Евангелие от Матфея 6 глава 11 стих

 Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают прошение «хлеб наш насущный даждь нам днесь» в двух основных смыслах, не противопоставляя их друг другу.

Первая линия толкования, представленная священномучеником Киприаном Карфагенским, святителями Кириллом Иерусалимским, Петром Киевским, Филаретом Московским, преподобными Максимом Исповедником, Исидором Пелусиотом, блаженными Иеронимом Стридонским и Феофилактом Болгарским, а также Евфимием Зигабеном, видит в насущном хлебе прежде всего духовную пищу. Под ней понимаются Сам Христос как Хлеб жизни, слово Божие и, особенно, Евхаристия. Через этот хлеб человек получает духовную жизнь, укрепляется в единстве со Христом и возрастает в спасении.

Вторая линия, которую также признают те же святые, понимает насущный хлеб как всё действительно необходимое для земной жизни: пищу, одежду и другие ежедневные потребности. При этом святые единодушно подчеркивают, что Господь учит просить не богатства, роскоши или изобилия, а лишь того, что необходимо сегодня. Такое прошение воспитывает доверие Божию Промыслу, освобождает от тревоги о будущем и от жадности.

Эти два смысла не исключают, а дополняют друг друга. Забота о теле допускается лишь в необходимых пределах, тогда как главным остается питание души. Поэтому человек должен искать прежде всего духовных благ, а земное принимать как дар Божий, довольствуясь необходимым и не превращая материальные заботы в цель жизни.

 Частные замечания Святых Отцов

• Священномученик Киприан Карфагенский объясняет, что ежедневная просьба о хлебе связана и с постоянным участием в Евхаристии, чтобы не отпасть от Тела Христова.

• Святитель Кирилл Иерусалимский отмечает, что слово «насущный» относится к хлебу, питающему самую сущность души, а слово «днесь» означает «каждый день».

• Блаженный Иероним Стридонский подробно разбирает греческое слово ἐπιούσιος, приводя возможные переводы: «особенный», «превосходный», «будущий», и связывает его с Христом — Небесным Хлебом.

• Преподобный Исидор Пелусиот подчеркивает, что слова «днесь» вправе произносить лишь тот, кто отвергает роскошь и просит только действительно необходимого.

• Преподобный Максим Исповедник объясняет слово «днесь» как указание на нынешнюю земную жизнь и учит ограничивать заботы одним днем.

• Евфимий Зигабен поясняет, что «насущный» означает либо необходимый для существования, либо ежедневный; также он допускает понимание духовного хлеба как Божественного знания.

• Блаженный Феофилакт Болгарский кратко замечает, что под насущным хлебом можно понимать и Тело Христово, о достойном причащении которого следует молиться.

• Святитель Филарет Московский уточняет, что, кроме пищи, можно просить лишь необходимые одежду и жилище, а всё сверх этого следует предоставить воле Божией.

Насущный — греч. слово επιούσιος вызывало затруднения уже у древних толкователей. Оно может значить а) «необходимый», б) «на этот день» и в) «на грядущий день».

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

Есть такая опасность, когда многие, в том числе весьма благочестивые христиане, употребляют молитву только для испрашивания чего-то. И когда молитва «получает ответ» — все в порядке, их православие «действенно». Это опасный путь, когда мы ищем, что мы можем взять от Бога, а не ищем Самого Бога Живого. Этот путь может вести к дальнейшим испытаниям Бога и даже к большим прошениям, но не к углублению отношений любви с Богом. И хотя Сам Христос говорит нам: «Просите, и дастся вам», Он говорит прежде всего о Духе Святом, Которого Он даст нам. Мы должны искать Бога, а не земные сокровища. Почему мы всегда пытаемся выпросить у Него подарки? В то время как Сам Христос говорит: «Ищите прежде всего Царства Божия», то есть жизни в присутствии Божием, давая Духу Святому постоянное место в наших сердцах.

Прошения молитвы Господней — о всех наших нуждах, о нашем хлебе насущном на каждый день, духовном и материальном, нашем избавлении от искушения и зла, от лукавого. Мы приносим наши прошения не просто потому, что мы имеем в этом нужду, но в исповедании, что все исходит от Бога, и мы всецело зависим от Его благости. Мы знаем, что Его любовь к нам не колеблется — в независимости от того, просим мы или не просим. Но отношения любви имеют две стороны, и все остальное в молитве Господней заключается в нашем предании себя Богу и нашему ближнему, в такой же неколеблющейся самоотдаче. Молитва — это установление отношений любви с Богом, не больше и не меньше. И как бы мы ни пытались расширить ее, изменить или употребить для других наших нужд, эти отношения любви должны быть сутью всего, что происходит между нами и Богом. Мы предстоим пред Богом, и мы отдаем Ему наши сердца в изумлении и радости в ответ на Его жертвенную любовь к нам.

«…если Господь говорит о Себе: «Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе» (Ин. 6:51); то в другом месте Святого Духа именует хлебом небесным, говоря: «хлеб наш насущный даждь нам днесь» (Мф. 6:11). Ибо Он научил нас в молитве просить в нынешнем веке хлеба насущного, т. е. будущего, начаток которого имеем в настоящей жизни, причащаясь плоти Господней, как сам Он сказал: «хлеб, егоже Аз дам, плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира» (Ин. 6:51).»

Три первых прошения носят универсальный характер: Бог освящает Свое имя, устанавливает Свое Царствие, осуществляет Свою волю… Но ведь человеку невозможно отвлечься от самого себя, пренебречь своими личными желаниями? Имеет ли он вообще право на собственные желания? Да! Об этом речь идет в следующих четырех прошениях:

Хлеб наш насущный дай нам на сей день!

И прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим.

И не введи нас в искушение,

но избавь нас от лукавого!

Первое из этих, уже личных, прошений («Хлеб наш насущный дай нам на сей день!») всегда представляло трудность для толкователей. Дело в том, что в нем звучит слово, отсутствующее в греческой литературе, – επιούσιος. В церковнославянском «буквальном» переводе оно звучит как «насущный ». Такой перевод этого слова вошел в традицию и используется в других переводах на русский язык.

Если это трудное греческое слово επιούσιος производить от глагола ειτα,μι (наступать в будущем, быть в будущем), то «насущный хлеб» можно было бы перевести как «будущий хлеб». Что это за «будущий хлеб»? Может быть, манна небесная, которая ожидалась в последние дни? Однако трудно себе представить, будто Иисус призывал Своих учеников молить Бога, чтобы Он уже сегодня дал им небесную манну, сокрытую до последних дней. А может быть, это просто «завтрашний хлеб», некая гарантированная пища в будущем? Но несколькими строками ниже Иисус отвергает всякую озабоченность завтрашним днем. Остается только одна возможность – понимать слово «насущный» (επιούσιος) буквально, разложив его как «на‑сущный» (επι и ουσία), то есть «на‑существование», «для‑бытия», иначе говоря, – «необходимый для жизни». Такое понимание – «необходимый хлеб» – подтверждается и недавним археологическим открытием. Был обнаружен клочок папируса с этим словом. Папирус оказался списком необходимых ежедневных покупок, составленным некоей женщиной. И там мы находим именно слово επιούσιος; оно должно было напомнить, что из еды надо купить на этот день. Так что понимание слова «насущный» как необходимый в настоящее время, сегодня, сейчас – вполне оправдано. Прошение о хлебе («Хлеб наш насущный дай нам на сей день») содержит просьбу снабжать нас хлебом, символом поддержания нашего земного бытия, снабжать не на долгий срок, без особых запасов, а на один день. Это простая молитва о том, чтобы Бог дал нам все самое необходимое для жизни сегодня. Она учит жить сегодняшним днем, а не волноваться и заботиться об отдаленном и неведомом будущем.

Но и воспоминание о манне небесной тоже нельзя отбрасывать. Только не в смысле дара в конце века сего, а просто как напоминание об истории, рассказанной в 16‑й главе книги Исход. Речь там шла о голоде Израиля в пустыне после перехода через Чермное море. Народ начал роптать на Моисея и его помощников: «О, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской! <…> Ибо вывели вы нас в эту пустыню, чтобы все собрание это уморить голодом» (Исх. 16:3). Но Господь не дал Своему народу погибнуть в пустыне. Он сохранил их жизнь. Каждое утро Израиль находит на земле манну. Она лежит, как «нечто мелкое, круповидное, мелкое, как иней на земле» (Исх. 16:14). Само слово «манна» иногда объясняется удивленным вопросом народа при виде ее: «man hu?» – «что это?» – это хлеб , «который Господь дал в пищу» (Исх. 16:15), питание, необходимое Израилю для поддержания жизни. Каждый ежедневно получает столько, сколько может собрать. И этого хватает на жизнь ровно на один день. А тот, кто хочет собрать запас и на завтра, потому что не уверен, позаботится ли Господь о нем и на следующий день, тот видит, что запасенная лишняя манна испортилась. Хлеб, подаренный Богом, невозможно запасти. Израиль должен каждый день доверять, что Бог дает необходимое для жизни. Так во время своего странствия по пустыне народ жил от хлеба, который Господь «одождяет с неба» (Исх. 16:4). Он жил ежедневно открывающейся благодатью. Конечно, на это намекает и молитва «Отче наш», в которой Иисус Христос учит Своих учеников молиться о ежедневной благодати Божией.

Но как понимать эту ежедневную благодать? И тут в Древней Церкви существовали разные толкования, которые придавали прошению о «насущном хлебе» не простейший материальный, но скорее духовный смысл. Ведь только что прозвучало прошение о пришествии Царствия Божия. И если понимать это Царствие в эсхатологическом смысле, то под прошением «насущного хлеба» можно понимать и прошение участвовать в эсхатологическом пире, где раздается не хлеб века сего, но «хлеб жизни века грядущего». Этот хлеб присутствует уже здесь, в Церкви, в таинстве Евхаристии. Поэтому «насущный хлеб» иногда толковался как Хлеб Причастия (таинства Евхаристии), где присутствует Сам Иисус, Который и называл Себя «хлебом жизни». Существовало и еще одно толкование: «насущный хлеб» иногда отождествляли с духовной пищей Слова Божия.

Однако, рассматривая текст Евангелия не в его духовных толкованиях, а непосредственно, мы видим, что в «Господней молитве» первое прошение, в котором выражено пожелание молящегося о самом себе, – это прошение Богу дать и сохранить жизнь сегодня, в настоящее время: «Хлеб наш насущный дай нам на сей день !».

То, что мы выразили словом необходимый для существования (supersubstantialem), на греческом выражается словом έπιούσιον, — слово, которое Семьдесят весьма часто переводят словом περιούσιον, т. е. изобильный, превосходный. Поэтому мы обратились к еврейскому языку, и там, где они перевели περιούσιον, мы нашли sgolla (םגןלה), которое Симмах перевел словом έξαίρετον, т. е. особенный или: превосходный, хотя в одном месте он перевел и словом особливый, собственный. Итак, когда мы просим, чтобы Бог дал нам хлеб особенный, особливый, то просим Того, Который говорит: Я хлеб живый, сшедший с небес. В Евангелии, которое называется "от Евреев", вместо хлеба необходимого для существования находится слово mahar (םהד), что значит завтрашний; так что получается такой смысл: Дай нам сегодня хлеб наш завтрашний, т. е. будущий. Под словом supersubstantialem мы можем понимать и нечто другое, — именно хлеб, стоящий выше всех сущностей и превосходящий все твари. Другие же — на основании слов апостола: Имея пропитание и одежду, будем довольны тем, — понимают просто то, что святые должны заботиться только о насущном хлебе. Поэтому в дальнейших словах Спасителя заповедано: Не заботьтесь о завтрашнем дне.

Выражение «хлеб насущный» прочно вошло в лексикон современного человека в смысле повседневной пищи, необходимой для жизни. В русском языке слово «насущный», означающее «жизненно необходимый», «важный», появилось исключительно благодаря молитве «Отче наш» в ее славянской версии. Во многих языках такого слова нет вообще, и греческое έπιούσιος в словосочетании «хлеб насущный» передается при помощи слов «повседневный», «дневной». Значение самого греческого слова в зависимости от анализа грамматической формы разные толкователи понимают по- разному: как «необходимый для существования»; «над-сущност- ный», или «сверхсущностный»; «будущий», или «завтрашний».

Многообразие толкований термина «насущный» отражено уже в святоотеческой традиции. «Что значит хлеб насущный? Повседневный», — утверждает свт. Иоанн Златоуст. Свт. Григорий Нисский толкует «хлеб насущный» как «сегодняшнюю потребность», или «телесную потребность», подчеркивая, что мы должны просить у Бога только самого необходимого и только на один день . Уже в III веке получает распространение толкование, согласно которому «хлеб насущный» — это хлеб евхаристический, то есть Тело Христа, преподаваемое верующим в Евхаристии. Это толкование вытекает из известного с самой глубокой древности обычая произносить молитву «Отче наш» на евхаристической литургии перед причастием. По словам сщмч. Киприана Карфагенского:

Христос есть хлеб жизни, и этот хлеб не всех, но только наш. Как говорим мы: Отче наш, потому что Бог есть Отец познающих Его и верующих, так и Христа называем нашим хлебом, потому что Он и есть хлеб тех, которые прикасаются Телу Его. Просим же мы ежедневно, да дастся нам этот хлеб, чтобы мы, пребывающие во Христе и ежедневно принимающие Евхаристию в пищу спасения, будучи по какому-либо тяжкому греху отлучены от приобщения и лишены небесного хлеба, не отделились от Тела Христова... Когда Он говорит, что ядущий от хлеба Его будет жить вовек (ср.: Ин. 6:51), то этим показывает, что живут те, которые прикасаются Его Телу и по праву приобщения принимают Евхаристию1.

Слово «хлеб» впервые на страницах Библии употреблено в обращении Бога к Адаму после его грехопадения: «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3:19). Далее о хлебе упоминается в рассказе о том, как Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино в благословение Аврааму (Быт. 14:18). Хлебом Авраам угощает трех пришедших к нему путников (Быт. 18:5). Хлеб играет важную роль в истории Иосифа и его братьев: когда Иосиф, скопивший много хлеба, становится вторым лицом при фараоне, а во всех окрестных землях наступает голод, они приходят к нему за хлебом (Быт. 42:1-5). Перед тем как вывести народ израильский из Египта, Бог устанавливает праздник Пасхи, повелевая уничтожать все квасное в доме и в течение семи дней есть только пресный, бес квасный хлеб (Исх. 12:15-20). В пустыне, когда у народа оскудели запасы хлеба, Бог посылает ему «хлеб с неба»; это хлеб люди назвали манной (Исх. 16:2-31).

Хлеб в Библии является универсальным символом пищи. Качество хлеба и настроение, с которым человек ест хлеб, символизирует качество жизни человека. В скорби слезы заменяют человеку хлеб (Пс. 41:4; 79:6}}}), а когда Бог благоволит к делам человека, он ест хлеб с веселием (Еккл. 9:7). Нечестивые и злые «едят хлеб беззакония» (Притч. 4:17), а добродетельная и трудолюбивая жена «не ест хлеба праздности» (Притч. 31:27).

Хлеб был значимой частью ветхозаветного культа. Хлебы предложения должны были постоянно находиться на специальном столе в скинии (Исх. 25:23-30), а затем в храме (1 Цар. 7:48; 1 Пар. 13:11): на него ставили теплые хлебы в приношение Господу (1 Цар. 21:6).

Книга Левит содержит подробные предписания о том, как нужно печь и хранить эти хлебы: их должно быть двенадцать, по числу колен Израилевых; они должны полагаться на стол каждую субботу, а хлебы, оставшиеся от предыдущей субботы, должны съедаться священниками «на святом месте, ибо это великая святыня для них из жертв Господних» (Лев. 24:5-9). «Приношение хлебное» состояло из муки, которую человек приносил священникам, а они сжигали ее на жертвеннике (Лев. 2:1-13). Первый сноп жатвы приносился в жертву Господу и вместе с ним хлебное приношение (Лев. 23:10-13).

Хлеб неоднократно упоминается на страницах всех четырех Евангелий. В пустыне Иисус, искушаемый диаволом, отказывается превратить камни в хлебы, отвечая на искушение словами Ветхого Завета: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4). В ответ на обвинения в нарушении субботы Иисус напоминает фарисеям рассказ о том, как Давид съел священные хлебы предложения, которые не должно было есть никому, кроме священников (Мф. 12:1-4; Мк. 2:23-28; Лк. 6:1-5). Дважды Он совершает чудо над хлебами — один раз умножив пять хлебов и две рыбы и накормив ими пять тысяч человек, не считая женщин и детей (Мф. 14:15-21; Мк. 6:35-44; Лк. 9:12-17; Ин. 6:5-13), а другой раз подобным же образом накормив четыре тысячи человек семью хлебами и несколькими рыбами (Мф. 15:32-38; Мк. 8:1-9).

Евангелие от Иоанна содержит беседу Иисуса с иудеями в Капернаумской синагоге, где Он говорит о Себе как о хлебе жизни, сходящем с небес:

На это сказали Ему: какое же Ты дашь знамение, чтобы мы увидели и поверили Тебе? что Ты делаешь? Отцы наши ели манну в пустыне, как написано: хлеб с неба дал им есть. Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру. На это сказали Ему: Господи! подавай нам всегда такой хлеб. Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда... Возроптали на Него Иудеи за то, что Он сказал: Я есмь хлеб, сшедший с небес... Иисус сказал им в ответ: ...Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. Тогда Иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни (Ин. 6:30-35, 41-43, 50-53).

Эта беседа стала преддверием того события, о котором умалчивает Иоанн, но которое отражено у трех Евангелистов-синопти- ков: на Тайной вечере Иисус «взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое». Затем, взяв чашу с вином, подал им со словами: «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:26-28).

Тайная вечеря стала тем событием, с которого начался отсчет евхаристического времени в жизни христианской Церкви. Это время продолжается и поныне, поскольку Евхаристия совершается в каждой церковной общине по завету Спасителя: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). После того, как Иисус умер и воскрес, именно Евхаристия, совершаемая по домам (у христиан еще долго не было своих храмов), стала тем событием, которое вновь и вновь делало учеников участниками Тайной вечери, возвращало к ним Иисуса, Который вознесся на небо, но не оставил их. И всякий раз, когда совершалась Евхаристия, они верили, что среди них присутствует Христос и что Его тело — то самое, которое пострадало и умерло на кресте — они принимают внутрь себя под видом хлеба вместе с Его кровью, пролитой во оставление грехов всего мира и принимаемой под видом вина.

Молитва «Отче наш» с самого начала стала частью Евхаристии, в контексте которой слова «Хлеб наш насущный дай нам на сей день» означают прошение о том, чтобы приобщиться хлеба, сшедшего с небес — того «сверхсущностного» хлеба, каковым является преломляемое на Евхаристии Тело Христа. Этим смыслом наполняются слова молитвы Господней всякий раз, когда они произносятся на литургии.

Далее в Нагорной проповеди звучат призывы Иисуса не заботиться о еде, питье и одежде (Мф. 6:25-32) и не заботиться о завтрашнем дне (Мф. 6:34). Слова молитвы Господней о хлебе насущном не противоречат этим призывам. Молящийся не просит хлеба на завтра: он просит хлеб на сегодня (поэтому неубедительны попытки истолковать хлеб насущный как «завтрашний» или «будущий»). По словам сщмч. Киприана Карфагенского, «кто сделался учеником Христовым, тот, по слову Учителя, отказываясь от всего, и должен просить только дневного пропитания и в молитве не простирать далее своих желаний... Было бы противоречие и несообразность в том, если бы мы искали в этом веке продовольствия на долгое время, когда просим о скором пришествии Царства Божия»1.

В ветхозаветном рассказе о том, как Бог питал манной народ израильский, говорится, что манна падала на землю каждое утро и люди могли собрать ее, сколько хотели. Однако запрещалось оставлять ее на следующий день, кроме субботы, для которой запасы манны делались накануне (Исх. 16:19-22). Человек, возлагающий надежду на Бога, не заботится о завтрашнем дне в том смысле, что у него нет страха перед будущим. Он верит в то, что Бог не оставит его, и просит у Бога дневного пропитания для себя и своей семьи.

Человек не может жить без пищи, без хлеба насущного, однако «не хлебом единым будет жив человек». Не в меньшей степени, чем в хлебе материальном, человек нуждается в пище духовной. Чудо превращения обычного земного хлеба, испеченного человеческими руками, в Тело Христа — это только часть того, что происходит в Церкви. Другая часть — это чудо внутреннего преображения человека, происходящее благодаря встрече человека с Богом, общению со Христом через молитву, соединение с Ним через вкушение небесного хлеба. 

.

Хлеб означает собою пищу и вообще все необходимое для того, чтобы нам существовать или жить, напр., и пищу, и одежду, и жилище. Слово насущный значит необходимый для существования, т. е. для поддержания жизни. Словами хлеб насущный Господь учит просить только необходимаго для жизни, а что сверх сего и служит не столько для нужды, сколько для удовольствия, то предать воле Божией и если будет дано, благодарить Бога, не будет дано, не заботиться (Катих. Филар.), но быть довольными тем, что имеем. Так как человек состоит из тела и души, то под насущным хлебом здесь нужно разуметь пищу и для души, как-то: слово Божие (Ин. 5:24), святыя таинства ИИ в особенности таинство причаще-ния тела и крови Христовой (Ин. 6:35). Прося сей духовной пищи, мы просим, чтобы Господь дал нам усердие к чтению и слушанию слова Божия и причащению св. Христовых тайн. Должно просить у Бога необходимаго для себя только на один настоящий день (днесь), потому что излишняя заботливость противна упованию на Бога (чит. ниже ст. 34), и на завтрашний день мы будем просить завтра. Так манну Бог посылал для Евреев в пустыне только на один день.

Что такое хлеб насущный? Повседневный. Так как Христос сказал: да будет воля твоя, яко на небеси, и на земли, а беседовал Он с людьми, облеченными плотью, которые подлежат необходимым законам природы, и не могут иметь ангельского бесстрастия, то, хотя и повелевает нам так исполнять заповеди, как и ангелы исполняют их, однако снисходит к немощи природы, и как бы так говорит: Я требую от вас равноангельной строгости жизни, впрочем не требуя бесстрастия, поскольку того не допускает природа ваша, которая имеет необходимую нужду в пище. Смотри, однако, как и в телесном много духовного! Спаситель повелел молиться не о богатстве, не об удовольствиях, не о многоценных одеждах, не о другом чем-либо подобном, но только о хлебе, и притом о хлебе повседневном, так чтобы нам не заботиться о завтрашнем, почему и присовокупил: хлеб насущный, т. е. повседневный. Даже и этим словом не удовлетворился, но присовокупил вслед затем и другое: даждь нам днесь, чтобы нам не сокрушать себя заботою о наступающем дне. В самом деле, если ты не знаешь, увидишь ли завтрашний день, то для чего беспокоишь себя заботой о нем? Это Спаситель заповедал и далее затем в Своей проповеди: не пецытеся, говорит, на утрий (Мф. 6:34). Он хочет, чтобы мы всегда были препоясаны и окрылены верою, и не более уступали природе, чем сколько требует от нас необходимая нужда.

Так как Он упомянул о земле, а существам, происшедшим из нее и живущим на ней, и облеченным телом земным, нужна соответственная пища, то по необходимости Он присовокупил: «хлеб наш насущный дай нам на сей день». Он повелел просить хлеба насущного, не для объедения, а для питания восполняющего истраченное в теле и отклоняющего смерть с голода, – не роскошных столов не разнообразных яств — произведений поваров, изобретений хлебопеков, вкусных вин и прочего тому подобного, что услаждает язык, но обременяет желудок, помрачает ум, помогает телу восставать на душу и делает этого жеребца непослушным вознице. Не этого просить научает нас заповедь, но «хлеба насущного», т. е. обращающегося в существо тела и могущего поддержать его. Притом и его заповедано нам просить не на великое число лет, а столько, сколько нужно нам на настоящий день. «Не заботьтесь, — сказал Господь, — о завтрашнем дне» (Мф. 6:34). И для чего заботиться о завтрашнем дне тому, кто может быть и не увидит завтрашнего дня, кто предпринимает труд, а не пожинает плода? Надейся на Бога, Который «дает пищу всякой плоти» (Пс. 135:25). Тот, кто даровал тебе тело, вдохнул душу, сделал тебя животным разумным и приготовил для тебя все блага прежде нежели создал тебя, как презрит тебя созданного, «ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45). Итак, надеясь на Него, проси пищи только на настоящий день, а об завтрашнем предоставь заботу Ему, как и блаженный Давид говорит: «Возложи на Господа печаль твою, и Он тебя пропитает» (Пс. 54:23).

Но есть еще один перевод:  επιούσιος, значит: «завтрашний», от  ε  επιοὗσα (подраз.:  εμέρα, завтрашний день). Это понимание может быть оправдано ссылкой на параллельное место Евангелия от Евреев, где, по дошедшим до нас отрывкам, стояло: «завтрашний» … весьма вероятно, что Евангелие от Евреев отражает правильное понимание употребленного Иисусом образа, и вышеприведенная этимология решает трудность. Господь проходил Свое служение среди галилейских крестьян. Завтрашний хлеб, как отметил один из современных немецких ученых, хозяйка заквашивает с вечера. Если она не заквасит сегодня, у нее не будет завтра. Об этом – молитва: только о самом необходимом. Необходимое на завтра нужно иметь сегодня. В этом – смысл σήμερον, и противоречие с 6:34 не возникает. 

Но предостережение против многословия имеет, с другой стороны, значение введения. Противопоставляя языческому многословию молитву христианскую, Господь дает образец христианской молитвы в молитве Господней (ст. 9–13). Молитва Господня требует толкования в общем и в частностях. Сначала – о частностях.

В ст. 11 вызывает недоумение слово επιούσιον (по-русски: «насущный»). Это слово встречается и в параллельном месте Лк. 11:3. Между тем, значение его неясно. Перевод обнаруживает колебания. Нашему «насущный», т. е. необходимый для нашего существования, противостоит латинское supersubstantialis и quatidianus (daily, taglich, в современном французском переводе: notre pain de chaque jour). Но есть еще один перевод: επιούσιος значит: «завтрашний», от ἡ ἐπιοῦσα (подраз.: ἡμέρα, завтрашний день). Это понимание может быть оправдано ссылкой на параллельное место Евангелия от Евреев, где, по дошедшим до нас отрывкам, стояло: «завтрашний» (у Иеронима: рапет "nostrumcrastinumdanobishodie).« Это понимание прямо противоречит толкованию Златоуста. Он понимает επιούσιος как «повседневный» (ср. и современные западные переводы) и полагает, что Господь нарочито исключает всякую заботу о завтрашнем дне. По мнению Златоуста, это с неизбежностью вытекает из самой формы прошения: δὸς ἡμῖν σἡμερον («днесь», «сегодня»), и получает подтверждение в Мф. 6:34. И, тем не менее, весьма вероятно, что Евангелие от Евреев отражает правильное понимание употребленного Иисусом образа, и вышеприведенная этимология решает трудность. Господь проходил Свое служение среди галилейских крестьян. Завтрашний хлеб, как отметил один из современных немецких ученых, хозяйка заквашивает с вечера. Если она не заквасит сегодня, у нее не будет завтра. Об этом – молитва: только о самом необходимом. Необходимое на завтра нужно иметь сегодня. В этом – смысл , и противоречие с 6не возникает.

Второй вопрос: как понимать ἀπὸ τοῦ πονηροῦ («от лукавого») в Мф. 6:13? Как и в Мф. 5:39, форма может быть одинаково мужского и среднего рода. Обе формы представлены в славянском переводе: «Избави нас от лукавого» и «избави нас от неприязни». Толкование Златоуста – в пользу первого понимания, оно, несомненно, заслуживает предпочтения. Выше были указаны случаи употребления прилагательного πονηρός в формах мужского и среднего рода.

Эти соображения сохраняют всю свою силу и в отношении к молите Господней. Мужской род отвечает не только общему словоупотреблению Нового Завета, но и ближайшему контексту. Седьмое прошение вводится союзом ἀλλά

(«но»), предполагающим, сравнительно с предыдущим, новое представление: не отвлеченное понятие искушения, а конкретный образ искусителя, личного носителя зла. И в целом раскрывается противоположение Отца Небесного, Которого имя да святится, и диавола, лукавого, от которого да избавит нас Отец. Бог и диавол противостоят в молитве Господней как два полюса.

Последнее замечание относится к тексту молитвы Господней. В ст. 12 наш перевод «оставляем» восходит к худшим рукописям греческого текста Нового Завета. Основная рукопись кодекса и кодекс В имеют аористную форму ἀφήκαμεν. Эта форма должна быть сопоставлена с другими аористами в молитве Господней. Она предполагает нечто совершившееся. Прошение об оставлении грехов ссылается не на общий принцип поведения, а на факт. И молитва – о конечном достижении. Aoristiimperativi в молитве Господней возвращает нас к аористным формам в Мф. 5:16.

Не может быть оставлен без внимания и вопрос о славословии. (В нашем переводе ст. 13в). В древнейших рукописях оно отсутствует. Его имеют кодексы L, W и переводы. Его толковал Златоуст. Можно думать, что в первоначальном тексте его не было. С молитвой Господней оно могло быть связано в употреблении литургическом, а затем, по вине переписчика – невольной или вольной – попасть и в текст Мф. В параллельном месте (Лк. 11:2–4) оно отсутствует.

От частностей мы можем перейти к общему. При толковании молитвы Господней в целом экзегеты обычно различают в ней две части: первые три прошения (ст. 9–10), относящиеся к Богу, и последние четыре (ст. 11–13), касающиеся нашей жизни на земле. Но мы уже видели, что содержание молитвы Господней определяется двумя полюсами: Отец Небесный и лукавый. Ближайший контекст имеет, мы это тоже видели, теоцентрическое ударение. Теоцентрическое ударение контекста уясняет и смысл полярности в молитве Господней. Бездне небытия, куда влечет нас лукавый, противополагается полнота бытия в Боге. Молитва Господня есть молитва к Богу о Боге.

Имя Божие раскрывает существо Божие. Имя Божие в молитве Господней есть имя Отца (ст. 9). В первом прошении заключается вся молитва. Молитва – о выявлении святости Божией, ибо Святой в истинном смысле есть Бог (ср. 1 Пет. 1:15–16). Выявление святости – во всем, в чем она может быть явлена. Полнота – в Царстве. И Бог как Отец есть Отец Небесный. И потому второе прошение, вытекающее из первого и раскрывающее его в одном из его аспектов, есть прошение о Царстве, о его наступлении (ст. 10а). Эсхатологическое учение не подчеркнуто. Но полнота Царства – в эсхатологическом свершении. Это то же "Маран-афа", которое звучит в конце 1 Кор. 16:22, апокалиптическое: «Ей, гряди, Господи Иисусе» (Откр. 22:20).

Но наша жизнь – на земле. И молитва о земном начинается не с четвертого прошения, а с третьего. Это тоже молитва о выявлении святости Бога, Небесного Отца, в исполнении Его воли (ст. 10в). Исполнение – на земле. Так и сказано. Слова «на земле» имеют на себе ударение. На небе воля Божия исполняется. Мы должны молиться о ее исполнении и на земле (καὶ ἐπὶ γῆς). В чем исполнение? Вообще говоря, воля Божия исполняется там, где человек, испытывающий ее на себе, покорно ее принимает. И рядом с приятием пассивным стоит исполнение активное: деятельное совершение того, что волей Божией предписано нам как долг. Таково понимание общее. Но в молитве Господней сказано и прямо, в чем исполнение воли Отца, – сказано в четырех последних прошениях, раскрывающих смысл просящего в третьем прошении так же точно, как содержание первого прошения раскрывается в прошениях со второго по седьмое.

Это – прежде всего прошение о хлебе (ст. 11), о самом необходимом, о том, что является условием продолжения нашего физического существования. Мы видели, что при всяком понимании речь идет об удовлетворении жизненных потребностей. Господь не поощряет роскоши. Но Он считает явно ненормальной и нищету. В нищете – искажение творческого замысла Божия о мире. Четвертое прошение – об устранении физического зла, исказившего жизнь богозданного мира. Начало искажения – грех. Нынешний мир – во грехе. И пятое прошение – об оставлении прегрешений (ст. 12) – опять здесь, на земле. Но и прощения совершенных грехов недостаточно. Шестое прошение – об избежании грехов (ст. 13а). Прошение отмечено тем же духом. Отец властен не допустить до искушениия. Если искушение возникает и приводит ко греху, – значит, Отец допустил. Теоцентрическое ударение и здесь. В бытие. И только в заключение – в последнем, седьмом, прошении – молитва об избавлении от лукавого, влекущего в бездну греховного небытия.

Такова связь мысли. Славословие достойно венчало бы молитву Господню – тем же ударением на Боге. Но целое ясно и без славословия. Молитва – о Боге. Полнота – в Царстве. Но путь – па земле. И на земле – препятствия. О их устранении мы должны молиться. Отсюда – видимый перевес на прошениях о земном. Это впечатление обманчиво. Продолжительность пути не позволяет забывать о цели пути. Цель есть Бог.

Это можно понимать как в духовном, так и в простом смысле, протому что и тот и другой, по божественному дарованию, равно благоприятствует спасению. Христос есть хлеб жизни, и этот хлеб не всех, но только наш. Как говорим мы: Отче наш, потому что Бог есть Отец познающих Его и верующих, так и Христа называем нашим хлебом, потому что Он и есть хлеб тех, которые прикасаются Телу Его. Просим же мы ежедневно, да дастся нам этот хлеб, чтобы мы, пребывающие во Христе и ежедневно принимающие Евхаристию в снедь спасения, будучи по какому-либо тяжкому греху отлучены от приобщения и лишены небесного хлеба, не отделились от Тела Христова, как Господь говорит в наставление наше: Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе; аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки, и хлеб, егоже Аз дам, плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира (Ин. 6:51). Когда Он говорит, что ядущий от хлеба Его жив будет во веки, то этим показывает, что живут те, которые прикасаются, Его Телу и по праву приобщения принимают Евхаристию. Итак, должно бояться и молиться, да не отделится кто-либо от Тела Христова, подвергшись запрещению, и не удалится от спасения, как угрожает Господь, говоря: аще не снесте плоти Сына человеческого, не пиете крове Его, живота не имате в себе (Ин. 6:53). Потому-то мы и просим ежедневно, да дастся нам хлеб наш, чтобы нам, пребывающим и живущим во Христе, не удалиться от освящения и от Тела Его.

Можно это понимать и так: отрекшись от века сего и по вере духовной благодати отказавшись от его богатств и почестей, памятуя наставление Господа, Который говорит: иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик (Лк. 14:33), мы просим одной только пищи и пропитания. Кто сделался учеником Христовым, тот, по слову Учителя, отказываясь от всего, и должен просить только дневного пропитания и в молитве не простирать далее своих желаний, имея в виду заповедь Господа, сказавшего: не пецытеся на утрей, утрений бо собою печется: довлеет дневи попечение его (Мф. 6:34). Итак, ученик Христов, которому воспрещается заботиться о завтрашнем дне, праведно испрашивает себе дневной пищи: было бы противоречие и несообразность в том, если бы мы искали В этом веке продовольствия на долгое время, когда просим о скором пришествии Царства Божия. Блаженный апостол, поучая и утверждая крепость надежды и веры нашей, делает нам следующее напоминание: ничтоже внесохом в мир сей; яве, яко ниже изнести что можем. Имеюще же пищу и одеяние, сими довольни будем. А хотящий богатитися впадают в напасти и сеть и в похоти многи Несмысленны и вреждающыя, яже погружают человеки во всегубителство и погибель; корень бо всем злым сребролюбие есть, егоже нецыи желающе заблудиша от веры и себе пригвоэдиша болезнем многом (1 Тим. 6:7-10). Этим учит, что не только надобно презирать богатства, но что они и опасны: в них корень льстивых зол, обольщающих слепоту человеческого ума скрытым коварством. Потому-то Бог обличает безумного богача, который помышлял о мирских достатках и хвастался чрезвычайным изобилием плодов. Безумие, — говорит Он ему, — в сию нощь душу твою истяжут от тебе: а яже уготовал еси, кому будут (Лк. 12:20)? Безумный, он радовался о прибыли в ту ночь, в которую надлежало ему умереть; тот, кому мало уже оставалось жить, помышлял о изобилии плодов.

Напротив, Господь учит, что тот вполне совершен, кто, продав все свое имение и раздав в пользу нищих, заготовляет себе сокровище на небе; тот, по словам Господа, может следовать за Ним и подражать славе страдания Господня, кто в готовности и охоте своей не задерживается никакими сетями домашнего хозяйства, но, предпослав свое имущество Богу, отрешенный и свободный, сам идет туда (Мф. 19:21). Вот как да научится всякий молиться, чтобы приготовить себя к тому же; из закона молитвы да уразумеет всякий, какова должна быть молитва! Между тем для праведника никогда не может быть недостатка в ежедневной пище, по Писанию: не убиет гладом Господь душу праведную (Притч. 10:3). И опять: юнейший бых, и состарехся, и не видех праведника оставлена, ниже семене его просяща хлебы (Пс. 36:25). То же обещает и Господь, говоря: не пецытеся, глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся? Всех сих языцы ищут; весть бо Отец ваш, яко требуете сих всех. Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6:31-33). Он обещает, что ищущим Царства и Правды Божией вся приложатся: ведь все Божие; следовательно, имеющий Бога ни в чем не будет иметь недостатка, только бы сам не отстал от Бога. Так, Даниилу, когда он был ввержен в ров львиный по велению царскому, изготовляется обед. Промыслом Божиим и человек Божий насыщается среди зверей алчущих, но щадящих его (Дан. 14:30-39). Так, Илия питается во время бегства: преследуемый, он получает пропитание в пустыне от вранов, которые служат ему, от птиц, которые приносят ему пищу. О, ненавистная жестокость злобы человеческой! Звери щадят, птицы кормят, а люди строят ковы и свирепствуют.

Четвертое прошение: Дай нам сегодня насущный наш хлеб. Понимание этого стиха во многом зависит от того, как понимается греческое слово «эпиу́сиос», традиционно переводимое «насущный». Дело в том, что оно не встречается в греческой литературе того периода и, следовательно, о его значении мы можем только догадываться. Вот основные предположения: а) ежедневный; б) необходимый для существования; в) духовный, сверхъестественный; г) завтрашний, будущий. Хотя большинство христиан привыкло видеть в четвертом прошении просьбу о земном благополучии, речь, вероятнее всего, идет о небесном хлебе Царства, аналоге манны, дарованной народу Израиля в пустыне. Это хлеб новой Пасхи, которую верные Христу будут есть за пиршественным столом в Божьем присутствии. Такое понимание слова «насущный» подтверждает Иероним: по его свидетельству, в Евангелии назореев в этом стихе стояло арамейское слово mahar, которое переводится как «завтрашний». «Эсхатологическая направленность всех остальных просьб “Отче наш” говорит о том, что просьбу о хлебе Иисус действительно понимал как просьбу о хлебе времен спасения, хлебе жизни. Было бы, однако, грубой ошибкой понимать просьбу о хлебе в спиритуалистическом смысле. Для Иисуса земной хлеб и хлеб жизни никоим образом не противостоят друг другу, поскольку в Царстве все земное освящается...» Просьба «о завтрашнем хлебе» «не отделяет повседневность от небесного мира, а просит о том, чтобы в мирской повседневности действовали силы и дары грядущего мира... В порабощенном Сатаной мире, когда Бог так далек, ученики должны просить, чтобы уже сегодня они были причастны к будущей славе. Они могут взять в обе руки хлеб и умолять: здесь и теперь, уже сегодня дай нам хлеб жизни, ниспошли его в нашу бедную жизнь»¹

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь»

Хлеб называется насущным в трех смыслах. И дабы знать нам, когда мы молимся, какой хлеб просим мы у Бога и Отца нашего, рассмотрим значение каждого из сих смыслов.

Во-первых, хлебом насущным мы называем обычный хлеб, телесную пищу, смешивающуюся с телесной сущностью, дабы росло и укреплялось тело наше, и дабы не умереть ему от голода.

Следовательно, имея в виду хлеб в этом смысле, не должны мы искать тех кушаний, которые дадут телу нашему питание и сладострастие, о коих говорит апостол Иаков:

«Просите у Господа и не получаете, ибо не просите у Господа необходимого, а того, чтобы употребить для ваших вожделений». А в другом месте: «Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания».

Но говорит Господь наш: «Смотрите за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объедением, пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно».

И потому, должно просить нам лишь необходимую пищу, ибо Господь снисходит к человеческой слабости нашей и повелевает нам просить только хлеба насущного, но не излишеств. Если бы было по-другому, то не включил бы Он в главную молитву слова «даждь нам днесь». А сие «днесь» святитель Иоанн Златоуст толкует как «всегда». И потому эти слова имеют синоптический (обзорный) характер.

Святой Максим Исповедник называет тело другом души. Приточник же наставляет душу, дабы не заботилась она о теле «обеими ногами». То есть, дабы не заботилась она о нем излишне, а заботилась лишь «одной ногой». Но и это должно происходить редко, дабы не случилось, по его словам, того, чтобы насытилось тело и восстало над душой, и чтобы делала она все то же зло, кое делают нам демоны, враги наши.

Послушаем же апостола Павла, говорящего: «Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть дьявольскую, и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей и ведут их в бедствие и пагубу».

Может быть, однако, некоторые думают так: поскольку Господь повелевает нам просить у Него необходимую пищу, буду сидеть я праздный и беззаботный, ожидая от Бога послать мне пропитание.

Тем же ответим мы, что одно дело заботы и попечения, а другое — труд. Забота есть отвлечение и волнение ума по поводу многих и чрезмерных проблем, тогда как трудиться — значит работать, то есть сеять или подвизаться в прочих трудах человеческих.

Итак, человек не должен быть обуреваем заботами и попечениями и не должен волноваться и омрачать ум свой, но возлагать все свои надежды на Бога и вверять Ему все заботы свои, как говорит и пророк Давид: «Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает», то есть «Возложи на Господа заботы о пропитании своем, и Он будет кормить тебя».

А возлагающий надежды более всего на дела рук своих, или на труды свои и ближних своих, да услышит, что говорит пророк Моисей в Книге Второзакония: «Тот, кто ходит на руках своих и надеется и уповает на дела рук своих, нечист, и тот, кто впадает во многие заботы и скорби, тоже нечист. И тот, кто ходит всегда на четырех, тоже нечист».

А ходит и на руках, и на ногах тот, кто все свои надежды возводит на руки, то есть на те дела, которые делают руки его, и на свое умение, по словам святого Нила Синайского:

«Ходит на четырех тот, кто, предавшись делам чувственным, ими занимает непрестанно владычественный ум. Многоножный же человек есть тот, кто отовсюду окружен телесным и во всем на нем основывается и охватывает его двумя руками своими и со всей силой».

Пророк Иеремия говорит: «Проклят да будет человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою и которого сердце удаляется от Господа. Благословен человек, который надеется на Господа, и которого упование – Господь».

Люди, почто мы печемся напрасно? Путь жизни короток, как говорит и пророк и царь Давид Господу: «Вот, Господи, сделал Ты дни жизни моей столь малыми, что сочтены они на пальцах одной руки. И состав естества моего ничто есть пред Твоей вечностью. Но не только я, но и все тщетно. Тщетен каждый человек, живущий в сем мире. Ибо мятущийся человек живет свою жизнь не по-настоящему, но напоминает жизнь его нарисованную картину. И потому тщетно волнуется он и собирает богатство. Ибо не знает он на самом деле, для кого собирает он это богатство».

Человече, приди в себя. Не спеши, как безумный, круглый день по тысяче дел. А ночью снова не садись подсчитывать дьявольские проценты и прочее подобное, ибо вся жизнь твоя, в итоге, проходит через счета Мамоны, то есть в богатстве, происходящем от несправедливости. И потому не находишь ты даже малого времени, дабы вспомнить о грехах своих и поплакать о них. Не слышишь Господа, говорящего нам: «Никто не может служить двум Господам». «Не можете, — говорит, — служить и Богу, и Мамоне». Ибо хочет Он так сказать, что не может человек служить двум господам, и иметь сердце в Боге, а богатство — в неправедности.

Разве не слышал ты о семени, упавшем в тернии, что заглушили его тернии, и что не принесло оно никакого плода? Значит же это, что упало слово Божие на человека, погрязшего в заботах и попечениях о богатстве своем, и не принес сей человек никакого плода спасения. Не видишь ли ты разве то тут, то там богачей, совершивших подобное тебе, то есть собравших большое богатство, но после дунул Господь на руки их, и ушло богатство из рук их, и потеряли они все, а с ним и разум свой, и сейчас слоняются они по земле, обуянные злобой и демонами. По заслугам получили они, ибо сделали Богом своим богатство, и приложили ум свой к нему.

Услышь, человече, что говорит нам Господь: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут». И не должен ты собирать сокровища здесь на земле, дабы не услышать и тебе от Господа тех же страшных слов, которые сказал Он одному богачу: «Безумный, в ночь сию душу твою возьмут от тебя, а кому оставишь всѐ, что ты собрал?».

Придем же мы к Богу и Отцу нашему и возложим на Него все заботы о жизни нашей, а Он будет заботиться о нас. Как говорит апостол Петр: придем же к Богу, как призывает нас пророк, говоря: «Приступите к Нему и просветитесь, и лица ваши не постыдятся в том, что остались вы без помощи».

Вот так с Божьей помощью истолковали мы вам первый смысл насущного хлеба.

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь»

Второй смысл: хлеб насущный есть Слово Божие, как свидетельствует Святое Писание:

«Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих».

Слово Божие есть учение Святого Духа, иными словами, все Святое Писание. И Вехий Завет, и Новый. Из сего Святого Писания, как из источника, черпали Святые Отцы и учители нашей Церкви, оросившие нас чистыми родниковыми водами своего боговдохновенного учения. И потому книги и учение Святых Отцов мы должны принимать как хлеб насущный, да не умрет душа наша от голода по Слову жизни еще до того, как умрет тело, как и случилось с Адамом, нарушившим заповедь Божию.

Не желающие же слушать Слово Божие и не дающие слушать его другим, словами ли своими либо плохим примером, который они подают другим, а сходным образом и те, кто не только не способствуют созданию школ или прочим подобным начинаниям на благо христианских детей, но и чинят препятствия тем, кто желает помочь, унаследуют слова

«Увы!» и «Горе вам!», адресованные фарисеям. А также те иереи, которые по нерадивости не учат прихожан своих всему тому, что необходимо им знать для спасения, и те архиереи, которые не только не учат паству свою заповедям Божиим и всему необходимому для ее спасения, но своей неправедной жизнью становятся помехой и причиной отхода от веры среди простых христиан — и те унаследуют «Увы!» и «Горе вам!», адресованные фарисеям и книжникам, ибо закрывают они Царствие Небесное для людей, и ни сами не входят в него, ни других — тех, кто желают войти — не пускают. И потому люди сии, как плохие управители, лишатся защиты и любви народа.

К тому же и учителя, учащие детей христиан, также должны наставлять их и вести к добронравию, то есть к добрым нравам. Ибо в чем польза, если обучить ребенка грамоте и другим философским наукам, но оставить в нем развращенный нрав? Какую пользу может все это принести ему? И какого успеха может достичь сей человек хоть в духовных делах, хоть в мирских? Конечно же, никакого.

Я говорю об этом, дабы не сказал и нам Бог те слова, которые сказал Он и евреям устами пророка Амоса: «Вот наступают дни, говорит Господь Бог, когда Я пошлю на землю голод, — не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слов Господних». Сие наказание постигло евреев за их жестокие и непреклонные намерения. И потому, дабы не сказал и нам такие слова Господь, и дабы не постигло и нас сие ужасное горе, да пробудимся все мы от тяжкого сна нерадивости и будем насыщаться словами и учением Божиим, каждый в силу своих возможностей, да не постигнет душу нашу горькая и вечная смерть.

Таков второй смысл насущного хлеба, настолько же превосходящий по важности первый смысл, насколько важнее и необходимее жизнь души жизни тела.

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь»

Третий смысл: насущный хлеб есть Тело и Кровь Господни, настолько же отличное от Слова Божиего, насколько солнце от его лучей. В Таинстве Божественной Евхаристии Весь Богочеловек, как солнце, вступает, соединяется и становится одним целым со всем человеком. Он освещает, просветляет и освящает все душевные и телесные силы и чувства человека и ведет его из тлена к нетлению. И именно потому, главным образом, мы называем хлебом насущным Святое Причащение Пречистого Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, ибо оно поддерживает и сдерживает сущность души и укрепляет ее на выполнение заповедей Владыки Христа и на любую другую добродетель. И это есть подлинная пища и души, и тела, ибо и Господь наш говорит: «Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие».

Если же кто-либо сомневается в том, что хлебом насущным называется именно Тело Господа нашего, пусть он послушает, что говорят об этом святые учителя нашей Церкви. И прежде всего светоч Нисский, Божественный Григорий, говорящий: «Если приходит в себя грешник, подобно блудному сыну из притчи, если возжелает он Божественной пищи Отца своего, если вернется он на Его богатую трапезу, то он насладится сей трапезой, где в изобилии есть хлеб насущный, питающий работников Господних. Работники же суть те, кто работают и трудятся в винограднике Его, в надежде получить плату в Царствии Небесном».

Святой же Исидор Пелусиотский говорит: «Молитва, которой научил нас Господь, не содержит ничего земного, но все ее содержание небесное и нацелено на пользу душевную, даже того, что кажется в душе малым и незначительным. Многие мудрые люди считают, что Господь хочет сей молитвой научить нас значению Божественного Слова и хлеба, питающего бестелесную душу, и непостижимым образом приходящего и соединяющего с ее сущностью. И потому хлеб был назван и насущным, ибо сама идея сущности более подходит душе, нежели телу».

Святой Кирилл Иерусалимский также говорит: «Хлеб обыкновенный не есть насущный, а сей святый хлеб (Тело и Кровь Господа) есть насущный. И называется насущным, ибо сообщается всему твоему составу души и тела».

Святой Максим Исповедник говорит: «Если мы придерживаемся в жизни слов молитвы Господней, то примем же, как хлеб насущный, как жизненную пищу для душ наших, но и для сохранения всего, что даровано нам Господом, Сына и Слово Божие, ибо Он сказал:

«Я есмь хлеб, сшедший с небес» и дающий жизнь миру. И сие происходит в душе каждого, принимающего Причастие, согласно праведности, и знанию, и мудрости, которыми он обладает».

Святой Иоанн Дамаскин говорит: «Этот хлеб есть начаток будущего хлеба, который есть хлеб насущный. Ибо слово насущный означает или хлеб будущий, т. е. будущего века, или хлеб, вкушаемый для сохранения нашего существа. Следовательно, и в том, и в другом смысле Тело Господне одинаково прилично будет называться хлебом насущным».

Вдобавок и святитель Феофилакт присовокупляет, что «Тело Христово есть насущный хлеб, о неосужденном Причащении которого нам должно молиться».

Однако сие не означает, что поскольку Святые Отцы считают Тело Христово хлебом насущным, они не считают обыкновенный хлеб, необходимый для поддержания тела нашего, насущным. Ибо и он есть дар Божий, и никакая пища не считается презренной и предосудительной, согласно Апостолу, если принимается и вкушается с благодарением: «Ничто не предосудительно, если принимается с благодарением».

Обыкновенный хлеб неверно, не по своему основному значению, называется насущным, ибо он укрепляет лишь тело, а не душу. В основном, однако, и по общепринятому мнению, хлебом насущным мы называем Тело Господне и Слово Божие, ибо они укрепляют и тело, и душу. Об этом свидетельствуют своею жизнью многие святые мужи: например, Моисей, постившийся сорок дней и ночей, не вкушая телесную пищу. Также сорок дней постился и пророк Илия. И позднее, после вочеловечения Господа нашего, многие святые жили длительное время лишь Словом Божиим и Святым Причастием, не вкушая другой пищи.

И потому и мы, удостоившиеся возродиться духовно в Таинстве Святого Крещения, должны непрестанно принимать сию духовную пищу с горячей любовью и сокрушенным сердцем, дабы жить жизнию духовной и пребывать неуязвимыми для яда змия духовного — диавола. Ибо и Адам, если бы вкушал сию пищу, не испытал бы двойной смерти и души, и тела.

Сему хлебу духовному необходимо причащаться с должным преуготовлением, ибо Бог наш зовется и огнем обжигающим. И потому лишь тех, кто вкушает Тела Христова и пьют Пречистую Кровь Его с чистой совестью, предварительно искренне исповедовав свои грехи, очищает, просвещает и освящает сей хлеб. Горе, однако, тем, кто причащается недостойно, не исповедовав предварительно священнику своих грехов. Ибо Божественная Евхаристия обжигает их и истлевает полностью их души и тела, как произошло с тем, кто пришел на брачный пир без брачной одежды, как говорится в Евангелии, то есть, не совершив добрых дел и не имея достойных плодов покаяния.

Слушающие же сатанинские песни, глупые разговоры и бесполезную болтовню и прочие сходные бессмысленные вещи люди делаются от этого недостойными слушать слово Божие. Это же касается и тех, кто живет во грехе, ибо не могут они причащаться и приобщаться жизни бессмертной, к которой ведет Божественная Евхаристия, ибо их душевные силы умерщвляются жалом греха. Ибо очевидно, что как члены нашего тела, так и вместилища жизненных сил получают жизнь из души, если же начнет разлагаться или засохнет любой из членов тела, то жизнь больше не сможет поступать в него, ибо жизненная сила не поступает в мертвые члены. Так же и душа жива, пока поступает в нее жизненная сила от Бога. Согрешив же и перестав принимать жизненные силы, она умирает в мучениях. А спустя некоторое время умирает и тело. И так погибает весь человек в вечном аду.

Итак, мы поговорили о третьем и последнем смысле насущного хлеба, столь же необходимом и полезном для нас, как и Святое Крещение. И потому необходимо регулярно причащаться Божественных Таинств и принимать со страхом и любовью хлеб насущный, которого просим мы в молитве Господней у небесного Отца нашего, до тех пор, пока длится «днесь».

Это «днесь» имеет три значения:

во-первых, оно может означать «каждый день»; во-вторых, всю жизнь каждого человека;

и, в-третьих, нынешнюю жизнь «седьмого дня», завершаемого нами.

В будущем веке не будет ни «днесь», ни «завтра», но весь этот век будет одним вечным днем.

хлеб наш насущный. Слово, соответствующее в греческом тексте русскому "насущный", неоднозначно, и его понимали по-разному: "каждодневный", "необходимый", "завтрашний" и даже "тот, который мы будем есть в Царстве Божием". Существует три основных богословских толкования этого понятия: 1) сакраментальное — речь идет о хлебе, преломляемом в воспоминание о смерти Господа и представляющем тело Христово; 2) эсхатологическое — речь идет о жизни в наступающем Царстве, и прошение это продолжает слова ст. 10: "Да приидет Царствие Твое"; 3) прямое — речь идет о том, чтобы Бог удовлетворял ежедневные физические нужды молящегося.

«Прошение это имеет два значения — Хлеба Небесного и хлеба земного... Хлеб Небесный — тот Хлеб, который именуется „Хлебом Жизни“ (Ин. 6:51). В молитве сначала просим Хлеба Небесного» (Преп. Нил Мироточивый. Посмертные вещания. Гл. 24, 25). Преподобный Нил, как и другие отцы, этим Хлебом называет прежде всего Причащение Тела и Крови Христовых — этого истинного Хлеба жизни временной и вечной.

Но данные слова молитвы научают молиться не только о получении вечных благ, но и о хлебе земном, то есть о всем том, что необходимо для этой временной жизни. При этом Господь призывает быть разумным: заботиться именно о сем (этом) дне, подразумевая прежде всего предостережение человека от мечтательных, греховных и пустых забот и планов о неопределенном будущем. Ибо никому не известно ни время его жизни, ни польза того, о чем он мечтает. И множество примеров показывает, как усиленно желаемое часто оборачивается бедой.

И в духовной жизни действует тот же закон. Нельзя мечтать о духовных состояниях, дарованиях и просить их — это губительно. Преподобный Исаак Сирин писал: «Премудрый Господь благоволил, чтобы в поте снедали мы хлеб сей. И соделал сие не по злобе, но чтобы не было у нас несварения и мы не умерли» (Слова подвижнические. Слово 72). А святитель Игнатий предупреждает: «Опасно преждевременное получение наслаждения Божественною благодатию! Дары сверхъестественные могут погубить подвижника, не наученного немощи своей...» (Аскетические опыты. Т. 1. Гл. 54).

Засим Христос Спаситель преподал самый образец молитвы, который Он впоследствии повторил по просьбе одного из учеников (Лк. 11:1–4 - см. толк. там), а условием благоуспешности молитвы о прощении согрешений поставил прощение ближним согрешений их против нас: аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших.

Какой прекрасный божественная премудрость дала порядок молитвенным прошениям, — когда после небесного, т. е., имени Божия, царства Божия, воли Божией, дала место прошению и о земных потребах, хотя и говорил Господь: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам» (Мф. 6:33). Впрочем, слова: «хлеб наш насущный дай нам на сей день», будем разуметь более в духовном смысле. Ибо Христос есть хлеб наш: Он есть жизнь и хлеб жизни, как Сам говорит: «Я есмь хлеб жизни» (Ин. 6:48); и еще несколько выше: «Отец Мой даёт вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру»; и потом: «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Ин. 6:32–33, 51); так что в хлебе есть и принимается тело Его. «Сие есть тело Мое» (Лк. 22:19) говорит Он. О ядущих же тело Его и пьющих кровь Его Он сказал, что они в Нем пребывают, а Он в них (Ин. 6:56). Таким образом, испрашивая хлеба насущного, мы молимся о непрестанном пребывании во Христе, через приобщение тела Его. — Но если и не в духовном смысле принять слова сии, и тогда это не чуждо будет духовного назидания. Ибо повелевается просить только хлеба, который один полагается необходимым для верных; о всем же прочем сказано: «всего этого ищут язычники» (Мф. 6:32). Что самое и примерами подтверждает и притчами внушает Господь, когда говорит: «нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (Мф. 15:26). Также: «подал бы... камень» кто сыну, хлеба просящему? (Мф. 7:9) — Ибо здесь указывается, чего дети ожидают от Отца. Но и тот ночной проситель просил лишь хлеба (Лк. 11:5). — Премудро приложил Господь: «дай нам на сей день», так как прежде Он уже внушал: «не заботьтесь о завтрашнем дне» (Мф. 6:34). К чему и притчу приспособил о человеке оном, у которого «был хороший урожай в поле», который, тогда как замышлял долго прожить в безопасности и довольстве, умер в ту же ночь (Лк. 12:16–20).

 ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ, Твоего Сына возлюбленного, Господа нашего Иисуса Христа, ДАЖДЬ НАМ ДНЕСЬ: в память, в познание и в почитание той любви, какую Он возымел к нам, и всего того, что нас ради Он сказал, совершил и претерпел.

V.1. Then he says, “Give us this day our daily bread” Matt 6:11. We understand this statement of the Lord in two ways. First, that we should ask for food on a daily basis only; for we are not commanded to seek wealth and affluence in worldly things, but daily bread, because for the present life this is all that is necessary to Christians, who live by faith and await the future glory. For the apostle says, “Having food and clothing, let us be content with that” 1 Tim 6:8. 2. Solomon clearly points to the same thing as well, when he says, “A person’s need: bread, water, and clothing” Sir 29:21. But when we say, “this day,” we are being taught to think about the present day only, not about the entire period of life, lest our mind become occupied with secular concerns, as the Lord himself shows clearly in another passage when he says, “Do not think about tomorrow, for tomorrow will worry about itself” Matt 6:34. 3. But we ought to pay attention to the fact that this is commanded to us spiritually as well, that we should seek daily bread, that is, that heavenly and spiritual bread, which we receive daily for the healing of our soul and the hope of eternal salvation. The Lord speaks of it in the gospel: “The heavenly bread is my flesh, which I shall give for the life of this world” John 6:52. 4. And we are commanded to ask for this bread daily, that is, to be worthy of receiving daily the bread of the Lord’s body, as the Lord’s mercy offers it. For the holy apostle says, “Let a man examine himself and then eat of the Lord’s bread and drink of his cup” 1 Cor 11:28. 5. And again, “He who eats the bread of the Lord and drinks the cup unworthily will be guilty of the body and blood of the Lord” 1 Cor 11:27. Therefore not without reason should we always pray that we may be worthy of receiving this heavenly bread daily, lest some sin intervene and separate us from the body of the Lord.