Евангелие от Матфея 6 глава 12 стих

Стих 11Стих 13

Вернуться к главе

Евангелие от Матфея

Евангелие от Марка

Евангелие от Луки

Евангелие от Иоанна

Деяния апостолов

Послание ап. Иакова

1-ое послание ап. Петра

2-ое послание ап. Петра

1-ое послание ап. Иоанна

2-ое послание ап. Иоанна

3-ое послание ап. Иоанна

Послание ап. Иуды

К Римлянам послание ап. Павла

1-ое послание к Коринфянам ап. Павла

2-ое послание к Коринфянам ап. Павла

К Галатам послание ап. Павла

К Ефесянам послание ап. Павла

К Филиппийцам послание ап. Павла

К Колоссянам послание ап. Павла

1-ое послание к Фессалоникийцам ап. Павла

2-ое послание к Фессалоникийцам ап. Павла

1-ое послание к Тимофею ап. Павла

2-ое послание к Тимофею ап. Павла

К Титу послание ап. Павла

К Филимону послание ап. Павла

К Евреям послание ап. Павла

Откровение ап. Иоанна Богослова

Ошибка в тексте ?

Выделите ее мышкой и нажмите

Ctrl + Enter

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Объединенное толкование Святых отцов

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают слова «и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим» как молитву о прощении грехов. Под «долгами» они понимают грехи человека перед Богом, поскольку человек обязан исполнять Его волю, но постоянно нарушает её. Поэтому после прошения о насущном хлебе естественно следует просьба о прощении: человеку необходимы не только телесная пища, но и исцеление души. Священномученик Киприан Карфагенский, святители Кирилл Иерусалимский, Иоанн Златоуст, Петр Киевский, Симеон Солунский, Филарет Московский, преподобные Максим Исповедник, Исидор Пелусиот, Варсонофий Великий, блаженный Феофилакт Болгарский, а также Евфимий Зигабен единодушно свидетельствуют об этом.

Вторая общая мысль всех святых состоит в том, что Божие прощение неразрывно связано с нашим прощением ближних. Господь не делает человеческое прощение причиной Своего милосердия, но требует, чтобы человек сам стал милостивым. Непрощение показывает ожесточение сердца и лишает человека возможности принять Божию благодать. Поэтому молитва становится судом над самим молящимся: какой мерой он прощает других, такой мерой просит Бога поступить с ним. Это правило относится ко всем верующим, в том числе к святым: Карфагенский Собор (419 г.) особо отвергает мнение, будто слова о прощении грехов праведники произносят лишь ради других людей.

При этом святые подчеркивают и духовную пользу такого прошения. Оно воспитывает смирение, напоминает о постоянной необходимости покаяния даже после Крещения, искореняет злопамятство, примиряет людей между собой и побуждает к миру и любви. Только тот, кто сам прощает, может с искренним сердцем просить прощения у Бога.

Частные замечания Святых Отцов

Священномученик Киприан Карфагенский объясняет, что ежедневная молитва о прощении не позволяет человеку впасть в самодовольство и забыть о собственной греховности.
Святитель Кирилл Иерусалимский сравнивает наши обиды с малыми долгами, а грехи перед Богом — с неизмеримо большими.
Святитель Иоанн Златоуст отмечает, что напоминание о грехах рождает смирение, а заповедь прощать уничтожает злопамятство.
Преподобный Исидор Пелусиот говорит, что не имеет права произносить эти слова тот, кто сам остаётся жестоким и мстительным.
Преподобный Максим Исповедник связывает истинное прощение с бесстрастием: человек не хранит память о причинённом ему зле.
Преподобный Варсонофий Великий замечает, что эта молитва особенно свойственна кающимся грешникам.
Евфимий Зигабен поясняет, что грех назван долгом, потому что делает человека виновным перед Богом.
Блаженный Феофилакт Болгарский кратко подчеркивает: если человек злопамятен, он сам закрывает себе путь к Божию прощению.
Святитель Филарет Московский уточняет, что должниками являются все, кто нарушил по отношению к нам закон любви, а если невозможно примириться лично, нужно прежде примириться с человеком хотя бы в своём сердце.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Августин Иппонийский блаженный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Это, конечно же, можно понимать так: хотя мы говорим: прости нам, как и мы прощаем, после этого изобличаемся в том, что поступаем против этого правила, если не отпускаем тем, кто просит прощения, поскольку и мы, прося прощения у великодушнейшего Отца, хотим получить прощение. Но в том повелении, где нам заповедано молиться за наших врагов (Мф. 5:44), говорится не о тех, кто просит прощения. Ибо таковые не являются нашими врагами. И никто никоим образом не может сказать, что он молится за того, кому не простил. Вот почему следует согласиться, что мы должны простить все грехи, которые совершаются против нас, если хотим получить прощение от Отца за то, что совершили (См. Мф. 6:14-15).

Источник

О нагорной проповеди Господа 2.8.29. Сl. 0274,2.29.625; PL 38:1282.

* * * Долгами, очевидно, здесь называются грехи, как и в другой раз, когда возвестили о галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами и о восемнадцати побитых падшим столпом Силоамским, Господь сказал: «думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали?» И потом прибавил: «если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. 13:2–3). Итак здесь не деньги оставлять должникам понуждаемся, а то, чем согрешили против нас другие. Деньги оставлять повелевает нам заповедь, положенная выше: «и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду» (Мф. 5:40). Но и здесь не поставляется в необходимость всякому денежному должнику оставлять долг, а тому, который не хочет отдавать с таким нехотением, что даже готов тягаться: «рабу же Господа не должно ссориться», как говорит Апостол (2 Тим. 2:24). Итак, когда кто, ни самоохотно, ни по убеждению, не хочет отдать должных денег, тому надо оставлять их. Ибо если не хочет он отдать, то делает это по двум причинам, или потому что не имеет, или потому, что скуп и жаден до чужого. Но то и другое обличает скудость: первое – житейскую, а второе душевную. Почему кто отпустит такому долг, отпустит неимущему и сделает христианское дело. Впрочем, если кто, держа на сердце готовность оставить то, чем ему кто должен, кротостью и дружелюбием так подействует на своего должника, что тот отдаст ему долг, – не столько о возвращении денег заботясь, сколько о том, чтобы исправить этого человека, для которого, конечно, пагубно иметь из чего отдать и не отдать; то он не только не погрешит, но еще сделает дело полезное, чтобы тот, присвоив себе чужие деньги, не потерпел вреда душевного, с которым ни какой другой не может идти в сравнение. Из сего можно однако ж заключить, что и в этом пятом прошении, хотя не о деньгах прямо говорится, а о всем том, чем кто погрешает против нас, но под этим можно разуметь и денежный долг. Ибо тот, кто не отдаст тебе должных денег, когда имеет из чего отдать, погрешает против тебя. И если ты не отпустишь этого греха, то не можешь говорить: «Прости нам, как и мы прощаем». Просим отпустить нам долги; потому что все мы должники перед Богом, не деньгами, а грехами. Скажешь, может быть: и вы? – Отвечаю: и мы. И вы, святые епископы, должники? Да – и мы должники. Неужели и вы? Быть не может, Владыко мой; не говори на себя неправды. Не неправду на себя говорю, а говорю истину: должники мы. И «если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1:8). И крещены мы, и должники. Не потому, чтобы оставалось что либо за нами, что не было бы отпущено в крещении; но потому, что, живя, набираемся того, что имеет нужду в каждодневном отпущении. Которые, только что окрестившись, отходят (из сей жизни), те без всякого долга восходят (горе) и проходят (в небесные обители). А которые, окрестившись, остаются жить в сей жизни, те, по немощи нравственной, набирают в себя много такого, что хотя не причиняет крушения (кораблю жизни), должно однако ж быть очищаемо (выкачиваемо). Ибо если не очищать (не выкачивать), то мало-помалу внутрь столько найдет, что весь корабль погрузится. Молиться показанным образом и значит – очищать себя (выкачивать из себя наплывшее). И если б не дано было нам так очищать себя каждодневно святою молитвою, то мы поставлены были бы в большую крайность, несмотря на то, что в бане возрождения омыты все грехи наши. Но се благодарение Господу! Милостыни и молитвы очищают грехи наши, только бы не были учинены такие, за которые следует лишить нас хлеба насущного (св. причащения), – только бы избегали мы таких, которые подвергают строгому осуждению. Никто из вас да не почитает себя праведным, который не имел бы нужды говорить: «Прости нам долги наши». Пусть далеки вы от идолопоклонства, от звездочётства, от волхвований; пусть непричастны еретичества и раскола; пусть отвращаетесь от человекоубийства, блуда, хищничества лжесвидетельства и всяких подобных непотребств; но и кроме этого есть многое, чем человек грешит. Взирая с вожделением на недолжное, он грешит. Но кто удержит быстродвижность ока? – Глаз впрочем, тотчас закрыть можешь, если захочешь; а ухо и закрыть не всегда можешь, и оно набирается против воли речей срамных, нечистых, соблазнительных, злословных и хульных. Слыша женоподобное, не грешишь ли ухом, хоть и не делаешь того делом? И язык сколько учиняет грехов, нередко и таких, за которые следует удалять от чаши? Празднословие, пересуды, злословие, хулы – его дело. Но пусть рука не делает ничего худого, нога не течет на зло, око не направляется вожделением, ухо не приемлет непотребного, язык не говорит недолжного: кто удержит помыслы, скажи мне? Не бывает ли часто, братья мои, что когда молимся, мыслями блуждаем не знать где, забыв перед Кем стоим и перед Кем простершись лежим долу? – Если все подобное собрать вместе, неужели это не должно тяготить совести, хотя каждое отдельно есть малость? Какая разница – свинец ли давит тебя или песок? – Свинец массою давит, а песчинки количеством. Каждая ничтожна, а когда много их соберется, они также давить могут, как и свинец. – Малы грехи! – Не видишь, как из каплей составляются реки? Малы, да многочисленны. Итак будем всегда взывать и взывать искренно: «прости нам долги наши», делом исполняя и то, что далее следует: «как и мы прощаем должникам нашим». Бог благоволит вступить с нами в уговор. Так говорит тебе Господь Бог Твой: «отпусти, и отпущу. Не отпустил ты: сам против себя идешь, а не Я» – Итак, отпускайте все, что ни имеет кто в сердце своем против другого. Отпусти от сердца, – будь уверен, что вмести с тем прощаются тебе все грехи твои, словом, делом и помышлением совершенные. Кто поживет на земле сей и не поимеет врага? Но напрягитесь любить их. Самый ярый враг твой не может причинить тебе такого зла, какое сам ты себе причиняешь, если не любишь врага. Он может вред нанести или полям твоим, или скоту твоему, или дому твоему, или рабу твоему, или рабе твоей, или сыну твоему, или супруге твоей, или – самое большое, если дана будет ему власть, – плоти твоей. Настолько ли все это разрушительно, насколько то, когда ты (не прощая ему) вред причиняешь душе своей? Простритесь же, возлюбленные, к такому совершенству, умоляю вас. И не думайте, чтобы это было невозможно: я знаю, знал, на самом деле видел христиан, которые любят врагов своих. Чтобы и нам успеть в этом, веруйте, что это возможно, и молитесь, да будет в вас и в сем отношении воля Божия. – Что тебя раздражает во враге твоем? Конечно не природа человеческая. Неужели потому имеешь его врагом, что он имеет душу и тело? – Ибо и у тебя то же: ты имеешь душу, и он имеет душу, ты имеешь тело, и он имеет тело. Он соестественник тебе: оба из земли сотворены и от Господа одушевлены. Он то же что и ты: усмотри же в нем брата своего. Первые двое – Адам и Ева, были родители наши: он отец, она мать. Стало быть, мы братья. Но оставим это первоначалие наше; Бог – Отец наш, церковь – мать. Стало, – мы братья. Да враг мой – язычник, иудей, еретик, говоришь ты. Но молись, и он станет тем же, чем ты, и вместе со всем другим исчезнет и вражда ваша. А вы все говорите: кто это может? Кто так делает? – Бог да совершит это в сердцах ваших. – И я знаю, что немногие так делают: но которые делают, те велики, те истинно духовны. Неужели таковы все верные в церкви ко алтарю приступающее, и Тело и Кровь Христовы принимающие? Неужели таковы все? – И однако же все говорят: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Бог праведно скажет им, что просите вы, чтобы Я сделал то, что обещал, когда сами не исполняете того, что Я заповедал? Что Я обещал? – Простить долги ваши. Что заповедал? – Чтобы и вы прощали должникам своим. Но как можно сказать, что вы это исполняете, когда не любите врагов ваших? – Что же нам делать, братья? До какой малости сокращается стадо Христово? Если одни те должны говорить: «прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим», которые любят врагов; то и не знаю, что делать, не знаю, что сказать. Сказал бы вам: если не любите врагов ваших, то и не молитесь. Но не смею, а более говорю: молитесь, чтобы полюбить. Не сказать ли вам: если не любите врагов ваших, то не говорите в молитве Господней этого прошения: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим»? – Но если не будете этого говорить, грехи ваши на вас будут. И выходит: если не будете говорить, не простятся, если будете говорить и не делать, тоже не простятся. Остается одно: и говорить и делать, чтобы прощены были. «Прощайте, и прощены будете», сказал Христос Господь (Лк. 6:37). И вы что говорите в молитве? – «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Так прости, Господи, как мы прощаем. Это говорите: так прости нам, Отче, сущий на небесах, долги наши, как и мы прощаем должникам нашим? – Это и делать должны вы; и если не будете делать, погибнете. Когда враг просит прощения, тотчас прости ему. И этого будто много для вас? – Много было бы любить врага, когда он злобствует и злодействует. Но неужели много для тебя – любить человека, обращающегося к тебе со смиренною мольбою? Но я желал бы, чтобы ты и тогда (когда он злобствовал) благорасположенно смотрел на него; желал бы, чтобы, перенося его злобу, ты воспоминал Господа, сказавшего: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34). Этого наиболее желал бы я, – чтобы и в то время, когда враг злокозничает против тебя, ты взирал на Господа Бога Твоего, изрекшего такие слова. Может быть скажешь: Он сделал так, как Господь, как Христос, как Сын Божий, Единородный, как Слово, плоть бывшее; мне же, человеку худому и немощному, куда так? – Если много для тебя подражать Господу Твоему, приведи на мысль сораба своего. Св. Стефан был побиваем камнями, и под ударами камней, преклонив колена, молился говоря: «Господи! не вмени им греха сего» (Деян. 7:60). Те камни пускали в него, не прощения просили; а он молился о них. Таковым быть желаю тебе. Поднимись немного. Что всегда долу – по земле волочишь сердце свое? слышишь: «К Небесам устремим сердца»? Поднимись же, полюби врага. Если не можешь любить, когда он злобствует, полюби по крайней мере, когда просит прощения. Люби человека, который говорит: брат, согрешил я, прости мне. Если в это время не простишь, то не говорю, что молитву изгоняешь ты из сердца своего; – но что себя исключаешь ты из книги жизни. Итак, когда просит прощения враг, прости ему, – отпусти неприязнь к нему из сердца: неприязнь, говорю, отпусти из сердца, а не одно взыскание долга. – Скажешь, может быть: он притворяется, обманывает. – О, судия сердца чужого! Скажи мне помышления отца твоего, скажи твои собственные вчерашние помышления. Умоляет, просит прощения; прости, совсем прости. Если не простишь, не ему повредишь, а себе. Не простишь ты, сораб сорабу своему; так он пойдет к Господу – своему и твоему – и скажет Ему: Владыко мой! просил я сораба своего, чтобы он простил мне; не хотел простить. Ты прости! – И Он всеконечно простит. Таким образом, тот отойдет от Господа своего разрешенным, а ты останешься связанным. Как связанным? Придет время молитвы, наступит минута, когда ты скажешь: «прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим»: и Господь ответит тебе: «злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?» (Мф. 18:32–33). Из Евангелия эти слова, а не из моего сердца. Но если ты, умолен будучи, простишь просящему прощения; то смело уже можешь говорить молитву ту. Хоть ты не силен еще любить врага своего; но молитву ту можешь говорить: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». «Прости нам долги наши», говорим мы, и будем говорить: ибо говорим правду. Кто из живущих во плоти сей, не имеет долгов? Кто из людей так живет, чтобы ему не нужна была молитва эта? Надмиться так он может; но в правду быть таким не может. – Лучше нам подражать мытарю, а не надмеваться, как фарисей, который, вошедши в храм, хвастался своими заслугами, а раны прикрывал. Но тот лучше знал, зачем вошел в храм, кто говорил: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» (Лк. 18:10–14). – Рассудите, братья мои. Так молиться научил Господь Иисус учеников Своих, – тех великих первых Апостолов Своих, предводителей наших. Если же предводители наши молятся об отпущении грехов своих, не тем ли более должно это делать нам? – И в Символе Веры, между другими благами домостроительства спасения, вы именуете и оставление грехов (через св. крещение). Отпущение грехов одно есть такое, которое однажды дается, другое же такое, которое дается каждодневно. То, однажды подаваемое, дается во св. Крещении, а это, каждодневное, испрашивается в молитве Господней, пока живем здесь. Почему и говорим: «прости нам долги наши». Бог вступил с нами в завет и договор, скрепив его крепким рукописанием, когда научил нас говорить в молитве: «как и мы прощаем должникам нашим». Кто хочет иметь действенными слова: «прости нам долги наша», пусть делает, чтобы истинны были слова: «как и мы прощаем должникам нашим». Но если он эти последние слова или не говорит, или говорит лживо; то напрасно говорит и первые. Почему я и внушаю вам непрестанно: прощайте все, что имеете в сердцах своих на кого-либо; прощайте там, где видит Бог. Бывает, что иной прощает устами, а сердцем удерживает: прощает устами ради людей, а сердцем удерживает, не боясь очей Божиих. Простите всецело. Что ни удерживали вы доселе, все простите теперь. Не надлежало никогда солнцу заходить во гневе вашем; а сколько раз заходило оно таким образом? Не думайте, что гнев – ничто. «Смутилось, – говорит пророк, – от ярости око мое» (Пс. 6:8). Но у кого око смущено, тот не может видеть солнца: не может видеть умного Солнца и тот, у кого смущено гневом око ума. Что есть гнев? Жажда мести. Грешный человек жаждет отмщения, – тогда как Христос Господь не был отмщен, и св. мученики не были отмщаемы! Еще ожидает Божие долготерпение, да обратятся враги Христовы, да обратятся враги мучеников. Мы же кто такие, что ищем отмщения? – Если бы Бог восхотел взыскать его от нас, куда бы нам деваться? Но и Он, ни в чем неповинный, не ищет отмщения; а мы во всем виновные, и повседневно Бога оскорбляющие, ищем его. Итак, прощайте, прощайте от сердца. Разгневался ты, не согрешай, как учит Пророк: «Гневаясь, не согрешайте» (Пс. 4:5). Гневаетесь вы, как человеки, быв побеждаемы раздражением; но не согрешайте, удерживая в себе гнев. Если удержите, дойдете до ненависти, которая есть застарелый гнев. Гнев, когда делается застарелым, называется ненавистью, и есть. Что было гневом, когда было ново, стало ненавистью, когда застарело. Гнев – спица; а ненависть – бревно. Если мы, осуждая гневающегося, сами держим на сердце ненависть; то к нам приложимы слова Господа: «что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» (Мф. 7:3). От чего спица выросла до того, что стала бревном? От того, что не тотчас была исторгнута. Попустив солнцу столько раз восходить и заходить во гневе твоем, ты сделал его застарелым. Набрав к гневу множество лукавых подозрений, ты полил спицу, поливши напитал; напитавши возрастил и сделал ее бревном. Устрашись, по крайней мере, следующего приговора: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3:15). Пусть не извлекал ты меча, не наносил ударов, не делал ран на теле брата; но коль скоро есть помысел ненависти в сердце твоем, ради его одного ты считаешься человекоубийцею. Настолько ты виновен перед Богом. Брат и жив; а ты все же убийца. Ты уже убил в себе того, кого возненавидел. Исправься же, очисть себя. Если в дом к вам заберутся скорпионы, сколько трудитесь вы, чтобы очистить от них жилище свое, и жить в чувстве безопасности? – На сколько лиц вы разгневываетесь, и оставляете гневы эти застаревать в сердцах своих; столько у вас бывает ненавистей, столько и скорпионов и змей. Чего же ради не стараетесь вы очистить от сего дома Божия, сердца своего? Поступайте же так, как говорите: «как и мы прощаем должникам нашим», – чтобы с уверенностью говорить и: «прости нам долги наши». Без долгов нельзя нам прожить на земле. Но иные из них суть те великие прегрешения, которые омываются крещением, и которых вы всегда должны быть чужды; а иные – повседневные грехи, без которых человек прожить не может, и ради которых необходимо это каждодневное прошение с приложенным к нему условием.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Августин Иппонийский блаженный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Ибо если ты не прощаешь, ты лжешь, и лжешь Тому, Кого ты не в силах обмануть. Ты можешь лгать Богу, но не можешь обмануть Бога. Он знает, что бы ни случилось. Он видит тебя внутри, исследует тебя внутри, обозревает тебя внутри, судит тебя внутри: либо осуждает тебя внутри, либо увенчивает

Источник

Рассуждения на Евангелие от Иоанна. Рассуждение 26.

***
Ведь о чем еще мы молим, когда говорим: прости нам долги наши (Мф. 6:12), — если не о том, чтобы исцелены были раны наши?

Источник

Рассуждения на Евангелие от Иоанна. Рассуждение 52.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Аверинцев С.С. профессор

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Простили — в поздних рукописях «прощаем».

Источник

Сергей Аверинцев. Собрание сочинений. / Переводы. Евангелия. Книга Иова. Псалмы. К.: Дух і літера, 2005. - С. 203

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Аверкий (Таушев) архиепископ

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Эти слова поясняются св. Лукой в его Евангелии (Лк. 11:4) так: «И прости нам грехи наши». Грехи - это наши долги, потому что, греша, не исполняем мы должного, а потому становимся должны Богу и людям. Под долгами следует также понимать всё то доброе, что мы могли бы сделать, но не сделали - по своей лени или самолюбию. Таким образом, понятие долги шире понятия грехов, как прямых нарушений нравственного закона. Просьба о прощении долгов с особой силой внушает нам необходимость прощать нашим ближним все причиненные нам обиды, поскольку, не прощая другим, мы не смеем просить Бога о прощении наших долгов перед Ним и не смеем молиться словами молитвы Господней.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Авраам (Рейдман) схиархимандрит

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

И остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим. Долги перед Богом — это грехи. Апостол Иаков говорит, что если человек мог сделать что-либо доброе и не сделал — это грех. Значит, если мы чего-то не делаем, то это уже долг перед Богом, потому что всякий грех есть долг: будь то бездействие, нерадение или неправильная деятельность. Поэтому мы просим, чтобы этот долг Бог нам простил. Всякий трезвый человек, оценивая себя, видит, что он в бесконечном долгу у Бога: если он что-то хорошее и делает, то делает не совсем правильно. Даже если бы мы были подвижниками, которые исполняли бы все должное, то все равно к нашим действиям примешивалось бы тщеславие, нерадение или еще какой-нибудь грех. А если человек делает добрые дела и не видит своих грехов, то это говорит о его невнимательности. Мы должны осуждать себя и искренне просить Бога о том, чтобы наши долги были прощены. Ни в коем случае нельзя думать, что мы заплатили все долги, — это безумная гордость. У западных христиан имеет место так называемый юридический подход: за такое-то дело тебе прощается столько-то грехов, за такое-то — столько-то... Мы же должны считать себя в неоплатном долгу перед Богом. То, что мы имеем православную веру, — это ничем не заслуженный нами дар Божий, и само наше существование также дар Божий, о чем мы благодарим в тайной молитве на литургии: «Благодарим Тя, Царю невидимый, Иже неисчетною Твоею силою вся содетельствовал еси, и множеством милости Твоея от небытия в бытие вся привел еси». Мы всё получили от Бога. И поэтому мы должны чувствовать себя неоплатными должниками и всякое добро совершать как возвращающие, а правильнее сказать, как умножающие свой долг, потому что возможность совершать добро даровал нам Бог и за это мы тоже остаемся Ему должны. Истинный христианин делает добрые дела с удовольствием, с наслаждением, а не с насилием над собой. И, получая удовольствие от доброделания, он чувствует, что вновь стал должником Небесного Бога Отца. Господь требует от нас, чтобы мы прощали тем, кто должен нам: Яко и мы оставляем должником нашим. Например, какой-то человек должен, как нам кажется, любить нас — а он не любит, обязан уважать нас — а он не уважает. И мы должны простить этому человеку все его долги перед нами, мнимые или действительные, и тогда мы сможем умолять Бога, чтобы Он оставил нам долги наши. Поэтому некоторые подвижники говорят, что если мы произносим эти слова, но не прощаем тем, кто виноват перед нами, то и Бог нам не прощает, и мы, таким образом, умоляем Его, чтобы Он не простил нам наши грехи. Мы сами, имея установку не прощать, практически просим у Бога следующее: «Господи, не прощай нам наши грехи». Мы говорим это изо дня в день, а потом удивляемся: «Почему Бог не слышит наши молитвы?» Он слышит наши молитвы! О чем мы просим, то Он и делает — Он не прощает нам наших грехов, потому что мы об этом просим. Условие молитвы Господней распространяется и на тех, кто молится только Иисусовой молитвой. Если человек говорит: «Помилуй мя грешного» — и в то же время не милует других грешников, то и Господь не милует его самого. Можно слова: И остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим — понимать и так: прости нам так, как прощаем мы. Допустим, мы прощаем частично — значит, и нам прощается частично. Мы прощаем не вполне искренне, скажем, простили, а какой-то осадок в душе остался — значит, и в отношении нас происходит нечто подобное.

Источник

Размышления над Нагорной проповедью.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Александр Горский протоиерей

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Амвросий Медиоланский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

24. Заимодавцу мы должны не вещественные деньги, но славу заслуг, монету добродетелей, достоинство которой определяется весомостью наших помыслов, красотой праведности, звоном нашего исповедания. Горе мне, если у меня не окажется того, что я получил взаймы! Горе мне, если я не стану умолять: «Прости мне долг» (Мф. 6:12, Лк. 11:4) , так как этому Заимодавцу трудно выплатить сполна! Господь не стал бы учить нас молитве, в которой мы просим оставить нам долги наши, если бы не знал, что лишь некоторые должники являются платежеспособными.

Источник

Амвросий Медиоланский свт. Толкование на Евангелие от Луки. Книга шестая // Собрание творений. Т. 8. ч.2. М.: ПСТГУ, 2020. С. 31-33

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Амвросий Оптинский преподобный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Читайте «Отче наш», да не лгите: Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем....

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Анонимный комментарий (Opus Imperfectum)

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

На что надеется тот, кто возносит молитву, сохраняя вражду против ближнего, который, быть может, и обидел его? Ведь как он, молясь, обманывает себя самого, говоря: «Прощаю», и не прощает, так и у Бога просит прощения, и ему не прощается. Значит, тщетно молится тот, кто, будучи обижен, не простит обидчику. А как, думаешь ты, молится тот, кто не только не был никем обижен, но сам несправедливо обижает и обременяет других? Многие же, не желая прощать согрешающим против них, уклоняются от этой молитвы. Глупцы! Во-первых, потому, что кто молится не так, как учил Христос, тот не является учеником Христовым. А во-вторых, потому, что Отец не внемлет с одобрением той молитве, которую Сын не давал. Ведь Отец знает слова и мысли Своего Сына и принимает не то, что измыслила человеческая дерзость, а то, что изложила Христова Премудрость. Поэтому ты, конечно, можешь произносить свою молитву, но запутать и обмануть Бога не можешь, и если сначала сам не простишь, то прощения не получишь.

Источник

Анонимный комментарий 14. PG 56:719.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Антоний Сурожский митрополит

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Да, мы пpиобщились Богу в слове, в таинстве и в общении с живым Хpистом. Тепеpь Хpистос нам ставит вопpос: Я в момент Моего pаспятия сказал: Пpости им, Отче, они не знают, что твоpят... Ты – на гpани; ты можешь войти дальше в жизнь, только если, подобно Мне, готов сказать: пpощаю тем, пpотив кого я что-то имею. Если ты этого не скажешь, ты не можешь идти дальше в ту пустыню, где будут искушения, где будет встpеча с сатаной, – ты будешь побежден; в тебе достаточно зла, чтобы тебя сокpушил сатана и взяло в плен искушение. Остановись, это гpань такая же, как в заповедях Блаженства: Блаженны милостивые, они помилованы будут (Мф. 5:7); не помилуешь – нет пути. И это опять-таки не пожелание, это не значит: Господи, Ты – оставь, а я – повpеменю... Гpигоpий Нисский говоpит потpясающую вещь: тут Господь согласен на то, чтобы уподобиться нам; Он пpостит нас так же щедpо, как мы пpощаем, и Он пpизывает нас пpощать так же великодушно, как Он пpощает... И это гpань, пеpед котоpой каждый из нас стоит. Помню, когда я был подpостком, у меня была вpажда с товаpищем (думаю, что я не единственный согpешил таким обpазом), и я своему духовнику сказал: “Что мне делать? Когда я дохожу до этого места, я останавливаюсь и думаю: Киpиллу не могу пpостит!” (До сих поp запомнилось, шестьдесят лет пpошло!..) Он мне ответил: “Что же, дойдешь до этого места, скажи: Не пpости меня, Господи, потому что я Киpиллу не пpощу...” Я говоpю: “Не могу!” – “А ты моги – или пpости...” Тогда я подумал схитpить; я дошел до этого места и попpобовал пеpескочить чеpез этот pов... Тоже не выходит, потому что как же я могу не сказать то, чего Бог от меня ожидает? Сказать то, что я хочу – не могу; сказать то, что Он хочет – не могу. Пошел обpатно к отцу Афанасию: “Что мне делать?” Он ответил: “Знаешь, если не можешь, но хотел бы, хоть немножечко хотел бы пpостить, когда дойдешь до этого места, скажи: Господи, я хотел бы пpостить, да не могу, а Ты попpобуй меня пpостить как бы впеpед..”. Я попpобовал – тоже не выходит; как-то "не то" Богу говоpить: Ты мне все дай, а я Тебе кpупицы насыплю, как пташке... Я боpолся с этим, боpолся неделями, и, наконец, Бог должен был победить. Мне пpишлось сказать: Да, я должен пpостить Киpилла... Пошел к Киpиллу, говоpю: “Ты – такой-сякой-этакий, но я тебя пpощаю...” Он говоpит: “Нет, давай миpиться!” И тогда пpишлось миpиться, то есть не с Киpиллом "таким-сяким-этаким", а его пpинять таким, какой он есть. Я хочу сказать нечто о пpимиpении и о пpощении. Мы всегда думаем, что "пpостить" значит "забыть". Ну, ушло в какую-то дpевность, случилось тpи недели тому назад, десять лет тому назад, больше не болит, не мучит меня – забуду... Это не пpощение. Забыть - не значит пpостить. Пpощение начинается в момент, когда я еще чувствую pану и могу сказать: Хоpошо, я этого человека пpинимаю, какой он есть, сколько бы он мне боли ни пpичинил: я его пpиму, как Хpистос меня пpинимает, и я буду нести его, если нужно, либо как пpопавшую овцу (если он дается), либо как кpест, на котоpом я должен умеpеть, чтобы он жил, потому что у кpеста я смогу сказать: Пpости ему, Господи, он не знал, что твоpит... Потому что жеpтва всегда получает божественную власть отпустить гpехи, пpостить своего мучителя. И это – цель. Я помню, одна моя пpихожанка пpишла, говоpит: “Знаете, отец Антоний, не выношу Екатеpину Сеpгеевну, сбудьте ее из пpихода, я не могу ее больше теpпеть!” Я говоpю: “Знаете что, Иpина, вы должны теpпеть Екатеpину Сеpгеевну, я должен теpпеть ее и вас, а Бог должен теpпеть всех тpоих – кому хуже?..” Значит, тут гpань, нельзя входить в компpомисс, никуда не уйдешь от этого, и только если ты на это pешишься (конечно, в совеpшенстве мы не умеем пpошать, но если хоть волей, намеpением мы говоpим: да, я хочу пpостить; у меня не хватает великодушия, чтобы все было так, как надо, чтобы я этого человека взял на плечи, как кpест, как овцу, но я готов на это, я буду вpастать в эту меpу), – только тогда мы можем вступить в то, что я назвал несколько минут тому назад пустыней: то место, где я буду стоять пеpед лицом искушения.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Варсонофий Великий преподобный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

<...> Как мне кажется, (молитва "Отче наш") более прилична грешным; ибо грешным свойственно говорить: остави нам долги наша. Какие же долги имеют совершенные, соделавшиеся сынами Отца Небесного?

Источник

"Руководство к духовной жизни в ответах на вопросы учеников". Вопрос 71. того же к тому же великому старцу.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Вениамин (Федченков) митрополит

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

В этом прошении мы просим о каких-то «долгах» наших. Все мы знаем, что под «долгами» разумеются «грехи» наши. Почему грехи называются долгами? Потому что должник обязан заимодавцу, у которого он занял деньги, и этим он виноват перед ним, покамест не отдаст всего долга или пока он не будет прощён заимодавцем. И чтобы понятнее была нам наша греховность, вот Господь и сравнил грехи наши с долгами, что нам всем известно. Но в этом есть высший смысл. Долг потому и есть долг, что мы кому-то должны. Кому же мы должны своими грехами? Только – Богу! Бог и грех: эти понятия – неразделимы. То есть, если человек не верует в Бога, то никакого греха не может да и не должен признавать, потому что не перед кем отвечать. И наоборот: если мы веруем, что Бог есть, и что Он дал нам заповеди – как нужно жить, тогда мы пред Ним ответственны, хотя бы никто о наших грехах, кроме нас, и не предполагал, и не знал или даже считал нас «хорошими», чуть не «святыми» людьми. Известный писатель Достоевский приводит такой разговор между двумя братьями Карамазовыми – Иваном и Григорием Смердяковым. Иван был «законным» сыном и жил «барином» в доме богатого отца, получил образование, стал неверующим, и этому же неверию учил и Григория. А Григорий был рождён от полудурочки Лизаветы Смердящей и от неё получил фамилию Смердякова. Он был тоже взят в дом Карамазова, но исполнял там обязанности лакея, хотя братья знали, что он рождён от одного с ними отца, Федора. Конечно, его ничему не учили, хотя он был человек способный. И вот Федор был убит. По случайно сложившимся обстоятельствам подозрение пало на старшего брата, Димитрия, тогда как истинным убийцей был Григорий. Однажды он и разговорился с учёным Иваном о своем преступлении, хотя об этом никто и не думал. «Хотя отца-то убил я, – говорил он холодно и без всякой жалости и без сознания своего греха Ивану, – настоящий убивец – ты: ведь ты же говорил, что Бога – нет. А раз Бога нет, то всё можно!» (Пишу по памяти: давно читал об этом.) И, несомненно, верно: если Бога нет, то нет и бессмертия, нет и суда, нет и ответственности ни за что, нет и никаких заповедей, ни Божиих, ни внутри себя, – т. е. совести. «Живи моментом», – как говорится иногда. Или как апостол Павел: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15:32). И даже скажу больше: если не верить в Бога, то не нужно, не должно смущаться своею совестью: это – не логично, не рассудительно! Зачем путать себя, если нет Бога?! Делай всё, что тебе хочется сейчас! Ведь корова ничем не смущается – только бы наесться травы; и собака, если укусит кого, не стыдится; и кошка, когда загрызёт мышку, не жалеет её, и даже учит этому своего котёнка. И это логично, последовательно – если в Бога не верить! И наоборот: если в Бога верить, тогда и совесть понятна, и ответственность за наши дела – необходима. Приведу случай из жизни. Я знал иеромонаха. Однажды он сопровождал меня из монастыря в скит и подносил мне довольно тяжелую посылку. Я просил дать мне понести её самому: «Это будет мне епитимией за грехи», – говорю ему. А он ответил мне следующее: «Если бы я на епитимии изрезал всё свое тело на куски, то и их бы не хватило на это!» Не помню, в этот ли раз он сам рассказал мне или другие мне о нём сообщили, но дело было в следующем: он считал себя настолько нагрешившим, что сам наложил епитимию: никогда «не надевать на себя епитрахиль», т. е. не совершать священных служб. Его никто не обвинил, не судили его, не знал ничего и епархиальный архиерей, и он мог бы жить беззаботно. Но он осудил сам себя: «не надевать больше епитрахили» – за грехи свои. Совесть его сознавала, что он недостоин быть священнослужителем. С того времени он исполнял обязанности разносчика в трапезной пищи братии, а в церкви был за псаломщика: читал медленно, крестился истово и даже вдавливал персты свои в тело, когда клал кресты. И братия не видела его огорченным, хотя с ним обращались, как со слугою на трапезе. А ему при мне было уже 70 с лишним лет. Небольшого роста, очень худой. Вот – пример того, как человек сам сознаёт свои грехи, хотя они никому, кроме Бога и самого грешника, и неизвестны; внутренний голос обличает нас. Недаром св. Андрей Критский, в великопостном каноне на первой седмице говорит: «Нужнее (принудительнее) ее ничего нет!» «Грех есть беззаконие»; всякий грешник – «преступник закона» Божия (Иак. 2:11). И совершенно верно говорил профессор Санкт-Петербургского университета П-кий, что основа права имеет корни – только в религии, без этого оно ничуть не обязательно для нас, даже нерационально, неразумно. Тогда остаётся одна надежда на «нравственное» поведение: террор власти (суды, тюрьмы, телесное наказание, смертная казнь и пр.). Но в сущности, это не «нравственное» поведение, а – страх перед властью, не больше! И у всех народов всегда было сознание греховности. Христианство в этом отношении, как высшая форма религии, только глубже других сознаёт грехи. И понятно: оно нас ставит ближе пред лице Божие и чувствительнее пред своею совестью. Поэтому, чем совершеннее христианин, тем больше сознаёт себя грешным. Но об этом будет речь дальше. А теперь мы поставим такой вопрос: это прошение о «грехах» поставлено после «хлеба насущного». Ведь грехи несравненно хуже, тяжелее, важнее, чем бедность, нищета, голод. И казалось бы, что по значению их нужно поставить выше «хлеба». Почему же они поставлены после него? На это можно бы ответить так. Да, так именно и смотрит на этот вопрос и христианство, и Церковь, и святые отцы. Все, знающие Евангелие и Послания и внимательно следящие за собою и за жизнью, прямо так и учат: «Единственное зло в мире – есть грех!» На этом и нам следует твёрдо установиться: единственное зло – грех! Это – несомненно, как увидим дальше. Он – корень всего дурного. Так учил и Иоанн Креститель: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2). Так проповедал и Иисус Христос: «Приблизилось Царство Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1:15). И целью пришествия Господа на землю было – спасение грешников, как всем нам известно. Так же учили апостолы: «Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа» (Деян. 2:38). Так учили и все святые отцы: можно бы привести здесь тысячи выдержек! Но мы, христиане, и сами знаем это, потому нет надобности в других ссылках. Но, к великому сожалению, этого даже мы, христиане, не достаточно сознаём! Это – горький наш опыт! А вот когда заболеем, или когда наступит голод, когда даже и хлеба не хватает, или вообще когда наступят какие-либо земные бедствия (пожары, войны и пр.), мы очень чувствительны к этому. Вот, может быть, поэтому о «грехах» поставлено после «хлеба»: о нём мы больше беспокоимся. Да и то нужно сказать: если мы научимся ограничивать себя в жизни до насущного хлеба, то легче нам будет бороться и с грехами: первое куда как меньше, а второе несравненно труднее. И подвижники обычно начинали с телесных постов, а потом уж – переходили к духовной борьбе. Но... пойдем далее беседовать о грехах: это – важнее, чем рассуждать о порядке прошений. Иные задают себе вопрос: почему Бог не создал бы человека – неспособным грешить. На это обыкновенно отвечают: человек, как высшее богоподобное существо, должен быть непременно свободным – т. е. способным делать и добро и зло. Так и ангелы: одни пали, а другие остались верны Богу. А что верно и первое, мы слышим из слов Самого Иисуса Христа. «Я видел сатану, спадшего с неба, как молния» (Лк. 10:18). Но об этом мы ещё будем говорить подробнее в шестом прошении. Если же человек был бы создан не свободным, как животные, то он всё равно творил бы зло (как волки, змеи и др.), но и не сознавал бы ещё этого: был бы двойной грех; а теперь, при свободе, мы хоть и грешим, но сознаём свои грехи, а иногда боремся против них, даже и побеждаем их с Божией помощью – к этому мы способны и свободны. И в нас вложено хоть желание не грешить (Рим. 7:15–20), и это остаток свободы. А без свободы – нет и добродетели. И Богу угодны лишь те, которые добровольно творят добро, а не бессознательно, как животные. Да и то ещё нужно сказать: то добро угодно Богу, которое сделано во имя Господа Иисуса Христа – так говорит преподобный Серафим Саровский; или во славу Божию – так часто говорил Сам Христос, что Он всё творит во славу Отца: «Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя... Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить» (Ин. 17:1, 4 и далее). И Сам Христос говорил: «Будете просить во имя Мое» (Ин. 15:16, Ин. 16:23–26). Это известно и нам по опыту нашему. На этом и кончим этот вопрос: почему Господь сотворил нас свободными людьми, а не неразумными тварями... Да и в тех есть задатки свободы, и они повинуются нам и друг другу... А что будет после восстановления? (См. Рим. 8:19–23.) А иной раз даже думаешь: и животные бывают иногда лучше людей – добрее, ласковее, послушнее, терпеливее, смиреннее... Это всё мы знаем. А всё же человек создан свободным... И даже безгрешным. А потом он злоупотребил свободою своею. Пал – непослушанием... И даже не покаялся, а начал оправдываться, ссылаясь на Еву, «которую Ты мне дал, она дала мне от древа, и я ел» (Быт. 3:12). Ева же сказала: «Змей обольстил меня, и я ела» (Быт. 3:13). И на это они имели свободу: покаяться или оправдываться; они избрали второе. Но так было нужно допустить человека: чтобы он не думал высоко о себе... За это Господь изгнал прародителей, лишил их благодати Духа Святого и предоставил им жить своею волею, своей свободой, но – уже без той Божией силы, которую Он им давал и которая теперь стала уже им тяжка. И им казалось легче жить без Бога, но по своей «свободной» воле. Но в сущности, эта «свобода» была уже мнимая: они попали в рабство к искусителю – диаволу, послушавшись его совета против Бога. «Всякий, делающий грех, есть раб греха», – сказал Сам Господь (Ин. 8:34). Грех стал господствовать в мире. А злой господин, диавол, стал «князем» мира сего (Ин. 12:31, Ин. 14:30). И апостол Павел говорит: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских» (Еф. 6:11). Освободить от этого рабства и пришёл Господь Иисус Христос, Сын Божий, верой в Которого и Духом Святым и освобождаются грешники. (Ин. 8:36; 2 Кор. 3:17). Это – истинная, духовная свобода! Её достигают вполне лишь святые. А мы, грешные, еще не свободны... В этом – разрешение вопроса: есть ли свобода воли в человеке... Теперь обратимся к вопросу: насколько мы греховны? Возьмём пример из нашей собственной жизни. От православных мы нередко слышим: «грешный я» или «я – великая грешница»... Таково наше собственное сознание. И в богослужениях наших постоянно слышим о грехах. Например: возьмём утренние и вечерние молитвы. Будучи в Англии, я заинтересовался этим вопросом и их общими стихами, песнями и вообще молитвами. И легко заметил, что англичане и т. н. епископалы в Америке больше благодарят и славословят Господа, особенно за посольство Сына Своего на спасение людей. И мы, православные, тоже благодарим, и это особенно проявляется в литургии, которая есть благодарственная и хвалебная служба Господу («Милость мира, жертва хваления»), но в то же время и искупительная Жертва Сына Божия за наши грехи («Предаяшеся, паче же Сам Себе предаяше за мирской живот» – во второй молитве на евхаристическом каноне). И всякую службу начинаем славословием («Благословен Бог наш», «Благословенно Царство», «Слава Святей» и т.д.), но сколько раз поминается о грехах, «согрешениях», «прегрешениях» и прочем! А в ектений «Исполним» – просим: «прощения и оставления грехов и прегрешений», «прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати», «доброго ответа на страшнем судищи Христово» и т.д. и т.д. На повечерии молимся с поклонами при чтении канона св. Андрея Критского «Помощник и Покровитель», «Откуду начну плакати окаянных моих деяний», с припевами: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя». Дальше: «Пресвятая Владычице, моли Бога о нас грешных», «Вся Небесныя силы святых и Архангел, молите о нас грешных», «Св. Иоанне Пророче и Предтече... моли о нас грешных», «Святии славнии апостоли...», «Преподобнии и богоноснии... молите о нас грешных», «Непобедимая... сила Креста, не остави нас грешных», «Боже, очисти нас грешных...» Но если мы обратимся к утренним и вечерним нашим молитвам, то увидим почти сплошное моление о грехах и против искушений врага. Вот в этих молениях я и увидел громадную разницу между англиканами и нами, православными! И только в заключительных возгласах у нас – славословие Бога Отца, Сына и Святого Духа: «Яко Твое есть Царство, сила и слава», «Яко препрославлен еси», «яко свят еси», «и Тебе славу воссылаем», «яко благословен еси», «яко человеколюбец» и т.д. А уж какими словами мы не осуждаем себя: и «грешный», и «недостойный», и «окаянный» (см. 8-ю вечернюю молитву), и «лукавый», и «страстный», и «нечистый». Обратимся к молитвам пред Причащением. Там мы читаем: «всего себя повинув греху», и сравниваем себя с блудницей, разбойником, мытарем, блудным, с гонителем Савлом, и называем себя «треокаянным». Против последнего слова – припоминаю ещё в годы студенчества – «восставал» даже некий протоиерей, профессор духовной академии; между тем эту (6-ю) молитву составил такой великий святой, как Симеон Новый Богослов! Любимая молитва на устах доброго молитвенника (монаха; а есть такие и миряне, семейные, даже крещёные из евреев), как известно, есть молитва Иисусова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». И один католический ксендз, разъезжавший по России, говорил: «У православных толикой слышно в храмах: «Господи помилуй! Господи помилуй! О, он ещё мало понимал! Припомню один пример из жизни святого подвижника. Его чтили люди. И был у него послушник. Прожил он несколько лет со старцем. Потом ушёл от него и стал поносить его. Почитатели говорили об этом угоднику. Он им отвечают: «О! он ещё не всё обо мне знает! Если бы он это узнают, то мог бы сказать гораздо больше!» Через несколько лет послушник воротился с раскаянием. Старец без всяких «упрёков» (ср. Иак. 1:5) принял его. И когда тот повинился, он сказал ему: «А я за это время даже не подумал о тебе худо!» И сколько подобных примеров рассказывают в житиях святых! Покаяние – это стихия православия! И ещё скажу про будничные службы каждого понедельника и вторника, по Октоиху: первый канон Господу – всегда покаянный. Возьму для примера из первого гласа: «Грехов моих множество», «приими мя ныне покаянием к щедротам Твоим припадающего», «очисти, Едине Блаже, очисти и спаси мя», «множеством грехов влекийся и преклоняемь семь тяготою прегрешений, и суда безмернаго исполняяйся», «кому тя, душе моя окаянная, уподоблю, делающую лютая и не творящую добрых», «впадох в тление страстей и боюся Твоего праведного судища», «безвестная и тайная сердца моего Ты веси», «блудяща мя на путях погибели и в ров согрешений впадающа мя, обрати, Христе». При постриге в монашество поют седален второй кафисмы: «Объятия Отча отверсти ми потщися (поспеши): блудне иждив мое житие; на богатство неиждиваемое взирая щедрот Твоих, Спасе, ныне обнищавшее мое сердце не презри! Тебе бо, Господи, во умилении (сокрушении) зову: согреших Ти, спаси мя». И это только малая часть того, что есть в Октоихе. А в Триоди постной – ещё больше. Каноны Божией Матери на повечериях (ежедневно) почти всегда покаянные. Службы в праздники и святым, конечно, хвалебные, но и там просим мы (кроме двунадесятых праздников – за малыми исключениями) о прощении.. . И можно без преувеличения сказать, что в будничные дни службы все почти – просительные, умилительные, покаянные. Значит, православный человек слезит душою о грехах своих... А иные подвижники даже лили частые слезы. Например, преподобный Ефрем Сирин молился: «Господи! остави ми волны благодати Твоея!» Он почти всегда плакал! И на образе его написано: «Ефрем грешный». Пойдём далее. Как бороться с грехами? Прежде всего нам надо увидеть свои грехи. Сначала это покажется кому-нибудь очень лёгким? Но не думаю... И вот простых два доказательства. Как много мы видим людей, которые оправдывают себя... Разве один из ста сознается в вине своей! А может быть и меньше? А вот другой обратный пример: чем он выше, тем он больше грехов видит в себе. Значит, для видения своих грехов необходимо ещё стать на некоторую высоту. Почему же это? Потому, что ещё нет ясного света в душе. Обычно употребляют такое сравнение: если через окно не проходит солнечный луч, то в комнате не видно пыли. Но стоит лишь блеснуть лучу, как вдруг мы увидим миллион пылинок в нём. Так и в душе: когда она ещё не просвещена, то нам не видно всей нашей греховности, даже мы кажемся себе «не хуже других», или – «как все», или даже почти «святыми». Но когда она освещена благодатию Божией – тогда она видит в себе бесчисленное множество прегрешений, так что можно впасть даже в уныние и малодушие! И в молитвах такие люди искренне могут говорить, сравнивая себя со скотами и даже ниже их. Вот, например, что говорится в каноне Иисусу Сладчайшему: «Преклонився, Иисусе, безсловесными сластьми, безсловесен явихся, и скотом воистинну, о Иисусе мой, страстно окаянный уподобихся, Спасе. Тем же, Иисусе, бессловесия мя избави» (песнь 8-я). Или: «Христе Иисусе! никтоже согреши на земли от века, о Иисусе мой, якоже согреших аз окаянный и блудный» (песнь 7-я). Или: «От Адама, Иисусе мой, согрешившия вся, прежде закона и в законе, Иисусе, и по законе окаянный и благодати, Иисусе мой, победих (превзошел) страстьми окаянно» (песнь 9-я). Нам даже кажется это невозможным! Но писавшие, конечно, искренне писали... Вон о. Иоанн Кронштадтский постоянно писал о грехах своих. А однажды он перечислил 130 грехов! Это было так невероятно, что один слушатель даже пришёл ко мне после этой проповеди в храме, на квартиру мою, и спросил меня: «Откуда он набрал столько грехов?» Я взял книгу его и прочитал эти две страницы. Возможно, что и нам с вами это покажется невероятным, поэтому я перепишу их здесь. «Если покаянием хотим угодить Господу и спасти душу свою, достигнуть свободы от грехов и страстей, – мы должны каяться из глубины души, обстоятельно, всесторонне, твердо, охотно; потому что в глубине ее гнездятся и коренятся все грехи наши – самолюбие, плотоугодие, чревоугодие, объядение, леность, саможаление, гордость, самомнение, кичение, унижение других, зависть, неприязнь, ненависть, злоба, ехидство, похоть, блуд, нечистота, своенравие, самочиние, непослушание, неповиновение, грубость, дерзость, суровость, строптивость нрава, сомнение, неверие, маловерие, безразличность к вере, неблагодарность, корыстолюбие, жестокосердие, скупость, жадность, алчность, ябеда, лживость, лукавство, клевета, лжесвидетельство, божба, клятвопреступление, лицемерие, лицеприятие, мздоимство, придирчивость, притеснение, лихоимство, татьба, похищение, присвоение чужого, злоупотребление, потворство грехам и поблажка, попущение, суетное препровождение времени, игры, пустословие, празднословие, сквернословие, суетность, роскошь, мотовство, недоброжелательство, зложелательство, злорадство, злопамятство, холодность, нерадение, небрежность в молитве и других делах, неуважение к старости, неподчинение родителям и начальству, вероломство и неверность, непостоянство в добродетели, тщеславие, боязливость, уныние, малодушие, безнадежность и отчаяние, гнев, раздражение рукою или биение по лицу и другим членам, страсть к чтению пустых или соблазнительных книг, нерадение к чтению Евангелия и вообще книг духовного, религиозного содержания, придумывание извинений своим грехам и самооправдывание вместо самоосуждения и самообличения, страстные лобзания или поцелуи, страстные осязания, ласкательство, опущения, недобросовестное исполнение служебных обязанностей, небрежность и торопливость, неисполнение (обязанности) присяги, казнокрадство, или похищение казенной собственности, поджигательство или подстрекательство на зло, убийство, истребление зачатого плода в утробе, отравление, призор очей и порча ближнего, проклятия на ближнего, ругательства, совращение в секты и расколы, распространение ложных и хульных мнений и учений, суеверие, стологадание, спиритизм или разговор с духами, гипнотизм, или усыпление и разговаривание с усыпленным человеком с целью выведать от него какую-либо тайну («Правда о Боге, мире и человеке», с. 52–53). И когда я прочитал ему эти две страницы, тот человек не мог уже возразить ничего! А ведь грехов можно набрать ещё больше! Через две страницы о. Иоанн снова пишет: «Сколь велико и глубоко растление нашей природы грехом в бесчисленных его видах и направлениях! Это я сознаю и чувствую всякий день, всякий час. Каждую минуту, как ураган, он готов охватить и всколебать, возмутить душу внезапно при малейшем невнимании и поблажке своей чувственности, поколебать меня то гневом, раздражительностью, озлоблением на ближнего – особенно низкого и бедного, надоедающего ежедневным попрошайством, то блудными помыслами и похотями и льстивым воспоминанием и воображением сладости греха, то завистью в самых пустых и маловажных вещах, то лицеприятием и человекоугодием, то корыстолюбием, любовещностыо житейскою, то тщеславием и суетностью, то непослушанием, упорством и леностью, то сонливостью и зевотою, то малодушием, гордостью, унынием и расслаблением души и тела; и всякими грехами усиливается оттолкнуть от Бога – Источника нашей жизни, света, мира и блаженства» (с. 56). Ещё через две страницы он говорит: «А их (грехов) так много, много, что и перечесть трудно! Вспомни их, проси у Господа озарения сердечного, познания их, воздыхания, слез» (с. 59). «Сердце наше – поле, заросшее сорною травою и не могущее произращать пшеницы жизненной – плодов веры и добродетели. Надо непрестанно вырывать эту сорную, бесчисленную траву и очищать сердце постоянным вниманием к себе, самоиспытанием, самоосуждением, самоудручением, самобичеванием, слезами, упражнением во всякой добродетели, особенно в молитве усердной – день и ночь, чтением Священного Писания, пением псалмов, писаний святых отцов. Святые всю жизнь трудились над очищением сердца... Что же ты спишь, душа моя, и не очищаешь себя на всякий день? Воспряни, делай даже до конца!» (с. 63). А на следующей странице, «при наступлении седмицы Страстей Христовых», о. Иоанн опять перечисляет грехи: «самолюбие, плотоугодие, сластолюбие» и прочее; даже прибавляет ещё: «рассеянность, роскошь, смех, лжеименный разум» и прочее (всего – 56). «Глубоко скорблю, плачу и рыдаю об ужасной язве греха, растлевающей человечество, бедствующее неизмеримо, неописанно, многообразно, – о прелести греха, которою пленяется человечество и работает ему, и даже хвастает своею работою и утешается, как какою прибылью» (с. 140). «Блазнение греха бывает столь велико, что самые простые вещи – например: глаза, лицо, нос, брови, всякое движение тела, походка, взгляд – блазнят человека грешного с нечистым расположением сердца, помыслов, влечений; всякое животное блазнит; святые иконы дома и в храме блазнят; крест животворящий, – все, все враг окутывает своим нечистым, смрадным туманом» (с. 145). «О, если бы мы обращали внимания на последствия наших грехов или добрых наших дел! Как мы были бы тогда осторожны, бегая греха! И как были бы ревностны на добро; ибо мы ясно видели бы тогда, что всякий грех, вовремя не исторгнутый, навыком укрепившийся, пускает глубоко корни в сердце человека и иногда до смерти смущает, уязвляет и мучит его, пробуждаясь, так сказать, и оживая в нем при всяком случае, напоминающем сделанный (прежде) грех, таким образом оскверняя его мысль, чувство и совесть. Нужны тучи слез, чтобы отмыть застарелую грязь греха: так она прилипчива и едка!» (с. 594). Казалось бы, при таком множестве грехов легко считать себя грешником. Но на деле – как мы хорошо знаем – далеко не все мы видим свои грехи. А что мы видим не все грехи наши – это постоянно можно наблюдать. Редко-редко встретишь человека, который бы сознавал свою греховность; чаще же приходится наблюдать, как люди, и причём – искренне, не видят своих грехов. И постоянно встречаешь таких людей, которые во всём оправдывают себя, а не осуждают и даже не сознают за собой ничего худого... Подумаешь, будто кругом – ангелы... И едва ли один-два из 100 человек самоосуждают себя. Даже иногда на исповеди не знают, что греховного можно сказать о себе духовнику? А иные даже позволяют сказать, что они не знают за собой грехов! Другие говорят: «Как и у всех!» А иногда грех и за грех не считают. Например, почти никто не считает за грех – осуждение, тогда как постоянно почти мы осуждаем других. Припоминаю случай из прошлого: сознавая грех осуждения, мы (несколько человек) сговорились не осуждать других, хотя бы в течение 5 минут. И – увы! – не смогли. Между тем, св. Ефрем Сирин говорит об этом грехе так. Поскольку душа важнее тела, то и грехи душевные опаснее и вреднее телесных. Однако, не знаю как (говорит он), люди думают обратное. И указывает он, например, на осуждение. Благодать Божия оставляет за одно это человека! И собственно – совершенно справедливо. Ведь осуждение есть выражение нелюбви к нашему «ближнему», даже хуже – вид ненависти к нему. А Господь прямо сказал: «Потому узнают все, что вы – Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35). Какие же после этого мы ученики Христовы?! Теперь мы спросим, что же нам делать, чтобы хоть увидеть свои грехи? Это освещается благодатью Христовою! А самому человеку, без благодати Божией, нельзя даже увидеть себя. Это – дар Божий! Поэтому тот же св. Ефрем научил нас в Великом посту молиться: «Ей, Господи! даруй ми зрети моя прегрешения!» «Даруй», следовательно – это дар Божий... И вслед за тем читается и вторая половина прошения: «И (а) не осуждати брата моего»... Да! если думаешь о собственных грехах, и думаешь с сокрушением, – то тебе уже не до грехов «брата»; наоборот – осуждением его ты увеличиваешь собственную греховность. Хорошо хоть раз в год просмотришь свою душу, когда идёшь исповедоваться. А иные и этого не делают... И постепенно эта душа засыпает, застывает, каменеет, и нужно чем-то будить её... А вон в монастырях хороших есть прекрасный обычай – «открывание помыслов» старцу, хотя бы он был и не иеромонах и не мог отпускать наших грехов. Иные послушники каждый день вечером открывают ему свои грехи. И таким образом постепенно научаются видеть себя; а потом из них вырабатываются и старцы. История «старчества» (например, в Оптиной пустыни Калужской епархии) показывает нам, что у о. Макария воспитался в старца иеросхимонах Амвросий, у о. Амвросия его келейник – о. Иосиф и т.д. Но в миру это не практиковалось. Поэтому наш народ и стремился в монастыри. Эти старцы глубоко знали свою собственную душу, а потому хорошо разбирались в душах духовных чад своих. Но у нас, мирских людей, этого опыта не было – ни в семье, ни в школах. «И чему только нас в школах ни учили, – говорит о. Иоанн Кронштадтский, – одному лишь не учили: как бороться со грехом!» Теперь становится перед нами вопрос: как же избавиться от грехов? Прежде всего, прежде нас самих, Сам Господь этого желает: «Не хочу смерти грешника, – говорит Он через пророка, – но чтобы он обратился и был жив» (Иез. 33:11). И после изгнания прародителей из рая, Господь дал человеку закон. Назначение его состояло не столько в том, чтобы люди поступали по заповедям его, сколько в том, чтобы они сознавали через него свою греховность и неспособность жить добродетельно. 0н был «пестуном», или руководителем ко Христу, – как воспитатель ведёт ученика своего, чтобы он был достойным сыном отца своего. Или возьмём другое сравнение: закон был прокурором для еврейского народа, он указывал ему на грехи его и на неспособность его исправиться самому по себе, – для этого нужен был Мессия, Христос, Искупитель, Спаситель, верою в Которого и жил еврейский народ, ожидая Мессии. Закон обвинял, но не оправдывал. Апостол Павел так говорит про свое, до-христианское состояние: «Не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю... Знаю, что не живет во мне... доброе, потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу... Бедный я человек!» (Рим. 7:15, 18, 24). Были исключения – но мало. Что касается язычников, от которых даже грешные евреи отвращались, то они совершенно погрязли во грехах (см. Рим. 1:22–32). Но и они имели два источника добра: «рассматривание творений» (Рим. 1:20), что приводило их к вере в Бога, и – совесть (Рим. 2:15). И тем не менее грешили: «все были под грехом» (Рим. 3:9). И это обвинительное назначение закона вело человечество к Искупителю Христу, «Которого Бог предложил в Жертву умилостивления в Крови Его чрез веру» (Рим. 3:25). И Он Своими крестными страданиями искупил нас, грешных, пред Отцом Небесным. Но этого мало: вследствие этой Жертвы Сына Своего Бог Отец послал Духа Святого, отнятого от человека после грехопадения в раю. И теперь, с Духова дня, Он и спасает человечество. Без Христа же и без Духа Святого человек не может спастись! Не может даже пожелать добра! Не может даже увидеть грехов! Благодать же Святого Духа преподаётся в Церкви Христовой, особенно в таинствах: крещения, исповеди, причащения, елеосвящения. Вот Церковь потому и называется «банею возрождения и обновления Святым Духом» (Тит. 3:5). Потому и святые отцы, в частности св. Симеон Новый Богослов, постоянно говорят о спасительной благодати. Потому и преподобный Серафим Саровский говорил, что сущность христианства заключается в «стяжании Духа Святого». Потому и молитвы наши начинаются с «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины... прииди и вселися в ны», потому что без Него мы и помолиться, как должно, не можем: «Мы не знаем, о чем молиться, как должно, – говорит апостол Павел, – но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26). И Церковь, во Святом Духе, есть наилучшая лечебница для грешного человечества. Затем для борьбы со грехом нужна молитва. Нужна исповедь, по возможности – частая... Думаем даже, что полезно исповедоваться и без причащения, дабы возвратить благодать Святого Духа, утерянную нами через грехи. При борьбе с грехами нужно помнить заповедь отцов: бей змея в голову, т. е. пресекая грех в самом его начале – дальше будет труднее. Относительно духовной борьбы есть немало и книг: Добротолюбие (особенно первые три тома), Лествица преподобного Иоанна, Слова св. аввы Дорофея, св. Симеона Нового Богослова (особенно первый выпуск). Но благодать Святого Духа учит христианина и без книг. Иногда помогают и скорби земные: они смиряют нас и побуждают искать помощи у Христа, нашего Ходатая, пред Богом: «Один Бог, Один и Посредник (Ходатай) между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5). Полезны нам и обиды, особенно несправедливые; через них, как говорит св. Иоанн Златоуст, прощаются нам прежние грехи. И во всяком случае они обнаруживают скрытую в нас гордость. Нередко Господь попущает нам – особенно после осуждения – впадать в те же самые грехи, в коих осуждаем других. Через грехи мы теряем мир душевный, ибо отходим от Бога и впадаем в рабство к мучителю – диаволу. Но Господь поставил нам особенное условие, – условие, при котором мы можем исходатайствовать «оставление» своих грехов, – это оставление нами долгов должникам нашим. На этом условии нам и следует особенно остановить свое внимание: так Господь сказал: «Якоже и мы оставляем должником нашим». Почему же из всех путей к очищению от грехов Он указал именно этот? На это прежде всего должно ответить так: Господь сказал это! – И потому верующему человеку нужно не спрашивать, а исполнять. Ведь и Сам Господь Иисус Христос не добавил никакого объяснения к сказанным Им словам. И этот ответ веры – самый лучший и верный! Но если мы хотим всё же помыслить о причине этих слов, то можно указать на следующее: «Бог есть Любовь», как говорит апостол Иоанн (1 Ин. 4:16). И потому, если мы хотим получить от Него милость, должны быть достойными её, должны уподобляться Богу, – т. е. и сами должны оказывать любовь. Сами просим, должны и другим давать. И наоборот: если мы сами жестоки, то как можем надеяться получить милость от Человеколюбца Бога? если сами горды, то как нам даст прощение смирившийся до крестной смерти Христос (Флп. 2:8)? Это – невозможно!.. Но не только Бог не даст такой милости, но если бы Он и дал её грешнику и жестокосердному, она не будет ему полезна и спасительна. Наоборот, поощрит его к худшему. Почему? Тогда он может подумать, что получит милость, сам оставаясь жестоким. Бог ли будет причиной большего зла? Немыслимо это и подумать! Вот по всему этому необходимо, чтобы грешники сначала сами проявили любовь и смирение к виновному перед ними. Поэтому перед Великим постом в «Прощеное воскресенье» Церковь установила благочестивый обряд всем христианам просить прощения у священника, а потом и друг у друга... Потом этот добрый обычай переносили в семью и кланялись своим родителям в ноги. А в древнее время в нашей Руси, перед чином церковного прощения, враги ехали к своим противникам и просили у них прощения. Вот для этого и требовалось сломать свою гордость (если ты виноват), а это нелегко! А тот (если не он виноват) должен проявить любовь и охотно простить врага или обидчика. И лишь после этого уже – идти на исповедь и с надеждой ждать прощения от Господа. Тогда оно будет и благотворным и щедрым! Об этом Господь сказал притчу о жестоком заимодавце, который сам получил прощение огромного долга, а своему должнику, который должен был ему ничтожную сумму, не простил и даже повалил его на землю, стал душить и посадил в тюрьму. Под множеством долга разумеется множество грехов, а под малым долгом разумеется наша виновность перед человеком, ничтожная по сравнению с грехами пред Богом. Для пояснения этой мысли обычно приводятся примеры из жизни. Один человек не хотел простить виноватого пред ним человека. Тогда духовник велел читать ему вслед за собой Молитву Господню. Когда они дошли до этого прошения, то духовник говорит: «И не остави мне долги, как и я не оставляю должнику моему». И тут, наконец, тот понял: какой вред себе самому наносит он, не прощая вины брату своему. И примирился... Ещё приводится другой случай. Это было в древнее время. Двоим грозило мучение за Христа. Ожидая смерти, один просят у другого прощения, но тот не хотел. И что же? Когда наступило время мучения, то первый скончался святым мучеником, другой же отрёкся от Христа. Расскажу случай из собственной жизни. В праздник Святой Троицы Господь даровал мне горячую веру в Троичность Божества. Но после литургии я очень резко осудил своего брата-монаха. И вдруг у меня совершенно остыла вера в Пресвятую Троицу, и на душе получилась тоска. Я понял, что омертвение было следствием осуждения (хотя повидимому совершенно справедливого). Пошёл к брату и искренне попросил у него прощения. И немедленно горячая вера возвратилась. Просить прощения, разумеется, нужно искренне, а не одними устами или, как говорит Господь: «Бог не оставит вам согрешений ваших, если вы не простите брату от всего сердца». Но и то уже будет хорошо, если мы попросим прощения хотя устами. В мое настоятельство в одном монастыре за границей, иеромонах N. должен был служить литургию, а перед этим он провинился предо мною. Он пришёл. И произнёс покаяние. Духовник велел ему попросить прощения у меня. Но его слова показались мне неискренними, лишь на языке. И я об этом сказал ему, не ответивши даже обычными словами: «Бог простит!» Он ушёл опять к духовнику. Тот спросил его: просил ли он прощения хоть устами? – Да! – Поэтому служите! Ещё пример. Два монаха имели вражду. Когда наступил пост, они по общему обычаю испросили взаимного прощения. Один из них, однако, пришёл ко мне и говорит, что у него не получилось мира в душе. «А вы-то сами винили в душе его?» – спросил я. «Да, так!» – ответил он. «А вы завините себя!» Тот исполнил это. И мир вошёл в душу его. Но что делать, если у кого-нибудь не хватает сил попросит прощения у того, кого он считает виновным перед собой (а не себя самого). На это прежде всего нужно сказать словами Самого Господа: «Невозможное для человека – возможно Богу!» (Лк. 18:27) Решись попросить прощения, а уж прочее сделает Сам Господь. Поэтому не говори: это дело непосильное мне! Это – неправда: Бог поможет! К одному человеку я написал совет: в таком случае исповедуйся

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Виссарион (Нечаев) епископ

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

«Долги нашя – это наши грехи (Лк. 11:4). Дары природы и благодати мы получили от Тебя, Отец наш Небесный, с обязательством употреблять их во славу святого Твоего имени. Не употребляя их согласно с их назначением или злоупотребляя ими, мы нарушаем свое обещание, грешим против Тебя. Наши грехи делают нас неоплатными должниками пред Тобою, ибо ничем не можем их искупить или за них заплатить, ничем не можем удовлетворить Твоему святому правосудию. Несостоятельного должника заимодавец имеет право предать суду и законному наказанию. И мы за грехи наши против Тебя подлежим строгой ответственности перед Тобою. Но не войди в суд с должниками Твоими, ибо кто устоит перед судом Твоим? Не взыскивай с нас долгов наших по закону правосудия, но прости их единственно по милости Твоей, подобно тому, как заимодавец прощает долги несостоятельных должников. Сами мы не заслуживаем Твоей милости. Но мы веруем, Боже Отец Вседержитель, в великую силу ходатайства за нас Единородного Твоего Сына, который за тем и сошел с Небес на землю, чтобы тяготевшее на нас праведное осуждение за грехи наши принять на Себя одного. Яви нам Твою милость по этой нашей вере и прости нам грехи, как и мы прощаем нашим должникам, т.е. тем, которые в чем-либо против нас виновны».

Источник

Объяснение Божественной Литургии. Приготовление к причащению Святых Таин

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Владимир (Богоявленский) священномученик

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Союзом соединено пятое прошение Молитвы Господней с четвертым, которое было предметом прошедшей нашей беседы. И это совершенно последовательно, так и должно быть. Каждый день мы нуждаемся и в том и в другом вместе - и в подаче нам насущного хлеба для питания нашего смертного тела, и в прощении грехов для поддержания жизни и пользы нашей бессмертной души. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф. 16, 26). Когда с чистою, неиспорченною совестью читаем мы слова пятого прошения: и остави нам долги наша, то при этом в глубине души своей, в своей совести мы слышим голос Бога, Который как бы так говорит нам: какое право имеете вы обращаться ко Мне с такою просьбою, как к Отцу своему, и как можете вы ожидать от нее успеха, вы, которые так часто и так тяжко согрешали против Меня и так дерзко нарушали Мои отеческие права и ваши сыновние обязанности? Да, Отче, говорим мы на это, это - правда, и мы глубоко сознаем и чувствуем это. Многочисленны и тяжки грехи наши; мы недостойны называться детьми Твоими и имеем все причины бояться, как бы эти грехи не положили стену между нами и Тобою и не заслонили от нас лице Твое. Но с сокрушенным сердцем дерзаем, однако, предстать пред Тобою и из глубины души воззвать: не вниди в суд с Твоими недостойными детьми, не отврати от нас лица Твоего, устрани от нас все, что отделяет нас от Тебя и лишает возможности лицезреть Тебя! Снизойди к нам по своей неизреченной милости и остави, прости нам грехи наши! В таком именно, а не другом смысле понимает это прошение наша Церковь, и на вопрос, что же просим мы в пятом прошении, отвечает: мы молимся в нем Отцу Небесному, чтобы Он не обращал внимания на грехи наши, не гневался на нас за них и ради них не отказывал нам в нашей просьбе. Сами по себе мы, конечно, недостойны этого, так как много и тяжко всегда согрешаем и заслуживаем только одних наказаний, но Он может и хочет все это сделать для нас из одной Своей милости. Таким образом, прошение это имеет в основе своей смиренное сознание и исповедание того, что мы великие пред Богом грешники и заслуживаем одного только наказания. Поэтому не может по-христиански молиться этой молитвой фарисей, который сам себя оправдывает, сам себе оставляет долги свои или когда приносит молитву Богу, то рассчитывается с Ним, покрывая грехи свои тем добром, которое он сделал, причем он делает даже начет на Бога, находит излишек и предъявляет, так сказать, иск к Богу, требуя уплаты за излишек. Пятое прошение скорее предполагает сердце мытаря, которое в сознании многих и великих своих прегрешений не находит никакого средства к избавлению от них, кроме одной милости Божией. Боже, - говорит он, - милостив буди мне, грешному! Братия! Как много причин имеем мы обратить особенно строгое внимание на это словечко - наши и просить у Бога прощения наших грехов! Они все падают на нас, они все ответственны для нас, грехи эти, не только наши собственные, лично нами соделанные, но и грехи наших братий, и не в том только смысле, что и наши братья, подобно нам, нуждаются в благодатной помощи и отпущении грехов, и наша братская любовь должна побуждать нас просить за них об этом Бога, но и в том, что их грехи вместе с нашими обвиняют нас пред Богом, прибавляют лишний слой к массе наших грехов, увеличивают нашу вину, делая более тяжкою нашу ответственность на Страшном Суде. Ни один человек не живет для себя только одного, и никто не делает грехов для себя только одного. Мы никогда не можем сделать добрым то, что сделано нами дурного, и никогда не можем возместить или уплатить того, что должны мы нашему Богу, ибо каждый день увеличивает сумму наших грехов и делает нас все более и более виновными пред судом Его. Только один Бог может быть нашим поручителем и ответчиком; только один Он может освободить нас от ответа, сложить со счетов долги наши, сделать употребление из своего высочайшего царского права помилования и сказать: "Прощается, слагается со счета!" Ибо иначе здесь ничего не может сделать и Он Сам, иначе и Сам Всемогущий Бог не может освободить нас от грехов наших. И Сам Бог не может зла, сделанного тобою, совершенно изъять, уничтожить, сделать его, так сказать, несделанным, неосуществленным. Это есть то единственное, святое ограничение, которое Он Сам сделал для Своего всемогущества. В том и заключается самая серьезная и самая ужасная сторона греха, что и Сам Бог при всем Своем всемогуществе не имеет никакого более средства изгладить или уничтожить грехи наши, как только простить их, оставить без взыскания. Потому-то мы и просим в этой молитве, чтобы Он оставил вне Своего взыскания, презрел грехи наши, употребив при этом Свое великое милосердие, и принял во внимание искупительные заслуги нашего Спасителя, Который Сам научил нас молиться: Отче, остави нам долги наша, даже более, Который Сам принес Себя в жертву и сделался нашим Искупителем. Даруй нам собственным опытом познать, на себе самих испытать справедливость той истины, что идеже бо умножися грех, преизбыточествова благодать (Рим. 5,20). Если же Небесный Отец наш действительно проявляет и дает такую благодать, внимая твоей, друг, молитве, и успокаивает, и умиротворяет твою душу прощением грехов твоих, то старайся ближе принимать к сердцу и с должным благоговением произносить те слова, которые Учитель преподал ученикам Своим в пятом прошении, повелев говорить так: Отче, остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. Что же выражают слова эти, и в каком смысле мы должны употреблять их? Не в том, конечно, смысле, будто мы нашу готовность прощать наших обидчиков хотим предложить здесь Богу, как побуждение и основание, по которому Он обязан прощать и нас. Равно и не в том, будто мы просим здесь Небесного Отца прощать нас в такой мере и степени, в какой мы прощаем наших обидчиков. В этом случае мы сделали бы очень плохой и неправильный расчет, требуя от наших должников каких-нибудь сотен грошей, тогда как сами должны нашему Небесному Отцу десять тысяч талантов. Скорее мы изъявляем здесь пред Богом нашу сердечную готовность, в благодарность за Его помилование нас, прощать со своей стороны и наших должников или обидчиков. Таким образом, словами пятого прошения якоже и мы оставляем должником нашим Господь требует от нас, чтобы и мы со своей стороны были готовы прощать и искренно благотворить тем, которые погрешают против нас. Но как сильно, однако, изобличает, братия, сухость и холодность нашего сердца то обстоятельство, что мы должны всякий раз при чтении Отче наш выражать нашу готовность быть милостивыми к ближним по особенному повелению Господа определенными словами. Ведь такое обещание содержится не в этом только прошении, но и в каждом прошении этой молитвы. Так, например, читая четвертое прошение: хлеб наш насущный даждь нам днесь, мы выражаем то же самое обещание, то есть готовность раздавать этот хлеб и другим, делиться им и с теми, которые имеют в нем нужду. Но Спаситель здесь не заставляет нас выражать это обещание никакими особыми, прямыми словами. Он предоставляет нам самим подразумевать это в своей молитве. И только здесь, в этом пятом прошении, Он не предоставляет этого нашему собственному благоусмотрению. Здесь Он вменяет нам в обязанность высказывать это прямыми и определенными словами. Он знает, что человеку часто очень трудно бывает и из богатого запаса благ и даров, полученных им из рук своего Отца Небесного, уделять что-нибудь своим собратьям, но несравненно труднее бывает для нас и после самой богатой милости, оказанной нам Богом, добровольно и вседушно прощать обиды другим. О Милосердый Отче и Господи! Как часто и как тяжко согрешаем мы пред Тобою тем, что так неохотно прощаем должников наших и так мало усвояем любовь Твою ко врагам! Но потерпи и не вниди в суд с рабами Твоими. Вместе с прежними долгами оставь нам и новые, ежедневно нами совершаемые, а также и этот тяжкий долг нашего сухого, черствого и немиролюбивого сердца. Даруй нам по неисчерпаемой милости и любви Твоей утешение ежедневного прощения грехов наших и огнем Твоей любви согрей и наши хладные, оледеневшие сердца. Аминь.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Гавриил (Бунге) схиархимандрит

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Эти «долги», которые сделали мы сами, коренятся в изначальной вине Адама, от которой нас мог освободить лишь Крест ХристовСм. Кол. 2:14..

Источник

Господи, научи нас молиться. Личная молитва по учению Святых Отцов. М.: Никея, 2017. С. 82

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Геннадий Константинопольский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим – поскольку мы и после крещения грешим, то умоляем, чтобы (Бог) оставил долги наши, если и мы не злопамятствуем. Ибо Бог поступает по примеру моему: что я делаю другим, то и Он делает мне.

Источник

Сказание о Церкви и рассмотрение таинств. Толкование на «Отче наш»

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Гладков Б.И.

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим, то есть прости нам грехи наши так, как и мы прощаем согрешившим против нас. Христос заповедал нам любить врагов наших, благословлять проклинающих нас, благотворить ненавидящим нас и молиться за обижающих и гонящих нас. Кто исполняет эту заповедь, тот, несомненно, прощает своих врагов, и за то сам заслуживает прощения грехов. Но если кто и не достиг такого совершенства, кто еще не может любить врагов своих и благо творить им, но, однако, не гневается на них и прощает им все обиды, тот все-таки в праве просить у Бога прощения грехов своих. Но кто не прощает согрешившим против него, кто гневается на них и желает им зла, — смеет ли тот самый просить у Бога прощения своих грехов? Ответ на этот вопрос содержится в следующих пояснительных словах Иисуса Христа: Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Итак, прежде чем просить у Бога прощения грехов наших, мы сами должны простить всем своим обидчикам; мало того, мы должны примириться с тем, на кого сами не гневаемся, но кто имеет нечто против нас, то есть считает себя обиженным нами; и тогда только мы можем молиться о прощении грехов наших. Вдумайтесь в эти слова молитвы: прости нам грехи наши так, как и мы прощаем согрешившим против нас! И если вы не прощаете обидевших вас, то вы должны прийти в ужас от этих слов, которые произносите ежедневно. Ведь вы просите, чтобы Бог не прощал вас! Вы просите, чтобы Он простил вас так, как и вы прощаете; а если вы таите злобу против обидевших вас и не хотите простить их, то, значит, вы просите Бога, чтобы и Он не прощал вас. Одумайтесь же и не дерзайте просить у Бога прощения ваших грехов, если сами не прощаете обидевших вас! Спешите скорее простить всех, чтобы не было поздно! Ведь вы не знаете, когда будете отозваны из этого мира, а за пределами этой жизни нет места ни покаянию, ни всепрощению! «Бог благоволил вступить с нами в договор (говорит блаженный Августин); Он говорит тебе: прости, и Я прощу! Не простил ты — сам против себя идешь, а не Я». Необходимость прощать все обиды, чтобы получить прощение своих грехов, Христос объяснил особенно наглядно в притче о должнике (Мф. 18:21—35), которую окончил такими словами: Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его (Мф. 18:32—35). Бывают случаи, когда мы прощаем согрешившего против нас брата, но прощаем не чистосердечно, не из любви к согрешившему, не из-за желания снять с него тяжесть греха, а по особым соображениям, находя это в данное время выгодным для себя; словом, прощаем не охотно, а как бы по принуждению. Хотя такое вынужденное прощение все-таки лучше гнева и затаенной злобы на брата, но оно не дает нам права надеяться, что и Бог простит нам наши прегрешения. В приведенных выше словах Господа, которыми Он окончил притчу о должнике, заключается положение, не вызывающее ни малейшего сомнения: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его». Да, надо прощать охотно, искренно, чистосердечно, из любви к ближнему, а не по иным соображениям, и только тогда мы в праве надеяться, что и Господь простит нам наши грехи; только тогда мы можем обращаться к Богу с мольбой: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. Сознающий свою греховность, осуждающий себя, решающийся больше не грешить естественно желает снять с себя ответственность за совершенные им грехи, а потому в раскаянии молит о прощении. Таким образом, искренняя молитва о прощении грехов есть вместе с тем и покаяние в грехах. Кто не раскаивается в грехах своих, кто не признает себя грешным, тот не нуждается в прощении грехов и не молится о том. Покайтесь, — взывал Иоанн Креститель (Мф. 3:2). Призывом к покаянию начал Свою проповедь и Иисус Христос. За покаянием следует молитва о помиловании; нет покаяния без молитвы, нет и молитвы без покаяния.

Источник

Толкование Евангелия. Глава 12

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Григорий Двоеслов святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

См. комм. к Мк. 11:25

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Григорий Нисский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Слово, простираясь вперед, вошло на самый верх добродетели. Ибо словами молитвы изображает, каким по его требованию должен быть приступающий к Богу; показывает, что он уже вне пределов естества человеческого и уподобляется по добродетели Самому Богу, так что, делая то, что свойственно делать одному Богу, по-видимому, и сам делается вторым богом. Ибо оставление долгов есть Божие свойство, и свойство преимущественное, – сказано: никто не «может прощать грехи, кроме одного Бога» (Лк. 5:21). Поэтому если кто в жизни своей уподобился отличительным чертам Божия естества, то сам некоторым образом делается тем же, с кем сходство показал в себе точным уподоблением. Итак, чему же учит слово это? Во-первых, с дерзновением, на какое приобретено право предшествовавшей жизнью, сознать в себе уподобление Богу, и тогда уже осмелиться называть Бога Отцом своим и просить прощения в прежних прегрешениях, потому что не всякому просящему возможно получить то, чего желает, но тому, кто делами приобрел себе право просить с дерзновением. Ибо это прямо внушает нам Господь в настоящем изречении, а именно, приступая к благодетелю, будь сам благодетелем; приступая к доброму, будь добрым; приступая к правдивому, будь правдивым; приступая к терпимому, будь терпеливым; приступая к человеколюбивому, будь человеколюбивым, а также будь и всем иным, приступая к добросердному, к благосклонному, к общительному в благах, к милующему всякого, и, если еще что усматривается божественного, во всем этом уподобляясь произволением, приобретай тем себе дерзновение на молитву. Поэтому, как невозможно лукавому освоиться с добрым и покрытому нечистыми сквернами иметь общение с чистым и нескверным, так приступающего к Божию человеколюбию отлучает от него жестокосердие. Поэтому, кто за долги держит человека в своей власти и обходится с ним жестоко, тот нравом своим устранил себя от Божия человеколюбия. Ибо какое общение у человеколюбия со зверством, у любвеобильного расположения со свирепостью и у всего прочего, что противоположно злу, с принадлежащим противной стороне и находящимся в таком непримиримом ему сопротивлении, что преданный ему необходимо удален от противоположного? Как сделавшийся добычей смерти уже не жив и наслаждающийся жизнью удален от смерти, так приступающему к Божию человеколюбию совершенно необходимо быть чуждым всякой жестокости. А кто сделался чуждым всего разумеваемого под именем порока, тот некоторым образом по такому нраву делается богом, доводя до преуспеяния в себе то, что разум признает и о Божественном естестве. Видишь, до какого величия Господь возвышает слушателей словами этой молитвы, прелагая некоторым образом естество человеческое в божественное и узаконяя, чтобы приступающие к Богу сами сделались богами? «Для чего, – говорит Он, – ты, поражаемый страхом, бичуемый своей совестью, раболепно приходишь к Богу? Для чего сам себе заграждаешь дерзновение, заключенное в свободе души и изначально существенно принадлежащее естеству? Для чего льстишь словами Необольстимому? Для чего с услужливыми и угодливыми речами обращаешься к Тому, Кто взирает на дела? Тебе, одаренному свободой и благоразумием, можно со властью иметь всякое благо, какое только дается от Бога. Будь сам себе судьей. Произнеси себе спасительный приговор. Желаешь, чтобы отпущены были тебе Богом долги? Отпусти сам; Бог изрек приговор; твой суд над соплеменником, в котором ты властен, каков бы то ни был, есть и твой приговор. Что сам о себе знаешь, то подтверждено о тебе и Божиим судом». Но как достойным образом раскроет кто все величие Божия слова? Заключающаяся в нем мысль превосходит словесное истолкование. «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Ту мысль, какая мне приходит при этом на ум, смело и держать в уме, а еще смелее раскрыть ее в слове. Ибо что сказано? Как преуспевающим в добре представляется в подражание Бог по словам апостола: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11:1), так, наоборот, требуется, чтобы твое расположение к добру стало образцом для Бога, изменяется некоторым образом порядок и мы осмеливаемся надеяться, что, как в нас подражанием Богу совершается доброе, так и Бог будет подражать нашим делам, когда преуспеваем в чем-либо добром, и ты возможешь сказать Богу: «Что сделал я, сделай и Ты; подражай рабу своему, Ты, Господь; убогому и нищему – Ты, царствующий над всем; я отпустил долги, не взыскивай и Ты! Я уважил просителя, не отвергни и Ты просящего! Я отпустил должника своего веселым, таков пусть будет и Твой должник! Не делай, чтобы Твой был грустнее моего! Пусть оба равно благодарят оказавших милость! Пусть посредниками обоих подтверждено будет равное отпущение и моему и Твоему должнику! Мой должник – такой-то, а Твой – я; какое решение дал я о своем должнике, такое же да возымеет силу и у Тебя; я разрешил, разреши и Ты! Я отпустил, отпусти и Ты! Я великую милость оказал соплеменнику, подражай и Ты, Господи, человеколюбию раба Твоего». «Но мои прегрешения перед Тобою тяжелее сделанных предо мною моим должником. Признаю это и я; рассуди и то, сколько преимуществуешь Ты во всяком добре. Тебе справедливо нам, согрешившим, даровать милость, соразмерную преизбытку Твоего могущества. Малое человеколюбие оказал я, потому что большего не вмещает природа моя, а Ты сколько ни пожелаешь, могущество не воспрепятствует щедродаровитости Твоей». Но с большей тщательностью уразумеем предлежащее изречение молитвы; рассмотрение смысла его, может быть, и для нас послужит неким руководством к высокой жизни. Потому исследуем, каковы те долги, которым повинно естество человеческое, и еще каковы те долги, отпущение которых в нашей власти; познание этого доставит нам достаточное некое уразумение преизбыточества Божиих благ. А поэтому сделаем здесь перечисление человеческих прегрешений перед Богом. Человек стал подлежать наказанию от Бога, во-первых, за то, что отступил от Сотворившего и предался противнику, сделавшись беглецом и отступником от Того, Кто его Владыка по естеству; во-вторых, за то, что самовластную свободу променял на лукавое рабство греху и быть под самоуправством тлетворной силы предпочел сопребыванию с Богом. Да и это – не взирать на красоту Создавшего, а обратить лицо к гнусности греха – можно ли признать каким-либо вторым из зол? И какой род наказаний заслуживающими счесть должно презрение Божественных благ, предпочтение же приманок лукавого? Заглаждение образа, повреждение Божественных черт, отпечатленных в нас при начале творения, потеря драхмы, удаление от отчей трапезы, освоение со зловонной жизнью свиней, расточение драгоценного богатства и все подобные прегрешения, какие можно видеть при помощи Писания и рассудка, исчислит ли какое слово? Итак, поскольку род человеческий за таковые вины должен понести от Бога наказание, то мне кажется, что поэтому слово Божие учением, изложенным в молитве, наставляет нас к молитвенному собеседованию с Богом, хотя бы кто из нас и всех более далек был от человеческих прегрешений, никогда не приступать с таким дерзновением, как будто бы у него чистая совесть. Ибо иной, может быть, подобно тому богатому юноше, образовав жизнь свою по заповедям, вправе, как и тот, похвалиться своей жизнью и сказать Богу: «Всё это сохранил я от юности моей» (Мф. 19:20) – и даже предполагать о себе, что ему, как ни в чем не погрешившему против заповедей, крайне неприлично прошение об оставлении долгов, пригодное одним согрешившим. Оскверненному блудом, скажет он, приличны такие слова, или за любостяжательность обвиняемому в идолопоклонстве необходимо просить прощения и вообще всякому, каким-либо прегрешением уязвившему совесть души, прекрасно и сообразно с нуждой прибегать к милосердию. А если он Илия великий, или действует «в духе и силе Илии» (Лк. 1:17), или велик «из рожденных женами» (Мф. 11:11), или Петр, или Павел, или Иоанн, или другой кто из тех, чье превосходство засвидетельствовано Божественными Писанием, то для чего употреблять подобные речения, которыми испрашивается оставление долгов тому, на ком нет никакого греховного долга? Для того, чтобы иной, имея в виду что-либо подобное, не впал в высокомерие, подобно тому фарисею, не знавшему, что он такое по естеству. Ибо если бы знал, что он человек, то, конечно, естество свое не представлять чистым от скверны научился бы из Святого Писания, которое говорит: «Не найдешь из людей, чтобы жизнь одного дня могла быть у него без скверны» (Иов. 14:4–5). Поэтому, чтобы у приступающего с молитвой к Богу не произошло чего подобного с душой, слово Божие заповедует не смотреть на преуспеяния, но приводить себе на память общие долги человеческого естества, в которых всякий, без сомнения, и сам участвует, как участвующий в естестве, и умолять Судию, чтобы даровал прощение прегрешения. Ибо так как живет в нас Адам и каждый из нас – человек, то, пока видим на естестве своем кожаные эти хитоны и скоро увядающие листья вещественной этой жизни, которые, обнажившись от вечных и светлых риз, сшили мы себе к вреду своему, вместо Божественных одежд облекши себя в забавы, славу, однодневные почести, убийственные услаждения плоти, – и пока взираем на это плотское местопребывание, на котором осуждены мы обитать, как скоро обращаемся к востоку (не потому только, что там видим для нас Бог, Который, как вездесущий, не объемлется никаким исключительно местом, но все равно содержит, а потому, что на востоке первоначальное наше отечество, разумею же пребывание в раю, из которого мы изгнаны – «насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке» (Быт. 2:8); поэтому, как скоро обращаем взор «на восток» и мысленно приводим себе на память изгнание из светлых и восточных стран блаженства, справедливо тогда присоединяем сии изречения и мы, отменяемые недоброй смоковницей жизни, отверженные от очей Божиих, самовольно предавшиеся змею, который ест землю и по земле ползает: ходит на груди и на чреве своем и нам советует делать то же – предаваться земным наслаждениям, по земле пресмыкающимися и влачащимися мыслями занимать свое сердце и ходить на чреве, т. е. заботиться о жизни сластолюбивой, поэтому, в этом находясь состоянии, подобно тому блудному сыну, после долгого бедствования, в каком пребывал, пася свиней, как скоро приходим, как и он, в себя и приводим себе на мысль Небесного Отца, тогда прекрасно пользуемся таковыми изречениями: «Остави нам долги наши». Поэтому хотя бы кто был Моисеем и Самуилом и другим кем из прославившихся добродетелью, тем не менее, поскольку он – человек, почитает для себя приличными слова эти, как причастный Адамова естества, участник и его падения. Поскольку как говорит апостол, «как в Адаме все умирают» (1 Кор. 15:22), то изречение, какое прилично Адаму при покаянии, надлежит быть общим для всех с ним умерших, чтобы нам при даровании прощения прегрешений снова, как говорит апостол, спастись благодатью Господней (Еф. 2:5). Но сказано, чтобы иной при взгляде на более общее мог уразуметь предлагаемое в слове. Если же кто будет искать истинного смысла в изречении, то, думаю, не потребуется от нас возводить понятие к общему взгляду на естество, потому что достаточно совести, чтобы в рассуждении каждого поступка в жизни соделать необходимым прошение о помиловании. Поскольку в этом мире жизнь наша, как думаю, подлежит многообразными влияниям, как по душе и разумению, так и по чувствам телесным, то трудно или и совершенно невозможно не увлечься ко греху хотя бы одной какой-либо страстью. Например, эта любящая наслаждения жизнь относительно к телу делится по нашим чувствам, а относительно к душе оказывает себя в стремлении разума и в движении произвола – кто же столько возвышен и одарен таким благоразумием, чтобы по той и другой жизни избежать ему всякой скверны порока? Кто безгрешен оком? Кто невинен слухом? Кто чужд этого скотского услаждения гортани? Кто чист от прикосновения ко греху осязанием? Кому неизвестна эта предлагаемая Писанием загадка: «смерть входит в наши окна» (Иер. 9:21)? Ибо чувства, посредством которых, сообщаясь с внешними предметами, душа по выбору занимается ими, Писание назвало окнами, которые, по слову же Писания, и пролагают путь для входа смерти. Действительно, многих смертей входом делается часто глаз: видит он раздраженного и сам возбуждается к той же страсти, или видит благоденствующего не по достоинству и воспламеняется завистью; или видит горделивого и впадает в ненависть; или видит какое-либо доброцветное вещество, красивое расположение лица и всецело погружается в вожделение нравящегося. И ухо отворяет окна смерти вместе с тем, что слышит, принимает в душу многие страсти: страх, печаль, раздражение, удовольствие, вожделение, неумеренный смех и тому подобное. А услаждение вкуса, как скажет иной, есть матерь всех по порядку зол. Ибо кому не известно, что корнем почти всех погрешностей в жизни служит заботливость о гортани? От нее зависят роскошь, пьянство, чревоугодие, беспорядочное поведение, многоядение, пресыщение, разгульная жизнь, скотское и неразумное падение в страсти бесчестия. Подобным образом чувство осязания составляет крайний предел всех согрешений; все, что ни делается для тела сластолюбцами, принадлежит к числу недугов осязательного ощущения, подробное описание которых было бы продолжительно; да и неприлично к предметам важным примешивать все то, что служит в укоризну осязанию. А весь рой погрешностей души и произвола в состоянии ли и исчислить какое слово? Сказано: изнутри «исходят злые помыслы» (Мф. 15:19) – и присоединен список оскверняющего нас помыслом. Итак, если повсюду распростерты нам сети грехов всеми чувствилищами и сердечными движениями души, то «кто похвалится, – как говорит Премудрость, – что имеет чисто... сердце» (Притч. 20:9)? «Кто... чист... от скверны?» – как о подобном этому свидетельствует Иов (Иов. 14:4). А скверна для душевной чистоты есть удовольствие во многих видах и многими способами примешиваемое к человеческой жизни и душой и телом, помышлениями и чувствами, намеренными движениями и телесными действиями. Итак, у кого душа чиста от этой скверны? Кто не был поражен кичливостью? Кто не попран ногой гордыни? Кого не поколебала рука грешная? Чья нога не поспешала к пороку? Кого не оскверняло бесчинное око, не ввергал в нечистоту невежественный слух, не занимал собою вкус? У кого сердце оставалось бездейственным для суетных движений? Поскольку в нас есть все это, и в живущих скотски весьма дурно и несносно, в более же внимательных к себе сноснее, но все, кто одного с нами естества, всегда непременно участвуют в погрешностях естества, то, припадая в молитве к Богу, просим поэтому оставить нам долги. Но не приемлется таковой глас и не достигает Божественного слуха, если не вопиет вместе и наша совесть, что оказанное милостью делиться с другими – прекрасное дело. Ибо кто рассуждает, что человеколюбие прилично Богу (а если бы не признавал приличным, не стал бы просить у Бога неприличного и несообразного), от того справедливость требует, собственными своими делами подтвердить суждение о прекрасном деле, чтобы самому не услышать от праведного Судии: «Врачу исцелися сам». Меня умоляешь о человеколюбии, которым не делишься ты с ближними. Просишь об оставлении долгов – почему же сам мучишь должника? Умоляешь, чтобы рукописание на тебя было изглажено, а сам тщательно хранишь договоры с занявшими у тебя в долг? Просишь об уменьшении счета долгов, а сам данное в долг приращаешь лихвой? Твой должник в темнице, а ты в молитвенном доме. Он страдает за долги, а ты испрашиваешь оставление долга? Твоя молитва не услышана, потому что заглушает ее голос страждущего. Если разрешишь телесный долг, разрешены будут тебе душевные узы. Если простишь, прощено будет и тебе; сам будешь своим судией, сам себе предпишешь закон, расположением к лежащему у ног твоих, произнося свыше приговор себе». Поэтому если намереваемся принести Богу моление о милости и прощении, то приуготовим дерзновение совести, представим жизнь свою ходатаицей за произносимую молитву, чтобы воистину можно было сказать: «Как и мы» простили «должникам нашим».

Источник

"Беседы о молитве Господней." Слово 5

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Димитрий Ростовский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

5. И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. Здесь мы просим о том, чтобы Бог даровал нам прощение грехов, ибо под долгами здесь разумеются грехи. Это прошение учит нас тому, чтобы мы сами прощали долги нашим должникам, то есть, чтобы прогневавшим и озлобившим нас мы прощали все их преступления. Кто не прощает ближнему, тот всуе творит молитву сию, ибо тогда ему и Богом не прощаются грехи, и даже сама молитва его является грехом.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Евфимий Зигабен

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Зная, что природа наша склонна ко греху, и предугадывая, что и после купели возрождения мы опять будем грешить, повелевает молиться о грехах, которые и назвал долгами. Ибо и грех есть долг, так как делает человека виновным, подобно долгу. Умоляя об отпущении их, мы воспоминаем о них и в смирении сокрушаемся. Научает нас и тому, каким образом мы можем преклонить Бога; именно: чтобы и мы прощали согрешающих против нас – их называет должниками нашими. И это повелевает делать вместо всякого прошения, так как оно одно может нас избавить. Поэтому, окончив наставление о молитве, опять повторяет речь об этом, а здесь присоединил это к молитве, чтобы мы, ежедневно говоря это Богу, по необходимости прощали согрешающих против нас, боясь быть осужденными, как говорящие неправду для обольщения Бога.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Ианнуарий (Ивлиев) архимандрит

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Второе прошение предполагает, что молящийся рассматривает свою жизнь сегодня как жизнь должника. И его долги (в Евангелии от Луки – грехи) он не должен ни отрицать, ни приуменьшать, но признавать, совсем как мытарь из притчи о мытаре и фарисее (см.: Лк. 18:9‑14). Долги тянут назад. Однако молящийся знает о том, что Бог желает даровать нам свободу, а следовательно, освободить нас от кабалы долгов, или грехов. Бог желает простить наши долги, как любящий Отец. «И прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим». Так у евангелиста Матфея (по древнейшим спискам). В отличие от Луки Матфей к молитве прибавляет также следующие слова:

¹⁴Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, ¹⁵а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.

Это настоятельное добавление показывает, что прощение – непростое дело даже для учеников Иисуса. По‑видимому, даже им приходилось напоминать о Последнем суде.

Итак, божественное прощение при условии нашего прощения другим людям освобождает нас, сбрасывает с наших плеч груз прошлого. Кто молится о прощении – молится о жизни сегодня в свободе от бремени вчерашнего дня.

Источник

Ианнуарий (Ивлиев) архим. Жемчужины Нагорной проповеди. О главном в христианстве. О молитве

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Иванов А.В. профессор

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

О молитве Господней. По свидетельству Луки (Лк. 11:1-2), молитва Господня была произнесена в другой раз и по другому случаю, именно, по просьбе учеников научить их молиться. Но можно думать, что Иисус Христос неоднократно повторял её Своим последователям. И потому, несмотря на сходство самой молитвы, нельзя допустить, чтобы Евангелисты говорили об одном факте различным образом*. У Луки нет заключительных слов молитвы: Яко Твое есть Царствие и сила и слава во веки. Аминь. Нет их и во многих Греческих рукописях, в Вульгате и у некоторых Отцов Церкви. Поэтому некоторые толкователи считают их литургическим славословием, внесённым в Греческий текст Евангелия из Служебника. Но так как они есть в других Греческих рукописях, в древнем Сирийском переводе, у Златоустаго (беседа на Мф. 19:6) и других отцов, то считать их позднейшей прибавкой нельзя, а только нужно думать, что Евангелист Матфей сохранил первоначальный текст молитвы полнее, а Лука — короче, как это замечено и о всей нагорной беседе. Точно то же нужно сказать и о необходимости на молитве прощать близких. Хотя Марк говорит о ней при других обстоятельствах (Мк. 11:25); но это не показывает, что Матфей внёс случайно сюда эту речь, взяв её из другого времени, потому что у самого Матфея это выражение повторяется почти буквально в другом месте (Мф. 18:35). Значит, оно не раз произнесено было Иисусом Христом.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Игнатий (Брянчанинов) святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Даровав грешникам возвышеннейшие блага, блага дражайшей цены, превысшие всякой цены, даровав их по бесконечной Своей милости, Господь требует и от нас милости к ближним нашим. Таинство искупления основано на милости. Оно есть явление милости Божией к падшему человечеству и может быть принято единственно расположением души, всецело настроенной милостью к падшему человечеству. Мы не можем принять искупления, дарованного нам Богом, иначе, как умилосердившись над собою и над человечеством, как сознав свою греховность, свое падение, свою погибель; как сознав греховность, падение, погибель всего человечества; как сознав общую, всесовершенную нужду в милости Божией. Оставление ближним согрешений их пред нами, их долгов есть собственная наша нужда: не исполнив этого, мы никогда не стяжем настроения, способного принять искупление. Ожесточение сердца подобно железным, крепко замкнутым вратам! Оно не впустит в сердце наше божественного дара. Объясняя это свойство искупления и причину условия в прошении, Господь сказал: «Аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный: Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15). Христианин должен обращать особенное внимание на душевный недуг памятозлобия, изгонять его при первом появлении, не дозволять ему возгнездиться в душе ни под каким предлогом, как бы этот предлог ни показался праведным при первом взгляде на него. Если допустим действовать памятозлобию – оно опустошит душу, соделает все подвиги и добродетели наши бесплодными, лишит нас милости Божией. Оставление нами согрешений ближним нашим есть признак, что Дух Божий вселился в нас, царствует в нас, управляет, руководит волею нашею. До того времени нужно особенное собственное усилие к противоборству страсти памятозлобия. Подвигу нашему против этой страсти тайно вспомоществует Бог, останавливая явное вспоможение, чтоб произволение наше выразилось с определенностью. Памятозлобие основывается на гордости. Гордость таится даже в освященных благодатью избранниках Божиих¹. Необходимо и для них бдеть против этого внутреннего яда и против порождаемого им убийства души памятозлобием. Чрез оставление братии долгов их мы привлекаем в себя благодать Божию: удерживаем ее в себе, постоянно оставляя долги ближним нашим.

Примечания

*1 Преподобный Макарий Великий, беседа 7, гл. 4.

Источник

"Аскетическая проповедь". Том 4. Слово во вторник двадцать третей недели. Объяснение молитвы Господней

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Иларион (Алфеев) митрополит

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Следующее прошение молитвы Господней имеет прямое отношение к образу жизни человека, так как ставит прощение, получаемое человеком от Бога, в прямую зависимость от того, прощает ли человек своих должников. Этой теме посвящены многочисленные поучения Спасителя, в том числе та часть Нагорной проповеди, которая следует непосредственно за молитвой «Отче наш» и является комментарием к рассматриваемому стиху:

Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф. 6:14-15).

Прежде всего следует обратить внимание на используемые термины. В молитве «Отче наш», как она изложена в Евангелии от Матфея, речь идет о «долгах» (οφειλή ματα). В параллельном тексте Евангелия от Луки использован термин «грехи» (άμαρτίαι). В комментарии к молитве у Матфея, а также в параллельном к этому комментарию тексте Евангелия от Марка (Мк. 11:25) употреблен термин «согрешения» (παραπτώματα). Каждый из этих терминов имеет свою смысловую нагрузку: термин όφείλημα употребляется преимущественно в финансовой сфере и означает «долг», «задолженность». Термин άμαρτία, переводимый как «грех», изначально указывал на «промах», «непопадание в цель»; он может быть переведен как «ошибка», «отклонение». Наконец, термин παράπτωμα указывает на «заблуждение», «ошибку», «крах».

Слово «долг», употребленное в молитве Господней, заставляет вспомнить притчу о двух должниках (Мф. 18:23-35). В ней Иисус говорит о человеке, которому господин простил огромный долг, но который не захотел простить значительно меньший долг своему должнику. Господин в притче обращает к своему рабу слова: «Не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?» (Мф. 18:33). Смысл притчи заключается в напоминании о том, что Бог относится к людям снисходительно, прощая им их долги, ошибки, промахи, грехи; следовательно, и люди должны относиться друг к другу с такой же снисходительностью.

Человек должен уметь прощать, если он хочет получить прощение от Бога. Эта мысль была усвоена ранней Церковью. В 1-й половине II века сщмч. Поликарп Смирнский пишет христианской общине в Филиппах: «Если молим Господа, чтоб Он простил нас, то и мы должны прощать. Ибо все мы находимся пред очами Господа и Бога; каждый из нас должен предстать пред судилище Христово и каждый за себя дать отчет»1. В III веке сщмч. Киприан Карфагенский говорит:

Научивший нас молиться о грехах и долгах наших обещал нам милосердие Отца и следующее затем прощение. К этому Господь ясно присовокупил и прибавил закон, ограничивающий нас известным условием и обетом, по которому мы должны просить, чтобы нам оставлены были долги так, как и мы оставляем должникам нашим, зная, что не может быть получено нами отпущение грехов, если мы не сделаем того же относительно должников наших... Итак, тебе не остается никакого извинения в день суда: ты будешь судим по собственному своему приговору, с тобою поступят так, как сам ты поступишь с другими .

Означают ли слова молитвы «Отче наш» о прощении, что христианин должен закрывать глаза на грехи ближнего, отказываться от попыток вразумить его, остановить от впадения в еще большие грехи? Такой вывод не вытекает из общего контекста учения Иисуса о прощении. С одной стороны, на недоуменный вопрос Петра «Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз?» Иисус отвечает: «Не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18:21-22). Тем самым подчеркивается, что милосердие и терпение не должно иметь пределов: прощать надо столько раз, сколько человек согрешит. С другой стороны, мы находим в речи Спасителя следующие указания:

Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф. 18:15-17).

Если в ответе Петру речь идет только о прощении и ничего не говорится о возможности исправления грешника, то в цитируемом тексте содержатся вполне конкретные указания касательно того, как можно исправить грех в другом человеке. Ключевым в этом отрывке является слово «церковь», именно оно, по-видимому, указывает на тот контекст, в котором возможно исправление ближнего. Некоторые ученые понимают слово «церковь» в Мф. 18:17 как указывающее на любое собрание людей, например, на синагогу. Однако такое понимание противоречит употреблению слова «церковь» в Новом Завете, поскольку это слово имеет вполне определенный смысл: оно обозначает общину христиан.

Итак, в ответе Петру на вопрос о том, сколько раз прощать должнику, Иисус говорит о прощении, но ничего не говорит об исправлении должника. Это связано с тем, что исправлять другого — занятие неблагодарное и, как правило, бесплодное. Исправление нужно начинать с самого себя, и об этом — вся Нагорная проповедь. Ее острие направлено на конкретного человека, слушателя, которому Иисус предлагает пересмотреть свою, а не чужую, систему ценностей и начать жить по-новому. Если он это сделает, то и окружающие могут начать меняться к лучшему — не в результате увещаний, а благодаря тому, что увидят «добрые дела» того, кто в своем образе жизни последовал примеру Христа.

Когда же речь идет о христианской общине, о Церкви, у нее есть механизмы соборного воздействия на провинившегося, свои способы прощения и наказания. Начать надо с разговора наедине. Если это не поможет, призвать двух или трех свидетелей. Если и это не сработает, привлечь к решению вопроса всю церковную общину. Если же человек «и церкви не послушает», с ним надо прекратить общение. Иисус, следовательно, допускает и возможность полного разрыва отношений с «должником», и возможность отлучения его от церковной общины («да будет тебе как язычник»).

Покаяние с самых ранних времен бытия Церкви воспринималось как необходимое условие для прощения грехов. В молитве «Отче наш» об этом ничего не говорится: прощать должника надо не потому, что он об этом просит, а потому что он должник. В вопросе Петра о том, сколько раз прощать согрешившему, и в ответе Иисуса также ничего не говорится о том, просит ли человек прощения или нет. Блж. Августин подчеркивает, что прощать надо все грехи, а не только те, за которые у нас просят прощения.

Однако право прощать принадлежит не только отдельному члену Церкви, но и всей церковной общине. С самых первых лет бытия Церкви в ней существовала практика исповедания грехов. Об этом говорится уже в Деяниях апостолов: «Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои» (Деян. 19:18). В 1-м Послании Иоанна говорится: «Если исповедуем (όμολογούμεν) грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин. 1:9). Апостол Иаков пишет: «Признавайтесь друг перед другом в проступках» (Иак. 5.16. Более точен славянский перевод: «Исповедуйте (έξομολογείσθε) друг другу согрешения (παραπτώματα) ваши». Речь здесь идет не просто о частной беседе, в которой один христианин мог признаться перед другим в совершении проступка: речь, вероятнее всего, идет об акте литургического характера, происходящем на собрании общины. «Друг перед другом» значит «в церкви», в собрании. Это подтверждают слова из «Дидахи»: «В церкви исповедуй согрешения твои» В другом месте «Дидахи» исповедание грехов прямо увязывается с Евхаристией: «В день Господень, собравшись, преломляйте хлеб и благодарите, исповедовав предварительно согрешения ваши, чтобы жертва ваша была чиста» .

Источник

Митрополит Волоколамский Иларион. Четвероевангелие. Учебник в трех томах. Т.1. Часть 2. М.: 2017

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Иоанн Бухарев протоиерей

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Долги наша — грехи наши пред Богом. Грехи называются нашими долгами пред Богом потому, что мы не должны бы грешить, но грешим, и чрез это становимся ответственными или должниками пред Богом, и должниками неоплатными: так как мы сами но себе не можем искупить своих грехов, только один Бог может простить их подобно тому, как заимодавец прощает долг своему должнику. Как и мы прощаем. Эти слова Господь присоединил к прошению о прощении грехов, чтобы показать, что без прощения других мы не можем получить от Бога прощения собственных грехов (чит. ниже ст. 14 и 15 и еще притчу о немилосердном должнике Мф. 18:23—35). „Господь мог и без твоего дела простить тебе все грехи, пишет св. Златоуст, но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем доставляет тебе случаи к кротости и человеколюбию, гонит от тебя зверство, погашает в тебе гнев и всячески хочет соединить тебя с своими членами. Должники наши, это — люди, которые согрешили чем-либо против нас, напр., обидели нас. Они не должны были делать это, но сделали, и таким образом стали должниками пред нами.

Источник

Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Матфея. М., 1899. Зач. 16. С. 56

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Иоанн Златоуст святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Далее, — так как случается грешить и после купели возрождения, то Спаситель, желая и в этом случае показать Свое великое человеколюбие, повелевает нам приступать к человеколюбивому Богу с молением об оставлении грехов наших, и так говорить: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. Видишь ли бездну милосердия Божия? После отъятия стольких зол, и после неизреченно великого дара оправдания, Он опять согрешающих удостаивает прощения. А что эта молитва принадлежит верным, — показывают как уставы Церкви, так и начало самой молитвы Господней. Непросвещенный верою не может Бога называть Отцом. Если же молитва Господня принадлежит верным, и если она повелевает им молиться об отпущении грехов, то явно, что и после крещения не уничтожается благодетельное употребление покаяния. Если бы Христос не хотел показать этого, то не заповедал бы и молиться таким образом. Когда же Он упоминает и о грехах, и повелевает просить их прощения, и научает, каким образом мы можем получить это прощение, и тем самым делает для нас легким путь к получению его, то, без сомнения, дал этот закон молитвы потому, что и сам совершенно знал, и нам желал внушить, что и после крещения можно омыть грехи. Напоминанием о грехах Он внушает нам смирение; повелением отпускать другим уничтожает в нас злопамятство; а обещанием за это и нам прощения утверждает в нас благие надежды и научает нас размышлять о неизреченном человеколюбии Божием. Особенно же достойно замечания то, что Он в каждом вышесказанном прошении упомянул о всех добродетелях, а этим последним прошением еще объемлет и злопамятство. И то, что чрез нас святится имя Божие, есть несомненное доказательство совершенной жизни; и то, что совершается воля Его, показывает то же самое; и то, что мы называем Бога Отцом, есть признак непорочной жизни. Во всем этом уже заключается, что должно оставлять гнев на оскорбляющих нас; однако Спаситель этим не удовлетворился, но, желая показать, какое Он имеет попечение об искоренении между нами злопамятства, особо говорит об этом, и после молитвы припоминает не другую какую заповедь, а заповедь о прощении, говоря: аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный (Мф. 6:14). Таким образом это отпущение первоначально зависит от нас, и в нашей власти состоит суд произносимый о нас. Чтобы никто из неразумных, будучи осуждаем за великое или малое преступление, не имел права жаловаться на суд, Спаситель тебя, самого виновного, делает судиею над самим Собою, и как бы так говорит: какой ты сам произнесешь суд о себе, такой же суд и Я произнесу о тебе; если простишь своему собрату, то и от Меня получишь то же благодеяние, — хотя это последнее на самом деле гораздо важнее первого. Ты прощаешь другого потому, что сам имеешь нужду в прощении, а Бог прощает, сам ни в чем не имея нужды; ты прощаешь сорабу, а Бог рабу; ты виновен в бесчисленных грехах, а Бог безгрешен. С другой стороны, Господь показывает Свое человеколюбие тем, что хотя бы Он мог и без твоего дела простить тебе все грехи, но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем доставляет тебе случаи и побуждения к кротости и человеколюбию; гонит из тебя зверство, угашает в тебе гнев и всячески хочет соединить тебя с твоими членами. Что ты скажешь на это? То ли, что ты несправедливо потерпел какое-нибудь от ближнего зло? Если так, то, конечно, ближний согрешил против тебя; а если ты претерпел по правде, то это не составляет греха в нем. Но и ты приступаешь к Богу с намерением получить прощение в подобных, и даже гораздо больших грехах. Притом еще прежде прощения мало ли получил ты, когда ты уже научен хранить в себе человеческую душу и наставлен кротости? Сверх того и великая награда предстоит тебе в будущем веке, потому что тогда не потребуется от тебя отчет ни в одном грехе твоем. Итак, какого будем достойны мы наказания, если и по получении таких прав оставим без внимания спасение наше? Будет ли Господь внимать нашим прошениям, когда мы сами не жалеем себя там, где все в нашей власти? Словами: «Хлеб наш... дай... на сей день», научив нас высокому любомудрию (возлагать на Бога печаль свою, в уверенности, что Тот печется о нас), и зная, что невозможно, чтобы мы, как люди облеченные смертным телом, не падали, Господь научает еще говорить в молитве: «и прости нам долги наши...» Этими словами доставляются три блага вместе: достигших высоты добродетелей, Он научает смиренномудрию и увещевает не полагаться на свои подвиги, но бояться, трепетать и помнить о прежних грехах, как поступал и божественный Павел, который после бесчисленных подвигов говорил: «Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый» (1 Тим. 1:15). Не сказал: «я был», но «есть», выражая, что он непрестанно вспоминал о грехах своих. Итак, достигшим высоты добродетелей Господь доставляет этими словами безопасность в смиренномудрии; а падшим после благодати Святаго Крещения не попускает отчаиваться в своем спасении, но научает их просить у врача душ врачевства прощения. Кроме того, эти слова научают человеколюбию. Он хочет, чтобы мы были кротки к виновным, незлопамятны к согрешающим против нас, прощением их приобретали прощение себе и сами предуготовляли себе меру человеколюбия. Ибо мы просим столько даровать нам, сколько сами даем ближним и испрашиваем себе такого же прощения, какое даем своим должникам.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Иоанн Кассиан преподобный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Неизреченное Божие милосердие! Оно не только передало нам образ молитвы, не только изложило нам правила нравственности, через исполнение которых мы можем угодить Богу, и не только исторгает самые корни гнева и уныния силою предписанного образа непрестанной молитвы, но даже подает молящимся средство к снисканию себе милости и любви в День откровения Суда Божия и некоторым образом сообщает нам власть смягчить определение Судии нашего и как бы обязать Его к прощению наших согрешений примером собственного нашего прощения: «Прости нам, – говорим Ему, – как и мы прощаем». Итак, в надежде на эту молитву смело может просить отпущения грехов всякий, кто только отпустил своим должникам, но не должникам своего Господа. Ибо некоторые из нас (что всего хуже) бывают обыкновенно милостивы и весьма снисходительны к тем поступкам, которые оскорбляют Бога, хотя бы они были великими преступлениями, и, напротив, являются жестокими и неумолимыми отмстителями за собственные малейшие оскорбления. Посему кто от всего сердца не отпустит согрешающему против него брату своему, тот сею молитвою будет испрашивать себе не помилование, а осуждение и сам собственным признанием призывает на себя строгий суд, говоря: «Прости мне, как и я простил». Ибо если эта молитва его будет услышана, то, в соответственность примеру его, что иное должно последовать, как не гнев неумолимый и непременное определение наказания. Итак, если мы хотим быть судимы милостиво, то и сами должны быть милостивы к тем, которые против нас согрешили; ибо столько отпустится нам, сколько мы отпустим тем, которые причинили нам какой-либо вред своею злостью. Некоторые, страшась того, чтобы не показать, что произнесением этих слов молитвы они более обвиняют себя, нежели извиняют, молча пропускают их, тогда как весь народ поет оные в церкви. Но напрасно стараются употреблять эти хитрости перед Судиею всех, Который восхотел наперед показать своим подсудимым, как Он будет судить их, то есть Он показал нам такой образ суда, по которому не хочет явиться строгим и неумолимым, но как мы хотим от Него быть судимы, так должны судить и братий наших, если они в чем-либо согрешат против нас: «Ибо суд без милости будет не оказавшему милости» (Иак. 2:13).

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Иоанн Кронштадтский праведный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Вечная память есть признак и доказательство всегдашней любви к кому-либо, кого помним. Век буду помнить тебя, говорит разлучающийся друг другу своему. Но и злоба иногда говорит: век буду помнить тебя за то и то. Это злопамятство. Оно нелепо и в христианине есть особенно тяжкий грех, смертный. Против него есть прошение в молитве Господней: остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим.

Источник

Дневник. Том 16. 9 декабря 1871 года

* * * Когда говоришь: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим (то есть обидчикам нашим), то надо тебе, во-первых, сознавать и чувствовать свои грехи и сердечно желать и просить себе прощения в них у Отца Небесного, а впредь иметь твердое намерение не согрешать теми же грехами или какими бы то ни было: вот, ты выздоровел; не греши больше Ин. 5:14, — вот Я простил тебя, исцелил душу твою от грехов, иди с миром, впредь не греши; во-вторых, не надо тебе помнить обид, которые сделали тебе ближние, то есть не быть злопамятным и прощать от сердце все оскорбления, намеренно или ненамеренно причиняемые другими, потому что все мы — люди слабые, грешные, и если мы будем прощать ближним согрешения их против нас, то простит их и нам Отец наш Небесный, а если не будем прощать, тогда, без всякого сомнения, не простит их и нам Отец наш Небесный, как объявил о том Господь наш Иисус Христос в Своем Евангелии.

Источник

Дневник, том 7. Объяснение гимназистам утренних и вечерних молитв.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Исаия авва Отшельник преподобный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Святейший Апостол заповедал чадам своим: «Господь близ. Ни о чемже пецытеся, но во всем молитвою и молением со благодарением приношения ваша да сказуются к Богу» (Флп. 4:5, 6); «и мир Божий да водворяется в сердцах ваших» (Кол. 3:15). И (Господь) в Евангелии от Марка говорит ученикам Своим: отпущайте все грехи должникам вашим, чтоб и вам Отец ваш отпустил грехи ваши (Мк. 11:25, Мф. 6:14). Страшно сие слово Господа: (по нему) если видишь, что сердце твое не ко всем чисто, то и не проси ничего у Бога, потому что оскорбление Ему приносишь, когда, будучи грешен и имея печаль на подобного тебе человека, говоришь Испытующему сердца: оставь мне грехи мои (как и я оставляю). Таковой не молится умом, но одними устами в неведении. Ибо, желающий во истину умом молиться Богу, в Духе Святом, с чистым сердцем, испытывает сердце свое прежде, чем станет молиться, беспечально ли оно в отношении ко всякому человеку или нет. И если оно не (беспечально), то он сам себя обманывает (молясь), ибо нет слышащего его (молитву). Тогда ум твой не молится, а по обычаю исправляются установленные часы. 2. Итак, желая чисто совершать делание (молитвы), испытывай прежде ум свой, что в нем, чтоб когда говоришь: помилуй мя, и сам ты миловал просящего тебя, – когда говоришь: прости мне, и сам ты, бедный, прощал, – когда говоришь: не помяни прегрешений моих, и сам ты не помнил грехов ближнего твоего, – когда говоришь: не помяни зол, волею и неволею мною содеянных, и сам ты не помнил (их со стороны ближнего). Если так нужно, то и помышлять ты ничего не должен ни на какого человека. Если ты не дошел до того, чтоб так делать, то всуе молитва твоя: Бог не услышит тебя, по всем Писаниям, – прости мне. 3. Сказал еще Господь в Евангелии от Матфея, в молитве: «и остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:12). А в Евангелии от Луки сказал: «аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный (согрешения ваша)» (Мф. 6:14, Мк. 11:25). У св. Лк. так: «отпущайте, и отпустят вам», – Лк. 6:37). (Как бы так): Я всю любовь отдал тебе, чтобы ты, чего желаешь себе от Бога, сделал то прежде сам (ближнему твоему), и тогда освобожден будешь (от грехов) в той мере, в какой успел ты сделать то же в отношении к людям. Если ты очистил сердце свое в отношении ко всякому творению (Божию разумному), чтоб не злопамятствовал ни на кого, то должен блюсти сие: ибо Бог есть истина, а не слова только языка. Итак, всякий человек сам себя вяжет в геенну, и сам себя разрешает от нее. Ничего нет жесточае воли, к смерти ли она устремится, или к жизни.

Источник

Слово восемнадцатое. О незлопамятстве. § 1-3. "Добротолюбие" Т. 1

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Исидор Пелусиот преподобный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

(Полагаю, что всякий предел дерзости преступает тот, кто) хотя сам недоступен и жесток, но говорит: остави нам долги наша; сам злопамятен и безмерно мстителен, но говорит: якоже и мы оставляем должником нашим. (Посему, сказать) остави нам долги наша, (имеют право) те, которые прощают прегрешившим пред ними.

Источник

Письма. Книга II. 527. Диакону Евтонию. На молитву Господню: Отче наш.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Кассиан (Безобразов) епископ

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Но предостережение против многословия имеет, с другой стороны, значение введения. Противопоставляя языческому многословию молитву христианскую, Господь дает образец христианской молитвы в молитве Господней (ст. 9–13). Молитва Господня требует толкования в общем и в частностях. Сначала – о частностях.

В ст. 11 вызывает недоумение слово επιούσιον (по-русски: «насущный»). Это слово встречается и в параллельном месте Лк. 11:3. Между тем, значение его неясно. Перевод обнаруживает колебания. Нашему «насущный», т. е. необходимый для нашего существования, противостоит латинское supersubstantialis и quatidianus (daily, taglich, в современном французском переводе: notre pain de chaque jour). Но есть еще один перевод: επιούσιος значит: «завтрашний», от ἡ ἐπιοῦσα (подраз.: ἡμέρα, завтрашний день). Это понимание может быть оправдано ссылкой на параллельное место Евангелия от Евреев, где, по дошедшим до нас отрывкам, стояло: «завтрашний» (у Иеронима: рапет "nostrumcrastinumdanobishodie).« Это понимание прямо противоречит толкованию Златоуста. Он понимает επιούσιος как «повседневный» (ср. и современные западные переводы) и полагает, что Господь нарочито исключает всякую заботу о завтрашнем дне. По мнению Златоуста, это с неизбежностью вытекает из самой формы прошения: δὸς ἡμῖν σἡμερον («днесь», «сегодня»), и получает подтверждение в Мф. 6:34. И, тем не менее, весьма вероятно, что Евангелие от Евреев отражает правильное понимание употребленного Иисусом образа, и вышеприведенная этимология решает трудность. Господь проходил Свое служение среди галилейских крестьян. Завтрашний хлеб, как отметил один из современных немецких ученых, хозяйка заквашивает с вечера. Если она не заквасит сегодня, у нее не будет завтра. Об этом – молитва: только о самом необходимом. Необходимое на завтра нужно иметь сегодня. В этом – смысл , и противоречие с 6не возникает.

Второй вопрос: как понимать ἀπὸ τοῦ πονηροῦ («от лукавого») в Мф. 6:13? Как и в Мф. 5:39, форма может быть одинаково мужского и среднего рода. Обе формы представлены в славянском переводе: «Избави нас от лукавого» и «избави нас от неприязни». Толкование Златоуста – в пользу первого понимания, оно, несомненно, заслуживает предпочтения. Выше были указаны случаи употребления прилагательного πονηρός в формах мужского и среднего рода.

Эти соображения сохраняют всю свою силу и в отношении к молите Господней. Мужской род отвечает не только общему словоупотреблению Нового Завета, но и ближайшему контексту. Седьмое прошение вводится союзом ἀλλά

(«но»), предполагающим, сравнительно с предыдущим, новое представление: не отвлеченное понятие искушения, а конкретный образ искусителя, личного носителя зла. И в целом раскрывается противоположение Отца Небесного, Которого имя да святится, и диавола, лукавого, от которого да избавит нас Отец. Бог и диавол противостоят в молитве Господней как два полюса.

Последнее замечание относится к тексту молитвы Господней. В ст. 12 наш перевод «оставляем» восходит к худшим рукописям греческого текста Нового Завета. Основная рукопись кодекса и кодекс В имеют аористную форму ἀφήκαμεν. Эта форма должна быть сопоставлена с другими аористами в молитве Господней. Она предполагает нечто совершившееся. Прошение об оставлении грехов ссылается не на общий принцип поведения, а на факт. И молитва – о конечном достижении. Aoristiimperativi в молитве Господней возвращает нас к аористным формам в Мф. 5:16.

Не может быть оставлен без внимания и вопрос о славословии. (В нашем переводе ст. 13в). В древнейших рукописях оно отсутствует. Его имеют кодексы L, W и переводы. Его толковал Златоуст. Можно думать, что в первоначальном тексте его не было. С молитвой Господней оно могло быть связано в употреблении литургическом, а затем, по вине переписчика – невольной или вольной – попасть и в текст Мф. В параллельном месте (Лк. 11:2–4) оно отсутствует.

От частностей мы можем перейти к общему. При толковании молитвы Господней в целом экзегеты обычно различают в ней две части: первые три прошения (ст. 9–10), относящиеся к Богу, и последние четыре (ст. 11–13), касающиеся нашей жизни на земле. Но мы уже видели, что содержание молитвы Господней определяется двумя полюсами: Отец Небесный и лукавый. Ближайший контекст имеет, мы это тоже видели, теоцентрическое ударение. Теоцентрическое ударение контекста уясняет и смысл полярности в молитве Господней. Бездне небытия, куда влечет нас лукавый, противополагается полнота бытия в Боге. Молитва Господня есть молитва к Богу о Боге.

Имя Божие раскрывает существо Божие. Имя Божие в молитве Господней есть имя Отца (ст. 9). В первом прошении заключается вся молитва. Молитва – о выявлении святости Божией, ибо Святой в истинном смысле есть Бог (ср. 1 Пет. 1:15–16). Выявление святости – во всем, в чем она может быть явлена. Полнота – в Царстве. И Бог как Отец есть Отец Небесный. И потому второе прошение, вытекающее из первого и раскрывающее его в одном из его аспектов, есть прошение о Царстве, о его наступлении (ст. 10а). Эсхатологическое учение не подчеркнуто. Но полнота Царства – в эсхатологическом свершении. Это то же "Маран-афа", которое звучит в конце 1 Кор. 16:22, апокалиптическое: «Ей, гряди, Господи Иисусе» (Откр. 22:20).

Но наша жизнь – на земле. И молитва о земном начинается не с четвертого прошения, а с третьего. Это тоже молитва о выявлении святости Бога, Небесного Отца, в исполнении Его воли (ст. 10в). Исполнение – на земле. Так и сказано. Слова «на земле» имеют на себе ударение. На небе воля Божия исполняется. Мы должны молиться о ее исполнении и на земле (καὶ ἐπὶ γῆς). В чем исполнение? Вообще говоря, воля Божия исполняется там, где человек, испытывающий ее на себе, покорно ее принимает. И рядом с приятием пассивным стоит исполнение активное: деятельное совершение того, что волей Божией предписано нам как долг. Таково понимание общее. Но в молитве Господней сказано и прямо, в чем исполнение воли Отца, – сказано в четырех последних прошениях, раскрывающих смысл просящего в третьем прошении так же точно, как содержание первого прошения раскрывается в прошениях со второго по седьмое.

Это – прежде всего прошение о хлебе (ст. 11), о самом необходимом, о том, что является условием продолжения нашего физического существования. Мы видели, что при всяком понимании речь идет об удовлетворении жизненных потребностей. Господь не поощряет роскоши. Но Он считает явно ненормальной и нищету. В нищете – искажение творческого замысла Божия о мире. Четвертое прошение – об устранении физического зла, исказившего жизнь богозданного мира. Начало искажения – грех. Нынешний мир – во грехе. И пятое прошение – об оставлении прегрешений (ст. 12) – опять здесь, на земле. Но и прощения совершенных грехов недостаточно. Шестое прошение – об избежании грехов (ст. 13а). Прошение отмечено тем же духом. Отец властен не допустить до искушениия. Если искушение возникает и приводит ко греху, – значит, Отец допустил. Теоцентрическое ударение и здесь. В бытие. И только в заключение – в последнем, седьмом, прошении – молитва об избавлении от лукавого, влекущего в бездну греховного небытия.

Такова связь мысли. Славословие достойно венчало бы молитву Господню – тем же ударением на Боге. Но целое ясно и без славословия. Молитва – о Боге. Полнота – в Царстве. Но путь – па земле. И на земле – препятствия. О их устранении мы должны молиться. Отсюда – видимый перевес на прошениях о земном. Это впечатление обманчиво. Продолжительность пути не позволяет забывать о цели пути. Цель есть Бог.

Источник

Лекции по Новому Завету. Евангелие от Матфея

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Киприан Карфагенский священномученик

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

По испрошении пищи испрашивается отпущение грехов, чтобы человек, питаемый Богом, и жил в Боге, и заботился не только о временной, но и о вечной жизни, — а ее можно достигнуть, если прощены будут грехи, которые Господь в Своем Евангелии называет долгами, говоря: весь долг отпустих тебе, понеже умолил Мя еси (Мф. 18:32). И сколь необходимо, сколь прозорливо и спасительно напоминание, которым мы, грешники, побуждаемся к молению о грехах, чтобы, испрашивая милосердие у Бога, дух приходил в самосознание! Для устранения довольства собою, как бы невинными, для избежания опасности погибнуть через высокомерие, нам повелевается ежедневно молиться о грехах и тем дается напоминание и наставление, что мы и грешим ежедневно. То же указывает в Послании своем Иоанн, говоря: аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем и истины несть в нас. Аще исповедаем грехи нашя, верен есть и праведен (Господь), да оставит нам грехи нашя (1 Ин. 1:8-9). В Послании своем он объял и то, что мы должны просить о грехах, и то, что получим прощение, если будем просить. Ибо он назвал Господа верным, т. е. верно исполняющим свое обещание; а Научивший нас молиться о грехах и долгах наших обещал нам милосердие Отца и следующее затем прощение. К этому Господь ясно присовокупил и прибавил закон, ограничивающий нас известным условием и обетом, по которому мы должны просить, чтобы нам оставлены были долги так, как и мы оставляем должникам нашим, зная, кто не может быть получено нами отпущение грехов, если мы не сделаем того же относительно должников наших. Потому-то и в другом месте Он говорит: в нюже меру мерите, возмерится вам (Мф. 7:2). Да и раб, который не захотел простить своему товарищу тогда, как господин простил ему самому весь долг, заключен был в темницу; он утратил оказанное ему Господом снисхождение, потому что не захотел оказать товарищу снисхождения (Мф. 18:27-34). Это еще сильнее и с большей строгостью Своего суда излагает Господь в заповедях Своих. И егда, — говорит, — стоите молящеся, отпущайте, аще что имате на кого, да и Отец ваш, Иже есть на небесех, отпустит вам согрешения ваша: аще ли же вы не отпущаете, ни Отец ваш, Иже есть на небесех, отпустит вам согрешений ваших (Мф. 11:25-26). Итак, тебе не остается никакого извинения в день суда: ты будешь судим по собственному своему приговору, с тобою поступят так, как сам ты поступишь с другими.

Бог заповедует, чтобы в доме Его жили только мирные, согласные и единодушные. Он хочет, чтобы возрожденные и оставались такими, какими Он сделал их вторым рождением; чтобы ставшие сынами Божиими пребывали в мире Божием; чтобы у нас, у которых один дух, было одно сердце и чувство. Он не принимает жертвы от того, кто находится во вражде, и повелевает таковому возвратиться от алтаря и прежде примириться с братом, чтобы потом можно было умилостивить Бога мирными молениями. Для Бога большая жертва — наш мир и братское согласие, народ, соединенный в единстве Отца и Сына и Святого Духа. При первых жертвоприношениях, принесенных Авелем и Каином, Бог не смотрел на дары их, но на сердца, так что тот угодил Ему дарами, кто угодил сердцем. Мирный и праведный Авель, принесши в невинности жертву Богу, дал урок и другим, приносящим дар к алтарю, — приходить туда со страхом Божиим, с простым сердцем, с законом правды, с миром согласия. Принесши жертву Богу с таким расположением, он потом и сам сделался жертвой Богу: хранитель правды Господней и мира, он первый, претерпев мученичество, славой своей крови предначал страдание Господне. Таковые наконец и увенчиваются от Господа! Таковые в день суда будут судить с Господом! Напротив, кто находится во вражде и несогласии, кто не имеет мира с братьями, тот, по свидетельству блаженного апостола и Священного Писания, хотя бы претерпел смерть за имя Христово, все же останется виновен во вражде братской (1 Кор. 13:3); а в Писании сказано: всяк ненавидяй брата своего человекоубийца есть (1 Ин. 3:15), человекоубийца же не может ни достигнуть Царства Небесного, ни жить с Богом. Не может быть со Христом тот, кто лучше захотел быть подражателем Иуды, нежели Христа. Каков же это грех, который не омывается и крещением крови? Каково преступление, которого нельзя загладить и мученичеством?

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Кирилл Иерусалимский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Ибо многие мы имеем прегрешения. Потому что согрещаем словом и мыслею, и делаем очень многое, достойное осуждения. И аще речем, яко гpеxa не имамы, лжем (1 Ин. 1:8), как говорит Иоанн. Итак, мы с Богом полагаем ycловиe, моляся, чтобы простил нам грехи, как и мы ближним долги. Итак, помышляя, что вместо чего мы получаем, да не медлим, и да не откладываем прощать друг другу. Бывающие нам оскорбления малы суть, легки и удобопростительны: а от нас бывающие Богу велики суть, и Его токмо человеколюбия трсбующие. Итак, блюдися, чтобы для малых и легких противу тебя согрешений ты не затворил самому себе от Бога прощение тягчайших твоих прегрешений.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Клеон Роджерс

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

άφες aor. imper. act. от άφίημι отпускать, отменять, аннулировать, прощать, снимать вину, порожденную дурными поступками (BAGD; LN, 1:503). όφείλημα долг, то, что причитается, обязательство, нравственный долг (BAGD; LN, 1:774). Это слово подчеркивает нравственные обязанности, ώς как, в знач. "потому что" (BD, 236). άφήκαμεν aor. ind. act. от άφίημι. Aor. может быть вневременным или относиться к недавнему прошлому (VA, 129-30; VANT, 280-81). όφειλέτης должник; тот, кто имеет нравственные обязательства.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Кохомский С.В.

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

У ев. Лк. 11:4 читаем: и остави нам грехи наша, ибо и сами оставляем всякому должнику нашему.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Кузнецова Валентина Николаевна

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Пятое прошение : И прости нам наши долги– в арамейском языке слово «долг» имеет также переносное значение «грех, проступок» (ср. версию Луки, употребившего в этом прошении слово «грехи»). Потому что и мы простили тем, кто нам должен. В Евангелиях очень часто встречается мысль о том, что грешный человек в неоплатном долгу перед Богом, но Бог готов простить все грехи при одном условии: что и прощенный грешник проявит сострадание к своим ближним, которые – действительно или ему только так кажется – виновны перед ним. А ведь их вина неизмеримо меньше той, которую прощает Бог. Вот почему благочестивые и праведные люди оказываются в гораздо худшем положении, чем грешные и недостойные, и только потому, что они высокомерно и брезгливо отделили чистых себя от нечистых других. Потому что и мы простили – как сказал один человек, если наше прощение должно предшествовать Божьему, то мы вообще не имеем права обращаться с такой мольбой к Богу, потому очень мало кто из людей способен сказать, что он уже простил своих ближних. Ученые указывают, что арамейский глагол, который употребил Господь, вероятно, означает не только прошедшее время, но и готовность, намерение, внутренний настрой на прощение. Тогда перевод будет следующим: «потому что и мы готовы простить». На это указывает и разночтение в рукописях (см. текстуальное примечание).

Источник

Кузнецова В. Н. Евангелие от Матфея. Комментарий. М.: 2002. С. 148

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Культурно-исторический комментарий

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

В иудаизме грехи рассматривались как «долги» перед Богом; в арамейском языке грехи и долги обозначаются одним словом. Библейский закон требовал периодического прощения денежных долгов (каждый седьмой и пятидесятый год), поэтому тема прощения долгов звучала весьма актуально (особенно с учетом того, что еврейские законники нашли способ обходить требование прощения долгов, чтобы кредиторы не перестали давать в долг).

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Макарий Коринфский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

«И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим»

Господь наш, зная, что в аду нет покаяния и что невозможно человеку не согрешить после Святого Крещения, учит нас говорить Богу и Отцу нашему: «Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим».

Поскольку перед этим в Господней молитве Бог говорил о святом хлебе Божественной Евхаристии и призывал всех не дерзать причащаться ему без должного преуготовления, потому и сейчас он говорит нам, что это преуготовление состоит в том, чтобы попросить прощения у Бога и у братиев наших и лишь тогда приступать к Божественным Тайнам, как говорится в другом месте Святого Писания: «Итак, человече, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой».

Кроме всего этого, еще трех других вопросов касается Господь наш в словах этой молитвы:

во-первых, он призывает праведных смириться, о чем Он говорит и в другом месте: «Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать»; во-вторых, Он советует тем, кто согрешает после Крещения, не впадать в отчаяние; и, в-третьих, он являет сими словами, что Господь желает и любит, когда мы имеем сострадание и милосердие друг к другу, ибо ничто не уподобляет так человека Богу, как милосердие.

И потому, будем же обращаться с братиями нашими так, как мы хотим, чтобы Господь обращался с нами. И не будем говорить ни о ком, что он так огорчает нас грехами своими, что не можем мы его простить. Ибо если подумаем мы, сколь сильно мы огорчаем Бога грехами своими ежедневно, ежечасно и ежесекундно, а Он прощает нам это, то немедленно простим мы тогда и братьев наших.

И если подумать, как многочисленны и несравненно более велики наши прегрешения в сравнении с прегрешениями братиев наших, что даже Сам Господь, Который есть правда по самому существу Своему, уподобил их десяти тысячам талантов, тогда как прегрешения братиев наших уподобил Он ста динариям, то убедимся мы в том, сколь воистину ничтожны прегрешения братьев наших перед нашими прегрешениями. И потому, если мы отпускаем братиям нашим их малую вину перед нами не только устами, как это делают многие, но и всем сердцем нашим, и нам простит Бог великие и бесчисленные прегрешения наши, в коих мы повинны перед Ним. Если же случится нам не простить прегрешения братьев наших, тщетны будут все прочие добродетели наши, которые, как нам кажется, мы стяжали.

Почему я говорю, что тщетны будут добродетели наши? Ибо грехи наши не смогут быть прощены, по решению Господню, сказавшему: «Если же не прощаете ближним своим их прегрешений, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших». В другом же месте о человеке, не простившем брата своего, говорит: «Злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?» И тогда, как говорится далее, разгневавшись, Господь отдал его истязателям, пока не отдаст Ему всего долга. И затем: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его».

Многие говорят, что грехи прощаются в Таинстве Святого Причащения. Другие же утверждают обратное: что прощаются они, лишь если исповедоваться у священника. Мы же говорим вам, что и подготовка с исповедью обязательны для отпущения грехов, и Божественная Евхаристия, ибо ни одно не дает всего, ни другое. Но происходит здесь подобно тому, как постирав грязное платье, его надо высушить на солнце от сырости и влаги, иначе оно останется мокрым и сгниет, и не сможет его носить человек. И как рану, очистив от червей и удалив разложившиеся ткани, нельзя оставить, не смазав, так и смыв грех, и очистив исповедью, и удалив разложившиеся его остатки, необходимо принять Божественную Евхаристию, высушивающую полностью рану и исцеляющую ее, подобно некой целительной мази. Иначе, по словам Господним, «вновь впадает человек в первое состояние, и последнее бывает для таковых хуже первого».

И потому необходимо предварительно очистить себя от любой скверны исповедью. И, прежде всего, очистить себя от злопамятности и лишь тогда подходить к Божественным Тайнам. Ибо надо знать нам, что как любовь есть исполнение и окончание всего закона, так и злопамятность и ненависть есть отмена и нарушение всего закона и любой добродетели. Приточник, желая показать нам всю злобу злопамятных, говорит: «Пути злопомнящих в смерть». А в другом месте: «Кто злопамятен, тот — беззаконник».

Именно эту горькую закваску злопамятности носил в себе окаянный Иуда, и потому, лишь только принял он хлеб в руки свои, вошел в него Сатана.

Убоимся же, братие, осуждения и адских мук злопамятности и простим братьев наших за все, в чем они провинились перед нами. И будем делать это, не только собираясь ко Причастию, но всегда, как призывает нас делать Апостол такими словами: «Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем и в злобе на брата вашего». А в другом месте: «И не давайте места диаволу». То есть, не пускайте диавола поселиться в вас, дабы могли вы взывать с дерзновением к Богу и оставшимися словами Господней молитвы.

Источник

"Толкование на молитву «Отче наш»"

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Максим Исповедник преподобный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Кто, согласно пониманию предшествующего изречения Молитвы, в веке сем, который символизируется, как мы сказали, словом «днесь», добивается Молитвой нетленного Хлеба премудрости, вкушения которого нас лишило изначальное преступление заповеди; кто признаёт только одно наслаждение — преуспеяние в Божественном, Податель которого по природе есть Бог, а хранительница по произволению — свободная воля принявшего; кто знает одно только горе — неудачу в этом преуспеянии, внушителем чего служит диавол, а совершителем — всякий, по расслабленности воли устающий от Божественного и не хранящий этого сокровища, которое удерживается в душе любовным расположением воли; кто добровольно не тяготеет к зримым вещам и потому не уступает случающимся с ним телесным печалям, — тот действительно прощает бесстрастно согрешающим против него. Ведь того блага, которое он с любовью и тщанием сохраняет в себе, никто не может отобрать, ибо оно, как то удостоверяется верой, по природе своей неотъемлемо. Он предстает перед Богом примером добродетели и, если так можно сказать, призывает Неподражаемого подражать себе, говоря: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим: он молит Бога быть таким, каким он сам был в отношении к ближним. Ибо если он желает, чтобы и Бог простил ему так же, как он сам простил долги согрешившим против него, что как Бог бесстрастно прощает тех, кого прощает, так и он прощает согрешивших, оставаясь бесстрастным к тому, что случается с ним, а поэтому не допускает, чтобы ум его был запечатлен воспоминаниями о прежних скорбях, являя себя человеком, не отделяющимся от других людей и не расчленяющим единое естество человеческое. Ибо, когда воля подобным образом соединяется с логосом природы, тогда обыкновенно и происходит примирение Бога с человеческим естеством, поскольку невозможно иначе естеству, добровольно бунтующему против самого себя, принять неизреченное снисхождение Божества. И, конечно, Господь желает нашего примирения друг с другом не для того, чтобы научиться у нас примиряться с согрешившими и согласиться на возмещение многих и ужасных обид, но Он для того желает этого, чтобы очистить нас от страстей и показать, что душевное состояние тесно связано с благодатью. И ясно, что когда воля соединилась с логосом природы, то свободное произволение людей, исполняющих это, уже не будет бунтовать против Бога. Ведь в логосе природы нет ничего противоразумного, поскольку он есть и естественный, и Божественный закон, принимая в себя и движение воли, действующей в согласии с ним. А если в логосе природы отсутствует противоразумное, то вполне естественно, что и воля, движимая в соответствии с ним, будет действовать во всем согласно с Богом. Это и есть деятельное расположение души, через благодать Благого по естеству Бога способствующее рождению добродетели. Такое расположение души имеет просящий в Молитве духовного Хлеба, а вслед за ним такое же расположение обретет и тот, кто, понуждаемый потребностями телесной природы, просит одного только повседневного хлеба. Сознавая себя смертным по природе, он оставляет долги должникам, а затем, в виду неизвестности смертного часа, каждый день ожидает естественно неизбежного и своей волей предупреждает природу, становясь самовольным мертвецом для мира по словам Псалмопевца: Тебе ради умервщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения (Пс. 43:23). Вследствие этого он примиряется со всеми, чтобы, преставляясь к жизни неувядающей, не принести с собой признаков порочности нынешнего века и чтобы получить от Судии и Спасителя всех в равное воздаяние то, что здесь на земле взял в долг. Ибо благое душевное расположение к опечалившим необходимо обоим для их же пользы.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Мефодий (Кульман) епископ

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Пища не все обнимает нам нужное и полезное. Знал Господь, что Один Он всегда безгрешен. Посему научает нас молиться об отпущении долгов, то есть, грехов наших: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должником нашим. “Бог заповедует, (бл. Киприан) чтобы в дому Его жили только мирные, согласные, единодушные; а кто находится во вражде, в несогласии, кто не имеет мира с братьями, тот, хотя бы претерпел смерть за имя Христово, все же останется виновен во вражде братской, а в Писании сказано: “Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца” (1 Ин. 3:15), человекоубийца же не может достигнуть царства небесного, ни жить с Богом. Не может быть со Христом тот, кто лучше захотел быть подражателем Иуды, нежели Христа. Каков же этот грех, когда не отмывается и крещением крови?.. Каково это преступление, когда его нельзя загладить и мученичеством?..” — Св. Златоуст говорит: напоминанием о грехах, Господь внушает нам смирение; повелевает отпускать другим — уничтожает в нас злопамятство; а обещанием за это и нам прощения, укрепляет в нас благие надежды и научает размышлять о неизреченном человеколюбии Божием. Он мог и без твоего дела простить тебе все грехи, но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем доставляет тебе случай к кротости и человеколюбию, гонит из тебя зверство, погашает в тебе гнев и всячески хочет соединить тебя со Своими членами. “Кто от всего сердца не отпустит согрешившему против него брату, говорит св. Кассиан, тот этой молитвой будет испрашивать себе не помилование, а осуждение.” Бог благоволил вступить с нами в договор, (бл. Августин): сие глаголет тебе Господь Бог твой “отпусти, и отпущу. Не отпустил ты: сам против себя идешь, а не Я.” Итак, отпусти, прости от сердца, и будь уверен что вместе с тем и тебе прощаются все твои грехи, словом, делом, помышлением совершенные. Кто поживет на сей земле и не поимеет врага? Постарайся же, понудь себя полюбить их, умоляю. И не думайте, чтобы это было невозможно: я знаю, знал, на самом деле видел христиан, которые любят врагов своих. Веруйте, что это возможно и молитесь да будет в вас и в этом отношении воля Божия. Что тебя так раздражает во враге твоем? Конечно, не природа человеческая. Он родной тебе, оба вы из земли сотворены и от Господа одушевлены. Он тоже, что и ты, он тебе брат. Первые двое — Адам и Ева — были родители наши: он отец, она мать. Стало быть, мы — братья. Не оставим это первоначалие наше; Бог — Отец наш, Церковь — мать. Стало быть — мы братья... Бог праведно скажет непростившим: “Зачем вы просите, чтобы Я сделал то, что обещал, если сами не исполняете того, что Я заповедал? — Что Я обещал? — Отпустить долги ваши. Что заповедал? Чтобы и вы отпускали должникам вашим. Но как можно сказать, что вы это исполняете, когда не любите ваших врагов? — Св. Стефана побивали камнями, а он под ударами камней, преклонив колена, молился, говоря: “Господи, не вмени им греха сего” (Деян. 7:60). Те камни пускали в него, не прощения просили, а он молился о них... Так молиться научил Господь Своих учеников — тех великих первых Апостолов Своих, наших предводителей. Не надлежало бы никогда солнцу заходить во гневе вашем, а сколько раз заходило оно таким образом? “Не думайте, что гнев — ничто. Если бы Бог захотел взыскать его от нас, куда бы нам деваться?” — так увещевает нас блаж. Августин. А наш святитель Тихон Задонский говорит, что словами: “прости нам долги наши,” Господь учит нас молиться не за себя только, но и друг за друга: друг друга просить отпущения грехов. Св. Григорий Нисский поучает: “Старайся жить так, чтобы ты мог сказать Богу: что сделал я, сделай и Ты; подражай рабу Своему — Ты, Господь, убогому и нищему — Ты, царствующий над всем. Я отпустил грехи, не взыскивай и Ты. Я уважил просителя: не отвергни и Ты просящего. Я отпустил своего должника веселым, таков пусть будет и Твой должник. Не делай, чтобы Твой был грустнее моего. Пусть оба равно благодарят, оказавших милость... Я разрешил, разреши и Ты. Я отпустил, отпусти и Ты. Конечно, мои прегрешения перед Тобой тяжелее, сделанных предо мною моим должником. Признаю это и я. Но воззри и на то, Кто Ты и кто я?... Малое человеколюбие оказал я, потому что большего не вмещает моя природа; а Ты сколько не пожелаешь, могущество не воспрепятствует щедродаровитости Твоей.” — Все мы должники неоплатные: прости грехи наши, которыми мы оскорбляем Тебя на всякий день и час. Остави, ибо никто не может оставлять грехи, кроме Тебя; остави, ибо и нам Ты заповедал оставлять согрешившему брату до семидесяти крат седмерицею; остави нам, как и мы, будучи злы, оставляем должникам нашим, и как обещал это нам, грешным, Твой Сын Единородный, — остави не нам только, но и всем должникам нашим, не постави им во грех того, в чем они согрешили против нас. А если мы не захотим простить им их ничтожных прегрешений, то да будет суд без милости рабам лукавым, не оказавшим милости! Вот почему святые отцы говорили: кто хочет, чтобы Бог скоро услышал его молитву, тот когда станет перед Богом и прострет к Нему свои руки, прежде всего должен от всего сердца помолиться за своих врагов.” Св. отцы и другим всегда старались внушить ту же спасительную истину. Так в житии св. Иоанна Милостивого читаем: был в Александрии один вельможа, который несмотря на все увещания угодника Божия, не хотел и слышать о примирении со своим врагом. Раз святитель пригласил его в свою домовую церковь на Божественную литургию. Вельможа пришел. В церкви никого из богомольцев не было, сам патриарх служил, а на клиросе был только один певец, которому вельможа и стал помогать в пении. Когда они начали петь молитву Господню, запел ее и святитель; но на словах “хлеб наш насущный дай нам на сей день” — святой Иоанн вдруг замолчал сам и знаком остановил певца, так что вельможа один пропел слова молитвы: “и прости нам грехи наши, как и мы прощаем должником нашим”... Тот святитель обращается к непримиримому вельможе и с кротким упреком говорит: смотри, сын мой, в какой страшный час и что говоришь ты Богу — остави мне, как и я оставляю... Правду ли говоришь? Оставляешь ли?... Эти слова так поразили вельможу, что он весь в слезах бросился к ногам архипастыря и воскликнул: “все что не повелишь, все исполнит раб твой”! И исполнил. Он в тот же день помирился со своим врагом и от всего сердца простил ему обиды.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Михаил (Лузин) епископ

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Долги наши. Под долгами разумеются все наши провинности перед Богом, все грехи и проступки против Закона Его. Человек — грешник и должник перед Богом неоплатный, ибо не может не грешить и ничем сам по себе не может искупить своих грехов, то есть заплатить за них, и Бог может только простить их, как заимодавец прощает долг своему должнику. Прощается этот долг по вере в Искупителя нашего, взявшего на Себя все грехи людей и тем давшего нам возможность просить во имя Его у Бога прощения грехов наших. Как и мы прощаем. Это необходимое условие прощения Богом грехов наших (ср.: Мф. 6:14). Должники нашим — это все люди, чем-либо согрешившие против нас, словом или делом, волею или неволею. «Воспоминанием о грехах внушает нам смирение, повелением отпускать другим уничтожает в нас злопамятство, а обещанием за сие и нам прощения утверждает в нас благие надежды» (Златоуст).

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Николай Сербский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Человеку легче грешить и нарушать Твои законы, Отче, чем понимать их. Однако нелегко Тебе прощать нам грехи наши, если мы не прощаем тем, которые грешат против нас. Ибо Ты основал мир на мере и порядке. Как же может в мире быть равновесие, если Ты имеешь для нас одну меру, а мы для наших ближних - другую? Или если Ты даешь нам хлеб, а мы даем нашим ближним камень? Или если Ты нам прощаешь наши грехи, а мы казним наших ближних за их грехи? Как бы тогда сохранялись мера и порядок в мире, о, Законодатель? И все же Ты нам прощаешь больше, чем мы можем простить своим братьям. Мы оскверняем землю каждый день и каждую ночь своими преступлениями, а Ты приветствуешь нас каждое утро ясным оком Твоего солнца и каждую ночь шлешь Свое милостивое прощение через звезды, которые святыми стражами стоят на вратах Твоего Царства, Отче наш! Ты стыдишь нас каждый день, Наимилостивейший, ибо когда мы ждем наказания, Ты посылаешь нам милость. Когда мы ждем Твоего грома, ты посылаешь нам мирный вечер, и когда мы ожидаем мрак, Ты нам даешь солнечный свет. Ты вечно возвышен над нашими грехами и всегда велик в Своем безмолвном терпении. Тяжко глупцу, который думает, что встревожит Тебя безумными речами! Он как ребенок, который сердито бросает камешек в волны, чтобы отогнать море от берега. Но море лишь сморщит поверхность вод и продолжит раздражать немощь своей огромной силой. Смотри, наши грехи - это грехи общие, мы все вместе отвечаем за грехи всех. Поэтому нет на земле чистых праведников, ибо все праведники должны взять на себя некие грехи грешников. Тяжко быть непорочно праведным человеком, ибо нет ни одного праведника, который не несет на своих плечах бремя хотя бы одного грешника. Однако, Отче, чем больше праведник несет грехов грешников, тем он праведнее. Отче наш небесный, Ты, Который шлешь хлеб с утра до вечера своим детям и принимаешь грехи их, как плату, облегчи бремя праведников и рассей мрак грешников! Земля полна грехов, но полна и молитв; она полна молитв праведников и отчаяния грешников. Но разве отчаяние не начало молитвы? А в конце Ты станешь победителем. Твое Царство будет стоять на молитвах праведников. Твоя воля станет законом для людей точно так же, как воля Твоя есть закон для ангелов. Иначе, зачем бы тогда Ты, наш Отец, медлил простить грехи смертным, ведь тем самым Ты даешь нам пример прощения и милости?

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Никон (Рождественский) архиепископ

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Поэтому научает нас молиться об отпущении долгов, т.е. грехов наших: И ПРОСТИ НАМ ДОЛГИ НАШИ, КАК И МЫ ПРОЩАЕМ ДОЛЖНИКАМ НАШИМ. "Бог заповедует, - говорит святой Киприан, - чтобы в дому Его жили только мирные, согласные, единодушные; а кто находится во вражде, в несогласии, кто не имеет мира с братьями, тот, хотя бы претерпел смерть за имя Христово, все же останется виновен во вражде братской, а в Священном Писании сказано: Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1 Ин. 3:15), человекоубийца же не может ни достигнуть Царства Небесного, ни жить с Богом. Не может быть со Христом тот, кто захотел быть больше подражателем Иуды, нежели Христа. Каков же этот грех, который не омывается и крещением крови?.. Каково это преступление, когда его нельзя загладить и мученичеством?.." "Напоминанием о грехах, - говорит святитель Иоанн Златоуст, - Господь внушает нам смирение; повелением отпускать другим - уничтожает в нас злопамятство; а обещанием за это и нам прощения - укрепляет в нас благие надежды и научает размышлять о неизреченном человеколюбии Божием. Он мог и без твоего дела простить тебе все грехи, но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем доставляет тебе случай к кротости и человеколюбию, гонит из тебя зверство, погашает в тебе гнев и всячески хочет соединить тебя со Своими членами". - "Кто от всего сердца не отпустит согрешившему против него брату, - говорит святой Кассиан, - тот этой молитвой будет испрашивать себе не помилование, а осуждение". "Бог благоволит вступить с нами в договор, - говорит блаженный Августин, - вот что глаголет тебе Господь Бог твой: "отпусти - и отпущу. Не отпустил ты, сам против себя идешь, а не Я". Итак, отпусти, прости от сердца, и будь уверен, что вместе с этим прощаются тебе все грехи твои, словом, делом и помышлением совершенные. Кто проживет на этой земле и не поимеет врага? Постарайтесь же, понудьте себя, возлюбленные, полюбить их, умоляю вас. И не думайте, чтобы это было невозможно; я знаю, знал, на самом деле видел христиан, которые любят врагов своих. Веруйте, что это возможно, и молитесь, да будет в вас и в этом отношении воля Божия. Что тебя так раздражает во враге твоем? Конечно, не природа человеческая. Он родной тебе: оба вы из земли сотворены и от Господа одушевлены. Он - то же, что и ты; он брат тебе. Первые двое - Адам и Ева - были родители наши: он отец, она мать. Стало быть, мы - братья. Не оставим это первоначалие наше; Бог - Отец наш, Церковь - мать. Стало быть, мы - братья... Бог праведно скажет непростившим: "Зачем просите вы, чтобы Я сделал то, что обещал, когда сами не исполняете того, что Я заповедал? Что Я обещал? Отпустить долги ваши. Что заповедал? Чтобы и вы отпускали должникам вашим. Но как можно сказать, что вы это исполняете, если не любите врагов ваших?" Святого Стефана побивали камнями, а он под ударами камней, преклонив колени, молился, говоря: Господи! не вмени им греха сего (Деян. 7:60). Те камни бросали в него, а не прощения просили, но он молился о них... Так молиться научил Господь учеников Своих, тех великих первых апостолов Своих, предводителей наших. Не надлежало бы никогда солнцу заходить во гневе нашем, а сколько раз заходило оно таким образом! Не думайте, что гнев - ничто. Если бы Бог восхотел взыскать его от нас, куда бы нам деваться?" Так увещавает нас блаженный Августин. А наш святитель Тихон Задонский говорит, что словами: прости нам долги наши, Господь учит нас молиться не за себя только, но и друг за друга: друг другу просить отпущения грехов. "Старайся жить так, - поучает святитель Григорий Нисский, - чтобы ты мог сказать Богу: "Что сделал я, сделай и Ты; подражай рабу Своему - Ты, Господь, - убогому и нищему, Ты, царствующий над всем. Я отпустил грехи, не взыскивай и Ты. Я уважил просителя, не отвергни и Ты просящего. Я отпустил должника своего веселым, таков пусть будет и Твой должник. Не делай, чтобы Твой был грустнее моего. Пусть оба равно благодарят оказавших милость... Я разрешил, разреши и Ты. Я отпустил, отпусти и Ты. Конечно, мои прегрешения перед Тобой тяжелее сделанных предо мной моим должником. Признаю это и я. Но воззри и на то, кто Ты и кто я?.. Малое человеколюбие оказал я, потому что большего не вмещает природа моя; а Ты сколько ни пожелаешь, могущество не воспрепятствует щедродаровитости Твоей". Все мы должники неоплатные: прости грехи наши, которыми мы оскорбляем Тебя всякий день и час. Остави, ибо никто не может оставлять грехи, кроме Тебя; остави, ибо и нам Ты заповедал оставлять согрешившему брату до семидесяти крат седмерицею; остави нам, как и мы, будучи злы, оставляем должникам нашим, и как обещал это нам, грешным, Твой Сын Единородный, остави не нам только, но и всем должникам нашим, не поставь им во грех того, в чем они согрешили против нас". А если мы не захотим простить им их ничтожных прегрешений, то да будет суд без милости (рабам лукавым) не оказавшим милости! Вот почему святые отцы говорили: "Кто хочет, чтобы Бог скоро услышал молитву его, тот, когда станет пред Богом и прострет руки свои к Нему, прежде всего, даже прежде молитвы о душе своей, должен от всего сердца помолиться за врагов своих". Вот почему и другим они всегда старались внушать ту же спасительную истину. Так, в житии святителя Иоанна Милостивого читаем: был в Александрии один вельможа, который, несмотря на все увещания угодника Божия, не хотел и слышать о примирении со своим врагом. Однажды святитель пригласил его в свою домовую церковь на Божественную литургию. Вельможа пришел. В церкви никого из богомольцев не было, сам патриарх служил, а на клиросе был только один певец, которому вельможа и стал помогать в пении. Когда они начали петь молитву Господню, запел ее и святитель; но на словах хлеб наш насущный дай нам на сей день святитель Иоанн вдруг замолчал сам и знаком остановил певца, так что вельможа один пропел слова молитвы: прости нам долги (грехи) наши, как и мы прощаем должникам нашим... Тут святитель обращается к непримиримому вельможе и с кротким упреком говорит: "Смотри, сын мой, в какой страшный час и что говоришь ты Богу: остави мне, как и я оставляю... Правду ли ты говоришь? Оставляешь ли?.." Эти слова так поразили вельможу, что он, весь в слезах, бросился к ногам архипастыря и воскликнул: "Все, что ни повелишь, владыко, все исполнит раб твой!" И исполнил: он в тот же день помирился со своим врагом и от всего сердца простил ему обиды. Не люди-враги нам опасны: их можно победить любовью и смирением; есть у нас враги непримиримые: это мир с его прелестями и соблазнами, диавол с его лукавыми искушениями, и наша собственная плоть с ее страстями и похотями.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Новая Женевская учебная Библия

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

долги наши. Естественно, речь идет о духовных долгах. Христиане прощены Богом и потому сами должны прощать (Мф. 18:32, 33). Если не прощаешь других, не вправе претендовать на Божие прощение (ст. Мф. 6:14, 15).

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Осипов А. И. проф.

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Эти слова напоминают человеку, что его молитва будет услышана только при условии, если он сам прощает другим. Если же он не хочет примириться с обиженными или обидевшими, то и Бог не простит ему, сколько бы он ни молился (Мф. 6:15). Игумен Никон (Воробьев) писал: «Злопомнение уничтожает силу молитвы, ибо Господь не принимает молитвы от человека, враждующего с ближними или имеющего злопомнение, и отсылает прежде примириться» (Нам оставлено покаяние. Письмо 96); «Понуждай преодолеть неприязнь, иначе Господь не даст тебе молитвы, а может даже и скорбь послать... Если мы хотим, чтобы кто преодолел себя и изменил свое отношение к нам, то и сами должны раньше его совершенно изгнать из своего сердца неприязнь к нему. Тогда Господь известит его сердце. Это — наши бесплатные дорогие учителя. Прими эти мысли со всей серьезностью» (Письмо 236).

Источник

А.И. Осипов. Жизнь с Евангелием. Комментарии к Евангелию от Матфея. М.: 2019. - С. 80

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Павел Матвеевский протоиерей

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Засим Христос Спаситель преподал самый образец молитвы, который Он впоследствии повторил по просьбе одного из учеников (Лк. 11:1–4 - см. толк. там), а условием благоуспешности молитвы о прощении согрешений поставил прощение ближним согрешений их против нас: аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших.

Источник

Матвеевский, П. А., протоиерей. Евангельская история. В трех книгах. Книга вторая, испр. и доп. События Евангельской истории, происходившие преимущественно в Галилее./ Матвеевский Павел Алексеевич. - М.: Сибирская Благозвонница, 2010. -255, 1 с - С. 58

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Петр Киевский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Вопрос 20. Какое пятое прошение? Ответ. «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Вопрос 21. Что заключает в себе сие прошение? Ответ. Во-первых, сим просим Бога, чтобы Он простил нам грехи наши, особенно соделанные нами после святого Крещения, смертные ли они или несмертные, которыми мы оскорбили Бога, или ближнего, мыслию или поползновением ко греху, словом или делом. Во-вторых, сим прошением, как говорим: «и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим,» обязываем самих себя прощать врагам нашим. Итак, кто не прощает ближнему своему нанесенной им обиды, тот напрасно приносит сию молитву; ибо не прощаются ему грехи и, что более, самая молитва его обращается в грех, по словам: «и молитва его да будет в гр»«ex» (Пс. 108:7). Что и справедливо. Ибо если мы не хотим простить братьям нашим маловажных проступков, причиненных ими в оскорбление нас, то каким образом Бог, Которого мы оскорбляем каждодневно, ежечасно и ежеминутно, простит нам наши против Него учиненные и несравненно большие грехи?

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Родион Путятин протоиерей

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

И остави нам долги наша, то есть прости нам грехи наши. Кому же нам остави, прости, когда ты молишься и говоришь так иногда один? Кого другого тогда ты разумеешь? Молиться всегда надобно с разумом, со вниманием, разуметь и помнить надобно, о ком и о чем молишься. Итак, кому же нам остави, прости, когда ты молишься один? Или ты при этом никого, кроме себя, в мыслях не имеешь? Нет, надобно иметь. Кого же? Всех людей, знакомых и незнакомых, всех, особенно же присных по вере, близких по сердцу. И по закону любви мы должны о всех молиться, да и потому, что во грехах ближних наших, особенно близких нам, живущих или живших с нами и мы более или менее бываем виноваты. Все мы как спастись друг другу неприметно помогаем, так и грешить друг друга невольно учим. Мы у других многое перенимаем, а другие – у нас. Самый высокий праведник падением своим невольным может расположить других к вольным прегрешениям. А ты, слушатель-христианин, иногда осуждаешь других, всем рассказываешь про их грехи, слабости и недостатки или сердишься, досадуешь на них за то. Нет, не осуждать, не сердиться, не досадовать, не рассказывать всякому, а жалеть, скорбеть про себя и молиться Богу ты должен о них. Может быть, ты и сам много виноват в этих их грехах, слабостях и недостатках. Ты говоришь: «Я из жалости говорю, от скорби досадую; мне жаль этого человека, что он так худо себя ведет, мне больно, что он так неисправен и нерадив или так горд и зол, или таким предан слабостям и порокам». Так ты не людям говори о нем, а Богу, не сердись, а молись, чтобы Господь Бог по Своей милости помиловал его и Своей благодатью помог ему одуматься, исправиться, измениться. Да, вот для чего случается тебе видеть, знать, слышать о грехах ближнего, о его слабостях и недостатках, вот для чего Бог приводит тебя жить и общаться с людьми нехорошими, недобрыми – для того чтобы ты к Богу о них чаще взывал: заступи, спаси, помилуй и сохрани их и меня, Боже, Твоею благодатию. Нищий тебе навстречу попадается для того чтобы ты подал ему милостыню; грешника ты встречаешь или о грехах, слабостях и недостатках его слышишь – для того, чтобы ты помолился о нем Богу. Грех не подать нищему, бедному, которого увидишь; грешно не помолиться о порочном, худом человеке, про которого знаешь. И что от этого пользы, что ты осудишь ближнего или посердишься, подосадуешь на него? Грех один. А если помолишься за него Богу, то большая будет польза тебе и ему. За твою молитву о нем Господь, может быть, вразумит, поддержит, сохранит его, и сам ты после молитвы и даже во время молитвы успокоишься и перестанешь осуждать, сердиться, досадовать. Да, хочешь хранить себя от осуждения, от гнева, от досады на других за их грехи и проступки, за их слабости и недостатки? Молись о них Богу – и сохранишь. Кому у Бога просишь благодати и милости, к тем и сам сделаешься милостивее, к тем и сам почувствуешь благорасположение. Итак, слушатель благочестивый, когда ты молишься и говоришь: остави нам долги наша, то произноси эти слова с такой мыслью: «Прости, Господи, грехи мне и всем людям, близким и дальним, живым и умершим, особенно же тем, на которых я досадую, гневаюсь, которых осуждать я готов за их грехи и слабости, за их злость и злобу». Аминь. Поучения на Ветхий и Новый Заветы

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Симеон Солунский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

В этом прошении выражен весь смысл и вся сущность божественного Евангелия: ибо Слово Божие и пришло в мир для того, чтобы оставить нам наши беззакония и грехи, и, воплотившись, для этой цели совершило все, пролило свою кровь, даровало таинства во оставлении грехов и это заповедало и законоположило. Отпущайте и отпустят вам, говорит Оно (Лк. 6:37). И на вопрос Петра, сколько раз отпускать согрешившему в день, отвечает: до седьмидесят крат седьмерицею, вместо: без счета (Мф. 18:22). Кроме того, Оно определяет этим успех самой молитвы, свидетельствуя, что, если молящийся отпустит, отпустится и ему, и если оставит, оставится и ему, и оставится в той мере, в какой он оставит (Лк. 6:36-38), – разумеется, грехи против ближнего и Создателя: потому что этого хочет Владыка. Ибо все мы равны по природе и все вместе рабы, все погрешаем, отпуская не много, получаем весьма много и, давая прощение людям, сами получаем прощение от Бога.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Собор Карфагенский 419 г.

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Определено и сие: аще кто речет, яко святые, в молитве Господней: остави нам долги наша, не о себе глаголют, поелику им уже не нужно сие прошение, но о других грешных, находящихся в народе их, и яко не глаголет каждый из святых особо: остави мне долги моя, но остави нам долги наша, так чтобы сие прошение праведника разумелось о других паче, нежели о нем самом: таковый да будет анафема. Свят и праведен был Иаков апостол, когда рек: много бо согрешаем вси (Иак. 3:2). Ибо для чего приложено сие слово: вси, аще не ради того, чтобы мысль сия согласна была со псалмом, в котором читается: не вниди в суд с рабом Твоим, яко не оправдится пред Тобою всяк живый (Пс. 142:2). И в молитве премудраго Соломона: несть человек, иже не согреши (3 Цар. 8:46): и в книге святаго Иова: в руце всякаго человека знаменает, да познает всяк человек немощь свою (Иов. 37:7). Посему такожде и святый и праведный Даниил пророк, в молитве, множественно глаголал: согрешихом, беззаконновахом (Дан. 9:5), и прочее, что он тамо смиренномудренно и истинно исповедует. Дабы не подумали, как он глаголет не о своих, но паче о грехах людей своих: то он по сем рек, яко молихся и исповедах грехи моя, и грехи людей моих Господу Богу моему (Дан. 9:20). Не хотел рещи: грехи наша, но рек: и грехи свои, поелику пророк как бы провидел, что явятся таковые люди, худо разумеющие сие. Определено и сие: аще кто полагает, яко самыя слова молитвы Господней, в коих говорим: остави нам долги наша, святыми произносятся по смирению, а не по истине: да будет анафема. Ибо кто потерпел бы молящагося, который бы лгал не человекам, но Самому Господу; устами свомим говорил, яко хощет имети отпущение, сердцем же глаголал, яко не имеет грехов, которые бы надлежало отпустить ему.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Тертуллиан

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

После обращения к божеской щедрости, надлежит испрашивать и Его милосердия. Пища не все обнимает нам нужное и полезное. Знал Господь, что один Он всегда безгрешен. Почему научает нас молиться об отпущении долгов наших. Это исповедь, испрашивание прощения. Кто испрашивает прощения, тот исповедует грех. Так доказывается, что Бог принимает и покаяние; его желает более, нежели «смерти грешника» (Иез. 33:11). Долг в Писании есть образ греха; и подлежит суду и истязанию, от которого не избавится истязуемый, пока не воздаст всего, как изобразил Господь в притче (Мф. 18:23–34). Притча та вся относится к истолкованию смысла настоящего прошения. Ибо то, что там, в притче, раб, помилованный господином, не пощадил ради сего своего должника, и за то, по донесению о том господину, предан изстязателю для взыскания с него долга до последнего кодранта, т. е. до малейшего остатка его, к тому ведет, чтобы расположить и нас прощать должникам своим, для получения прощения от Господа. С тою же целью Господь и в другом месте заповедал: «прощайте, и прощены будете» (Лк. 6:37). И когда Петр спросил Его, прощать до семи ли раз, сказал: «не говорю тебе: до семи раз, но до семидесяти семи* раз» (Мф. 18:22).

Примечания

*1 Вернее "Седмижды семидесяти"

Источник

Цит. по свт. Феофан Затворник. "Истолкование молитвы Господней словами святых отцов"

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Тихон Задонский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

1) «И прости нам долги наши». Долги здесь разумеются грехи – слова, дела и помышления, закону Божию противные. Потому святой Лука в своем Евангелии написал: «прости нам грехи наши» (Лк. 11:4). Называются же грехи долгами потому, что как в гражданской жизни бывает, что долги обязывают должника к отдаче заимодавцу, и если должник не отдает долгов, то его за долги заключают в темницу и держат, пока не отдаст долгов, так и грехи обязывают нас к удовлетворению правды Божией (ибо всякий грех бывает против правды Божией), а когда не имеем чем удовлетворить, то заключают нас в вечную темницу. 2) Этих долгов сами заплатить не можем, потому прибегаем к Христовым заслугам и милосердию Божиему, чтобы их нам даром оставил, и просим Его об этом: «прости нам долги наши». 3) Когда просим: «прости нам долги наши», то через это показывается, что мы не только за себя, но и друг за друга молиться, и друг другу отпущения грехов должны просить. 4) Этим словом: «прости нам долги наши», – ясно показывается, что и сами святые согрешают, и потому должны просить себе отпущения грехов, как написано: «За то – то есть за оставление грехов – помолится Тебе каждый праведник во время благопотребное» (Пс. 31:6). Так как это молитва святых, ибо кто Бога Отцом истинно и от сердца называет, тому надобно быть святым чадом Божиим, и иметь Духа Божьего, живущим в себе, о Котором вопиют верные: «Авва Отче!» (Гал. 4:6). 5) Грехи здесь понимаются не те, которые по произволению и обдуманно бывают, как-то: блуд, воровство, хищение, злоба, лукавство, лесть и прочее, – от этих грехов святые удаляются, – но понимаются немощи, от которых по слабости своей уберечься не могут, хотя и стараются о том. Об этих грехах молятся святые: «Отче! прости нам долги наши». 6) Говорится: «как и мы прощаем должникам нашим». Этим словом научаемся, чтобы мы и сами оставляли грехи ближним нашим, когда у Бога просим и получаем оставление грехов. Он нам по милосердию прощает грехи – и мы должны, подражая Ему, по милосердию прощать грехи братии нашей. Когда оставляем грехи братии нашей, оставляет и Бог нам грехи наши. Не оставляем мы – не оставляет и нам Бог, как Христос говорит: «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15). 7) Кто из грешников, которые в грехах пребывают и не оставляют их, хочет молиться и просить у Бога оставления грехов, тому должно прежде самому оставить свои грехи, а оставив, просить Бога, чтобы благодатью Своей оставил их, и избавил его от казни, которой за грехи предают грешника. Ибо и Бог нам не оставляет грехов, когда мы сами их не оставляем. А когда нам грехи не оставляются, то последует ни что иное, как казнь за грехи. Так случается с должником, которому заимодавец долг не оставляет, ибо заключает его в темницу и держит до тех пор, пока не отдаст свой долг. Так и грешник, которому грехи не оставляются, заключится судом Божиим в вечную темницу, и будет правде Божией за греховные долги платить казнью, но никогда не заплатит. За то, что прогневал и оскорбил Вечного и Бесконечного Бога, праведно воздается вечное и бесконечное наказание. Ибо правда Божия того требует, чтобы непокаявшийся грешник принял достойное наказание. Но за разорение вечного закона Божия и тем самым оскорбление бесконечного величества Божия ничем иным удовлетворить невозможно, как вечной казнью и страданием. Что кающимся, перестающим грешить, сожалеющим о грехах и просящим отпущения, грехи Богом оставляются, то делает Бог от одного Своего милосердия и ради заслуг Христовых, ради которых в слове Своем обещал всем кающимся и верующим во Христа подать отпущение грехов, как это милосердие Божие изображается в Пс. 102:1 «Благослови, душа моя, Господа». Но желающему каяться и ради страданий и смерти Христовой получить отпущение грехов непременно должно оставит свои грехи. Ибо где нет оставления грехов, там нет и истинного покаяния. Где нет истинного покаяния, там и заслуги Христовы не имеют места. Где заслуги Христовы места не имеют, там нет отпущения грехов. Где нет отпущения грехов, там следует осуждение и в аду вечное страдание за грехи. И так грешник, когда не будут оставлены ему грехи (не будут же оставлены ему, так как сам их оставить не хочет), как должник за долги, за все те грехи, которыми перед Богом согрешил, будет истязан, и поскольку не имеет чем искупиться, будет вечною смертью платить. Итак, надобно желающему каяться и спастись от грехов отстать, и прибегнуть к милосердию Божиему, исповедать себя со смирением и сожалением виноватым перед Богом, прощения просить ради пролитой Крови Христовой, которая пролита за каждого грешника, и всякий грех очищает. Надобно с блудным сыном оставить чужую беззаконную страну, и возвратиться к Отцу с сожалением и самоуничижением, повергнуть себя, как недостойного, перед Его милосердными очами и признать: «Отче! Я согрешил против неба и перед Тобою и уже недостоин называться сыном Твоим; прими меня в число наемников Твоих» (Лк. 15:18–19). Помилуй меня благодатью и человеколюбием Единородного Сына Твоего, Который как за всех, так и за меня, грешного, Кровь Свою пролил и умер. Ради Его неповинного страдания и смерти, прости мне, повинному, и оставь долги мои. Так, обратившемуся, и со смирением и сожалением исповедующему свои грехи, и просящему милости, без сомнения, Отец Небесный простит все его долги, не по каким-то его заслугам, но по одной благодати. Ибо сама Кровь Сына Божьего, пролитая ради грешника, вопиет, да все долги ему будут прощены и уже более не вспомнятся. Узнает на себе такой грешник милость Отца Небесного, как возвратившийся блудный сын узнал на себе милость премилостивого своего отца. Увидит Отец Небесный такого грешника, пришедшего к Нему, и воззрит на него милосердными Своими очами, и сжалится над ним. Не услышит от Отца выговора за своеволие, удаление и развращенную жизнь, а услышит один глас Премилосердного Отца: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын Мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк. 15:22–24). И так, – по слову Христову, – «на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся» (Лк. 15:7). Но грешнику, получившему такую великую милость от Бога, должно и самому являть милость своему ближнему и прощать ему согрешения, чтобы не узнать на себе того, что узнал евангельский должник, задолжавший своему царю десять тысяч талантов, который, получив милость от своего царя, не захотел помиловать товарища своего, и, освободившись от великого долга по одной только милости своего царя, не захотел оставить малого долга своему брату, – и потому попал под гнев царя и долг свой тяжкий снова получил, но еще с выговором: «Злой раб! Весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?». И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. «Так, – заканчивает притчу Христос, – и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его» (Мф. 18:32–35).

Источник

"Об истинном христианстве". Книга 2 Статья 3: О христианской должности к Богу. Глава 5: О молитве, или призывании Бога. § 334 Молитва Господня

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Тихон Задонский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Бывает в мире, что один у другого взаймы берет немного денег или других каких-то вещей, и взятое называется долгом, а взявший – должником. И чем более берет, тем более умножает свой долг и заимодавцу более должен. Так и любой человек, когда заповедь Бoжию разоряет и согрешает перед Богом, в долг перед Богом впадает и Ему должником становится. И чем больше заповедей Божиих разоряет и Создателю своему согрешает, тем большее бремя долгов собирает и величеству Божию тем большим должником делается. Отсюда грехи человеческие долгами перед Богом называются, а грешники – должниками, как читаем в молитве Господней: «и остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:12). Закон обязывает должника отдать долг заимодавцу. Так и всякий грешник законом Божиим обязывается отдать за грехи Богу. Должник, если не отдаст долга заимодавцу, в темницу ввергается. Так и грешник, если не отдаст долга своего Создателю Своему, ввергается в темницу вечную. Но чем отдать долг Богу грешнику, который столько раз оскорбил бесконечное величество Его? За один грех нечем заплатить, а чем же – за многие и тяжкие грехи, ибо и один грех, как оскорбление бесконечного величества Божиего, вечной казни и смерти достоин, как учит христианское богословие. Христианин! Тяжко стать должником человека, но несравненно тяжелее впасть в долги перед Богом грехами. Люто и страшно быть вверженным во временную темницу, но несравненно лютее и страшнее быть преданным в темницу вечную. Сладок людям грех, но горьки плоды его. «Возмездие за грех – смерть», – говорит апостол Павел (Рим. 6:23). Легко грех сотворить, но нелегко от греха освободиться. Надо непременно прийти к освобождению Тем, Который говорит: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36). Бывает, что если должник не может отдать долга заимодавцу, то заимодавец по одной своей милости оставляет ему долг, и должник свободен бывает. Христиане! Мы должники Божии. Мы не могли и не можем долгов наших отдать Богу, Которому и были, и остаемся должны. Но Он, по беспримерной милости Своей, оставляет нам долги грехов наших. Мы – тот должник, который задолжал десять тысяч талантов своему царю и не имел чем отдать своего долга. «Царь же, умилосердившись..., простил ему весь долг" (Мф. 18:24-28). Нам, должникам Своим, Царь Небесный прощает многие и тяжкие долги грехов, как десять тысяч талантов, ибо не имеем чем отдать, но прощает чистым сердцем к Нему обращающимся и за сотворенные грехи кающимся, и падающим перед Ним и милости у Него просящим. Оставляет благодатью и человеколюбием Единородного Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, «Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего; ...Который изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши» (Рим. 4:25; Ис. 53:5). Прощает, говорю, кающимся. Так как грешник не кающийся и грехов своих не оставляющий, как был, так и есть в греховном долгу перед Богом, Небесным Царем. И сколько раз бесстрашно разоряет заповедь Божию, столько раз впадает в долг пред Богом. И сколько грехов творит, на столько и умножает долг свой. Блудник, прелюбодей и всякий нечистый сколько раз беззаконничает, столько к долгу своему и прилагает. Похититель, вор и лихоимец чем более похищает, тем более обременяется греховным долгом. Клеветник и сквернословец, говорящий безрассудно, кощунник и всякий ругатель чем более язык свой гнилым и злым словом оскверняет, тем большим должником Богу бывает. Словом, всякий законопреступник чем более закон Божий бесстрашно нарушает, тем большее бремя долга своего собирает и тем большему подвергает себя наказанию. О человек! Сладок тебе грех, которым бесконечное величество Божие оскорбляешь и праведный Его гнев на себя разжигаешь! Сладок тебе грех, за который горчайшую чашу страдания и смерти Христос, Сын Божий, испил! Сладок тебе грех, за который горесть вечной смерти вкушать будешь, если не покаешься! Видишь, как горьки плоды греха, хотя он тебе и кажется сладким! Но полно уже обременяться долгом. Пора и это бремя с плеч своих свергать – да не явишься с ним на Суде Христовом. Горе человеку, который с этим тяжким бременем там явится! Непременно погрузит его на дно адово. Падай, бедный человек, перед Создателем твоим, и со смиренным и сокрушенным сердцем взывай к Нему, подражая мытарю: «Боже! милостив буди мне, грешному» (Лк. 18:13). И на тебя призрит Господь милостивным оком, и оставит тебе все долги. Но впредь всячески берегись Его оскорблять и у Него одалживаться. А познавая к себе милость Божию, показывай милость и к ближнему твоему и отпускай его согрешения, да не узнаешь опять на себе гнев Божий, и да не возвратится оставленный долг твой тебе, как было с тем лукавым рабом, упоминаемым в притче (Мф. 18:28-35). Злопамятность закрывает дверь к получению милости Божией и оставлению грехов. «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14-15). «Отче!... Остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:9-12).

Источник

Сокровище духовное, от мира собираемое. 38. Долг

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Тихон Задонский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Источник

Сокровище духовное, от мира собираемое. 38. Долг

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Толковая Библия А.П. Лопухина

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Русск. перевод точен, если только признать, что «оставляем» (afiemen) действительно поставлено в настоящем времени, а не в аористе (afhkamen), как в кодексах, которые считаются лучшими. Слово afhkamen имеет «лучшую аттестацию». Тишендорф, Альфорд, Весткотт-Хорт ставят afhkamen, мы оставили, но Вульгата — настоящее (dimittimus), так же Златоуст, Киприан и другие. Между тем, разница в смысле, смотря по тому, примем мы то или другое чтение, получается значительная. Прости нам грехи наши, потому — что мы сами прощаем, или уже простили. Всякий может понять, что второе, так сказать, категоричнее. Прощение нами грехов ставится как бы условием для прощения нас самих, деятельность наша земная здесь служит как бы образом для деятельности небесной. Образы заимствованы от обыкновенных заимодавцев, дающих взаймы деньги, и должников, их получающих и затем возвращающих. Пояснением прошения может служить притча о богатом, но милостивом царе и безжалостном должнике (Мф. 28:23–35). Греч. ofeilethj означает должника, который должен уплатить кому-нибудь ofeilhma, денежный долг, чужие деньги (aes alienum). Но в более обширном смысле ofeilhma означает вообще какие-нибудь обязательства, всякую плату, подать, а в рассматриваемом месте слово это поставлено вместо слова грех, преступление (amartia, paraptwma). Слово употреблено здесь по образцу еврейского и арамейского хоб, которое означает и денежный долг (debitum), и вину, преступление, грех (= culpa, reatus, peocatum). Второе предложение (как и мы оставляем и проч.) приводило издавна в большое затруднение толкователей. Прежде всего рассуждали о том, что разуметь под словом как (wj), — принимать ли его в строжайшем смысле, или в более легком, применительно к человеческим слабостям. Понимание в строжайшем смысле приводило многих церковных писателей в трепет от того, что самый размер или количество божественного прощения наших грехов вполне определяется размерами нашей собственной способности или возможности прощения грехов нашим ближним. Другими словами, божественное милосердие определяется здесь человеческим милосердием. Но так как человек не способен к такому же милосердию, какое свойственно Богу, то положение молящегося, не имевшего возможности примириться, заставляло многих содрогаться и трепетать. Автор приписываемого Златоусту сочинения Opus iniperf in Matth свидетельствует, что в древней церкви молящиеся второе предложение пятого прошения совсем опускали. Один писатель советовал: «говоря это, о, человек, если будешь делать так, т. е. молиться, думай о том, что сказано: «страшно впасть в руки Бога живого». Некоторые, по свидетельству Августина, старались вделать как бы некоторый обход и вместо грехов разумели денежные обязательства. Златоуст, по-видимому, желал устранить затруднение, когда указывал на различие отношений и обстоятельств: «отпущение первоначально зависит от нас, и в нашей власти состоит суд, произносимый о нас. Какой ты сам произносишь суд о себе, такой же суд и Я произнесу о тебе; если простишь своему собрату, то и от Меня получишь то же благодеяние — хотя это последнее на самом деле гораздо важнее первого. Ты прощаешь другого потому, что сам имеешь нужду в прощении, а Бог прощает, Сам ни в чем не имея нужды; ты прощаешь собрату, а Бог рабу; ты виновен в бесчисленных грехах, а Бог безгрешен». Современные ученые также не чужды сознания этих трудностей и стараются объяснить слово «как» (wj), — по-видимому, правильно, — в несколько смягченном виде. Строгое понимание этой частицы не допускается контекстом. В отношениях между Богом и человеком с одной стороны и человеком и человеком с другой не наблюдается полного равенства (paritas), а есть только сходство довода (similitudo rationis). Царь в притче оказывает рабу больше милосердия, чем раб — своему товарищу, «и» можно переводить словом «подобно» (sirniliter). Здесь подразумевается сравнение двух действий по роду, а не по степени. В заключение скажем, что мысль о прощении грехов от Бога под условием прощения грехов нашим ближним была, по-видимому, чужда, по крайней мере, язычеству. По словам Филострата (Vita Apoll. I:11), Аполлоний Тианский предложил и рекомендовал молящемуся обращаться к богам с такою речью: «вы, о боги, заплатите мне мои долги, — мне должное» (w qeoi doihte moi ta ofeilomena).

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Феофилакт Болгарский блаженный

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Так как мы грешим и после крещения, то молим, чтобы Бог простил нам, но простил так, как и мы прощаем. Если мы злопамятствуем, Он не простит нам. Бог имеет меня как бы Своим примером и то делает мне, что я делаю другому.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Филарет (Амфитеатров) святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

Так обязанные Отцу небесному, что от Него получаем и бытие, и жизнь, и силы, и пищу, и одежду, и спасение, и обетование вечной славы и блаженства без всяких наших заслуг, мы всегда остаемся пред Ним неоплатными должниками. При всемерном и всеусильном старании нашем исполнить волю и заповеди Его, будучи обложены немощию плоти, мы еще не можем быть совершенно святыми и чистыми от всякаго грехопадения. Почему Спаситель заповедует нам признавать свои грехи пред Отцем небесным, и в истинном покаянии просить у Него оставления сих долгов наших. Кающимся нам обещает несомненное прощение; но с таким условием, когда и мы оставляем должникам нашим, то есть, тем, которые нас оскорбили, и пред нами согрешили. Аще бо отпущаете, говорит Он, человеком согрешения их, отпустит и ваш Отец ваш небесный: аше ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит нам согрешений ваших (Мф. 6:1-4, 15). С таким незлобием сердца должны мы, братие, произносить молитву Господню, ежели хощем, чтобы она была услышана.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Филарет Московский (Дроздов) святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

ЧТО МЫ ПОНИМАЕМ ПОД ДОЛГАМИ НАШИМИ? В молитве Господа под наименованием долгов наших следует понимать наши грехи. Грехи называются долгами, потому что мы всё получили от Бога и должны всё отдать Богу, то есть подчинить Его воле и закону; если же не исполняем этого, то остаемся должниками перед Его правосудием. КТО ТАКИЕ ДОЛЖНИКИ НАШИ? Должники наши — это люди, которые не отдали нам того, что должны были отдать по закону Божию, например, проявили не любовь, а вражду. КАКИМ ОБРАЗОМ МЫ МОЖЕМ НАДЕЯТЬСЯ НА ПРОЩЕНИЕ ДОЛГОВ НАШИХ? На суде Божием мы можем надеяться на прощение долгов наших через ходатайство Господа Иисуса Христа. «Един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех» (1 Тим. 2:5-6). ИЗ-ЗА ЧЕГО МЫ МОЖЕМ ЛИШИТЬСЯ ПРОЩЕНИЯ ДОЛГОВ НАШИХ? Если мы просим у Бога прощения наших грехов, а сами при этом других не прощаем, то не получим прощения. «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14-15). ПОЧЕМУ БОГ НАС НЕ ПРОСТИТ, ЕСЛИ МЫ НЕ ПРОСТИМ ДОЛЖНИКОВ НАШИХ? Бог не прощает нас, если мы не прощаем других потому, что мы становимся из-за этого злыми и тем удаляем от себя благость и милосердие Божие. О ЧЁМ СЛЕДУЕТ ПОМНИТЬ, ПРОИЗНОСЯ СЛОВА ОБ ОСТАВЛЕНИИ «ДОЛЖНИКОМ НАШИМ»? Слова молитвы Господа «якоже и мы оставляем должником нашим» требуют, чтобы молящийся не имел вражды и гнева, но имел со всеми мир и любовь. «Если ты принесешь дар твой к жертвеннику, и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя: оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф. 5:23-24). ЧТО ДЕЛАТЬ, КОГДА ЧЕЛОВЕК НЕ ХОЧЕТ ПРИМИРЕНИЯ? Если того, кто имеет что-либо против нас, нельзя найти в скором времени или если он не желает примирения, то в таком случае достаточно примириться с ним в сердце, перед очами всевидящего Бога. «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» (Рим. 12:18).

Источник

Пространный Православный Катeхизис Православной Кафолической Восточной Церкви.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Франциск Ассизский

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

И ОСТАВИ НАМ ДОЛГИ НАША: по Твоему неизреченному милосердию, силою Страстей возлюбленного Сына Твоего, достоинством и заступничеством Преблаженной Девы Марии и всех избранных Твоих.

ЯКОЖЕ МЫ ОСТАВЛЯЕМ ДОЛЖНИКОМ НАШИМ: и то, чего мы не умеем простить до конца, Ты, Господи, сделай, чтобы мы до конца простили, так, чтобы по Твоей любви могли мы воистину «возлюбить врагов наших» (Мф 5:44) и за них пред Тобою усердно заступаться, и никому «не воздавать злом на зло (1Фес 5:15), но, себя самих Тебе предавая, всем быть в радость.

Источник

Франциск Ассизский. Изложение молитвы Господней

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Хроматий Аквилейский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

«И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Этой заповедью Он указывает на то, что мы не сможем заслужить прощения грехов, если не простим сначала других, согрешивших против нас, как Господь сказал в Евангелии: «Если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:15).

Источник

Слово 40. Введение в молитву Господню

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Хроматий Аквилейский святитель

Толкование на группу стихов: Мф: 6: 12-12

VI.1. “And forgive us our debts as we also forgive our debtors” Matt 6:12. This utterance obviously is just and necessary for all. First, that we should admit that we are sinners; second, that we should pray to be forgiven of our sins by God, just as we ourselves forgive those who sin against us. But if we do not do that, we ourselves become accountable before God for our words, since the Scripture says, “For a man’s own lips are a strong snare” Prov 6:2. 2. Hence not without reason Solomon, too, who was not unaware of this form of the Lord’s prayer through the Holy Spirit, gave the following warning in advance and said, “Do not speak a lying word in your prayer” Sir 7:13–14. For who would dare, or how could one lie to God in prayer? 3. Except perhaps the one who while asking for pardon for his sins from God in accordance with the Lord’s Prayer, he himself does not forgive those who have sinned against him, failing to maintain the divine statement: “One man harbors anger against another, and do you seek reconciliation from God? And he shows no mercy to a man who is like himself, and do you plead to God for your own sins?” Sir 28:3–4. 4. The Lord clarifies this very plainly in another passage, when he sets forth the example of that slave who has a debt, to whom the Lord had forgiven the entire debt when asked to, which was very great. But after the cancellation of the debt, he was unwilling to forgive a fellow slave who owed him something, and he was handed over to a prison and was condemned to be punished see Matt 18:23–25.

Источник

Трактат 28 на Евангелие от Матфея