Евангелие от Иоанна 4 глава 24 стих

О, если бы я нашел, говорил ты, некую гору высокую и уединенную! Ибо верю я, что на высоте пребывает Бог, лучше услышит меня с высоты. Ты думаешь, если ты на горе, то близко к Богу, и что Он скоро услышит тебя, как будто ты вблизи? В вышних Он обитает, но на смиренных призирает... Ты искал гору? Снизойди и достигнешь. Но ты хочешь взойти? Взойди: не ищи горы. Восхождение, говорит, в сердце его (так гласит псалом), в долине плача (Пс. 83:7). Долина имеет понижение. Итак, внутри себя все делай.

И если ты вдруг найдешь какое-то место высокое, какое-то место святое, внутри себя имей храм Божий. Ибо храм Божий свят, и этот храм — вы(1 Кор. 3:17). Ты хочешь молиться в храме? — Молись в себе. Но прежде стань храмом Божиим, ибо Он в храме Своем слышит молящегося.

***

Бог есть дух (Ин. 4:24). Если бы Бог был телом, надлежало бы Ему поклоняться на горе, ибо гора телесна; надлежало бы Ему поклоняться в храме, ибо храм телесен. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (Ин. 4:24).

25. (1) Мы слышали это, и нам это очевидно. Мы ходили снаружи, а нас посылали внутрь. «О, если бы я мог, — говоришь ты, — найти некую высокую и одинокую гору! Ибо я верю, Бог находится где-то вверху, с высокой горы Он скорее услышит меня». Ты полагаешь, что, будучи на горе, ты ближе к Богу и Он скорее тебя услышит, будучи призван как бы с близкого расстояния? Он обитает в вышине, но унизившегося видит (ср. Пс. 137:6). Близок Господь (Пс. 33:19). К кому? Может быть, к высоким? К сокрушенным сердцем (Пс. 33:19). Удивительная вещь! Он обитает в вышине — и близок к унизившимся: унизившегося видит и гордого узнает издали (ср. Пс. 137:6); горделивого видит издалека и к тем менее близок, кто кажется себе более высокими.

(2) Так ты искал гору? Спустись, чтобы достичь Его. Но ты хочешь подняться? Поднимись, но не ищи гору. «Восхождения — в сердце его (так говорит псалом), в долине плача» (ср. Пс. 83:6—7). Долина отличается тем, что лежит внизу. Так вот, совершай все это внутри себя. И если вдруг ты ищешь какое-нибудь высокое место, Col. 1520 какое-нибудь святое место, сооруди в себе храм для Бога. Ибо храм Божий свят; а этот храм — вы (1 Кор. 3:17). Хочешь молиться в храме? Молись внутри себя. Но прежде стань храмом Божиим, ибо Он в храме Своем услышит молящегося.

 Бог есть дух и кланяющиеся Ему должны кланяться в духе и истине. Господь противопоставляет бывшему доселе служению, внешнему, привязанному к известному времени и месту, такое поклонение, которое не связано ни местом, ни временем, исходит от Духа и объемлет всю жизнь духа. Бог, как дух, правильно может быть постигаем только духом. И только это поклонение в духе может быть поклонением в истине, т. е., истинным. Поклонение в духе может быть только то, которое происходит от истины, принятой духом, соделавшейся жизнью духа (не какое-нибудь самопроизвольное, мистическое поклонение, но истекающее от истинного евангельского учения). Господь уже положил семена такого нового поклонения в сердца своих учеников, через которых оно должно быть разнесено повсюду (наступает «и ныне есть»).

Богопочитание «наступающего времени» – это прежде всего сыновнее богопочитание: поклонение Отцу в «духе». Некоторые отцы Церкви понимали выражение «в духе» отвлечённо, по–платоновски, изъясняя его как поклонение «духовное». Они понимали это как противопоставление видимому, материальному. Однако евангелист Иоанн нигде не употребляет существительное pneuma для определения человеческого духа. 24–й стих построен по принципу взаимосвязи: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине». Слово второй части стиха «в духе» соответствует слову «дух» первой части. Очевидно, что как слово «дух» в первой части не может означать человеческой души, так и сочетание «в духе» во второй части стиха не имеет этого значения. Слова «Бог есть дух» напоминают другие определения Бога, приводимые евангелистом Иоанном: «Бог есть свет» (1 Ин. 1:5) и «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8, 16). Это не определение свойств Бога, а то, как Он явил себя миру. «Бог еcть дух», потому что Он явился миру в даре Духа и действует через Св. Духа. Поэтому «дух» в стихах. 4:23 и. 4:24 означает Св. Духа.

В понимании Иоанна дух и истина тесно связаны между собой и составляют одну реальность. Св. Дух выступает как Дух истины (Ин. 14:17, Ин. 15:26, Ин. 16:13), Который наставит учеников в познании всякой истины. Поскольку Сам Христос есть истина (Ин. 14:6), оба существительных в ст. 4:24 можно писать с большой буквы.

Однако вопрос самарянки касался не сущности богопочитания, а места поклонения. Итак, для евангелиста Иоанна место богопочитания – дух и истина. Вспомним, как при очищении храмовых дворов Господь объявляет своё тело храмом (Ин. 2:2). Вместо земного храма (Гаризим, Иерусалим) Его прославленное Тело станет храмом и местом поклонения Богу. Храмовое поклонение, как в Иерусалиме, так и в Самарии, будет заменено поклонением в духе.

И только после этого Господь говорит об истинном почитании Бога. Наступает время и наступило уже, когда не будет иметь значения, на каком месте совершается поклонение Богу, потому что существенно поклонение в духе и в истине. Все зависит от состояния нашего духа, в котором мы поклоняемся Господу.

Мы должны поклоняться Богу в духе, уповая, что Бог Дух Святой укрепит нас и поможет нам достигнуть истинной жизни. Мы должны поклоняться Ему верностью истине и пламенностью любви. Мы должны поклоняться Ему в истине и в правде со всею искренностью, дорожа содержанием бесконечно более, чем формой. Не почерпалом только, через которое дается нам драгоценная вода, но водою самою больше, потому что если мы не вкушаем этой живой воды, то, каким бы ни было золотым все остальное, нет нам в этом никакой пользы. Только таких поклонников ищет Отец. Потому что путь к истинному духовному поклонению узок, но он необходим. И Господь настаивает на этом, и Он говорит, что другого пути не существует.
То, что Господь ищет поклоняющихся Ему в духе и истине, означает, что Он Сам создает таких поклонников. И женщина становится такой поклонницей. Многие самаряне уверовали во Христа прежде чем они увидели Его, по слову этой женщины. Она не сотворила никакого чуда, она не обладала даром слова, она была простая женщина. В тяжких грехах всю жизнь она пребывала, но какую жатву приносит ее слово, потому что она по-настоящему встретилась со Христом!

ИЖЕ ВО СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО АФАНАСИЯ СВИДЕТЕЛЬСТВА ИЗ ПИСАНИЯ ОБ ОБЩНОСТИ ПО ПРИРОДЕ ОТЦА, СЫНА И СВЯТОГО ДУХА СЛЕДУЮЩЕЙ ИЗ ПРИЗНАНИЯ ИХ ПОДОБИЯ И ОБЛАДАНИЯ ЕДИНЫМ ДЕЙСТВИЕМ, ХОТЯ ЭТО И ТРУДНОПРЕДСТАВЛЯЕМО ДЛЯ УМОЗРЕНИЯ

23.    О том, что у Отца, Сына и Святого Духа есть некоторые общие имена, как, например, «Бог», «Господь», «Святой», «Благой», «Дух» и иные другие
Сколько же еще, произнося имя Духа, не доверять тому, что Дух есть Бог, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (ср. Ин. 4:24)? И опять же о Сыне: «Дух лица нашего Христос Господь» (ср. Плач. 4:20). Свят Отец, и Свят Сын, Дух же Святой не освящается, но освящает Сам, благой, поскольку благ Отец, и от Благого Благой рожденный Сын и правый Дух, яко прав Господь Бог наш (Пс. 91:16), по бытию Самоистина, Праведность через неизменность сущности, Утешитель как Единородный, в соответствии со сказанным: Я умолю Отца Моего, и даст вам другого Утешителя (Ин. 14:16). Итак, общее имя у Отца и Сына с Духом потому, что из общности и сродства естества происходит и единство именования. Ибо как бы и могло быть иначе, если Он опять-таки Владычественным (Пс. 50:4), опять-таки Духом истины (Ин. 16:13), опять-таки Духом премудрости (Еф. 1:17) именуется?

„Но, повторяю, и иудейское богопоклонение, ограниченное пространством, не есть совершенное: настанет время и уже настало, когда истинные (αληθινοί ср. 1. Ф.) поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине: когда для истинной молитвы существенное значение будет иметь не место, а нравственная чистота духа и ведение истины, данной в божественном откровении. Ибо Бог, Который есть Дух, таких поклонников ищет себе». Молитва в духе, по связи речи, очевидно, противополагается ея внешности, обрядности иудейскаго ветхозаветнаго богослужения, а молитва в истине—самарянскому заблуждению.

21. Глагола ей Иисус: жено, веру ми ими, яко грядет час, егда ни в горе сей, ни во Иерусалимех поклонитеся Отцу

Русский перевод точнее передает значение греческого οὔτε... οὔτε Господь не говорит, что в Иерусалиме и в Самарии не будут поклоняться Отцу, а глаголет и не (οὔτε) в Иерусалиме и не (οὔτε) на горе сей, то есть везде в мире будут поклоняться; а Иерусалим и гора сия не будут считаться исключительным местом поклонения Богу.

.

22. Вы кланяетеся его же не весте: мы кланяемся его же вемы: яко спасение от иудей есть.

23. Но грядет час и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною: ибо Отец таковых ищет покланяющихся ему.

24.Дух есть Бог: и иже кланяется ему, духом и истиною достоит кланятися.

«Грядет час», глаголет Господь о наступавшем событии, когда Иерусалим и гора Гаризим перестанут считаться исключительным местом поклонения Всевышнему. Этим Господь раскрывает нам закон Божиего смотрения: каждому мировому событию определено время его совершения и время его известно только Богу: «несть ваше разуметь времена и лета, яже Отец положи в Своей власти» (Деян. 1: 7) Ср. Афанасия вел. прот. Aриан cл. 3-е в изд. 1852 том 2, стр. 435 и в стр. 440–441 о выраж. «о дни же и о часе никто же весть ни Ангели, ни Сын» (Мк. 13:32). Мы выше говорили уже, что надо строго отделять, что говорить Господь по человечеству и что он глаголет как Слово. Представляя Собою человечество, Он не знает о дне и часе кончины миpa; как Сын и Слово это время Им же предопределено. В приведенном же месте Деян. 1 Господь возносится и оставляет уже человеческий образ, а потому и не глаголет о неведении, а указывает на действие Божие и на неведение человеческое вообще.. Время поклонения Господу во всем мире без различия местности и племен наступило: «грядет час и ныне есть». Иерусалим должен лишиться своего значения, как исключительного места поклонения Богу, но Господь указывает однако, что «спасение от Иудеев». Как бы низко ни пал народ Иудейский, он был однако народом избранным, верным хранителем вверенных его хранению законов и обетований, и это наследие он свято и верно передал христианскому новому миру, миру света, жизни и движения, между тем, как отживавшее Иудейство оставалось во мраке и бездействии предрассудков и агонии последних минут своей народной жизни. Обращаясь к Самарянам, Господь глаголет ко всем иноземцам и обещает им восприятие их в общую семью истинных поклонников Богу духом. Но все сии поклонники, восприятые из язычества, должны помнить, что до пришествия Господа нашего Иисуса Христа единое на земле разумное и Богом освященное поклонение Ему существовало лишь среди Иудеев, которым было открыто Богом то, что человек мог знать о Всевышнем, а что все иноземцы находились вне Откровения. Но независимо от этого и еще важнее этого, «спасение от Иудеев» указывает на появление Спасителя, Мессии среди этого народа. Иудейство не было только высшей религией древнего мира; сила его не была только в том, что оно было чистым Монотеизмом Поклонением единого Бога.: Иудейство было подготовлением к великому таинству воплощения Бога Слова и на это событие указывали все пророчества. Но воплощение Бога-Слова разрушало все преграды, доселе между Иудеями и другими народами воздвигнутые, и вносило в мир духовный элемент свободы: «где Дух Господень – там свобода» (2 Кор. 3:17).

Когда Господь наш явился на земле, то вместе с сим наступил и час поклонения Богу духом и истиною. Но это поклонение наступает не вдруг и не мгновенно: «грядет час и ныне есть», глаголет Господь в круг времени ко всему человечествуВыражение митрополита Филарета.

. Человечество не вдруг поняло слово Господне, не вдруг примкнуло к тесному вначале кружку «поклонников в духе». Даже среди христиан из Иудеев долго держалось пристрастие к ветхозаветным обрядам См. напр. Деян. 15:5, 20; Злат. 2:4, 12; 4:17; 5:1–6 и др. и Иудейской исключительности См. Деян. 11:2, 3, 18 и др., пока Господни Апостолы, наставляемые Духом Святым, не рассеяли совершенно тот полумрак, в котором находились еще ревнители древнего закона. Божий промысл указал и страшным событием, предсказанным Господом (Мф. 24:2; Лк. 11:50; 21 и мн. др.), что древний закон отменен: Иерусалимский храм был разрушен; святой град попран был язычниками; от народа Иудейского взыскана была кровь убитых пророков. Они отверглись Сына Божия и Бог отвергся их. Но великое сие знамение разрушения Иерусалима и храма утверждало на вечно поклонение Богу в духе и истине повсеместно во всем мире, как Он и повелел, устраняя и уничтожая самое место обрядного поклонения.

Вместе с сим Господь устанавливает новое поклонение в духе и истине, присовокупляя «Дух есть Бог и иже кланяется Ему духом и истиною достоит кланятися».

В словах Господа есть во первых откровение о Святой Троице единосущной и нераздельной, и во вторых поучение, как подобает человеку покланяться Господу – духом и истиною.

«Истина есть Сам Сын (Ин. 14:6)» Ср. Пс. 42"Пошли свет Твой и истину Твою»., говорит Св. Афанасий Великий Афанасий Вел. 1 посл. к Серапиону .ч. 3 стр. 53–54 (изд. 1853).. И Сам Господь учил Самарянку и чрез нее и нас о совершенстве, нераздельном и едином Божестве Святыя Троицы... «А поелику Истина есть Сам Сын... то истинные поклонники поклоняются Отцу, но поклоняются Ему Духом и Истиною, то есть исповедуя Сына и в Нем Духа, потому что Дух неотлучен от Сына, как Сын неотлучен от Отца» Аф. Вел. 1. cit. ср. Василия Вел. кн. 5 на Евномия «о Духе» в изд. 1857 ч. 3 стр. 135 и сл. Ср. еще Иоанна Златоуста на второе посл. к Коринф. в изд. 1851 стр. 110 и сл., и его же на Иоанна Богосл. ч. 1, стр. 176..

«Бог есть свет» (Ин. 1:5); «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8); «Бог есть Дух» (Ин. 4:24) «И Дух есть Бог»; ср. в обоих значениях указанные места Златоуста.. Эти определения Божества суть выражения конечно не могущие исчерпать полноту Существа Божия, и суть только средства словами человеческими приблизиться к возможному для человеческих сил созерцанию Божественных совершенств. Вместе с сим указуется на то, что Дух Божий, неотделимый от Существа Божия, есть Бог: и таким образом вполне раскрывается христианину понятие об Отце, Сыне и Святом Духе: «яко трие суть свидетельствующие на небеси, Отец, Слово и Святой Дух: и сии три едино суть» (1 Ин. 5:7).

Раскрывая сие великое таинство, Господь наш учит человека, что Творец мира, Единый и Непостижимый, не может быть созерцаем очами земными и представление о Нем не может иметь определенной формы как только в образе воплотившегося ради нашего спасения Сына Божия. «Бога никтоже виде нигде же: единородный Сын сый в лоне Отчи, той исповеда» В русск. перев. «Он (единородный Сын) явил (Бога). См. ближе рассмотрение сего текста. Ин. 1:18..

Посему поклонение Творцу мира может быть совершаемо только в духе: только дух человеческий может возвыситься к Господу, «когда привлечен будет Господом» (Ин. 6:44; 12:32). Таинственное общение Всевышняго с созданием и вознесение духа человеческого к Богу может произойти только через веру в Господа нашего Иисуса Христа при благодатной помощи Духа Святого, ибо «никтоже может рещи Господа Иисуса точию Духом Святым» 1 Кор. 12:3: «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (русский Синод. перев.)..

Нет молитвы, нет поклонения Богу, говорит Господь, если дух не участвует в них; недостаточно молиться во храме Божием словами, надо чтобы молитва была и во внутреннем храме души человеческой. Св. Августин (de civitate Dei) прекрасно говорит: «Ищешь ли ты возвышенного места для поклонения Богу? Освяти Ему себя в тайниках души твоей, ибо, как сказал Апостол Павел, «храм Божий свят, а сей храм вы» (1 Кор. 3:17). Хочешь молиться во храме, молись в себе самом, но прежде всего соделай себя храмом Божиим».

«Или не весте, говорит Апостол, яко телеса ваша храм живущего в вас Святого Духа суть, его же имате от Бога и несте свои? Куплени бо есте ценою» (великою) 1 Кор. 6:19–20..

Итак не в Иерусалиме и не на Гаризиме, а везде во всем мире на всяком месте да прославим Бога и кланяемся Ему в духе и истине.

Но настанет время и настало уже, говорит Иисус, когда не на этой горе и не в Иерусалиме будете вы поклоняться Отцу. Это очень важная, хотя на первый взгляд и парадоксальная формулировка. «Время настанет» — значит, оно еще не наступило. И тут же — «и настало уже». Оно уже здесь. Оно уже настало, это время, которое только наступает. Чрезвычайно важный для понимания Евангелия момент: христианство есть религия будущего, но того будущего, которое уже здесь, которое уже наступило, уже переживается нами. И об этом мы говорим на каждой Божественной Литургии, благодаря Бога за то, что Он «царство даровал еси будущее». «Даровал еси» — значит, уже даровал будущее царство. Царство Божие, Царство Небесное, жизнь вечная — это нечто из области будущего, но это будущее нам уже даровано. Об этом же говорит фраза: «Яко грядет час, и ныне есть…» — «Но настанет время и настало уже».

Итак, наступает и настало время, когда «не на горе сей и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу». Бог здесь назван не просто Богом, Творцом и Создателем, нет, здесь Он назван Отцом: «Будут поклоняться Отцу в духе и истине…» Что такое истина, мы более или менее себе представляем. Истина освобождает, если мы ее познаем: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32). Истина явлена нам во Христе. Истина — это Он Сам, потому что на вопрос Пилата: «Что есть истина?» — наверное, каждый из нас ответил бы: «Вот Истина, она в лице Иисусовом стоит перед тобой». И Сам Он говорит: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6). Сегодня по-русски «истина» — это «правда», в славянском же языке «правда» — это «справедливость». На славянский язык словом «правда» переводится греческое слово «справедливость», а нетрудно понять, что истина и правда, истина и справедливость — вещи разные. То, что мы сегодня подразумеваем под словом «правда», означает то, что не выдумано, то, что есть на самом деле, именно ἀλήθεια, или истина.

«Поклоняться Богу в истине» — значит вести с Ним диалог, реально чувствуя Его присутствие, не выдумывая Его, но находясь с Ним в реальной связи, в реальных отношениях. А что значит «поклоняться в духе»? Слово «дух» встречается в Библии почти на каждой странице. Но мы знаем, что в одном случае оно переводится на русский язык как «дух», а в других — как «ветер», что это не что-то абстрактное, непостижимое — это нечто, напоминающее Дыхание или касание. Когда пророк Илия ждет, что ему явится Бог, он говорит, что будет «большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра и там Господь» (3 Цар 19:11—12). То есть Бог говорит пророку, что откроется ему в веянии тихого ветра.

Веяние тихого ветра — это Его тихое касание. Бог, Святой Дух касается нас. Это чрезвычайно важное для христианства, для нашего религиозного опыта, для нашей веры понятие — Дух Святой. Это реальное касание, прикосновение Бога необходимо пережить, и мы его действительно переживаем. Бог открывается нам Духом Своим Святым в нашем реальном, личном, уникальном живом христианском опыте. И наверное, именно это имеет в виду Господь, когда говорит о поклонении в «духе и истине».

Отец Александр Шмеман любил повторять, что в христианстве нет ритуала, что ритуал всегда есть нечто по сути своей бессмысленное, но освященное традицией. Ничего подобного в нашей вере нет. В Церкви Христовой всё осмысленно, значимо и не ритуально. Здесь всё делается, как любит повторять митрополит Сурожский Антоний, антимеханически. Поклонение «в духе и истине» — это и есть наше реальное приближение, прикосновение к Богу, реальная с Ним встреча, а вовсе не наполнение жизни какими-то ритуалами, может быть, и красивыми, но бессмысленными, даже если они освящены традициями.

Сказав сначала, что наступает время, когда будут поклоняться Отцу и не на горе сей, и не в Иерусалиме, Иисус, постепенно открывая самарянке Себя как Мессию-Христа, в дальнейшем разговоре с нею сказал, что это время уже наступило. С пришествием Его на землю люди познают Бога; они узнают, что Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине; они узнают, что только таких поклонников Отец ищет Себе.

По мнениям самарян и иудеев, поклоняться Богу можно только там, где Он пребывает; вот почему женщина, беседовавшая с Иисусом и убедившаяся, что говорит с пророком, то есть Посланником Бога, спрашивает Его: где же Бог находится? Где Он принимает поклонение? На горе ли Гаризим, или в Иерусалиме?

Вопрос этот и вызвал объяснение Иисуса, что Бог есть Дух, и потому поклоняться Ему надо не так, как поклоняются самаряне и иудеи: они воображают, что принесение животных в жертву для сожжения на точно определенном месте и преклонение приносящим жертву своей головы и всего тела перед жертвенником освобождают его от дальнейших обязанностей по отношению к Богу и людям и делают его праведным; нет, не таких поклонников ищет Себе Бог! Не жертвоприношениями, не преклонением тела, вообще не внешними знаками почтения надо поклоняться Богу, а мысленно и чистосердечно, то есть духовно, истинно; и поклоняться надо везде, потому что Бог Вездесущ!

***

Сказанные Иисусом Самарянке слова – истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине - дали повод некоторым утверждать, что Сам Господь Иисус Христос отверг, запретил всякие внешние выражения поклонения Богу, как то: стояние на коленях, поклоны, общественные богослужения и вообще все то, что выходит за пределы поклонения духом. Но они глубоко ошибаются.

Правда, Господь наш Иисус Христос не установил никаких религиозных обрядов, никаких богослужений. Он требовал от людей только веры, любви и добрых дел. Научив Своих учеников, как и о чем надо молиться, Он заповедал молиться не из тщеславия, не с тем, чтобы другим показаться молящимся, а с тем, чтобы в пламенной молитве, забывая все окружающее, всеми силами души стремиться к Богу; Он заповедал даже уединяться для молитвы в свою комнату и молиться тайно. Но из этого вовсе не следует, что Он запрещал всякие внешние проявления молитвенного настроения, а так же общественные молитвы. Осуждая одно лишь внешнее поклонение самарян и иудеев без всякого участия в том их духа, то есть ума и сердца, Он действительно назвал такое поклонение не истинным поклонением, не таким, какого хочет Бог; но этим самым Он вовсе не отверг внешних выражений истинного поклонения духом. Одно внешнее, обрядовое поклонение, без участия духа, недействительно и не богоугодно; но истинное поклонение духом, сопровождаемое присущими человеку внешними выражениями его душевного состояния, нисколько не умаляет через это истинности поклонения. Да если бы Иисус Христос действительно отвергал всякое внешнее выражение молитвенного настроения духа, то не принимал бы такого поклонения Себе от Апостолов (Мф. 14:33), прокаженного (Мф. 8:2), жены Хананейской (Мф. 15:22) и многих других; да и Сам, молясь Отцу Своему в Гефсиманском саду, не стал бы преклонять колен Своих и склонять лицо Свое до самой земли. Человек состоит из духа и тела; тело должно быть подчинено духу; поэтому, если дух человека поклоняется Богу истинно, забывая на время окружающее, то как же тело этого человека может оставаться безучастным в таком поклонении? Как может такое истинное молитвенное настроение духа не отразиться на теле молящегося человека в тех внешних движениях, которые иногда совершенно невольно выдают даже тщательно скрываемое состояние духа? Что же касается общих молитв многих людей, собирающихся для совместного моления, то Спаситель не только не запретил их, но даже одобрил, сказав: Истинно... говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них(Мф. 18:19-20).

Показавши, что иудеи в своем богослужении относительно правы, Господь теперь оставляет в стороне противоположность иудейства и самарянства, и говорит: но грядет час, и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною: ибо Отец таковых ищет поклоняющихся Ему (23 ст.).

Спаситель этим хочет противопоставить богопочтению иудеев, хотя и истинному в сравнении с самарянским, но все еще недостаточному и несовершенному, совершенную форму богопочтения, которое теперь, с пришествием Его, должно наступить. Это богопочтение Он называет будущим („грядет час") и вместе с тем настоящим („и ныне есть"). Оно было настоящим уже в своем зародыше, так как Основатель и Ходатай этого истиннаго богопочтения, Христос, уже явился; оно было будущим, так как это истинное богопочтение долженствовало все дальше и дальше распространяться в человечестве. В этом смысле царство Божие называется в нов. зав. то настоящим, то будущим. — Нужно заметить здесь, что в греческом подлиннике стоит (αληθινοί προσκυνηταί) истинные поклонники, значит: поклонники совершенные, чем показывается, что иудейское богопочтение было, конечно, недостаточно и несовершенно, но не ложно. Об этих „истинных поклонниках» говорит Иисус, что они будут поклоняться духом и истиною. Он говорит: Отцу а не Богу; истинному поклоннику Бог всегда является в отношении отца к сыну. Слово: духом, судя по связи речи, очевидно стоит, как противоположность к словам: в горе сей и в Иерусалимех (ст.19), а слово: истиною-»в противоположность одному внешнему и символическому богопочтению иудеев и самарян посредством жертв. Истинное богопочтение должно состоять: 1) в духе, т. е. во внутренних духовных действиях, во внутренней духовной жертве, в которой человек себя самого приносит в жертву Богу, и которая не связана с каким либо одним определенным местом, но может быть совершаема везде и во всякое время. Истинное богопочтение должно состоять 2) в истине, т. е. быть не только внешним символическим, образным, но и существенным, обнимающим собою предмет богопочтения. Такое поклонение в духе и истине есть единственно истинное, потому что оно соответствует своей идее, т. е. свойственно существу Божию. Дух есть Бог (следов. Он не связан определенным пространством): и иже кланяется Ему, духом и { истиною достоит кланятися (24 ст.).

Само собою понятно, что этими словами Господь не исключает всяких внешних действий богопочтения, как утверждают мистики. Пока человек остается человеком, т. е. телесно-духовным существом, ; до тех пор внутреннее его богопочте- ние будет связано с определенными вре- менами и местами, и выражаться во вне- шних символических действиях. Только ; у чистых духов возможно совершенно духовное богопочтение. Христос хочет этими словами показать, что одно только внешнее богопочтение, исключительно связанное с одним определенным местом, без внутренняго богопочтения, не имеет в очах Божиих никакой цены; еще в ветх. зав. Бог требовал внешней чистоты только ради внутренней (ср. Пс. 49 и 50).

Иисус говорит, что скоро придет конец спорам и всякий найдет Бога везде. Но Он подчеркивает, что иудеи занимают совершенно особое место в плане и откровении Божьем.

Самаряне поклоняются в неведении (они признают только Пятикнижие). Они отрицают великих пророков, псалмы и т.д., их религия куцая, ограниченная. Они отказывались от знания откровения. Иудеи считали, что самаряне поклоняются не в любви и знании, а в суеверном страхе и невежестве.

Признаки ложного поклонения:

1. Оно избирательно. Из Писания берется то, что и сколько нужно. Остальное отбрасывается. Это односторонняя религия. Так, сектанты принимают некоторые части Ветхого Завета, а другие отбрасывают.

Апартеид, расовые законы. «Око за око, зуб за зуб».

2. Невежество. Привычка. Отбрасываются разум, который дан Богом, чтобы им пользоваться. Эмоции. Они могут обмануть (прелесть), умственная лень. Надо думать до конца. Святые отцы. Вера должна быть осознанной.

3. Суеверие. Результат страха и стремления избежать опасностей. Кошки, подковы, фольклор, прогнозы, число 13. Все это не от любви к Богу, а от страха.

Иисус разъясняет: Бог есть дух, т. е. не материя. Поэтому поклонение идолам и местам - оскорбление Бога (Jahwe). Он бесконечен, ветер. Если Бог - дух, то и дары Ему должны быть духовны, дары духа - любовь, вера, надежда, терпение, благодарение.

Дух - высшая часть в человеке (субъективное в человеке). Эта часть человека видит сны, мечтает, воспринимает откровение, мыслит, желает.

Близость с Богом достигается прежде всего через дух. Подлинное поклонение - не посещение мест, не обряды и не жертвы. Это когда бессмертное в человеке, невидимое встречается с бессмертным и невидимым Богом.

В конце - самое главное.

Аз есмь. У тебя не сон об истине. Я - истина.

Формула «Бог есть дух» стоит в одном ряду с аналогичными формулами, которые мы встречаем в Иоанновском корпусе: «Бог есть свет» (1 Ин. 1:5), «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8). Все три формулы восходят к учению Иисуса: первую Он произносит в беседе с самарянкой; вторую Иоанн называет «благовестием, которое мы слышали от Него» (что может означать прямое цитирование одного из изречений Иисуса); третья может восходить к Иисусу если не текстуально, то семантически – как суммарное изложение Его учения о любви Бога к роду человеческому (Ин. 3:16).

Говоря о Боге как Духе, Иисус не имеет в виду Святого Духа, о Котором скажет ученикам на Тайной вечере. Скорее, речь идет о том, что Бог имеет нематериальную, духовную природу. Потому и поклонение Ему не должно быть связано напрямую с тем или иным местом в материальном мире. В беседе с Никодимом Иисус говорил, что «рожденное от духа есть дух»; самарянке Он говорит, что поклоняться Богу, Который есть Дух, надо «в духе и истине». Из этих формулировок, как из кирпичей, создается здание той новой универсальной религии духа, которую Иисус основал на земле и которая призвана заменить собой прежнюю религию, связанную с конкретным местом и конкретным народом.

Символами старой религии в начальных главах Евангелия от Иоанна были каменные водоносы, стоявшие по обычаю очищения иудейского (Ин. 2:6), Иерусалимский храм, превращенный в «дом торговли» (Ин. 2:14–16), колодец Иаковлев (Ин. 4:6). Символами новой религии становится вино на браке в Кане Галилейской; храм, который будет воздвигнут в три дня; рождение свыше, о котором Иисус говорит Никодиму; живая вода, которую Он обещает самарянке. Старая религия оперирует на уровне плоти, новая – на уровне духа Dodd C. H. The Interpretation of the Fourth Gospel. P. 314. .

Тема пяти мужей самарянки и ее сожительства с шестым мужчиной, который не может считаться ее законным мужем, возникает лишь в качестве побочной. Комментаторы разнятся в ее интерпретации. Ориген, склонный к аллегориям, увязывал пять мужей с пятью книгами Моисеевыми, которые были в чести у самарян Ориген. Толкование на Евангелие от Иоанна 13, 8 (GCS 10, 232). . Другие комментаторы видят в пяти мужах самарянки намек на пять городов, из которых царь Ассирийский взял людей и «поселил в городах Самарийских вместо сынов Израилевых» (4 Цар. 17:24). В последнем случае самарянка, жившая с пятью мужами, была бы символом своего народа, в котором иудейская кровь смешалась с кровью иноплеменников из пяти городов. Однако сам текст Евангелия не дает никаких поводов для подобного рода аллегоризации Brown R. E. The Gospel according to John (I–XII). P. 171. .

Поняв, что Иисус знает о ней больше, чем может знать обычный путник, идущий из Иудеи в Галилею, женщина признала в Нем пророка. Однако Иисус не хочет оставить ее на полпути и раскрывает Себя перед ней в качестве Мессии. Иисус проводит самарянку тем же путем, которым Он проведет слепорожденного, исцеленного Им от слепоты. Сначала тот признает в Нем пророка (Ин. 9:17), но это признание будет лишь промежуточным этапом того постепенного исцеления от духовной слепоты, которое следует за исцелением от слепоты физической. Окончательное прозрение наступит, когда исцеленный поклонится Иисусу как Сыну Божию (Ин. 9:35–38).

Причиною того, что истинные поклонники Богу суть поклонники в духе и истине, Господь указывает на то, что Сам Бог есть дух. Это значит, что исключительно чувственное с одной стороны и неистинное и сеновное с другой суть не соответственные Ему способы Богопочитания. (Мих.)—На основании указанных слов Спасителя: истинные поклонники будут покланяться Отцу в духе и пр. некоторые из неправославных христиан и наших сектантов совсем отвергают внешния действия при Богослужении. Но они заблуждаются: во-первых, потому, что имея душу и тело, мы должны, как учит апостол, прославлять Бога в телесех наших, и в душах наших (1 Кор. 6:20). И естественно, что от избытка сердца уста глаголют (Мф. 12:34), т. е. внутренния наши мысли и чувства непременно выражаются во внешних действиях. Во 2-х, и Сам Господь И. Христос, напр.. духовную Свою молитву выражал и словами, и благоговейными движениями тела: иногда возведением очей на небо (Ин. 17:1), а иногда преклонением колен и лица на землю (Лк. 22:41. Мф. 26:39).

+++Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Иоанна. М., 1915. Зач. 12. С.53++

Если бы сказано было поклоняться въ одномто духе и не было бы добавлено еще и в истине, то, конечно, телесныя движения в деле молитвы были бы излишни; но ведь поклоняться в духе и истине значит, поклоняться без притворства и лицемерия: 1 Ин. 3:18. Не духом, а только телом можно лицемерить, а что истинное поклонение должно начинаться в духе и потом выражаться в непритворных, нелицемерных телесных движениях, об этом нам свидетельствует и слово Божие: 1 Кор. 6:20; Мф. 28:9; Лк. 22:41; Ин. 13,

15; Рим. 12:1.

«Бог есть Дух, — сказано в Писании, — и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в Духе и истине». «Поклоняющиеся» сказано во множественном числе, а не в единственном: «поклоняющийся». И это весьма уместно, ибо «желает всем спастись и в знание истины прийти» (1 Тим. 2:4) Уготовавший «различные обители» (Ин. 14:2) для вечного наслаждения тех, кто будет оправдан Богом, как «Ангел Великого Совета» (Ис. 9:6), Спаситель, по преизбытку Своего человеколюбия раскрывающий объятия мудрым и немудрым, немощным в мудровании и еще более слабым мыслью. Единожды Он, следовательно, подает всем людям единое спасительное, действуемое разветвленно² и совершаемое многообразно, очевидно, в соответствии с навыком и произволением каждого, — и я бы добавил, что и в соответствии с силою, и особенно с навыком человека, ведомого к Богу и, как сказано, избравшего поклонение Богу. Ибо бывает так, что из-за отсутствия наставника человек, даже если по природе он хорош, терпит неудачу в достижении совершенной Божией цели. А некоторым людям, даже приобретшим учителя, опытного в Божественных и духовных вещах, их природная неспособность воспрепятствовала восхождению к совершенству.

Однако и те, и другие, и говоря в общем и целом все, если захотят, будут поклоняться Богу «в истине и в Духе», каждый в соответствии со своим ли чином, или, так сказать, со своей силой и с даром, который человек получил от Бога всяческих. Поэтому, если кто-то, даже будучи невеждой, станет проводить свою жизнь по заповедям и по вере и следовать за другими испытанными людьми со смирением, то очевидно, что он поистине «в Духе и истине поклоняется Богу».

Ибо вера и есть Дух, потому что она ясно рассуждает о Боге и предметах Божественных и незримых. Ибо в Писании сказано: «Глаголы, которые Я говорю вам, суть Дух и жизнь» (Ин. 6:63). И не думаю я, что кто-то настолько слаб разумом, что пожелает каким бы то ни было образом отделить дивные и боготворящие заповеди Самоистины от истины. Точно так же и тот, кто следует за верой, как уже сказано, «в истине и Духе», поклоняется Отцу, Богу всяческих, и тем более тот в истине и Духе поклоняется Богу, кто учит другого предметам веры, именуясь и деятельным подвижником, и созерцательным. А тот, кто прилежен в познании сущего и Священного Писания, как подобает, вследствие этого познания сосредоточивается на Боге, как бы исходя из видимого и сказанного, словно от плоти, и восходя к умопостигаемому, разумеется, к Духу, и затем стремительно поднимаясь к тому, что выше ума, то есть, можно сказать, выше всякой истины, — к Богу, самым явным образом «в Духе и истине поклоняется Богу». А те, кто занимается псалмопением и молится, если познают силу слов своих песнопений и молитвы и постараются им соответствовать, насколько это возможно, — таковые всесовершенно «поклоняются Богу в Духе и истине». Ибо священные изречения псалмов и молитвы очевидным образом суть Дух и истина. А человек, который собранно, то есть единовидно³ и без участия чувственных очей, с явственным причастием и мановением Духа, одним только светом познания представляет Бога, также «поклоняется», и притом весьма возвышенным образом, «Богу в истине и Духе». И еще, помимо этого, человек, который отражает в себе, как в зеркале, свет славы и домостроительства Христовых, насколько это возможно, и последующее за этим через Христа излияние от Отца действующего и утешающего верных Духа, подлинно «Богу поклоняется в истине и Духе», во Христе Иисусе. <...>

Учение о Мессии, подразумевающееся в Ин. 4и высказанное в Ин. 4:25, 26 (ср. 29), связывает две части беседы Господа с Самарянкой в одно целое. Не меньшее единство являет в этой беседе и учение о Духе, возвращая нас к тому, что было сказано о Нем в гл. III и еще раньше в гл. I.

На учении о Духе в беседе Господа с Самарянкой сосредоточено преимущественное внимание евангелиста. Читатель безошибочно улавливает его во второй части беседы. Два раза (ср. ст. 23–24) повторяется слово Христово о поклонении Отцу в Духе и истине (έν πνεύματι και αληθείς). При вторичном упоминании необходимость такого поклонения объясняется духовною природою Бога (ст. 24): πνεΰμα ό θεός (Бог есть дух). При подлежащем ό θεός, с членом, πνεΰμα с полной грамматической точностью, без члена, есть сказуемое. При этом понимании, синтаксически неизбежном, πνεΰμα не может обозначать лицо Святого Духа. Но достойно внимания, что и в двух других случаях πνεύμα не имеет при себе члена.

О чем идет речь? В Лк.24«дух плоти и костей не имеет», πνεύμα, тоже без члена, выражает бестелесное, нематериальное бытие. Недаром некоторые переписчики (ср. кодекс D) двумя стихами раньше (37) вместо πνεΰμα поставили φάντασμα (призрак, привидение). Однако в свете аналогии Лк. XXIV. 39, может быть, и позволительно было бы толковать πνεΰμα ό θεός в Ин. 4:24, но аналогия эта совершенно не приложима к двум другим упоминаниям духа в ст. 23а, 24b. Дело в том, что в этих двух случаях понятие πνεΰμα дается в сочетании с понятием άληθεία: «в духе и истине». Толкование Ин. 3дало нам повод подчеркнуть, что понятие истины выражает высшую реальность и подлинное бытие и как таковое приложимо к Богу во всех Его трех Лицах. А если так, то контекст Ин. 4:23–24 не позволяет толковать чисто отрицательно и πνεΰμα ό θεός. Это не отрицательное определение в духе апофатического богословия. Это, наоборот, утверждение Бога как высшей реальности и полноты бытия, мы бы сказали, как источника и начала всего сущего.

Но отсутствие членов не может быть оставлено без внимания. Оно обязывает нас толковать выражение «в духе и истине» не в смысле Ипостаси Святого Духа, а в смысле Его благодатного присутствия, Его действования, Его даров. Но за дарами Духа – и тут, как везде и всегда, – стоит Его Божественное лицо.

Что означает для человека поклонение Отцу в духе и истине? В нем прежде всего – и в этом случае отрицательно – служение Богу перестает быть связано с тем или другим местом. Таковым для Самарянки была гора Гаризим («это гора», ст. 20–21), для иудеев – Иерусалим (ibid.). С вопросом о месте поклонения и обратилась женщина к Иисусу, как только узнала в Нем пророка (ст. 19). Ответ Иисуса в первой части чисто отрицательный. Он не замалчивает то, что в путях Божественного промышления спасение – от иудеев (ст. 22). Но по вопросу о месте его ответ звучит категорически: ни на горе этой, ни в Иерусалиме (ст. 21) еще час не наступил. Но он близок, – έρχεται ώρα, наступает. Это суждение отвечает истории: когда Иисус говорил с Самарянкой, Иерусалимский храм еще стоял и гора Гаризим, уже без Храма, оставалась центром религиозной жизни Самарии.

Но для «поклонения Отцу в духе и истине», уже не только отрицательно, но и положительно, «приходит час и ныне есть» (ст. 23). Это «ныне есть» – νΰν έστιν – встречается в Ин. еще раз, в Ин. 5:25: о воскресении мертвых. На этих текстах построена профессором Доддом и его учениками теория – «осуществленная эсхатология», realized eschatology. В своей первоначальной форме он мыслил исполнение всех эсхатологических обетовании Христовых в нынешней жизни и относил возникновение futuristic eschatology к позднейшей эпохе, когда христиане потеряли надежду на скорое пришествие Христово. Полемика, которая возникла вокруг этой теории, привела к тому, что ее защитники сделали существенные уступки в своих представлениях об эсхатологическом будущем. И тем не менее представление о Царстве Божием как реальности наличной и нам доступной уже в нынешнем зоне проходит, как мы видим, через все Ин. Это и значит «ныне есть» в наших двух текстах. Царство Божие, и для Иоанна, чает свое эсхатологическое исполнение. Но оно «и ныне есть» в поклонении Отцу в Духе и истине.

Как доступное уже теперь, поклонение Отцу в Духе и истине есть приобщение к полноте подлинного Божественного бытия в благодатных дарах Святого Духа. Как это приобщение совершается, евангелист еще не говорит с достаточной ясностью. Но некоторые частности заслуживают нашего внимания. И прежде всего глагол προσκυνέω, который повторно в этом тексте выражает мысль о поклонении. Глагол этот, сохранившийся и в новогреческом языке, в наше

время совершенно выцвел. Он употребляется в отношениях между людьми в смысле нашего «кланяюсь», «приветствую». В древнегреческом к в библейском языке он выражает глубочайшее религиозное понятие, совершенное преклонение человека перед Богом. В Ин. оно употребляется в Ин. 9:38, об исцеленном слепорожденном, исповедующем свою веру в Иисуса: προσεκύνησεν αύτω – «и поклонился Ему». И в гл. I, и в гл. IX мысль – о всецелом служении человека Богу.

Второе, что требует нашего внимания, это то, что поклонение воздается Отцу. Только в ст. 23 названо имя «Бог». В ст. 21–23 трижды стоит «Отец», без всякого определения. «Отец» как имя Божие употребляется в абсолютном смысле. Это значит, что Бог есть Отец своего Единородного Сына, но и Отец всех нас. Это то же учение о спасении как усыновлении спасаемых Богу, которое мы уже встретили в Прологе (Ин. 1:12–13) и в представлении о крещении как рождении от Бога в начале беседы с Никодимом (Ин. 3:5). Синоптический благовест не оставляет сомнения в том, что Богоусыновление было для первого христианского поколения некоей данностью. Молитву «Отче наш» (Мф. 6:9) Господь вложил в уста учеников еще в дни своего общественного служения. Данностью было наше Богосыновнее достоинство и для апостола Павла (Рим. 8:14–16), хотя он и чаял полноты усыновления в эсхатологическом свершении (там же, ст. 19–23). Поклонение Отцу в Духе и истине есть поклонение сыновнее. Наше Богосыновнее достоинство и здесь осуществляет Дух Святой своим благодатным даром

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 129++

Поклонение Отцу: ...наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу... Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине. Нет ли в этих словах, обращенных к Самарянке, видимого противоречия? Если время настанет, то как же оно настало уже? Если время настало, как же оно еще настанет? Однако оба утверждения верны.

Время чистого поклонения в духе и истине еще не настало, ибо все еще существуют разделения между теми, кто верует в единого Отца, и даже между теми, кто верует в Сына. Иисус отнюдь не пренебрегает этими разделениями. Он не ставит в один ряд иудеев и самарян. Самаряне, говорит он, поклоняются Тому, Кого не ведают, иудеи же знают, Кому поклоняются, и спасение от иудеев. Да и сегодня свет Христов не сохраняется в одинаковой чистоте среди тех, кто носит имя христиан. Иерусалим и Гаризим разделены до сих пор. И все же время настало уже, когда признанные святилища каждого народа должны отступить перед поклонением в духе и истине. Для Самарянки это время уже пришло, стало настоящим, «здешним», ибо уже «здесь и теперь» она разговаривает с Иисусом и раскрывает Ему свою душу. Время поклонения в духе и истине настает в той мере, в какой Иисус сам говорит с нами и мы внимаем Ему, ибо в Нем заключена вся истина, и каждый, кто обращает свой внутренний слух к Иисусу и принимает Его, невидимо одаряется тем самым и целостной истиной.

Кратко и только стороной Спаситель разрешил ея недоумение. В споре с самарянами на стороне иудеев безспорно было более правды. Иерусалим был тем местом, которое избрано Самим Богом; сравнительно с смешанным и грубым вероисповеданием Самарии, иудейство было гораздо чище и правильнее. Но, коснувшись земного спора, Спаситель изрек ей великое и достопамятное пророчество, что настанет время, даже настало уже теперь, «когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме» истинные поклонники будут поклоняться Отцу, но на всяком месте будут поклоняться Ему в духе и истине. «Бог есть дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине».

***
Церковь Христова должна была стать в полную независимость от иудейскаго храма и Моисеева закона, и это все теперь совершилось само собою, при самых поучительных обстоятельствах. Когда в 120 году на развалинах Иерусалима построена была Елия Капитолина и христианам был позволен свободный доступ в нее, между тем как ни один иудей не смел приближаться к ней, то церковь иудействующих практически прекратила свое существование. «До этого времени:», говорит Сульпиций Север, «почти все христиане в Иудее соблюдали закон, в то же время поклоняясь Христу как Богу; но по божественному установлению это иго закона должно было быть снято от свободы церкви». Церковь Елии Капитолины не была уже по преимуществу иудейскою, и даже формально отделяла себя от иудеев. В первый раз в 137 году она избрала своим епископом Марка из необрезанных язычников. Событие это многознаменательно доказывало, что даже в Иудее будущая судьба христианской церкви не была более в опасности от иудеев. Церковь тогда окончательно и навсегда освободилась от уз синагоге и могла спокойно осуществить предсказание Христа о том дне, когда истинные поклонники будут поклоняться не на горе и не в Иерусалиме, а будут поклоняться на всяком месте — духом и истиною.

Но, – продолжает Иисус Христос, – настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (ст. 23:24). Настанет время истинного Богопочтения, когда Христос совершит дело спасения людей, и наступило уже это время, потому что Христос пришел уже на землю и начал дело спасения людей. Христианское Богослужение, в отличие от иудейского и самарянского, будет совершаться в духе и истине, оно не будет приурочено к одному определенному месту и будет состоять не во внешних только действиях и обрядах, служивших символом и образом будущего, а в действительном общении и единении с Богом Отцом. Все ветхозаветное Богослужение состояло главным образом в жертвоприношении, причем жертвы не имели сами по себе освящающего значения, а были только прообразом великой голгофской жертвы; а сущность христианского Богослужения заключается в Таинствах, в которых преподается освящающая и спасительная Благодать Божия.

Таков смысл слов Господа Иисуса Христа о поклонении Богу в духе и истине, и глубоко заблуждаются уклоняющиеся от посещения православного церковного Богослужения, когда в оправдание свое ссылаются на эти слова Спасителя. Внешние обрядовые формы Богослужения так же тесно и неразрывно связаны с внутренней духовной стороной, как в живом человеке связаны тело и душа. Поэтому-то и апостол Павел увещевает христиан: Прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божии (1 Кор. 6:20). И Господь Иисус Христос, укоряя однажды книжников и фарисеев за строгое исполнение внешних обрядовых предписаний закона и невнимание к главнейшему: правосудию, милости и вере, – говорит им: Сие надлежало делать, и того не оставлять (Мф. 23:23). Дух и истина христианского церковного Богослужения в том и состоит, что в нем, как в живом здоровом организме, гармонично в одно целое соединены внешняя форма – обряд – и внутреннее содержание – спасительная сила Божественной Благодати. Например, в литургии мы под видом хлеба и вина таинственно причащаемся Пречистого Тела и Крови Христовой и тем самым входим в теснейшее духовное общение с Самим Господом Иисусом Христом.

должны поклоняться в духе и истине. Поскольку Бог есть Дух, то поклонение Ему не связано с материальными началами мира, ибо "Всевышний не в рукотворенных храмах живет" (Деян. 7:48). Тем самым вопрос о месте поклонения снимается сам собой. А так как "Господь Бог есть истина" (Иер. 10:10), то, следовательно, необходимо знать ту Истину, которой поклоняешься, а "о сем надобно судить духовно" (1 Кор. 2:14), т.е. быть духовным. Именно поэтому Иисус сказал самарянке: "Вы не знаете, чему кланяетесь" (ст. Ин. 4:22). См. 1 Кор. 2:10-14.

При этом пришел ей на память давнишний спор иудеев и самарян о месте поклонения Богу; прервав течение своей речи, она поспешила предложить решение спорного вопроса Пророку, Которого видела пред собою: отцы наши в горе сей поклонишася, и вы глаголете, яко во Иерусалимех есть место, идеже кланятися подобает. На горе Гаризин еще во времена Неемии самаряне построили храм, в котором совершали богослужение, и хотя этот храм был разрушен Иоанном Гирканом за 100 лет до Р.X., но место, где он стоял, осталось в памяти народа. И тогда как самаряне продолжали в известные времена приходить на священную для них гору для молитвы, иудеи считали Иерусалимский храм единственным местом истинного Богопочтения (2 Цар. 7:13; 3 Цар. 5:5; 8, 10, 13).

Этот раскол породил между ними взаимную ненависть, так что они избегали общения не только в делах веры, но даже в пище и питии. Но с пришествием Христа-Примирителя (Еф. 2:14) это разделение должно было окончиться. Жено, веру Ми ими, сказал Господь, яко грядет час, егда ни в горе сей, ни во Иерусалимех поклонитеся Отцу; вы кланяетеся, Егоже не весте, мы кланяемся, Егоже вемы, яко спасение от иудей есть. Этими словами, по замечанию святителя Филарета Московского, Иисус Христос «приводил самарянку от самарянского раскола к иудейскому правоверию; но если бы Он на сем только и остановился, то оставил бы ее на пути к истине, не доведя до истины совершенной: надлежало приготовить ум ее к высшему верованию христианскому, готовому явиться со своими новыми установлениями на развалинах установлений иудейских. Скоро не только неправильное самарянское богослужение разрушится, но и законное иудейское перестанет быть правильным и также разрушено будет». Господь продолжал: грядет час и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною, ибо Отец таковых ищет покланяющихся Ему. Так слово Господне «от чувственных видов богослужений возводит к поклонению Богу духом и истиною, но не отвергает оных, поколику они суть проявления Духа и облачения истины». Это новое поклонение Богу будет духовно, т. е. не похоже на ветхозаветное служение иудейское, состоявшее в прообразовательных обрядах, и истинно, т. е. свободно от заблуждений самарянских и языческих. Разумное поклонение в духе и истине угодно Богу, потому что Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися.

Вижу я в слове Твоем святом, что Ты Дух невещественный, Которого ни оком видеть, ни ухом слышать, ни руками осязать и никаким чувством чувствовать невозможно, но только оком веры и умом Ты видим и познаваем. Бог есть Дух (Ин. 4:24). От этого учусь почитать Тебя не веществом, а духом (ибо Дух духовно почитается), и кланяться Тебе духом и истиною (там же). Господи, научи меня почитать Тебя и поклоняться Тебе духом и истиною. 

 Еретик. Вот что говорят: не полезнее ли только показывать иконы, но им не поклоняться? А еще более полезно одновременно чрез посредство слуха возвышаться к самым предметам и (их) воспоминать, – с тем, чтобы избегать низменного изображения материи. «Дух есть Бог: и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися», говорит Писание.

Православный. Если ты отчетливость зрения признаешь одинаковою (с ясностью) слуха, – что и справедливо, то признавай и равное их значение. И священное Евангелие пусть остается при одном слушании, без поклонения, хотя и оно служит предметом почитания. Но если это неразумно, то разве не окажется таковым же и прежнее? Ведь ты признал их одинаковое значение. Или каким образом каждое из двух (может быть признано) не покланяемым, но противоречащим самому себе в отношении пользы и вреда? Таким образом, и в иконе, и в Евангелии, и в кресте и во всяком другом священном предмете Бог является покланяемым в духе и истине; материальное устраняется вследствие возвышения ума к Богу. Верующие не останавливаются на веществе потому, что и не верят в него, – в чем заключается заблуждение идолопоклонников; но чрез него возвышаются к первообразу, – как и веруют православные.

***

Возражение – как бы от лица иконоборцев

15. Если Бог есть дух, как написано, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине, то каким же образом вы не вводите доказательства идолослужения, коль скоро утверждаете, что Христу, кроме поклонения в духе, должно воздавать поклонение в изображении, хотя Он – Бог?

Разрешение этого

Кто не будет удивляться исполненным безумия иконоборцам, которые не различают, что догмат Домостроительства представляется иным сравнительно с догматом богословия, по отношению к которому следует понимать изречение должны поклоняться в духе и истине? Ибо Бог и Отец, будучи духом, признается поклоняемым во Святом Духе и в Истине – Единородном Его Сыне. Что же касается поклонения Христу в изображении, то здесь речь о Домостроительстве спасения, так как Христос, хотя есть и дух, поскольку Он – Бог, но вместе и плоть, поскольку Он – человек. Изображение Его телесного вида, хотя и представленное по подобию в веществе, неотделимо от Христа, подобно тому как и тень неотделима от собственного тела; и поклонение воздается не веществу изображения, но изображенному на нем Христу, с Которым вместе воздается поклонение Отцу и Духу Святому.

В наши времена разум человеческий, наслышавшись от Истории, что прежде люди много погрешали чувственным образом мышления о духовных предметах и суеверием, и что такое состояние называют детством человечества и разума, думает тем вернее показать себя вышедшим из детства, чем менее уважает чувственные виды Религии. Люди, которым не нравится подчиненность учреждениям Религии, но которые не находят силы отвергнуть самую мысль о Религии, в понятии о духовности ея ищут повода к освобождению себя от власти ея учреждений. Так родятся два сомнения, одно хуже другаго: имеют ли священныя учреждения внутреннюю важность и силу? даже, нужны ли для духовнаго человека чувственные виды и обрядовыя установления Религии?
Те, которые усиливаются довести сии сомнения до несчастной уверенности, мнимые ревнители духа, известнаго им только по имени, дерзают важности и даже потребности священно-таинственных и обрядовых учреждений противопоставлять слово Господа к Самаряныне: «Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися» (Ин. 4:24).
Дерзость невероятная и после того, как мы ее видели! Не тот же ли Господь установил Таинства, и облек их внутреннюю силу чувственными видами, и действиями обрядовыми? Итак может ли Его слово опровергать собственныя Его постановления? Разве может Премудрость Божия сама себе противоречить, и сама себя разрушать?
Чтобы определить точный смысл слов Господа о духовном Богослужении, надлежит заметить, что сомнение Самаряныни, в разрешение котораго произнесены оныя, было не о важности или надобности видимых установлений Религии вообще. И в надобности, и в важности оных она была уверена, когда не смела быть равнодушною к ним, а заботилась удостовериться, которое из двух известных ей Богослужений есть правильное и спасительное, Самарийское или Иерусалимское. И Господь не колебал ея уверенности, а утверждал оную, когда одобрил Иерусалимское священно-обрядовое Богослужение, как сообразное с истинным познанием о Боге, и ведущее ко спасению. «Мы», то есть, покланяющиеся Богу во Иерусалиме, «кланяемся, егоже вемы: яко спасение от Иудей есть» (Ин. 4:22). Сим образом Господь приводил Самарянку от Самарянскаго раскола к Иудейскому правоверию. Но если бы Он на сем только и остановился: то оставил бы ее на пути к истине, не доведя до истины совершенной. Надлежало приготовить ум ея к высшему верованию Христианскому, готовому явиться с своими новыми установлениями на развалинах установлений Иудейских. Посему Господь продолжает: «грядет час, егда ни в горе сей, ни во Иерусалимех поклонитеся Отцу» (Ин. 4:21): то есть, скоро не только неправильное Самарянское Богослужение рушится, но и законное Иудейское перестанет быть правильным, и также разрушено будет. А дабы сие не показалось предвещанием совершеннаго уничтожения Богослужебных установлений, особенно для Самарянки, привыкшей достоинство Богослужения измерять только святостию места, и дабы помысл ея, привязанный к одним чувственным видам Религии, возвести на высшую степень духовнаго разумения, Господь продолжает еще: «грядет час, и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною» (Ин. 4:23). То есть: скоро Богослужение перестанет быть привязанным к одному святому месту, каков Иерусалим; но тем не менее будет свято, и еще более совершенно; потому что более духовно, и следственно более достойно Бога, как существа духовнаго, и более истинно, вместо того, что Иудейское Богослужение состоит из прообразований ожидаемой истины, а непонятыя прообразования остаются одними чувственными видами без духа. Так слово Господне от чувственных видов Богослужения, возводит к поклонению Богу духом и истиною, но не отвергает оных, поколику они суть проявления духа и облачения истины: ибо иначе надлежало бы при поклонении духом отвергнуть даже слова человеческаго языка, которыя, и в чистейшем их употреблении, не суть самый дух и истина, но только проявление духа и облачение истины.
Впрочем удостоверение, что духовное Богопоклонение не отвергает чувственных видов Богослужения, и даже имеет в них нужду, не есть еще удовлетворительное дознание важности оных. Как же можно достигнуть сего дознания?
Разум человеческий не надежный к сему вождь; потому что, не умея дознать сокровеннаго в своем собственном доме, как может он изследовать и постигнуть сокровенности великаго дома Божия? Не понимая, как душа человеческая соединена с телом, вотще усиливался бы он стать выше самого себя, и уразуметь, как в учреждениях Божественных вещественное соединено бывает с духовным, земное с небесным, естественное с сверхъестественным, и сколь важно сие соединение для произведения действий благодатных и спасительных в человеке.
Духовный, внутренний опыт высокаго, могущественнаго и благотворнаго действия священно-таинственных учреждений есть самое близкое дознание их силы и важности для тех, которые имеют такие опыты. Но здесь встречается то затруднение, что верные и полные опыты сего рода происходят только при чистой и совершенной вере: а такая вера не есть достояние общее; и в тех, которые стяжали ее, не всегда доступна открытому дознанию. Совершенно верующий получает внутренние опыты, как дар Благодати, как плод веры, свыше потребности своего удостоверения. Маловерный, если пожелает достигнуть тех же опытов для своего удостоверения, может не достигнуть их по самому маловерию. Нельзя ли однако найти средство воспользоваться и такими опытами, к которым сами мы еще, может быть, не способны? -Такое средство есть внимательное наблюдение над духовными опытами людей дознанной святости и веры; и особенно над такими опытами, которые, так сказать, сам Бог учреждает и производит над верующими, ощутительно являя невидимую благодать, дабы возбуждать, привлекать и утверждать веру.

С примером такого опыта мы встретились в начале сего слова: обратимся к оному вновь.
Бог предопределил Давида в царя Своему народу; и хощет возвестить о сем назначении Давиду и его семейству, прежде нежели настало время действительно исполнить предопределение. Орудием Божиим избирается Самуил. Что же для сего нужно? – Кажется, только пойти, и сказать слово. Нужно ли еще какое особенное действие? Какое? Чудесное для удостоверения Давида? – Юный Пророк и просто поверит престарелому Пророку, Который от юности своей известен всему Израилю, как истинный Пророк Божий. Обрядовое для торжественности? – Сие, кажется, было бы даже не уместно; потому что это еще не действительное и торжественное воцарение Давида, а только тайное предвозвещение, которое во время события служило бы удостоверением о воле Божией. Но что глаголет Господь Самуилу? – «Наполни рог твой елеа» (1 Цар. 16:1). И потом: «востани, и помажи Давида» (1 Цар. 16:12). Если не можно подумать, чтобы Бог соделал что либо излишнее или безполезное (ибо так думать было бы Богохуление): то надобно заключить, что помазание было в сем случае благопотребно даже пред очами Божиими, а посему не льзя уже не признать онаго важным для человека. Еще более дознается сие из непосредственнаго действия помазания над Давидом: «помаза его посреде братии его: и ношашеся Дух Господень над Давидом от того дне, и потом». Вот опытное дознание того, что священное помазание не есть простой обряд, для впечатления на зрителей, ниже мертвый знак, связанный с означаемым только в мыслях, а не в самом деле, но действие таинственное, в котором чувственный вид невидимо есть сопутствуем или проникнут духовною и Божественною силою, и с возлиянием елея на помазуемаго соединено наитие благодати.
Не стану собирать примеров. И один ясный и достоверный не мало вразумить может. Поспешим принять вразумление.
Если ветхозаветныя священно-обрядовыя действия оказываются имеющими толикую важность и силу, тогда как оне были только «сень грядущих» (Колос. 2:17), тогда как «не у бе Дух Святый» изливаем обильно, «яко Иисус не у бе прославлен» (Ин. 7:39): то что должно думать о новозаветных священно-таинственных установлениях, получивших начало свое от Самого Иисуса Христа, тогда как «от исполнения Его мы вси прияхом и благодать возблагодать» (Ин. 1:16); тогда как живоносные токи Святаго Духа, обильно излиявшагося на Апостолов, потому что Иисус уже бе прославлен, текут непрерывно, и орошают все исполнение Церкви, потому что прославленный Иисус пребывает с нею «во вся дни до скончания века» (Мф. 28:20)? Не больше ли еще важны, не паче ли исполнены благодати сии учреждения? Какого же оне требуют внимания? Какого благоговения?
Креститься, по слову Господню, есть «родиться водою и духом» (Ин. 3:5). Крещены все мы. Что ж? Помышляем ли мы о том, что носим в себе новое духовное рождение? Тщимся ли хранить, питать, возращать сие вышнее рождение?
Господь рек на таинственной вечери, и при каждом повторении того же священнодействия глаголет и здесь: «сие есть тело Мое: сия есть кровь Моя» (Мф. 26:26-28). Где Тело и Кровь Господа, распятаго, но и воскресшаго: там, без сомнения, и Дух Его, и Божество Его; там Сам Он присутствует: там близко стоим мы пред Ним, пред Которым и Ангелы трепещут: и чувствуем ли внутренно близость Его? по крайней мере, помышляем ли о ней благоговейно? Не забываемся ли здесь иногда, как не позволили бы себе забыться в присутствии великих земли?
Рече Господь: «глаголы, яже Аз глаголю, дух суть, и живот суть» (Ин. 6:63). Сии самые глаголы оглашают нас в Евангелии; следственно дух и жизнь исходит в них. Как издалека, и с каким усилием устремлялся на встречу глаголам Господа нашего тот, который в уста духовной, таинственной невесты сего Божественнаго Жениха вложил сии слова: «душа Моя изыде в слово Его» (Песн. 5:6)! Наша душа, при толикой близости, исходит ли в сретение слову Господню благоговейным вниманием? Отверзается ли сердце наше верою к принятию духа и жизни в глаголах Евангелия? Не случается ли, что дух и жизнь течет в провозглашении сих глаголов; а мы остаемся без внутренняго чувства и движения, как мертвые камни в струях живаго потока?
Сократим слово. Все священное в Церкви приосенено духом Благодати. Да приносим благоговение и веру; и да приемлем Благодать. Иначе самая близость Благодати тем тягчае осудит нашу невнимательность и небрежение. Аминь.