Евангелие от Иоанна 4 глава 25 стих

Только, говорит, храму поклоняются иудеи, а мы поклоняемся горе; когда Он придет, презрит гору и храм низвергнет; Он научит нас всему, чтобы мы узнали, как молиться духом и истиной. Она знала, кто может научить ее, но Учащего еще не признала. Стало быть, она была уже достойна, чтобы Он ей открылся. Мессия же есть Помазанник; Помазанник по-гречески — Христос, по-еврейски — Мессия.

***

(1) Женщина это выслушала и продолжила разговор. Она уже назвала Его пророком, но видит, что Тот, с Кем она разговаривает, произносит такие вещи, которые присущи не просто пророку, но кому-то большему. Посмотрите, что она ответила: Женщина говорит Ему: знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все (Ин. 4:25). Что это значит? Только что, говорит она, иудеи спорили о храме, а мы спорили о горе, но когда Он придет, то и гору отвергнет, и храм разрушит, научит нас всему, чтобы мы узнали, как поклоняться в духе и истине.

(2) Она знала, Кто мог бы научить ее, но пока еще не знала, что Он уже ее учит. Итак, она уже была достойна, чтобы Он открылся перед ней. Мессия же значит Помазанник (Unctus); Помазанник по-гречески — Христос, по-еврейски — Мессия (Messia), отсюда и по-пунически Messe называется маслом (ungue). Ведь эти языки родственные и близкие друг другу: еврейский, пунический и сирийский.

В заключение своей беседы Господь и прямо сказал Самарянке, что Он-то есть самый Мессия, которого ожидают Самаряне и Иудеи. Женщина спешит в город, чтобы сообщить своим радостную весть о необычайном случае. Толпы жителей пошли из города к Иисусу. Между тем возвратились ученики с своей покупкой и застали своего учителя при конце беседы с Самарянкой. Хотя беседа с женщиной, которой Он был глубоко занят, для них показалась странной и возбуждала их любопытство; но никто не смел спросить о причине и о предмете разговора. Они удивлялись и тому, что Господь не коснулся принесенной пищи. Занятый своим великим делом, Он забывал потребности земные. Дух Его созерцал действия истины Божественной в душе женщины, в жителях города, страны, целого мира. Он имел в виду всемирное распространение того учения, которого начатки предлагал теперь бедной женщине. Он уже видел перед собой жатву от тех семян, которые ввергал теперь в недра земли. Поэтому на удивление учеников Господь отвечал: «Я имею другую пищу, которой вы не знаете (то, что дает пищу моему духу, заставляет Меня забывать о пище телесной). Моя пища исполнит волю пославшего Мя, и Я исполняю Его дело (сею семя, от которого должно распространиться царство Божие в целом человечестве)». И потом изображает им в приточном сравнении, что хотел сказать о начатом деле Божием между Самарянами. Может быть, смотря с одной стороны на рассеянных по полям земледельцев, которые занимались сеянием, или на восход хлеба на полях, а с другой – на толпы, выходившие к Нему из города по призыву женщины, Господь сказал, вы говорите, что не ранее, как через 4 месяца, будет жатва. В отношении к природе это так; но иначе теперь в делах духовных. Когда пришло время, то лишь только сеется еще семя, и уже начинается жатва. Поднимите взоры (указывая на выходящие толпы Самарян) и смотрите, как эти поля уже готовы к жатве. Но вместе, созерцая духом, что Он оставит землю прежде, нежели начнется, полная жатва, что должен будет предоставить своим ученикам доканчивать сию жатву, Господь предвозвещает им пророчески, – что им предстоит эта настоящая жатва, которой Он вместе с ними будет наслаждаться (сеющий и жнущий будут радоваться); они пожнут, что посеяно. Так Господь уже намекал им на свое удаление от них и на близкую свою кончину, которую предваряла еще ближайшая смерть Его Предтечи.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 86-87++

Можно думать, что сущность речи Спасителя была понята самарянкою. Но в таком важном для нея вопросе она, привыкшая место поклонения считай за существенную его принадлежность, окончательнаго решения ожидала только от Мессии, что, как бы размышляя, и высказывает. Быть может, у нея родилось предчувствие: Собеседник ея не есть ли Мессия? Тогда Господь прямо открывает пред ней Свое лицо.

Самаряне, приявшие из ветхозаветных книг откровения лишь Пятикнижие Моисеево, ожидали Мессию на основании слов Втор. 18:18–19: «пророка из среды тебя из братьев твоих воздвигнет Господь Бог... и он будет говорить, что Я повелю ему» Это было более всех ясное пророчество; но ср. Быт. 3"о семени жены» и Быт. 49 пророчество Иакова Иуде о «Примирителе» (ср. коммент. на это место в разн. сочин.).… По-видимому Самаряне не увлекаются мечтами о Мессии Иудеев, которые ждут его в образе завоевателя, владыки земного, славу которого они призваны разделить. Самарянка по-видимому повторяет предание и ожидания народа своего, когда она говорит о Мессии, как о проповеднике истины, об Учителе, дающем мудрость и знание тем, кои послушают Его. И это представление настолько было ближе к истине, чем сложившийся среди Иудеев образ ожидаемого Мессии, что женщина презираемого Иудеями племени первая слышит великие слова откровения что перед нею Сам Он – Мессия. У Самарянки была вера: «а всякому имеющему дастся и приумножится» Мф. 25:29.. Самарянка готова была сердцем восприять Мессию и Он соблаговолил открыться ей. В стихе 19 она уже признала Господа пророком; в стихе 25 ей уже приходит мысль о Мессии, после того, как Господь раскрыл перед ней учение о поклонении духом и истиною на всяком месте земли. Она еще не решается прямо назвать Господа Мессией, но догадывается, что перед ней некто более пророка и истинное чувство влечет ее упомянуть о Мессии, имеющем научить всех. Сердцеведец и отвечает на тайный вопрос души ее и прямо говорит ей: «Аз есмь///».

До сей минуты никто еще не сподобился этого откровения в таких прямых выражениях; хотя и Иудеям (Ин. 2:17–25), и Никодиму (Ин. 3:12–21) и Нафанаилу (Ин. 1:50–51) было открыто значение Господа, но они должны были сами разуметь, что это Мессия, ибо они изучали писания. Бедной же невежественной женщине Господь Сам объявляет, что Он Мессия, потому что несмотря на грехи ее, в сердце ее была любовь, и не было кичливости знания, а была вера. Таково значение веры и для всякого грешного человека. И прозревший слепой, имевший веру и исповедавший Господа перед Иудеями, удостоился слышать из уст Господа, что Он Сын Божий Ин. 9:35–37..

Вера накидывает мост чрез бездну греха ко спасению.

В начале этого диалога, в 9-м стихе, эта женщина, считая, что перед ней иудей, говорит: «Как ты, будучи Иудей просишь пить у меня, Самарянки? ибо Иудеи с Самарянами не сообщаются». Самаряне — это жители Самарии, северной части Палестины, той страны, через которую нужно пройти, когда идешь из Иудеи на север, в Галилею. Иисус проходит через Самарию, так как идет из Иудеи, из Иерусалима, в Галилею. Основное население этой части Палестины составляли люди, которые жили здесь со времени вавилонского плена. Они не были угнаны в плен, остались здесь, смешались с язычниками, и поэтому их религия больше напоминала религию древнейших времен, до Вавилонского пленения или эпохи Первого Храма, но с сильной примесью языческих верований. С точки зрения ортодоксальных иудеев, самаряне — почти язычники, они отпали от народа Божия, Бога понимают неправильно, поэтому общаться с ними нежелательно и т.д.

Но Иисус заговаривает с самарянкой — и уже одно это ее удивляет. Однако если в 9-м стихе Он для нее просто иудей, то в 12-м это, с ее точки зрения, уже Кто-то больший, чем «отец наш Иаков». В 19-м стихе она полагает, что разговаривает с пророком, в 25-м и 26-м начинает догадываться, что перед ней Мессия, или Христос, а затем и убеждается в этом. Наконец, в конце главы, в 42-м стихе, женщина заявляет, что Он — «Спаситель мира»… Истина проясняется постепенно. Это очень важно понять, потому что часто бывает, что мы, наоборот, как нам кажется, сразу принимаем Христа как Бога — на самом же деле принимаем некую схему, лишенный жизни образ, а не Его живого. В результате оказывается, что мы, как говорил В.В. Розанов, «поклоняемся темному лику», не чувствуя Его реального присутствия в нашей жизни. («Темный лик» Розанова — страшная, временами очень жестокая книга о православии. Суть ее сводится именно к тому, что мы, не чувствуя Христа, не слыша Его голоса, не зная и не любя Его, поклоняемся «темному лику», как старой, закопченной иконе, в общем даже не подозревая, Кто на ней изображён.) В 4-й главе Евангелия от Иоанна нарисован совершенно иной путь. Женщина постепенно, шаг за шагом входит в глубины диалога с Иисусом и наконец понимает, что перед ней — Мессия.

Начиная как будто понимать значение слов Иисуса, самарянка в раздумье говорит: «Я знаю, что все это, о чем Ты говоришь, возвестит нам Мессия, когда придет; и я знаю, что Он придет». Сказав это, самарянка была уже так подготовлена к признанию Иисуса Мессией, что Иисус не стал более скрываться: «Мессия – это Я, Который говорю с тобою» .

Иисус говорит, что скоро придет конец спорам и всякий найдет Бога везде. Но Он подчеркивает, что иудеи занимают совершенно особое место в плане и откровении Божьем.

Самаряне поклоняются в неведении (они признают только Пятикнижие). Они отрицают великих пророков, псалмы и т.д., их религия куцая, ограниченная. Они отказывались от знания откровения. Иудеи считали, что самаряне поклоняются не в любви и знании, а в суеверном страхе и невежестве.

Признаки ложного поклонения:

1. Оно избирательно. Из Писания берется то, что и сколько нужно. Остальное отбрасывается. Это односторонняя религия. Так, сектанты принимают некоторые части Ветхого Завета, а другие отбрасывают.

Апартеид, расовые законы. «Око за око, зуб за зуб».

2. Невежество. Привычка. Отбрасываются разум, который дан Богом, чтобы им пользоваться. Эмоции. Они могут обмануть (прелесть), умственная лень. Надо думать до конца. Святые отцы. Вера должна быть осознанной.

3. Суеверие. Результат страха и стремления избежать опасностей. Кошки, подковы, фольклор, прогнозы, число 13. Все это не от любви к Богу, а от страха.

Иисус разъясняет: Бог есть дух, т. е. не материя. Поэтому поклонение идолам и местам - оскорбление Бога (Jahwe). Он бесконечен, ветер. Если Бог - дух, то и дары Ему должны быть духовны, дары духа - любовь, вера, надежда, терпение, благодарение.

Дух - высшая часть в человеке (субъективное в человеке). Эта часть человека видит сны, мечтает, воспринимает откровение, мыслит, желает.

Близость с Богом достигается прежде всего через дух. Подлинное поклонение - не посещение мест, не обряды и не жертвы. Это когда бессмертное в человеке, невидимое встречается с бессмертным и невидимым Богом.

В конце - самое главное.

Аз есмь. У тебя не сон об истине. Я - истина.

Евангелие от Иоанна – единственное во всем корпусе Нового Завета, в котором дважды употреблено еврейское слово משׁיח māšîaḥ, транслитерированное на греческом как Μεσσίας. Это слово буквально означает «Помазанник» и во всех остальных случаях передается греческим термином «Христос», имеющим тот же смысл. В первый раз это слово встречается в рассказе о том, как Андрей «первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос» (Ин. 1:41). Во второй раз – в беседе с самарянкой. Оба раза термин «Мессия» приводится Евангелистом вместе с ремаркой, указывающий на его значение.

Однако в первом случае термин снабжен определенным артиклем, тогда как во втором артикль отсутствует. Это может указывать на разницу в представлениях о Мессии у Андрея и самарянке: Андрей ожидает конкретного Мессию, предвозвещенного пророками, тогда как самарянка ожидает некоего Мессию, о котором имеет лишь самое смутное представление. В ее устах «Мессия» – обобщающий термин, лишенный конкретности, которой он обладает в первом случае Okure T. The Johannine Approach to Mission. P. 123. Исследователи отмечают, что в самарянских источниках термин «Мессия» не встречается ранее XVI века (Kippenberg H. G. Garizim und Synagoge. S. 303). .

Представления самарян о Мессии значительно отличались от представлений иудеев. Если иудеи считали, что Мессия должен быть «из дома и рода Давидова» (Лк. 2:4), то самаряне так не считали. Если иудеи полагали, что «Илии надлежит прийти прежде» (Мф. 17:10), то для самарян Илия был лжепророком и чародеем, который умер, утонув в водах Иордана Ashton J. Understanding the Fourth Gospel. P. 200. . Помимо древних патриархов Авраама, Исаака и Иакова, самаряне также почитали Моисея, и грядущего Мессию представляли себе человеком, подобным Моисею Brown R. E. The Johannine Community. P. 44–45. , в соответствии с пророчеством, перенесенным ими из Второзакония в Исход (Втор. 18:18).

Косвенное подтверждение того, что самаряне напряженно ожидали Мессию, мы находим в эпизоде, рассказанном Иосифом Флавием:

Также и самаряне не удержались от возмущения. Их смутил некий лживый человек, который легко во всем влиял на народ. Он побудил их собраться к нему на гору Гаризим, которую они считают особенно священною. Тут он стал уверять пришедших отовсюду самарян, что покажет им зарытые здесь священные сосуды Моисея. Самаряне вооружились, поверив этой басне, и расположились в деревушке Тирафане. Тут к ним примкнули новые пришельцы, чтобы возможно большею толпою подняться на гору. Однако Пилат предупредил это, выслав вперед отряды всадников и пехоты, которые, неожиданно напав на собравшихся в деревушке, часть из них перебили, а часть обратили в бегство. При этом они захватили также многих в плен, Пилат же распорядился казнить влиятельнейших и наиболее выдающихся из этих пленных и беглецов Иосиф Флавий. Иудейские древности 18, 4, 1. С. 765–766. .

Этот эпизод произошел в 36 году, то есть уже после распятия Иисуса. Но он свидетельствует о тех настроениях, которые бытовали среди самарян. С одной стороны, представления о Мессии были довольно смутные. С другой, фигура Мессии в сознании самарян увязывалась с образом Моисея. С третьей, приход Мессии должен был быть связан со священной горой Гаризим. Весь этот комплекс представлений отражен в том, что самарянка говорит Иисусу.

Слова Иисуса, переданные греческим словосочетанием ἐγώ εἰμι (букв. «Я есмь», в Синодальном переводе «Это Я») на языке, на котором шла беседа Иисуса с самарянкой, могли звучать как имя Божие יהוה Yahwē (Яхве, Иегова, Господь), буквальное значение которого «Я есмь». Если Иисус произнес применительно к Себе имя Божие, которое из уважения иудеи вообще не произносили, это могло служить для автора четвертого Евангелия дополнительным свидетельством того, что Иисус осознавал Себя воплотившимся Богом. Эту же формулу Иисус повторит в Гефсиманском саду, когда воины придут арестовать Его (Ин. 18:5).

Самарянка уверовала в И. Христа, как пророка, но хорошо не поняла смысла слов Его относительно Богопочитания, потому и сказала Ему: вем, яко (знаю, что) Мессия приидет и пр. Самаряне, принимая Пятокнижие Моисеево, верили на основании находящихся там пророчеств, что придет Мессия и около времени явления И. Христа ожидали так же, как и иудеи, пришествия Его (Злат.); только они ожидали Мессию не таким, как иудеи. Они ожидали Его, как пророка— обращателя, «проповедника» (на их языке, Гаттагеб), тогда как иудеи ожидали Его, как Царя,—возстановителя их царства. Название же «Мессия» употреблено самарянкою еврейское. А слова: глаголемый (то есть) Христос прибавлены к речи самарянки евангелистом для пояснения имени Мессия грекам, не знавшим еврейскаго языка. Возвестит вся (все), т. е. Мессия научит всему, разрешит всякие религиозные вопросы.

+++Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Иоанна. М., 1915. Зач. 12. С.53-54++

– Я знаю, что должен прийти Мессия (то есть Помазанник), – говорит Ему женщина. – Когда Он придет, Он нам все объяснит – Самаритянка уже близка к пониманию чего-то важного: она осознала, что поклонение «в Духе Истины» каким-то образом связано с приходом Мессии. Самаритяне тоже ждали Мессию, которого они называли Тахебом (см. 4:19). Он был, вероятно, тем пророком, приход которого обещал Моисей, и его главной функцией было учить и давать законы. Возможно, подтекст ее слов: «Но Тахеб больше Тебя».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 129++

Самарянка верит, что, когда придет Мессия, Он возвестит нам все. Иисус отвечает: Аз есмь, глаголяй с тобою. Греческий и славянский глагол, употребленный здесь, указывает на непринужденность разговора: «Я есмь Тот, с Кем ты сейчас толкуешь, с Кем ведешь беседу...» Поразителен контраст между свободным обменом словами, подчеркнутым глаголом, и торжественным Я есмь, которое часто раздается из уст Божиих в Ветхом Завете. Иисус открывает Себя как Господь и Спаситель: Аз есмь, но откровение звучит просто и доверительно: ...глаголяй с тобою.

Тот же контраст — и в исцелении слепорожденного.

Ты веруешь ли в Сына Божия? - А кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него ?-И видел ты Его, и Он говорит с тобою. Тот, Кто запросто говорит с тобою, — олицетворение чего-то высшего, запредельного и столь ожидаемого. Сын Человеческий хочет говорить с тобою как человек с человеком. Сущий надо всем, Непостижимый — и вот Он рядом, стоит здесь, вровень с тобой.

Самарянка была глубоко тронута и поражена; но как можно было по простому случайному слову неизвестнаго чужестранца отказаться от своей веры, в которой она и ея отцы родились и воспитались? Лучше отложить окончательное решение этого и подобных вопросов и подождать, пока придет Мессия, который окончательно разрешит все недоумения и откроет всякую правду. И тогда-то Иисус Христос изрек простыя, но страшныя слова: нет надобности ждать этого; Мессия пришел, и «это Я, который говорю с тобою».

Рождение Его впервые было открыто ночью немногим безвестным и невежественным пастухам; первое полное объявление Им о Своем мессианстве было сделано у колодца в томный полдень одинокой безвестной самарянке. И этой бедной, грешной, невежественной самарянке изречены были безсмертныя слова, в которых Сам Иисус Христос торжественно открыл Себя Мессией и Спасителем мира.

Необычны были для самарянки слова Господа – и она в недоумении отвечала Ему: вем, яко Мессия приидет, глаголемый Христос: егда Той приидет, возвестит нам вся. Это ожидание Мессии, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, самаряне могли заимствовать из книг Моисея, например, из предсказания его о Пророке, подобном ему (Втор. 18:15). Видя веру жены, Иисус Христос прямо сказал ей, что Он – Христос: Аз есмъ, глаголяй с тобою! «Жена была благонамереннее иудеев» (свт. Иоанн Златоуст), а посему Он и открыл ей то, чего ясно не говорил иудеям, несмотря на все домогательства их (Ин. 10:24), о чем даже велел апостолам умолчать до времени (Мф. 16:20; 17, 9), из опасения, чтобы преждевременное разглашение не повредило делу Его.

Мысль о Христе и ожидание пришествия Его, пред временем сего пришествия, весьма распространены были не только между православными в Церкви ветхозаветной, но даже и между неправославными. С уверенностию говорит самарянка: «вем, яко Мессия приидет, глаголемый Христос; егда Той приидет, возвестит нам вся» (Ин. 4:25). И примечательно, что у ней видно понятие о Христе не так грубое, как у многих плотских иудеев: она не представляет Его земным царем и завоевателем, а совершеннейшим руководителем к истинному богопознанию и богопочтению. Если самарянка, неправославная, имевшая, как обличил ее Господь, пять мужей, и еще шестого без имени законного мужа, – если женщина, которой тем менее удобно было снискивать духовную мудрость, чем более она предана была чувственности, знала однакоже о Христе так немало: то не более ли знания о Нем предполагать должно в современных ей православных иудеях, неомраченных преобладающими страстями и пороками? Итак, иерусалимские отроки могли в Иерусалиме от добрых отцов и матерей слышать тоже самое, что говорила на кладезе Иаковлевом самарянка: «Мессия приидет, глаголемый Христос; ...возвестит нам вся». И когда они услышали еще, что явился Иисус, Который возвещает царствие Божие и тайны Божии, хотя не без притчей указует пути к блаженству, призывает к покаянию, и прощает грехи, требует веры, и над верующими творит спасительные чудеса, изцеляет неизлечимых, изгоняет злых духов, воскрешает мертвых, и тем являет в Себе силу Божескую: тогда и детского, недозрелого разума, при неомраченном страстями сердце, достаточно было, чтобы ожидаемого, дотоле неизвестного, Христа узнать в лице Иисуса.