Евангелие от Иоанна 19 глава 30 стих

Дух предпочтительнее тела. Смерть духа означает, что Бог его оставил, а смерть тела означает, что его оставил дух. Наказание смертью телесной выражается в том, что дух оставляет тело не по его желанию, потому что по своему желанию он оставил Бога. Итак, дух должен оставить тело, даже если того не хочет, потому что по собственной воле он оставил Бога. Но и не может он оставить тело, когда захочет, без того чтобы не испытать некоего насилия над собой, которым разрушается само тело. Дух Посредника¹ показал, каким образом не наказание за грех привело к смерти Его плоти, ибо Он не оставлял его невольно. Напротив, дух был предан потому, что Он Сам того пожелал, причем тогда и так, как Он Сам того хотел. Будучи слитым с плотью через Бога Слово, так что Он с Ним — одно, Он говорит: Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее (Ин. 10:17-18).

***

Кто способен уснуть когда угодно, подобно тому как Иисус умер, когда пожелал? Кто способен когда угодно снять одеяние свое, подобно тому как Он сложил плоть, когда пожелал? Кто способен когда угодно уйти, подобно тому как Он ушел из жизни этой, когда пожелал? Как же велика сила — чтобы надеяться на нее или ее страшиться — Судящего, если явлена такая сила Умирающего!

***

Он имел власть отдать Свою жизнь, как отом Сам свидетельствовал¹. И Он предал дух смиренно, то есть преклонив главу. И Ему предстояло опять принять его через Воскресение, с поднятой головой. Эта смерть и преклонение главы были деяниями великой силы, как предсказано было патриархом Иаковом, когда он благословлял Иуду: Преклонился он, лег, как лев (Быт. 49:9). Преклонением обозначена Его смерть, львом же — Его сила.

***

Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось!. Что совершилось, если не то, что было так давно пророчески предсказано? Наконец, поскольку ничего более не оставалось из того, чему еще должно было свершиться, прежде чем Он умрет, Он, как имеющий власть отдать душу Свою и вновь принять ее (ср. Ин. 10:18), когда было сделано все, на завершение чего Он уповал, преклонив главу, предал дух. Кто так может уснуть, когда захочет, как умер Иисус, когда захотел? Кто так может снять одежду, когда захочет, как Он сложил с Себя плоть, когда захотел? Кто так может уйти, когда захочет, как Он ушел, когда захотел? Какова же власть Судящего, на которую следует уповать и которую следует бояться, если была явлена такая власть Умирающего?

Потом произносит великое торжественное слово, самое великое и полное смысла, какое когда-либо произносилось на земле, слово: «совершилось» (дело, которое Он должен был совершить) и предал Отцу Своему Свою Душу, разрешившуюся от тела.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 227++

И после этого Сам прекращает Свои страдания. «И когда вкусил Иисус уксуса, Он сказал: совершилось. И склонив Голову, предал дух» (30). Иоанн не случайно упоминает о приближении праздника (31). Иисус Христос был распят в то время, когда в храме заколались пасхальные агнцы.

«Совершилось!» Это последнее слово Христа на Кресте, крик Человека, Который исполнил Свое дело. Христос в сражении Своем со адом и смертью выходит победителем. Из этого мрака, который окружает Его, Он вступает в славу света. Он умирает, чтобы смерть наша стала победой. Но путь к этой победе, как свидетельствует Церковь, не бывает легким.

Есть рассказ одного епископа о священнике, который скоро после революции, когда начались страшные гонения на Церковь, испугался, видя убиение тысяч верующих, и отрекся от веры. Но его не оставили в покое, его схватили и повлекли к церкви, чтобы перед собравшимся народом, перед своими духовными детьми он сказал, что лгал всю жизнь, что Бога нет, и что Христос не есть спасение. И когда он пришел в храм, он увидел Распятие, и начал плакать. Он упал на колени перед Распятием и стал целовать подножие Креста. Он умер мучеником.

125. Вкусив уксуса, Он сказал: Все совершилось, потому что до конца исполнилось таинство восприятия смертной плоти. Исчерпан порок, осталась только радость бессмертия.

127. И сие сказав (Лк. 23:46), предал дух (Ин. 19:30). Именно предал, а не лишился его против желания. У Матфея: Испустил дух (Мф. 27:50). Испускать также есть дело воли, а терять — следствие необходимости.

Между 3 и 6 часами (Мк. 25) совершилось распятие Господа. От 6*го же часа до 9-го (от 12 до 3) тьма была по всей земле. Как при рождении Господа небеса поведали славу Божию, явлением необычайной звезды возвестивши разумным существам земли о необычайном радостном событии в духовном мире, так и при смерти Господа тот же небесный мир своим помрачением возвестил миру о печальнейшем событии в мире нравственном, о суде Божием над грешным миром, определяющем на смерть безгрешнаго Искупителя мира за грехи этого мира. Как велики были в сие время страдания Спасителя, это показывает то, что около 9-го часа Иисус громким голосом возопил: Или Или! лама савахфани! Господь испытывает теперь чувство оставленности, покинутости и словами пророчественнаго псалма 21-го высказывает это, тяжелейшее самых телесных страданий, чувство. Слышавшие это воззвание Господа или действительно не разслышали его хорошо, или же воспользовались созвучием слов, чтобы насмехнуться над Страдальцем; они говорили, что вот он, Мессия, Илию, Своего предтечу (по ожиданиям иудеев), зовет на помощь. Тогда один из воинов намочил губку уксусом или кислым вином и поднес ее к устам Иисуса. Так как этим напитком утолялась жажда и чрез то облегчались страдания распятаго, то другие солдаты, по сообщению Матфея, говорили товаришу: «постой, не облегчай Его страданий; посмотрим, придет ли Илия снять и спасти Его». И сам подносивший губку к устам Иисуса, по сообщению Марка, повторял за другими те же слова. Но в каком смысле, с каким расположением духа он говорил это, трудно угадать. Быть может он проникся чувством сострадания к Страдальцу и потому хотел утолить жажду Христа; но потом, когда тут же услышал слова грубой, жестокой холодности со стороны своих товарищей, то ощутил чувство ложной стыдливости, пожелал скрыть от товарищей свое действительное душевное отношение к страждущему Иисусу и для этого повторил те слова, произношением сообщив им тон насмешки. После этого евв. Матфей и Марк передают о последнем предсмертном вздохе И. Христа. Но ев. Иоанн, не передавая ничего из того, о чем повествуют эти евв., пополняет ими опущенное, говоря, что незадолго пред смертию И. Христос (да сбудется Писание Нс. 68:22) возгласил: жажду, и воины, намочив уксусом губку и наложив ее на ствол или трость из растения иссоп, поднесли к устам Иисуса. Можно, впрочем, думать и так, что то напоение И. Христа уксусом, о котором говорят евв. Матфей и Марк, и то, о котором говорит здесь Иоанн, есть одно и то же: все событие в таком случае можно представлять так, что вскоре после возгласа; „Или, Или! лима савахфани», Господь воскликнул: „жажду-, и тогда-то начались насмешки солдат. При таком сопоставлении евв. будет, что они взаимно пополняют друг друга в сказании о напоении И. Христа уксусом: Иоанн говорить, чем оно вызвано, а Матфей и Марк—с каким расположением это совершилось. Последний вздох И. Христос испустил, воззвав: совершилось (Ин.—дело искупительных страданий); Отче! в руки Твои предаю дух Мой! (Лк.).

Но прежде чем мы перейдем к следующему стиху и последнему глаголу, произнесенному Богочеловеком, вспомним из всех Евангелий те речения Господа, кои произнесены с высоты креста. Этих речений, включая и последнее, семь:

1. «И егда приидоша на место нарицаемое лобное, ту распяше Его...

... «Иисус же глаголаше: Отче, отпусти им: не ведят бо, что творят» (Лк. 23:33–34).

2. «И рече ему (разбойнику) Иисус: аминь глаголю тебе, днесь со Мною будеши в раи» (Лк. 23:43).

3. «Иисус же глагола Матери своей: жено, се сын твой... и ученику: се мати твоя» (Ин. 19:26–27).

4. Около девятого часа во время тьмы:

«Боже мой, Боже мой, вскую Мя еси оставил » (Мф. 27:45–46; Марк. 15:34).

5. Перед кончиной:

«Жажду» (Ин. 19:28).

6. «Отче в руце Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:45–46).

Завеса в храме раздирается.

7. «Совершишася» (Ин. 19:30).

Прощение совершающим над Господом злодеяние; принятие в рай кающегося разбойника, попечение о пречистой Матери Своей и любовь к живым составляют предмет трех первых речений Господа.

Муки нравственные и муки физические, и предание с покорностью духа в руки Отца, выражены в трех последующих речениях Господа, в коих отразились и все те страшные действительные страдания по человечеству, кои Он подъял и вкусил по святой воле Своей.

Седьмое речение знаменует начало новой жизни человечества, искупленного Христом.

Остановимся несколько на сих упомянутых речениях, дабы благоговейно ближе изучить их.

Первое речение Господа: «Отче отпусти им» было высшее и совершеннейшее применение на земле глаголов Господних о всепрощении, изображенных нам в пятом прошении молитвы Господней, так и во всем учении Его Мф. 5:21–24, 44–45, 6:12, 14–15, 18:21–22; Марк. 11:25–26.. С сего всепрощения Господом злодеев, предавших и распявших Его начинается новая жизнь человеческая, новая этика, новый взгляд на обязанности и права человека: отныне мщение, дозволенное в известных пределах древним законом Чис. 35:11 и след. см. в ос. ст. 19 и Втор. 19:6, 21. Ср. основное постановл. Исх. 21:23–25., не может иметь места в мире паствы Христовой; ибо какую обиду, какое преступление, какое злодеяние не простил Учитель и Господь наш, висящий на Кресте злодеям Своим, и какой грех человеческий не омыл Он кровью Своею? Посему мы считаем бесполезными и бесцельными рассуждения многих западных ученых Бенгеля, Мейера и др. о том, что слова прощения относились ли к римским воинам, исполнявшим казнь, или к Иудеям предавшим Его?

Остановим внимание на том, что слова Господа имели и имеют не временное только и местное, а вечное всеобъемлющее значение. Господь в образе человеческом воссылает молитву к Отцу небесному за всех врагов Своих не видящих, что они творят, т. е. за все человечество, которое грехами своими растлило землю и за тот народ, который кричал распни Его, и за тех фарисеев и саддукеев, которые предали Его из зависти, как и за тех римских воинов, которые творили повеленное им. Всех Господь заключил в сей молитве Своей, как всех искупал Он кровью Своею, лишь бы грешник, даже кричавший распни Его, припал с верою к стопам Его См. умиление нескольких тысяч народа и восприятие ими крещения и даров Духа Святого в Деян. 2:23, ср. 37–38; Деян. 3:14–26, 4:32, 5:14 и мн. др.. Это самое выражает в проповеди от Бога ему порученной Апостол Петр, говоря тем же иудеям, кои предали и распяли Господа: «вы отреклись от Святого и Праведного и просили даровать вам человека-убийцу... А начальника жизни убили... Впрочем я знаю братия, что вы, как и начальники ваши, сделали сие по неведению... И так покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши» (Деян. 3:14–19).

Также и Апостол Павел (1 Кор. 11:8) говорит о Иудеях: «ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы».

Молитва Господа, возносимая ко Отцу с креста, на котором растянуто было в страшных мучениях пречистое тело Его, объемлет весь мир от полноты и Божеской и человеческой природы Его.

Как совершеннейший из людей Господь подавал пример той любви, того всепрощения, которое превращает даже на земле человека в существо высшее, не земное, а принадлежащее уже миру чистому, небесному, в коем царствует единая истинная мудрость, – любовь. Единая любовь ведает, что зло конечно, одно добро вечно, и что любовью только преодолевается всякое зло См. 1 Кор. 13:1–8 прекрасные слова Апостола Павла о значении и действии любви..

Как Бог, Господь Иисус, единый по существу и по воле и по мысли с Богом Отцом, словами человеческой молитвы Своей, обещает всем, начиная с злодеев своих прощение: «не ведят бо, что творят ». Но в слове сем есть и указание на непрощение тем, которые ведая, «снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему» Евр. 6:6..

Великая любовь Бога и человека выразилась и в том втором речении, которым Господь поднял из бездны преступления и отчаяния к чистоте и радости разбойника: но разбойника покаявшегося и сознавшего свое падение и очами сердца познавшего Божество в висящем рядом с ними на кресте.

Великая мудрость в любви! Разбойник, с изумлением смотрящий на спокойствие и величие заведомо невинного, из злобы иудеев пригвожденного ко кресту, временно забывает о своих страданиях и чувствует, что сердце его начинает гореть любовью к неповинному страдальцу. И вот любовь просвещает его; он защищает Господа против злобных слов своего сотоварища по преступлению и казни Лк. 23:39–43. Существует мнение, что злословивший разбойник был Иудей, а покаявшийся язычник (Бенгель в ссылке Speak. Bible). Но это совершенно произвольное толкование. Мы указывали выше, что по всей вероятности они были два сообщника Вараввы, и оба Иудеи (см. ст. 18).; умственные очи его открываются и он обращает к пригвожденному к кресту молитву свою: «помяни мя Господи, егда приидеши во царствие Твое». И сия молитва сделалась драгоценным достоянием всего христианского мира, ибо она поистине выражает томление и страдание души верующей и любящей и ищущей успокоения в Господе. Вера и любовь сего грешного и беззаконного, но кающегося и верующего человека, не отринута Господом, по святому слову Его: «грядущаго ко Мне не изжену вон» (Ин. 6:37). И вот припавший к Господу, как пример и поучение для всех кающихся и припадающих к Господу, удостоился услышать из уст Господа: «днесь со Мною будеши в раи».

Нет сомнения, что мысли разбойника, молившего Господа вспомнить о нем, были смутны: но мы можем догадываться, что он верил в жизнь загробную, что он понял, что Господь есть Божественный страдалец, и верил, что Господь придет во славе и воскресит его, разбойника, не смея однако определять время этого события.

На это Господь отвечает милосердным обещанием, в котором указует время и место, когда и где он верующий будет, присовокупляя к сему со Мною.

Днесь, глаголет Господь, не в неопределенном будущем, а сегодня еще до заката солнца Голени были перебиты разбойникам и смерть их последовала ранее заката солнца Пятницы „дабы не оставить на кресте телеса в субботу» (ниже ст. 31). Суббота же начиналась с заката. получит верующий и кающийся обещанную Господом радость Еписк. Джонс и канон. Кук (в Speaker’s Bible) указывают на слова Господа днесь, решительно уничтожающие позднейшее римское учение о чистилище..

В раи: место сие вообще означает блаженное пребывание на небесах. Апостол Павел, намекая косвенно на себя самого, говорит 2 Кор. 12:2: «вем человека о Христе... восхищена бывша до третьего небесе»... «вем (ст. 4) яко восхищен бысть в рай и слыша неизреченны глаголы, их же не леть есть человеку глаголати». И св. Иоанн Богослов в Откровении 2:7 Духом Божиим говорит: «побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия.

Многое конечно закрыто для нашего знания, многого не леть есть нам разумети, но веруем, что место блаженства и спокойствия и радости о Господе издавна уготовано верующим по слову Господню: «в дому Отца Моего обители многи суть» (Ин. 14:2). Но высшее слово радости сказанное разбойнику есть слово Господа: «со Мною днесь будеши в раи». Словом сим, как и молитвою Его (Ин. 17:24): «Отче, их же дал еси Мне, хощу да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною», открывается высочайшее и священнейшее блаженное будущее верующему. Ему обещано пребывать с Господом, в вечной любви созерцать Его и быть счастливым этою любовью. Сия только любовь открывает человеку как ничтожна и пуста мимолетная жизнь земная, со всеми её ничтожными по существу стремлениями и желаниями, которые однако доводят человека иногда до преступления. Сия только любовь есть истинная мудрость указующая, что настоящая жизнь есть жизнь за гробом в лоне Господа.

Любовь и вера открыли разбойнику в одно мгновение и всю гнусность его жизни и милосердие Создателя. Верою во Христа в священном присутствии Его крестился разбойник в собственной крови своей, искупленный честною кровью, проливаемою Господом за мир. Принятый Господом в паству Христову он сделался участником блаженства и рая и гражданином горняго Иерусалима, в котором по Откровению Иоанна Богослова (21:2, 22, 23): «Господь Бог Вседержитель, храм есть граду и Агнец. И град сей просвещается славой Божией и светильник его Агнец».

«Днесь со Мною будеши в раю».

После молитвы за злодеев еще нераскаянных, после прощения преступнику раскаявшемуся, имеющему служить для первых примером веры, любви и счастья, – Господь обращает третье речение Свое к живым, стоящим близь креста. В слове сем любовь к Матери, любовь к ученику и соединение их и всех в единой любви Его к ним и их к Нему.

Как последнее слово Господа о делах и отношениях преходящей уже земной жизни Его, это есть трогательное завещание Сына, пекущегося о Матери своей по плоти; друга поручающего другу то, что всего для него драгоценнее на земле, с уверенностью, что честная душа друга верно и свято и с любовью исполнит завещанные ему обязанности.

Как Бог, Богочеловек отрешается в эту минуту от всего земного, и от земных семейных уз, утверждая однако эти святые узы самым напоминанием о них и передачей их обязанностей тому, который удостоился особой любви и доверия Богочеловека во плоти.

Между тем уже наступил мрак (Мф. 27:45–46 и парал.) и Господь яко человек испытывает невыносимые нравственные и физические страдания. Высшие страдания человеческие исчерпаны Господом; нет страданий человеческих, которые бы Он не принял на Себя. Посему и говорит Св. Григорий Богослов Григ. Богосл. Сл. о Сыне второе, ч. 2, л. 146 на обор.: «Господь все измеряет Своими страданиями, как наукой человеколюбия, дабы мог ведать из своих и наше, и елико можем истязаны быти, и елико проститися, с рассуждаемой со страданием купно и немощи нашей» Последняя фраза переводится яснее по-русски: „сколько мы можем вынести страданий, принимая во внимание со страданием и нашу немощь“..

«Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил», – глаголал Господь на кресте. И в саду Гефсиманском скорбь и тоска и моление о чаше, как здесь на кресте воззвание глубокой тоски и вопль к Богу человеческого скорбящего сердца, суть проявления истинной человеческой природы, переносящей ужасающие вполне реальные страдания души и тела.

«Духом, т. е. душою человеческою, возмущался Иисус, говорит св. Афанасий Великий Слово второе пр. Аполл. ч. 3:407.. Сего-то духа разлучение с телом совершилось на кресте: «Так умерло тело и произошло его разрешение, а Бог Слово непреложно был и в теле и в душе и в Себе самом, сый в лоне Отчем,... в Своей неизменяемости».

Писание, – говорит еще Афанасий Великий Id. ib. стр. 401–403., – сперва называет Господа человеком, потом говорит о страдании, чтобы о Божестве не изречь чего хульного...

«Бог Слово претерпевает страдание в занятом у челонеков удобостраждущем образе... но Божество никак не приемлет страдания без страждущего тела; не показывает смущения и скорби, без скорбящей и смущаемой души, не тоскует и не молится без тоскующего и молящегося ума... И сам Господь относит страдания к Сыну Человеческому... а о Божестве глаголет: «Аз и Отец едино есма».

Таково значение последней человеческой молитвы Богочеловека на кресте, в коей выражается скорбь и тоска человека Иисуса, но человек Иисус был Бог во плоти и его скорбь и тоска выражали тоску и скорбь всего человечества.

Выражая состояние души человека Иисуса, молитва Его: «Боже Мой, Боже мой, вскую Мя еси оставил», – возносилась Господом Иисусом к Богу и от лица всего человечества, составляя как бы совокупный глас всех веков и поколений людей, испытуемых и скорбящих и тоскующих по Боге и правде и любви.

«Боже Мой, Боже мой, вскую Мя еси оставил» суть слова, произнесенные еще царем Давидом в 1-м стихе того замечательного двадцать первого псалма, который пророчески изобразил все страдание Мессии с ужасающею точностью. Царь Давид глаголал пророчество, движимый Духом Святым 2 Пет. 1:21. и Господь на кресте произнес те же слова, кои Дух Господень вложил в уста Давида за десять веков назад как пророчество и поучение народам и как ступень на лестнице веры во Христа.

От всего человечества вопрошает человек Иисус Божество глаголя: «Боже мой, вскую Мя еси оставил»? «Когда говорит сие, то говорит от нашего лица» Аф. Вел. «о явл. во плоти Бога Слова” ч. 3, стр. 238. 14.. На этот вопрос Богочеловек Сам отвечает смертью Своею по человечеству, ибо в смерти сей Божество примирилось с человеком и человечеством. С этого примирения Божество не оставляет человечество никогда: «Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» Мф. 28:20. «Утешитель же Дух Святый, которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» Ин. 14:26 (и мн. др.). Посему все те, которые крестились в смерть Христа Иисуса» Рим. 6:3., т. е. сердцем и верою и любовью сделались причастниками страстей Христовых, суть причастники и единения Бога с человеком во Христе Иисусе Искупителе. И вопрос Господа на кресте как человека от человечества, отвечен вечною радостью дарованною Богом всем верующим в воскресении Его.

За возгласом сим: «ведый Иисус, яко вся уже совершишася, да сбудется писание, глагола: "жажду". О слове сем, выражающем реальное страдание тела, мы говорили по поводу 28-го стиха. Может быть в этом слове можно видеть и выражение томления всего человечества, ожидавшего того источника воды живой, который истек с высоты Креста, и о котором Господь глаголал: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет» Ср. Ин. 7:37 и след. и изучение их стихов..

Как человек Он за человечество страдал жаждою, как Бог Он и напоил его, будучи Сам источником напояющим Духом мир верующих.

«И возглашь гласом велиим Иисус, рече: Отче в руце Твои предаю Дух Мой» Так повествует Евангелист Лука 23:46. У Евангелистов Мф. 27:50 и Марка 15:37, самые слова, произнесенные Господом не записаны: но они также говорят о возвышении гласа Господа перед кончиной, так, что несомненно все три Евангелиста говорят о том же моменте..

Господь предает человеческий дух Свой в руки Отца, разрешая тем то сочетание души и тела, которое составляет человеческий образ. Сим указуется и всему человечеству, как совершается это разлучение, и даруется великое утешение верующему в минуту ожидания разлучения души от тела. Господу отдаем мы дух свой.

«Предание духа должно называться не отступлением Божества, но разлучением души от тела. Господь умер нашею смертью, сошел во ад душою, а не непокровенным Божеством. Он потерпел и наше рождение и подобное нашему разрешение» Аф. Вел. кн. 2-я на Аполл. ч. 3, стр. 403.; «не Бог страдал во плоти, еже есть учение Ариан, а Богом во плоти Его совершено страдание» id. ib. стр. 400..

«Отче, глаголал Господь, в руце Твои предаю дух Мой! И глаголивый сия в Себе предает Отцу всех человеков, в Нем оживотворяемых, ибо они суть члены Его, и сии многие члены суть единое тело, то есть Церковь» Аф. Вел. слово 28-е о явлении во плоти Бога Слова, со ссылкой на Галат. 3:28. стр. 200..

Таким образом совершилось все обещанное Богом человеку. Бог во плоти, ожидаемый Мессия искупил человечество и в Себе предал Богу всех искупленных Им братий Своих по человечеству. В сем исполнилась полнота обетований, и Господь Иисус произнес великое слово: совершишася!

Егда же прият оцет Иисус, рече: совершишася. И преклонь главу, предаде дух.

Последнее слово, сказанное Богочеловеком на земле, знаменовало и окончание земной жизни Его и довершение великого дела спасения людей для коего Он благоволил взять на Себя плоть человеческую.

Мы видели выше (ст. 29), что Господь, отклоняя перед распятием напиток с отуманивающей мысль миррой, дабы в полноте сознания человеческого испить полноту страданий человеческих, и с ясной мыслию человеческой исполнить мысль Божию, – не отклонил последний напиток Ему поданный (оцет) для утоления палящей жажды. Приняв сие подаяние от грешных язычников, которые могли приблизиться к Нему только доброй стороной человеческого сердца, – Господь возгласил: «совершишася» и после сего преклонил главу и предал дух.

«Когда уже все совершилось (говорит Златоуст) Иоанн Златоуст беседа 85 на Иоанн. ч. 2 стр. 501. ...Христос преклонил главу не тогда, когда уже испустил дух, но тогда испустил дух, когда преклонил главу. Всем этим Евангелист показал, что Он – Господь всего мира».

Мысль св. Иоанна Златоуста и других учителей и святителей Ср. напр. Аф. Вел. посл. 4-е к Серапиону и посл. к Епиктету (в изд. 1853, ч. 2, стр. 96:335, 336), св. Григ. Богосл. слово на Богоявление ч. 2, л. 176 на обор. и Слово о Сыне второе л. 146–147 и мн. др. основывается на словах самого Господа, глаголавшего о душе (жизни) своей: «Я сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее» (Ин. 10:18). Посему смерть и не могла бы коснуться Господа, если бы Владыка мира волею Своею не подчинился силам природы и не повелел им действовать в естественном порядке, разрушая в должный момент храмину тела, в которую облекся Бог. Посему когда Господь склоняет главу и предает дух, то Он ведает, что время смерти по естественным законам плоти настало, и, склоняя главу, сим указует, что Он повелевает смерти совершить её дело.

Мы потому считали необходимым остановиться на этом предмете, чтобы не допустить мысли, что Господь не исчерпал до дна чашу страданий человеческих. А эта мысль может вкрасться, если не обратить должного внимания например на слова знаменитого апологета Тертуллиана в Аполог. 21., который выразился об этом предмете (по нашему мнению не довольно осторожно), что Господь волею Своею воспринял смерть «prevento carnificis offisio», т. е. предупреждая (естественное) действие или естественные функции тела. Мысль Тертуллиана таким образом как бы подсказывает, что Господь, не допуская, чтобы плоть властвовала над Ним, предал Дух, не дожидаясь велений плоти, т. е. ранее естественного окончания жизни. Посему, в этом выражении Тертуллиана «prevento carnificis offisio», как всякий видит, кроется опасность, ибо мы прежде всего знаем и верим, что Господь до дна исчерпал всю чашу человеческих страданий. Телу повелевал Бог, как Владыка мира; в человеческой же природе Своей Господь попустил полное действие природных сил, со всем мучительным воздействием их на человеческое тело.

На это необходимо обратить особое внимание, так как самая относительно скорая кончина Господа «Пилат удивился, что Он уже умер». Марка 15, вполне объясняется вынесенною человеком Иисусом предварительно, страшнейшею нравственною и физическою пыткою. Два раза бичеванный кожаными ремнями, весь избитый и израненный ударами палки, которою вбивали в священную главу длинные иглы тернового венца, оскорбленный и поруганный и в синедрионе, и у Ирода и в претории Он выходил, человечески говоря, – уже полумертвый под тяжестью креста Своего, под которым по преданию Преданиё это вполне косвенно подтверждается тем, что воины, видя полное изнеможение жертвы, нашли необходимым захватить для несения креста Симона из Кирены. Он и падал два раза. Когда Он падал под крестом, то несомненно был побуждаем страшными ударами бича, провожавших Его.

Некоторые западные медицинские авторитеты, остановившие свое внимание на изучении страданий Господа, высказывают мнение Speaker’s Bible in all the Gospels. Crucification in Smith’s Bibl. Dictionnary., что человечески говоря, надо удивляться, что Господь прожил несколько часов на кресте, что можно приписать только необычайной чистоте и совершенству человеческого Его организма. Воспомянем только пытки и оскорбления, кои должна была вынести (опять человечески говоря) сия высокая, благородная, впечатлительная личность человеческая, и конечно скажем с Григ. Богословом Выше сл. о Сыне второе 2:146.: «Господь все измеряет Своими страданиями»; и нет муки нравственной, которой бы Он не вкусил независимо от физических мук.

Посему все согласны в том, что по естественным законам, перенесенные еще до распятия страдания, соединенные с растяжением на кресте мускулов и кровеносных сосудов, должны были быстро окончить человеческую жизнь Иисуса Христа, неизбежным разрывом сердца.

В повествовании Иоанна нет и некоторых других деталей, известных нам из синоптических Евангелий. Например, Иоанн не упоминает о тьме, которая была «от часа шестого до часа девятого», и о землетрясении, которое произошло в момент смерти Иисуса. Очевидно, детали, придающие голгофской драме необычный характер в чисто внешнем плане, и черты, заимствованные из ветхозаветных апокрифов, евангелиста не интересуют. Он пишет реальную историю и потому не обращается к языку библейских образов и библейской поэзии; он не изображает сверхчеловеческий характер происходящего, а подчеркивает именно человеческий характер событий Страстной пятницы.

Утолив жажду, Иисус сказал: совершилось!

Смерть Иисуса

Да, окончилось земное поприще Христа-Мессии; совершилось назначенное Отцом спасение рода человеческого.

Вслед за этим Иисус громким голосом сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой (Лк. 23:46). Голова Его наклонилась, и Он, предав дух Свой, умер.

Победный конец.

«Жажду». Гностицизм: Христос не материален, призрак. Он не мог страдать. Иоанн: Он страдает.

Другие: Он умер с громким возгласом на устах.

Ин: «Сказал: совершилось!» - τετέλεσται - цель достигнута!

Это победа! Не Он побежден, а IX ΝΙΚΑ.

«Преклонил голову» (как на подушку), то есть после радости победы - отдых и покой.

Ветхий Завет: «Жажду» - Пс. 68:22: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом».

Стебель иссопа? Не длинный и не прочный.

Иссоп - напоминание о Пасхе - Исх. 12:22: «Возьмите пучок иссопа, и обмочите в кровь,... и помажьте перекладину и оба косяка дверей кровью».

Кровь Пасхи спасла Израиль. Кровь Иисуса спасла мир от греха.

Упоминание иссопа напоминает об Агнце Божьем.

От начала и до конца своего Евангелия Иоанн проводит мысль о том, что события из жизни Иисуса происходят во исполнение Писания. Однако обычная формула ἵνα ἡ γραφὴ πληρωθῇ («да исполнится Писание»), встречающаяся у него многократно (Ин. 12:38; 13:18; 15:25; 17:12; 19:24, 36), в данном случае заменяется на ἵνα τελειωθῇ ἡ γραφή (букв. «да свершится Писание»). Семантически слово τελειωθῇ связано как с тем, что ему предшествовало – словами εἰδὼς ὁ Ἰησοῦς ὅτι ἤδη πάντα τετέλεσται («Иисус, зная, что уже все совершилось»), так и с последним возгласом Иисуса на кресте: τετέλεσται («совершилось!»).

В этом настойчивом повторении глагола τελειώνω («совершаться», «завершаться») в разных формах и значениях слышится желание автора Евангелия подчеркнуть исключительный характер смертного часа Иисуса: Его смерть является завершением на земле того плана, который был предначертан в божественном Провидении и явлен в том, что «Слово стало плотию» (Ин. 1:14). Предвечный Сын Божий исполнил Свою земную миссию: Он прославил Отца на земле, совершил дело, которое Отец поручил Ему исполнить (Ин. 17:4). Следующим событием в исполнении предначертанного Богом плана будет Его воскресение из мертвых.

Хотя последние слова Иисуса на кресте, как они приведены в Евангелии от Иоанна, вписываются в общий богословский контекст этого Евангелия, мы никак не можем согласиться с исследователями, утверждающими, что Иоанн сам сочинил их, заменив ими последние слова Иисуса из других Евангелий. Так утверждает, в частности, крупный немецкий исследователь четвертого Евангелия Р. Шнакенбург: он считает несомненным фактом то, что Иоанн сформулировал их, чтобы заменить им синоптическое изречение о том, что Иисус был оставлен Богом. По мнению ученого, Лука тоже изменил слова, приводимые у Матфея и Марка («Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?») на более богословски корректные («Отче! в руки Твои предаю дух Мой»). Выстроить все приводимые Евангелистами изречения Иисуса, произнесенные с креста, в единую цепь невозможно, считает Шнакенбург.

Подобные утверждения в разных вариациях встречаются и в книгах многих других ученых, считающих, что единственное оригинальное изречение Иисуса на кресте сохранил Марк, Матфей скопировал его у Марка, а Лука и Иоанн модифицировали его, исходя из своих богословских установок или из нужд церковных общин, для которых они писали свои Евангелия. Такой подход представляется нам крайне субъективным и методологически неприемлемым, о чем мы не раз говорили на протяжении нашего исследования жизни и учения Иисуса. В данном случае он безосновательно отдает предпочтение свидетельству одного из Евангелистов, ставя под сомнение историческую достоверность повествований двух других. Между тем, один из попавших под подозрение авторов претендует на то, что был прямым свидетелем происходившего (Ин. 19:35; 21:24), а другой – на то, что записал свое Евангелие со слов свидетелей (Лк. 1:2).

Древняя Церковь считала свидетельства четырех Евангелистов не взаимоисключающими, а взаимодополняющими. Попытку гармонизации свидетельств четырех Евангелистов мы находим у Августина, и она представляется в данном случае вполне убедительной:

Матфей продолжает: «Иисус же, опять возопив громким голосом, испустил дух» (Мф. 27:50). Подобным образом говорит и Марк (Мк. 15.37). А Лука объясняет, что именно Он воскликнул этим громким голосом; он говорит: «Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И сие сказав, испустил дух» (Лк. 23:46). А Иоанн умолчал как о первых словах, приведенных Матфеем и Марком, так и о последних, о которых упомянул один Лука. Но Иоанн привел то, что упустили другие, а именно, что Господь воскликнул «совершилось!» после того как отведал уксуса, – что, по нашему пониманию, Он сказал раньше того громкого восклицания… Именно после этого «совершилось!» и был испущен Господом тот великий вопль, о котором этот евангелист умолчал, а те три сказали.

Иисус пробыл на кресте несколько часов. Вовсе не обязательно полагать, что за это время Он произнес только одну фразу, которую один свидетель положил на бумагу, а другие сочли своим долгом изменить. Иисус вполне мог несколько раз отверзать уста и возвышать голос, и в памяти разных свидетелей могли остаться разные Его слова и выкрики. Не будем забывать и о том, что разные группы свидетелей могли то подходить к кресту, то отходить от него в течение всего этого времени. Среди этих свидетелей были и женщины, которые тоже могли запомнить что-то, не услышанное другими.

Попыткой гармонизации свидетельств четырех Евангелистов является список, известный под названием «Семь слов Спасителя на кресте». Не позднее XVI века он стал использоваться в некоторых западных христианских общинах в качестве основы для богослужения и проповеди; к этому же периоду относятся первые попытки положить его на музыку. Со временем практика произнесения проповедей на «Семь слов Спасителя» закрепилась также в Православной Церкви.

Последние изречения Христа в списке «Семи слов» обычно располагаются в такой последовательности:

Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23:34).

Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23:43).

Жено! се, сын Твой… Се, Матерь твоя! (Ин. 19:26–27).

Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мф. 27:46;Мк. 15:34).

Жажду (Ин. 19:28).

Совершилось! (Ин. 19:30).

Отче! в руки Твои предаю дух Мой (Лк. 23:46).

Обрамляют список два изречения, начинающиеся словом «Отче!», из Евангелия от Луки. В центре списка стоит крик отчаяния из Евангелий от Матфея и Марка. Замыкают список два изречения, которые представлены как последние слова, произнесенные Иисусом, у Иоанна и Луки соответственно. Первое, среднее и последнее изречения в списке являются прямыми обращениями Иисуса к Отцу.

Евангелисты по-разному описывают смерть Иисуса на кресте, однако их свидетельства также не являются взаимоисключающими:

Иисус же, опять возопив громким голосом, испустил дух (Мф. 27:50).

Иисус же, возгласив громко, испустил дух (Мк. 15:37).

И, сие сказав, испустил дух (Лк. 23:46).

И, преклонив главу, предал дух (Ин. 19:30).

В русском переводе разница между словосочетаниями, при помощи которых описывается смерть Иисуса, почти незаметна. Между тем, в греческом тексте мы встречаем три разных выражения: у Матфея ἀφῆκεν τὸ πνεῦμα («испустил дух»), у Марка и Луки ἐξέπνευσεν (букв. «испустил последний вздох»), у Иоанна παρέδωκεν τὸ πνεῦμα («предал дух»). Слово «дух» (πνεῦμα) употреблено только у Матфея и Иоанна, при этом оно управляется двумя разными глаголами: ἀφίημι («отпускать», «испускать»), παραδίδωμι («передавать»). В первом случае акцент делается на выходе духа из тела, во втором – на том, что Иисус предал дух Богу (это соответствует последним словам Иисуса у Луки: «в руки Твои предаю дух Мой»). Употребленный Марком и Лукой глагол ἐκπνέω (букв. «выдыхать», перен. «испускать дух») указывает не столько на дух как нематериальную составляющую человеческого естества, сколько на дыхание как признак жизни в человеке.

Иоанна Златоуст подчеркивает, что обычно распятые сначала испускали дух, а затем их голова безжизненно падала, Иисус же, согласно Евангелию от Иоанна, сначала преклоняет голову, а затем испускает дух. В этом Златоуст видит указание на добровольный характер смерти Иисуса. Той же логике следует в своем толковании Блаженный Августин: «Первоначально Он сказал: «Совершилось!», когда исполнилось над Ним все, сказанное у пророков, и как будто только Он этого и ожидал, потому что, конечно, Он мог умереть, когда захотел бы; а потом уже, предавая Себя Богу, Он испустил дух».

Такое толкование может вызывать вопрос: если Иисус до последнего вздоха контролировал течение собственной жизни и Сам избрал не только день и час, но даже минуту Своей смерти, насколько можно говорить о Его смерти как следствии агонии, неизбежной для человека, умирающего тяжело и мучительно? Нет ли в представлении о том, что Иисус мог умереть в тот момент, когда захотел (а значит, мог и продлить жизнь на столько времени, на сколько желал) отзвуков докетизма – учения о том, что страдания Иисуса были призрачными? Если Его жизнь была всецело в Его собственных руках, в чем же заключалось послушание воле Отца?

Ответы на эти вопросы мы находим, сопоставляя свидетельство Евангелиста Иоанна со свидетельствами трех синоптиков. У Иоанна Иисус говорит иудеям: «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин. 10:17–18). Здесь, с одной стороны, Иисус говорит о власти над собственной жизнью, с другой – о заповеди, полученной от Отца. Синоптики же приводят молитву Иисуса в Гефсиманском саду, в которой Он просит, если возможно, пронести чашу страданий мимо Него, но затем принимает волю Отца (Мф. 26:39–42;Мк. 14:35–39;Лк. 22:41–42).

В этих двух свидетельствах нет внутреннего противоречия, как нет никакого внутреннего конфликта в самой личности Иисуса. Он является полноценным человеком, потому Его страдания не могут быть ни кажущимися, ни мнимыми: в Гефсиманском саду Он как человек испытывает страх перед смертью, а на кресте как человек претерпевает жесточайшие физические мучения. Его физическая смерть, несомненно, является следствием этих мучений, а не следствием того, что Он в какой-то момент решил, что пора заканчивать.

Нет никакого сомнения в том, что Иисус шел на смерть добровольно. При этом не Он был изначальным инициатором собственной смерти. Так было угодно Отцу, «ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16). Иисус умирает на кресте, чтобы дать людям вечную жизнь, и Он в полной мере сознает искупительный характер Своей смерти (Мф. 20:28;Мк. 10:45). Но от этого Его физические и душевные муки не становятся легче. И тот факт, что Он добровольно подчинился воле Отца, не означает, что Он мог продлить жизнь на столько, на сколько хотел.

Жизнь Сына Божьего оборвалась в тот момент, когда это было угодно Отцу. И Его смерть не была естественной: она была насильственной. Мы не будем вдаваться в дискуссию о том, что было бы, если бы Иисус не был казнен: мог ли Он в этом случае умереть естественной смертью. Такая дискуссия имела место в древней Церкви, но ее анализ не входит в нашу задачу. История, как известно, не знает сослагательного наклонения: это относится в полной мере к земной истории Иисуса Христа, которая была такой, как была, и не могла быть никакой иной.

Причиной смерти Иисуса стала не только воля Божья: Его смерть была убийством, а следовательно, одной из ее причин была злая воля людей. Об этом скажет апостол Петр иудеям через пятьдесят дней после смерти и воскресения Иисуса: «Иисуса Назорея, Мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами и чудесами и знамениями, которые Бог сотворил через Него среди вас, как и сами знаете, сего, по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили» (Деян. 2:22–23). Из этих слов явствует, что Иисус был предан по предведению (промыслу) Божьему, но убит был человеческими руками. Апостол Иаков говорит в своем послании, обращенном к иудеям: «Вы осудили, убили Праведника» (Иак. 5:6).

Во II веке автор литургической поэмы «О Пасхе» Мелитон Сардийский впервые употребил формулу «Бог убит» по отношению к распятию Иисуса Христа:

Слушайте, все семьи народов, и смотрите:

Новое убийство произошло в Иерусалиме…

И Кто убит?.

Повесивший землю – повешен.

Распростерший небеса – распростерт.

Утвердивший все – утвержден на древе.

Владыка – оскорблен.

Бог – убит.

Эта формула отражает веру древней Церкви в то, что на кресте страдал и умирал не простой человек, а воплотившийся Бог. В IV веке Григорий Богослов говорил о «страдании и смерти Бога». В V веке Кирилл Александрийский в полемике с несторианами настаивал на том, что «Бог пострадал во плоти», «Бог умер на кресте». Обращаясь к императору Феодосию, Кирилл Александрийский восклицал: «Мы, христолюбивейший император, возвещаем смерть не обыкновенного человека, но вочеловечившегося Бога, страдавшего, как писано, за нас по плоти, живого, как Бога, и пребывающего бесстрастным по Своему естеству».

Бог бесстрастен по естеству, утверждает Кирилл, следуя в этом предшествующим греческим Отцам. Однако, по Своему домостроительству, став человеком, Он вместе с человеческой плотью воспринял и человеческие страдания:

Сам единородный Сын, рожденный от Бога Отца, или Само Слово Его воплотилось и вочеловечилось, страдало, умерло, воскресло из мертвых в третий день. Без сомнения, Слово Божие, по собственному Своему естеству, недоступно страданиям… Но так как Оно сделалось человеком, усвоив Себе плоть от Святой Девы, то… мы утверждаем, что в собственной Своей плоти по человечеству страдал Тот, Кто как Бог выше всякого страдания.

Мысль о том, что на кресте страдал не человек обоженный, а Бог воплотившийся, Создатель неба и земли, является лейтмотивом богослужений Страстной седмицы. В антифонах, исполняемых в Православной Церкви в Великую пятницу, встречаются образы и идеи, близкие к поэме Мелитона Сардийского «О Пасхе»:

Днесь висит на древе, Иже на водах землю повесивый: венцем от терния облагается, Иже Ангелов Царь: в ложную багряницу облачается, одеваяй небо облаки: заушение прият, Иже во Иордане свободивый Адама: гвоздьми пригвоздися Жених Церковный: копием прободеся Сын Девы… Сегодня на древе висит повесивший землю на водах; Царь ангелов облачается в терновый венец; одевающий небо облаками одевается в ложную багряницу; освободивший Адама получает заушение; Жених Церкви прибивается гвоздями; Сын Девы пронзается копием…

Подобно Мелитону, авторы богослужебных текстов Страстной седмицы употребляют теопасхитские выражения, такие как как «распятый Бог», «мертвый и нагой Бог», «оскорбляемый Бог», говорят о «Боге таящемся», то есть скрывающем Свое Божество под человеческой природой:

Одеяйся светом, яко ризою, наг на суде стояше, и в ланиту ударение прият от рук, ихже созда: беззаконнии же людие на Кресте пригвоздиша Господа Славы: тогда завеса церковная раздрася, солнце померче, не терпя зрети Бога досаждаема, Егоже трепещут всяческая… Одевающийся светом, как ризой, нагим стоит на суде и принимает ударение по ланите от тех рук, которые создал; а беззаконные люди пригвоздили ко кресту Господа славы: тогда разодралась церковная завеса, померкло солнце, не вынося видеть оскорбляемого Бога, перед которым все трепещет…

 Вкусив немного прохладительного пития, Господь далее воскликнул громко: «Совершишася!» Это был последний предел и судеб Божьих, которые исполнялись теперь над Ходатаем Бога и человеков, и самых страданий Его; ибо пречистое тело Его, для которого страдания, по самому совершенству его, были невероятно мучительны, уже готово было разлучиться с душой. Возведя взор к небу, Иисус сказал: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой!..» При этих божественных словах глава Его преклонилась (как обыкновенно бывает с умирающими), и Он испустил дух (Ин. 19:30; Лк. 23:46)…
   Так окончилась жизнь, равной которой не было и не будет на земле!
   Все, сказанное Господом перед Своей смертью показывает, что мысль Его в эти решительные минуты была заключена в слове Божьем. При первой борьбе, которую Он, как второй Адам, должен был выдержать в пустыне в начале служения Своего, слово Божье было для Него единственным щитом против разжженных стрел сатаны (Мф. 4:1-10). И теперь, в последней борьбе с немощами природы человеческой, с болезнями тела и духа, Господь обращается за утешением к тому же слову Божьему. В нем, как на чертеже Своей жизни и служения, видит настоящее, прошедшее и будущее: видит, что оставалось еще претерпеть для блага человечества, видит, наконец, исполнение всех великих судеб Божьих и как победитель, который истоптал уже точило ярости Божьей (Ис. 63:2), восклицает: «Совершишася!» Нужно ли напоминать о том, как многозначительно это восклицание! Целая история рода человеческого должна служить его изъяснением; но одна только вечность раскроет вполне то, что совершилось теперь на малом холме Голгофском. Ал. Павел говорит, что на кресте расторгнуто рукописание грехов человеческих (Кол. 2:13. 14): оно расторгнуто в ту самую минуту, когда Господь изрек: «Совершишася!»
   При всей лютости страданий, при всем уничижении, Сын Человеческий до самой последней минуты является с полным сознанием Своего Божественного достоинства и великого предназначения. Последний взор Его устремлен к небу, последний глас Его обращен к Отцу! Мы видим всемогущего Посланника Божьего, у Которого, как Он Сам сказал, никто не может взять жизни против Его воли (Ин. 10:18). Поэтому если Он предает ее теперь, то предает Сам, добровольно и только исполнив Свое великое дело, — предает не ангелу смерти, а Отцу, Который дал Ему иметь живот в Самом Себе (Ин. 5:26)…
   Впрочем, мнение, что смерть Богочеловека на кресте ускорена сверхъестественным действием Божественным, чтобы тело Его, которое должно воскреснуть, не подверглось сокрушению голеней, не может быть принято, хотя оно высказано еще древними учителями Церкви и подтверждается, по-видимому, некоторыми обстоятельствами самой истории евангельской (непродолжительным пребыванием Господа на кресте, удивлением Пилата, что Он уже умер, и сотника, что смерть Его наступила вдруг за громкими восклицаниями и проч.). Достойно ли это мнение Божественного Страдальца? Мы видели, как Он решительно отказался от всех сверхъестественных средств для Своей защиты; можно ли после этого думать, что Он воспользовался чем-то сверхъестественным для сокращения Своих страданий? Чтобы внутренний крест Его остался, так сказать, недоконченным? Нет! Кто учил других, что претерпевши до конца спасен будет, Тот Сам, без сомнения, терпел до конца: подвигоположник не может быть ниже подвижников. Вождь спасения нашего явился совершенным через страдания (Евр. 2:10), поэтому, сокращая страдания, мы как бы сократим Его совершенства. И не довольно ли естественных причин, которые могли ускорить на кресте смерть Богочеловека? Бичевание одно, как мы заметили, нередко оканчивалось смертью бичуемого. Удивительно ли, что прервалась жизнь Того, Кто, кроме бичевания, претерпел множество других мучений, Кто еще в саду Гефсиманском был изнурен кровавым потом до того, что имел нужду в ангеле укрепляющем, а на пути к Голгофе, под тяжестью креста ослабел настолько, что даже бесчеловечные враги заметили, что жизнь Его в опасности? Если крест иногда не скоро умерщвлял, то надо помнить, кого он не скоро умерщвлял и кто были люди, которых распинали на крестах. Громкие восклицания распятых не только не показывают избытка жизненных сил, но, по замечанию опытных физиологов, являются несомненным признаком наступающей смерти. Распятые вместе с Господом должны были остаться в живых дольше уже потому, что не были подвергнуты бичеванию, да и по некоторым другим причинам.

Выше также Иоанном сказано: Иисус, зная (ведая), что уже все совершилось и пр. (28 ст.). Совершилось, это—слово победы, т. е. совершилось то дело, для котораго приходил на землю Он—Мессия, (Ин. 17:4), совершилось дело искупления и примирения человечества с Богом страданиями и смертию Его. Все совершилось: жертва принесена и Бог примирен. Совершилось все, что было обетовано Богом, что было предсказано пророками и что было прообразовано ветхозаветными событиями.—Нельзя не сказать при сем: какого же Мессию доселе ждут иудеи? Пусть получше вникнут во все ветхозаветное; сопоставят то с жизнию и деяниями Господа И. Христа, и — да не будут неверующими, но верующими!— По Евангелию Луки, после возгласа: Совершилось, И. Христос возгласил громким голосом. Отче,в руки Твои предаю дух Мой (Лк. 23:46), и затем уже предал или, по словам прочих евангелистов, испустил дух. Отче, в руки Твои и пр. Эти слова из псалма (Пс. 30:6). В устах Господа они выражают Его единение с Отцем Его небесным. По поводу слов Господа: Отче, в руки Твои предаю дух Мой один из духовн. писателей замечает: «С полным сознанием и свободною волею Господь отдает Свой дух на разлуку с своим телом: смерть не имела бы на Нем никакой власти, если бы Он не отдался ей добровольно. Он распоряжается Своею душею, как имеющий власть над нею, и предает ее Своему Отцу, к Которому возвращается в сыновнее отношение, по совершении » крестной жертвы. «Если Господь, наш Ходатай, предал дух Свой Богу, замечает один из святителей, то этим Он и нашему духу проложил путь к Богу, чтобы и мы в последний час могли распоряжаться своим духом и предали его Богу, зная, что небо открыто, и как душу Лазаря ангелы отнесли на лоно Авраамово, так и нашу отнесут к Господу. (7 слов. на крест.) Предал дух, т. е. умер. Смерть И. Христа последовала скоро, около 9-го, по нашему счету, 3-го часа по полудни (Мк. 15:25); распят же Он был около 6-го, по нашему, 12-го часа дня (там же); следовательно, И. Христос висел на кресте около 3-х часав; между тем, как распятые бывали живы иногда по несколько суток. Такая скорая смерть Его привела в удивление Пилата, как повествуется у еванг. Марка (Мк. 15:44). Она объясняется предшествовавшими страданиями Господа в саду Гефсиманском, затем у Каиафы и, наконец, у Пилата, которыя весьма сильно ослабили Его, и кровотечением из ран. В пяток, накануне Пасхи, Господь умер. Ветхозаветная пасха праздновалась в воспоминание величайшаго благодеяния Божия—взведения Израильтян из тяжкаго плена в Египте, пишет архимандр. Фотий; как прилично было в эти же дни последовать и тому великому событию, которое избавляет нас от плена адова и от работы греху и диаволу! Как прилично было заклатися и датися в снедь верным небесному Агнцу Божию, вземлющему грехи мира, в то время, когда закалили и снедали пасхальнаго агнца, служившаго прообразом Его! А между тем, сей великий праздник, собиравший народ со всех стран земли на это торжество к Иерусалиму, собрал вместе и на сие зрелище крестной жертвы, которая назначена для всего мира. В пяток претерпел Господь крестныя страдания и смерть. По ветхозаветному счислению, это был шестой день седмицы, день сотворения человека. Так, в шестой же день, совершилось и возсоздание его. По всей вероятности, в сей же день последовало и падение Адамово, каковой мысли требует точная, везде усматриваемая в деле искупления, соответственность между собою падения и возстановления человека. Господь был распят в шестом (Мф. 27:46. Лк. 23:24), по нашему счислению, в 12-м часу дня. По всей вероятности, продолжает Фотий, это был гот самый час, в который, как в преполовение дня прародительница ваша, ощутившая уже алчбу, искала плодов для пищи и, подошедши к запрещенному древу, по внушению змия—диавола, простерла руку к запрещенному плоду, вкусила от него и подала мужу своему и ядоста оба (Быт. 3:6); в сей-то час у второго Адама простираются руки на кресте и гвоздием прободаются, чем искупляется дерзновенное простертие рук прародительских, причинившее нам столько зол и бедствий». «Благоговейно воспоминай страсти Господни, христианин, поучает один из духовн. писателей при размышлении о них, и ты не только не согрешишь грехом смертным, а еще будешь готов на всякое благое дело. Так, если какой- либо соблазн будет увлекать тебя на грех или какая страсть будет возникать в сердце твоем, ты скорее обратись духом к Спасителю, пригвожденному ко кресту, и скажи сам себе: смотри, до чего довели грехи наши Господа и Владыку всех. Подобным образом поступай, и когда представится тебе случай совершить благое дело. Просят ли, напр. у тебя прощения в причиненном тебе оскорблении? Ты вспомни Спасителя, на кресте молящагося за Своих распинателей, вспомни и то, сколько долгов тебе прощает Господь, и ужели не простишь ты брата своего? Просят ли у тебя помощи бедствующие, нуждающиеся? Опять обратись духом к Господу, Который, для избавления нас от мук вечных, снисшел до зрака раба и не пощадил безценной крови и самой жизни Своей; и ужели ты не поможешь бедствующим братьям твоим, которых Господь называет и Своими братьями меньшими? В той же мысли о кресте Господнем ищи, душа верующая, и самой себе помощи и утешения, когда повергаешься каким-либо бедам и напастям. Представь Божественнаго Страдальца, вспомни Подвигоположника нашего, заповедавшаго и нам нести крест свой, и иди в след Его, и будь уверена, что столько пострадавший за нас, и искушен быв, может и нам искушаемым помощи. Страдания Господа сопровождалось знамением необыкновеннаго солнечнаго затмения, равно и смерть Его, по сказанию прочих евангелистов, сопровождалась следующими страшными и чудными знамениями: завеса в храме раздралась на двое, сверху до низу; и земля потряслась: и камни распались; и гробы отверзлись; и .многия тела усопших святых воскресли; и вышедши из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим. Завеса церковная раздраласьЭто—та завеса, которая отделяла самую святую часть храма, так называемое Святое Святых (Исх. 26:33. 2 Пар. 3:14). Святое Святых было образом неба, и закрытие завесою этой части храма означало, что путь на небо был возбранен людям со времени грехопадения прародителей; раздранифм же сей, скрывавшей его, завесы, со смертию Христовою, означалось то, что страданиями и смертию Христовою уничтожена преграда между небом и землею, и открылся для всех вход на небо, и первосвященник—Христос вошел туда первый, как предтеча (Евр. 6:20,Евр. 10:19 и дал.). Раздранию завесы дают еще следующее значение: как иудеи имели обычай раздирать одежды в знак скорби в случае Богохульства, так теперь и храм Божий, как бы скорбя о смерти Христа, воплотившагося Бога, разрывал одежду свою—завесу. (Феоф.). Раздрание это указывало на окончание ветхаго завета и на близкое разрушение храма и, с ним уничтожение ветхозаветнаго служения;—на то еще, что смертию и воскресением Господа все, прежде неясное и загадочное, как тень грядущих благ, должно объясниться, исполнившись на Нем. Земля потряслась. Это землетрясение, как равно и солнечное затмение было не обыкновенное, чудесное. Оно служило выражением гнева Божия за предание смерти возлюбленнаго Его Сына и, вместе, сострадания природы, которая, «не терпя зрети распинаема Зиждителя и Господа» (Цер. песнь), изъявляло это свое сострадание к Распятому и негодование на распинателей. Землетрясение также свидетельствовало, что после Господа на земле в человечестве должно произойти великое потрясение и переворот, т. е. нравственное обновление людей, живущих на земле. «Землетрясение показывало, пишет толкователь Зигабен, что Распятый на кресте мог бы Своих противников погребсти и зарыть в земле, но не восхотел этого сделать по своей благости". Об этом землетрясении, как равно и о затмении солнца (ст. 29), записал римский историк и астроном того времени Флегон. Им записано, что в 4-й год 202 олимпиады (это—тогдашний счет времени, по нашему, в тот год, в который Господь пострадал) произошло страшное и невиданное доселе затмение солнца, и что мрак дня был так велик, что даже в полдень можно было видеть звезды на небе. ..Тогда же, продолжает он, случилось сильное трясение земли, разрушившее в Вифинии большую часть города Никеи» (Архимандр. Никод. Сборн. Барсова). Св. Кирилл Иерусалимский спустя три века после смерти Спасителя, в слух Иерусалимских христиан говорил, что на скалах, окружающих Иерусалим, сохранились следы разрушения, совершившагося во время смерти Господа (там же). От потрясения земли, когда камни распались, то гробы, которые обыкновенно делались в каменных горах в виде пещер, отверзлись, т. е. камни, которые закрывали вход в ти пещеры, отпали, а иныя и самыя горы над пещерами, разселись, и таким образом сделались открытыми погребальныя пещеры. Распадение камней также свидетельствовало о сокрушении окаменелых сердец человеческих, изменение их свойств и расположений благодатию Христовою (Иез. 36:26, 27. Архим. Никод.). Многия тела усопших святых воскресли. Воскресли, конечно, те святые, которые жили верою в ожидавшагося Спасителя, и именно те из них, которые недавно умерли и которых потому могли узнать оставшиеся в живых, жители Иерусалима,—полагают, что воскресли Иоанн Креститель, Симеон Богоприимец с Анною пророчицею, Захария с Елисаветою и др. Воскресли потому, что Господь Иисус Своею смертию попрал смерть и победил ад. «Смерть Господа сокрушила твердыни адовы и пробудила почивавшия в сердце земли телеса святых, и они возстали, разрешились от уз смерти, но всю полноту обновленной жизни восприяли не прежде, как по воскресении Господа, да будет Он, по словам апостола, во всем первенствуя» (Кол. 1:18). Воскрешение умерших Господом служило самым очевидным изображением Его силы и величия. Оно также служит залогом нашего будущаго воскресения. (Григ. Двоесл.) «Сказано: воскресли тела усопших. Откуда же взялись тела? Из истории ветхозаветной церкви мы не видим, чтобы в ней были какия либо нетленныя тела усопших святых, вопрошает святитель Иннокентий Херсон., и отвечает: мне кажется это знаком, что в гробах усопших уже находится таинственным образом начатки тех нетленных телес, в кои имеют облещися души в последний день, подобно как в продолжении зимы уже находятся в семенах, посеянных осенью, телеса будущих летних растений, так что если бы каким либо чудом возсияло среди зимы летнее солнце, то они вышли бы из своих гробниц и явились взору всех». И вышедши из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим. По воскресении Его. т. е. И. Христа, следовательно, в час смерти Господа только отверзлись гробы, а праведники воскресли уже после того, как воскрес Он Сам, Начальник воскресения, победив смерть. Вошли во святый град, т. е. в Иерусалим. Иерусалим назван святым, потому что в нем был единственный в то время, в знамение единства Божия, храм истиннаго Бога. Явились для того, чтобы засвидетельствовать плоды смерти Христовой и Его воскресения; явились многим, чтобы, как пишет св. Златоуст, «действительность сия, т. е. воскресение умерших, не была сочтена за мечтание». Явились многим, но кому именно, евангелист не указывает, может быть потому, пишет святит. Иннокентий (Херсон.), что число удостоившихся явления было очень велико. Пе видно, напр., чтобы возставшие святые являлись апостолам. Но много ли бы для них значило сие явление, когда они несколько раз имели счастье видеть Самого воскресшаго Своего Учителя? А может быть удостоились его видения некоторые из неверовавших дотоле в Господа, но имевших в душе расположенность к вере. И явление это, конечно, было самым сильным свидетельством воскресения Господа и Его божественнаго достоинства. Когда воскресший говорил кому-либо: я воскрес силою Иисуса, распятаго и воскресшаго, веруй в Него также несомненно, как несомненно видишг, теперь меня; то всем сомнениям надлежало исчезнуть, всем возражениям пасть самим собою". «Что последовало с воскресшими праведниками, по окончании их явлений многим? вопрошает тот же свят. Иннокентий Херс. и отвечает так: в разрешении сего вопроса ни евангелист, ни церковная история не говорят ни слова. По, несомненно, что воскресшие не остались на пребывание в Иерусалиме. Куда же они отошли? Ужели во гробы, из коих вышли? Это было бы не сообразно с их воскресением. Если Лазарь, воскрешенный, умер паки, то должно помнить, что он воскрес с обыкновенным человеческим телом, а святые, воскрешенные смертию Господа, воскресли в теле обновленном, таком, каковы будут телеса по всеобщем воскресении, или близким к тому. С таким телом как опять разлучаться душе, и такому телу как и для чего входить паки в гроб? Посему-то св. отцы издревле полагали, что воскресшие святые не умирали уже паки, а сопровождали невидимо Господа на небо при Его вознесении, составив вокруг Него начатки обновленнаго человечества, к которому потом присоединилась в свое время Матерь Божия». Видя землетрясение и все бывшее, т. е. прочия знамения, сопровождавшия смерть Господа, как поветствуют прочие евангелисты, сотник (Лонгин) и те, которые с ними стерегли Иисуса, устрашились весьма и говорили: воистину Он был Сын Божий! и народ возвращался с Голгофы, бия себя в грудь.

 Господь хотя и предал дух, но этим духом по Божеству Своему сошел во ад и проповедал мертвым: 1 Пет. 3:19-20; 4, 6, а затем по воскресении являлся ближайшим ученикам Своим, которым преподал мир, уполномочил их прощать и оставлять грехи: Ин. 20:21-23, 26.

Смерть Иисуса отмечена двукратным τετέλεσται, «совершилось» (Ин. 19:28) – в комментарии евангелиста, а в ст. 30 – в последних словах Самого Иисуса. Того же корня τελειωθη в ст. 28. В новом русском переводе «свершилось» отмечает исполнение Писания. Этим смерть Христова толкуется как во всех отношениях завершающий момент. Большего наш отрывок может ничего не говорить. Это последняя веха в истории Страстей.

Сознательно открытым остается вопрос об иссопе. Его употребление входило в Пасхальный ритуал. Но положить губку на травянистое растение было неудобно, и потому еще в XVII веке возникло предположение, что ύσσώπω περιθέντες получилось (путем удвоения буквы ωπ) из υπεριθέντες, «наткнуть на копье». Предположение это получило и слабое рукописное подтверждение.

– Иисус, отпив вина, сказал: – Свершилось! – Только в этом Евангелии Иисус издает такое восклицание. Это не крик отчаяния, но возглас победы, в котором соединились и вопль Страдальца, и одновременно торжествующий возглас Воителя, победоносно завершившего битву со злом. И, склонив голову, предал дух Богу – Вероятно, перед смертью Иисус взирал на небо. Никто из евангелистов не говорит «умер», но «испустил дух», то есть позволил духу жизни возвратиться к Богу – Источнику жизни.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 434++

Как Он молится, особенно видно на Голгофе, в момент агонии: Отче! в руки Твои предаю дух Мой — такие слова вырываются из уст Иисуса.

Лишь те способны как-то понять этот вопль, кто в некий час ощутил себя разбитым, беспомощным, кто обрел прибежище в этом высшем проявлении доверия.

В руки Твои... Быть поднятым и принятым Тобою, Тобою несомым. Господи Иисусе, идти, повторяя эти слова, прикрепиться, прилепиться к Тебе, ухватиться за Тебя, если позволено так сказать, — только так постигается то, чем может быть молитва.

Последние Свои слова Иисус возгласил громким голосом. Голос, покрывающий все смятения внешние и внутренние, голос предельного, непереносимого напряжения. Вопль, в котором вырываются наружу все подспудные силы существования.

Ощутить, молясь, в усилии самой молитвы, что я не существую и не могу существовать иначе, чем в руках Твоих.

Но вот приблизился и конец страданиям Сына Божия. Чувствуя наступление смерти, Он громким голосом возопил: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой»! Затем, сделав последнее усилие, Он произнес последнее слово: «совершилось»! и мгновенно испустил дух, при чем голова Его безжизнен­но упала на грудь.

Так закончилась земная жизнь Богочеловека, пришедшего спасти мир. Чтобы искупить греховное человечество от первородного проклятая и смерти, Он взял на Себя все необъятное бремя мирового греха и во искупление его перенес все как телесные, так и нравственные страдания, какие только могут выпа­дать на долю человека.

Отведав кислый напиток, Иисус Христос возопил громким голосом: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой» Лк. 23:46., а затем, чрез несколько мгновений, земная жизнь Сына Божия окончилась, оставив в наследие всему миру последнее глубоко знаменательное – совершишася Ин. 19:30..

Было уже три часа дня. Совершители казни и особенно члены Синедриона торопились скорее покончить с казнью, чтобы вечером, когда наступит Пасха, быть свободными. Ввиду этого, первосвященники, несмотря на затаенное желание продлить страдания Христа, послали к Пилату испросить разрешения перебить голени распятым для ускорения смерти. Но пока ходили к Пилату, Христос скончался. В предсмертной агонии, изнемогая от жажды, Христос попросил пить. Воин подал Ему на трости губку, напоенную уксусом. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! (зная уже, что все совершилось). И, преклонив главу, предал дух (Ин. 19:28, 30) со словами: Отче! В руки Твои предаю дух Мой! (Лк. 23:46).

Предсмертное восклицание Спасителя Совершилось! имеет глубокий смысл, как выражение сознания совершенной Христом победы над грехом. «Совершился великий, тяжелый подвиг страданий, совершилось дело послушания, через которое Ему предстояло войти в славу Свою; совершилось предсказание в Писании словами, событиями и преобразовательными жертвами. Все совершилось.

Принесена единая и единственная жертва, невинная жизнь человеческая за грехи мира. Бог примирен. Слышишь, душа? Твои преступления оплачены, твое примирение с Богом совершилось; только веруй, надейся и люби! И получишь полноту утешения, сокрытого в слове твоего Господа: “Совершилось!”» (Сб. Барсова, т. 2, с. 490).

совершилось! Это восклицание относится к тому, на что Иоанн указывал в ст. Ин. 19:28. Уничижение Христа должно было еще включать в себя Его погребение, но все, что Он лично должен был сделать, уже было завершено, и Он испустил дух со словами из Пс. 30:6 (ср. Ин. 10:18).

К третьему часу дня страдания Спасителя достигли предела. Переживая глубину скорби человечества, отторгнутого от Бога грехом и подвластного смерти, Господь воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?»(Мф. 27:46). В словах Христа исполняется пророчество Псалтири: «Боже Мой! Боже Мой! внемли мне для чего Ты оставил меня?» (Пс. 21:2). «Истолковывая вопль Христа, св. Григорий Богослов говорит, что ни Отец не покинул Христа, ни Его Христово Божество не испугалось страданий и не отошло от страждущего Христа. Но этим воплем Христос «в Себе изобразил нас», то есть в то мгновение Христос говорил вместо нас. Мы были оставлены и презираемы, а затем восприняты и спасены страстями Бесстрастного. Толкуя эти слова, св. Кирилл Александрийский говорит: «Постигнешь оставление, постигнешь и страсти отпущение». Начавшееся с воплощения уничижение Христа достигло высочайшего предела, и это есть оставление» Там же. С. 259..

Были минуты на земле, которым подобных не было и не будет; были минуты г которых ожидали века, были минуты, — в которыя решалась судьба не только человечества, но и целаго мира, — минуты самыя торжественныя в истории человечества, самыя торжественныя для земли и неба. Это минуты, когда возвещено на Голгофе: совершишася.

Егда у во прият Иисус оцет, рече: совершишася.

Когда исполнено еще одно, что надлежало исполнить Мессии по слову Пророка; когда принято питие, назначенное Волею небесною: тогда Христос Иисус сказал: совершишася. Какая точность, в исполнении всего, что определено свыше! И какое величие после смирения глубочайшаго!

Совершишася. Прежде всего видно, что это глас торжества, дивный тем более, что произнесен пред самою смертию, пред тем, как Иисус предаде дух (Ин. 19:30).

Совершишася. Какое это многозначительное, какое необъятное мыслию слово!

Совершишася. Что совершилось? Это тайна, которую предлагается открывать. — История мира, история человечества должна показывать это, как показывала история до пришествия Христова. Вера должна узнавать, душа ищущая Бога (Пс. 68:7) будет искать и находить откровение Христовой тайны в своем сердце, как и в св. Писании, которое является теперь исполнившимся пророчеством. Ученик любви небесной сказал: все совершилось, в чем должно было исполниться Писание (Ин. 19:28). Итак совершилось все, чего ожидали патриархи и Пророки, все, что было предсказано, прообразовано и обещано. Все, еже о Мне, кончину имать, говорил и прежде Спаситель (Лк. 18:31). Все, чему надлежало быть, осуществилось: все, чего требовал закон, выполнено; все, на что указывало пророчество, исполнилось; все, что было обещано, дано. Совершишася. Дело, которое возложено Отцем на Сына, дело, которое так желал исполнить Сын по любви к Отцу (Ин. 17:2), окончено. Чего надлежало ожидать от Мессии? Спасения людей? Оно совершено. Тайны царствия Божия возвещены людям; закон любви открыт и уяснен; путь самоотвержения показан в слове и жизни, Божество открыто людям, как никто не мог открывать Его, кроме Сына Божия. Сын совершил дело любви Своей к падшему человечеству. Небо отверсто для земли, дотоле виновной, вход открыт в блаженную вечность, которой лишены были потомки преступнаго Адама и все, что потеряно было первым Адамом, приобретено вторым (1 Кор. 15:45). Можно было бы подумать, что еще не все совершилось, так как не совершилось вознесение Христа на небо и не послан Дух благодати. — Но это остальное зависит от того момента, в который сказано: совершишася. Так говорил о том еще прежде Христос Иисус (Ин. 16:7).

Нельзя не заметить, что Господь Иисус, когда говорит: совершишася, повторяет слова пророчественнаго псалма Давидова. В конце своего псалма Давид говорит о великих последствиях страданий изображаемаго им Страдальца. «Он сотворил сие», говорит царственный Пророк (Пс. 21:32), тогда как пред тем сказал о приобретении правды для людей Страдальцем (ст. 30). В устах голгофскаго Страдальца, страждущаго за грехи людей, слово: совершишася, без сомнения относится преимущественно к крестной жертве Его и ея последствиям.

Так все совершилось на Голгофе. Другаго спасения людей, другаго откровения, другаго явления Бога грешным иподям нельзя ждать. Жертва Христова — жертва вечная; царство Христово — царство непоколебимое, незаменимое никаким другим (Евр. 6:20, Евр. 7:28, Евр. 12:27): «Христос явится в другой раз не для очищения грехов, но для ожидающих от Него спасения» (Евр. 9:28).

Кому говорит Христос Иисус: совершишася? Прежде того говорил Он на кресте к Богу за людей; говорил кающемуся грешнику о готовом для него рае;

говорил людям о взаимной любви их; говорил о Своем страдании Отцу; говорил о жажде Своей в слух людей. Теперь обнимает Он все: совершишася, говорит Он для Отца, для Себя, для мира.

Пред Отцем небесным слово: совершишася есть голос радости об исполнении воли Отца небеснаго. Совершилось все, чего ожидал Ты, Отец небесный, от Сына, все враждебное Тебе побеждено: глава змия стерта, хотя змий и ужалил Победителя в пяту; мрак суеверий и нечестия должен разсеяться; власть греха, осуждавшаго людей, разрушена; жизнь явится из гроба и оживит всех умирающих.

По отношению к Самому Страждущему совершишася есть голос радующагося путника, счастливо окончившаго путь свой. Им все окончено, что надлежало кончить Спасителю мира. Надлежало, говорит Апостол, Начальника веры совершенствовать страданиями (Евр. 2:10). И вот совершишася. Остается Отцу небесному прославить Сына за подвиги любви Его.

Совершишася, говорит Иисус всему миру и особенно верующим. Покой совести о жизни приобретен кровавым подвигом, проклятие закона снято с грешников (Гал. 3:13); Правда Божия примирена с виновными людьми. Одним приношением раз навсегда освящены все (Евр. 10:14). Чего может еще ожидать мир от Иисуса, чего бы Он не сделал для него? Чем не жертвовал Он для людей? Слава, покой, честь, жизнь — все отдано миру. Иисус Христос проливал пот, как подвижник; взят был, как возмутитель; биен был как узник; осмеян, как ложный Пророк; оплеван а обезчещен как ложный Царь; распят, как злодей.

Вот дыхание Его останавливается от мук, в сердце не заметно жизненности. Что еще должен Он был сотворить и не сотворил?

Слушатели мои! Спаситель наш все сделал для нас. Он с креста говорит, что исполнил все, что надлежало Ему исполнить для нас. Понимаем ли, чувствуем ли, чего ожидает от нас сей голос любви небесной? Он ожидает, он требует от нас благодарной любви. О! как нам не быть признательными к такой любви? Как не платить за любовь безграничную хотя слабою любовию, какова любовь грешных? Какая мудрость может представить более сильное, более справедливое побуждение к любви? Что значат все отвлеченныя умствования о нравственности приличной человеку, в сравнении с голосом Любви, умирающей на кресте за нас? Как не ревновать нам против всякаго греха, как не страшиться всякой нечистоты сердечной, имея пред глазами Любовь, купившую нас Себе кровию? Какие подвиги, какие труды для Господа могут быть названы тяжелыми при мысли о том, что совершил за нас Сын Божий? Что может быть дорогим в глазах наших, чего бы могли мы по праву пожалеть для Гоопода? Богатства, почести, известность, здоровье, жизнь, все дорогое сердцу нашему— значат ли что-нибудь пред ценою крестной Любви Сына Божия? О! Как виновны мы, как преступны мы, каких мук стоим мы, если останемся безчувственны к Любви, распятой за нас! Как живо, как глубоко чувствовали силу Любви крестной набранные ученики Христовы! Мы любим Ею, яко Той первее возлюбил есть нас (Ин. 4:19): так свидетельствует св. Иоанн. Апостол язычников проповедает: ходите в любви, якоже и Христос возлюбил есть нас и предаде Себе за ны приношение и жертву Богу в воню благоухания (Еф. 5:2). Несте свои: куплены есте кровию. Прославите убо Бога в телесех ваших и в душах ваших, яже суть Божия (1 Кор. 6:20). Христос за всех умре, да живущий не к тому себе живут (2 Кор. 5:15).

О! Любовь небесная! вдохни в нас любовь к Тебе, хотя бы для того, чтобы охранять нам сердца наши от всякой нечистоты, оберегать себя от пристрастий к миру! Аминь.

***

И преклонь главу предаде дух.

Вот и еще знак полной власти воли над смертию! Умирающий обыкновенно склоняет голову уже после того, как испустит дух. Голгофский Страдалец в след за тем, как говорил громким голосом, который обнаруживал столько жизни и силы в нем, сперва склоняет голову, потом испускает дух. Ясно, что это преклонение главы было знаком покорности не насилию смерти; а воле Отца небеснаго или, что тоже, Божественной Своей воле. Какое величие в мгновение смерти! «Кто так засыпает, когда только захочет, говорить блаж. Августин, как умирает Иисус по Своему желанию? Кто так скидает одежду по Своей воле, как Он снимает с Себя плоть по Своему хотению ? Кто умер, когда только захотелось, как умер Он, когда только Сам восхотел»¹?

Сколько необыкновеннаго в смерти Спасителя нашего! Он умер в 9-ть часов 14 дня Нисана, по нашему счету в четвертом часу по полудни. Это — то самое время, когда по закону закалали пасхальнаго агнца. Так и время смерти Его показывало, что Он есть Агнец Божий, закланный за грехи мира.

Слушатели мои! Очень много необыкновеннаго, недоступнаго для людей, в смерти Спасителя нашего. Но все ли в ней недоступно для нас? Ах! пусть люди научатся по крайней мере тому, что должно делать, чтобы умереть покойно? Он исполнил все, что назначала Ему исполнить на земле воля Отца небеснаго, и умер покойно. Думаем ли мы, что покой смерти, покой вечности встретим мы на другом пути? Не для себя должны жить мы; мы должны жить для славы Божией. Сын славит Отца и раб господина своего убоится. И аще Отец есмь Аз, где слава Моя? и аще Господь есмь Аз: где есть страх мой (Мал. 1:6)? Так говорил нам с скорбию Владыка земли и неба. Воля Божия с такого точностию назначила нам, что должны мы делать на земле, определила нам все отношения, отношения к Богу, к себе, к ближним: показала нам все нужное на пути нашем к вечности. Ужели все это напрасно ? Придет время, и тело наше возвратится в землю, а дух наш пойдет к Богу, Которым дан он. Каково же будет душе явиться к Господу Своему, если земная жизнь ея была забвением о Боге? Аминь, аминь глаголю вам: аще кто слово Мое соблюдет, смерти не имать видети во веки, сказал Сын Божий (Ин. 8:51). Значит, того, кто не соблюдает заповедей Его, ожидает смерть духовная. Какая страшная картина откроется грешной душе при встрече ея с смертию и вечностию! Во время земной жизни, при непрестанном приливе внешних впечатлений, и самая внимательная к себе душа многаго, весьма многаго не видит в себе. Когда же прервется связи грешной души с миром, и она останется с собою: она будет видеть только дела свои и грозную правду Божию. Ах! Нельзя умирать покойно тому, кто жил не как христианин. Станет ли молчать совесть в болезни смертной, когда не заботились о ея покое во время здоровья? Как чувствовать душе утешения молитвы в часы предсмертные, когда с молитвою незнакома она была до тех минут? Как найдти отдых и отраду во время борьбы с смертию в той вере, которою во всю жизнь пренебрегали? О! надобно жить, как велит воля Божия, чтобы приготовить себе покойную смерть и покойною вечность. Отцы и матери! боитесь не исполнить воли небесной о вас. Если, по вашей безпечности, дети не будут воспитаны в страхе Божием: как явитесь вы ко Отцу небесному? Погибель их Он взыщет с вас, потому что нам отдавал души их на хранение для Него. Юноши и девы! берегите юность вашу для Господа: страшно будет вам за гробом, если юность, вместо того, чтобы быть обученною добру, погибла в растлении. Рабы и господа! вам сказала воля Божия о вас: слугам сказано, чтобы служили господам искреннею душею, не крали, не лгали, не обманывали; господам сказано беречь сердца слуг, с уверенностию, что есть Господь над всеми. О! будем все творить дело Божие, какое каждому поручено по воле Божией. Тогда при вере в Господа Иисуса, благаго Ходатая нашего, покойно войдем в жизнь вечную. Аминь.

«Совершишася!» (Ин. 19:30) – возопил Иисус на кресте, и возопил «гласом велиим» (Мф. 27:46), дабы он услышался в небесных и земных и преисподних; – гласом, который расторгнул церковную завесу, чтобы показать прехождение законной сени; – гласом, который потряс землю и прошел в сердца гор каменных, дабы в тоже самое время проникнуть и – ежели сие возможно, всемогуществу – смягчить каменное сердце ожесточенного народа. Но «одебеле сердце людей сих, и ушима своима тяжко слышаша, и очи свои смежиша, да не когда узрят очима, и ушима услышат, и сердцем уразумеют, и обратятся, и исцелю я» (Ис. 6:10) – жалуется Врач душ и телес.
О, Распятый! Мы и в отдалении многих веков слышим вопль Твой, видим язвы Твои – и оружие скорби сердце наше проходит. «Совершишася!» но Искупитель продан, истина осуждена, святость поругана, Бог «оставил» (Мф. 27:46) Бога. «Совершишася!». Но благословение Израилево на древе проклятия, но чаяние языков умирает. «Совершишася!» но падший человек вновь падает ниже прежнего – самоубийца делается «богоубийцою». Какой ужас! Кажется, ад радостно скрежещет, и гордый враг наш хочет уверить себя и своих единомышленников, что «все совершилось» (Ин. 19:24) – значит «все погибло».
О, Распятый! мы не соблазняемся о Тебе; мы с учениками Твоими «глаголем тя быти Христа, Божию силу и Божию премудрость» (1 Кор. 1:24); мы веруем, что Ты «глаголы живота вечнаго имаши» (Ин. 6:68). Исцели словом Твоим рану Твоими ранами пронзенной души, а вместе и загради уста глаголющих неправедная (ср. 2 Макк. 14:36); научи нас тайне страданий Твоих; открой нам, какое великое дело и для кого с Твоею кончиною окончилось?
Христиане! Он не ответствует нам более. Уже Он «преклонь главу, предаде дух» (Ин. 19:30), как бы желая оставить нас в размышлении при кресте и гробе своем.
«Совершишася!» (Ин. 19:30) Не думайте, чтоб умирающая премудрость оставила нас в неведении о таинственном знаменовании сего изречения. Мы находим его пространное изъяснение, начатое в «книге бытия человеческаго» (Быт. 5:1) и оконченное в «книге жизни Иисусовой» Цитата неточна: «книга родства Иисуса Христа» (Мф. 1:1). – АВ. . Чтение сих великих книг может и должно занимать целую жизнь, но несколько строк из каждой достаточны вразумить нас.
Первая из сих книг подобна Иезекиилеву свитку, «в немже вписано бяше рыдание,... и жалость, и горе» (Иез. 2:10); или, точнее, сей грозный свиток есть один лист оный. Естественное положение племени Адамова заключает в себе не токмо «рыдание», но и отчаяние, не токмо «жалость», но и ожесточение, не токмо «горе», но и погибель. «Помышляет человек прилежно на злая» (Быт. 6:5); за сим необходимо следует целый поток зла, который от мыслей распространяется на все дела, поглощает все способности, и во внешнем даже состоянии ничего не производит, кроме опустошения. Несчастный в сем бурном океане теряет часто самое чувствование потерянных совершенств. Не имея вещественного счастья, он приемлет за него призраки льстивого воображения. «Богат есмь, и обогатих¬ся» (Откр. 3:17), говорит он, хотя и природа, и закон, и совесть обличают его: «ты еси окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3:17). Сократим бесконечное рукописание, которое вы не можете не знать, пиша в нем каждый свою участь слезами и кровью. Зачинаться в беззакониях, рождаться во грехах, жить среди страхов смерти, умирать в страхе жизни – «сия книга бытия человеча» (Быт. 5:1).
Может ли правосудный Бог без пламенного гнева взирать на ежеминутного преступника? Может ли благий Творец с хладным пренебрежением внимать стоны бедствующей твари? Правосудие пробуждает мстительные громы, благость удерживает руку, готовую пустить их. Милосердие хощет подать страдальцу чашу спасения, бесчувственный сын погибели не терпит и напоминания о врачевании лютой болезни своей. Если бы неограниченная Премудрость не знала средства согласить непостижимые сии противоречия, разрушающие гармонию созданий и союз их с своим Создателем; если бы не умела примирить – да, скажем человечески – Бога с Богом и потом Бога с человеком, то бы никогда не было речено в предвечном совете: «сотворим человека» (Быт. 1:26). В плане бытия мира должно быть назначено «пакибытие» нравственного ничтожества – человека.
Раскроем другую книгу, и прочтем чудесное событие сего предопределения. – «Книга родства Иисуса Христа» (Мф. 1:1). Он есть Сын Божий, «сияние славы отчи и образ ипостаси его» (Евр. 1:3); Он есть сын человеческий, «приискренне приобщившийся плоти и крови» (Евр. 2:14). Он – Бог, чтоб иметь силу понести на себе немощи человеческия; Он – человек, чтобы соделать человеков «причастниками Божественнаго естества» (2 Пет. 1:4). Он – «Сын... Адамов» (Лк. 3:23-38), дабы вторым быть Адамом новых чад Божиих; – «Авраамов» (Мф. 1:1), чтобы по образу Исаака представить себя чистейшею, совершеннейшею жертвою Господу; – «Давидов» (Мф. 1:1), чтобы наследовать и восстановить царство благодати. Наконец Он есть вечная любовь, низшедшая соединить с собою отчужденных от нея грехом смертных, удовлетворив за них Небесному Правосудию.
Так самое рождение Иисуса указует на Его смерть. И какой величественный свет простирается над крестом, из сей точки зрения рассматриваемым! Сие титло, содержащее вину невинного, сии служители мстящих законов, сие орудие казни, – все сие произвольный Страдалец собирает окрест себя для того, чтобы напомнить нам определение Вышнего судилища, которое исполняет земное неправосудие, в слепом неведении водимое одною злобою. Сии простертые руки объемлют и поддерживают мир над бездною, изрытою под ним его развратом. Сей угасающий взор еще испускает луч милосердия и, будучи устремлен горе, тысячекратно повторяет молитву, не только за виновных мучителей, но и еще более за совиновный человеческий род воссылаемую: «Отче! отпусти им» (Лк. 23:34). Сия Божественная кровь... О, любовь бесконечная! одной капли ея довольно было бы омыть наши беззакония и угасить геенну нашу, а Ты проливаешь ее потоками! О, милосердый даже до немилосердия! Прости упрекам изумленной благодарности! – Довольно, довольно! – или нет! проливай до истощания сей неистощимый ток блаженства, сию воду жизни!.. Ах... я не знаю, что мне делать – плакать, или радоваться? Плакать ли о Твоей смерти, или радоваться о моем в ней бессмертии? Но уже довольно! У креста Твоего «милость и истина сретостася»; у гроба Твоего «правда и мир облобызастася» (Пс. 84:11). Совершишася!
Искупление проданного под грех совершено; бесценная цена заплачена за его свободу: но что, если неключимый раб любит свои оковы; если не имеет и не хочет иметь понятия о даруемой ему свободе? – Божия сила и Божия премудрость должна была преодолеть сие затруднение, и – о, чудо жестокости человеческой! – в немногие дни Ходатай наш преклонил Бога к человеку. Целые годы неутомимых трудов потребны Ему были для обращения человека к Богу: по-видимому, легче было для Него положить предел вечной Вечного вражде, нежели ограничить дерзость праха, вихрем непостоянства возметаемого. За чистейшее учение, за пример святейшей жизни, за поражающие знамения, за бесчисленныя благодеяния Он требовал вместо благодарности одного согласия принять новое, величайшее благодеяние. Сими златыми оружиями наконец победил Он неверие, и торжественно исповедался Отцу Своему: «Аз прославих Тя на земли; дело соверших, еже дал еси Мне; ...явих имя Твое человеком» (Ин. 17:4:6). Я напомнил Тебя забывшим о Тебе; проповедал им славу благости Твоей, и вместо имен, коими земнородные доселе называли Тебя, и которые приводили только их в трепет, открыл им сладкое имя Отца, которым Я даю им область Область (церковносл.) власть. – АВ.  призывать Тебя. Я достиг цели моего посольства. Совершишася!
Но, о Совершитель благодатного о нас смотрения! Не для всех ли человеков Ты совершил его? Для чего ж еще не все наслаждаются плодами Твоих подвигов? Ты явил имя Отца Небесного: почто же и ныне слишком много таких, иже »древу рекоша: яко отец... еси Ты; и камени: Ты мя родил еси» (Иер. 2:27). Доколе, Господи, доколе?.. Что я сказал? Пусть таким образом вопрошают те, которым «слово... крестное... юродство есть» (1 Кор. 1:18). Для чего столь наглым любопытством хотеть раздрать завесу непроницаемых судеб? «Несть наше разумети времена и лета» (Деян. 1:7); наше есть только желать любовию и молить духовного вертоградаря, «да все дивии ветви прицепятся» к плодоносному древу веры, «да исполнение языков внидет» в Церковь, и «весь Израиль спасется» (Рим. 11:24-26).
Обратим лучше заботливость нашу на самих себя. Для всех ли нас во всем пространстве совершилось великое дело Иисусово? – Увы! и солнце не освещает вдруг всей земли; угрюмая ночь не стыдится ступать по его следам и расстилать свои мраки в местах, им посещенных. Самая глубокая тишина не есть прекращение бури, но только ее действие в других странах воздуха... Пусть бы одна только буря закрыла тучами Солнце правды; пусть бы единожды пострадал и распялся Сын Божий; но тягчайшие страдания Его еще не кончились. Его Апостол и между чадами нового Израиля видит извергов, «второе Второе (церковносл.) – второй раз, "снова».  распинающих его» (Евр. 6:6). Паки оставленную добродетель окружают противные полчища. Паки в жилище благочестия чистая теплота ревности оскудевает; а суеверие и гонение «возгнетают свой огнь» (Лк. 22:55), изгребием и плевелами питаемый. Паки робкое и вероломное сердце, страшась трудных путей Иисуса, едва осмеливается следовать за ним издалека и, при малейшей опасности от его врагов, или даже по одному стыду от его поносителей, «отрицается его с клятвою: не знаю человека» (Мф. 26:72). Тщетно Христовы «алекторы» Алектор (церковносл.) – петух (Мф. 26,74, тж. Мф. 26:34, Мк. 14:68-72, Ин. 13:38).  на сих священных местах возглашают жалостную песнь: она не извлекает более слез раскаяния; она проста и единообразна, как истина, и не трогает искусственной чувствительности. Паки Святый предается нечестивому суду – суду неочищенного верою разума. Новый Пилат, вместо беспристрастнаго исследования, старается показать мнимую власть свою, представляя Его в чужой одежде и странном виде. Мятеж неистовых страстей умножается; слабый оный судия слышит вопль: «распни его» (Ин. 19:15) и, в угождение зверству сей толпы и князю века сего, отказывается далее защищать справедливость. Паки венчает Христа тернием – нега; напояет желчию и оцтом – невоздержание; жестокосердие к меньшим его братиям обнажает его, и заставляет алкать и жаждать; злоба источает кровь его; корыстолюбие и грабительство разделяют ризы его; самолюбивое суемудрие и упорное невежество уже с большим, нежели в первом мучении, бешенством раздирают его нешвенный хитон, терзают самое тело его на части; вольнодумство и неверие прободают его сердце. И здесь все совершается, но совершается к совершенному осуждению богоубийственного нечестия, а во благо, во спасение ничего не совершается. «Се лежит сей» и по смерти своей, так как прежде в пеленах, не токмо «на воcстание», но и «на падение... многим» (Лк. 2:34), – многим, которые, гонясь за высокоумными мечтаниями своими, претыкаются о гроб его и невозвратно в преисподняя низвергаются.
Вы безопасны от сего преткновения, слушатели, когда столь внимательно и внешним и внутренним оком рассматриваете гроб сей; когда ваше сердце не распинает Иисуса, но сраспинается ему. Таковые расположения составляют славу настоящего дня и ваше будущее блаженство. Нести крест самоотвержения и терпения, восходить на самую высоту любви к Божеству и человечеству, распинать плоть со страстьми и похотьми, умирать миру, чтобы жить Богу – сие есть стяжать все, что совершил Богочеловек; сие дает право каждому подражателю его при конце своего течения и чувствовать и говорить: «совершишася!» (Ин. 19:30) Совершитель нашего спасения! Соверши стопы наши во стезях Твоих. Жизнь умершая! Оживи нас Тобою во веки. Аминь. Оба сии слова в списках находятся в библиотеке Моск. Д. Академии в сборнике, принадлежавшем Преосв. Павлу, архиеп. Черниговскому. В сих списках после перваго слова замечено: «сим словом сочинитель обратил на себя внимание Высокопреосвященнейшаго митрополита Платона»; после втораго приписано: «Сие слово сочинено по назначению Высокопреосвященнейшаго митрополита Платона и было испытательное///». В рукописном сборнике, хранящемся у племянника покойнаго митрополита, священника Н. Н. Дроздова, значится следующее: на подлинном подписано Его Преосв. митрополитом Платоном тако: Prox, linguae hebraicae et graecae praeceptor! Prox! Mementö Prox! cum norimus te esse in Laurensi Seminario principem praeconum!.. Прекрасно, учитель еврейского и греческого языка! Прекрасно! Заметь: Прекрасно, так как мы знаем тебя за первого из проповедников в Лаврской Семинарии.