Евангелие от Иоанна 19 глава 29 стих

Говоря: Жажду, Он искал веры Своих. Но поскольку Он пришел к своим, и свои Его неприняли (Ин. 1:11), то вместо нектара веры они преподнесли Ему уксус неверия, и тот на губке. Их истинно можно уподобить губке — не прочные, но напыщенные; не открытые для прямого входа веры, по полые для искажений и козней. И правильно, что напиток тот содержал и иссоп — это растение, говорят, имеет крепчайший корень, который цепляется и за камень. Конечно, среди народа там были и те, для кого это мрачное дело стало поводом смирить свои души, отрекшись и покаявшись. А Тот, Кто принял иссоп с уксусом, знал их. Ведь и за них Он молился, когда, по свидетельству другого евангелиста, вися на кресте, говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23:34).

***

Жажду, — сказал Иисус, как если бы Он сказал: «Осталось одно, что вы не сделали: дайте Мне то, что вы есть». Ведь иудеи и были тем уксусом — испорченным вином патриархов и пророков, словно сосуд, преисполненный порочностью этого мира, имея сердце, подобное губке, — лживое в своих пещеристых и извилистых ходах. Иссоп же, на который они наложили напоенную уксусом губку, будучи приземистым растением, очищающим тело, мы по праву принять можем за смирение Самого Христа. Это смирение они окружили, и вздумалось им, будто окончательно уловили. Потому сказано в псалме: Окропи меня иссопом, и буду чист (Пс. 50:9). Ведь смирением Христа мы очищаемся, ибо если бы Он не смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2:8), то и кровь Его не пролилась бы во отпущение грехов, иначе говоря — для нашего очищения.

***

Конечно же, иудеи сами стали уксусом, переродившись из вина патриархов и пророков, и, напитанные, словно из полного сосуда, нечестием этого мира, они имели сердце, подобное губке, хранящее лживость в порах своих и потаенных глубинах. Иссоп же, на который они наложили губку, полную уксуса, поскольку он является низкой травой и очищает грудную полость Блж. Августин использует в данном случае слово pectus, которое часто латинские авторы используют для обозначения сердца. Однако иссоп использовался прежде всего для лечения дыхательных путей и как отхаркивающее средство. Видимо, на это очистительное свойство и намекал блж. Августин. — Пер. , мы соответственно воспринимаем как смирение Самого Христа, Которого в смирении Его они связали и думали, что полностью попрали. Потому-то и сказано в псалме: Окропи меня иссопом, и буду чист (Пс. 50:9), ибо мы очищены смирением Христовым, ведь если бы Он не смирил Себя, сделавшись послушным до смерти крестной (ср. Флп. 2:8), то кровь Его, конечно же, не была бы пролита во отпущение грехов наших, то есть во очищение наше.

И пусть не вызывает смущения вопрос о том, как губка могла быть поднесена к Его устам, когда Он был поднят от земли на кресте. Ибо как можно прочесть у других евангелистов (что здесь упущено), она была наложена на трость (см. Мф. 27:48; Мк. 15:36), чтобы этот вот напиток в губке был поднят до верхней части креста. Трость же символизировала Писание, которое было исполнено таким образом. Ибо как «язык» и на греческом, и на латинском, и на любом другом языке означает звук, порождаемый языком, так и тростником может быть названо «сочинение», которое пишется тростником. Однако мы довольно часто называем языком наполненные смыслом звуки человеческого голоса; но чем непривычнее называть Писание тростником, тем большая тайна заключена в этом. Содеял это нечестивый народ, претерпел это милосердный Христос. Кто содеял это, не знал, что делает; Он же, претерпевший это, не только знал, что сделает и зачем сделает, но и Сам содеял благо через совершающих злое.

Измученный внутренним пламенем Господь в последний раз просит прохлаждающего пития; Ему подают губку, намоченную уксусом.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 227++

Никто, кроме Иоанна, не упоминает, что губку Иисусу подали на стебле иссопа. Согласно книге Исход, этот куст с мелкими листьями надлежало использовать как кисть припомазании косяков дверей кровью пасхального агнца (Исх. 12:22), что соответствует символике Ин 19 в целом. Иисус пьёт кислое вино, которое с собой принесли солдаты, чтобы подкрепляться во время дежурства, буквально исполняя пророчество 68–го Псалма: «В жажде Моей напоили меня уксусом» (Пс. 68:22).

Между 3 и 6 часами (Мк. 25) совершилось распятие Господа. От 6*го же часа до 9-го (от 12 до 3) тьма была по всей земле. Как при рождении Господа небеса поведали славу Божию, явлением необычайной звезды возвестивши разумным существам земли о необычайном радостном событии в духовном мире, так и при смерти Господа тот же небесный мир своим помрачением возвестил миру о печальнейшем событии в мире нравственном, о суде Божием над грешным миром, определяющем на смерть безгрешнаго Искупителя мира за грехи этого мира. Как велики были в сие время страдания Спасителя, это показывает то, что около 9-го часа Иисус громким голосом возопил: Или Или! лама савахфани! Господь испытывает теперь чувство оставленности, покинутости и словами пророчественнаго псалма 21-го высказывает это, тяжелейшее самых телесных страданий, чувство. Слышавшие это воззвание Господа или действительно не разслышали его хорошо, или же воспользовались созвучием слов, чтобы насмехнуться над Страдальцем; они говорили, что вот он, Мессия, Илию, Своего предтечу (по ожиданиям иудеев), зовет на помощь. Тогда один из воинов намочил губку уксусом или кислым вином и поднес ее к устам Иисуса. Так как этим напитком утолялась жажда и чрез то облегчались страдания распятаго, то другие солдаты, по сообщению Матфея, говорили товаришу: «постой, не облегчай Его страданий; посмотрим, придет ли Илия снять и спасти Его». И сам подносивший губку к устам Иисуса, по сообщению Марка, повторял за другими те же слова. Но в каком смысле, с каким расположением духа он говорил это, трудно угадать. Быть может он проникся чувством сострадания к Страдальцу и потому хотел утолить жажду Христа; но потом, когда тут же услышал слова грубой, жестокой холодности со стороны своих товарищей, то ощутил чувство ложной стыдливости, пожелал скрыть от товарищей свое действительное душевное отношение к страждущему Иисусу и для этого повторил те слова, произношением сообщив им тон насмешки. После этого евв. Матфей и Марк передают о последнем предсмертном вздохе И. Христа. Но ев. Иоанн, не передавая ничего из того, о чем повествуют эти евв., пополняет ими опущенное, говоря, что незадолго пред смертию И. Христос (да сбудется Писание Нс. 68:22) возгласил: жажду, и воины, намочив уксусом губку и наложив ее на ствол или трость из растения иссоп, поднесли к устам Иисуса. Можно, впрочем, думать и так, что то напоение И. Христа уксусом, о котором говорят евв. Матфей и Марк, и то, о котором говорит здесь Иоанн, есть одно и то же: все событие в таком случае можно представлять так, что вскоре после возгласа; „Или, Или! лима савахфани», Господь воскликнул: „жажду-, и тогда-то начались насмешки солдат. При таком сопоставлении евв. будет, что они взаимно пополняют друг друга в сказании о напоении И. Христа уксусом: Иоанн говорить, чем оно вызвано, а Матфей и Марк—с каким расположением это совершилось. Последний вздох И. Христос испустил, воззвав: совершилось (Ин.—дело искупительных страданий); Отче! в руки Твои предаю дух Мой! (Лк.).

По видимому сосуд с оцтом приготовлен был воинами для себя, ибо это было ничто иное, как обыкновенный напиток воинов, кислое вино с водой (posca), который употреблялся и низшим классом народа Ср. Плиния Hist. Nat.14,12.. Не скроем, что слово Они, т. е. исполнившие губу оцта и поднесшие это облегчение Страдальца ко святым устам Его, толкуется различно. Существует мнение, что это были Иоанн и жены, или же Иудеи, смотревшие на Господа См. у Мф. 27:47–48; и Марк. 15:35–36..

У Матфея и Марка конструкция фразы такова: «некоторые из стоявших там ... говорили вот Илию зовет. А один побежал, наполнил губку уксусом ...

По Иоанну последние лица, о которых говорит Евангелист Иоанн перед местоимениями Они, суть он сам и жены при кресте. Но мы думаем, что едва ли бы Иоанн не упомянул о себе и женах, если бы он и они совершили напоение Господа.

В синоптических же Евангелиях сказано глухо, некоторые из стоявших там: это могли быть воины, также как иудеи Иоанн Златоуст думает, что это были злобствующие Иудеи.. Но мы настаиваем на мысли, что воины не могли допустить чтобы кто либо из посторонних подавал присужденному к продолжительной мучительной казни, что либо помимо их. Мы знаем, что воины платились жизнью за спасение кого либо из осужденных, и вероятно точно также ответствовали за то, чтобы осужденному не подаваемо было средство окончить скорее свои мучения и жизнь. Посему то мы полагаем, что подавшие оцет Господу и напоявшие Его из губки, возложенной на трость, могли быть только воины. Притом же понятно, что при карауле, обязательно находившемся при казни, должен был находиться сосуд с обыкновенным их напитком; но кто же бы из посторонних зрителей и для какой цели принес бы на лобное место сосуд с уксусом? А если напиток несомненно принадлежал караулу, то кто же из посторонних мог бы распорядиться им?

Есть еще предположение, что при казнях с мучительной агонией обычай ввел сосуд с уксусом для напоения страждущих, но никакого доказательства на это привести нельзя.

Мы желаем думать, (не настаивая конечно на несомненности нашего мнения Однако и Епископ Михаил говорит (на Ин. In loco, стр. 588) поднес один воин., что подал Господу губу с уксусом или кислым напитком, один воин из чистого сострадания, дабы хоть несколько утолить жажду Умирающего на кресте и потому думаем мы «Господь прият оцет » (сл. ст. 30), вкусил напитка, т. е. не отверг сего служения язычника, совершавшего то, что повелевал ему «закон, написанный в сердце его» (Рим. 2:11).

Мы должны оговорить, что мы считаем совсем другим эпизодом событие, записанное Ев. Лукой 23:36, когда не перед самым концом, а в начале страдания на кресте: «Ругахуся Ему и воины, приступающе и оцет придеюще Ему». Но после тьмы и ужаса, охватившего народ Лк. 23:44–45 и сравни Мф. 27:45, 51 и след. Марк. 15:33 и след. и язычники отчасти провидели Бога, а сотник Мф. 27:54; Марк. 15:39; Лк. 23:47. даже прославил Бога и исповедал Сына Божия, когда Господь наш Иисус испустил дух.

Посему то (думаем мы), когда перед самой кончиной Богочеловека, Он сказал жажду, то сострадание вкралось в грубые души воинов, и один из них подал милостыню сердца своего Тому, которого он почитал за человека невинно осужденного. И Милосердый в человеческом образе Своем принял от язычника его приношение, по слову Своему: «возжаждахся и напоисте Мя///» Мф. 25:35. Вслед за сим Господь глаголет совершишася и предает дух Свой.

После того тьма (Мф. 27:45) еще продолжалась до трех часов пополудни; прошел почти час томительного времени; враги Иисуса, по-видимому, перестали издеваться над Ним, устали от издевательств и с нетерпением ждали смерти Его. В этот же день вечером наступал великий для них праздник пасхи; к вечеру надо было все покончить, даже убрать с крестов тела мертвых. У римлян допускалось прекращать страдания распятых или ударом в голову, или перебитием голеней; и хотя первосвященники в другом случае старались бы продлить страдания Иисуса, но теперь, ввиду наступающего праздника, они примирились с необходимостью прекратить Его мучения и послали с этой целью уполномоченных к Пилату, а сами остались ждать конца. Конец наступил скоро.

Изнемогая от жажды, Христос сказал: жажду. Воины напоили Его уксусом, подав наполненную им губку на трости иссопа.

Напояется уксусом, напитывается желчью. Кто? Претворивший воду в вино¹, рушитель горького вкуса, услада и совершенное вожделение.

Победный конец.

«Жажду». Гностицизм: Христос не материален, призрак. Он не мог страдать. Иоанн: Он страдает.

Другие: Он умер с громким возгласом на устах.

Ин: «Сказал: совершилось!» - τετέλεσται - цель достигнута!

Это победа! Не Он побежден, а IX ΝΙΚΑ.

«Преклонил голову» (как на подушку), то есть после радости победы - отдых и покой.

Ветхий Завет: «Жажду» - Пс. 68:22: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом».

Стебель иссопа? Не длинный и не прочный.

Иссоп - напоминание о Пасхе - Исх. 12:22: «Возьмите пучок иссопа, и обмочите в кровь,... и помажьте перекладину и оба косяка дверей кровью».

Кровь Пасхи спасла Израиль. Кровь Иисуса спасла мир от греха.

Упоминание иссопа напоминает об Агнце Божьем.

«Жажду»

В Евангелиях мы находим три версии рассказа о смерти Иисуса Христа. Повествования Матфея и Марка можно считать за одну версию (Мф. 27:33–50;Мк. 15:22–37). Версия Луки (Лк. 23:33–46) частично с ней перекликается, однако содержит существенные отличия. Версия Иоанна значительно отличается от обеих.

Единственное, в чем Иоанн перекликается с синоптиками, это упоминание об уксусе. Однако у синоптиков говорится о том, что, когда Иисус пришел на Голгофу, «дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав, не хотел пить» (Мф. 27:34). Иоанн же свидетельствует, что губку с уксусом поднесли к устам Иисуса римские воины, когда Он уже висел на кресте и как бы в ответ на Его просьбу. Гармонизовать упоминание об уксусе у Иоанна с упоминаниями синоптиков можно, предположив, что напиток был предложен Иисусу не один раз. Когда Он пришел на место казни, Ему предложили уксус, и Он, попробовав, не стал пить его – возможно, из-за нежелания как-либо смягчить или ослабить добровольно принятое на Себя страдание. Сосуд с напитком продолжал стоять возле креста после того, как Иисус был распят, и, когда Он уже был в агонии, губка с напитком была вновь поднесена к Его устам. На этот раз Он вкусил уксус, после чего испустил дух.

Слово «иссоп» (ὕσσωπος) означает кустарник с ароматными листьями.

Точное значение термина в данном контексте обсуждается учеными: в параллельном месте у Матфея и Марка говорится о трости (κάλαμος). Можно предположить, что Иоанн имеет в виду ветвь или пучок иссопа. Не исключена аналогия с пасхальным ритуалом, в котором иссоп играл важную роль (Исх. 12:22).

Жажда, которую Иисус испытывает на кресте, является следствием крайнего истощения Его организма. Возможно, Он находится в полусознательном состоянии, когда произносит слово «жажду». Однако Евангелист прочитывает это слово в свете исполнения ветхозаветных пророчеств. Формула «да сбудется Писание» указывают не только слово, произнесенное Иисусом, но и на то, что за ним последовало: поднесению уксуса к его устам. Имеются в виду слова Псалма: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом» (Пс. 68:22).

К прочим мучениям Господа присоединялись теперь еще смертельная жажда, следствие большой потери крови, — предвестница в распятых близкой смерти. Изнемогая от этого нового мучения, Божественный Страдалец воскликнул: «жажду!»
   Жалобный вопль этот, провиденный и предсказанный также пророком (Пс. 69:22), тронул одного из воинов. Он тотчас окунул в уксус губку, надел ее на иссоповую трость и приложил к устам Иисуса… Сотник не препятствовал человеколюбию подчиненного, будучи готов позволить и более, потому что распятый Праведник час от часу более привлекал его внимание и уважение.
   Но враги Иисуса и здесь проявили бесчеловечность. «Оставь Его, — кричали с досадой воину, — Он надеется на Илию; так посмотрим, придет ли Илия снять Его со креста». Даже сам воин, напоивший Иисуса Христа, как бы опасаясь показаться слишком отзывчивым, говорил: «Что за нужда; может быть, Илия замедлит придти».

Здесь повествуется о предсмертных минутах И. Христа. Относительно сих минут Господа св. Иоанн опускает многое, что описано прочими евангелистами; но в то же время прибавляет нечто к их описанию. Так он опускает, как напевались над распятым Господом первосвященники, народ и даже один из висевших с Ним на кресте разбойников, и как другой из разбойников покаялся; не повествует о затмении солнца во все время страдания Господа на кресте и о других словах, произнесенных Им на кресте, кроме двух: жажду и совершилось; также и о знамениях, сопровождавших смерть И. Христа. Приведем эти, опущенныя Иоанном повествования. Об издевательстве над Господом вот как повествуют прочие евангелисты: проходящие мимо Голгофы-, т. е. народ, злословили Его, кивая головами своими и говоря: Э! разрушающий храм и в три дня созидающий! Спаси Себя Самого. Если Ты Сын Божий, сойди со креста. Подобно и первосвященники с книжниками, старейшинами и фарисеями насмехаясь говорили: других спасал, а Себя Самого не может спасти. Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет со креста, и мы уверуем в Него. Он уповал на Бога, пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему: ибо Он сказал: Я Сын Божий. Э! разрушающий храм и пр. Это было то изречение, которое высказал И. Христос однажды при изгнании торгующих из храма, указав им на тридневное воскресение Свое из мертвых и тем на Свою Божественность, но которое иудеи не поняли и представили на суде Синедриона, как доказательство того, что Он богохульствует (Ин. 2:19 и дал. Мф. 26:6]). Спаси Себя Самого, т. е. если Ты всесильный чудотворец, то покажи теперь Свое всемогущество над Самим Собою,—избавь Себя от крестных мучений и смерти. Если Он Сын Божий, Царь Израилев, т. е. истинный Мессия, пусть сойдет теперь со креста, т. е. покажет Себя таким, потому что для Мессии, Сына Божия, все возможно. Он уповал на Бога и пр. Эти слова из псалма (21), где царь пророк за 1000 лет изобразил крестныя страдания И. Христа с удивительною точностию (см. 24 ст.). По всей вероятности, Господь в Своих беседах изъяснял этот псалом в отношении к Себе, и иудеи теперь воспользовались этим, чтобы посмеяться над Ним, подобно тому, как воспользовались словами о разрушении храма тела Его. Он сказал: Я Сын Божий. И. Христос сказал это на суде Синедриона (Мф. 26:63—64). Конечно все эти насмешки над Господом еще более увеличивали Его крестныя страдания.—Здесь невольно является вопрос: чем объяснить эти ужасныя безчеловечныя поругания и насмешки над страждущим Господом? Еписк. Кишиневский Павел так пишет об этом: «В глумлениях над Богочеловеком злоба с особенною силою обнаружила свой сатанинский характер; здесь она явилась вполне достойною своего изобретателя, духа—злобы, всегда с торжеством и радостию взирающаго на человеческия бедствия. Потому присутствие духа адскаго, сатанинскаго с особенною силою чувствуется в этих хулах и поношениях, и трепет и ужас невольно объемлют душу при размышлении о них, и приводят ее в содрогание. Ужасно было состояние врагов Иисусовых, имевших полную возможность сделаться сынами Божиими и добровольно сделавшихся чадами диавола, вполне послушными друзьями его. Какими путями дошли они до такого состояния? вопрошает святитель, и объясняет, что в высшей степени зависть и злоба со стороны первосвященников и старейшин, из которых- многие были заражены фарисейскою и саддукейскою ересью (чит. Мф. 8:7; Мф. 26:3—4; Мф. 27:20), совершенная противоположность учения и жизни Господа их учению, а особенно жизни; со стороны же народа неисполнение его надежды на открытие Господом земнаго царства,—все это возбуждало врагов Господа, особенно при участии духа злобы». Евангелист Лука так повествует о насмешках над распятым И. Христом, одного из висевших с ним разбойников и о раскаянии другаго: один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишьс ч Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому то достойное по делам нашим приняли: (и Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда придешь в царствие Твое. И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне ты, будешь со Мною в раю (Лк. 23:39 — 43). Разбойник злословил И. Христа теми же словами, какими, как слышал он злословящих начальников иудейских и подученный ими народ. Спаси Себя, и нас, т. е. избавь от страшных мучений и позорной смерти на кресте. Или ты не боишься Бога? и пр. Эти слова- другого разбойника показывают, что он хотя был и преступником, но был человеком богобоязненным, религиозным и вполне сознавал свою собственную виновность и справедливость заслуженной им казни, и совершенную невинность Господа, хотя и вся толпа обвиняла и осуждала Его, как великаго преступника. Слова сего разбойника к Господу: помяни меня, Господи и пр. так объясняет еписк. Михаил: «Если и полагать, что этот разбойник разумел земное царство Мессии, какого ожидали его современники, и говорил о таком царстве Мессии., все же исповедание его нельзя не назвать удивительным в его положении. Распятаго вместе с ним, страждущаго, измученнаго, умирающаго он признает царем, который придет в царство свое, Господом, который оснует это новое царство,— это такое исповедание, которое не под силу было даже для ближайших учеников Спасителя, не вмещавших еще тогда мысли о страждущем Мессии. За такую высокую веру в Господа благоразумный, как называет его церковь, разбойник получает и высокую награду: и сказал ему Иисус: ныне же будешь со Мною в раю. Этими словами Господь предрек разбойнику, что он не будет долго мучиться на кресте, как это бывало с распятыми, а умрет в этот же день, как то и случилось—смерть его была ускорена перебитием голеней (Ин. 19:32), и обещал душе его вечное блаженство вместе с Собою в царстве праведников. Слово рай собственно означает прекрасный сад. Блаженство праведников изображается под видом пребывания в саду, потому что в жарких странах Востока во время солнечнаго зноя сад служит местом истиннаго успокоения и наслаждения. И разбойник прямо со креста первый вступил в только что открывшееся небо, которое было заключено более 5000 лет даже для величайших ветхозаветных праведников. Сохранилось предание, что этот разбойник был один из тех, которые во время бегства Св. Семейства в Египет от Ирода, в пустынях Аравии хотели обидеть это семейство; но этот разбойник не дозволил обижать, за что Пресв. Богородица обещала ему награду от Своего Божественнаго Сына. (Чит. в объясн. 2 гл. еванг. Мат.).—Относительно солнечнаго затмения во время страданий И. Христа, прочие евангелисты написали так: от шестого часа, т. е. когда распяли Господа, тьма была по всей земле, до часа девятаго, т. е. когда Онгь умер. От шестого часа до девятаго, это, по нашему счету, от 12-го часа дня до 3-го пополудни. У евреев счет часов дня производился от 6 ти часов утра до 6-ти вечера,—от восхода до заката солнца. Была тьма, по всей земле. Это было не обыкновенное солнечное затмение, а чудесное, которое, вместе с другими, совершившимися в тоже время чудными явлениями в природе, как-то: землетрясением, распадением камней и пр., свидетельствовало о страшном событии—о смерти Христа, Сына Божия. Обыкновенное солнечное затмение не могло быть в день смерти И. Христа, потому что тогда было полнолуние, когда обыкновенно не бывает затмения. Это затмение удивило языческих ученых тогдашняго времени: Флегона, Дионисия, который впоследствии сделался христианином и учителем церкви под именем Ареопагита, и др. Дионисий так написал о затмении: «мы (он и его друг Аполлофан) оба находясь близ г. Илиополя, увидели вдруг, что луна потекла на соединение с солнцем, хотя это не было время соединения, и оттого произошло затмение последняго. Потом, около 9-го часа мы опять увидели, что она обратно встала на свое место». «Или Творец мира страждет, или машина мира разрушается", воскликнул Дионисий тогда, при виде сего затмения (Воскр. Чт. XVII гл.). «Вся тварь, верная своему Творцу, пишет один из духовн. писателей, видя Его обнаженным, поруганным, покрылась мраком, подобно тому, как верныя чада и домочадцы облекаются в черныя одежды, по причине смерти родителей и домовладык своих, в знак глубокой печали». (Тр. Л.)

Евангелисты Матфей и Марк повествуют, что прежде указанных св. Иоанном, возглашений на кресте: жажду и совершилось И. Христос возгласил: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? Боже Мой, Боже Мой! вскую почто Мя еси оставил? Эти слова из известнаго (21-го) пророческаго псалма царя Давида о страданиях Сиасителя. «Весь гнев Божий, который должен был излиться на все человечество за грех, пишет еписк. Михаил, теперь сосредоточился, так сказать, на одном И. Христе, приносящем Своею смертию искупительную жертву за грехи всего мира, и Бог как бы оставил Его теперь, чтобы принять благоволительную жертву сию в искупление всех грехов». «Господь принял на Себя грехи мира, и несет их, как свои собственные", пишет один из духовн. писателей (Воскр. Чт. 1876 г.). К наказанию же за грехи наши принадлежит, вместе с телесными муками, чувство богооставленности, отлучения от Бога; и вот теперь, когда Он висит на кресте, чувствует произведенную нашими грехами между Богом и Им пропасть, не чувствует близости любви Божией, чувство Богосыновства как бы не существовало для Него. Он чувствует Себя только сыном человеческим. И это оставление было самым тяжким для Господа, среди страшных мучений Его на кресте—и телесных, и душевных, и оно вызвало Его восклицание: Боже Мой! Боже Мой! почто Ты Меня оставил? «Богочеловек испил полную чашу страданий и был оставлен Отцем, чтобы нам не быть оставленными Богом», пишет преосвящ. Иннокентий. «Если ты христианин, чувствуешь великость грехов своих, отдаляющих тебя от Бога, поучает один из архипастырей по поводу слов Господа Боже Мой, Боже Мой, и пр.. то не забывай, что и твои грехи взял на Себя Спаситель твой и не отчаивайся в своем спасении, как бы ни казалось оно тебе далеким по причине твоих грехопадений". - Жажду. Кроме того, что крестныя страдания сами собою возбуждали жажду, нужно представить еще то, что с предшествующаго вечера, когда Господь с Своими учениками совершил пасхальную вечерю, ни одной капли телеснаго подкрепления не было в устах Его. .А между тем, что перенес Он в течение этих восемнадцати часов? Душевный подвиг в Гефсимании, безсонную ночь, судебный допрос, бичевание, распятие с потерею крови и трехчасовое висение на кресте под палящими лучами солнца и скорбь душевную. Поистине никто не испытал такой жажды, как Спаситель! Но здесь разумеется еще и духовная жажда Христа. «Душа Его жаждала Бога, жаждала того вечнаго и блаженнаго единения в Своим Отцем, которое Он имел от начала мира и которое отняли у Него, на время грехи наши". Господь жаждет еще окончания Своего дела искупления рода человеческаго. «Теперь Господь жаждет, поучает один из святителей по поводу восклицания Им слово жажду. Будем бояться того времени, когда мы, подобно евангельскому богачу, будет жаждать, и ни одной капли воды не найдем для утоления своей жажды". (Семь слов Спасителя на кресте). Да сбудется Писание и пр. Что Господь будет жаждать, страдая на кресте, и враги Его эту жажду будут утолять уксусом, это тоже было предсказано царепророком Давидом в лице изображеннаго им невинно страждущаго праведника (Пс. 68:22). Посему, повествуя об этом обстоятельстве, св. Иоанн указывает, что в нем исполнилось предсказание царепророка. Тут стоял (стояше) сосуд полный уксуса (оцта). Уксусом здесь названо кислое, подобно уксусу, вино, которое составляло питье римских воинов, во время сильных жаров. (Мих.) Воины напоили уксусом (исполнив оцта) губку и пр. Напоили губку, как удобно впитывающую в себя жидкость, которую (губкою), может быть, был заткнут сосуд с уксусом. Наложивши на иссоп (на трость вонзше), поднесли (придеша) к устам Его. В славянском тексте—иссоп, в русском как и в Евангелиях Матфея и Луки, трость. Эта трость была ствол растения, называемаго иссипом, которое вообще не высокаго роста, но достаточнаго, чтобы можно было с него напоить висящаго на кресте. (Мих.) Сказано вообще поднесли, хотя, по сказанию прочих евангелистов, подносил один из воинов, потому что напоение Господа было делом сострадания к Нему со стороны и прочих воинов. И Господь не отверг теперь поднесеннаго Ему питья, как отверг поднесенное пред распятием; потому что это питье было не такое, как то, оно не производило отупения чувств.

Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание (Пс. 68,22), говорит: жажду. Его напоили оцтом. Так все было со Иисусом по Писаниям; даже напоили Его оцтом во время Его жажды потому только, что это было предсказано. Так в точности все предопределено было Богом. Кто не узнает отсюда, что Спаситель есть обещанный Примиритель (…) Бога с человеками, что Он есть Сын Божий? Кто не видит, что Вечное, Всемогущее Существо предначертало раньше весь план великого дела нашего искупления? 

Смерть Иисуса отмечена двукратным τετέλεσται, «совершилось» (Ин. 19:28) – в комментарии евангелиста, а в ст. 30 – в последних словах Самого Иисуса. Того же корня τελειωθη в ст. 28. В новом русском переводе «свершилось» отмечает исполнение Писания. Этим смерть Христова толкуется как во всех отношениях завершающий момент. Большего наш отрывок может ничего не говорить. Это последняя веха в истории Страстей.

Сознательно открытым остается вопрос об иссопе. Его употребление входило в Пасхальный ритуал. Но положить губку на травянистое растение было неудобно, и потому еще в XVII веке возникло предположение, что ύσσώπω περιθέντες получилось (путем удвоения буквы ωπ) из υπεριθέντες, «наткнуть на копье». Предположение это получило и слабое рукописное подтверждение.

Но блаженный евангелист Иоанн говорит, что подали «губку» с уксусом, «на иссоп возложив». Однако ж Лука, не упомянув вообще ни о чем таком, утверждает только, что подали уксус (Лк. 23:36). А Матфей и Марк говорят (Мф. 27:48; Мк. 15:36), что губку «возложили на тростник». Ввиду этого, быть может, кто подумает, что Евангелисты разногласят между собою. Но никто из здравомыслящих, полагаю, не допустит подобной мысли. Ведь важно было сообщить вид нечестия, но совсем никакой необходимости не было указывать и образ, каким оно совершалось. Поэтому и божественный Лука не удостоил упоминания образ подания (губки), а говорит только вообще, что Ему, жаждавшему, подали уксус. Но несомненно, что и в столь малых и незначительных частностях Евангелисты не противоречили друг другу, хотя особенно в главном они совпадают и сходствуют, говоря согласно друг с другом.

В чем же состоит различие и каким образом оно должно устраниться? Никакому сомнению не подлежит, что много было исполнителей нечестия на Христа, разумею воинов, которые отвели Его на распятие. Но и весьма многие из иудеев участвовали в разного рода жестокостях. Одни подавали губку на тростнике, а другие на стволе так называемого иссопа – иссоп есть вид растения, – так предлагали питье Иисусу и, несчастные, делали это на свои собственные головы. Этим они сделали себя не заслуживающими никакой милости, лишив себя всякого милосердия и человеколюбия и столь безумными злодеяниями соревнуя между собою в одном только нечестии. Поэтому устами Иезекииля пророка Бог сказал к матери иудеев, то есть к Иерусалиму: «Как ты сделал, так будет тебе – воздаяние твое воздастся на голову твою» (Авд. 1:15), и устами Исаии к беззаконнейшему Израилю: «Горе беззаконнику, зло по делам рук его приключится ему» (Ис. 3:11). Таким образом, кроме всех, уже соделанных, нечестивых и беззаконнейших злодеяний совершено было и это против Христа.

Однако же этот пример должен служить к нашей пользе. Отсюда мы опять узнаем, что против имеющих боголюбивое настроение и утвержденных любовью ко Христу непрестанная должна последовать война со стороны настроенных противоположным образом, которые даже до последнего вздоха не покинут своего неистовства против них, повсюду устрояя сильные искушения и стараясь придумывать всякого рода вред. Но как не переставал труд, непрестанным будет и продолжительность блаженства. И как не прекращались мучения и скорбь от искушений, так не престанут и блага святых, но пребудет и останется постоянно благодать славы.

– Там стоял полный кувшин кислого вина – Греческое слово «о́ксос» означало не только уксус, но и кислое сухое вино в отличие от сладкого «о́йнос». Вероятно, это была так называемая «posca», напиток из воды с дешевым кислым вином и яиц, хорошо утолявший жажду. Солдаты обычно всегда носили его с собой. Насадив на ветку иссопа губку, смоченную в кислом вине, воины поднесли ее к Его губам – О том, что солдаты, охранявшие место казни, предложили Иисусу свое питье, рассказывается и у синоптиков. Но Матфей и Лука видят в этом еще одно проявление издевательств над умирающим. Так как иссоп представляет собой низкорослое кустистое ароматическое растение, на тонкие слабые веточки которого невозможно насадить губку (его, например, использовали в качестве кропила), многие ученые видели здесь возможную ошибку евангелиста или переписчика и предлагали другое чтение: «копье» (ср. «палку» в Мф. 27:48), слово, сходное по звучанию. Но поскольку иссоп играл важную роль в пасхальных обрядах (им окропляли притолоки дверей), евангелист, возможно, хотел этим подчеркнуть, что Иисус и есть истинная пасхальная жертва.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 433++

Один из присутствующих наполнил губку из стоявшего рядом сосуда с смесью кислого вина с водою, бывшего обычным напитком римских воинов, и, надев ее на стебель иссопа, поднес к воспаленным устам Страдальца, насмешливо замечая в то же время: «посмотрим, придет ли Илия спасти Его».

Нельзя сказать с достоверностью, какой именно напиток стоял в глиняном сосуде здесь же у креста. Фаррар говорит, что это так называемая posca, напиток, приготовлявшийся из воды, уксуса и яиц и обыкновенно употреблявшийся римскими солдатами «Жизнь Иисуса Xриста», стр. 447.. Фридлиб же, считая несправедливым такое мнение, высказывавшееся еще и до его времени, предполагает, что это был просто уксус, всегда имевшийся наготове при распятиях, с целью подкреплять силы несчастных Archäol. d. Leid., s. 160.. Как бы то ни было, один из слышавших слова Иисуса Христа, иудей, по мнению Фридлиба, наткнув на стебель иссопа губку, омакивает ее в этот, без сомнения, кислый напиток и подносит к воспаленным устам Господа. Иссоп рос в большом количестве в окрестностях Иерусалима и редко достигал высоты более одного фута См. ibid.. Таким образом, здесь мы ясно видим, как невысок был крест Господа Иисуса Христа, если стоящий на земле мог такою небольшою иссоповою тростью коснуться губ распятого.

Было уже три часа дня. Совершители казни и особенно члены Синедриона торопились скорее покончить с казнью, чтобы вечером, когда наступит Пасха, быть свободными. Ввиду этого, первосвященники, несмотря на затаенное желание продлить страдания Христа, послали к Пилату испросить разрешения перебить голени распятым для ускорения смерти. Но пока ходили к Пилату, Христос скончался. В предсмертной агонии, изнемогая от жажды, Христос попросил пить. Воин подал Ему на трости губку, напоенную уксусом. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! (зная уже, что все совершилось). И, преклонив главу, предал дух (Ин. 19:28, 30) со словами: Отче! В руки Твои предаю дух Мой! (Лк. 23:46).

Предсмертное восклицание Спасителя Совершилось! имеет глубокий смысл, как выражение сознания совершенной Христом победы над грехом. «Совершился великий, тяжелый подвиг страданий, совершилось дело послушания, через которое Ему предстояло войти в славу Свою; совершилось предсказание в Писании словами, событиями и преобразовательными жертвами. Все совершилось.

Принесена единая и единственная жертва, невинная жизнь человеческая за грехи мира. Бог примирен. Слышишь, душа? Твои преступления оплачены, твое примирение с Богом совершилось; только веруй, надейся и люби! И получишь полноту утешения, сокрытого в слове твоего Господа: “Совершилось!”» (Сб. Барсова, т. 2, с. 490).

 ...в кислом питье... - Вероятно, имеется в виду поска – напиток из воды с уксусом или кислым вином и яиц, хорошо утолявший жажду. Возможно, Иисуса поят из опасения, что Он умрет до прихода Илии. Поступок солдата, вероятно, был вызван смешанным чувством сострадания и любопытства.   

К третьему часу дня страдания Спасителя достигли предела. Переживая глубину скорби человечества, отторгнутого от Бога грехом и подвластного смерти, Господь воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?»(Мф. 27:46). В словах Христа исполняется пророчество Псалтири: «Боже Мой! Боже Мой! внемли мне для чего Ты оставил меня?» (Пс. 21:2). «Истолковывая вопль Христа, св. Григорий Богослов говорит, что ни Отец не покинул Христа, ни Его Христово Божество не испугалось страданий и не отошло от страждущего Христа. Но этим воплем Христос «в Себе изобразил нас», то есть в то мгновение Христос говорил вместо нас. Мы были оставлены и презираемы, а затем восприняты и спасены страстями Бесстрастного. Толкуя эти слова, св. Кирилл Александрийский говорит: «Постигнешь оставление, постигнешь и страсти отпущение». Начавшееся с воплощения уничижение Христа достигло высочайшего предела, и это есть оставление» Там же. С. 259..