К Римлянам послание ап. Павла 5 глава 14 стих

И хотя современному человеку, пропитанному духом индивидуализма, трудно понять, почему он вынужден отвечать за преступление, которого не совершал, идея переноса вины, по-видимому, в большей мере отражает мысль ап. Павла: «Ибо до Закона грех был в мире, но грех не вменяется, если нет Закона». Грех — это нарушение заповеди Божией. Человечество после Адама не получало от Бога никаких этических установлений. Но, хотя люди не имели повелений Божиих, а стало быть, не могли их нарушить, они всё равно умирали за отступление прародителя. Согласно ап. Павлу, до Моисея был лишь один грех - грех Адама. Несмотря на то что люди непрерывно грешили, грехи не могли им вменяться, так как ещё не существовало закона, который бы мог их осудить.

Человечество было грешным и смертным как до дарования закона еврейскому народу, так и после этого. Следовательно, заключает Павел, закон не важен для спасения. Ср. комм, к. 3:20.

5:14 образ будущего - греч. τύποςτούμέλλοντος «образ Того, Кому надлежало явиться». Речь идет о Христе; здесь, как и в. 1 Кор. 15:45, Павел сопоставляет «первого Адама» с Христом, «последним Адамом»: и тот, и другой начали новую эпоху в истории спасения.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 65++

Павел рассматривает сначала тот период человеческой истории, когда смерть уже царствовала, грех существовал, а закона Моисеева еще не было. Почему для него важно обратить внимание читателя на этот период? Потому что грех уже тогда существовал, но в отсутствии закона он, по мнению Павла, не вменялся людям в вину. Закон сделал грех вменяемым и благодаря этому, по словам Иринея Лионского, «устранил его царство, обличая, что он разбойник, а не царь, и показал его человекоубийцей». В то же время, закон «отягчил человека, имевшего в себе грех, показывая его повинным смерти. Ибо хотя закон был духовен, но он только обнаружил грех, но не уничтожил, ибо грех господствовал не над духом, а над человеком». Поэтому «Тому, Кто решил убить грех и искупить человека повинного смерти» необходимо было сделаться «Человеком, Который был приведен в рабство грехом и находился под властью смерти, дабы грех был умерщвлен человеком и человек ушел от смерти. Ибо как чрез непослушание одного человека, который был первоначально создан из невозделанной земли, многие сделались грешниками и потеряли жизнь, так надлежало, чтобы чрез послушание Одного Человека, Который первый родился от Девы, Многие оправдались и получили спасение» (Ириней Лионский. Против ересей 3,18,7 (SC211,368-370). С. 291-292. 14 )(.

Иринею принадлежит и весьма оригинальное объяснение слов из Послания к Римлянам об Адаме как «образе будущего» (τύπος τού μέλλοντος). Эти слова, опять же, можно понимать двояко: как указание на некое будущее время (το μέλλον — «будущее») или как указание на конкретное лицо (ό μέλλων — «будущий»). Ириней, а вслед за ним и вся восточно-христианская традиция, понимает эти слова во втором смысле: Адам — прообраз Христа. По словам Иринея, «Создатель всего, Слово, прообразовал в Самом Самому будущее устроение рода человеческого чрез Сына Божия, так как Бог предопределил, чтобы первый человек душевный был спасен духовным. Ибо поскольку Спасающий предсуществовал, то надлежало, чтобы появился и спасаемый, дабы Спасающий не остался один»Там же 3,22, 3 (SC 211,438). С. 305.).

Иными словами, если Адам был «образом», то значит, у него должен быть «прообраз». Этим прообразом был Сын Божий, предсуществовавший от вечности, но родившийся во времени, чтобы спасти Адама. Он создал Адама не для чего иного, как для того, чтобы спасти его. Данное толкование слов Павла, маловразумительное для современного читателя, было господствующим на христианском Востоке на протяжении всего византийского периода См.: Behr . Irenaeus of Lyons. P. 146.].

Эта третья хвала есть свидетельство неразрывной связи, которая соединяет его с Богом, по силе искупительного подвига Христова. Он обосновывает свою мысль в стт. 12–21. Как и в 1Кор. 15, Павел противополагает двух Адамов: первого, которым вошел грех, и второго, Который принес благодать. Мысль о праотце Адаме, как о началоположнике человеческого греха и виновнике смерти, вытекает из ст. 12, каково бы ни было значение приводимых в послании слов. Значат ли они «в котором», т.е. в Адаме, или «потому что»Русский синодальный перевод «потому что (восполнено курсивом, как подразумевающееся) в нем» должен быть отвергнут, как произвольно соединяющий обе возможности., они, во всяком случае, выражают мысль, что в человеческом роде грех и смерть пошли от Адама. Первое толкование вычитывает в ст. 12 законченную теорию первородного греха, как соучастия потомков в грехе предков. Эта теория находится в согласии с Новозаветным учением в целом (ср., например, Евр. 7:9–10). Очень возможно, что Павел, говоря об Адаме, действительно думал о первородном грехе. Но даже если он о нем и не думал, его мысль в контексте отрывка ясна. Что грех действовал в роде человеческом и до Моисея, чрез которого был дарован закон, очевидно из того, что и в это время царствовала смерть, являющаяся наказанием за грех. Последствия греха Адама, который, как нарушение заповеди, был преступлением, распространялись на многих, не совершивших его преступления. С дарованием закона, грех стал преступлением, что означало его отягчение. Но единому началу греха, в лице Адама, противостоит преизобильный источник благодати, в лице Иисуса Христа. Ответом на умножение греха, в связи с дарованием закона, и было преизобильное излияние благодати, утверждающей жизнь вечную чрез Господа нашего Иисуса Христа. Жизнь вечная и противополагается смерти, как последствию греха. Надежда на жизнь вечную, к которой приводит Апостола третья хвала, есть, таким образом, та же надежда славы, о которой он говорил в первой и во второй хвале. Надежда славы в скорбях и в отдании себя Богу и есть, для ап. Павла, основание христианской нравственности.

Ибо после того как изобретатель греха обольстил в начале Адама и сделал его повинным греху легкомыслия, он приведен был к смерти, и тогда осуждение перешло на всех людей, так как страсть переходила как бы от корня на ветви: потому что она царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама.

***

Почему, умирая в Адаме (Ср. 1 Кор. 15:22), мы воздаем за отеческое осуждение, и каждый обязан отплатить за его преступление, однако мой отец, оживотворенный во Христе ((Ср. 1 Кор. 15:22)) и очищенный Святым Духом от праотеческого долга и своих прегрешений, не передал мне, родившемуся (от него), участия в этой чистоте и не принесла мне пользы действующая в нем благодать оправдания, хотя она и преодолевает грех?

Разъяснение

Нужно исследовать, как праотец Адам передал нам осуждение, наложенное на него из-за преступления. Он услышал: «Ибо ты – земля и в землю отойдешь»¹, стал из нетленного тленным² и был низведен в узы смерти. Поскольку же он, впавши в такое состояние, произвел на свет детей, мы, происшедшие от него как от тленного, родились тленными. Так мы и являемся наследниками проклятия в Адаме. Ведь мы терпим наказание вовсе не потому, что вместе с ним ослушались той заповеди, что он получил, но, как я сказал, он, став смертным, происшедшему из него семени передал проклятие, а именно: мы родились смертными от смертного. Господь же наш, Иисус Христос, будучи назван вторым Адамом и вторым началом нашего рода после первого, заново преобразил нас в нетление, настигнув смерть, упразднив ее Своею плотью, и в Нем разорена сила древнего проклятия, поэтому говорит премудрый Павел, что как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых 1 Кор. 15:21. И еще: «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» 1 Кор. 15:22. Таким образом, тление и смерть являются повсеместным и всеобщим наказанием из-за преступления в Адаме. Подобно этому, во Христе совершилось относящееся ко всем и всеобщее искупление. Ведь в Нем человеческая природа отложила смерть, ниспосланную на нее из-за того, что первый человек стал тленным. Однако отец любого из нас, пусть даже он будет освящен Святым Духом и приобретет отпущение прегрешений, не передаст нам этого дара, ибо один есть Тот, Кто всех освящает, оправдывает и возвращает к нетлению, Господь наш Иисус Христос, и этот дар ко всем в равной степени приходит через Него и от Него. Но отпущение греха – это одно, а избавление от смерти – это другое, и хотя отпущение своих собственных прегрешений каждый приобретает во Христе Святым Духом, но мы сообща избавляемся от наказания, наложенного на нас в древности, то есть от смерти, настигшей всех, по подобию первого (Адама), впадшего в смерть⁴. Ведь потому и говорит премудрый Павел, что смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама, ибо наказание смерти получило силу до закона. Когда же, наконец, воссиял Христос, вошла праведность, оправдывающая по благодати и отгоняющая от наших тел тление.

***

(V, В) Но если так, каким же образом, могут спросить, смерть овладела теми, кто жил на земле и прежде закона? Дело в том, что если некоторые и не стали повинными в преступлениях закона, поскольку ещё не был установлен закон, однако и они погрузились в тление подобно преступлению Адама. Это почти то же, что сказать, например: «Смерть распространилась по подобию Адама на весь происшедший от него род, как и у растения, когда оно претерпит повреждение в корне, совершенно неизбежно засыхают происшедшие от него побеги». Ведь Адам, говорит он, является образом будущего, то есть Христа, хотя Он и явился уже, и до конца довёл таинство домостроительства с плотью. Тогда почему, могут спросить нас, он называет Его «будущим»? Дело в том, что, представив нам первого человека и напомнив о временах преступления, он грядущим после них и последним Адамом наименовал Христа. Ведь предопределён был в изволении и предвидении Бога Отца Спаситель и Искупитель, а явился Он в свои времена, в те, когда пожелал Владыка, а времена эти — последние и как бы на закате настоящего века. Итак, предложив в качестве образа первого Адама — второго, апостол чуть ли не расспрашивает слушателя, говоря со знаком вопроса следующее: (5:15) Но дар благодати разве не как преступление?

But if this is so, someone might ask, How did death obtain control over the inhabitants of the earth even before the law? Even though some are not guilty of transgressing the law (since of course the law was not yet given), yet they too were subject to decay “in the likeness of the transgression of Adam.” I suppose it is as though he were to say this: Just like death attacked Adam, it attacked the entire race that came from him, as when a plant suffers damage to its root, the branches that spring from it inevitably wither. He is saying that Adam is actually a type of the one who is to come 184 (that is, Christ), even though he was already present back then accomplishing the mystery of his oikonomia in the flesh. Perhaps someone might reply, How then can he call him “the one who is to come”? After he introduces the first man to us and recalls the time of his transgression, he then refers to Christ as the last Adam who would come later. He was foreordained by the will and foreknowledge of God the Father to be the Savior and Redeemer. He then appeared in his own time, which the Lord chose. This is the end time and the sunset of the present age, as it were. After introducing the second in the pattern of the first, he all but interrogates the hearer, uttering the next sentence as a question with a question mark: But is not the trespass just like the free gift?

Отдел пятый. Преступление Адамово и домостроительство Христово в истории человечества (Рим. 5:12–21)

Примечание. Это одно из самых важных мест послания, по глубине догматического содержания и по обилию мыслей апостольских. Основная мысль его состоит в следующем: что заслуги Спасителя действительно могут стать нашей собственностью посредством веры в Него, и чужая, так сказать, праведность может перейти к нам от другого лица к нашему оправданию; это доказывается тем, что и грех и осуждение переходя к нам от другого лица – от Адама, без прямого нашего участия в его преступлении. Несомненность последнего факта утверждает и первый. Мысль эта развивается в таком порядке.

Рим. 5:12–14. Высказавши положение, что «одним человеком (Адамом) грех вошел в мир», и что все за него стали повинны «потому что в нем (в Адаме) все согрешили» (Рим. 5:12), Апостол очевидными фактами истории начинает доказывать, что действительно грех Адамов распространился на всех его потомках. В самом деле, и до закона они, как великие преступники, наказывались смертью за какой-то грех, который «был в мире» (Рим. 5:13). Что это не был их собственный грех, видно из того, что «грех не вменяшеся не сущу закону», т. е. люди не могли и считаться достойными казни грешниками, пока не явился закон, разъяснивший, чего нужно избегать как грех (Рим. 5:13). «Однако же смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама» (например, над младенцами и вообще над всеми, жившими до Моисея в неведении Закона Божия). Чем же объяснить, что люди, не сделавшие того преступления, которое допустил Адам, наказывались смертью так же, как Адам? Единственно тем, что и в них перешел и над ними отяготел прародительский грех (Рим. 5:14).

Доказавши возможность нашего спасения чрез указание на беспримерность и величие любви Христовой, явленной Им в искуплении, Апостол углубляется теперь в самую сущность возможности нашего спасения, для чего он обращается к истории домостроительства нашего спасения и прежде всего к мысли о первоначальном происхождении греха чрез Адама и учит, что как грех вошел в людей чрез одного человека (в котором все потомки его были как бы в зародыше), а с грехом и смерть (простирающаяся по закону наследства на всех людей), так и оправдание, подаваемое по благодати, как дар, на подобие наследства греховного (первородного греха) подается чрез одного же человека. «Искуснейшие врачи, – говорит св. Иоанн Златоуст, – всегда стараются изведать корень болезней; так делает и Апостол Павел. Выше сказал, что мы оправданы, и доказал сие примером патриарха, ниспосланием Духа, смертию Христовою; потому что Христос и не умер бы, если бы не хотел оправдать нас. Теперь тот же предмет берет с противной стороны и доказанное им подтверждает уже другими доводами, а именно: рассматривает, что такое смерть и грех, изследует, как, каким образом и откуда смерть взошла в мир и возобладала». А как чрез Адама грех вошел во весь мир, о сем древние толковники слов Апостола: в нем вcu согрешиша, говорят так: «все согрешили в Адаме. Коль скоро он пал, то чрез пего соделались смертными и не евшие от запрещенного древа, как будто и сами пали». «Они согрешили в подобии преступления Адама и сделались причастны падению его, как праотца, который есть образ Христа. Ибо как древний Адам сделал всех повинными в его падении, хотя они не пали (как он): так и Христос оправдал всех, хотя они не сделали ничего, за что следовало бы оправдать их. Вот почему он есть образ будущего, т. е. Христа» (Феофилакт). Как бы дополняя все это и объясняя силу закона, по которому вошла вместе с грехом и смерть, св. Иоанн Златоуст говорит: «ежели смерть имела свой корень в грехе, а грех, пока не было закона, не вменялся; то почему возобладала смерть над жившими до закона? Из сего видно, что не сей грех, не грех преступления закона, но другой, именно грех преступления Адамова был причиною общего повреждения. Чем же это доказывается? Тем, что умерли все жившие до закона». «Как Адам для своих потомков сделался причиною смерти, так и Христос для верующих в Него соделался виновником праведности, которую даровал всем нам чрез крест».

 Грех царствовал в мире и до дарования закона через Моисея Но это очевидно не грех от преступления закона, которого еще не было. «Грех тогда вменяется, когда есть закон и люди, преступающие закон, по необходимости назывались грешащими» (Феофилакт). Но смерть царствовала даже до Моисея, то есть до издания закона. Значит был грех, через который смерть царствовала, не будь его, не было бы и господства смерти. Если же доказано, что греха, как преступления закона, еще не было, то остается, что грех был грехом Адама, через которого смерть царствовала и над теми, кто не согрешил, как Адам, но сделался соучастником его греха и падения, как своего праотца. В этом случае Адам – есть образ будущего, то есть Христа, Который оправдал всех, хотя они и не сделали ничего, за что следовало бы их оправдывать.
Но как же грех не вменялся до закона, когда за него осуждены были на смерть Каин, допотопное человечество, Содом и Гоморра? При этом надо знать, что грех их не был подобен греху Адама. С ним не было соединено определение смерти, притом и осуждение за него простиралось не на всех, а только на некоторых. Осуждение этих грешников на смерть не было тем, чем явилось первоначальное присуждение к смерти, а только ускорением срока ее, уже присужденной для всех. Далее Апостол говорит, что мы во Христе, Новом Адаме, получили гораздо больше, чем лишились в древнем Адаме.

смерть царствовала. Люди были подвержены смерти прежде, чем был дан закон Моисея.

который есть образ будущего. Первый человек, Адам, был поставлен Богом во главу всего человеческого рода, и его грех лишил праведности всех, кого он представлял ("всех человеков" - ст. 12,18; "многих" - ст. 15,19). Подобно этому, Бог поставил Христа главой нового человечества, чтобы Его послушание до смерти могло даровать людям оправдание. От этого учения неотъемлемо понятие, что восстановление, обеспеченное спасением, должно следовать в последовательности, обратной ходу событий, обусловивших первоначальное изменение положения человечества перед Богом (1 Кор. 15:45-49; Евр. 2:14-18).

«Грех не вменяется, когда нет закона» (Рим. 5:13) – здесь речь идет о таком грехе, за который по определению Божию следовала смерть. Такого греха до дарования закона не было, однако «смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама» (Рим. 5:14). «Смерть царствовала» – потому что Адам вызвал к бытию закон смерти. Потомки Адама рождались под смертным осуждением, потому что его грех был грехом всей человеческой природы (существует несколько теорий, объясняющих вменение Адамова греха его потомкам. По Оригену, Адам, как в зародыше, в семени содержал все человечество, все были в нем одном. Современная генетическая теория подтверждает правильность такого воззрения. Со стороны юридический возможность передачи греха от Адама потомкам объясняется тем, что Адам был представителем человечества, в лице которого Бог заключил свой первый Завет со всем человечеством. Таким образом, надо признать онтологическую реальность влияния первородного греха как на физическую, так и на нравственную природу человека).

«Земля еси, и в землю отъидеши»: сказал Небесный Судия в лице согрешившаго праотца роду человеческому (Быт. 3:19). И как неумолимо исполняется сей приговор! Пусть бы «царствовала смерть и над не согрешившими по подобию преступления Адамова» (Рим. 5:14), одинако над согрешившими каким либо иным образом, и над не очистившимися от греха прародительскаго. Но преблагословенная Мария, еще прежде нежели соделалась Богоматерию, по изъяснению церковнаго Богослова (Ин. стихир. на Благовещ.), «предочищена Духом», чтобы Ей быть достойным сосудом воплощения Сына Божия. Со времени же воплощения, как тело Ея есть жилище Божие, так, без сомнения, и душа Ея есть жилище Божие, в столь же высоком значении, как она, по достоинству Матери Господней, превышает Херувимов и Серафимов. И не смотря на сие, покоряется и Она закону смерти, хотя впрочем только по видимости; отходит и Она в землю, хотя впрочем только на краткое время. Как могло быть сие допущено? – Могло быть допущено по Ея смирению, по которому Она не хотелa бы пребыть совсем непричастною смерти, когда Пребожественный Сын Ея вкусил смерти; и действительно допущено по устроению Провидения, для нас, чада перстнаго Адама, неподвизающияся преобразиться в образ Адама Небеснаго, – для нас, чада согрешившаго, согрешающия и не очищающияся, чтобы мы, взирая на гроб Пречистыя Матери Живота, и обращаясь к тому, что ниже Ея, со страхом помыслили, как верно суждение Апостола, что и «праведник едва спасется», и чтобы глубоко почувствовали силу следующаго за сим заключения: «аще праведник едва спасется, нечестивый же и грешный где явится» (1 Пет. 4:18)?