Евангелие от Матфея 9 глава 13 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы единодушно понимают эти слова Христа как обличение фарисейского представления о праведности и как объяснение цели Его пришествия. Господь противопоставляет внешнее исполнение закона истинному исполнению воли Божией. Слова пророка Осии «милости хочу, а не жертвы» означают, что дела милосердия и любовь к человеку для Бога выше одних лишь внешних жертв и обрядов. Поэтому общение Христа с мытарями и грешниками не нарушает Закон, а исполняет его глубинный смысл. Так толкуют стих святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский, блаженный Иероним Стридонский, преподобный Ефрем Сирин, святитель Игнатий (Брянчанинов), мученик Иустин Философ, священномученик Климент Римский, а также Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования раскрывает смысл слов «милости хочу, а не жертвы». Святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт, блаженный Иероним, святитель Игнатий и Евфимий Зигабен объясняют, что Господь не отменяет ветхозаветные жертвы сами по себе, но показывает их подчиненное значение: без милосердия и любви они теряют цену. Христос, принимая грешников, действует согласно воле Отца, Который предпочитает милость внешним жертвоприношениям.

Вторая линия касается слов о призвании грешников. По мысли святителя Иоанна Златоуста, блаженного Феофилакта, святителя Игнатия, мученика Иустина Философа и священномученика Климента Римского, Христос пришел не оставить грешников в их грехах, а привести их к покаянию и спасению. Под «праведниками» понимаются прежде всего люди, считающие себя праведными и потому не видящие нужды в покаянии. Напротив, сознающие свою греховность открыты для призыва Спасителя.

Частные замечания Святых Отцов

• Священномученик Климент Римский видит в этих словах указание на то, что Христос спасает погибающих, и именно в этом открывается величие Его дела.

• Мученик Иустин Философ подчеркивает, что Отец Небесный желает не гибели грешника, а его покаяния.

• Преподобный Ефрем Сирин говорит, что Христос не отказался от общения с мытарями, несмотря на насмешки врагов, потому что через это совершалось спасение людей.

• Блаженный Иероним Стридонский отмечает, что Господь посещал трапезы грешников ради их наставления и обращения.

• Святитель Иоанн Златоуст поясняет, что слова «пойдите, научитесь» служат укором фарисеям за незнание Писания, а слова «не праведников» имеют обличительный смысл по отношению к их самомнению.

• Евфимий Зигабен обращает внимание, что Христос сначала ссылается на пророка Осию, показывая полное согласие Своих действий с Писанием.

Потому, когда фарисеи, считавшие себя праведниками, порицали Господа за то, что Врач смешивает Себя с больными, и говорили: «Смотрите, с кем он разделяет трапезу: с мытарями и грешниками», — Врач ответил безумцам: Не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Я пришел призвать не праведников, но грешников (см. Мф. 9:11 — 13). То есть Он сказал: «Поскольку вы называете себя праведниками, хотя вы и грешны, поскольку считаете себя здоровыми, хотя вы больны, вы отказываетесь от исцеления и лишены здоровья». Так вот, фарисей, который позвал Господа вкусить с ним пищи, казался себе здоровым. Но в дом тот ворвалась больная женщина, хотя и не была приглашена туда, и, дерзко выразив желание исцелиться, приблизилась не к изголовью Господа, не к руке Его, но к ногам; стала обливать их слезами, отирать волосами, целовать их, мазать миром, и грешница обрела покой у ног Господа. (Лк. 7:36-39)

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 100++

«Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы». Это значит, что любовь больше, чем все духовные подвиги. Сами по себе они ничего не значат. Смысл христианской веры — познать свою греховность и бесконечное милосердие Божие, и начать решительно исправляться. «Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию». Самый отчаянный грешник может изменить свою жизнь. Всякий раз, когда мы ставим печать невозможности покаяния на каком-либо человеке, мы предаем Христа. Церковь Христова не имеет права быть Церковью супер святых. «Вся Церковь, — говорит преподобный Исаак Сирин, — есть Церковь погибающих и Церковь кающихся». И только потому — только по дару общения со Христом — она свята.

Покайся, брат, и не приходи в робость! Покайся, грешник, смело полагаясь и взирая на безмерное человеколюбие Христа, сказавшего: не приидох бо призвати праведники, но грешники на покаяние (Мф. 9:13). Покайся, чтобы не стыдиться на Страшном Суде, где со страхом будут предстоять тысячи тысяч Ангелов и Архангелов, когда тайное сделается явным, и раскроются книги дел, когда отлучены будут одни от других, как овцы от козлищ. Подлинно страшный и ужасный час, потому что укоряет страшный, правдивый Судия. Кто не убоится оного часа? Кто не придет в робость? И Судия силен, и судилище неумолимо, и дела наши стоят перед глазами, и огненная река перед судилищем, и неумолчна песнь праведников и Ангелов, и нестерпимо рыдание, и бесполезны слезы грешников. Тогда открыты будут сокровища, и праведники получат их. И блаженны алкавшие и томившиеся жаждой, потому что там насытятся, но горе насыщенным, потому что там будут алкать и жаждать. Блаженны плакавшие и рыдавшие, потому что там воссмеются и утешатся; но горе смеющимся ныне, потому что там непрестанно будут плакать и рыдать. Блаженны миловавшие, потому что там будут помилованы. Слышали вы, как ублажаются подвизающиеся, и сколь злосчастными признаны нерадивые.

Из Отчего недра снисшедший и соделавшийся для нас путем спасения Господь блаженным и божественным Своим гласом учит нас покаянию, говоря: не приидох бо призвати праведники, но грешники на покаяние (Мф. 9:13); и ещё: не требуют здравии врача, но болящии (Лк. 5:31). Если я скажу это, то можешь не послушать меня. Но если же говорит Сам Господь, то почему пренебрегаешь этим, нерадя о жизни своей? Если сознаешь в себе, что во внутренности твоей есть язва помыслов и дел, то почему нерадишь о сокровенных язвах своих? Почему боишься Врача? Он не жесток, и не бессострадателен, и не безжалостен; не употребляет в дело железа, а также крепкого врачевства и прижигания; врачует одним словом. Если хочешь прийти к Нему, то исполнен Он благ, исполнен милосердия. Для тебя пришел из Отчего недра. Для тебя воплотился, чтобы приступал к Нему ты без страха; для тебя вочеловечился, чтобы исцелить твои тяжкие язвы. С великой любовью и со всякой благостью Он призывает тебя к Себе.
Приступи, грешник, исцелись без труда. Сбрось с себя бремя грехов, принеси молитву, и смочи слезами загнившие язвы. Ибо этот Небесный Врач, как Благой, слезами и воздыханиями исцеляет язвы. Приступи, грешник, к доброму Врачу, принеся слезы — это наилучшее врачевство. Ибо это и угодно Небесному Врачу, чтобы каждый собственными своими слезами врачевал себя и спасался. Врачевство это непродолжительно действует, и не постепенно затягивает язву, но исцеляет тебя сразу. Врач ожидает того, чтобы увидеть слезы твои; приступи, не бойся. Покажи Ему язву, принеся вместе и врачевство — слезы и воздыхания.
Вот, отверста дверь покаяния; постарайся, грешник, войти, пока она не затворена. Не дает Он времени твоему нерадению; и самая дверь, видя тебя беспечным, не будет ожидать, пока продолжится твоя небрежность. Почему возненавидел ты жизнь свою, несчастный? Что выше души твоей, человек? Но ты, грешник, пренебрег ею. Не знаешь, возлюбленный, в какой час Небесный Врач велит затворить дверь Своего врачевания. Приступи, умоляю тебя, постарайся исцелиться. Он хочет покаянием твоим обрадовать Небесное Воинство. Солнце достигло уже вечернего часа, и для тебя только медлит, чтобы ты достиг обители.
Долго ли будешь терпеть нечистого врага своего, бесстыдно исполняя волю его? Он хочет ввергнуть тебя в огонь. Вот о чем его старание! Вот дар его тем, которые любят его! Он всегда воюет со всеми людьми, поражая их худыми и нечистыми пожеланиями, и он же, нечистый, покорившихся ему доводит опять до отчаяния, ожесточает сердца, иссушает слезы, чтобы грешник не пришел в сокрушение. Всемерно убегай от него, человек. Питай ненависть и омерзение к тому, что ему любезно. Преследуй ненавистью лукавого, беги от коварного, ибо он человекоубийца бе искони и до конца (Ин. 8:44). Беги от него, человек, чтобы не убил тебя!

Мы читали о том, как Иисус Христос призвал следовать за Ним, быть Его избранными учениками, галилейских рыбаков: братьев Андрея и Петра, и другую пару братьев – Иакова и Иоанна. Что ж, рыбачить – вполне достойное занятие. Но что происходит теперь? Иисус избирает Себе в качестве ученика сборщика пошлин, то есть мытаря по имени Матфей. Мытари как образец грешных, презираемых и даже ненавидимых людей упоминались уже в Нагорной проповеди (Мф. 5:46). Мытарями называли пограничных таможенников, которые собирали пошлины, а также сборщиков различных податей и налогов. Их ненавидели за грубое вымогательство, за воровство, а также за то, что они по ходу своей деятельности общались с самыми разными людьми, не различая – праведные эти люди или грешники и всевозможные преступные типы. Кроме того, собирая имперские подати, они служили римским оккупантам, то есть были предателями своего народа и своей веры. Всё это вызывало у иудеев презрение и отвращение. Короче говоря, мытари считались ритуально нечистыми грешниками, общаться с которыми было зазорно и совестно.

И вот «Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: “Следуй за Мною”. И он встал и последовал за Ним». Да, он встал и, «оставив всё», как написано у Луки (Лк. 5:28), последовал за Иисусом. Он оставляет скопленное состояние, доходную должность, которую он уже никогда не сможет вернуть назад, и избирает трудный путь веры. Этот рассказ о призвании мытаря находится также у евангелистов Марка и Луки. Только вот назван этот мытарь в тех евангелиях не Матфеем, а Левием. Было множество предположений, почему мытарь Левий Марка и Луки в Евангелии от Матфея стал мытарем Матфеем. Возможно, у этого человека было двойное имя или имя и прозвище… Трудно сказать. Любопытно, что имени Левий нет ни в одном списке апостолов (Мф. 10:3; Мк. 3:18; Лк. 6:15; Деян. 1:13), а имя Матфей во всех списках присутствует. Возможно, евангелист просто взял имя Матфей из всех известных списков. История довольно тёмная, да и не столь уж существенная. Важнее имени тот факт, что Иисус Христос призвал в качестве избранного ученика и одного из будущих. 12-ти апостолов заведомого грешника – мытаря! К тому же церковное предание с глубокой древности отождествляет обсуждаемого мытаря и апостола Матфея с автором того Евангелия, которое мы изучаем.

Мытарь Матфей, возможно, на последние оставшиеся у него средства, устраивает в своем доме (так у Луки) в честь Учителя званый обед, на который он созывает многих своих бывших коллег, мытарей. Созываются и всякие прочие «грешники». Кем они были, не уточняется. Скорее всего, люди, принадлежавшие к «греховными», с точки зрения иудеев, профессиям: это могли быть пастухи, парикмахеры, переписчики Священных книг, которые делали это за деньги, чтó считалось грехом, и так далее. С точки зрения фарисеев, грешниками вообще считались люди, которые по той или иной причине не могли исполнять все требования письменной и устной Торы. Таких презрительно называли «ам-хаáрец», то есть буквально «люди земли». И вот Иисус возлежит за пиршественным столом с такими изгоями приличного общества. (По античному обычаю, гости не сидели за столом, как мы ныне, но уютно возлежали за низенькими столами на таких же низеньких мягких диванах. Слуги или рабы разносили возлежащим яства и напитки). Итак, Иисус разделяет с грешниками хлеб, чем доказывает Свое дружеское к ним отношение. Но израильтяне, ищущие праведности, были убеждены, что с грешниками просто нельзя трапезничать за одним столом – по меньшей мере, пока они не покаялись.

Фарисеи, которые, конечно, не присутствовали на этом, с их точки зрения «нечестивом сборище», каким-то образом узнали о том, чтó происходит в доме, и это их возмутило. С их точки зрения Иисус подавал дурной пример. Разве Он, уважаемый в народе учитель и чудотворец, не вводит в соблазн? разве Он не вводит в заблуждение и не приводит в замешательство людей, которые столь тщательно трудятся над послушанием заповедям Божиим? Сидеть за пиршественным столом с мытарями и грешниками – это же позор! Разумеется, поведение Иисуса Христа, вызывает их негодование. Они, уже не раз испытавшие смущение и смятение от разговора с Иисусом, теперь обращаются не к Нему непосредственно, а действуют через Его учеников: «Для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками?». Вероятно, этот коварный вопрос они произнесли преднамеренно громко, так что Иисус его услышал и произнес сначала общеизвестную пословицу: «не здоровые имеют нужду во враче, но больные». Заметим, что тем самым Он не отождествил Себя с «больными» грешниками. Он – врач, Который пришел исцелять больных и прощать грешников. Разумеется, безгрешных людей вообще не существует, и фарисеи, конечно же, тоже были больными грешниками. Но они-то сами считали себя праведными, не нуждавшимися в исцелении и прощении.

В словах Иисуса мы чувствуем, что Он разрушает перегородки между людьми: нет больше «ближних» и «дальних», нет принципиальной разницы между «праведниками» и «грешниками», ибо все люди – дети Божии, нуждающиеся в спасении. Иисус проявляет Божественное милосердие к грешникам, не требуя от них слезного раскаяния. Его принцип – прощение и любовь и помилование. Такова воля Божия, такова благодать, которая достается не за что-то, а даром. Покаяние приходит после, как ответ на щедрый и незаслуженный Божественный дар.

Все это совершенно чуждо фарисеям, с точки зрения которых прощение обязательно должно быть заслужено покаянием и всяческими жертвоприношениями. Выступая как исполненный внутренней убежденности и знания Учитель, Иисус напоминает фарисеям Священное Писание и учит их: «пойдите, научитесь!». Он цитирует им слова Господа Бога из пророчества Осии: «Я милости хочу, а не жертвы» (Ос. 6:6). Видимо, эта библейская цитата была особенно важна для евангелиста Матфея, так как она отсутствует в параллельных местах Марка и Луки. Более того, Матфей повторяет эти слова пророка Осии и в другом важном месте своего Евангелия – в дискуссии о значении субботы (Мф. 12:7). – В самом деле, проповедь пророка Осии, который жил в VIII веке до РХ, как нельзя лучше отвечает учению Иисуса Христа о любви как исполнения Закона. Ведь Осия был первым вестником Божественного милосердия (по-еврейски «хéсед») и любви. Согласно пророку, именно на любви основан Завет, то есть Союз Бога с Его народом. Этот Завет подобен союзу двух любящих супругов. Осия первым ввел в библейскую традицию символ брака как тайны отношений Бога и верующих. Впоследствии этот символ был использован апостолом Павлом, который перенес его на отношения между Христом и Церковью (Еф. 5:22-27). «Бог открывается у Осии как любящий муж и как любящий Отец. Союз, заключенный Им с Израилем во дни Моисея, был «узами любви» (Ос. 11:1-4). Вера есть «познание Бога», то есть любовь к Нему» Прот. Александр Мень. Библиологический словарь. Т. 2. – М.: Фонд им. Александра Меня, 2002, с. 313-314.. Любовь невозможно заменить никакими дарами и жертвоприношениями:

«Ибо Я милости хочу, а не жертвы,

 И Боговедения более, нежели всесожжений» (Ос. 6:6).

Здесь «Боговедение» ни в коем случае нельзя путать с «теологией, богословием», так как «познание, ведение» в Писании означает таинственное и полное любви личное общение.

Иисус Христос поучая фарисеев, указывает на это место из пророка Осии: как милостив Господь Бог, так и человек, стремясь уподобляться Тому, по образу Которого он был сотворен, должен быть милостивым.

Надо сказать, что эта мысль о превосходстве милости над всеми законными жертвоприношениями неоднократно высказывалась в Священном Писании. Бог взывает к нашему милосердию. Проявляя его, человек воистину оказывает послушание Господу. «Неужели всесожжения и жертвы столько же приятны Господу, как послушание гласу Господа?», – вопрошает пророк Самуил (1 Цар. 15:22).

«С чем предстать мне пред Господом,

 преклониться пред Богом небесным?

Предстать ли пред Ним со всесожжениями,

 с тельцами однолетними?

Но можно ли угодить Господу тысячами овнов

 или неисчетными потоками елея? …

О, человек! сказано тебе, чтó – добро

 и чего требует от тебя Господь:

действовать справедливо, любить дела милосердия…» (Мих. 6:6-8).

Конечно, фарисеи знали все эти пророческие слова. Но знание не означает жизненного усвоения. Поэтому «пойдите, научитесь!». Как Учитель, Иисус дает словам Писания полное новизны и свежести толкование. И Он демонстрирует это новое в Его среде толкование Своими поступками. Толкование состоит в том, что Бог ждет от людей не столько жертвоприношений, сколько милосердия по отношению друг ко другу и прощения. Именно в этом весь «Закон и пророки». Прощая грешников, принимая их, касаясь нечистых прокаженных, Иисус показывает, сколь обильна любовь Божия ко всем людям, в том числе к тем, кого праведные ханжи считают недостойными никакого прощения и милосердия, ибо они не заслужили его тщательным исполнением дел Закона и жертвоприношениями. Бог в лице Иисуса Христа дарит любовь, а не продает ее за жертвы и прочие заслуги. Это и называется благодатью.

В Церкви слова «милости хочу, а не жертвы» понимались двояко. Одно толкование усматривало здесь абсолютную антитезу: полное отвержение «жертвы». В этом случае предполагалось, что пророк Осия как бы предвозвестил конец ветхозаветного культа (и даже культа вообще) в Новом Завете. В этом направлении двигалась мысль святого Иоанна Златоуста, который пишет: «Он одно представляет излишним, а другое необходимым. Он не сказал: милости хочу и жертвы, но – “милости хочу, а не жертвы”: одно одобрил, а другое отверг, и тем показал, что обращение с грешниками, за которое Его обвиняли, не только не воспрещено, но еще предписано Законом, и даже предпочитается жертвам» Св. Иоанн Златоуст. Беседы на Мф. Беседа. 30, 3.. Другое толкование, более считающееся с реальностью, усматривало в словах пророка Осии (и Иисуса Христа) не полное отрицание жертвы в пользу милости, а просто сравнение одного с другим в смысле: «Я больше милости хочу, чем жертвы». Пожалуй, такое толкование лучше отвечает и самому евангелисту Матфею, который не отвергал культовые предписания, но отводил им скромное место после заповеди любви. Вспомним некоторые места этого Евангелия, где Иисус говорит: «Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф. 5:23-24), или: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять» (Мф. 23:23).

«Я пришел призвать не праведников, но грешников», – завершает свою речь Иисус. Синодальный перевод, гармонизируя этот текст с Евангелием от Луки (Лк. 5:32), добавляет «призвать не праведников, но грешников к покаянию». Хотя в самых древних рукописях этой добавки нет, она появилась довольно рано. Во всяком случае, святой Иоанн Златоуст ее знает и поясняет таким образом: «Он как бы так говорил: “Я не только не гнушаюсь грешников, но для них одних и пришел”. А чтобы не сделать их беспечными, сказав: “Я пришел призвать не праведников, но грешников”, не остановился на этих словах, но присовокупил: “к покаянию”, – то есть “Я пришел не для того, чтобы грешники остались грешниками, но чтобы они переменились и сделались лучшими”» Там же..

Грешники откликнулись на Его призыв, а праведники так и не простили Ему, что Он прощал тех, кого они простить принципиально не хотели. Для фарисеев и законников и учение, и поведение Иисуса представлялось возмутительным и опасным, разрушающим понятие о справедливости и вообще принижающим всё, чем они жили. Учение Иисуса казалось им сплошным вызовом «здравому смыслу». Как писал знаменитый исследователь Нового Завета Иоахим Иеремиас, – «С точки зрения здравого смысла все Евангелие – это один сплошной парадокс, когда возвещают о Боге, Который призывает грешников, а не праведников (Мк. 2:17), Который молитву нечестивца слышит, а благочестивого – нет (Лк. 18,14а), Который об одном готовом покаяться грешнике радуется больше, чем о. 99 праведниках (Лк. 15,7). То, что здравому смыслу представляется абсурдом, для учеников Иисуса – реальность, которой они живут» Иеремиас Иоахим. Богословие Нового Завета. Часть первая. Провозвестие Иисуса. – М.: «Восточная литература» РАН, 1999, с. 46..

Прочитанный рассказ был всегда актуален и для христиан, среди которых во все времена было много людей фарисейского настроя. Дело в том, что в Церкви, как в свое время в синагоге, установились некие нормы, нарушать которые считается опасно. Эти нормы накладывают ограничение на общение с людьми «внешними», посторонними, чуждыми христианскому образу жизни. Такое общение действительно может быть опасным в разных отношениях. Но изоляция от чуждого окружения грозит превратить Церковь в некую субкультуру, воспринимаемую миром как нечто музейное или фольклорное. Получается так, будто «врачи» избегают «больных», боясь заразиться или оскверниться. На самом деле это трудная задача – найти золотую середину между двумя крайностями: погруженностью в мир и изоляцией от мира. 

Поскольку для Бога, как Его знает и понимает Иисус Христос, милосердие важнее приносимых Ему жертв и того почитания, которое Ему оказывается, Он передал в руки людей Свое право прощать грехи. Просто прощать, не требуя ни мольбы, ни жертвенных приношений. И это новое и необычное для законников учение и поведение евангелист Матфей иллюстрирует следующей дискуссией, которая была вызвана странным для благочестивых иудеев фактом: ученики Иисуса не постились!

Шедше (подите), т. е. в свои синагоги, где читают закон и пророков, научитеся, так как вы еще не научились, что есть (что значит): милости хощу, а не жертвы. Эти — слова Господа, сказанныя чрез пророка Осию (Ос. 6:6). 1) Господь не осуждает ими жертв, приносимых Ему при известных случаях; так как Сам же Он и учредил их чрез законодателя Моисея; но слова эти значат то, что милосердие для Господа приятнее всяких жертв; так как оно есть выражение любви. Эта-то любовь заставляет и Меня искать общения с мытарями и грешниками, замечает Иисус Христос. „Я желаю не жертвы вместо милости, а милости вместо жертвы", как бы так говорит Господь словами: „милости хощу, а не жертвы". 2) Этими словами Господь особенно осуждает жертвы фарисеев, которыя по большей части представляли только одну форму, не сопровождаясь добродетельною жизнью и благочестивым чувством; потому что и из жертв угодны Господу только те, которыя соединяются с соответственными чувствами и богоугодною жизнью. Не приидох бо (Я пришел) призвати праведники (не праведников), но грешники на покаяние. Эти слова опять имеют отношение к фарисеям, которые в самомечтании считали себя праведниками. Правда, Господь пришел призвать и таких людей — Он пришел призвать всех; но призвание сих людей безполезно, пока они не оставят самомечтания о своей праведности: ибо оии не способны послышаться призвания.

Здесь приведены слова ветхозав. пророка, который, говоря от Лица Божия, не мог противоречить 

Богу о жертвоприношении, установленном не для пользы Бога: Пс. 49:13; а для пользы человека: Исх. 23:16; «милости хочу, а по жертвы»—значит, что жертва не приносит пользы Самому Богу, ибо Он не вкушает жертв: Пс. 49:13, следовательно она устано-влена для развития в человеке любви к Богу и сострадания к ближним, и в Новом Завете угодны Богу жертвы, сопровождаемыя милосердием: Ин. 12:3; Лк. 8:3; Мф. 5:23.

– Ступайте и постарайтесь себе уяснить –привычный оборот, употреблявшийся еврейскими учителями, особенно когда спор происходил в присутствии слушателей. Правда, фарисеи так и не смогли это сделать. Постарайтесь себе уяснить –дословно: «научитесь». Фарисеи согласны с тем, что Иисус носит титул Учителя по праву, и вот Иисус решил их научить: «Милосердия хочу Я, а не жертвоприношений». Но они оказались не способны приложить слова пророка Осии к ситуации с грешниками. Самые радикальные высказывания Иисуса восходят к Священному Писанию, нужно лишь внимательно его изучать и применять в жизни. Фарисеи толковали Писания, и постепенно их толкования воспринимались ими как единственно возможные, как часть священного предания, равноценного Писанию. Иисус дает новые, свежие толкования. Для фарисеев исполнение всех заповедей, послушание воле Божьей часто заслоняет собой милосердие, сострадание. Иисус, процитировав пророка, говорит, что Бог больше всего хочет от людей милосердия и прощения, хочет настолько, что исполнение буквы Закона отходит на задний план. Прощая грешников и тесно общаясь с ними, Иисус показывает, как щедро дает Бог Свой великий дар доброты тем, кто, с точки зрения ханжей и святош, не заслужил его. Но дар не есть заслуга. Апостол Павел назовет его греческим словом «ха́рис», традиционно переводимым на русский как «благодать». Иисус формулирует цель Своей земной деятельности: «Я пришел призвать не праведных, а грешников». Вряд ли Иисус говорит этим, что есть безупречные, святые люди, которые не нуждаются в прощении. Но так случилось, что грешники откликнулись на Его призыв, в то время как праведные не смогли простить Иисусу того, что Он прощал тех, кого не простили они. «С точки зрения здравого смысла все Евангелие – это один сплошной парадокс, когда возвещают о Боге, который призывает грешников, а не праведников (Мк. 2:17), который молитву нечестивца слышит, а благочестивого – нет (Лк. 18:14), который об одном готовом покаяться грешнике радуется больше, чем о 99 праведниках (Лк. 15:7). То, что здравому смыслу представляется абсурдом, для учеников Иисуса – реальность, которой они живут»¹.

Праведниками Господь называет здесь тех ослепленных самомнением фарисеев и книжников, которые всю сущность своей религии свели к исполнению обрядового закона (обрезание, суббота, жертвы и проч.), пренебрегая важнейшим в нем: судом, милостью и верой (см. Мф. 23:23).

Они, скрупулезно, до мелочей исполняя всю внешнюю сторону религии, гордились этим, считали себя праведниками, презирали даже свой народ: этот народ невежда в законе, проклят он (Ин. 7:49). Эту гордыню осудил Господь, ибо она, не оставляя в душе места осознанию своих греховных мерзостей и покаянию, полностью парализовала их духовную жизнь.

Но Евангелие — вечная книга, и эти слова Христа в еще большей степени относятся к тем «праведникам»-христианам, которые, живя внешней церковной жизнью (богослужения, таинства, правила, обряды), погрязают при этом в тщеславии, гордыне и осуждении всех и вся. Господь с гневом отвергает таковых и говорит, что пришел не к этим лжеправедникам, а только к тем верующим, которые, видя свое греховное состояние, смиряются и каются. Только они принимаются Христом.

Насколько это важно в деле спасения, показывает духовное состояние, к которому приходили величайшие святые. Например, преподобный Макарий Великий, которого современники называли «земным богом», обращается к Богу со словами: «Боже, очисти мя грешного, яко николиже (никогда же) сотворих благое пред Тобою» (см. Утренние молитвы). Или такой эпизод из жизни преподобного Сисоя Великого: «Окруженный в момент своей смерти братией, в ту минуту, когда он как бы беседовал с невидимыми лицами, Сисой на вопрос братии: „Отче, скажи нам, с кем ты ведешь беседу?“ — отвечал: „Это ангелы пришли взять меня, но я молюсь им, чтобы они оставили меня на короткое время, чтобы покаяться“. Когда же на это братия, зная, что Сисой совершен в добродетелях, возразила ему: „Тебе нет нужды в покаянии, отче“, — то Сисой ответил так: „Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего“»¹. Глубокое понимание своего несовершенства является главной отличительной чертой всех истинных христиан.

Хорошо сказал о подобных «грешниках» и «праведниках» Блез Паскаль: «Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками».

На такие вопросы вместо учеников отвечал Господь сравнением, взятым из жизни обыкновенной: не требуют здравии врача, но болящий; не приидох призвати праведных, но грешныя в покаяние. Здоровые и праведники – это фарисеи, которые уверены были о себе, что они праведны (Лк. 18:9), а больные и грешники – все смиренно сознающие свою греховность и готовые к раскаянию.

Шедше же научитеся, что есть: милости хощу, а не жертвы. Указывая на это изречение пророка Осии (Ос. 6:6), «обличает их еще и как невежд: вы, говорит, доныне не научились, – так хотя теперь пойдите и узнайте, что милосердие к грешникам для Бога приятнее жертвы», или, как изъясняет слова Господа святитель Филарет Московский, «пойдите к пророку, научитесь от него, что значит милость, и особенно духовная, узнайте, что Бог хощет и требует ее не только преимущественно перед соблюдением произвольных человеческих преданий, но и преимущественно перед обрядовыми действиями, предписанными в законе Божием».

Видим в мире, что различными званиями зовутся люди. Одни бывают судьями, другие воинами, иные полководцами, иные скот пасут, и прочее. Так и всякий христианин на покаяние позван от Христа Господа, Который говорит: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13). А так как все мы грешники – «потому что все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23), – то все и на покаяние призваны. Звание христианское, к которому они от Христа призваны, – это истинное покаяние, на это их Христос и призвал. Для всякого человека звание его – первейшее дело, пока он в звании своем находится. Первейшее дело судей – истину изыскивать и по законам судить, до тех пор пока они в этом звании находятся. Так и первейшее дело христиан – быть в покаянии, так как к этому их Христос и призвал. Смотри, христианин, к чему ты призван? Не богатства, не чести, не славы в мире искать, не банкеты устраивать, не в гости ездить и гостей принимать, но, от всего этого отвратившись, быть в покаянии и тем вечное спасение, к которому призван ты, во Христе Иисусе получить. Не только в том покаяние состоит, чтобы от внешних великих грехов отстать, а в изменении ума и сердца и в обновлении внутреннего состояния. То есть нужно отвратиться от всей суеты этого мира, так как она всякому желающему спастись препятствует, рассматривать различную душевную немощь, то есть гордость, гнев, зависть, нечистоту, сребролюбие и прочее, и жалеть и сокрушаться о том, что такое зло вошло через змеиный яд в нашу душу, которая была создана чистой и непорочной. И с таким жалением и сокрушением молиться ко Христу, чтобы силой Своей нас исправил и исцелил. А когда сердце или внутреннее состояние изменится и исправится, тогда и внешняя жизнь, и внешние дела добрыми будут. Ноги не пойдут на зло, если душа не захочет. Руки не будут делать зла, если воля не захочет. Язык не будет говорить зла, если сердце не захочет. Тело не будет блудодействовать, если сердце не захочет. Что пользы снаружи не делать зла, а внутри быть злым? Что пользы не красть, а внутри лихоимцем быть? Что пользы руками не убивать, а внутри злобой и убийством дышать? В сердце живет убийца, прелюбодей, вор. Нет никакой пользы в сосуде, который снаружи является чистым, а внутри всякого смрада и нечистоты исполнен. Так нет никакой пользы и человеку, который снаружи добрый, а внутри злой, снаружи является смиренным и тихим, а внутри гордости, зависти и злобы исполнен; ласково и гладко говорит, но лесть и лукавство на сердце имеет; от хищения и грабежа руки удерживает, но и своего никому не дает, и прочее. Поэтому люди, которые снаружи являются добрыми, а внутри злые, уподобляются «окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф. 23:27). Бог же наш, христианин, «сердца и утробы испытывает, смотрит на сердце» наше, а не на внешность и наружность (Пс. 7:10; 1 Цар. 16:7). Он на то смотрит, что внутри, в сердце кроется, а не на то, что снаружи является; и по тому судит человека. Являешься снаружи смиренным – хорошо, но не возносишься ли сердцем? Не показываешь снаружи гнева и не злишься – хорошо, но не снедает ли внутри тебя злоба на ближнего твоего? Не убиваешь брата твоего руками – не плохо, но смотри, не ненавидишь ли его в сердце своем? «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3:15). Не смешиваешься с женщиной телом своим – не плохо, но похотствуешь сердцем – блудник. «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Не похищаешь чужого имения, но внутри в сердце своем желаешь этого, – истинный вор. Не крадешь чужого, но по скупости своей не даешь бедствующему, – истинный вор. Если добро Божие, которое дано не для тебя одного, но и для прочих, при себе одном удерживаешь, то настолько людей обижаешь, насколько можешь одарить добром своим, которое удерживаешь у себя, и проч. Сердце человеческое – сосуд, нечистотой и смрадом похотей наполненный. Возлюбленный христианин! Постараемся этот сосуд внутри нас очистить, и тогда внешние наши дела Богу будут угодны. Великое обещал нам Бог – Он обещал Сам в сердцах наших жить: «Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2 Кор. 6:16; Лев. 26:12). Нет и не может быть большего, драгоценнейшего, приятнейшего и любезнейшего сокровища, как Бога внутри себя живущего иметь. И нет большей чести человеку, как храмом Божиим быть! Бог в чистой душе, как в благоприятнейшем храме Своем, живет. И любезнее Ему в чистой душе обитать, чем в рукотворных храмах, – поскольку в душе – образ Божий. Очистим и мы сердца наши, о христиане! Да явится и в нас образ Божий, душ наших прекрасная красота, и так будем храмом Бога нашего. «Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием» (2 Кор. 7:1). «Пророка Иону подражая, вопию: живот мой, Блаже, свободи из тли, и спаси мя, Спасе мира, зовуща: слава Тебе».
            

Шедше же научитеся, что есть: милости хощу, а не жертвы? (Мф. 9:13). 
Благоговейно творя церковную память Святителя Николая, котораго необыкновенно великая в Церкви слава просияла особенно из дел милосердия, и с тем вместе совершая отечественный праздник Тезоименитаго ему Царя нашего, и это в одной из многих обителей Царскаго милосердия, сколь неизбежно встречаемся с мыслию о милосердии, столь же охотно берем оное в предмет слова.
Но чтобы слово о милосердии надежнее шло путем истины, приемлем ему в путеводителя слово самой воплощенной Истины: «шедше научитеся, что есть: милости хощу, а не жертвы?» 
Милость, кажется, не есть нечто непонятное. Когда мы, прося чего нибудь такого, на что не имеем права, но что удовлетворило бы нашей нужде, облегчило бы наше бедствие, избавило бы нас от затруднения, говорим обыкновенно: сделай милость, сделайте милость; то сим, кажется, свидетельствуем, что всякий знает, как сделать милость, и не нужно учиться сему. Однако Господь делает сие именно предметом учения: «шедше научитеся».
Если же надобно учиться делать милость: то, конечно, всего лучше учиться у того же Божественнаго Учителя, Который вразумляет нас о надобности сего учения. Определительно излагает Он учение о милосердии, когда оказавшим в оном совершенные успехи дает торжественное одобрение и присуждает в награду царствие небесное. «Взалкахся, – говорит, – и дасте Ми ясти; возжадахся, и напоисте Мя; странен бех, и введосте Мене; наг, и одеясте Мя; болен, и посетисте Мене; в темнице бех, и приидосте ко Мне» (Мф. 25:35).
Опять кажется, что это все простыя дела, не требующия науки, а разве, может быть, совета и побуждения к исполнению. И если в сем только состоит учение милосердия: то, вместо заботы об истолковании онаго, мне предлежит более приятная обязанность свидетельствовать о изрядных в сем учении успехах, которые оказывает сей Богоспасаемый град. Как благословенно изобилует он не только повременными делами человеколюбия, но и постоянными учреждениями деятельнаго милосердия Царскаго, милосердия вельможескаго, милосердия градскаго, милосердия особенных, добровольно для сего соединившихся, обществ, наконец ежедневным сеянием домашней и личной милостыни! Видим здания Царския, созданныя не для Царя и присных, но для чужих, дальних, смиренных, которых ищет и усвояет себе высокое милосердие. Видим палаты, воздвигнутыя вельможами, в которых по воле основателей, на счет их богатства, не вельможи роскошествуют, но алчущие питаются, жаждущие напояются, наготующие одеваются, странные вводятся, больные врачуются, сирые, престарелые, безпомощные находят призрение, успокоение, удовлетворение потребностям. Видим домы, частию так же обширные, частию смиренные, но за то многочисленные, в которых гражданское милосердие посильно следует за милосердием вельможеским, подобно как вельможеское за Царским. Видим идущих из великолепнаго дома посетить убожество в каком нибудь темном углу неблагообразнаго или нездраваго жилища, чтоб узнать и доставить потребное, или пригласить в обитель призрения. Видим приходящих в темницу так охотно, как в гости, пекущихся о заключенных, как о своих домашних. Видим, особенно во дни освященные, множество рук, простираемых в темницу, чтобы подать заключенным угощение, хотя впрочем известно, что они не алчут под кровом попечительнаго правительства. Без сомнения, есть еще подвиги милосердия, которых не видим, но тем не менее, даже, может быть, тем более светлые, что их не видим, поколику их скрывает смирение. Прекрасно! Слава Богу! Если непреложен тайный закон Провидения, некогда открытый Ангелом, что «милостыня от смерти избавляет» (Тов. 12:9); то, вероятно, ей не мало ты обязан своим спасением, Богоспасаемый град; может быть, особенно на сей-то черте твоего характера (впрочем не разлучной с твоим правоверием и любовию к Царям) , покоилось провидящее око небеснаго милосердия, когда небесное правосудие «посещало жезлом беззакония и ранами неправды», и таким образом «милость» Господня не «разорена от Тебе» (Пс. 88:33-34); смертоносныя раны, не раз на твоем долгом веку, нанесенныя тебе то яростию врагов, то другими бедствиями, не могли причинить тебе смерти, и ты, не изнемогая, достигаешь семисотлетней старости. Продолжи твою милость земную, да продолжится к тебе милость небесная. Продолжи исполнять завещание, которое, как ты ни стар, еще за-долго до рождения твоего написано: «буди любомилостив и праведен, да тебе благо будет» (Тов. 14:9).
Но нам должно возвратиться к слову, от котораго мы начали слово. Мы все еще не разрешили, все еще остается нам разрешить, что это за учение, к которому отсылает нас Господь, когда говорит: «шедше научитеся, что есть: милости хощу?» 
Дела милости, о которых мы доселе говорили, суть как бы воплощение и тело милости. Они совершаются большею частию телесным, вещественным, видимым образом, и направляются против бедствий, которым человек подвергается по телу и по внешнему состоянию. Но как выше видимаго тела душа невидимая, духовная, оживляющая тело: так выше видимых дел милости самая милость, невидимая, духовная, которая должна оживлять и видимыя дела милости. Сия существенная милость живет в духе и в сердце человека, почему и называется милосердием; и целию имеет миловать преимущественно безсмертную душу ближняго, которая безмерно важнее тленнаго тела. Вот что не все понимают, или не все имеют во внимании! Вот чего не понимали, или не хотели понимать фарисеи, которых впереди нас посылал Господь учиться милости у пророка Осии, написавшаго в своей книге сии слова: «милости хощу, а не жертвы» (Ос. 6:6)!
Фарисеи, видя Господа Иисуса возлежащаго в доме мытаря Матфея и допустившаго быть с Собою за одним столом и других мытарей и грешников, дабы Своим снисхождением и Своим божественным словом привлекать их к покаянию и спасению, не хотели видеть в сем высокое дело милосердия, не думали, по подобию Ангелов, радоваться о грешнике кающемся, о душе, к которой приближается спасение, но видели в сем только мнимую несообразность с преданиями старцев. Имея довольно дерзости, чтобы судить Того, Котораго и при несовершенном познании должны были признавать не менее, как чудотворцем, но не имея прямодушия высказать свои мысли Ему Самому, они обратились с своими пересудами к Его ученикам: «почто с мытари и грешники Учитель ваш яст и пиет?» (Мф. 9:11) Как будто не учитель учеников, а ученики учителя должны учить, как ему поступать! На сие-то Господь ответствовал фарисеям: пойдите к Пророку, и научитесь от него, что значит милость, и особенно духовная, узнайте, что Бог хощет и требует ея не только преимущественно пред соблюдением произвольных человеческих преданий, но и преимущественно пред обрядовыми действиями, в законе Божием предписанными: «шедше научитеся, что есть милости хощу, а не жертвы?» 
В наше время можно не опасаться фарисейской строгости, не позволяющей сесть за обед вместе с грешниками. Но из наставления, которое Господь дал фарисеям, нет ли чему научиться и нам, христиане? Поистине, надобно нам брать себе в руководство учение и пример Христов, чтобы творить милость не телесную только, но и духовную, часто не менее телесной нужную, и всегда паче телесной благотворную.
Если судить здраво и взвешивать предметы и дела на весах правды: не странно ли, что более иногда оказывается внимания к лишениям, бедствиям и опасностям тела, которое можно избавить от страдания и спасти только на краткое время, нежели к лишениям, бедствиям и опасностям души, которую свойственное к ней милосердие могло бы избавить от вечнаго страдания и спасти на веки?
Видят человека, утопающаго в воде: знакомые и не знакомые спешат на помощь, вопиют о помощи. Видят человека, утопающаго во грехе и беззаконии, в злокорыстии, в невоздержании, в сладострастии: стоят и смотрят, лучшие с сожалением, нелучшие с улыбкою, а иные, может быть, даже помышляют, нельзя ли воспользоваться тем, что утопающий оставляет на берегу.
Когда горит дом: толпы народа бегут сражаться с огнем за бревна и доски часто неизвестнаго хозяина. Но когда душа горит огнем злой страсти, похоти, ярости, злобы, отчаяния: так же ли легко находятся люди, которые поспешили бы живою водою слова правды и любви угасить смертоносный огнь, прежде нежели он обнял все силы души, и распространился до слияния с огнем гееннским?
Скажут, что сделать милость духовную, просветить истиною неведущаго, уврачевать зараженнаго страстию, освободить грешника от уз греховной привычки, возбудить веру и надежду в маловерном и отчаянном, не всякий так способен, как сделать дело милости телесной. Частию, это правда: но частию, это есть выражение не полной ревности к благоделанию, и отговорка, подобная той, которую премудрый нашел в устах лениваго: «лев на пути» (Притч. 26:13). Не всякой богат; однако почти всякой может подать нищему, если не талант, то лепту: подобно сему не всякой так образован и опытен духовно, чтобы подавать ближним сильную духовную помощь; но почти всякой, и немощный, может сколько нибудь помочь немощнейшему, и не высоко образованный менее образованному; и даже не образованный образованному; потому что не все так в духовном, как бывает в телесном. Кто был Моисей? Пророк, законодатель, Боговидец. А кто был Иофор? Священник неизвестнаго богослужения, не принадлежащий к избранному Богом народу, едва утвердившийся в истинном богопознании чрез Моисея. «Ныне, – говорит, – уведех, яко велик Господь паче всех богов» (Исх. 18:11). Думаете ли; что этот Иофор способен подать помощь этому Моисею? Но Иофор увидел Моисея обремененным распрями народа, почувствовал к нему сострадание, и не поколебался предложить ему помощь, и действительно помог, присоветовав учредить разделение и постепенность судов В Твор. Св. Отц. «судебных трудов». . Сей пример для того, думаю, показан в слове Божием, чтобы, с одной стороны, мнящиеся быть премудры и духовны не унижали пред собою простых и несовершенных, а с другой, и чувствующие себя далекими от совершенства духовнаго, мыслию о своем несовершенстве не охлаждали себя в усердии подавать ближним духовную помощь, по силе и разумению.
Скажут еще, что телесную милость делать удобно потому, что ея просят не только нуждающиеся, но часто и не нуждающиеся, а духовную трудно, потому что имеющие в ней нужду не только большею частию не просят ея, но часто и предлагаемую отвергают и даже оскорбляют подающих. Должно признаться, что это затруднение велико. Но вспомним, что, когда Апостолы хотели подать миру великую духовную милостыню – христианскую веру и нравственность, он не только не просил ея, но и предлагаемую не хотел принять, и озлобился на предлагающих. Однако их вера, любовь, терпение, молитва сделали, наконец, то, что мир принял великую милостыню, и спасен. Что Апостолам дано было сделать для миллионов душ, для веков, для вселенной: того, хотя часть некую, хотя для одной бедствующей души сделать, верно, поможет благодать Божия всякому верному и братолюбивому чаду Апостольской Церкви.
«Братие, аще кто в вас заблудит от пути истины, и обратит кто его: да весть, яко обративый грешника от заблуждения пути его спасет душу от смерти и покрыет множество грехов», и ближняго, и своих (Иак. 5:19-20). В сих словах Апостол Иаков предлагает вам и подвиг, и надежду в нем успеха, и награду. Аминь.

Есть жертва милости, которой учит Сам Иисус Христос. «Шедше, научитеся, что есть, милости хощу, а не жертвы» (Мф. 9:13). Как дела милосердия, по любви к Богу, творимыя нами для ближних наших, Господь Иисус приемлет, как-бы сделанныя Ему Самому; «понеже, – глаголет, – сотвористе единому сих братий моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25:40): то понятно, каким образом дела сии составляют приношение или жертву Богу. Апостол побуждает нас к таковым жертвам, обнадеживая, что оне будут приятны Богу. «Благотворения и общения не забывайте; таковыми бо жертвами благоугождается Бог» (Евр. 13:16).

4. For this reason the Lord rebukes them and says, “Go and learn what this means: I want mercy rather than sacrifice” Matt 9:13. The scribes and Pharisees thought that all their sins could be blotted out by the sacrifices of the law. And therefore the Lord placed mercy ahead of sacrifice, to show clearly that the transgressions of sins could be purged not through the sacrifices of the law but through works of mercy. This agrees with what the same Lord made clear elsewhere when he rebuked the Pharisees and said, “But give alms and behold all things are clean for you” Luke 11:41. This then is what the Lord is saying to them: “Learn what this means: I want mercy rather than sacrifice.” And he followed up and said, “I have not come to call the just but sinners” Matt 9:13. Could the Lord have rejected the just, he who had come to make just people out of sinners? Assuredly not, but he is speaking against the Pharisees and scribes, who showed contempt for works of mercy, or rather, for the author of mercy itself, since they were observing certain unnecessary burdens of the law and were offering the sacrifices of cattle, to such an extent that they thought they were just, so that they opposed the very Lord and author of heavenly justice. Rejecting their feigned and false justice, the Lord, not without cause, has called sinners who believe in him to grace.
5. According to the allegorical and mystical account, Matthew’s house is understood as his mind, which Christ entered through faith in his grace. He is known to have truly “reclined” there, for this same Matthew deserved to be the writer of this Gospel, in which he lays out a heavenly feast of the Lord’s deeds and power, not only for the Lord and his disciples, but also for all believers who, coming as tax collectors and sinners to the knowledge of Christ, have deserved to be included in so great a feast. Or surely, Matthew’s house can be understood as the church that is gathered from tax collectors and sinners, in which the same Matthew lays out the feast of his faith and preaching for all believers, with the Lord reclining there with his disciples, who is blessed in the ages of ages. Amen.