Евангелие от Матфея 9 глава 14 стих

Обобщающее толкование

Большинство Святых Отцов видят в этом вопросе не столько искреннее желание узнать истину, сколько попытку упрекнуть Христа через сравнение Его учеников с учениками Иоанна и фарисеями. При этом они отмечают, что инициатива исходила от фарисеев, которые после неудачи в споре о мытарях привлекли к обвинению учеников Иоанна. Так понимают этот эпизод святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский, блаженный Иероним Стридонский, святитель Петр Хризолог, а также Евфимий Зигабен. Общий смысл их толкования состоит в том, что спор возник не вокруг самого поста, а вокруг отношения ко Христу и Его ученикам.

Первая линия толкования объясняет вопрос учеников Иоанна человеческой слабостью. Святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт, святитель Петр Хризолог, блаженный Иероним и Евфимий Зигабен говорят, что среди учеников Иоанна сохранялись зависть к возрастающей славе Христа, недоумение и влияние фарисеев. Они противопоставляли собственую строгую жизнь поведению учеников Господа и даже хвалились своими подвигами.

Вторая линия толкования сосредоточена на причине самого вопроса. Святитель Иларий Пиктавийский связывает отсутствие поста у учеников с присутствием Жениха — Самого Христа, поэтому время Его земного пребывания является временем духовной радости. Эта мысль не отменяет поста вообще, а показывает, что каждому времени соответствует свой духовный образ жизни.

Все святые, касающиеся этого стиха, не отвергают значение поста. Они объясняют лишь, почему вопрос возник именно в тот момент и почему сравнение учеников Христа с учениками Иоанна было неверным.

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Иероним Стридонский замечает, что сам вопрос звучит хвастливо и обнаруживает фарисейское превозношение постом.

• Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что слова «мы и фарисеи постимся много» выдают тщеславие, которое Христос уже прежде обличал в Нагорной проповеди.

• Евфимий Зигабен поясняет, что фарисеи сначала сами спорили со Христом, а затем побудили учеников Иоанна продолжить обвинения, перенеся их уже на учеников Господа.

• Блаженный Феофилакт Болгарский отмечает, что ученики Иоанна недоумевали, как Христос может побеждать страсти без той строгой аскезы, которой жил Иоанн, не понимая, что Христос по Своей природе отличается от Предтечи.

• Святитель Иларий Пиктавийский указывает, что слова Христа о Женихе открывают ученикам Иоанна Его мессианское достоинство и готовят к дальнейшему объяснению смысла поста.

Пристыженные таким ответом, они хотят отмстить и учителю и ученикам порицанием в слабости правил Его, выставляя на вид, что с такой снисходительностью к грешникам они сами не отличаются от них ни особенным воздержанием, ни молитвами. Пост и молитва – первые средства к очищению от грехов, к достижению святости. Но сии средства у них слишком мало значат. Чтобы подкрепить свои слова еще более, фарисеи приглашают на свою сторону случившихся там учеников Иоанна и, указывая на пример Иоанна, уважаемого и Иисусом, и на свой пример – на пример людей, которых Он унижает, предлагают вопрос Ему: для чего ученики твои не постятся и не творят молитв, как мы, или как ученики Иоанна?

Господь отвечал на этот вопрос: и в этом нет ничего странного. Во-первых, надобно различать состояние тех и других учеников, и во-вторых – знать, в какой мере и в каком виде соглашается это требование с прочими началами Моего учения – Пост есть выражение скорби; в горе не приходит и пища на мысль; начало его скрывается в чувстве скорби о лишении чего-нибудь. Мои ученики не имеют причины скорбеть, доколе Я с ними; подобно как званные на брак друзья жениха не имеют причины скорбеть, доколе жених с ними. Ученики Иоанновы могут и должны поститься теперь, потому что с ними нет жениха их (он в темнице). Фарисеям, которые не хотели стоять ни на стороне Иоанна, ни на стороне Иисуса, всегда есть причина поститься, хотя их пост и не имеет пред глазами Божиими того значения, какое они хотят ему дать. Иное дело, когда наступит и для моих учеников такое же время. Но и тогда, когда начнется время скорби для моих учеников, и тогда это учреждение, как внешнее, должно быть вполне сообразным с прочими внешними учреждениями и с новыми внутренними началами. Поступить тогда по примеру учеников Иоанновых, т. е., изменить только в одной части правила жизни, значило бы к ветхой ризе пришить новую заплату и тем увеличить дыру. А поступить по примеру фарисеев, т. е., удержать все ветхие формы, значило бы влить в ветхий мех новое вино и лишиться вдруг и вина и мехов. Итак, всему свое время и своя мера. Дух христианства должен образовать для себя и новые формы.

Таким образом указания фарисеев, относившихся к Иисусу с своими правилами, и здесь были отринуты и только послужили ученикам Господним для точнейшего соображения своих отношений и к фарисеям, и к ученикам Иоанновым, из среды которых некоторые сами вышли. А книжники и фарисеи узнали отселе, что Господь отнюдь не расположен подчинять Себя их мнениям и правилам, что Он хочет действовать с полной независимостью.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 100-101++

«Почему мы и фарисеи постимся много, — говорят ученики Иоанновы Спасителю, — а Твои ученики не постятся?» Они как бы превозносятся своими подвигами и упрекают других, что те не имеют таковых. Они не только хвалятся перед людьми, но и указывают Богу на свою праведность.

Как могут они обличать Христовых учеников за несоблюдение поста? «А Твои ученики не постятся». Они не знают, что Христос учил Своих учеников поститься втайне, чтобы не явиться человекам постящимися. Какое опасное заблуждение — выставлять себя образцом благочестия! 

У Христа было весьма конкретное основание не придерживаться обычаев, связанных с постом, коим следовали «благочестивые Израиля», и освобождать от этих обычаев Своих учеников — присутствие «жениха». В это краткое, особо отмеченное время Его присутствия важно было совершенно другое: приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк. 1:15). Общая трапеза была для Христа излюбленным моментом, чтобы нести Свою весть о примирении и призывать к обращению видных фарисеевСм. Лк. 7:36 и след., начальников мытарейСм. Лк. 19:2 и след. и всяких грешниковСм. Мф. 9:10 и след. И во многих других местах.. Общая трапеза как знак примирения, и это указание было глубоко воспринято отцами-пустынниками.

«Если раздражает тебя брат твой,

введи его в жилище свое

и не медли войти к нему

есть свой кусок с ним.

Это станет

избавлением для души твоей,

и она уже не будет соблазняться

во время молитвы»Евагрий. Зерцало иноков и инокинь. I. К монахам, живущим в киновиях и общинах, 15 (Цит. изд. С. 130)..

Помимо общения учеников Иисуса с грешниками законников неприятно поражало и то, что ученики Христа вели довольно беззаботный образ жизни, не больно-то обращая внимания на всякие правила религиозности и благочестия. Сам Иисус заповедал: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться» (Мф. 6,25). Но иудеи не могли принять такой беззаботности. Они тщательно соблюдали систему своих религиозных обрядов. Немалое значение для них имело соблюдение поста.

Пост в жизни иудеев имел долгую традицию и имел ясное обоснование. Самым естественным был пост в случае какого-нибудь несчастья или траура, когда у человека, так сказать, «пропадал аппетит», «в рот ничего не лезло». Практиковался пост и в дни общественного траура. Это как сейчас в большинстве государств мира в скорбные дни приспускаются флаги, отменяются развлечения. И тот, кто не соблюдает этих правил, выглядит, мягко говоря, странно, если не враждебно.

Пост мог также выражать раскаяние перед Богом о свершившемся преступлении Закона – в надежде, что Бог откажется от заслуженного отмщения. Именно таково происхождение великого ветхозаветного дня Йом киппур, Дня примирения и очищения, когда постился весь народ.

Постились также те, кто желал утончить свой внутренний слух к голосу Божию и понять Его волю. Таковы сорокадневные посты Моисея или Иисуса Христа.

Итак, помимо естественного траура, было две основные причины, которые придавали посту большую ценность. Во-первых, пост выражал печаль о совершенных грехах отдельного человека или всего народа. Во-вторых, пост считался путем к более серьезному и углубленному отношению с Богом.

Кроме того благочестивые иудеи дополнительно постились два дня в неделю – в понедельник и в четверг. Мы уже обсуждали проблему поста, когда изучали Нагорную проповедь Евангелия от Матфея. И мы видели, что пост часто из духовной потребности превращался в нечто регулярное, привычно рутинное. То есть пост становился ритуалом и к тому же ритуалом напоказ.

При этом надо заметить, что вот эти еженедельные посты были не обязательные, а добровольные – знаки подчеркнутой религиозности. Разумеется, когда ученики Крестителя и фарисеи осуждали учеников Иисуса, что те не постятся, речь шла не об обязательных для всех постах, а именно о таких добровольных постах. Мол, если уж Иисус – большой Учитель, то от Него и от Его учеников ожидали набожности, которая не меньше благочестия фарисеев или учеников строгого и даже грозного пророка Иоанна. Поэтому тот факт, что Иисус Христос не призывал Своих учеников к посту, казался, мягко говоря, странным. Разве Его ученики совсем лишены чувства своей греховности? Разве в их жизни не было ничего такого, в чем они должны были каяться, чтобы их простил Бог? Ни ученики Иоанна, ни фарисеи так и не поняли слов Иисуса: «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы?» (Мф. 9:13). Они так и не поняли, что «Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи» (Мф. 9:6) и тем самым давать людям радость исцеления.

Разумеется, Иисус не имел ровным счетом ничего против поста. Люди не меняются, и поэтому им нужен пост! Изменились не люди, но времена! Когда Иисус в ответ ученикам Иоанна Предтечи говорит: «могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?», Он тем самым намекает на то, что вместе с Ним пришло исполнение пророчества Исаии:

«Как юноша сочетается с девою,

 так сочетаются с Тобою сыновья Твои;

и как жених радуется о невесте,

 так будет радоваться о тебе Бог Твой» (62,5).

Это удивительное сравнение: В Иисусе к Израилю пришел Бог в библейском образе жениха. Именно поэтому Его ученики не могут печалиться. Если бы они печалились и налагали на себя добровольный пост, они поступали бы не по времени! Ведь настали дни свадьбы!

А иудейская свадьба длилась целую неделю. Двери дома держались открытыми. Это было самое радостное время жизни. Всяк мог входить и уходить, когда ему заблагорассудится, и все пировали и веселились. Существовало правило: «Все присутствующие на брачном пире освобождаются от соблюдения всех тех религиозных обязанностей, которые уменьшают радость и веселье». Были и особые приглашения для близких друзей жениха и подруг невесты. Эти избранные гости назывались по-библейски «сынами брачного чертога». Это для русского читателя необычно звучащее выражение характерно для древнего еврейского языка. Чтобы прочувствовать это выражение, требуется краткое пояснение. Дело в том, что слово «сын (или дочь)» могло быть просто приставкой, обозначающей относительные понятия. В любом языке есть понятия абсолютные и относительные. Абсолютные – это такие понятия, которые логически не обязательно влекут за собою какое-то другое понятие. Абсолютное понятие понятно само по себе. Например, понятие «стол». Стол – он и есть стол без всяких пояснений. А вот относительные понятия логически немыслимы без привлечения других понятий. Так, в русском языке, например, относительными являются понятия родственных отношений. Если я говорю «отец», то невозможно мыслить отца без сына или без дочери. Жену невозможно мыслить без мужа, и наоборот; тещу без зятя и наоборот и так далее. Иначе говоря, относительные понятия всегда указывают на какую-то существенную связь или на происхождение. В еврейском языке область относительных понятий гораздо шире, чем в русском языке. Например, мы скажем по-русски «стрела», а в еврейском стрела называется «сын колчана». Мы говорим «эхо», а по-еврейски эхо – «дочь голоса» (бат кол), так как логически невозможно представить себе эхо без голоса (или звука), который эхо вызвал. Вот и в нашем случае «гости на свадьбе» – «сыны чертога брачного». Такова специфика языка. Иисус сравнил сопровождавших Его учеников с избранными гостями на брачном пиру. Вместе с Иисусом приблизилось Царствие Божие, настало праздничное время, исцеляющее от печалей и скорбей царства земного. Было бы абсурдно печалиться и поститься во время пира.

Но увы, придет и время печали, когда пост станет вполне уместен и даже необходим. Для учеников Иоанна Крестителя такое время печали уже настало, потому что Иоанн уже был посажен в темницу, а для учеников Иисуса это время печали еще впереди. И притча о свадебной радости заканчивается мрачным предзнаменованием Иисуса Христа: «Придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься». В этом «отнимется» звучит намек на Его арест, неправедный суд и страшную казнь на Кресте. Вот тогда и настанет время траура, когда Его ученики тоже будут печалиться и поститься. Надо полагать, что вряд ли кто-то из присутствовавших понял, что означают Его слова об «отнятии» жениха. Но Сам-то Иисус уже тогда предвидел в конце Своего земного пути Крест. Ведь тучи непонимания и ненависти уже сгущались вокруг Него. Так что смерть не застала Его врасплох, и несмотря на это Он последовательно шел Своим путем.

Далее Иисус приводит две всем понятные притчи о старом и новом. Старый мир с его религиозными формами обветшал: он просто не способен сочетаться с тем новым, что принесло Евангелие Царствия. Такое соединение не принесет пользы ни старому, ни новому, ибо они – разной природы. Новая ткань не может быть заплатой, латающей ветхую одежду. Новая ткань, пришитая к ветхой одежде, разорвет её! – Кстати, этот образ разорванной старой ткани, не выдерживающей натиска нового, повторится в Евангелии еще дважды: когда первосвященник разорвет на себе одежду (Мф. 26:65), и когда в момент крестной смерти Иисуса Христа разорвется завеса в Иерусалимском храме (Мф. 27:51). – Из новой ткани надо шить новую одежду. Новое молодое вино слишком полно жизни, чтобы вливать его в изношенные старые мехи. Нужны новые, прочные мехи, чтобы удержать живую бродящую жидкость. Иисус хорошо понимал, что принесенная Им Весть является поразительно новой, и что Его образ жизни отличается от образа жизни традиционных учителей Израиля. Его поведение не умещается в старые правила (ветхую одежду и ветхие мехи). И дыра на ветхой одежде будет еще хуже, и новое вино вытечет, и старые мехи пропадут. Настаёт время, когда уже невозможно латать и ремонтировать – нужно делать все заново!

Теперь еще всмотримся чуть более пристально в текст Евангелиста Матфея, чтобы прочувствовать его специфику по сравнению с другими Евангелиями. Ведь этот эпизод о посте находится во всех синоптических Евангелиях (Мк. 2:18-22; Лк. 5:33-39). Изначальным источником в таких случаях считается рассказ Евангелия от Марка, так как исследования показывают, что Матфей и Лука редактируют текст Марка, а обратный процесс логически исключен. Так вот, если мы сравним прочитанный нами текст Матфея с текстом Марка, то внимательное наблюдение покажет небольшие, но существенные изменения, которые Матфей внес в первоначальное предание Марка.

На уровне словесном: у Марка Иисус решительно говорит: «Могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? Доколе с ними жених, не могут поститься!» (Мк. 2:19). У Матфея сказано гораздо сдержаннее: «Могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?» (Мф. 9:15). И всё. Нет никакого принципиального отрицания поста: мол, «не могут поститься!». Да нет, мы же читали в Нагорной проповеди заповедь Иисуса о посте: «Когда поститесь, не будьте унылы как лицемеры… Когда постишься, помажь голову твою и умой лицо твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим…» (Мф. 6:16-18). Пост – хорошая вещь, но пост правильный, скромный, не горделивый, не напоказ.

Но еще важнее для Матфея вторая часть речи Иисуса Христа, в которой говорится о несовместимости старого и нового. Здесь тоже заметна небольшая, но существенная разница с Марком. В Евангелии от Марка, если следовать критическому тексту, Иисус говорит определенно, кратко и резко: «Новое вино – в новые мехи!» (Мк. 2:22). Да, конечно, это так. Но для Матфея важно следствие (богословское и практическое), которого нет у Марка: «Новое вино вливают в новые мехи, и сберегается то и другое» (Мф. 9:17). Вот что важно: сберечь, сохранить «новое, или молодое вино». А для этого требуются «новые мехи». Это означает: То новое, что пришло с Иисусом Христом, только тогда не пропадет, не погибнет, если это «новое» воплотится в «новом» образе жизни – тех людей, которые не только выучили, но и жизненно усвоили: «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы?» (Мф. 9:13). Иначе говоря «новое» в людях – это любовь, милость и дарованное им Богом право и даже обязанность прощать на земле грехи друг друга. Разумеется, Матфей подчеркнуто добавляет эти слова к древнему преданию Марка с целью поддержать в своей церкви дух новизны, принесенной заповедями Иисуса Христа. Ведь в христианских церквах не только во второй половине I века, когда писалось Евангелие от Матфея, но и гораздо раньше, в церквах, основанных апостолом Павлом, то и дело возникали колебания: а не слишком ли радикальны новые евангельские заповеди? Не опасны ли они? Ведь жил же Израиль столетиями без них, накопив огромный религиозный опыт. И то здесь, то там появлялись опасливые оглядки назад: а не правильнее ли было бы соединить Евангелие с иудейством, а иногда и с язычеством? – Нет, такое соединение невозможно и даже опасно. Об этом с присущей ему энергией учил апостол Павел в Послании к Галатам: даже робкие попытки вернуться к прошлому и Евангелие извратят и новую свободу жизни во Христе вернут к рабству существования в цепях Закона.

Вообще говоря, в этом отрывке о посте, о старом и новом, мы видим, сколь революционными были взгляды Иисуса Христа на тысячелетиями устоявшиеся религиозные представления людей. Иисус изменил все ветхие, – будь то иудейские, будь то языческие, – представления о религии. Но в области религиозных традиций люди как-то особенно привязаны к прошлому и чуждаются новизны. Этот страх перед новым привел Иисуса Христа на Крест. Тот же страх новизны и стремление всё законсервировать постоянно чувствовался и в христианстве. Более того, в Церкви чувство неприятия нового приобрело хронический характер. История дает нам тому множество примеров, иногда прямо-таки устрашающих. И не только история. Мы далеко не уверены, что и сегодня новозаветные взгляды на религию, выраженные Иисусом Христом и богословски осмысленные Апостолом Павлом, полностью усвоены христианами. Хуже, скорее мы на каждом шагу убеждаемся в обратном. Конечно, проблема консерватизма и новаторства стара как мир. Логически она не разрешается, но разрешается только жизнью во Христе и в Святом Духе. Только не надо путать жизнь во Христе с тем, что у нас принято называть «церковностью», с регламентированной жизнью в законсервированных традициях. Вот именно это и есть ветхая одежда или ветхие мехи. Не надо также путать жизнь во Христе и с жизнью, отвергающей все традиции и легкомысленно хватающейся за все «новое».

В реальной и трудной жизни этого мира человек постоянно стоит перед нелегким выбором между старым и новым, между той или иной формой поведения. И собственной мудрости сделать правильный выбор человеку часто недостаёт. Иными словами, человек постоянно сталкивается с проблемой кризиса: как поступить? в какую сторону двигаться? И это состояние предвидел Иисус Христос, когда Он обещал верующим в Него послать от Отца Утешителя, Духа истины, Который наставит сомневающегося на верный путь (Ин. 14:26; 15:26) и поможет сделать правильный и богоугодный выбор. Поэтому жизнь во Христе и в Святом Духе – это не жизнь, которую мы сами себе выбираем, чаще всего ошибаясь, а жизнь в той мудрости, которая и дается Самим Христом и Его Духом, Который свободен и «дышит, где хочет» и как хочет. Это жизнь не по правилам старых или новых законов, а жизнь по дарованной нам благодати.

И все-таки, – возвращаясь к контексту евангельского рассказа и к историческому контексту реальной жизни церкви евангелиста Матфея, – всегда оставался вопрос: Где, в чём ученики Иисуса и ранние христиане брали уверенность и силы противостоять мощному действию общественного мнения, основанному на привычных традициях? – Вот все вокруг такие благочестивые, постящиеся, избегают общения с грешниками, – а ученики, окружавшие Иисуса, не постятся, пируют с грешниками, то есть ведут себя «неподобающим» образом, вызывая косые взгляды и даже осуждение… На этот вопрос евангелист Матфей отвечает несколькими рассказами о чудесных деяниях Иисуса Христа, придавая им предельно символический характер. И особенно важными представляются две первых чудесных истории о воскрешении. В одной из них к общественной жизни возвращается некая женщина, по причине своей якобы нечистоты исключенная из израильского общества, как бы мертвая для всех. В другой истории к действительной жизни возвращается реально умершая девушка.

Отношение Самого Иисуса к посту описывается в нескольких рассказах Евангелистов. Перед выходом на проповедь Он постился сорок дней и сорок ночей (Мф. 4:2): Матфей использует здесь ту же фразеологию, которая употреблялась в Ветхом Завете в отношении Моисея. Лука просто говорит, что в течение сорока дней Иисус «ничего не ел» (Лк. 4:2). Кроме этого, все Евангелисты-синоптики приводят слова Христа, сказанные в ответ на обвинения Его учеников учениками Иоанна Крестителя в несоблюдении постов:

И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься. И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже. Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое (Мф. 9:14-17; ср.: Мк. 2:18-22; Лк. 5:33-39).

Из этого эпизода становится понятно, что ученики Иисуса не постились, но ничего не говорится о Нем Самом. Вполне возможно, что Его практика отличалась от практики учеников и что по крайней мере в некоторые дни, удаляясь от них, Он постился.

Косвенное подтверждение этого можно видеть в рассказе об исцелении бесноватого отрока. После того, как чудо произошло, «ученики, приступив к Иисусу наедине, сказали: почему мы не могли изгнать его?» Иисус ответил: «По неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: “перейди отсюда туда”, и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас; сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17:19-21). Главной причиной неспособности учеников изгнать беса из отрока Иисус называет неверие. Однако добавляет, что определенный род демонов изгоняется только при помощи молитвы и поста.

.

Ученики Иоанновы, т. е. ученики Иоанна Предтечи и Крестителя Христова. Почему мы и фарисеи (3, 5) постимся много, а Твои ученики не постятся? О Крестителе- известно, что он был строгий постник — живя в пустыне, он питался акридами и диким медом (Мф. 3:4. Чит. еще Мф. 11:18.), учил конечно поститься и своих учеников. О посте фарисеев чит. объясн. Мф. 6:16. Фарисеи иногда держали пост сверх постов общенародных (Лк. 18:12). И. Христос, имевший учредить пост в Своей церкви со временем, пока, по известным причинам, не требовал поста от своих учеников. Этим и возбудил вопрос о посте в учениках Иоанновых. Не постятся, т. е. менее постятся, а не то, чтобы совсем не постились (отрицание — вместо ограничения. Чит. Объясн Мф. 6:19, 25). Ученики Иоанновы недоумевали, каким образом без подвижничества Христос мог побеждать страсти, чего не мог сделать их учитель Иоанн (Феоф.).

ученики Иоанновы. Лука говорит, что вопрос задали фарисеи, а Марк включает в число тех, кто завел спор о посте, и фарисеев, и учеников Иоанновых.

По глубоко искаженному учению фарисеев и прочих иудейских законников, сам внешний вид должен был говорить о постящемся (выражение лица, посыпание головы пеплом, особая одежда и др.). Апостолы, видимо, не слишком следовали этому правилу, слушая слово своего Учителя: когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися (Мф. 6:16). И Сам Христос, когда установления закона Моисеева противоречили главнейшим заповедям о любви к Богу и ближнему, открыто нарушал его, утверждая: суббота для человека, а не человек для субботы (Мк. 2:27). Об этой подчиненности установлений обрядового церковного закона и человеческих традиций заповедям Божиим прекрасно сказал апостол Павел, говоря о важнейшем предписании иудейской религии: Обрезание ничто и необрезание ничто, но всё в соблюдении заповедей Божиих (1 Кор. 7:19).

1. It then follows, “At that time the disciples of John came to him saying, Why do we and the Pharisees fast?” and the rest up to “and then they shall fast in those days” Matt 9:14–15. The disciples of John had followed a good teacher, to be sure, who was the Lord’s precursor and way preparer, but since they were unaware of the mystery of the Lord’s incarnation, they were not able to know why it was not fitting for the apostles to fast. And the solemnity of fasting is religious indeed, but it cannot benefit a person for salvation without the knowledge of the truth, that is, without faith in Christ’s name. For this reason the disciples of John and the Pharisees fasted not only in body but also in soul, since they did not know the heavenly bread who had come to feed the hearts of believers. Finally, this very question of theirs came more from boasting than from faith, wherein they say, “Why do we and the Pharisees fast frequently, but your disciples do not fast?” Matt 9:14.