Евангелие от Матфея 5 глава 7 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают милосердие как деятельную любовь, которая проявляется не только в материальной помощи, но и во всяком добром отношении к ближнему: в сострадании, прощении, молитве, добром слове и готовности разделить чужую скорбь. Милосердие должно исходить из сердца и уподобляет человека Самому Богу, Который милостив. Эту мысль раскрывают блж. Августин, свт. Григорий Нисский, свт. Иоанн Златоуст, блж. Иероним, прп. Петр Дамаскин, прп. Симеон Новый Богослов, свт. Игнатий Брянчанинов, блж. Феофилакт, свт. Филарет Московский, свт. Хроматий Аквилейский, свт. Николай Сербский и другие святые, представленные на странице.

Можно выделить три основные линии толкования. Первая рассматривает милосердие как всеобъемлющую добродетель любви. Миловать можно не только деньгами, но и словом, советом, молитвой, терпением, прощением и даже сердечным состраданием. Так учат свт. Иоанн Златоуст, блж. Иероним, прп. Симеон Новый Богослов, прп. Петр Дамаскин, блж. Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Вторая линия раскрывает взаимность милости. Человек сам нуждается в Божием милосердии, поэтому, оказывая милость другим, готовит себя к получению милости от Бога. Однако Божие воздаяние неизмеримо превосходит человеческое. Эту мысль особенно подчеркивают блж. Августин, свт. Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен, блж. Феофилакт и свт. Филарет Московский.

Третья линия показывает, что милосердие делает человека богоподобным. Свт. Григорий Нисский и свт. Игнатий Брянчанинов учат, что милосердный приобретает свойство, которым именуется Сам Бог. Поэтому милость является не просто отдельным добрым делом, а путем к общению с Богом и к вечному помилованию.

Частные замечания Святых Отцов

• Свт. Григорий Нисский определяет милость как исполненное любви сострадание к чужим бедствиям и говорит, что милостивый становится подобным Богу.
• Блж. Иероним относит к милосердию не только милостыню, но и снисходительность к согрешающему брату.
• Свт. Иоанн Златоуст подчеркивает, что существует множество видов милосердия, а Божия милость несравненно выше человеческой.
• Евфимий Зигабен говорит, что миловать можно имуществом, словом и даже слезами.
• Свт. Игнатий Брянчанинов отмечает, что милосердие не осуждает, любит врагов и делает человека богоподобным.
• Прп. Петр Дамаскин учит, что высшая милость — быть готовым отдать за ближнего саму жизнь по примеру Христа.
• Свт. Петр Киевский подробно перечисляет семь телесных и семь духовных дел милосердия.
• Прп. Симеон Новый Богослов считает, что истинное милосердие невозможно без сердечной жалости; даже бедный может быть милостивым через сострадание и наставление.
• Блж. Феофилакт говорит, что милостивый получает помощь от людей уже в этой жизни, а после смерти — от Бога.
• Свт. Филарет Московский объясняет, что обещанное помилование означает прежде всего избавление от вечного осуждения.
• Свт. Николай Сербский называет высшим проявлением милости жертву своей жизнью ради ближнего.
• Свт. Хроматий Аквилейский утверждает, что никто не может надеяться на Божию милость, если сам не будет милостивым.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 109++

«Блаженны милостивые», потому что блаженнее давать, чем принимать. Это блаженство быть причастным милосердию Божию, радующемуся вместе с Ангелами о возвращении всякого блудного сына. Это блаженство быть под покровом обнимающей всех молитвы Христа на Кресте: «Отче, прости им, не знают, что творят». Это блаженство прощать имеет только один предел — отказ быть прощенным.

57. Затем сказано: Блаженны милостивые, так как за праведностью следует милосердие. Поэтому сказано: Расточил, дал бедным, праведность его пребывает вовеки (Пс. 111:9). Но даже проявляющий милосердие теряет награду, если он сострадает не от чистого сердца. Если он хочет выставить свою щедрость напоказ, то плода не будет. Поэтому очисти внутренность своей души и, когда ты тщательно очистишь тайники своего сердца, пожалей тех, кого обижают, и пойми, сколько людей, сколько твоих братьев ждет твоей помощи.

Иаков в некоем видении узрев лествицу, простирающуюся от земли до небесной высоты, и утверждающегося на ней Бога, загадочно научен был, может быть, чему-то такому, что теперь с нами делает учение посредством блаженств, восходящих к оному непрестанно возводя к возвышеннейшим мыслям. Ибо и там, патриарху в виде лествицы, как думаю, изображена добродетельная жизнь, чтобы и сам он дознал и тем, кто будет по нем, передал, что не иначе можно возвыситься до Бога, как только всегда взирая в горнее и имея непрекращающееся вожделение высшего, а потому не любил останавливаться на том, в чем уже преуспел, но почитал для себя ущербом, если не касается того, что еще выше. Так и здесь высота блаженств одного пред другим приуготовляет к тому, чтобы приблизиться к самому Богу, истинно блаженному и утверждающемуся во всяком блаженстве. Без сомнения же, как к премудрому приближаемся мудростью, и к чистому чистотою, так и блаженному усвояемся путем блаженств; потому что блаженство есть то, что в подлинном смысле свойственно Богу; почему и поведал Иаков, что Бог утверждашеся на таковой лествице (Быт. 28:12-13). Посему участие в блаженствах не иное что есть, как общение с Божеством, к которому Господь возводит нас сказанным теперь.

Посему, кажется мне, что в предлагаемой беседе о блаженстве тем, что по порядку в ней следует, некоторым образом делает Он Богом того, кто слушает и разумеет слово сие. Ибо говорит: блажени милостивии, яко тии помилованы будут. Известно из многих мест божественного Писания, что милостивым святые мужи называют Божие могущество. Так Давид в песнопениях, так Иона в своем пророчестве, так великий Моисей во многих местах своего законоположения именуют Божество. Посему, если Богу приличествует название милостивым, то не Богом ли соделаться призывает Слово и тебя, как украшенного свойством Божества? Ибо если в богодухновенном Писании Бог именуется милостивым, а истинно-блаженно Божество; то явствует по порядку вытекающая из сего мысль, что, если кто, будучи человеком, делается милостивым, то он сподобляется Божия блаженства, достигнув того, чем именуется Божество. Милостив Господь и праведен, и Бог наш милует (Пс. 114:4). И не блаженно ли паче человеку называться и стать тем, чем за дела Свои именуется Бог? Ревновать же о дарованиях высших советует собственными своими словами и божественный Апостол (1 Кор. 12:31).

Но у нас не та цель, чтобы убедить нам себя, желать хорошего; потому что само собою лежит это в естестве человеческом, — иметь стремление к хорошему, но чтобы не ошибаться нам в суждении о хорошем. Ибо жизнь наша по большей части погрешает в том, что не можем в точности познать, что хорошо по естеству, и что обманчиво таковым представляется. А если бы порок в жизни представлялся нам, во всей наготе, не-прикрашенным каким либо призраком хорошего, то не предавалось бы ему человечество. Посему потребно нам уменье, чтобы понять предлагаемое изречение, и изучив истинную лепоту заключающейся в нем мысли, образовать по оной себя. И мысль о Боге естественно вложена во всех людей; но по незнанию истинно сущего Бога бывает погрешность в предмете чествования; ибо одними чествуется истинное Божество, умопредставляемое в Отце, Сыне и Святом Духе; а другие заблудились в нелепых предположениях, примыслив досточтимое нечто в тварях; и вследствие этого уклонение от истины в малом открыло вход нечестию. Так в рассуждении предлежащей нам мысли, если не поймем истинного смысла, не малый будет ущерб для нас, погрешивших в истине.

Посему, что такое милость, и в чем ее деятельность? Почему блажен обратно приемлющий, что дает? Ибо сказано: блажени милостивии: яко тии помилованы будут. Ближайший смысл сего изречения призывает человека к взаимной любви и сострадательности; потому что по неравенству и несходству житейских дел не все живут в одинаковых обстоятельствах, относительно к достоинству и устройству тела, и достатку во всем прочем. Жизнь по большей части делится на противоположности, различаясь рабством и господством, богатством и бедностью, славою и бесславием, дряхлостью тела и добрым здоровьем, и всем тому подобным. Посему, чтобы недостаточное пришло в равенство изобилующим, и скудное восполнилось избыточествующим, Господь узаконяет людям быть милостивыми к низшим; ибо невозможно иначе побудить к уврачеванию беды ближнего, как только если милость смягчит душу к принятию такого побуждения; так как милость познается из противоположного жестокости. Как жестокий и свирепый недоступен приближающимся, так сострадательный и милостивый приходить как бы в одно расположение с нуждающимся, для опечаленного делаясь тем, чего требует скорбный его ум; и милость, как протолкует иной, дав понятию сему определение, есть произвольная печаль, производимая чужими бедствиями. Если же не точно выразили мы значение сего слова; то, может быть, яснее истолкуется другим понятием: милость есть исполненное любви расположение к претерпевающим со скорбью что либо для них обременительное. Ибо, как жестокость и зверство имеют началом ненависть, так и милость некоторым образом происходить от любви, и ее только имеет своим началом. И если кто в точности исследует отличительное свойство милости, то найдет, что это усиление исполненного любви расположения, соединенное с ощущением печали. Иметь общение в хорошем заботятся все одинаково, и враги, и друзья; но желать участвовать в прискорбном свойственно только обладаемым любовью. А из всех привязанностей в этой жизни могущественнейшею признается любовь, и милость есть усиление любви. Конечно, в собственном смысле достоблажен, у кого душа в таком расположении, как у достигшего самого верха добродетели.

И никто да не представляет себе добродетель сию состоящею в одном вещественном; ибо в таком случае преспеяние в подобном, без сомнения, будет достоянием того только, кто имеет некоторую возможность к благотворительности. Но, мне кажется, справедливее в таком деле смотреть на производств.

Кто пожелал только доброго, но встретил препятствие к тому, чтобы сделать хорошее, потому что не имел возможности, тот по расположению души ничем не меньше доказавшего изволение свое делами.

А сколько пользы для жизни, если кто принимает в этом смысле значение сего блаженства, — излишнее дело о том и рассуждать; потому что и самым детям явны преспеяния, совершаемый в жизни по этому совету. Если, предположим так, во всех произойдет такое соотношение души с униженным, то не останется уже ни высшего, ни низшего, и жизнь не будет делиться по противоположности имен; не отяготит человека бедность, не унизить рабство, не опечалить бесчестие, потому что все у всех будет общее; и равенство прав, и свобода говорить водворятся в жизни человеческой, когда изобилующие добровольно сравняется с недостаточным. Если же будет сие, то не останется никакого предлога к вражде; бездейственна тогда зависть; мертва ненависть, чужеземцами соделаются тогда злопамятство, ложь, обман, война — все эти порождения похоти — иметь у себя больше. По истреблении же оного не сострадательного расположения, конечно, подобно какому-то худому корню, исторгнуты будут и отпрыски порока, а по искоренении дел лукавых, на место их выступить целый список всего доброго: мир, правда и весь ряд представляемого наилучшим. Посему что блаженнее этого, так вести жизнь, не запорам и засовам вверяя безопасность своей жизни, но безопасность сию находя друг в друге? Как жестокий и зверонравный неприязненными себе делает испытавших его свирепость; так напротив все делаются благорасположенными к милостивому, потому что милость в получивших ее естественно раждает любовь.

Посему милость, как показало слово, есть матерь благорасположения, залог любви, союз всякого дружественного расположения: и при сей надежной опоре можно ли примыслить что либо более твердое для этой жизни? Потому слово справедливо ублажает милостивого, когда столько благ оказывается в его имени. Но хотя всякому не безызвестно, что совет сей полезен для жизни; однако же, мне кажется, смысл оного нечто большее понимаемого с первого взгляда таинственно дает видеть указанием на будущее; ибо сказано: блажени милостивии: яко тии помиловани будут, как будто воздаяние милостивым за милость отложено на последок.

Посему оставив этот удобопонятный, и многими с первого взгляда находимый, смысл, попытаемся, сколько будет сил, по возможности проникнуть умом за внутреннейшую завесу. Блажени милостивии: яко тии помилованы будут. В этом уже слове можно дознать некое возвышенное учение, а именно, что Сотворивший человека по образу Своему в естество твари вложил начатки всех благ, так что не от вне входит в нас; хорошее, но в нашей воле, какое нам угодно, как бы из сокровищницы какой, брать благо из естества. Ибо от части научаемся судить о целом, что не возможно кому либо получить желаемое иначе, как если сам себе дарует это благо. Посему Господь говорит негде слушателям: царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17:21); и: всяк просяй приемлет, и ищай обретаете, и толкущему отверзется (Мф. 7:8); так что получить желаемое, и обрести искомое, и стать среди вожделенных нам благ - в нашей воле, как скоро захотим сего, и от нашего зависит это произвола. А в следствие сего приводимся и к противоположной мысли, а именно, что наклонность к худому происходит не от вне, по какой либо понуждающей необходимости; но вместе с соизволением на зло, составляется самое зло, тогда приходя в бытие, когда избираем его; само же по себе, в собственной своей самостоятельности, вне произвола, зло нигде не находится состоящим. Из сего ясно открывается самоправная и свободная сила, какую Господь естества устроил в естестве человеческом для того, чтобы от нашего произволения зависело все, и доброе, и худое. А Божественный суд, следуя неподкупному и правдивому приговору, сообразно с нашим произволением уделяет каждому, что человек приобрел сам себе. Овым убо, как говорит Апостол, по терпению дела благаго, славы и чести ищущим, живот вечный; а противляющимся истине, повинующимся же неправде: гнев, скорбь, и все, что именуется строгим воздаянием (Рим. 2:7, 8). Ибо как точные зеркала показывают изображения лиц такими, каковы лица в действительности, у веселых веселыми, а у угрюмых посупленными; и никто не обвинит свойства зеркала, если угрюмым окажется изображение лица поникшего от унылости; так и правдивый Божий суд уподобляется нашим расположениям; и каково то, что в нашей воле, таковым же соделает и свое воздаяние. Приидите, скажет, благословеннии (Мф. 25:31); идите проклятии (Мф. 25:41). Неужели внешняя какая необходимость определяет в удел стоящим одесную оный сладостный, а стоящим ошуюю — строгий глас? Не за то ли, что делали, первые получили милость? А другие не тем ли, что жестоко обходились с соплеменными, жестоким для себя соделали Божество? Не миловал бедствующего у ворот нищего утопавший в роскоши богач. Этим и себя лишил милости, и имея нужду в помиловании, не услышан; не потому что одна капля нанесла бы ущерб великому источнику, но потому что с жестокостью несоединима и капля милосердия. Ибо кое общение свету ко тьме (2 Кор. 6:14)? Человек, сказано, еже аще сеет, тожде и пожнет: яко сеяй в плоть, от плоти пожнет истление а сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный (Гал. 6:7, 8). Человеческое произволение, как думаю, есть сеяние, а воздаяние за произволение — жатва. Обилен благами клас у избравших такое сеяние; многотрудно собирание терний у посевающих в жизни тернистые семена; потому что человеку непременно надлежит пожать то, что посеял; иначе и быть не может.

Блажени милостивии: яко тии помиловани будут. Какое человеческое слово изобразит глубину мыслей, заключающихся в сем слове? Положительность и неопределенность изречения дают повод доискиваться чего-то большего против сказанного, потому что не прибавлено: кто те, на кого надлежит милости простирать свое действие, но сказано просто, что блажени милостивии. Ибо, может быть, слово сие дает нам разуметь нечто подобное тому, что значение милости состоит в связи с блаженным плачем. Там был достоин ублажения, кто проводить жизнь в плаче. И здесь, кажется мне, Слово разумеет тоже учение. В каком бываем расположении от чужих бедствий, когда некоторые из близких нам встречают какие либо тяжкие скорби, или лишившись отеческого дома, или нагими спасшись от кораблекрушения, или доставшись в руки разбойникам на суше или море, или из свободных сделавшись рабами, из живших счастливо — пленниками, или понесши другое какое подобное зло, между тем как дотоле испытывали жизнь в каком-то благополучии, — посему какое при этом болезненное расположение бывает в душах наших; тем паче гораздо благовременнее, может быть, в нас самих возбудиться подобной мысли об унизительном в жизни перевороте. Ибо, когда рассудим, как светла та наша обитель, из которой мы изгнаны, как подпали мы власти разбойников, как обнажились, погрязши в глубине этой жизни, каких и скольких владык навлекли на себя вместо свободного и самозаконного жития, как блаженство жизни пресекли смертью и тлением; тогда, если займемся сими мыслями, возможно ли, чтобы милость обращена была на чужие бедствия, и душа не ощутила жалости к себе самой, рассуждая, что она имела, и чего лишилась? Ибо что бедственнее этого плена? Вместо наслаждения в раю наследовали мы в жизни болезненную и многотрудную область; вместо оного бесстрастия приняли на себя тысячи бедствий от страстей; вместо высокого оного жития и сопребывания с Ангелами осуждены жить с зверями земными, и жизнь ангельскую бесстрастную обменили на скотскую. Кто без труда исчислит жестоких мучителей жизни нашей, этих неистовых и свирепых властелинов? Жестокий властитель — раздражение, другие подобные — зависть, ненависть, страсть гордыни; какой-то бешеный и свирепый мучитель, презирающий нас, как невольников, — это невоздержный помысел, порабощающий себе для страстных и нечистых услуг. А мучительство любостяжательности не превосходить ли меру всякой жестокости? Поработив бедную душу, всегда принуждает исполнять ненасытимые свои пожелания, непрестанно принимая в себя и никогда не наполняясь, подобно какому-то многоглавому зверю, тысячами челюстей передающему пищу в ненаполнимое чрево, у которого приобретение никогда не служит хотя малым насыщением, но всегда получаемое делается пищею и поджегою к пожеланию большего. Посему кто же, поняв бедственную эту жизнь, останется безжалостно и немилосердно расположенным к таким бедствиям? Но причина и того, что не милуем себя самих, заключается в не ощущении зол; например, чем страждут неистовствующие от сумасшествия, для которых преизбыток зла состоит в том, что отъемлется чувство того, что терпят? Посему, если кто узнает себя, каков он был прежде, и каков в настоящее время (говорит же где-то и Соломон: себе познающии премудри (Притч. 13:10)), то никогда таковой не перестанет быть милостивым, а за таковым расположением души естественно последует и Божия милость. Почему сказано: блажени милостивии: яко тии помилованы будут.

Помилованы они, а не другие. Сим Господь уясняет мысль, как бы сказал кто: блаженное дело иметь попечение о телесном здоровье. Кто имеет сие попечение, тот проживет здоровым. Так и милостивый весьма блажен; потому что плод милости делается собственным достоянием милующего, как на основании нами найденного теперь, так и в следствие исследованного прежде, разумею об оказывающем сострадательность души к чужим бедствиям. Ибо одинаково доброе дело есть то и другое, и себя самого миловать по сказанному, и сострадать о злосчастии ближнего: потому что произволение человека относительно к низшим при превосходстве власти показывает правдивость суда Божия, почему человек некоторым образом сам себе судия, и в суде над подчиненными себе самому произносит приговор. Итак поелику веруем, и действительно веруем, что весь род человеческий предстанет пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла (2 Кор. 5:10); поелику (дерзновенно может быть и говорить о сем, однако ж скажем, если только возможно постигнуть рассудком и уразуметь неизреченное и незримое блаженство в воздаянии милостивым) происшедшему в душах благорасположению к оказывающим милость и после настоящей жизни в получивших милость естественно остаться навсегда в жизни будущей: то поэтому не вероятно ли, что благодетель, если и во время суда будет узнан облагодетельствованными, расположит к себе душу восхвалять его благодарственными гласами пред Богом всякой твари? Да и в каком другом блаженстве будет иметь нужду на таком зрелище провозглашаемый за дела доблестные? Ибо евангельское слово научает, что и облагодетельствованные будут при суде Царя над праведными и грешными. К тем и другим обращается Он с указанием, как бы перстом давая знать о том, что перед ними: понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших (Мф. 25:40). Ибо словом: сих показывается присутствие облагодетельствованных.

Скажи теперь мне ты, неодушевленное вещество имуществ предпочитающий будущему блаженству: что за блеск такой у золота? Что за сияние такое у дорогих камней? Что за убранство такое от одежд в сравнении с оным благом, предлагаемым упованию? Когда Царствующий над тварью открыто явит Себя человеческому роду, велелепно восседая на превознесенном престоле, когда окрест Его видимы будут бесчисленные тьмы Ангелов, и когда очам всех откроется неизреченное царство небесное; а также в противоположность сему показаны будут страшные мучения; и среди сего весь человеческий род от первой твари до всей полноты приведенных в бытие, в страхе и надежде будущего, предстанет с недоумением, многократно приводимый в содрогание исполнением ожидаемого для тех и других; потому что и жившие с доброю совестью не уверены в будущем, видя, что другие лукавою совестью, как бы каким исполнителем казни, влекутся в ужасную оную тьму: а между тем и этот, при хвалебных и благодарственных гласах облагодетельствованных, исполненный дерзновения, приведен будет делами к Судие; тогда ужели по вещественному богатству станет вычислять он свою благую часть? Ужели согласится, чтобы, вместо сих благ, все горы, и равнины, и долины, и моря, преобратившись, сделались золотом?

А кто богатство свое тщательно скрывал под печатями, запорами, за железными дверями, в безопасных тайных местах, и стекающееся у него вещество прятать и хранить у себя предпочитал всякой заповеди; того, если стремглав повлечется в темный огонь, все, в этой жизни испытавшие его жестокость и немилосердие, станут укорять, и скажут ему: помяни, яко восприял еси благая твоя на животе твоем (Лк. 16:25); в твердынях с богатством своим заключил ты милость, и на земле оставил милосердие; не принес в эту жизнь человеколюбия, и не имеешь, чего не имел; не находишь, чего не полагал; не собираешь, чего не расточал; не пожинаешь, чего не сеял; жатва твоя достойна сеяния; сеял ты горечь, собирай ее рукояти; уважал ты жестокость, имей при себе, что любил; ни на кого не смотрел сострадательно, и на тебя никто не посмотрит с сожалением: презирал ты скорбящего, презрят и тебя гибнущего; бегал ты случаев оказать милость, и от тебя побежит милость; гнушался ты нищего, возгнушается и тобою, кто от тебя быль в нищете. Если сказано будет это и подобное этому, то где окажется золото? где блестящие сосуды? где печатями приданная сокровищам безопасность? где для ночной стражи приставленные псы и запас оружий на злоумышленников? Где записанный в книгах приметы? Что они значат против плача и скрежета зубов? Кто озарит тьму? Кто угасить пламень? Кто отвратить неумирающего червя?

Уразумеем поэтому, братия, Господне слово, в немногом научающее нас так многому о будущем, и соделаемся милостивыми, чтобы стать чрез это блаженными о Христе Иисусе Господе нашем. Ему слава и держава во веки веков!

(Помилованы) Богом, конечно; и не только в такой мере, в какой сами помиловали других. Какое различие между злом и добром, или лучше – между человеком и Богом, такое же различие между человеческим и Божьим милосердием. Не только имуществом должно оказывать милость, но и словом и, если ничего не имеешь, хотя слезами. Многоразличен образ милостыни, и широка эта заповедь. Будут помилованы здесь людьми, а там Богом.

Это «блаженство» открывает вторую строфу из четырех дальнейших «блаженств». В нем говорится о милости. К этому слову у нас в языке множество синонимов, оттеняющих те или иные стороны замечательного, божественного свойства души. Здесь и милосердие, и сердобольность, и жалость, гуманность, участие, сочувствие, сострадание… Призыв к милости (или милосердию) мы находим также в Евангелии от Луки: «Будьте милосердны, как милосерден Отец ваш» (Лк. 6:36)¹. Да и вообще принцип милосердия проходит через весь Новый Завет. Это «блаженство» не обещает те или иные доказательства милости Божией на протяжении земной жизни, которая практически у всех полна лишений. Речь идет об эсхатологическом спасении, об оправдании «милостивого» перед конечным Судом Божиим, об оценке человека по его существу. Об этом неоднократно напоминает Новый Завет. «Обрести милость у Господа в оный день», то есть в день Суда (2 Тим. 1:18), может искренне милостивый, человек, умеющий прощать обиды. Да и в молитве Господней «Отче наш» мы просим: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Мф. 6:12). Собственно, милость, или милосердие, для евангелиста Матфея – центр проповеди Иисуса Христа и Его апостолов. «Милость превозносится над судом» (Иак. 2:3). Именно милосердие называется «исполнением Закона». Иисус напоминает Своим последователям пророчество Осии (Ос. 6:6): «Пойдите, научитесь, что значит: „милости хочу, а не жертвы"?» (Мф. 9:13).

Стоит заметить, что само слово «милостивый», которое мы видим в этом «блаженстве», лишь два раза встречается в Новом Завете: здесь («блаженны милостивые») и второй раз – применительно к Иисусу Христу в Послании к Евреям, где Он назван нашим «милостивым и верным первосвященником» (Евр. 2:7). И в самом деле: явление Бога в Иисусе Христе – это высшее проявление божественной милости к людям.

Вообще говоря, в иудейской традиции высоко ценилась обязанность деятельного сочувствия к бедным и немощным. Израиль даже считал, что свойство милосердия отличает его от прочих народов. В Талмуде сказано: «Кто милостив к людям, к тому будет милостиво Небо» (Трактат «Шаббат», 151b). От евангельской этики Иисуса Христа, однако, эта нравственная позиция существенно отличается. В иудаизме действовал строгий юридический принцип «причины – следствия», «действия – воздаяния». Человек юридически формально претендовал на равное воздаяние от Бога. Вся проповедь Иисуса Христа направлена против такого формального отношения человека к своим нравственным действиям и к своей жизни в целом. Иисус осуждает формально‑юридически соблюдаемую «праведность», которая в то время преобладала в иудейской религиозности. «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; <…> Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!» (Мф. 23:23–24). И еще: «Так будут последние первыми, и первые последними» (Мф. 20:16). У Бога иные критерии! Стоит также заметить, что в той же раввинистической традиции существовали и не столь уж либеральные тенденции. Известны наставления, которые прямо запрещали оказывать милость некоторым людям, а именно «невежественным am ha‑arez» («людям земли», невежественным в Законе)².

Милость, доброта, согласно Нагорной проповеди, – не внешне обязывающий акт, как это было в сознании законников, а свойство глубоко внутреннее, когда человек полон со‑чувствия, когда он не снисходит к другому, одаривая его актом милости, а способен отождествить себя (хотя бы отчасти) с другим. Это очень важно, так как помимо формальной бывает еще и ложная, неуместная доброта. Пример такой неуместной – при всей своей искренности – доброты приводит евангелист Лука в эпизоде посещения Иисусом Христом дома Марфы и Марии (Лк. 10:38–44). Все помнят эту историю. Усталый Иисус пришел в дом Марфы и Марии. Разумеется, он был озабочен, обеспокоен, так как до Распятия оставалось совсем немного времени. В это страшно напряженное время Ему хотелось только одного – покоя, отдыха. Марфа любила Иисуса и потому хотела угодить Ему, приготовив для Него самую лучшую пищу. С этой благой целью она много суетилась, бегала туда‑сюда, гремела посудой. Представьте себе, каково было все это видеть и слышать Иисусу? Не всякие нервы выдержат. А у Него они были напряжены, на пределе. В конце концов Он сделал Марфе мягкое замечание: она хотела быть доброй, а поступала на самом деле жестоко. Мы сами часто проявляем вроде бы нашу доброту, как нам кажется лучше. А уж человек, объект нашей доброты, вынужден благодарить и как бы быть довольным, нравится ему это или нет.

*1 Перевод С. С. Аверинцева.

*2 Так у рабби Елеазара (около 270 года от Р. X.): «Запрещено оказывать милость человеку, у которого нет знания (Закона)» (Талмуд, трактат «Санхедрин», 92а).

Правда Божественная явилась человечеству в Божественном милосердии, и повелела нам уподобиться Богу совершенным милосердием (Мф. 5:48), не какою другою добродетелью.

Милосердие никого не осуждает, любит врагов, полагает душу за друзей, соделывает человека Богоподобным. Это состояние – опять блаженство (Мф. 5:7).

.

Милостивие, это—те, которые трогаются несчастием ближних и стараются помочь им, чем могут: и имением своим, и советами, и снисхождением к их немощам, вообще всем, в чем ближние имеют нужду по своей душе или по телу (Мих.). Милостивые алчущих питают, жаждущих наполют, нагих одевают, странных успокоивают, больных и заключенных в темницах посещают и утешают; они сирот питают, вдовицам пемогают, престарелым и увечным приют дают; милостивые неверующих и заблуждших на путь истинный наставляют, неведущих истине и добру поучают, от опастности предостерегают, добрым советом помогают, злом за зло не воздают, обиды прощают; молятся за ближняго; не оставляют и умерших: нищих погребают, за умерших мило- стыню подают и на литургии их поминают (Троиц. лист.). Пример особенной милости — св. Филарет Милостивый (1 дек.) и Иоанн Милостивый (12 ноябр.). Помилована будут — и здесь от людей, так как кто сам оказывал милость, но пришел в бедность, тому будут помогать другие (Феоф.); особенно же на небе от Бога. Он помилует их на суде и дарует им блаженство в раю. Господь все дела милости, оказанныя ближнему, вменяет Себе Самому—Мне сотвористе (сделали), говорит Он о милостивых. (Мф. 25:34—40).

Как счастливы милосердные! В еврейской традиции милосердие всегда ставилось чрезвычайно высоко. Во‑первых, милосердным называли Бога, который избрал себе народ Израиля не в силу его заслуг или достоинств, но по Своей великой милости. Именно поэтому люди должны подражать этому свойству Бога в своих отношениях с ближними. Это выражалось, прежде всего, в том, что Бог ожидал от них деятельной любви и помощи нуждающимся братьям. Обязанность делиться с неимущим, то есть раздавать милостыню, распространялась на всех. Так, в Талмуде сказано, что даже человек, живущий на милостыню, обязан давать милостыню. Во‑вторых, милосердие выражается в прощении, в любовном, терпеливом отношении к другим, ведь человек должен был помнить, что ему самому Бог простил его грехи. Милость – это центральная тема Вести Иисуса, Он призывал к любви и милосердию по отношению ко всем: к женщинам, детям, грешникам, изгоям общества, даже к врагам. В Его глазах самый страшный грех – это отказ человека, прощенного Богом, простить своего ближнего. Особенно важно, что это Блаженство следует сразу за Блаженством, в котором говорилось о жаждущих справедливости. Все мы хотели бы, чтобы Бог судил нас не по справедливости, а по милости. Следовательно, и от учеников Христа ожидается такое же поведение (ср. 6:14; 18:21‑35).

И к ним будет Бог милосерден. Перефразируя известную пословицу, можно сказать: что человек посеял на земле, то он пожнет на небесах. Ср. Иак. 2:13: «Суд немилосерден к тем, кто сам не проявляет милосердия. А милосердию суд не страшен».

При господстве правды должна господствовать и милость, ибо милость и правда как бы две родные сестры в области добродетели; а потому «блаженны милостивые; ибо они и сами помилованы будут».

В заповедях блаженства, составляющих начало Нагорной проповеди (Мф. 5:3-12), указывается путь постепенного совершенствования человека в деле воспитания в себе христианского настроения. Эти новозаветные заповеди, по сравнению с 10-ю заповедями закона Моисеева, имеют существенные отличия как по форме изложения, так и по внутреннему содержанию. Ветхозаветные заповеди даны в форме приказания: «не приемли имени Господа Бога твоего всуе», «не убий», «не укради» и указывают на отдельные поступки, которых должен избегать человек; только две заповеди – IV и V – имеют положительный характер, хотя также касаются отдельных явлений жизни («помни день субботний…»; «чти отца твоего…»). Новозаветные заповеди даны в форме благостных советов, ублажений и не указывают ни с отрицательной, ни с положительной стороны отдельных поступков и явлений в жизни и поведении человека. Господь Иисус Христос в заповедях блаженства располагает человека воспитывать в себе нравственные чувства, нравственное настроение, потому что в жизни в отдельных проявлениях своей воли человек руководится именно чувством и настроением. Если человек проникся чувством смирения, зорко наблюдает за собой и оплакивает свои грехи, кротко, с любовью относится к ближнему, выше всего ценит правду, и она для него является такой же потребностью, как пища и питье, если горе и несчастье ближнего вызывают в нем сострадание и искреннее желание оказать ближнему помощь, то зачем тогда указывать человеку, как он должен поступать в каждом отдельном случае? Да ведь и никакой закон не в состоянии предусмотреть всех случаев и положений! Само сердце человека, воспитанное в духе Христовых заповедей блаженств, подскажет безошибочно, как нужно поступить в том или другом случае. Как компас при умении обращаться с ним безошибочно указывает путнику верный путь, на какой бы точке земного шара он ни находился, так же точно и заповеди Христа указывают христианину верные и прямые пути к блаженству во всех, без исключения, случаях жизни. Поэтому заповеди блаженства называются «путями к блаженству».

Блаженны, — говорит Он Господь, — милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5, 7); а в другом месте, как бы изъясняя Сам Себя и показывая, что значит быть помилованным, говорит: Скажет Царь тем, которые по правую сторону Его (разумеются милостивые): приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25, 34). С другой стороны, если кто по действиям, совершаемым людьми милостивыми, захочет заключать и о делах милосердия Божия, тот найдет, что оно состоит не в ином чем, как в даровании Царствия. Что же такое делают милостивые? Алкал Я, — говорит Он, — и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня (Мф. 25, 35). Так значит и Христос кого помилует, тому предложит Свою трапезу. Что же это за трапеза? Да ядите, — говорит Он, — и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем (Лк. 22, 30). И дабы знал ты, как светоносна будет эта трапеза, что это не трапеза рабов, а трапеза царей, обрати внимание на то, кто будет тут служить: Сам Он, Владыка всех. Он препояшется, — говорит Писание, — и посадит их, и, подходя, станет служить им (Лк. 12, 37). Но Он еще и оденет человека помилованного, если он наг. То есть даст ему царскую одежду? Да, оденет его Своим собственным одеянием; а у Него, истинного Царя, нет ничего рабского, точно так, как у нас, рабов Его, нет ничего царственного своего. Это-то и есть брачное одеяние, облеченные которым непременно должны быть в Царствии, потому что Царю не за что будет с укоризной изгнать их из чертога. Еще что? Он откроет для них Свое жилище, введет туда и упокоит их, ибо был странником, — говорит Он, — и вы приняли Меня (Мф. 25, 35). Но кто удостоится такой милости, тот уже не раб, а сын, ибо раб, — говорит Писание, — не пребывает в доме вечно (Ин. 8, 35); сыны же суть наследники не только Царствия, но и Самого обладающего Царствием, ибо наследники Божии, — говорит Писание, — сонаследники Христу (Рим. 8, 17). Таким образом, просить у Христа милости — значит просить у Него унаследовать Царствие.

Преподобный Нил Мироточивый говорил: «Милостивость бывает двух родов: одна — милостивость, выражаемая щедролюбием, другая — утешение словом, которым кто утешает какого-нибудь угнетенного. Если не имеется возможности помочь несчастному, то да утешают утешительным словом» (Посмертные вещания. Гл. 32).

Очень часто милостивыми называют тех, кто подает нищим, занимается благотворительной деятельностью, строит и украшает храмы и т. д., то есть оказывает видимую помощь. Все это действительно может являться той добродетелью, которую ублажает Христос, но при условии, что совершается по искреннему состраданию, ради исполнения заповеди Божьей, бескорыстно, а не с мыслью заработать этим Царство Небесное и тем более по тщеславию, гордости или лукавству, расчету и т. п. Преподобный Никон Черногорец написал «Слово о том, яко уне (лучше) есть нищим расточити имения своя, неже приносити сия в церквах и украшати их...»¹.

Господь научает, как творить милостыню: Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного... когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая (Мф. 6:1, 3).

Преподобный Петр Дамаскин детально расшифровывает это понятие: «Милостив тот, кто милует ближнего тем, что сам получил от Бога: или деньгами, или пищею, или силою, или полезным словом, или молитвою, если имеет возможность помиловать просящего у него, считая себя самого должником, ибо он получил более того, что от него требуется» (Творения. Кн. 1. О второй заповеди и о том, что страх рождает плач).

Святитель Игнатий (Брянчанинов) обращает внимание на духовное свойство этой добродетели: «Милосердие никого не осуждает, любит врагов, полагает душу за друзей» (Аскетические опыты. Т. 1. Гл. 53), ибо любовь не может не сделать все возможное ради любимого. Игумен Никон (Воробьев) указывает при этом на плоды милосердия: «Милостыня очищает от многих грехов. Речь идет не только о вещественной милостыне; гораздо дороже милостыня духовная. Она состоит в том, что человек, вместо осуждения ближних, жалеет их, прощает им их грехи и недостатки, и просит Бога простить их» (Нам оставлено покаяние. Письмо 121). «Помни закон духовный: какою мерою меришь — такою и возмерится тебе; всем прости — и тебе простится, ко всем будь милостива — и к тебе будет милостив Господь» (Письмо 111).

Высшей степенью милосердия является та любовь, о которой писал святой Исаак Сирин: «И что такое сердце милующее? И сказал: возгорение сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари... А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились и очистились. Достигших же совершенства признак таков: если десятикратно в день преданы будут на сожжение за любовь к людям, не удовлетворятся сим, как Моисей. и как. Павел. И прочие апостолы за любовь к жизни человеков прияли смерть во всяких ее видах... И домогаются святые сего признака — уподобиться Богу совершенством любви к ближнему» (Слова подвижнические. Слово 48).

По замечанию святителя Иоанна Златоуста, «различные бывают виды милосердия, и заповедь эта обширна»: она обнимает не одни телесные нужды удрученных бедствиями, но и духовные. Добрый совет ближнему, утешение несчастного, молитва за него, прощение обид, – все это дела милосердия духовного; они столь же ценны в очах Божиих, как и вещественная помощь нуждающемуся от своих стяжаний. Милостивые «получат милость и здесь – от людей» (блж. Феофилакт), и там, в день праведного воздаяния на страшном суде, Господь помилует их и примет в Свое вечное царство (Мф. 25:34–40).

Когда земледелец сеет свои семена в землю, тогда глупый человек, который, не зная плода, происходящего от семени, смеется над этим, думая, что земледелец напрасно губит свои семена, бросая их в землю. Но земледелец, надеясь, что его семя, бросаемое в землю, принесет ему плод больший, нежели сеется, не перестает сеять. Так люди глупые и несмысленные делают. Они, видя, что христианин расточает имение и дает убогим, смеются над этим, думая, что губит он свое имение. Эти люди думают, что только то имение не погибает, которое расходуется на то, что видимо – на суету и прихоти этого мира. Потому и сами не на милостыню, а на плотские похоти расходуют свои имения, а над теми, которые расточают и дают убогим, смеются. Смейся, человек, смейся. Но после горько заплачешь и зарыдаешь ты, который не жалеешь тратить тысячи или сотни на приданое твоей дочери, на построение и украшение богатых домов, на дорогие вина и на богатые столы, на шелковые и виссонные одеяния, на кареты и коней, на собачью охоту и прочие прихоти, а ради Христа, Который за тебя пострадал и умер, Который так тебя, врага, возлюбил, что и Самого Себя ради тебя не пощадил, – ради Христа, говорю, столь Великого и Высокого твоего Благодетеля, и рубля и полтины жалеешь подать, да и еще от Его добра, тебе данного. Ибо все добро, какое ни имеем, – Его. «Господня земля и что наполняет ее» (Пс. 23:1). Рассуждай так, и непременно будешь жалеть и плакать. А если сейчас не будешь жалеть и плакать, то во Второе пришествие Христово и в день воздаяния будешь жалеть и плакать, но поздно и бесполезно. Как ленивые мужики и гуляки, видя земледельцев, собирающих плоды своих посеянных семян и радующихся им, сами сетуют и скорбят, ничего не видя в руках своих, ибо не трудились, не сеяли, потому и плодов не собирают и так остаются без надежды на пропитание, так и христиане, любящие роскошь, и гуляки при кончине века и воскресении из мертвых – тогда будет христианская жатва (Мф. 13:30), – постыдятся и посрамятся, заплачут и зарыдают тогда, когда увидят добрых христиан, пожинающих плоды своих семян, себя же увидят бесплодными, в крайней нищете. Тогда они действительно узнают, что богатство, на прихоти и роскоши истраченное, – погибает и истратившего в погибель ввергает. А богатство, в руки нищих и убогих, ради имени Христова вложенное, – сохраняется, и намного лучшее и с великим прибытком возвращается. «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5:7). Окаянные немилостивые лишатся милости, «ибо суд без милости не оказавшему милости» (Иак. 2:13). Тогда милостивые, сотворившие дела милости, услышат от Праведного Судии: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». А немилостивые, любящие роскошь и гуляки, расточившие добрые Господни имения не на убогих, а на прихоти свои, как рабы негодные и строители неверные, услышат: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; был болен и в темнице, и вы не посетили Меня» (Мф. 25:34-43). Христос не требует добра нашего, но Сам все нам подает. Не требует, говорю, Христос, но требуют христиане, братья наши. И что дается христианам, то, по человеколюбию Своему, Христос Себе вменяет, ибо говорит: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40). А что не делается христианам, то и Самому Христу не делается, по сказанному: «так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» (Мф. 25:45). Что делается членам, то и голове делается. И чего не делается членам, то и голове не делается. Делается добро членам – его вменяет и голова себе. Не делается добра членам – не делается и голове самой. Думай об этом, человек, скупой на подаяние милостыни, щедрый на прихоти и роскоши свои! Благословенный христианин! Христолюбивая душа! Не смотри на сыновей этого века, которые всячески стараются угодить этому миру, а не Христу, умершему за них. Но доброе творить не переставай: «ибо в свое время пожнем, если не ослабеем» (Гал. 6:9). Возлюбленный, не уподобляйся злому, а уподобляйся благому. «Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога» (3 Ин. 1:11). Подражай земледельцу, в подходящее время сеющему с надеждой на плод. Сей и ты семена свои в нынешнее время, и во время жатвы с радостью пожнешь. «Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную» (Гал. 6:7-8). Вожделенно и сладко будет слышать: «Приидите, благословенные!» Страшно и ужасно: «Идите от Мене, проклятые!» Христиане, да звенят всегда в ушах эти два этих слова: «приидите», «отойдите». Помилуем братию нашу – и сами помилованы будем. Подадим – и нам подастся. Аминь.
            

 Блажени милостивии: яко тии помиловани будут. (Мф. 5:7). 
Мысль о милосердии естественно представляется душе там, где она осуществлена в деле, и является даже взору.
Царское милосердие воздвигло и наполнило сей пространный дом, и поддерживает его в благоустройстве. Царское милосердие, вместе с благочестием, создало сей храм, и постоянно дает ему средства сохранять свой чин и благолепие, подобающее святыне. Царское милосердие взыскало сих вдовиц, призрело, успокоило; и, не довольствуясь непрерывными делами милосердия над ними, производит, так сказать, второе поколение дел милосердия чрез них, образуя избираемых из среды их, и употребляя для человеколюбиваго и благочестиваго попечения о болящих.
При сих видах какое сердце не умягчится? Кто не благословит, во первых, венценоснаго милосердия, и потом всякаго милосердия? Кто не пожелает милосердым всякаго блага?
Будем же довольны! Милосердым обещается не только благо, но и блаженство. Истина непреложная обещает сие. «Блажени милостивии», глаголет Господь.
Найдя таким образом утешение в изречении, которое произнесено для наставления, не оставим онаго без употребления и в отношении к наставлению.
Как приятно Небесный Учитель преподает начатки Своего учения! Не стесняет свободы ученика строгим повелением. Не устрашает угрозами. Не ведет темными стезями умствования. Указует то, чего все ищут, – блаженство; потом указует путь к блаженству – в добродетели милосердия: и предоставляет тебе самому решить, что тебе делать. Неужели ты не пожелаешь блаженства? А если желаешь блаженства: то неужели откажешься вступить на путь блаженства, посредством добродетели милосердия?
Если бы остановило тебя недоумение, каким образом сей путь может привести тебя к сей цели, какое может быть отношение между милосердием твоим к другому, и между блаженством твоим собственным: разрешение сего недоумения уже приготовил Небесный Учитель, дополнив Свое изречение: «Блажени милостивии, яко тии помиловани будут».
От кого помилование Господь обещает милостивым? От человеков ли? – Случается, что сделавший дело милосердия для другаго сам встречает нужду в милосердии другаго: и верное в правде и милости Провидение Божие награждает милосердие человеческое другим чсловеческим же милосердием. Но сего не довольно, чтобы сделать милостиваго блаженным. Сие последнее может сделать только Божие милосердие: и точно, милосердие Божие для сего нужно.
Если человека разсматривать, как тварь: что значит он вне Божия сотворения и хранения? – Ничто. Как его ничтожество не имеет никакого права на бытие: так и его бытие не имеет никакого права на блаженство. Только по благости Божией человек существует: только по милосердию Божию он может быть блажен.
Если же сверх сего принять в разсуждение, что нынешний человек есть сын Адама, согрешившаго, повиннаго, осужденнаго; что все мы раждаемся во грехах, и что, по слову праведнаго Иова, «никто же чист от скверны греха, аще и един день житие его на земли» (Иов. 14:4-5): то нельзя не заключить, что не только мы не имеем права на блаженство, но что вечное Правосудие имеет на нас право к наказанию; и следственно, чтобы открыть нам путь к блаженству, для сего нужно не просто милосердие, которое милует и ущедряет ничтожных и неимущих, но именно «помилование», которое щадит виновных.
Человек, никогда не безгрешный, и, если ты не ожесточен и не безчувствен, всегда больше или меньше уязвляемый печалию греха! Утешься. Тебе предлагается помилование. Грешник, никогда неблаженный! Возрадуйся. Тебе предлагается блаженство. Возмись за руководительную нить, которая должна привести тебя к помилованию и к блаженству. Сия руководительная нить есть милосердие. «Блажени милостивии, яко тии помиловани будут».
Позволишь ли себе еще недоумевать, каким образом к твоему помилованию, или освобождению от греха, может послужить твое милосердие к другому? – Познай себя несколько глубже. Свойство греха есть уклонять душу от Бога, как истиннаго всеобщаго средоточия и полноты, образовать для нея ложное средоточие в ея самости, заключать ее во тме чувственности, в грубости вещества, и все влещи к ней посредством самолюбия, самочестия, своекорыстия, самоугодия и самоуслаждения. В сем положении душа не приемлет света милующей благодати, подобно как света солнечнаго не приемлет заключенная отвсюду храмина. Если отворишь дверь или окно, хотя бы то было не ради солнца, а по другой причине: ты откроешь тем не менее вход солнечному свету. Так, если движением противоположным самолюбию, самочестию, своекорыстию, самоугодию, самоуслаждению, снисхождением к уничиженному, состраданием к бедствующему, желанием утешить его и помочь ему, отверзешь свою душу: то хотя ты отверзаешь ее человеку, тем не менее она отверзается неприметно и для Бога, источника любви и милосердия. Свет милующей благодати входит, и помилование начинается.
Впрочем, кто может достаточно изъяснить действие милующей благодати Божией, которая, как все Божие, непостижима? И нужно ли сего требовать? Когда милосердый Заимодавец обещает тебе простить тьму талантов долга, с условием, чтобы ты простил своему должнику сто пенязей, или дал несколько пенязей не одолжившему тебя: надобно ли останавливаться и разыскивать, для чего нужно сие условие? Не благоразумнее ли поспешить оказать малую милость, чтобы воспользоваться милостию великою? Когда врач дает тебе целебное предписание: надобно ли тебе входить в тонкое изследование способа, каким действовать будет врачевство? Сие изследование, по всему вероятию, не удовлетворило бы тебя, и остановило бы врачевание. Исполни с доверием предписание знающаго: и получишь здравие, и силу врачевства опытно узнаешь. Господь и Судия неба и земли обещает тебе Свою великую милость с условием твоей малой милости ближнему: не испытуй таин Его милосердия; поспешай, и верно твори дела возможной тебе малой милости, и уповай на Его милость великую. Врач небесный дает тебе не трудное врачебное предписание, не кровь избыточествующую или неправильно движимую из тела твоего источить хощет, но избыток твоего внешняго достояния, тлеющий без движения, или в суетном употреблении погибающий, хощет привести в полезное движение, обратить чрез тебя в пользу других членов единаго человечества, и тем уврачевать твою душу, чтобы она не болела грехом, чтобы она не была жестка, темна, мертва без любви, потому что «не любяй брата пребывает в смерти» (1 Ин. 3:14). Здесь ли неудомевать? Здесь ли останавливаться? Здесь ли откладывать? Поспешай, пока есть время милости или милования, пока не настало время неумытнаго суда; буди милостив; твори дела человеколюбия, какия можешь: и помилован будешь, и блажен будешь. «Блажени милостивии, яко тии помиловани будут». Аминь.

Then he says, “Blessed are the merciful, for God will be merciful to them” Matt 5:7. The Lord challenges us to practice mercy in a great number of testimonies indeed, both in the Old Testament and in the New. But as a summary of the faith, we deem it enough and more than enough what the Lord himself in the present passage brings forth with his own voice, when he says, “Blessed are the merciful, for God will be merciful to them.” 2. The Lord of mercies says that the merciful are blessed, showing that no one can earn God’s mercy unless he is merciful himself. This is why he also says in another passage, “Be merciful, just as your Father who is in heaven is merciful” Luke 6:36.