Евангелие от Матфея 5 глава 8 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают чистоту сердца как внутреннюю свободу от страстей, злых помыслов, лукавства и нечистых желаний. Речь идет не только о внешне добрых поступках, но о самом центре человека — сердце, из которого исходят мысли, желания и намерения. Поэтому чистый сердцем — тот, кто очищает внутреннего человека и хранит душу перед Богом.

Первая линия толкования говорит, что чистое сердце становится как зеркало: в нем человек видит образ Божий. Так объясняют свт. Афанасий Великий, свт. Григорий Нисский, блж. Феофилакт и Евфимий Зигабен. Бог не созерцается телесными глазами и не постигается по Своей сущности, но чистая душа воспринимает Его свет, премудрость, благость и присутствие.

Вторая линия, у блж. Августина, прп. Симеона Нового Богослова, прп. Исихия Иерусалимского и свт. Филарета Московского, подчеркивает путь очищения: нужно хранить сердце, отсекать греховные помыслы, бороться со страстями, пребывать в памяти Божией, любви, воздержании и молитве. Без очищения самого сердца человек не может увидеть Бога.

Третья линия объясняет обетование «Бога узрят». Святые не понимают это как полное постижение Божией сущности: это невозможно для человека. Но чистые сердцем уже здесь могут иметь духовное созерцание Бога, а в будущем — полноту блаженного лицезрения, насколько это доступно человеческой природе.

Частные замечания Святых Отцов

• Свт. Афанасий Великий говорит, что очищенное сердце видит в себе образ Божий, как зеркало отражает образ.
• Блж. Августин поясняет: Бога ищут не внешними глазами, а сердцем; чистое сердце — простое и цельное сердце.
• Свт. Григорий Нисский различает два смысла видения Бога: Божия сущность непостижима, но через чистоту сердца человек соединяется с Богом и видит Его в себе.
• Прп. Ефрем Сирин связывает чистое сердце с молитвой Давида: «сердце чистое сотвори во мне, Боже».
• Блж. Иероним называет чистыми тех, кого совесть не обличает в грехе.
• Прп. Исихий Иерусалимский говорит, что сердце очищается любовью и воздержанием.
• Евфимий Зигабен особо выделяет чистоту от лукавства и сладострастия.
• Прп. Петр Дамаскин связывает чистоту сердца с совершением всякой добродетели и миром помыслов.
• Свт. Петр Киевский подчеркивает чистоту тела, души и мыслей.
• Прп. Симеон Новый Богослов учит, что сердце очищается всеми добродетелями, но окончательно — действием Святого Духа.
• Блж. Феофилакт говорит: как чистое зеркало отражает образ, так чистая душа созерцает Бога и понимает Писание.
• Свт. Филарет Московский отличает простую искренность от настоящей чистоты сердца: она требует постоянного бдения над собой.

Но неразумные сердца, пожалуй, еще не могут обрести этот свет, поскольку отягчены грехами своими, так что не в состоянии видеть его. И пусть не думают они, что света как бы нет, на том основании, что не могут его видеть, — ведь они сами из-за грехов своих превратились во тьму. И свет во тьме светит, и тьма не объяла  
его (Ин. 1:5). Так вот, братья, это — как слепой человек, стоящий на солнце: солнце перед ним, но сам он далек от солнца; так и всякий глупый, всякий неправедный, всякий нечестивый человек слеп сердцем. Премудрость рядом с ним, но она рядом со слепым, и нет ее для глаз его, не потому что ее нет близ него, но потому что сам он от нее далек. Как же поступить ему? Пусть он очистит то, благодаря чему можно узреть Бога . Если он по-тому не может узреть Его, что глаза его засорены и воспалены из-за попавшего в них песка, или из- за гноя, или из-за дыма, то пусть скажет ему врач: «Очисти глаза свои от всего, что им вредит, чтобы ты смог увидеть свет очей своих».
 Песок, гной, дым — это грехи и пороки; потому избавься от всего этого, и ты узришь Премудрость, Которая пребывает близ тебя, ибо Бог и есть Премудрость, и сказано: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8). 

Переходим к следующей заповеди Спасителя: Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин говорит, что исполнение этой заповеди есть цель монашества. Но на самом деле к этому должен стремиться всякий христианин, не оправдывая себя тем, что по какой-то причине, уважительной или неуважительной, для него это невозможно. Мы делаем исполнение этой заповеди для себя невозможным только тогда, когда себя оправдываем, перестаем себя укорять.

Блажени чистии сердцем... Между прочим, евреи очень ценили внешнюю чистоту. У них, как мы знаем хотя бы из Евангелия, быхо множество ритуальных омовений. Они всегда умывали руки по локоть и придавали этому особое значение, часто омывали скамьи, котлы. У евреев был обычай в знак уважения омывать ноги гостям. В то время существовала иудейская секта — ессеи, у которых ритуальные омовения совершались каждый день. Римляне также очень ценили внешнюю чистоту. Известны знаменитые римские бани — термы. Степень цивилизованности человека римляне оценивали по тому, сколько он употребляет воды. Да и нам сейчас грязный, неаккуратный человек неприятен. Внешняя чистота в значительной степени и придает человеку благообразие.

Фарисеи заботились об омовении внешнем, о телесной чистоте, а Спаситель требовал от них, чтобы они омывали свое сердце. Этого же требует Он и от нас. Люди смотрят на внешность, сердца никто не видит, а между тем его чистота или нечистота и есть главное, что определяет нравственный облик человека. И поэтому блаженны не те, у кого чистое лицо и красивая одежда, а те, кто чист сердцем. Если человек хорошо одетый может быть допущен к людям богатым, знатным, к самому царю, то чистые сердцем могут быть допущены к Богу.

Блажени чистии сердцем. Людям, которые имеют греховное прошлое, диавол иногда внушает, что они никогда не смогут очиститься, никогда не смогут достигнуть высоких духовных идеалов. Но Спаситель говорит, что блаженны чистые не телом, а сердцем. Для нас пример этого — преподобная Мария Египетская, подвиг которой Церковь предлагает всеобщему вниманию в Великом посту как образец покаяния. Эта женщина, осквернившая свое тело многими тяжкими грехами, достигла такой блаженной чистоты, что пришла в равноангельное состояние, приобрела дар пророчества. Мария Египетская, бывшая неграмотной, знала Священное Писание, знала будущее и читала мысли человека. Во время молитвы она силой Божией поднималась над землей, ходила по воде. И это человек, который с двенадцати лет предавался страшному блуду!

Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. Мы имеем телесные чувства, которые доставляют нам сведения о вещественном мире, но у нас есть и духовное чувство, которое в Евангелии называется сердцем. Этим сердцем мы видим Бога, и такое внутреннее, духовное зрение и есть главное. Во времена Спасителя многие смотрели на Него телесными глазами, но немногие при этом видели в Нем Бога — только те, кто были чисты сердцем, по крайней мере были искренни и не предубеждены против Него, имели детскую простоту.

Увидеть сердцем для нас столь же убедительно, как увидеть что-то своими глазами. Но сердце видит не так, как глаза. Человек смотрит на предмет, оценивает его вид, а сердце испытывает к этому предмету сочувствие или отвращение. Может быть и так: предмет вызывает в нас вожделение, глаза смотрят с любопытством, а сердце в это время чувствует отвращение. Сердце рассматривает все предметы, как и глаза. И если оно не участвует в зрении, то человек и не заметит того предмета, на который смотрит. Он скользнет по нему глазами и не почувствует, что увидел нечто особенное, останется безразличным. Скажем, перед нашими глазами находится предмет, который должен бы вызвать соблазн, но если наше сердце устремлено к Богу, то мы этот предмет можем даже не увидеть. Бывает, что мы с кем-то разговариваем и одновременно думаем о чем-то своем, сердце наше сочувствует этим мыслям, и мы даже забываем о собеседнике. Значит, сердце тоже видит, и если оно на что-то не смотрит, то можно сказать, что человек этого в себя не принял.

О том, что видит сердце, когда оно устремлено на духовные предметы: на Господа, святых, на созерцание тайн Царствия Небесного, — наверное, не нужно много говорить. Здесь опять следует обратиться к описаниям духовных переживаний таких великих подвижников благочестия, как преподобные Симеон Новый Богослов, Серафим Саровский, Силуан Афонский. Наиболее подробное описание духовных переживаний мы найдем в беседе Серафима Саровского с Мотовиловым. Как Мотовилов ощущал благодать? Как свет, тепло, благоухание, тишину в душе. Мы сегодня говорили, что блаженство, которое предлагает Спаситель, отличается от того, которое предлагает нам мир. И все ощущения, испытанныеМотовило-вым, как будто бы и напоминали обычгые ощущения, но не были таковыми по сути. Например, Мотовилов с простотой говорит, что он чувствует тепло, а Серафим Саровский спрашивает: «А какое тепло?» — и тот отвечает: «Такое, какое бывает в баньке, когда поддашь на каменку и из нее пар валит». А дело было зимой, был трескугий мороз, и сидели они на полянке. Преподобный Серафим спрашивает: «И запах такой, как в бане?» Тот говорит: «Нет, запах не такой. Бывало, матушка купит самые лучшие французские духи... Вот такой, но только еще лучше».

Если эти тепло, благоухание можно сравнить с подобными телесными ощущениями, го тишину в сердце, мир, который испытывает человек при обильном действии благодати, уже ни с чем не сопоставишь. Это и значит видеть Бога. Когда человек видит Бога, он совершенно убежден в том, что созерцает Его, и убежден в этом даже больше, чем в своих телесных ощущениях. Это для него реальность, которая не нуждается в доказательствах, потому что этот опыт столь же реален и действен, как и ощущение окружающего мира, которое доставляют нам телесные чувства, например зрение или осязание. И как в предмете мы видим те или иные свойства, так и в Боге мы видим определенные свойства: благость, любовь, смирение, чистоту, — воспринимаем Его как свет, благоухание, как тепло и одновременно как прохладу. Подобно тому как мы всматриваемся в какой-то предмет, изучаем его и все больше и больше о нем узнаём, так и, общаясь с Богом, мы все больше познаём Его свойства, они сообщаются нам и становятся отчасти нашими свойствами. Благоухание Божественных энергий переходит на нас, и мы тоже начинаем благоухать. Подробнее об этом, как я сказал, лучше прочитать у святых отцов. Безусловно, они, как опытно это пережившие, говорят об этом гораздо более убедительно, подробно и ясно.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 109++

«Блаженны чистые сердцем» — подлинное христианство заключается в чистоте сердца. Все, что исходит из неочищенного покаянием сердца, оскверняет человека. Но там, где покаяние, его наполняет Своей чистотою Христос. «Сердце чисто созижди во мне, Боже», чтобы я мог видеть Тебя и следы Твоего присутствия всюду, где Ты есть.

57. Затем сказано: Блаженны милостивые, так как за праведностью следует милосердие. Поэтому сказано: Расточил, дал бедным, праведность его пребывает вовеки (Пс. 111:9). Но даже проявляющий милосердие теряет награду, если он сострадает не от чистого сердца. Если он хочет выставить свою щедрость напоказ, то плода не будет. Поэтому очисти внутренность своей души и, когда ты тщательно очистишь тайники своего сердца, пожалей тех, кого обижают, и пойми, сколько людей, сколько твоих братьев ждет твоей помощи.

Превосходство духа выражается, во-первых, в том, что дух твой, развитый благими размышлениями, чистым сердцем видит истинное и достойное: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8), – и считает, что только достойное является единственным благом; во-вторых, он не занят ничем посторонним и не охвачен никакими страстями. 
 Это не всякому легко дается. Разве трудно взглянуть с презрением словно с вершины Ср. : off. 1:137; 2. 66 мудрости на богатство и на то, что большинству представляется великим и важным? Или укрепить свое суждение твердой решимостью, пренебрегая как пустяком тем, что ты сочтешь бесполезным? Ср. у Цицерона: off. 1:67 Если случится что-то неприятное, тягостное и горькое для тебя, надо переносить это, словно не произошло ничего противного природе. Когда ты слышишь: Наг я родился, наг и возвращусь; что Господь дал, Господь и взял (Иов. 1:21), – а ведь он потерял сыновей и богатство – сохраняй во всех обстоятельствах образ праведного мудреца, как сохранил его сказавший: Как было угодно Господу, так и произошло; да будет благословенно имя Господа (Иов. 1:21), – и ниже: Ты говоришь как одна из безумных женщин: если доброе мы приняли из руки Бога, неужели злого не будем принимать? (Иов. 2:10). 

Великое дело — видеть лицо Божье! Закон говорит тебе, чтобы ты трижды являлся в Иерусалим. Сам Господь Иисус говорит: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8). Понимаешь ли ты, что от тебя требуется, чтобы ты увидел Бога? Какому образу жизни предоставлено исключительное право видеть Бога? Итак, очищай свое сердце, чтобы обновленным духом ты становился новым человеком! Выбрось из своего сердца все нечистые помыслы! Пусть не будет ничего, что могло бы осквернить твои чувства! Пусть пребывают простодушие и неподдельная чистота! Таких людей Господь удостаивает Своего явления, когда они сбрасывают телесный покров.

Как удержать в ребенке благость творения, замысел Божий о нем? У нас есть сильный противник, и он действует как извне (прежде всего через «мир сей», в нас живущий), так и изнутри – в самом ребенке. Христианское воспитание в точном смысле слова заключается в науке исполнения Заповедей блаженства. Суть этих заповедей – в освобождении себя для Духа Святого, Который приходит и вселяется, и Сам подсказывает тот язык (слов, жестов, улыбок, даже и запретов), из которого строится «диалог». «Диалог» не только с ребенком (хотя прежде всего с ним), но диалог Слова (в нас) со Словом (в нем). Блаженны чистые сердцем… – и здесь речь идет о чистоте Бога в нас, и хотя сердца у нас (взрослого и ребенка) разные, но тайна присутствия Божия в них одна, которая открывается ребенку даром и неимоверными усилиями – нам.

И все же речь не идет о каком-то «самоспасении»! Ибо по сути цель «делания», «чистота сердца», которая только и делает человека зрящим Бога (Мф. 5:8), есть всегда плод сотрудничества между «благодатью Божией и ревностью человеческой»Evagrios, In Ps.17,21 jb. — именно в таком порядке! Тот же «созерцательный способ молитвы» — это, как и «теория» в общем, чистая «харизма»Евагрий. Слово о молитве, 87 (Цит. изд. С. 86)., «дар Отца»Там же, 59,70 (Цит. изд., с. 83, 84). тем, кого Он нашел достойными этого дараEvagrios, In Ps. 13,7 § и во многих других местах..

ГЛАВА 3. О том, что из-за многозначности слова «Бог» отцы то учили, то запрещали зреть Бога, и что не уразумевший этого Акиндин как бы заставляет слова святых противоборствовать себе самим, используя их друг против друга.

7. Слово «видеть» несет в себе двойное значение: бывает, когда это означает, что кто-то мысленно постигает Бога по мере возможности, а иной раз — то, чтобы иметь Его живущим в себе и по причине смешения с божественной благодатью наслаждаться Им в неизреченном видении и общении ( όμιλία ), а не осмыслять Его, как учат нас богоносцы. «Ибо божественная благодать, — говорит отец, — хотя и дает наслаждение причащающимся по благодати, но не постижение»¹. Но также и имя «Бог» есть общее и для божественной сущности, и для божественной силы и энергии, и для самих ипостасей. Видеть Бога и запрещено, и обещано: Бога «никтоже виде нигдеже» (Ин. 1:18), «Егоже никтоже видел есть от человек, ниже видети может» (1 Тим. 6:16), и «не бо узрит кто лице Мое и жив будет» (Исх. 33:20) — сказал Бог к Моисею; но и «от красоты созданий Рододелатель» усматривается (Прем. 13:5), «блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Мф. 5:8), и увидим, — говорит апостол, — «лицем к лицу» (1 Кор. 13:12), «ангели» приближающихся к Богу «выну видят лице Отца их, иже на небесех» (Мф. 18:10, 14) и Иаков говорит: «видех бо Бога лицем к лицу и спасеся душа моя» (Быт. 32:30). Эти понятия не противоположным образом относятся одно к другому, но суть в высшей степени согласные и близкие, так как взаимообмен значениями имен, придает богословию согласие в смысле.

8. Ибо видеть Бога запрещено богословами, полагающими Его непостижимым по ипостаси и сущности. «Ибо блаженная божественность, — согласно божественному Максиму, — по сущности является сверхнеизреченной и сверхнепознаваемой, и не оставляющей тем, кто после нее, никакого, даже малого, следа постижения»². И, согласно пророческому слову, никто «не бысть во ипостаси» Божией³; и никтоже «узрит лице» Божие, и «жив будет» (Исх. 33:20), и, согласно Григорию Богослову, «никто не видел и не объявил природу Бога»⁴, и, по Иоанну Златоусту, «когда кто-либо думает, что отыскал Божью сущность, то за этим скрывается сам сказавший: «выше небесных поставлю престол мой» (Ис. 14:13)⁵. Итак, видеть Бога запрещено богословами, полагающими Его во всех отношениях непостижимым по сущности; а что из творений видно Творца они сказали, не уча, будто божественная сущность видима из творений — это есть то, что они явным образом запрещали — но говоря, что божественная сила и энергия уразумевается из действий.

9. «Ибо как возможно, — говорит отец, — из произведений заключать о сущности?»⁶ И еще: «Не из дел мастера мы приходим в разумение сущности мастера, но из рожденного познаем природу родившего»⁷; и опять: «Творения суть указания на мудрость, искусство и силу, а не на саму сущность, и не обязательно показывают всю силу Создателя»⁸. А Акиндин тем, кто именно это говорит согласно с отцами, то есть, что из творений мы приходим в разумение не божественной сущности, но божественной силы, противопоставляет богословов, говорящих о видении Бога из творений, как если бы сама божественная сущность была из творений видима и познаваема. Но не против самих ли себя он воздвигает, насколько это ему доступно, богословов?

...

ГЛАВА 4. О том, делая что то же самое из слова «видеть», имеющего двойное значение, он вместе с тем изобличается, как думающий, что божественный промысл тварен.

10. «Но и являет Себя Господь преподобным, — согласно божественному Кириллу, — не по мыслимому в познании ознакомлению, но будет для них некий исключительный образ осияния: ведь они Самого в них самих обитающего Господа будут рассматривать глазами рассуждения с помощью Святого Духа»⁹. И по Нисскому божественному Григорию, «превосходящая все премирное и небесное красота, которую, как объявило нелживое Слово, видят чистые сердцем, есть лучшая всякой надежды, и высшая уподобления выводимого из предположений»¹⁰. Таково блаженнейшее созерцание очищенных сердцем: таковое определено христовидным зрение и причастие света лица Божия, по сказавшему: «знаменовася на нас свет лица Твоего, Господи» (Пс. 4:7). «Ибо слыша о Лице Божьем, — говорит Златоустый богослов, — не предполагай ничего телесного: ибо здесь пророк указывает на Его энергию, Его чудесное явление ( επιφάνειαν )»¹¹. Так, согласно богослову из Дамаска, и «Моисей Божие лице на Фаворе виде»¹². Так, не «зерцалом», ни «в гаданиих», но «лицем к лицу» (1 Кор. 13:12) увидят, по апостольскому гласу очищающие себя в столь великой надежде. «И положи тьму закров Свой» (Пс. 17:12), — говорит Григорий, получивший свое имя от богословия, — дабы не легко видела темная природа сокровенную красоту, достойную немногих. Ибо свет сойдется со светом, вечно к высоте влекущим через устремление, и очищенный ум приблизится к чистейшему, и одно явится ныне, а другое потом, как награда за добродетель и отсюда к нему тяготение»¹³.

***

38. Если Господне Преображение на Фаворе — предвосхищение будущего зримого Божия явления в славе, причем апостолы удостоились воспринять его телесными очами, то почему чистые сердцем не могут уже теперь воспринять глазами души это предвосхищение, этот залог Его умного богоявления?

И если Сын Божий не только соединил с нашей природой — о безмерность человеколюбия! — Свою Божественную ипостась и, приняв одушевленное тело и разумную душу, “явился на земле и обращался среди людей” (Вар. 3:38), но — о изобилие чуда! — смешивая Себя через причастие Своего святого тела с каждым из верующих, Он соединяется и с самими человеческими ипостасями, становясь одним телом с нами и делая нас храмом всего Божества — потому что в теле Христове “телесно живет вся полнота Божества” (Кол. 2:9), — то неужели Он не просветит и не озарит души достойных причастников божественным блеском Своего тела в нас, как Он осветил тела учеников на Фаворе?

Тогда Господне тело, еще не смешавшееся с нашими телами и носившее в себе источник благодатного света, внешне освещало окружавших его достойных учеников и внедряло в их душу просвещение через чувственные глаза; теперь, смешавшись с нами и живя в нас, оно тем более должно озарять душу изнутри.

39. Что же? Разве не «лицом к лицу», по Писанию (1 Кор. 13:12), мы увидим в будущем веке невидимое? Но если так, то значит и теперь, принимая его залог и предвосхищение, чистые сердцем видят его умный и невидимый чувству образ в самих себе. Ведь ум, эта невещественная природа и свет, родственный, можно сказать, тому первому высшему свету, от которого все и который над всем, всецело устремившись к тому бытийному свету, в невещественной неотступной и искренней молитве безоглядно порываясь к Богу, преображаемый в этом порыве даже и до ангельского достоинства и подобно ангелу озаряемый Первым Светом¹, являет собой по причастию то, что его первообраз есть по сути², обнаруживает самим собой сияние, лучезарный и неприступный блеск той сокровенной красоты, ощущая которую в себе умным чувством, Божий певец Давид в ликовании вещал верным об этом великом и таинственном деле: «Сияние Бога нашего на нас» (Пс. 89:17). А не испытав и не видев в самом себе Божьего сияния, все еще разыскивая его разделениями, умозаключениями и расчленениями, в простоте же сердца отцам не веря, кто захочет слушать, что на ком-то из людей сияла слава Божия?

Чистые сердцем — это те, которые являются прямыми и простосердечными христианами и которые тщательно хранят в себе любовь к Богу и ближнему. Сюда относится телесное и духовное девство, соблюдаемое по силе, от Бога данной, для лучшего угождения Богу. Здесь не имеет места то девство, которое хотя и не имеет телесного смешения, но внутри блудит соизволением.

Когда мы говорим «сердце» (в переносном смысле), мы думаем о чувствах человека. Однако в таком смысле Священное Писание хотя и употребляет это слово, но редко. В нашем языке явно прослеживается связь между понятиями «сердце» и «середина», отсюда и «сердцевина» – не только и не столько место чувств, сколько самое сокрытое, сокровенное в человеке – тот центр, из которого формируется вся человеческая жизнь, часто неосознанно. В свое «сердце», то есть в центр своего бытия, человек может помещать самого себя со своими эгоистическими желаниями, или какого‑нибудь любимого человека, или какой‑нибудь предмет – скажем, автомобиль, или фамильную ценность, или деньги, или любого другого идола. Но когда центр бытия, который есть Бог, смещается, тогда все вокруг искажается, становится дисгармоничным, эксцентричным. Гармоничной жизнь становится только тогда, когда центром своих помышлений человек делает истинный центр всего творения – Бога. Тогда все становится на свои места.

Чистота сердца, о которой здесь говорится, – это не нравственная чистота (то есть отсутствие греха) – ни в самом общем смысле, ни в частном смысле целомудрия. Чистота сердца – это честность, простота, искренность и бескорыстие в отношениях с Богом. Об этом мы читаем во множестве мест Ветхого Завета:

Сердце чистое сотвори во мне, Боже,

и дух правый обнови внутри меня.

Не отвергни меня от лица Твоего (Пс. 50:12–13).

Как благ Бог к Израилю,

к чистым сердцем! (Пс. 72:1).

Иначе говоря, чистота сердца в данном контексте – это полная, безоговорочная и безраздельная преданность Богу. Собственно, это то, что можно назвать «верой» в самом принципиальном смысле. То, что люди, так относящиеся к Богу, увидят Бога, имеет очень глубокий смысл. Ведь одна из ключевых мыслей всех религий состоит в том, что только чистый, очищенный, смеет приблизиться к божеству. В примитивных религиях и даже в развитых мистериальных культах эллинизма «чистота» всегда носила ритуальный, культовый характер. Но и религия Ветхого Завета и позднего иудейства сохранила это понятие культовой чистоты, фактически не отделяя ее от чистоты сердца. Это утверждает Закон Моисея.

Огромное различие между Иисусом и иудейством Его времени, особенно раввинами, состоит в том, что раввины, учители Закона, заявляли равно необходимыми внешнюю чистоту и чистоту сердца, в то время как Иисус отрицал спасительное значение внешнего очищения. В конце замечательного разговора об омовении рук Он недвусмысленно сказал: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека» (Мф. 15:19–20). Впрочем, уже великие пророки и псалмы Ветхого Завета учили о бессмысленности ритуального очищения при отсутствии нравственной чистоты. Вот очень показательное место из 23‑го Псалма:

Кто взойдет на гору Господню,

или кто станет на святом месте Его?

Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто

<…> (Пс. 23:3–4).

Здесь надо понять, что «взойти на гору Господню», то есть подняться в Храм как место благодатного присутствия Бога, в сознании иудеев равнозначно выражению «узреть, увидеть Бога» или «явиться пред лицом Божием»¹.

Ибо в Ветхом Завете утверждалось, что действительно увидеть Бога человеку невозможно: «И сказал Бог (Моисею): лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх. 33:20). Человеку Бог открывает Себя только в видениях и в вещих снах: «И сказал (Бог): слушайте слова Мои: если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним» (Чис. 12:6).

Однако в шестом «блаженстве» Иисус Христос утверждает совсем иное. Здесь говорится о реальном духовном видении Бога «лицом к лицу» (по слову апостола Павла – 1 Кор. 13:12), когда мы «увидим Его, как Он есть» (по слову апостола Иоанна – 1 Ин. 3:2). Но это и есть высшее обетование Евангелия в целом: увидеть Бога «как Он есть», – предельное, последнее исполнение веры, надежды и любви, о которых говорят апостолы Павел и Иоанн. В этом содержится все, что называется спасением, славой и вечной жизнью.

В обыденной жизни люди видят только то, что они способны увидеть. Один смотрит на ночное небо и видит на нем лишь много сверкающих точек. Но просвещенный в своей науке астроном или астрофизик «увидит» на небе неизмеримо больше: далекие солнца и галактики, каждая из которых имеет свое название, свою историю и таит множество загадок. Один, сидя в концертном зале, услышит лишь надоедливый до зевоты усыпляющий шум оркестра. Другой, чей слух очищен и просвещен для восприятия высокой музыки, услышит торжественные созвучия Баха или Моцарта, прославляющие Бога и Его творение. Иисус Христос учил: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:21). Один человек, сердце которого не очищено и мысли не просветлены, будет всю жизнь удовлетворяться тем, что он видит на поверхности вещей, ибо «сокровище» его мирское. Другой, следуя Владимиру Соловьеву, сможет сказать:

Не веруя обманчивому миру,

Под грубою корою вещества

Я осязал нетленную порфиру

И узнавал сиянье Божества…

Слава Божия, сияние Его присутствия открывается верующему человеку уже в этой жизни, открывается во многом из того, что он видит в этом мире. Но в грядущем, обновленном и преображенном мире «чистый сердцем» увидит не только славу Божию, но увидит Самого Бога так, как Его сейчас видят только Ангелы Божии.

*1 См.: Пс. 41:3; Пс. 42:3–4; «Не отвергни меня от лица Твоего» (Пс. 50:13).

.

Чистии сердцем, это — те, которые стараются не только не делать зла и вообще ничего худого, но даже и не помышляют о том в своем уме и сердце. Трудно приобрести чистоту сердца, но Господь дал нам средства для сего: призывание спасительнаго имени Христова, чтение слова Божия, таинства покаяния и причащения. Трудна эта добродетель, но велика за нее и награда: Бога узрят.. Это означает особенную близость чистых сердцем к Богу и здесь на земле, а особенно на небе: в будущем веке они вместе со святыми будут наслаждаться, лицезрением Божиим; в настоящем же они, по чистоте своего сердца, более других способны вступить в общение с Богом, чувствовать в сердце своем Его присутствие и даже видеть Его в явлениях (Афан. Бел.), как, напр., Авраам, Моисей, Илия и др. святые, видевшие Бога и беседовавшие с ИИим на земле. Если в некоторых местах Священнаго писания говорится, что для человека невозможно- видеть Бога (Исх. 33:20. Ин. 1:18; Ин. 6:46; 1 Тим. 6:16 и др.), то тут разумеется полное видение или познание Его в Его существе, что действительно невозможно. Насколько же возможно, видели Господа Авраам, Моисей, Илия и многие святые.

Как счастливы те, у кого чистое сердце! В еврейской антропологии представление о сердце было несколько иным, чем у нас сейчас. Там сердце было прежде всего органом ума и воли и лишь потом органом эмоций, так называемых высоких чувств. Пс 24(23).3‑4 так определяет людей, чистых сердцем: «Кто взойдет на гору Господню, или кто станет на святом месте Его? Тот, у кого руки неповинны и сердце чисто, кто не клялся душою своею напрасно и не божился ложно, – тот получит благословение от Господа и милость от Бога, Спасителя своего. Таков род ищущих Его, ищущих лица Твоего, Боже Иакова!» Только тот человек войдет в Царство, у кого дела совпадают не только со словами, но и с помыслами, то есть человек цельный, у которого нет двоемыслия (Иак. 1:7‑8).

Кроме того, под «сердцем» часто понималась внутренняя сущность человека, поэтому чистота сердца противопоставлена внешней чистоте, которая понималась как тщательное исполнение всех ритуальных предписаний. Иисус продолжает пророческую традицию в Священном Писании (Ис. 1:10‑17; Иер. 4:4; 7:3‑7). И дальше в проповеди мы увидим, что Иисус настаивает на том, что не подконтрольно Закону, но тем не менее оскверняет человека (5:28; 6:21‑22).

Награда, которой удостоятся люди с чистым сердцем, высочайшая: это то, что является главным устремлением всякого верующего, целью всякой религии – они Бога увидят (1 Ин. 3:2). Пока что это невозможно, об этом много раз говорится в Библии: Бога нельзя увидеть, Он недоступен человеческим глазам и человеческому уму, пока что Бога могут лицезреть только ангелы (Мф. 18:10; Ис. 6:5; Иер. 24:7 и др.). Ведь слово «видеть» в древности означало также «познать, постичь» или «предстать перед лицом Бога». Но в новом бытии осуществится прежде невозможное: Бог будет жить вместе с людьми (Откр. 22:4; 1 Кор. 13:12).

Господин! нам хочется видеть Иисуса (Ин. 12:21), — сказали некие греки апостолу Филиппу. С этой же молитвой обращаюсь я ко Святому Духу. Царю Небесный, Утешителю, дай мне увидеть Иисуса!

Чистые сердцем Бога узрят — говорит Нагорная проповедь. Лишь тем, кто чист сердцем, может открыться Иисус. Они сразу входят в суть Евангелия. Для них это просто. Трудно это тем, чей взгляд затуманен страстями или неправедно накопленными знаниями. Они должны заново научиться прямо и непосредственно смотреть на Иисуса.

Я учусь смотреть на Него в той же мере, как учусь существовать под Его взглядом. Учусь покоряться Его взгляду. Прежде чем обратиться к Симону, прежде чем призвать его, Иисус сначала посмотрел на него (и греческий глагол подчеркивает пристальность Его взгляда). Такой же проникающий взгляд Иисус бросает на Симона Петра после его отречения, когда Он выходит от Каиафы. Один взгляд Иисуса наполнил ученика радостью и светом. Другой — заставил горько заплакать падшего. Однако без взгляда, который заставляет плакать, я не обрету того, что приносит свет.

Условия видения. Они такие же, как и те, которые Иисус наложил на Своих троих учеников, ставших по Его воле свидетелями Преображения. Иисус взял их с Собою и «возвел их на гору высокую одних». Быть одному с Иисусом, дать вести себя, тяжкими трудами подняться над всем тем, что есть в жизни дурного и посредственного. Обычно все эти условия необходимы. (Говорю «обычно», ибо могут быть и исключения, как это случилось с Павлом на пути в Дамаск.)

Чистота сердца: сердце без примеси, как говорят о хорошем вине. Сердце нерастраченное, неразделенное, сохранившее или восстановившее свою цельность. Нечистота, в смысле сексуальном, — не что иное, как одна из форм распада. Сын мой! отдай сердце твое мне (Притч. 23:26) — говорит Мудрость в Ветхом Завете. Только сердце «отданное», и «отданное» безвозвратно, может всецело, без колебаний увидеть и познать Иисуса. Единое противостоит множеству. Легион имя мне, — отвечает одержимый на вопрос Иисуса.

Сын мой, ты искал себе счастья. Но взамен счастья Я предложу тебе Мои блаженства. Вся жизнь показала тебе, что все пути твои перекрыты, кроме одного — полной самоотдачи. И блажен ты, кому Я преградил пути, ибо они — не Мои!

Я смотрю на тебя, Господи, и мне нет нужды задавать Тебе вопросы, получать на них какие-то ответы. Личность Твоя, образ Твой — ответ совершенный и окончательный. Когда мой взгляд сосредотачивается на Тебе — в Тебе мне все и раскрывается. Раскрывается с полной силой, хотя и остается «затемненным». И даже эта «затемненность» (которой ведь не может не быть между Тобою и мною) часто становится для меня ослепительным светом. Когда Ты наделяешь меня даром видеть, все становится ясным.

Слово Твое, Господи Иисусе, не разъясняет связи, существующей между Тобой и мной, но порождает эту связь. Оно не уведомляет меня о том, что Христос «есть». Оно непосредственно связует меня с Его существованием. Оно есть вторжение этого существования в мою жизнь.

Всякое слово Иисуса — возвещение благодати. За любыми, даже самыми повседневными из речей Иисуса стоит Искупитель. Везде, всюду — тень от Креста Его. Тень? Нет, солнце Креста.

Но чтобы достигнуть этих добродетелей, человек должен прежде всего очистить свое сердце от всего греховного, темного и низкого, и тогда он удостоится немыслимого в ветхом завете блаженства: «блаженны чистые сердцем; ибо они Бога узрят».

В заповедях блаженства, составляющих начало Нагорной проповеди (Мф. 5:3-12), указывается путь постепенного совершенствования человека в деле воспитания в себе христианского настроения. Эти новозаветные заповеди, по сравнению с 10-ю заповедями закона Моисеева, имеют существенные отличия как по форме изложения, так и по внутреннему содержанию. Ветхозаветные заповеди даны в форме приказания: «не приемли имени Господа Бога твоего всуе», «не убий», «не укради» и указывают на отдельные поступки, которых должен избегать человек; только две заповеди – IV и V – имеют положительный характер, хотя также касаются отдельных явлений жизни («помни день субботний…»; «чти отца твоего…»). Новозаветные заповеди даны в форме благостных советов, ублажений и не указывают ни с отрицательной, ни с положительной стороны отдельных поступков и явлений в жизни и поведении человека. Господь Иисус Христос в заповедях блаженства располагает человека воспитывать в себе нравственные чувства, нравственное настроение, потому что в жизни в отдельных проявлениях своей воли человек руководится именно чувством и настроением. Если человек проникся чувством смирения, зорко наблюдает за собой и оплакивает свои грехи, кротко, с любовью относится к ближнему, выше всего ценит правду, и она для него является такой же потребностью, как пища и питье, если горе и несчастье ближнего вызывают в нем сострадание и искреннее желание оказать ближнему помощь, то зачем тогда указывать человеку, как он должен поступать в каждом отдельном случае? Да ведь и никакой закон не в состоянии предусмотреть всех случаев и положений! Само сердце человека, воспитанное в духе Христовых заповедей блаженств, подскажет безошибочно, как нужно поступить в том или другом случае. Как компас при умении обращаться с ним безошибочно указывает путнику верный путь, на какой бы точке земного шара он ни находился, так же точно и заповеди Христа указывают христианину верные и прямые пути к блаженству во всех, без исключения, случаях жизни. Поэтому заповеди блаженства называются «путями к блаженству».

они Бога узрят. Бог — это Дух, и потому люди увидеть Его не могут (Кол. 1:15; 1 Тим. 1:17; 1 Тим. 6:16). Однако здесь Бог обещает верующим, что они увидят Его прозрением веры. Иисус заверяет Своих учеников, что, видя Его, они "видели Отца" (Ин. 14:9).

Чистота сердца имеет два уровня: душевный и духовный. На душевном уровне — это свойство людей правдивых, искренних, нелукавых, без задних мыслей. Таких людей называют простыми, с ними легко общаться в жизни.

На духовном уровне — это чистота души от власти страстей: тщеславия, гордости, зависти, лицемерия и проч., приобретаемая правильной подвижнической жизнью. Такая чистота характеризуется благодатным смирением и прочими дарами Духа Святого. Она открывает внутреннему взору человека видение Бога. Как писал святой Исаак Сирин: «душа видит истину Божию по силе жития» (Там же. Слово 30).

Чистота сердца, о которой говорит Господь, не состоит только в простосердечии, правдивости и искренности, но также в устранении от всякого незаконного желания, от всякого чрезмерного пристрастия к земным предметам, и в непрестанном памятовании о Боге. Чистые, по толкованию святителя Иоанна Златоуста, – люди, которые «приобрели всецелую добродетель и не сознают за собою никакого лукавства, видение же здесь разумеется такое, какое только возможно для человека». Достигнув «очищения и освящения сердца причастием совершенного и Божия Духа» (прп. Ефрем Сирин), они узрят Бога – и «в собственной лепоте своей» (свт. Афанасий Александрийский), как свободные от всякого страстного влечения, и в Божественном откровении, потому что, по выражению блаженного Феофилакта, «как зеркало тогда отражает образы, когда чисто, так может созерцать Бога и разуметь Писание только чистая душа». Но, подобно другим блаженствам, начинающимся на земле и завершающимся на небе, лицезрение Бога, усвояемое чистым, за пределами земного мира будет еще полнее и яснее в непосредственном созерцании лицем к лицу (1 Кор. 13:12; Флм. 1:23).

"...где чувство духовной нищеты, там радостотворный плач и непрестанные слезы, которые очищают душу от всяких люблений и пристрастий и делают ее всю световою.

Когда же просветится таким образом душа и уведает добре Владыку своего и Бога, тогда начнет она со всем усердием плодоприносить в себе и прочие добродетели Ему и Христу Господу. И подобает так. Ибо, будучи всегда напаяема и питаема слезами, всецело погашает она в себе гнев, и соделывается вся кроткою и неподвижною на серчание, и тогда алчет и жаждет, то есть сильно желает и ищет узнать оправдания Божии и приобщиться их, а вместе с сим становится милостивою и сострадательною. От всего же этого опять делается чистым сердце ее, и приходит созерцание Бога, и чисто зрит славу Его, по обетованию Его: яко тии Бога узрят."

***

А что возможно нам видеть Бога, сколько видеть Его доступно человекам, послушай, что говорит Сам Христос: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. Что скажешь ты на это? Но я наперед знаю, что ты скажешь. Скажешь: да, точно узрят Бога чистые сердцем, но не здесь, а в будущем веке. Поелику ты не веришь в те блага, какие подает нам Бог в настоящей жизни и не имеешь ревностного желания получить их и себе, то и прибегаешь к мысли о будущем веке. Но скажи мне, возлюбленне, чающий в будущем веке узреть Бога, как возможно быть тому, о чем говоришь ты? Если Христос сказал, что при чистом сердце узрим мы Бога, то всеконечно следует, что во всякое время, как только очистит кто сердце свое, узрит он и Бога. Ты сам, если очистишь когда-либо сердце свое, увидишь, конечно, Бога и познаешь истину слов моих. Но как ты никогда не полагал в уме своем сделать это (очистить сердце) и не верил, что истинно так бывает (что чистые сердцем узревают Бога), то понебрег об очищении сердца своего и не сподоблен узреть Бога. Скажи мне, возможно ли в настоящей жизни сердцу стать чистым? Если возможно, то следует, что всякий чистый сердцем в настоящей еще жизни узревает Бога. Если же скажешь, что Бога узревают только после смерти, то должен сказать, что и чистота сердца бывает только после смерти. Таким образом с тобою может случиться, что не узришь Бога ни в нынешнем, ни в будущем веке. Ибо после смерти не будешь уже ты иметь возможности делать богоугодные дела, чтоб посредством их сделать сердце свое чистым.

***

Чисто сердце, я полагаю, у того, кто не только не бывает тревожим и тяготим какою-либо страстию, но и не помышляет даже ни о чем худом, или мирском, хотя бы и хотел того, и одну память о Боге держит в себе с неудержимою любовию. Ибо око души, ум, когда ничто не мешает его созерцанию, чисто в чистом свете видит Бога.

***

Сердце чисто есть и называется то, которое не находит в себе никакого помышления или помысла мирского, но все прилеплено к Богу и сочетано с Ним так, что не вспоминает ничего мирского, ни печального, ни радостного, но превитает в созерцании, возносясь до третьего неба, восторгаясь в рай и видя наследие благ, обетованных святым, применительно к чему представляет потом, сколько возможно сие для немощи человеческой, и блага вечные. Вот что служит знамением чистоты сердечной и верным признаком, по которому всякий может определить меру своей чистоты и видеть себя, как в зеркале.

***

Блажени, говорит Бог, чистии сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. 5:8). Чистым... сердце делают не одна, не две, не десять добродетелей, а все вместе, слившись, так сказать, во едину добродетельность, достигшую последних степеней совершенства. Однако же и в таком случае добродетели — одни — не могут сделать сердце чистым, без воздействия и присещения Духа Святаго. Ибо как ковач, как бы искусно ни умел он действовать орудиями, ничего не может сработать без содействия огня, так и человек пусть все делает со своей стороны (для очищения сердца), пользуясь для сей цели добродетелями, как орудиями, но без присещения огня Духа все делаемое им останется бездейственным и бесполезным для его цели, так как это — одно — не имеет силы очищать нечистоту и скверну души.

***

Вопрос шестой: А как Христос говорит: «Не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18:10)? И снова: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8), – а ты говоришь, что и ангелы не ведают, Кто есть Бог и где Он?

Ответ: Как в полдень сияющий и посылаемый солнцем свет мы видим ясно, но само солнце, каково оно, мы увидеть и познать не в силах, но говорим, что поистине видим его, так и ангелы и святые сияющую подобно молнии славу Духа созерцая, в ней и Сына, и Отца видят. Но не так грешники и нечистые, ибо они подобны слепцам и бесчувственным. Как слепцы не видят сияющий свет чувственного солнца, так и они божественный и вечно сияющий свет не видят и не чувствуют теплоты его.

Вопрос седьмой: Что же видят чистые умом и сердцем?

Ответ: Поскольку Бог – это свет (1 Ин. 1:5), и свет ярчайший, то видящие Его видят не что иное, как свет. В этом уверяют видевшие лик Христов, просиявший подобно солнцу, а одежды Его ставшие как свет (Мф. 17:2), и апостол Павел, видевший Бога как свет и обратившийся в познание Его (2 Кор. 4:6), и мириады других святых.

Вопрос восьмой: Почему же Бог не всеми виден, ведь Он – вечный и вечносияющий свет?

Ответ: Потому что так Бог устроил от начала, чтобы тьма не имела никакого общения со светом, а нечистое и скверное – со святым и чистым. Ибо наши грехи, как великая пропасть (Лк. 16:26) и стена, отделяют нас от Бога (Ис. 59:2). Наипаче же лукавые воспоминания и суетные помыслы становятся высокой стеной и отделяют нас от подлинного света жизни. Ибо Бог есть свет (1 Ин. 1:5) и жизнь. Значит, лишенные сего мертвы душой, суть сонаследники и сопричастники вечного огня и вечной тьмы.

См. толк. на 1 Тим. 3:16. 

Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят. Мф. 5:8. 
Если видеть царя земнаго, и особенно видеть не по случаю, а по данному доступу, почитается счастием: то какое блаженство узреть небеснаго Царя царствующих и Господа господствующих, Котораго и не можно увидеть по случаю, но единственно по Его благоволению и благодати! Что может видеть видящий царя? – Славу, могущество, мудрость, благость, все сие, может быть, в высокой степени, однако все ограниченное. Какия могут быть последствия сего видения? – Удивление, любовь, надежда, безопасность, и, может быть, некоторое причастие славы, однако не царской. Но что узрит тот, кто сподобится узреть Бога? – Благость и самое благо, всесовершенное и единственное, премудрость, и, самый предмет мудрости, истину высочайшую и всеобъемлющую, могущество неограниченное и силу всех сил, славу и красоту, которой никакое слово изобразить, никакое воображение представить не может. И какой плод сего созерцания? – Не только восторг удивления, восхищение По Евреин. сборн.: изступление...  любви, исполнение всех надежд, безопасность, неприкосновенная никакому злу, которое не может произникнуть в благодатное присутствие Божие, но действительное причастие всей полноты созерцаемаго: ибо, по уверению Апостола, «откровенным лицем славу Господню взирающие в той же образ преобразуются от славы в славу» (2 Кор. 3:18) По Евреин. сборн. после сего находится следующее обращение к Преп. Сергию: Имеем, если угодно, и ближайший пример как возможности узреть Бога, так и соединеннаго с сим созерцанием блаженства. Видел Блаженный Сергий, даже чувственно, некоторыя видения небесныя, слышал гласы небесные, и Самую Божественную Матерь Господа видел и слышал, из чего можно заключить, что и самую славу Господню откровенным лицем взирал он в духе, еще сквозь покров смертнаго своего телеси, кольми паче узрел оную, совлекшись сего покрова. И блажен узревший, ибо действительно причастился Божественнаго созерцаемаго, так как и явил причастие Божией премудрости в Богомудрых наставлениях и предсказаниях; причастие Божией благости и могущества – в благотворных чудодействиях; причастие Божией славы – в славном нетлении святых мощей своих. .
Желает ли кто зреть Бога, и блаженствовать в сем созерцании? Пусть вступит на путь, к сему ведущий; сей путь указан Иисусом Христом, Который Сам есть «путь» (Ин. 14:6), и вернейший По Евреин. сборн.: и следственно вернейший...  путеуказатель; сей путь есть чистота или очищение сердца. «Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят».
Что такое нечистота сердца, сие больше или меньше всякому понятно, по опыту, к несчастию, не редко слишком очевидному. «От сердца, – говорит Сердцеведец, – исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы. Сия суть сквернящая человека» (Мф. 15:19-20). Когда злыя помышления, исходя от сердца, видимо сквернят человека словами хулы на Бога, или клеветы на ближняго, делами татьбы, любодеяния, прелюбодеяния, убийства: тогда в скверных делах или словах кто не узнает нечистаго сердца? Отсюда само собою видно и то, что человек, приступающий к очищению своего сердца, должен отречься от дел, сквернящих человека, то есть, дел порочных и беззаконных. Без сего нет надежды не только лицезрения Божия, но ниже какого либо малейшаго участия в царствии Божием. «Или не весте, – говорит Апостол, – яко неправедницы царствия Божия не наследят? Не льстите себе» (1 Кор. 6:9). Не прельщайте себя никакою надеждою, которая не согласна с сею непреложною истиною.
Но вот чего некоторые, или не примечают, или не хотят примечать: как не чисто иногда бывает сердце и такого человека, который не оскверняет себя делами порока или беззакония. Повторим изречение Сердцеведца: «от сердца исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы. Сия суть сквернящая человека». Примечайте, как Он в одном изображении, не только видимую нечистоту обличает, но и невидимую обнажает. Когда злыя помышления исходят от сердца в дела: тогда оныя сквернят всего человека, и внутренняго и наружнаго, и сердце и внешние члены, и душу и тело. Но когда злыя помышления, хотя от сердца не исходят, однако в сердце гнездятся: что тогда? – Очевидно, что тогда оныя сквернят сердце, внутренняго человека, душу. Сия внутренняя нечистота человека может быть неприметною, и как-бы ничем, для другаго человека, который смотрит на его лице и дела: но для Бога, Который зрит на сердце, оная, не меньше наружной нечистоты дел, и явна, и омерзительна. Посему Господь и называет злыя помышления теми же отвратительными именами, какими означаем мы злыя дела: «помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы». Не убил ты человека, но в сердце пожелал ему погибели: слыши; сие злое помышление Господь называет уже убийством. Не отверзлись уста твои, чтобы произнести хулу на Бога, но сердце твое подвиглось дерзкими и ропотными помышлениями о судьбах Его: берегись; вероятно По Евреин. сборн.: знай, что... , Сердцеведец уже слышал от тебя хулу. Отсюда можно усмотреть, что действительное очищение сердца, которое бы соделало человека способным узреть Бога, должно совершиться отречением не только от всех дел беззаконных и порочных, но и от всякаго помышления злаго, в котором злое дело, как плод в зародыше или семени, скрывается.
Как строго! – скажут те, которые совсем не хотят приняться за труд очищения внутренняго. – Как трудно! – скажут и те, которые сей труд несколько испытали.
Строго, или не строго, требование отречения от всех злых помышлений: не мы сие требование изобрели, не мы поставили оное условием тому, чтобы узреть Бога, и насладиться Божественным блаженством; но Тот, Который сказал: «блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят». Не желаешь подвергнуться строгости: не обвиняй никого, кроме себя, если не обрящешь благодати. Но в самом ли деле строго требование чистоты сердечной? Строг ли тот, кто от имеющаго не ясное, или совсем потерявшаго зрение, потребовал бы болезненнаго очищения органа зрения от грубой плевы его покрывающей, или влаги, его потемняющей, и за сие обещал бы чистое и совершенное зрение? Злыя помышления, от которых человек не отрекся, и следственно к которым страстно привязан, как бельма, или темная вода, помрачают око душевное, так, что не видит оно света даже близкой к нему естественной истины; например, омраченный помыслом гнева не видит света правды, и не различает вины от невинности; объятый страстию плотоугодия не видит света целомудрия, Божескому и человеческому взору приятнаго, и не примечает, как сам свое здравие разрушает. Удивительно ли, что для таких душ не доступен сверх-естественный свет Божества? И строгость ли то, или милосердие, что их еще не хотят оставить избранной ими тьме, но хотят, чрез внутреннее очищение, не только возвратить их к естественному духовному свету мудрости и добродетели, но и возвести к Божественному свету вечной истины и вечнаго блаженства?
Что касается до труда, с которым соединено внутреннее очищение: не спорю в том, что оно трудно; и даже если бы кто назвал оное невозможным, и в том спорить не буду. Но трудность разрешается, невозможность исчезает, как скоро приложим веру к слову, все из ничего сотворившаго Слова: «не возможная у человек возможна суть у Бога» (Лк. 18:27) «вся возможна верующему» (Мк. 9:23). При помощи благодати Божией не трудно возненавидеть злые помыслы, которые для непотерявшаго совесть по самому естеству ненавистны и отвратительны; от возненавиденных не трудно отречься; по решительном отречении от них не трудно изгонять их из сердца силою помыслов благих, молитвы, страха Божия, и наипаче всякое зло разрушающим именем Господа Иисуса; если же и будут возвращаться, или случайно встречаться с нами против воли нашей, то или не в силах будут осквернить сердца, их отвергающаго, или, бросив на него кратковременную тень, изгладятся смиренною мыслию и скорбию покаяния.
Не обленимся, братия, и не устрашимся труда: станем твердо в подвиге, «да очистим себя от всякия скверны плоти и духа» (2 Кор. 7:1). Наипаче же благодатию Сам «сердце чисто созижди в нас, Боже» (Пс. 50:12); и, как бы ни был велик или продолжителен труд очищения сердечнаго, только наконец чрез сие очищение сподоби нас блаженнаго зрения славы Твоея во царствии Твоем. Аминь.

Истинно чист сердцем тот, кто презирает земные вещи и ищет вещей небесных, и никогда не перестаёт поклоняться и созерцать Господа Бога, живого и истинного, чистым сердцем и духом.

3. Then he says, “Blessed are the pure of heart, for they shall see God” Matt 5:8. The pure of heart are those who have gotten rid of sin’s filth, have cleansed themselves of all the pollution of the flesh, and have pleased God through works of faith and justice. This agrees with what David testifies in a psalm when he says, “Who will climb up the Lord’s mountain, or who will stand in his holy place? The one with innocent hands and a pure heart, who has not lifted up his soul in vain” Ps 24:3–4. 4. And David, rightly knowing that God can be seen only with a pure heart, prays as follows in the psalm: “Create in me a clean heart, O God, and renew a right spirit within me” Ps 51:10. So the Lord shows that it is pure-hearted people like this who are blessed. They are the ones who, living by faith in the Lord with a pure mind and unstained conscience, will win the right to see the God of glory in the heavenly kingdom to come, “no longer in a mirror and in a riddle, but face to face” 1 Cor 13:12, as the apostle related. 5. For although now we contemplate God with the eyes of faith, yet we cannot see his brightness in view of the weakness of the flesh; but then we will see him, when we have received immortality and have been transformed into heavenly glory, and we will begin to look upon the immortal God with immortal eyes. And at that time, the following Scripture will be truly fulfilled in us: “As we have heard, so too we have seen in the city of the Lord of powers” Ps 48:8. 6. When the same David showed the glory of the time to come in which glory the saints will dwell with God, not without cause did he relate the following: “And yet the just shall acknowledge you, and the upright shall dwell with your face” Ps 140:13.