Евангелие от Матфея 5 глава 6 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают «алчбу и жажду правды» как сильное, живое стремление к Божией правде: к исполнению заповедей, к добродетели, к оправданию перед Богом и к Самому Христу. Это не слабое желание «быть хорошим», а такая потребность души, как голод и жажда для тела. Эту главную линию раскрывают свт. Афанасий Великий, свт. Василий Великий, свт. Григорий Нисский, блж. Иероним, свт. Иоанн Златоуст, прп. Петр Дамаскин, свт. Филарет Московский и свт. Хроматий Аквилейский.

Первая линия толкования говорит о правде как о всякой добродетели и исполнении воли Божией. Человек должен желать правды так же сильно, как голодный желает пищи. Без такого усердия, по свт. Василию, опасно делать дела благочестия холодно и без желания.

Вторая линия, у свт. Иоанна Златоуста, блж. Феофилакта и Евфимия Зигабена, связывает правду с нелюбостяжанием и справедливостью. Христос готовится говорить о милостыне, поэтому заранее показывает: милость не должна делаться из награбленного. Сначала нужна правда, то есть отказ от хищения и жадности.

Третья линия, у свт. Филарета Московского и свт. Хроматия, понимает правду как оправдание человека перед Богом через веру во Христа. Тогда насыщение означает мир помилованной совести, силу для добра и будущую полноту вечного блаженства.

Наконец, свт. Григорий Нисский углубляет смысл: настоящая правда включает всю полноту добра и в высшем смысле указывает на Самого Христа, Который есть пища и питие души. Поэтому «насытятся» не значит перестанут желать Бога, а значит будут всё больше наполняться Им.

Частные замечания Святых Отцов

• Свт. Афанасий Великий говорит, что любящие правду довольствуются малым уже здесь, а полноту получат в будущей жизни.
• Свт. Василий Великий подчеркивает, что благочестие без усердного стремления опасно и несовершенно.
• Свт. Григорий Нисский сравнивает духовное желание с телесным аппетитом: душа должна очиститься от ложных желаний, чтобы по-настоящему захотеть правды; под именем правды он также понимает совокупность всех добродетелей.
• Прп. Ефрем Сирин связывает духовный голод с жаждой слышать слово Господне.
• Блж. Иероним замечает, что христианин никогда не должен считать себя достаточно праведным.
• Прп. Петр Дамаскин говорит, что вкусивший сладость заповедей всё сильнее стремится к новым добродетелям и познанию Бога.
• Свт. Петр Киевский относит это блаженство также к людям, несправедливо притесняемым и лишённым возможности защитить свои права.
• Свт. Николай Сербский называет Христа полнотой правды, истины и порядка, к Которому должна стремиться душа.
• Свт. Хроматий Аквилейский именует Христа небесным хлебом и источником живой воды, насыщающим ищущих правды.

Now He calls those parties, lovers of a true and indestructible good. They will therefore be filled with that food of which the Lord Himself says, My meat is to do the will of my Father, which is righteousness; and with that water, of which whosoever drinks, as he also says, it shall be in him a well of water, springing up into everlasting life.

То есть исполняющие во всем волю Божью достигнут той праведности и оправдания Божья, которое дает искреннее стремление во всем исполнять волю Божию.

Далее Спаситель говорит: Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся. Снова мы видим нечто противоположное общепринятому мнению о блаженстве, о счастье. Кто может назвать голодного, да еще жаждущего человека блаженным? Пост иногда приносит большую пользу человеку в деле спасения, но в данном случае речь идет не о посте, а об алкании и жаждании правды. Не правды в понимании тех «правдолюбцев», которые ищут во всем справедливости, а праведности, правды в отношении себя самих. Правда должна воцариться именно в нас, мы сами должны быть праведными, а не заботиться о праведности других людей. Последнее часто бывает проявлением ложной ревности. Люди, которые болезненно реагируют на какую-либо несправедливость, доставляют всем только беспокойство и никому не могут принести пользы — им всё везде не так. Для того чтобы «насытиться» праведностью, удовлетвориться ею, человек должен ее алкать, то есть не просто желать или осознавать, что нужно вести праведный образ жизни, а чувствовать голод жизни по Евангелию, и не только голод, но и жажду, а это гораздо более требовательное чувство. Жажду, как известно, терпеть тяжелее, чем голод. Она тлит человека, не дает ему покоя до тех пор, пока он не утолит ее. И если человек не будет иметь такого чувства, то он не приобретет праведности, не насытится ею. Многие из нас задаются вопросом, почему у нас не получается жить добродетельно. Не получается потому, что в нашей душе прохлада и безразличие, у нас нет алкания и жажды праведности, иначе говоря, нет сильнейшего желания жить по заповедям. Если бы оно было, человек обязательно удовлетворил бы его.

Стремление к праведности можно уподобить следующей фазе в построении дома добродетели — воздвижению стен. Употребив здесь слова «алчущие и жаждущие», Господь нам дает понять, что наше стремление к праведности не должно быть теплохладным, пассивным, а, напротив, должно быть энергичным, деятельным. Ведь и голодный человек не только думает о еде, но на и все свои усилия прилагает к тому, чтобы утолить свой голод. Только при активном стремлении к добродетели можно ее приобрести, или, по заповеди, «насытиться».

Не богатых мнимой собственной праведностью (фарисеев), но сознающих свою нищету духовную, плачущих о грехах своих, ищущих единственно правды Божией (Рим. 3:21), и отрешающих сердце свое от всякой земной привязанности; с другой стороны снисходительных (πραείς) к немощам других, готовых помогать ближнему в нужде (έλεήμονες), содействовать распространению всюду мира и согласия (είρηνοποιόυντες), – наконец твердых в своей вере и добродетели до пожертвования всем, – вот кого Господь признавал сынами своего царства.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 109++

«Блаженны алчущие и жаждущие правды» — той правды, которую пришел исполнить Христос. Они насытятся, потому что душа человеческая ничем не может насытиться, кроме как Богом.

Блажени, сказано, алчущии и жаждущии правды, т.е. усердно ревнующие исполнять Божественныя заповеди.

Алкать и жаждать означает желать правды Божией. Чтобы люди либо творили правду Божию, либо внимали ей, но внимали или творили правду Божию не по принуждению, а по сердечному устремлению. Ибо добро, которое люди творят не из любви к самому добру, остается пред Богом без награды. Поэтому Господь у евангелиста Иоанна не просто всех призывал пить, а только жаждущих, говоря: Кто жаждет, иди ко Мне и пей (Ин. 7:37). Я думаю, что не без смысла Он назвал правду алканием и жаждой. Таким образом, ныне алчет правды тот, кто согласно правде Божией желает обратиться, что свойственно праведному сердцем. А жаждет правды тот, кто страстно желает стяжать познание Бога, которое он может получить, изучая Писания, что свойственно ученому мужу. Ибо они насытятся. А именно — щедростью Божьего воздаяния. Ибо награды Божии превзойдут самые ненасытные желания святых.

У Луки блаженными называются просто алчущие. Здесь же Матфей называет блаженными тех, кто добровольно отказался от плотских наслаждений ради влечения к пре­красному. Итак, прислушаемся равно к обоим. Возжелавший правды Божией обрел истинный предмет желания, влечение к которому Матфей выразил не одним только образом алкания. Ведь желание обладать праведностью лишь отчасти подоб­но насыщению пищей. Ибо такое обретение было бы частичным. Поэтому Матфей уподобил это благо и напитку, чтобы через состояние жажды показать горячее и неутоли­мое влечение. Таковой, сказано, насытится. А насыщение не избавляет от влечения к пище, но еще более усиливает его.

Алчущими и жаждущими правды называет тех, которые творят правду с усердием и сильным желанием. Они, как сказано, насытятся и здесь, потому что довольны и малым; а гораздо более в жизни будущей, потому что всегда пребудут со Христом, где нет ни печали, ни воздыхания.

Поелику Господь говорит: «Блаженны алчущие и жаждущие правды» (Мф. 5:6); то опасно без вожделения и усердия делать все, что клонится к благочестию.

Правда – это правота, правильность нравственных стремлений и поступков. Она определяется согласием с волей Божией. О воле Божией свидетельствует наша совесть, которая поэтому называется голосом Божиим; но в своем падшем состоянии совесть не всегда правильно свидетельствует о воле Божией. Она часто подчиняется неправильным внушениям разума, и потому действовать по совести не всегда значит действовать согласно с волей Божией. Истинный свидетель воли Божией есть закон Божий, изложенный в Священном Писании. Поэтому правда, нравственная правота, есть согласие нравственно-духовных расположений и поступков человека с этим законом. Что значит алкать и жаждать правды? Это значит, прежде всего, испытывать в себе беспокойное чувство лишения или недостатка правды, подобное тому, которое испытывают люди, изнывающие от голода и жажды. Алчущие и жаждущие правды весьма недовольны своим нравственным состоянием. Они тяготятся сознанием своих грехов, их смущают не только тяжкие грехи, но и, по-видимому, легкие; не только греховные действия, но и греховные мысли. Их совесть никогда не мирится с нарушениями нравственного долга, они – строгие, беспощадные судьи самих себя. Они не довольны даже своими добрыми делами, успехами в духовной жизни, потому что чувствуют, что они далеки от той высоты совершенства, к достижению которой призваны: будите совершении, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5:48). Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе (Флп. 2:5). Всем указано достигать в мужа совершеннаго, в меру полнаго возраста Христова (Еф. 4:13). Они судят о себе не в сравнении с жизнью других людей, а в сравнении с этими высокими образцами совершенства. Если бы они стали сравнивать себя с людьми, они могли бы сказать: несмь якоже прочии человецы (Лк. 18:11); но когда они сравнивают свою жизнь с тем, чем они должны быть по требованиям Слова Божия, они говорят: тебе Господи правда, нам же стыдение лица (Дан. 9:7). Алкать и жаждать правды – значит стремиться к ее достижению, как голодные и жаждущие стремятся к утолению голода и жажды. Последние изо всех сил бьются, чтобы достать себе хлеба и воды, и если своими трудами не успевают в этом, то смиренно просят других, чтобы их накормили и напоили. Подобно этому и тот, в ком есть истинное желание быть правым, не остается при одном этом желании, а старается обратить его в дело. Но, чувствуя недостаточность своих естественных сил, он умоляет Бога о даровании ему благодатной помощи к победе над грехом и к утверждению себя в подвигах правды, прося Его в то же время о невзыскании с него за грехов. Благословение алчущим и жаждущим правды в том, что они насытятся. Их духовная алчба и жажда будут удовлетворены. При помощи благодати Божией их усилия в борьбе с грехом и в искании правды наконец увенчаются успехом. Благодать Божия не только избавляет их от осуждения за грехи, но внутренне их обновляет и возрождает, так что всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога (1 Ин. 3:9). Это не значит, что рожденный от Бога совсем безгрешен, – полная победа над грехом последует в вечном Царстве Славы, – а то, что, если и приражаются к нему греховные помыслы, он ими не соуслаждается благодаря господствующему в нем святому расположению духа, насажденному благодатью, и не дает им обратиться в греховное дело. А в будущей жизни алчущие и жаждущие правды уже совсем не будут иметь нужды в этой борьбе: тогда ни один греховный помысл не возмутит их духовного мира. И если здесь, на земле, они могут достигать равноангельского совершенства в духовной жизни, то на Небесах они еще более смогут в нем утвердиться.

О ЧЕТВЕРТОЙ ЗАПОВЕДИ БЛАЖЕНСТВА Кто является алчущим правды по Заповеди: «Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся» (Мф. 5:6)? Господь сказал в этой заповеди не о тех, которые оказывают предпочтение правде и не о тех, которые желали бы осуществление правды. Христос удостоил блаженства того, кто мучительно негодует на всякую неправду и так ожидает торжества истины, как голодный ищет насытиться и как нужна вода изнуренному жаждой. Ибо: «Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо: дабы мы, умерши для грехов, жили бы для правды» (1 Пет. 2:24). * Что разумеется в 4-й Христовой Заповеди под словом правда? В славянских языках имеются однозначащия наречия: прямо, право, просто, правильно, верно. Правда — значит прямой, без изгибов путь, простое, верное направление к цели. В области нравственных понятий правда есть не только верный подступ к истине, но это — земной образ истины, ея свершение, истина на деле. Исполнение правды — то же самое, что служение истине. «Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину» (Пс. 36:3). Спаситель, принимая Крещение от Предтечи, назвал правдою исполнение ветхозаветнаго закона, т.е. того, в чем заключается истина. «Но Иисус сказал ему в ответ: не удерживай; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду. Тогда Иоанн допускает Его» (Мф. 3:15). * Был ли дан образ истины человекам? Живой образ истины дан миру в лице Иисуса Христа, вочеловечшагося Сына Божия. «И Слово стало плотию: и обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин. 1:14). «Пилат сказал Ему: что есть истина?» (Ин. 18:38). Чувствовал язычник, колебался, но не признал в себе, что пред ним в ту минуту предстояла воплощенная Истина; и предал Ее на распятие. * Что есть Истина? «А Господь Бог есть истина; Он есть Бог живый и Царь вечный» (Иер. 10:10). «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6). Человек воспринимает только постижимый для него святейшия качества Божии: истина есть излучение всеправедности Божией на дух человеческий. * Что научает нас познанию истины? Слово Божие. Примеры из жития святых. Собственный опыт молитвы, благочестивых дел и богомыслия. «Я Господь, изрекающий правду, открывающей истину» (Ис. 45:19). «Удалились отцы в пустыни: оттуда яснее увидели самообольщение и ослепление мира, которых не видят сыны мира» (Еп. Игнатий Бр., Отечник, закл. к изреч., стр. 413). «Сын Церкви! Послушай совета: ищешь истину? изучай ее в Писании, в Нов. Завете, у св. Отцев» (Еп. Игн., Аск. Оп., «Истина и дух», стр. 46). * Как должно вести борьбу ради правды? 1. Надо иметь ревность о спасении собственной души и горячо желать праведность в самом себе. «Это утешение в бедствии моем, что слово Твое оживляет меня»(Пс. 118:50). 2. Должно со скорбию принимать уклонение от правды в поступках ближняго, остерегаясь приступать к обличениям. «Есть обличение по злобе и мщению и есть другое, по страху Божию и истине. Если по Богу хочешь обличить, то прежде открой пред Ним свои грехи» (Св. Марк Подвижник, О Духов. Законе, 38, 39, Доброт.). 3. Должно неустанно бороться со всякой общественной неправдой на земле, противостоять торжеству лжи, оклеветанию и настойчиво водворять правду Божию. Правда есть то, чего хочет Бог: «Боящимся Тебя даруй знамя, чтобы они его подняли ради истины» (Пс. 59:6). * В чем может быть высокое проявление добродетели алчущими и жаждущими правды? Хотя Спаситель положил общие для всех законы, могут быть разныя степени духовнаго усердия: а) Когда алчущий правды, оставаясь в миру и не отличаясь наружно от другго людей, скрытно посвящает свою жизнь служению Божией правде б) Когда жаждущий всецелаго служения истине, принимает сан священника Церкви; приняв на себя ряд жизненных ограничений, он исполняет правду апостольской проповедью и душепопечением во имя Христово, в) Когда ради самоутверждения в истине, жаждущий ея принимает монашеский постриг связанныя с тем отречения: от всякаго вида владения имуществом; удаление от семьи; соблюдете девственной жизни вступление в монастырь; послушание своему духовному наставнику. * Каким образом насытятся в своем блаженстве алчущие жаждущие правды? 1) Чистая правда редко осуществляется в земной жизни «Почему беззаконные живут, достигают старости, да и силами крепки?» (Иов. 21:7). Однако опыт «христианскаго делания; приносит благодатныя ощущения, когда духовный разум по знает святую истину: «не хлебом одним будет жить человек но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4) Чувство духовнаго насыщения приходить вместе с сознанием исполненнаго пред Богом долга. 2) Блаженные в жажде правды достигают христианскаго утешения еще на земле: они видят духовное торжество Воскресшаго Христа и знают, что умершие мученики воздвигают гонимую Церковь. 3) Последнее и полное насыщение для блаженных, верующих в торжество правды, откроется в жизни вечной: «А я в правде буду взирать на лице Твое; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим» (Пс. 16:15).

Алчущие и жаждущие правды — это «уклоняющиеся от лжи и от всякого лукавства».

Сознавшему свое ничтожество в сравнении с доступным ему совершенством, оплакивающему грехи свои, ставшему притом же кротким Господь говорит: Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся (Мф. 5, 6). Но что такое правда? О какой правде говорит Господь? Чтобы ответить на этот вопрос, мы, прежде всего, должны признать, что правда — одна и что искать ее надо в Боге как Первоисточнике ее. И ее всегда искали, хотя большей частью не там, где следует. Во все времена, на всех степенях умственного и нравственного развития, люди, не имевшие никакого понятия об истинном Боге и о назначении человека, всегда стремились поднять завесу, скрывавшую от них Неведомого Бога и тайну бытия человеческого; всегда сознавали свою греховность и старались по-своему умилостивить своих богов, оправдаться перед ними. И сколько было народностей, столько же и представлений о сокровенной правде, представлений крайне разнообразных и друг другу противоречащих. Не зная же правды о Боге и человеке, не зная, чего требует от них Бог, они, конечно, не могли и оправдаться пред Ним, не могли спастись. Положим, воля Божия и вся правда Его была открыта еще первым людям, поселенным в раю; она, так сказать, вписана в сердцах людей; она слышится во внушениях божественного голоса совести. Но, несмотря на все это, люди так ожесточили сердца свои, что разучились читать в них; глухи стали и к голосу совести; мало того, внушения исконного врага своего стали принимать за голос совести; стали подчиняться ему и составили себе ложное понятие о том, что будто бы у каждого человека своя совесть. Вот как люди извратили все внушенные им понятия о Боге и правде Божией. Поэтому надлежало вновь возвестить всему миру забытую им правду. И вот Бог, в лице воплотившегося Сына Божия, открывает Себя людям и объявляет волю Свою, то есть возвращает правду Божию. Отныне всякий жаждущий и алчущий этой правды насытится, то есть удовлетворит свой мучительный голод духовный, свою жажду правды, истины. Познав цель своей жизни и волю Божию, исполнение которой ведет к достижению цели, он будет жить по правде Божией, то есть не так, как хочется, а как Бог велит. Да, жить по воле Божией — значит жить по правде. Живя по правде, мы должны сообразовать с волей Божией не только поступки свои, но и слова, ибо слово может иногда повредить ближним нашим больше, чем дело. Еще на горе Синай сказано было: Не произноси ложного свидетельства (Исх. 20:16). Не говори того, чего не было; не лги; говори всегда правду. Да, живи по правде, говори только правду! И тогда ты получишь полное духовное удовлетворение той жажды правды, какая возродилась в тебе, ступившем уже на четвертую ступень лестницы, отделяющей тебя от Христа; ты не только насытишься правдой, но еще блажен будешь за это в Царстве Небесном. Жаждали правды все философы, трудившиеся над разрешением мировых загадок, но утолили свою жажду только те, которые нашли эту правду в Евангелии. Сделав этот шаг по пути самоисправления, став на четвертую ступень лестницы, отделяющей нас от Христа, мы не должны оглядываться назад; мы должны безостановочно идти вперед и вперед. Оглядываясь назад, мы рискуем подпасть тысячам соблазнов; и, кто знает, устоим ли мы в борьбе с ними? Не ожесточатся ли сердца наши, не окаменеют ли они также внезапно, как окаменела жена Лота? Ведь соблазны и искушения овладевают нами иногда так быстро, что мы не успеваем даже опомниться. Так будем же идти вперед, не оглядываясь назад и не зевая по сторонам! Будем помнить, что идем к тесным вратам Царства Небесного и что путь к ним узок (Мф. 7:13—14). Можно быть беспечным, идя просторным путем к широким вратам погибели: путь тот так пространен, что, как бы мы ни сбивались в нем со своей колеи, мы все-таки попадем прямо в них. Но, идя узким путем к тесным вратам, надо быть очень внимательным. Приведу сравнение. Представьте себе, что вы идете узкой тропинкой в горном ущелье; справа от вас возвышается отвесная скала, а слева, от самой тропинки вашей, начинается такой обрыв, в который и заглянуть-то страшно. Благоразумие подскажет вам, что надо идти по тропинке, не спуская глаз с нее, чтобы не оступиться в бездну; и если вы будете идти с такой осторожностью, то дойдете благополучно до цели вашего путешествия; но если вы станете смотреть по сторонам и отвлекать свой взор от намеченного пути, от своей узкой тропинки, то неминуемо оскользнетесь и погибнете. Или, например, вы идете по узкой доске, перекинутой через глубокий и бурный поток; чтобы не свалиться с этой доски, вы будете зорко смотреть на нее и на свои ноги и, конечно, не станете в это время смотреть по сторонам. Так надо идти и к тесным вратам Царства Небесного тем узким путем, который ведет к ним. Сколько встречается по пути соблазнов, сколько искушений! Как приветливо манит к себе, на простор, тут же вблизи пролегающий путь к верной гибели! Какую вообще силу воли надо иметь, чтобы не соблазниться, не выйти из своей узкой колеи! Но человеку, поднявшемуся уже на четыре ступени по лестнице, возвышающей его до возможного для него совершенства, все эти соблазны не так страшны; он набрался уже сил, он закалил свою волю, чтобы успешно вести борьбу с ними; он, в большинстве случаев, выходит победителем из этой борьбы. Но если почему-либо силы его станут ослабевать и он почувствует, что вот-вот свернет со своего пути, то пусть не забывает, что у него есть сильная поддержка, могучая помощь в лице Христа; пусть обратится к Нему, и Господь протянет ему руку помощи, поддержит его, не даст ему упасть.

Поучение 1-e ОБЪЯСНЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЙ ЗАПОВЕДИ БЛАЖЕНСТВА «Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся» 1. Христианин, ищущий вечного блаженства, должен быть «алчущим и жаждущим правды». Человек — грешник в совести своей чувствует свою нищету духовную; он тяжко скорбит, что множеством содеянных грехов своих навел на себя праведный гнев Божий; но он не отчаива­ется в своем помиловании: в твердом уповании на промысл Божий он старается воспитать в себе христианское терпение и всецелую предан­ность воле Божией. Душа грешника кающего­ся, в сознании своей духовной бедности и беспомощности, алчет и жаждет благодатного оправдания, дарованного ныне в Господе Иису­се Христе. «Не посла Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется Им мир» (Ин. 3:17). «Правда Божия» состоит в том, что человеку, повинному в грехах своих и безответному пе­ред Богом, даровано вечное спасение. Единород­ный Сын Божий Господь Иисус, во исполнение воли Отца небесного, принял на Себя плоть че­ловеческую, стал совершенным человеком, взял на Себя грехи всего мира, претерпел за нас вольные страдания и крестную смерть и при­мирил нас с Богом. Все мы получаем оправда­ние по вере в искупительные заслуги Господа Иисуса Христа, так как «вси согрешиша и лишени славы Божией, оправдаеми туне благода­тью Его, избавлением, еже о Христе Иисусе, Егоже предположи Бог очищение верой в крови Его, в явление правды Своея за отпущение преж­де бывших грехов» (Рим. 3:23-25). В таинствах святой церкви Господь Иисус верующему христианину подает действительное оправдание, очищение от грехов и освящение; из чада гнева Божия грешник становится сыном Божиим по благодати искупления, — храмом Св.Духа; он получает внутреннее успокоение и мир совести. Оправдание, которого желает достиг­нуть христианин в вечно блаженном царстве славы, предначинается для него еще на земле: «Царствие Божие внутрь вас есть», — говорит Господь (Лк. 17:21). а) Ущедренный правдой Божией, оправ­данный верой в искупительные заслуги Иисуса Христа, освященный в таинствах святой церкви, христианин, естественно, стремится проводить жизнь благочести­вую, — «в правде и преподобии истины» (Еф. 4:24). «Отче наш, Иже еси на небесех,.. да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли», — так все мы молим Отца небесного, чтобы Он по­мог нам Своей благодатью проводить жизнь ан­гелоподобную на земле. Сам Господь явил нам пример послушания воле Отца Своего: «Мое брашно есть, да сотворю волю Пославшего Меня, и совершу дело Его» (Ин. 4:34). Перед страдани­ями Своими Господь молился Отцу небесному: «Отче, не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22:42). Последователям Своим Господь дал запо­ведь о любви: «Аще любите Меня, заповеди Моя соблюдите» (Ин. 14:15). Богобоязненный христи­анин, жаждущий благодатного оправдания, ста­рается сообразовать всю свою жизнь с запове­дями Божиими: не только в словах он желает быть правдивым, но — и в самих делах. б) Но так как спасение наше находится «между надеждой и страхом», то истинный христианин бывает всегда чужд духа само­праведности, — не на свои добрые дела он полагается в достижении вечного спасе­ния, а — на Божие милосердие. Если совесть наша говорит в нашем сердце, что мы испол­нили какую-либо заповедь, то и тогда мы дол­жны в смирении полагаться на волю Божию, — не приписывать себе особых заслуг: «Егда со­творите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко еже должны бехом сотворити, сотворихом» (Лк. 17:10). Преподоб­ный Агафон, видя приближающуюся смерть, трое суток смотрел неподвижными очами на небо. Сидевшие вокруг одра его братия, удив­ляясь тому, спросили у него: «Что так смот­ришь, авва?» «Стою перед судилищем Христо­вым», — отвечал Агафон. «Неужели и ты, человек Божий, страшишься суда?» — опять спросили иноки. «Сколько мог, я соблюдал за­поведи Господни, — сказал им старец, — но, как человек, могу ли знать, что совершенно угодил Богу?» «Авва, — возразили иноки, — тебе можно надеяться на добрые дела твои». «Не надеюсь, доколе не увижу Самого Госпо­да, — вздохнув отвечал им святой Агафон, — ибо суд Божий не таков, как суд человеческий». Если таким образом, по слову Божию, «пра­ведник едва спасется», то нам, грешным, в осо­бенности необходимо печься о нашем спасе­нии. Для укрепления в добре мы имеем спасительные средства: молитву, слово Божие и таинства. В молитве христианин с верой и упованием испрашивает себе от Бога духовных благ и Божией помощи в своих на­чинаниях и делах; словом Божиим просвеща­ет свой ум и мыслями своими воспаряет — горе к престолу Отца небесного; в таинствах христианину сообщается благодать Св. Духа, необходимая для его освящения и духовного преуспеяния. Молитва, слово Божие и таин­ства, в особенности святое причащение Тела и Крови Христовой, и составляют «насущный хлеб» для души, которого верующий постоян­но «алчет и жаждет» и испрашивает себе в ду­ховное насыщение в молитве Господней. 3. Возлюбленные братия! Все мы имеем нужду в телесном насыщении: оно доставля­ет прекращение чувства голода и жажды и подкрепляет наши телесные силы, — поддержи­вает нашу жизнь. Если насыщение тела для нас необходимо, то не тем ли более для нас безусловно важно насыщение духовное? Пи­тание телесное имеет временное значение, ог­раничивается пределом смерти, — «брашно же духовное пребывает в живот вечный». Гос­подь наш Иисус Христос пролил на кресте Пречистую Кровь Свою не за тело наше, но — за душу — образ и подобие безсмертного Бога. «Я душу Мою полагаю, — говорит Господь, — да паки прииму ее. Никтоже возмет ее от Мене, но Я полагаю ее о Себе» (Ин. 10:17, 18). Да будет же алчба и жажда нашего оправ­дания вожделенной для каждого из нас! «Блажени непорочные в пути, ходящие в законе Гос­поднем. Руки Твои (Господи) сотворили меня и устроили меня; вразуми меня, и научусь за­поведям Твоим. Знаю, Господи, что суды Твои праведны. Если бы не закон Твой был утеше­нием моим, погиб бы я в бедствии моем. Жаж­ду спасения Твоего, Господи, и закон Твой — утешение мое. Да живет душа моя и славит Тебя, и суды Твои да помогут мне» (Пс. 118). Христиане, «алчущие и жаждущие правды», ходящие в оправдании Господнем, получают внутреннее успокоение здесь на земле и совер­шенное насыщение духовное в будущей жиз­ни — наслаждение вечным блаженством. Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся». Аминь.

Сведущие во врачебном искусстве говорить, что страждущие желудком и худым позывом на пищу, от скопления в верхней части желудка дурных каких либо соков и излишеств, всегда представляют желудок свой полным и сытым, и потому имеют отвращение от пищи полезной, по причине ослабления естественного позыва во время этой мнимой сытости. Но если приложено будет о них какое либо попечете врачебного искусства; то, по очищении каким либо разводящим врачебным питием скопившегося в желудочных полостях, произойдет, что ничто чуждое уже не будет беспокоить естества, возвратится же им позыв на пищу полезную и питательную. И признаком здоровья служит, что пища принимается уже не принужденно, но с пожеланием и увлечением. Что же значит у меня это вступление? Поелику слово, руководящее нас на высшие ступени лествицы блаженств, и, по выражению Пророка, полагающее добрые восхождения на сердце нашем (Пс. 83:6), поступая последовательно, после совершенных уже нами прежде восходов указует подобное еще новое четвертое восхождение, говоря: блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся: то хорошо, думаю, избавив душу от утраты позыва на пищу и от пресыщения, сколько возможно, возбудить в себе самих этот блаженный позыв на пищу и питие. Ибо не возможно человеку, ни быть сильным без достаточной пищи, подкрепляющей его силы, ни насытиться пищею, не вкушая ее, ни питаться ею без позыва на пищу. Итак, поелику сила есть некое жизненное благо; и она соблюдается достаточною сытостью; а сытость бывает от пищи, вкушаемым же при позыве на пищу: то позыв сей в живых есть нечто достойное ублажения, служащее в нас началом и причиною силы. Но в рассуждении чувственной этой пищи бывает с нами, что не все желаем тех же снедей, и пожелание вкушающих делится не редко по родам яств, одному приятно сладкое, а другой чувствует побуждение к острому и горячительному; иному же нравится солоноватое, и иному — кислое; случается же часто, что не у всякого бывает побуждение к снеди полезной; ибо иной, по какой-то особенности сложения имея склонность к какой либо страсти, питает болезнь соответственными ей по качеству яствами. А если будет иметь он побуждение к яствам полезным, то, без сомнения, проживет наслаждаясь здоровьем; потому что пища соблюдет телесное его благосостояние. Так и в душевной пище не у всех пожелания склонны к одному и тому же. Одни желают себе славы, или богатства, или какой либо мирской знаменитости; у других не усыпная забота о хорошем столе; иные с жадностью поглощают зависть, как ядовитую какую пищу; а есть и такие, у которых пожелание возбуждается естественно прекрасным. Естественно же прекрасно всегда и для всех то, что не ради чего другого избирается, но само по себе вожделенно, всегда одинаково, и никогда не теряет привлекательности по насыщении оным. Посему-то Слово ублажает не просто алчущих, но тех, у кого пожелание имеет склонность к истинной правде. Посему что же такое правда? Ибо сие, думаю должно прежде раскрыть в слове, чтобы, когда обнаружится ее красота, тогда уже возбудилось в нас влечение к красоте видимого. Ибо не возможно возыметь пожелание чего либо не виданного; напротив того естество наше в рассуждении незнакомого нам как-то недейственно и неподвижно, если посредством слуха или зрения не приобретет какого либо понятия о вожделеваемом. Потому некоторые исследователи подобного сему говорят, что правда есть соблюдете правила, воздавать каждому равно и по достоинству. Например, если кто сделается полным господином при раздаче денег; то имеющий в виду равенство и подаяние соразмеряющий с потребностью получающих называется правдивым. И если кто, получив власть судить, произносит приговор, не по милости какой и вражде, но следуя свойству дел, и наказывает достойных того, и оправдывает своим приговором неподлежащих ответственности, и о прочих спорных делах творит суд по истине; то и он называется правдивым. И назначающий подати с подначальных, когда налагает подать соразмерную с силами, и владыка дома, и начальник города, и царь народов, — если каждый из них правит подвластными, не властью неразумных побуждений движимый, но по правоте судя ему покорных, и в решении дела сообразуясь с поведением подначальных; то определяющие правду соблюдением сказанного правила все сему подобное означают именем правды. Но, взирая на высоту божественного законоположения, полагаю, что здесь под правдою разумеется нечто большее сказанного. Ибо если спасительное слово изрекается вообще для всего человеческого рода, не всякому же человеку можно быть в числе поименованных (ибо царствовать, начальствовать, творить суд, иметь во власти раздачу денег, или другое какое смотрение, — удел не многих; великое же множество состоит под начальством и смотрением других); то как согласиться кому либо, что истинна та правда, которая не всему роду предлагается в равной степени? Ибо если, по словам внешних мудрецов, цель правды — управление; а где преимущество, там нет равенства: то данного о правде понятия не возможно признать истинным; потому что оно немедленно обличается неравенством в жизни. Посему какая же правда, простирающаяся на всех, вожделение которой, как общее, предлежит всякому, имеющему в виду евангельскую трапезу, богат ли он, или беден, рабствует, или господствует, знатного ли рода, или купленный раб, так что никакое внешнее обстоятельство не увеличивает, и не умаляет, понятия правды? Ибо если может она находиться только в том, кто выше прочих властью какою и преимуществом; то почему праведен поверженный у ворот богатого Лазарь, не имеющий у себя ни какого средства для оказания таковой правды: ни начальства, ни власти, ни дома, ни трапезы, ни другого какого житейского запаса, чем можно на деле совершить оную правду? Ибо если правда возможна тому, кто начальствует, оделяет, или вообще имеет что либо под смотрением; тот, кто не заведывает этим, без сомнения, вне возможности творить правду. Почему же сподобляется успокоения не имевший у себя того, чем, по словам многих, отличается правда? Посему надобно нам искать той правды, вожделевший которой по обетованию насладится ею. Ибо сказано: блажени алчущии правды: яко тии насытятся. Поелику много всякого рода таких веществ, ко вкушению которых естество человеческое стремится с вожделением; то потребно нам много сведения, чтобы различать в таких снедях питательное и ядовитое, и чтобы то, что, по мнению души, приемлется в пищу, вместо жизни не причинило нам смерти и разрушения. Но, может быть, небезвременно будет понятие о сем уяснить чем либо другим разрешаемым в евангелии. Вступивший в общение с нами по всяческим..., разве греха (Евр. 4:15), и приобщившийся тех же с нами немощей, не признал алкания грехом, и не отказался собственным Своим опытом изведать сию немощь, но допустил до Себя это естественное побуждение к пожеланию пищи. Ибо, сорок дней пребыв без пищи, последи взалка (Мф. 4:2). Так, когда хотел, давал естеству время делать свое. Но изобретатель искушений, как скоро узнал, что и в Нем произошла эта немощь алкания, советовал удовлетворить желанию камнями, то есть, пожелание естественной пищи обратить к неестественному; ибо говорит: рцы, да камение сие хлебы будут (Мф. 4:3). В какой неправде виновно стало земледелие? За что было до того воз гнушаться семенами, чтобы обесчестить и пищу из них? За что осуждается Создателева премудрость, будто бы, питая человечество семенами, питает не надлежащим образом? Ибо если теперь камень оказывается более пригодным для пищи; то значит, что Божия премудрость погрешила в должном промышлении о человеческой жизни. Рцы, да камение сие хлебы будут, — сие и до ныне говорит он тем, которые искушаются собственным своим пожеланием, и говоря так, всего чаще взирающих на него убеждает уготовлять себе пищу из камней. Ибо когда пожелание выходить из необходимых пределов потребности, что это иное, как не совет диавола, запрещающей тогда пищу из семен, и вызывающий пожелание неестественного? Из камней едят хлебы предлагающие их от любостяжательности, приготовляющие себе дорогие и пышные трапезы из неправд. У них и приготовление вечери — какое-то торжество, ухищренно устроенное на изумление всем, выходящее за пределы необходимого для жизни. Ибо что общего с естественною потребности имеет не употребляемое в пищу вещество серебра, выставляемое в тяжеловесных и с трудом переносимых приборах? Что такое ощущение голода? Не желание ли восполнить недостаток в необходимом? Поелику сила утратилась, недостающее снова восполняется приличным прибавлением. Хлеба, или иного чего годного в снедь, желает естество. А кто вместо хлеба подносит ко рту золото, тот удовлетворяет ли нужде? Посему, когда вместо годного в снедь ищет кто вещества, неупотребляемого в пищу; тогда он прямо заботится о камнях, потому что иного требует естество, а иным занят он. Естество ощущением голода, как бы внятным голосом, едва не говорит, что теперь потребна снедь, потому что должно возвратить снова телу утраченную силу. А ты не слушаешь естества; даешь ему не то, чего просит. Напротив того заботишься, чтобы на столе у тебя было большее бремя серебра, приискиваешь ковачей этого вещества, любопытствуешь узнать историю чеканимых на веществах изображений, чтобы они в точности передали искусством стрясти и нравы, и тебе можно было узнать раздражение воина, когда заносит меч на заклание, и страдание раненого, когда, пораженный смертельно, показывает вид готового заплакать, и рьяность зверолова, и свирепость зверя. и все иное, что с такою изысканностью эти суетные люди искусно изображают на настольных приборах. Естество требует пития; а ты приготовляешь дорогие треножники, лохани, чаши, большие сосуды, и тысячи других приборов, не имеющих ничего общего с требуемою нуждою. Ужели в том, что делаешь, не слышишь явно советующего тебе обратить взор на камень? А что, если кто опишет тебе, чем сопровождается эта каменистая пища, эти гнусные зрелища, страстные услаждения слуха, которыми пролагают в себя путь ряду зол приправляющие пищу тем, что разжигает к распутству? Вот совет сопротивника о пище! Это именно, обращая твой взор к камням, предлагает он тебе вместо законного употребления хлеба! Но Преодолевающий искушение, не алкание как причину зол, изгоняет из естества, а удалив только излишнюю заботливость, присоединяющуюся к потребности по совету сопротивника, предоставляет естеству иметь о себе смотрение, не выходя из естественных своих пределов. Как очищающие вино не унижают его, и не называют не годным к употребление по причине образовавшейся на нем пенки, но, отделив излишнее в горле сосуда, не оставляют без употребления вина, сделавшегося чистым: так Слово, обозревая и разбирая, что естеству чуждо, при тонкости точного обзора, не отметает алкания, как служащего к соблюдение жизни нашей, но очищает от изысканных прибавлений к потребному, и отвергает их, сказав, что знает питательный хлеб, который усвоен естеству Божиим глаголом. Посему, если взалка Иисус, то достойно ублажения алкание, когда и в нас совершается в подражание Ему. А поэтому, если узнали мы, чего взалка Господь, то, конечно, узнаем силу блаженства, о котором теперь речь. Какая эта снедь, пожелания которой Иисус не стыдится? После беседы с самарянкою говорит Он ученикам: Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего (Ин. 4:34). Очевидна же воля Отца, Иже всем человеком хощет спастися и в разуме истины приити (1 Тим. 2:4). Итак если желает Он, чтобы мы спаслись, и Его пищею делается наша жизнь; то из сего дознаем, на что должно употребить такое расположение души. На что же именно? Будем алкать своего спасения, жаждать Божией воли, которая желает нашего спасения. А как можно нам преуспеть в таковой алчбе, дознали это мы теперь из сего ублажения. Ибо кто возжелал Божией правды, тот нашел подлинно достожелаемое, и вожделению сего удовлетворил не одним из тех способов, какими исполняется желание. Ибо не только, как снеди, возжелал причащения правды; потому что желание, остановившееся на этом одном расположении, было бы в половину совершенным; теперь же благо сие соделал и питием, чтобы горячность и пламенность пожелания доказать и самым ощущением жажды. Ибо, во время жажды, делаясь некоторым образом сухим и пламенеющим, с удовольствием употребляем питие, как нечто врачующее в таком положении. Поелику же, хотя побуждение к принятию пищи и пития по роду одно, однако же расположение к тому и другому различно: то Слово предписало нам, что всего выше в пожелании блага, ублажает тех, которые терпят то и другое, и алкание и жажду правды; так как вожделеваемого достаточно для того, чтобы применительно содействовать тому и другому желанию, стать и твердою пищею для алчущего, и питием для привлекшего с жаждою благодать. Блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся. Ужели же вожделевать правды достоблаженно; а если кто будет иметь подобное расположение к целомудрию, или мудрости или благоразумию, или к другому какому, ежели есть виду добродетели, то Слово не ублажает его? Но, может быть, сказанное имеет какой либо подобный следующему смысл: правда есть одно из разумеемого под именем добродетели; а божественное Писание по обычаю своему в упоминании о части нередко объемлет целое, например, когда естество Божие объясняет какими либо именами. Ибо пророчество как бы от лица Божия говорит: Аз Господь (Ис. 42:8): сие Мое имя вечное, и память родов родом (Исх. 3:15); и еще в другом месте говорит: Аз есмь сый (Исх. 3:14), и у другого Пророка: яко милостив есмь (Иер. 3:12). И тысячами других имен, означающих высоту и боголепие, святое Писание умело наименовать Бога; почему в точности дознаем из сего, что, когда скажет одно которое либо имя, этим одним безмолвно произносится весь список имен. Ибо если именуется Господом, не предполагается этим, что не принадлежат Ему другие имена; напротив того в одном имени именуется всеми именами. А из сего дознаем, что богодухновенное слово под какою либо частью умеет обнимать многое. Посему и здесь, сказав, что блаженно алчущим предлагается правда, именем ее слово означает всякий вид добродетели; так что равно достоин ублажения алчущий и благоразумия, и мужества, и целомудрия, или чего либо другого, что только заключается в том же понятии добродетели. Ибо невозможно одному какому либо виду добродетели, в отдельности от прочих, самому по себе быть совершенною добродетелью. В чем не усматривается чего либо умопредставляемого, как доброе, в том, по всей необходимости, имеет место противоположное ему; а целомудрию противоположно распутство, благоразумию - безумие, да и всему, что берется в лучшую сторону, без сомнения, есть нечто разумеемое противно. Посему, если в правде не усматривается вместе и все, то невозможно остальному быть добром. Никто не скажет, что правда неразумна, или дерзка, или распутна, или имеет что либо иное, усматриваемое в пороке. Если же понятие правды не соединимо со всем худым; то, конечно, сообъемлет в себе всякое добро; добро же все представляемое, как добродетель. Поэтому именем правды, алчущих и жаждущих которой ублажает Слово, обещая им исполнение вожделеваемого, означается здесь всякая добродетель. Ибо сказано: блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся. Сказуемое же, кажется мне, имеет такой некий смысл: чего домогаются в жизни для удовольствия, то служит к насыщению домогающихся; напротив того заботливость об удовольствиях, как где-то загадочно говорит Премудрость, — сосуд сокрушен (Притч. 23:27), который непрестанно со тщанием наполняя, домогающиеся сего показывают какой-то неисполнимый и ни к чему не служащий труд, всегда вливая что-то в бездну пожелания и прибавляя к удовольствию, но не доводя пожелания до сытости. Познал ли кто предел сребролюбию, приобретая то, чего домогаются сребролюбцы? Успокоился ли кто до неистовства славолюбивый, получив, чего искал? А кто насытил сластолюбие слышанным, или виденным, или беснованием и неистовством чрева и того, что за сим; тот нашел ли какой прибыток в себе от сего наслаждения? Всякого рода удовольствие, ощущаемое телом, не таково ли, что вместе, и приближается, и улетает, и на самое краткое время не оставаясь у коснувшихся его? Посему-то дознаем от Господа сие высокое учение, что одно только утвердившееся в нас рачение о добродетели есть нечто твердое и состоятельное. Ибо кто преуспел в чем либо высоком, например: в целомудрии, или в скромности, или в благочестии пред Богом, или в другом каком из возвышенных и евангельских учений, тот при каждом преспеянии имеет не мимолетное и неустойчивое, но непоколебимое, во все продолжение жизни пребывающее и продолжающееся веселье. По чему же? По тому что все это всегда можно приводить в действие, и во все продолжение жизни нет времени, приводящего в пресыщение и добрую деятельность. И целомудрие, и чистота, и непреткновенность во всяком добре, и необщительность с злом всегда приводятся в действие, пока имеет кто в виду добродетель, и деятельность сопровождается весельем. А у предавшихся бессмысленным похотям, хотя душа всегда имеет в виду непотребство, однако же не всегда бывает наслаждение. Ибо жадность к еде останавливаем сытость, удовольствие пьющего угасает вместе с жаждою, и все другое таким же образом имеет нужду в некотором времени и промежутке, чтобы снова возбудить желание услаждающего, ослабленное удовольствием и насыщением. Но приобретение добродетели, в ком однажды твердо она укоренилась, ни временем не меряется, ни сытостью не ограничивается, но живущим добродетельно всегда доставляет чистое, живое, сильное ощущение собственных своих благ. Почему алчущим сего Бог Слово обещает удовлетворение алчбы, такое удовлетворение, которое сытостью воспаляет, а не угашает, желание. Итак, вот чему учит Беседующий с высокой горы мыслей, — не занимать нам пожелания ничем таким, домогающимся чего нет впереди и конца, и рачение о чем суетно и неразумно, как у старающихся ступить на вершину своей тени, у которых бег простирается в бесконечность, так как туда от настигающего со скоростью уходит всегда им преследуемое; но обращать желание к тому, о чем рачение делается приобретением домогающегося. Ибо кто возжелал добродетели, тот добро делает своим приобретением, в себе видя то, чего возжелал. Посему блажен взалкавший целомудрия; ибо исполнится чистоты. А насыщение ею производить, как сказано, не отвращение, но усиление желания; и насыщение и желание взаимно возрастают в равной одно с другим степени. Ибо за вожделением добродетели следует приобретение вожделеваемого; и приобретенное благо привносить в душу непрекращающееся веселье. Таково свойство сего блага, что, не в настоящем только услаждает пользующегося им, но на все части времени доставляет действительное веселье, потому что преуспевшего увеселяют, и воспоминание о жизни проведенной правильно, и самая жизнь в настоящем, когда проводится она добродетельно, и ожидание воздаяния, которое не в ином чем полагаю, как в той же опять добродетели, так как она есть дело преуспевающих, и делается наградою преспеяний. Если же нужно коснуться и смелого некоего слова; то, кажется мне, под именем добродетели и правды, желанию слушающих Себя Самого, может быть, предлагает Господь, Иже бысть нам премудрость от Бога, правда оке и освящение и избавление (1 Кор. 1:30), а также и хлеб сходяй с небесе (Ин. 6:50, 51), и вода живая (1 Кор. 4:10), жажду которой исповедует Давид в некоем псалмопении, открывая Богу сие достоблаженное страдание души, когда говорит: возжада душа моя к Богу крепкому живому: когда прииду и явлюся лицу Божию (Пс. 41:3)? И силою Духа, кажется мне, предобученный сим величественным наставлениям Господа, приписал он себе и исполнение такового желания; ибо говорит: аз правдою явлюся лицу Твоему: насыщуся, внегда явитимися славе Твоей (Пс. 16:15) Итак, вот, по моему рассуждению, истинная добродетель, добро без примеси худого, добро, при котором постигается всякое понятие, составляемое мыслию о наилучшем, — Сам Бог Слово, — сия покрывшая небеса добродетель, как выражается Аввакум (Авв. 3:3). И весьма справедливо ублажены алчущие сей Божией правды; ибо подлинно вкусивший Господа, как говорит псалмопение (Пс. 33:9), то есть, приявший в себя Бога, делается исполненным того, чего жаждал и алкал, по обетованию Рекшаго: Аз и Отец приидем, и обитель у него сотворим (Ин. 14:21, 23), очевидно, по вселении уже Святого Духа. Так, кажется мне, и великий Павел, вкусивший неизреченных оных плодов из рая, и исполнен был того, чего вкусил, и всегда алкал: ибо исповедует, что исполнен был желаемого, говоря: но живет во мне Христос (Гал. 2:20), и как алчущий, всегда в предняя простирается (Флп. 3:13), говоря: не зане уже достигох или уже совершихся: но спешу, да постигну (Флп. 3:12). Ибо, да позволено нам будет сказать нечто такое что останется только в предположении, и чего нет в природе. Как если бы из чувственной снеди, принимаемой в пищу, ничто не извергалось по излишеству, но всецело принималось в прибавление телесного роста; то тела достигали бы великого роста, потому что величину их приращала бы собою ежедневная пища: так и оная правда, а с нею и всякая добродетель, поелику, будучи вкушаема, как духовная снедь, не извергается, то причащающихся делает всегда более и более от нее рослыми, непрестанно возращая их величину своим прибавлением. Итак, если уразумели мы блаженную эту алчбу; то, изблевав все обилие порока, взалчем правды Божией, чтобы придти в исполнение ею, о Христе Иисусе Господе нашем. Ему слава во веки веков и аминь.

Блажени алчущии и жаждущий правды, — учит Христос в Святом Евангелии Своем, а это значит то же, что и у псалмопевца взыскающии¹ Господа: вместе с алчбою и жаждою соединено и искание. И как об алчущих и жаждущих правды сказано, что они насытятся, так и об ищущих или взыскающих Господа тоже сказано: «Ищяй обретает» (Мф. 7:8), т.е. получит искомое блаженство в Господе. Блажени убозии, алчущии и жаждущие правды, яко тии насытятся, они восхвалят Господа, в чем и будет состоять их блаженство, которое продолжится во веки веков, — жива будут сердца их в век века, т.е. души их, бывшие мертвыми до обращения, по обращении к вере Христовой, питаясь небесною духовною пищею, станут жить истинною жизнью в Боге и получат вечную жизнь.

Счастливы те, кто, творя добрые дела, алчут и жаждут получить оправдание по вере в Иисуса Христа. Они не надеются на свои добрые дела, а только на Бога, дающего праведность верующим в жертву Господню. Как голодный ищет пищи и человек с пересохшим ртом — воды, так и они молитвой и желанием, проявляющимся в добродетелях, стремятся получить спасение. Они говорят вместе с Давидом: «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс. 41:2). И наградой будет им вечное насыщение созерцанием Бога. Они «насыщаются от тука дома Твоего (Боже), и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их, ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоем мы видим свет» (Пс. 35:9–10).

«Блаженны алчущие и жаждущие правды» (Мф. 5:6) Знаменитый ваятель Торвальдсен работал долго над статуей Христа – но говорят, что, когда он ее окончил, им овладела глубокая грусть. На вопрос о причине этой грусти он отвечал: «Я первый раз в жизни удовлетворен моим произведением; до сих пор моя мечта далеко превышала все то, что я мог исполнить, теперь же, когда мне кажется, что я достиг высшего идеала, мне больше нечего ожидать, не к чему стремиться». Удовлетворившись своим произведением, достигнув своей цели, он как будто сразу ослабел и потерял энергию и радость в дальнейшем творчестве. Не соглашаясь с мыслью великого художника о достижимости того идеала, который представляет для нас облик Спасителя, мы не можем не согласиться с глубиной и верностью высказанной им мысли. Если бы чувства наши, потребности и стремления могли быть чем-либо удовлетворены навсегда здесь, на земле, то для нас настало бы усыпление и нравственный рост души нашей должен был бы прекратиться. Закон этот действует в каждой жизни. Голод есть признак здоровья в живом организме, жажда познания есть признак развития умственных способностей. Если бы не было этой жажды, наступил бы застой. В духовной жизни голод и жажда, недовольство собой доказывают стремление к высшему идеалу. «Блаженны алчущие и жаждущие правды» – блаженны неудовлетворенные, блаженны ненасытные, вечно желающие все большей и большей любви, вечно стремящиеся горе. Эта сильная жажда духовная, это неудержимое, пламенное желание и стремление к более тесному, более близкому, полному, совершенному общению с Богом – есть признак здоровой духовной жизни, явление пробудившейся, возрожденной души. В этом неутомимом стремлении к лучшему, в этой как бы тоске по родине, по новой жизни, по всестороннему совершенству кроется идеал христианского духа. Так преисполнен изобилия источник Божий, что не вмещает его сразу душа человеческая и простирается к нему вновь и вновь, с постоянной жаждой. Он удовлетворяет и услаждает ее и этим самым вызывает в ней все большее желание наполниться им. Наполняя душу, он ее расширяет и переполняет, так что благодать льется через край и простирается на других.

Правда здесь разумеется та, которую пришел сотворить Христос, – правда вечная, совершенная чрез ходатайство Его за нас к Богу Отцу, когда Он смертию Своею удовлетворил за грехи мира и гнев Божий претворил в милость. Алчут и жаждут правды те, которые, будучи нищими духом, плачущими и кроткими, с верою во Христа ищут себе от Бога милосердия, оставления грехов и усыновления. Просят же они и плодов этой правды, то есть даров Духа Святаго для совершения добрых дел.

«Блажен, кто алчет и жаждет правды», как (и в другом месте) говорит (Писание): «не алчет хлеба и не жаждет воды, но алчет и жаждет, дабы слышать слово Господа» (ср.: Ис. 49:10, Пс. 41:3, Пс. 62:2).

В этом случае мы также замечаем разницу между Евангелием от Луки (в критическом тексте) и Евангелием от Матфея. У Луки «блаженство» звучит так: «Блаженны алчущие ныне, ибо вы будете насыщены»¹ (Лк. 6:21). Собственно, «нищие» и «алчущие» Луки не очень‑то отличаются друг от друга. Те, кто лишен материальных средств в этом мире, естественно, чувствуют и голод, и жажду. Они будут также «плакать», испытывая свою нужду. И вот им обещается участие в эсхатологическом пире, когда их насытят, обогатят и осушат их слезы. Разумеется, смысл в Евангелии не просто в восстановлении справедливости: нищие станут богатыми, голодные – сытыми, а в том, что в своих земных нуждах блаженны уповающие на Бога, Который в веке грядущем компенсирует несправедливости сего века. Так у Луки. Матфей же и здесь уточняет и одухотворяет дошедшее до него предание. Речь у него не просто о голоде. Блажен не просто голодный, который в эсхатологической перспективе насытится. Текст Матфея имеет совсем иную направленность: он полностью одухотворен, ибо в нем речь идет о духовном голоде и жажде, о требовании «правды». Здесь Матфей вводит одно из ключевых в Библии и очень важное для его Евангелия понятие «правды»: «Блаженны алчущие и жаждущие правды».

Об этом духовном голоде и жажде постоянно говорится в Ветхом Завете:

Вот наступают дни, говорит Господь Бог, к

огда Я пошлю на землю голод,

не голод хлеба, не жажду воды,

но жажду слышания слов Господних (Ам. 8:11).

Ибо Я напою душу утомленную и насыщу всякую душу скорбящую (Иер. 31:25).

Жаждет душа моя

к Богу крепкому, живому (Пс. 41:3).

Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я;

Тебя жаждет душа моя,

по Тебе томится плоть моя

в земле пустой, иссохшей и безводной (Пс. 62:2).

Он насытил душу жаждущую

и душу алчущую исполнил благами (Пс. 106:9).

«Правда», или в другом переводе и в несколько смещенном значении «праведность», – идеал ветхозаветной набожности. Надо, конечно, делать различие между «правдой (праведностью) Божией» и «праведностью человеческой». Под «правдой Божией», что особенно ясно из посланий апостола Павла, имелась в виду верность Бога Своему творению, Своему Слову, Своему Завету. Бог праведен, и в этом нет и не может быть сомнений ни у кого. Если Бог сказал, то так и будет! Другой вопрос – когда и как это будет, то есть осуществится? Реализации правды, то есть верности Божией, жаждала всякая душа. Апостол Павел в Послании к Римлянам торжественно провозглашает, что «ныне» эта жажда утолена, ибо в Евангелии «открывается правда Божия» (Рим. 1:17). «Ныне <…> явилась правда Божия, о которой свидетельствуют закон и пророки, правда Божия через веру в Иисуса Христа» (Рим. 3:21–22). Так у апостола Павла. Но во время земной жизни Иисуса Христа так сказать еще было невозможно – до Креста, до Воскресения, до Пятидесятницы!

Что касается праведности человеческой, то она тоже должна состоять в верности Завету, в верности воле Божией, которая выражена – и в этом не было сомнений – в Законе Моисея.

Поэтому фарисеи жили убеждением, что праведность достижима через пунктуальное следование Закону. Это очень образно показано в притче о праведном фарисее и грешном мытаре. О таких праведных и самодовольных фарисеях невозможно было сказать, что они испытывают муки от голода и жажды по правде. Но вот беда: они не сознавали, что есть праведность, которая выше их понимания, и без этой высшей праведности, как сказано в том же Послании к Римлянам, «все под грехом, <…> нет праведного ни одного ; <…> все совратились с пути» (Рим. 3:9‑12). Именно об этом говорил Иисус Христос – о высшей праведности, которая будет не внешним формальным следованием букве Закона, а сердечным следованием воле Божией, стоящей выше всякого Закона: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5:20). Блаженны те, кто алчет и жаждет высшей правды, а не правды низшей, законнической. Эта высшая правда открылась «независимо от Закона» (Рим. 3:21) в Евангелии Креста и Воскресения. О нравственной позиции, соответствующей этой высшей правде, и пойдет речь в Нагорной проповеди.

---

*1 Перевод еп. Кассиана (Безобразова).

См. ст. Мф. 5:3. То же относится и к алчбе и жажде. Эти телесныя нужды должны напоминать нам о гораздо важнейших нуждах духовных, об оправдании виновнаго человека перед Богом, и в таком случае могут быть путями к Небесному блаженству. Плач опять здесь разумеется как выражение страдания, несчастия, причиняемаго нам другими, так преимущественно плач о грехах. И тот и другой могут вести к блаженству, если сопровождаются сознанием, что мы сами являемся причиною своих земных страданий, и что только путём этих страданий можно войти в Царство Небесное.

Нам недостаточно желать правды, если мы не томимся от сильного стремления, как бы голода, к правде, так что под этим примером мы должны будем понимать, что мы никогда не бываем достаточно праведными, а всегда должны чувствовать потребность творить дела правды (esurire justitiae opera).

.

Что такое алчба и жажда правды? Человек был создан Богом праведным, безгрешным, святым. Духовным питием и питанием была тогда для человека правда или приснотекущий Источник правды-Господь Бог. В соединении с Богом человек не знал, что значит алкать или жаждать правды, потому что с избытком насыщался ею. Алчву и жажду человек узнал тогда, когда через грех лишился праведности и отпал от Источника правды — Бога, в Котором мог обретать вечное насыщение. Душа, лишившись через грех сродной для себя стихии правды, начала чувствовать голод и жажду, скорбь и тесноту от недостатка сродной для себя пищи. Кто же из нас праведен и не томится голодом духовным? Однако, томясь этим голодом, мы не спешим насытиться, чувство этого голода притупилось у нас, как притупляется чувство телесного голода у тяжело больных. Мы тяжко больны грехом и ослеплены мудрованием. Ослеплены своей постоянно греховной сластолюбивой, разгульной и любокорыстной жизнью, постоянно насилуем и, наконец, совсем заглушили совесть. Это бесчувственное состояние души есть греховная смерть человека, которая из временной может перейти в вечную. Мы мертвы для правды и, к несчастью, живы для мрака! Мы холодны к делу спасения своей души, к укреплению спасительной веры. В то время, как заповедь Спасителя призывает алкать и жаждать правды, т. е. иметь сильное желание быть праведным перед Богом верою в Господа Иисуса Христа как Искупителя мира, есть ли у нас это желание праведной жизни? Стараемся ли мы всею силою души направлять свою волю к добру? Нет! Господи, прости нас, грешных! Мы тяжко, смертельно больны духом, но не ищем средств к выздоровлению. Не принимаем даже того, что предлагает нам чадолюбивая Мать-Церковь, желая напоить нас целительной благодатью Божией. Как мы заботимся о своем телесном здоровье! Если увидим книгу о каких-нибудь целебных травах или услышим какой рецепт, то спешим прочесть, записать, запомнить, да и другим посоветовать. А вот поискать в книгах духовного содержания рецепт от душевного недуга, каким неисцелимо страдаем, и в голову не приходит! О чем только не спрашиваем мы священников и старцев! А вот сколькие из вас хоть раз в жизни подумали обратиться за советом, как избавиться от мучающей дурной привычки, греховного навыка? Вы скажите, что нет сейчас духовных книг, нет опытных старцев, но почти у каждого из нас дома есть самая главная книга — Евангелие. (А если у кого нет этой книги, то это тоже признак крайней нерадивости. Сейчас и неверующие люди стараются приобрести Евангелие и Библию.) Эта книга содержит исчерпывающие ответы на все запросы духа, на все времена жизни. Много ли мы читаем эту книгу Правды? Да мы ее месяцами, годами не открываем! Церковь почти за каждым Богослужением предлагает нашему вниманию это спасительное чтение, а мы слушаем ли его благоговейно и внимательно? Нет! Господи, прости нас, грешных! Мы скорее считаем этот момент Богослужения какой-то передышкой в молитве и заполняем это время или разговорами, или проходим взад и вперед, мешая и тем, кто слушает чтение, или тянемся поправлять лампады и свечи. И если и стоим внешне благоговейно, то умом блуждаем в этот момент невесть где! Кто заботится о красоте своего тела, кто добивается в модном сейчас увлечении спортом каких-то результатов, посмотрите на них, чего только не предпринимают они, не жалея ни сил, ни времени! Часами упражняются они всякими физическими упражнениями, ограничивая себя в еде, даже придумали новый способ лечения и обновления организма длительным голоданием. И все это предпринимается для физического здоровья, т. е. для ничтожно краткого периода земной жизни! А мы, христиане, искупленные от вечной смерти страданиями Господа нашего Иисуса Христа не радеем о здоровье своей души, которая будет жить вечно, только или в раю, в общении с Богом, или в аду, в общении с сатаной! Господи, прости наше нерадение! Путь к Богу — молитва. Если душа выздоравливает от греха, она тянется к молитве, стремится к единению в ней с Богом. А мы совсем мало молимся. Редко ходим в храм, домашнее молитвенное правило вообще стало нам в необыкновенную тяжесть. На все-то хватает времени, только не на молитву. Господи, прости нас, грешных! Церковь предлагает нам спасительные посты для оздоровления нашего духа, для утончения нашего духовного восприятия. Но мы тяготимся постами, отвергаем их по своему сластолюбию и невоздержанности. Какие только причины не выставляй мы в оправдание нарушения постов! А вот пр. Серафим Саровский говорил, что «на хлеб и воду еще никто не жаловался». И никто от них не умирал. А то мы придумываем себе всякие увертки и извинения относительно невоздержания в пище. А кто из нас не забывает еще и о посте духовном, заключающемся в обуздании страстей и усиленном самопожертвенном делании добрых дел? Нет ничего этого у нас. Господи, прости нас, грешных! И подай, Господи, алчбу и жажду правды здесь, чтобы посредством искреннего покаяния отринуть всякую неправду и предотвратить страшный и праведный суд Твой! Ибо «блаженни алчущие и жаждущие правды».

Какой правды? Говорит ли Он о добродетели вообще, или разумеет тот вид правды, который противоположен любостяжанию? Так как Он намеревался предложить заповедь о милосердии, то и научает, как должно оказывать его; именно, называет здесь блаженными тех, которые стараются о правде, воспрещающей хищение и любостяжание. Вникни и в то, с какою силою Он выразил Свою заповедь! Он не сказал: блаженны те, которые ищут правды, но — блажени алчущии и жаждущии правды, внушая этим, чтобы мы не как-нибудь, но с полною любовью стремились к ней. А как полную любовь имеют сребролюбивые, то есть, они не столько заботятся об удовлетворении голода и жажды, сколько о том, чтоб более и более иметь и приобретать, то Христос повелевает обращать подобную любовь к нелюбостяжанию. Потом Он опять представляет чувственную награду, говоря: яко тии насытятся. Так как многие думают, что сребролюбие делает богатыми, то Он говорит, что бывает напротив, то есть, что богатыми делает правда. Итак, поступая справедливо, не бойся бедности, и не страшись голода. Поистине, те-то особенно и лишаются всего, которые похищают чужое, а кто любит справедливость, тот владеет всем безопасно. Если же не похищающие чужого имения наслаждаются таким благоденствием, то гораздо больше те, которые свое раздают.

Во дни поста и говения, покаяния и причащения св. Христовых Таин особенно благовременно слово об алчущих и жаждущих правды. Кто из нас праведен и кто не томится гладом духовным? Кто поэтому, кажется, не алчет и не жаждет правды, т. е. оправдания чрез веру в Иисуса Христа, кто не жаждет праведности, исправления, обновления духовнаго? Однакож, не смотря на безсчисленныя неправды наши, не смотря на нарочитое время поста и покаяния и приобщения святых, бессмертных, животворящих, страшных Таин Христа Спасителя, действительная алчба и жажда правды не во многих приметны, сколько можно судить по холодной и формальной, без сердечной теплоты, исповеди многих исповедников, и по неисполнению этого христианскаго долга многими ежегодно. Или не заключить ли уже из этого, что между нами больше праведников, нежели грешников? Не пришло ли уже к нам царствие Божие, не прекращена ли у нас всякая связь с грехами, не род ли мы избранный, не люди ли обновления не именем только, но и самым делом? — О, если бы это было так! О, если бы были все святы, как подобает христианам, именующимся чадами Отца небеснаго! Но — нет. Сохрани меня Бог так обольщать и вас и себя. Между нами мало алчущих и жаждущих правды именно потому, что меж нами очень много грешников, спящих греховных сном, много духовных мертвецов, мертвых для правды, и, к несчастию, живых для греха; — много спящих совестей, которыя надобно потрясти и разбудить, наконец — много незнающих, что есть правда Божья, и что значит быть алчущими и жаждущими правды. И так, собратья грешники, между коими первый есмь аз, внимайте слову об алчущих и жаждущих правды. О, если бы слово сие, в ком либо из предстоящих возбудило алчбу и жажду правды, по благодати Божией. Блажени алчущии и жаждущии правды. Видали ли вы алчущих и жаждущих телесно, или испытывали ли вы сами голод и жажду? Отчего происходит эта алчба и жажда? Отчего некоторые люди, напр. больные, не чувствуют потребности в пище и питье? Эти вопросы я предложил для того, чтобы алчбою телесною лучше объяснить алчбу духовную. В большей или меньшей мере все мы испытывали голод и жажду. Томимый голодом или жаждою человек, о том почти только и думает, как бы и где бы ему скорее утолить их: — и когда найдет, иди когда предложат ему пищу и питье, он с большим стремлением и наслаждением удовлетворяет своей телесной нужде, а по удовлетворении чувствует приятную отраду, происходящую от восполнения того недостатка, который был в известных частях тела, и ощущает укрепление сил телесных и бодрость. Если же, по каким либо обстоятельствам, он долго не может удовлетворить своего голода и жажды, то сильно мучится от этого, а если совсем не может удовлетворить, то начинает пухнуть и в ужасных страданиях умирает. Такая алчба и жажда происходит от потребности телесной и от недостатка в теле тех стихий, которыя нужны ему для жизни; алчба и жажда бывают наибольшею частию в здоровом состоянии тела. Напротив, продолжительный недостаток в человеке голода и жажды показывает его нездоровье и опасное положенье, как это бывает с трудно больными: он происходит от раcстройства внутренних телесных органов. Теперь посмотрим, что такое алчба и жажда душенная, — алчба правды; от чего она бывает, и от чего многие люди не имеют алчбы и жажды правды, и добрый ли то знак или нет? Для объяснения душевной алчбы и жажды взойдем к началу человека, к сотворению его Богом, и припомним историю его паденья; потому что в образе сотворенья человека и в падении его заключается причина его алчбы и жажды правды. Как человек сотворен? Но образу и подобью Божью, или, как говорит св. апостол, в праведности и в святости истины Еф. 4:24, т. е. человек создан был праведным, безгрешным, святым, и в нем самом тек источник воды живой, так как он был в соединении с Богом. Духовною пищею и питьем тогда была для человека правда, или присно текущий Источник правды — Господь Бог. Вот стихия души, вот ея пища и питие! В соединении с Богом человек не знал, что значит алкать и жаждать правды, потому что с избытком насыщался ею. Так, живущие в полном изобилии, и понятия не имеет о голоде и жажде. Алчбу и жажду человек узнал тогда, когда чрез грех лишился праведности и отпал от Источника правды — Бога, в Котором мог обретать вечное насыщение; когда от простоты уклонился в лукавство, от благости в злобу, от смирения в гордость, от кротости в гнев, от святости в нечистоту, от любви Божией в любовь мира сего и в себялюбие, от душевной, небесной любви — в пристрастия плотския и земныя. Душа, лишившись чрез грех сродной себе стихии, правды, начала чувствовать лишение, голод и жажду, скорбь и тесноту от недостатка сродной себе пищи. Так, принявши в себя, по неосторожности или по легкомыслии, яд, и томимый внутренним огнем, алчет и жаждет спасительнаго врачевства или противоядия; так путник в знойной пустыне, утомленный путешествием и палимый солнечными лучами, жаждет прохладительнаго пития. О, какой ужасный яд — грех для души бессмертной, созданной по образу праведнаго и всеблаженнаго Бога! В какое блаженство, неистовство приводит он иногда человека, с какою палящею, сокрушительною силою разливается он по всем внутренностям и составам телесным? А между тем, что же? Многие играют этим огнем, раздувают его, не подозревая, что они тем ускоряют свою погибель. Братия! смертельным ли ядом забавляться? Огнем ли играть? Но если несомненно то, что все потомки Адама рождаются на свет с этим греховным ядом, если этот яд гибельно действует на душу и тело человека, если всякому человеку дан внутренний голос совести, обличающей грех, то от чего многие не чувствуют своих грехов и не ощущают алчбы и жажды оправдания? Это бывает от того, что человек своим плотским (так называемым либеральным) мудрованием и своей постоянно греховною, сластолюбивою, разгульною любокорыстною жизнию насилует и наконец заглушает свою совесть. Это бесчувственное состояние души есть греховная смерть человека, которая из временной может перейти в вечную. Нужно сильное потрясение, чтобы пробудить спящую совесть; чтобы разбудить грешника, спящаго греховною смертию, надо раскрыть его ослепшия сердечныя очи, которыя не видят всего множества грехов и всей строгости правды Божией, которая будет по смерти судить его. О, подай же нам, Господи, алчбу и жажду правды здесь, чтобы посредством искренняго покаяния отринуть всякую неправду, и предотвратить страшный и праведный суд Твой! Ибо блажени, таким образом, алчущии и жаждующи правды. Братия! раскроем книгу совести и будем беспристрастно читать в ней все наши греховные помыслы, желания, намерения, слова, поступки, которые мы имели, говорили и делали; представим притом, что мы стоим на страшном суде Иисуса Христа, Который до йоты знает не только слова и дела, но и сокровенные помыслы наши, и Который будет судить нас не только за дела, но и за каждое праздное слово; Который откроет все, сокрытое во мраке и обнаружит сердечныя намерения 1 Кор. 4:5, и с строжайшим правосудием воздаст каждому но делам. Скажите по совести, много ли в нас найдется чистаго добра, которое было бы достойно святейших и пресветлых очей Божиих; много ли окажется правды; много ли найдется чистых помыслов, желаний, намерений, речей, поступков, происшедших от живой веры в Бога, от сердечной любви к Нему, от благоговения к Нему, от благодарности пред Ним и от чистой любви к ближнему? Не в тысячу ли раз больше окажется неправды? А за всякую намеренную, упорную неправду, неизглаженную покаянием, правда Божия карает вечною мукою. Потому, представив живо множество своих грехов и страшный суд Божий, для котораго уже и престол Судии готов, — себя, предстоящими пред этим судом в присутствии всех небесных чинов ангельских и всего рода человеческаго, — останемся ли мы еще равнодушны к своим грехам, не возжелаем ли всей душею прочее время нашей жизни провести в покаянии и добродетели, для Бога и для вечности? Поспешим же без пощады обличить сами себя в допущенных нами грехах, почувствуем их мерзость, перестанем услаждаться ими, любить их и делать их. Вспомним страдания Христа Спасителя и крестную смерть Его. Что предало Иисуса Христа на такия страдания и такую мучительную, позорную смерть, которыя, впрочем, Он приял добровольно? Правда Божия. За кого и за что? за нас и за грехи наши. А если с зеленеющим древом, каков был Иисус Христос, поступила так правда Божия, то что будет с сухими деревами, как мы грешные? Каковы будут наши мучения, если не обратимся и не покаемся? Что, страшат ли тебя, после этого, брат мой, суд и геенна? Будешь ли ты после этого алкать и жаждать оправдания Божия, чтобы неумытная правда Божия не осудила тебя на вечное мучение? Воспрянем же от сна греховнаго и исправимся. О, если бы все палимые и удручаемые страстями житейскими, как томимые сильным голодом и жаждою, всею силою души возжелали оправдания Божия, исправления сердца и всего жития своего, как требует Евангелие, как хочет Бог, непрестанно зовущий нас к обращению от пути погибельнаго на путь спасения! О, если бы и больные недугом раскола, находящееся в нашем городе, взалкали и возжаждали правды единой, святой, соборной и апостольской Церкви, единения с нею, освящения посредством ея богослужений, таинств и поучений в слове Божием! Ужели их еще не томит спасительный глад и жажда матерняго, животворнаго млека Церкви? Оставили они источник воды живой и ископали себе кладенцы сокрушенные, которые не могут воды держать. Доколе разделение, доколе упорство суемудрия? Доколе мысленный волк будет расхищать и разгонять стадо Христово? Верные сыны Церкви наслаждаются здесь, в храме, от приснотекущаго Источника воды живой, а они, увы! непрестанно томятся жаждою благодати Божией и никогда не насытятся, если не обратятся к породившей их некогда Матери, от которой отпали по невежеству, заблуждению и упрямству. Блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся. Как насыщаются алчущие и жаждущие правды? Подобно тому, как насыщаются алчущие и жаждущие телесно. Насытившийся телесно, не чувствует более голода и жажды и ощущает подкрепление тела принятою пищею и питием; насыщение души состоит в мире и успокоении душевных сил, вследствие сердечнаго покаяния во грехах и очищения их благодатию, и в приобретении силы делать добро, которой мы прежде не имели, когда работали греху, и которую подает нам Иисус Христос, — Мир наш, Правда наша и Сила наша. О, если бы все познали нетленную красоту и сладость добродетели, и в слезном покаянии о грехах насытились правды Божией, крепко и невозвратно возлюбили ее, возненавидев от всей души путь греховный. Да соделает это благодать Божия! Аминь.

В этой заповеди Христос сопрягает понятия блаженства и правды, и правда выступает в качестве условия человеческого счастья. Снова обратимся к истории грехопадения, совершившегося на заре человеческой истории. Грех стал результатом неотвергнутого искушения, ответом на ложь, с которой диавол обратился к первым людям, предлагая им вкусить плодов от древа познания добра и зла, дабы стать «как боги». То была заведомая ложь, но человек поверил ей, преступил данный Богом закон, поддался греховному соблазну и вверг себя и все последующие поколения людей в зависимость от зла и греха. Человек согрешил по наущению диавола, совершил грех под влиянием лжи. Священное Писание определенно свидетельствует о природе диавола: «Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44). И всякий раз, когда мы умножаем ложь, говорим неправду или совершаем дела неправедные, то расширяем владения диавола, на него работаем и его укрепляем. Другими словами, не может человек быть счастливым, живя во лжи. Ибо не диавол источник счастья. Совершение неправды соединяет нас с темной силой, путем неправды мы входим в сферу зла, а зло и счастье несовместимы. Когда мы творим неправду, то подвергаем опасности нашу духовную жизнь. Что же такое ложь? Это положение, при котором наши слова не соответствуют нашим мыслям, знаниям или поступкам. Неправда всегда связана с двоедушием или лицемерием, она выражает принципиальное расхождение между внешней и внутренней сторонами нашей жизни. Этот духовный излом есть вид нравственной шизофрении (по-гречески «шизофрения» как раз и означает «расщепление мозга»), то есть болезнь. А недуг и счастье — понятия несовместимые. В самом деле, говоря неправду, мы как бы разделяемся надвое, начинаем жить двумя жизнями, а это ведет к потере целостности нашей личности. В Священном Писании сказано: «Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот» (Мк. 3:24–25). Человек, творящий дела неправды и сеющий вокруг себя ложь, разделяется в самом себе, подобно обреченному царству, и утрачивает единство своей природы. Разрушительное действие неправды на нашу жизнь можно уподобить трещинам, изъязвившим здание. Они обезображивают вид дома, но дом продолжает стоять. Однако если случится землетрясение или налетит буря, покрытый трещинами дом не выстоит и рухнет. Так же и человек, отрицающий закон Божественной правды и действующий по научению отца лжи, ведущий двойную жизнь и внутренне разделенный, вполне может спокойно прожить долгий век. Но если на него вдруг обрушатся испытания, если обстоятельства потребуют от него проявления лучших человеческих качеств и внутренней силы, то жизнь, прожитая во лжи, обернется неспособностью выдержать удары судьбы. Ложь разрушает целостность не только человеческой личности, она приводит к тому, что и семья разделяется в себе. Ибо именно ложь является самой распространенной причиной распада семей. Когда муж обманывает жену, а жена — мужа, когда ложь возводит преграды между родителями и детьми, семейный очаг обращается в груду холодных камней. Но ложь разделяет и человеческое сообщество. Вспомним события 1917 года, когда народ разделился в себе, а Отечество было ввергнуто в бездну бедствий и страданий. Разве не лжеучением были мы соблазнены, разве не завистью и неправдой одна часть общества была натравлена на другую? Ложь лежала в основе той демагогии и пропаганды, которые раскололи, вздыбили Россию и, наконец, погубили ее. А разделение нашего Отечества в конце XX века — разве здесь обошлось без лжи? Разве не противное истине толкование истории возбудило страсти, приведя людей к вражде и конфронтации со своими братьями? А ложь в истолковании и в применении прав и свобод, ложь в экономических отношениях и в деловом партнерстве — разве не приводит она к отчуждению, подозрительности и конфликтам? То же и в межгосударственных отношениях, где ложью и провокациями созидаются конфликты, ввергающие народы и государства в пучину несчастий и войн. Где ложь, там и ее вечные спутники: небратолюбие, двоедушие, лицемерие, разделение. Но там, где угнездилась болезнь, не остается места гармонии и счастью. Перестав лгать самому себе и обманывать других, человек обязательно почувствует прилив огромной внутренней силы, исходящей из восстановленной целостности его бытия. Не то же ли обновление способно пережить и все общество, измученное ложью? Речь здесь прежде всего о политиках, хозяевах экономики и средств массовой информации, нередко общающихся со своими согражданами на языке дезинформации и злонамеренной лжи. В этом и заключена причина многих нестроений, болезней и скорбей, разрушающих общественный организм. И пока мы не освободим нашу личную, семейную, общественную и государственную жизнь от пагубного действия лжи, мы не исцелимся. Господь не только связывает правду с человеческим счастьем, но и свидетельствует о том, что само искание правды дает человеку счастье. Блажен тот, кто алчет правды и стремится к ней, как жаждущий — к источнику родниковой воды. Эта устремленность к правде может оказаться порой чреватой опасностями. Ведь за ложью стоит сам диавол, ее отец, покровитель и защитник. Из этого следует, что взыскующий правды совершает волю Божию, а умножающий ложь прислуживает диаволу и ищет соблазнить человека, уловить его в тенета неправды. Поэтому для поборника лжи столь важно знать, насколько сильно в нас благодатное стремление к правде. Ибо сам он будет стоять за ложь до последнего, не останавливаясь перед тем, чтобы употребить во имя ее власть и насилие. Мы имеем представление о том, какою ценой покупается сохранение тайн, грозящих разоблачением лжи. Но знаем также и о великих жертвах, приносимых теми, кто ищет правды в мире. Ибо тернист путь человека, отвергающего существование по законам лжи. Не о них ли говорит Господь: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное»? Претерпевая поношения и иные беды за стремление обладать правдой и свидетельствовать о ней, мы должны ясно отдавать себе отчет в том, что наш противник — сам диавол. И потому разрушающий его козни и свидетельствующий об истине наследует Царство Божие. Однако абсолютной полноты правды мы не обретем в этом мире, где присутствует могущественное зло и где князь тьмы искусно подмешивает ложь к правде. А потому в великой и непрекращающейся битве во имя правды мы должны научаться различению между добром и злом, между правдой и ложью. Царь Давид в своем 16-м Псалме говорит удивительные слова, звучащие по-славянски так: «Аз же правдою явлюся лицу Твоему, насыщуся, внегда явитимися славе Твоей» (Пс. 16:15). По-русски это означает: «А я в правде буду взирать на лице Твое; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим». Алчущий и жаждущий правды человек насытится ею вполне и вкусит от полноты истины только тогда, когда предстанет он перед лицом Славы Божией. Это будет уже в мире ином. Именно там, у Престола Господня, открывается вся правда и является Истина. Итак, Заповеди Блаженства свидетельствуют: не может быть счастья без правды, как не может быть счастья с ложью. И потому всякая попытка устроить личную, семейную, общественную или государственную жизнь на началах лжи неминуемо приводит к поражению, разделению, болезни и страданию. Да укрепит нас Всемилостивый Бог в стремлении обустроить мирную и счастливую жизнь на краеугольном камне правды, служащей обетованием блаженства.

πεινώντες praes. act.part, от πεινάω алкать, жаждать, хотеть чего-л. Adj. part, в роли subst. Praes. указывает на постоянное качество, διψώντες praes. act. part, от διψάω жаждать. О гл. на άω см. МН, 384. δικαιοσύνη праведность. Это может означать праведность, которую дает Бог, или поведение человека в соответствии с волей Божьей, как в Мф. 5:20 (RM, 96-98). χορτασθήσονται fut. ind. pass, от χορτάζω насыщать, наполнять, удовлетворять. Богосл. pass. Бог является субъектом действия (BG, 236).

Блаженны эти алчущие и жаждущие правды, т. е. святости и соединенного с нею оправдания пред Богом ибо Господь исполнит во благих желание их, не помянет грехов их, ниспослет им освящающую благодать Всясвятого Духа.

Евреи понимали, что Бог обеспечит все нужды Своего народа в грядущем царстве (Ис. 25:6; 41:17,18; 55:2), как это было при исходе, когда Он в первый раз искупил их (Втор. 6:11; 8:7—10). Но величайшим объектом стремления может быть только Бог (Пс. 41:1,2; 62:1,2) и наставления в Его праведности (Пс. 118:40,47,70,92,97,103; Иер. 15:16).

При всеобщем господстве в древности начала насилия, правда или справедливость оставалась часто без удовлетворения и много было «алчущих и жаждущих правды». Тогда они были самыми несчастными из людей; но теперь они «блаженны; ибо они насытятся», так как новое царство будет воплощением правды.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся (Мф. 5:7), найдут в вечной жизни, в царстве Божием ту правду, которой так мало на земле. А жаждущие правды знают, что тяжесть неправды основана на немилосердии друг к другу.

Но блаженны не те, кто алчет хлеба или жаждет воды, ибо вкушение хлеба и воды ещё не есть блаженство. блаженны и не те, кто алчет земного счастья, почестей, богатства суетного, ненужного знания. Не в этом состоит блаженство души человеческой. Блаженны алчущие и жаждущие добродетели, исполнения Христовых заповедей, оправдания перед Богом, — словом, правды. Не сказал Господь просто: “ищущие,” — но алчущие и жаждущие, то есть те, кто с усилием ищет Божией правды, ищет в самом себе, а потом всячески старается, чтобы и все люди жили по правде Божией, по закону Христову. Воля Божия — вот та пища, которой алчут они. Об этой-то пище и сказал Господь: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня (Ин. 4:34) и совершить дело Его. Но эту правду, волю Божию, можно узнать только из слова Божия, а потому и слово Божие есть нетленная пища души, по слову Самого Господа: …Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф. 4:4). А чтобы исполнить волю Божию, мало знать её, надо ещё иметь и силы для исполнения. Эти благодатные силы подаются в таинствах Церкви, а потому блаженны алчущие и жаждущие того хлеба и того пития, о которых Христос говорит: Я хлеб живый, …ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие, …приимите, ядите: сие есть Тело Мое; …пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя (Ин. 6:51-55; Мф. 26:26-27). Сей хлеб небесный воистину укрепляет сердце человека и делает его способным к исполнению заповедей Божиих. Но человек всё же немощен; да если бы он и всё повеленное исполнил, это было бы только исполнением долга, а не заслуга, и потому вся надежда на оправдание его перед судом правды Божией должна быть во Христе Спасителе, с Которым человек соединяется в причащении пречистых и животворящих Его Тайн. Так сбывается на нём слово Христово: блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Насыщаются отчасти и здесь, в настоящей жизни, укрепляясь благодатью Христовой, но совершенно насытятся там, в жизни будущей, как говорит Давид: буду насыщаться образом Твоим (Пс. 16:15). Они не будут уже ни алкать, ни жаждать (Апок. 7:16).

Алчущие и жаждущие правды. Алчба и жажда служат образом сильного желания получить то или другое благо духовное (Пс. 42:1—2; Пс. 62:1—2). Правда, есть правота пред Богом или оправдание пред судом Правды Божией, совершаемое Господом Иисусом и усвояемое человеком верой в Его искупительное действие (ср.: Рим. 3:21—22). Алкать и жаждать правды означает, таким образом, сильное, подобное телесной алчбе и жажде, желание быть праведным или оправданным пред Богом верой в Господа Иисуса Христа как искупителя мира. Насытятся. Имеется в виду: этой правдой; оправдание будет даровано им в Царстве Мессии; они достигнут его, будут праведны. Если разуметь здесь правду в узком смысле слова, как «тот вид правды, который противоположен любостяжанию» (Златоуст; ср.: Феофилакт), то под насыщением можно разуметь и чувственную награду: «Ибо кто любит справедливость, владеет всем безопасно» (там же). «Они насытятся и здесь, потому что довольны малым, а гораздо более в жизни будущей» (Афанасий Великий).

Блаженны алчущие и жаждущие правды. Русский язык хорошо выражает понятие «правды». «Правда» это во-первых, истина, в противоположность лжи, во-вторых, нравственный закон, справедливость, в противоположность обиде, бесправию. Но славянский язык выражает его еще лучше, еще полнее: к этим двум значениям он присоединяет новое значение: правда Божия – «оправдание» от Бога иначе говоря, любовь Божия, оправдание не в смысле судебном, а в значении неизреченной милующей любви Божией. Правда – истина, как правое исповедание веры и как соответствие слов мыслям человека; правда нравственная, как соответствие поступков велениям христианской совести, и правда благодатная – отдание себя спасающей милости Божией – создают праведность как объединение всех «правд», т. е. то состояние христианской личности, когда человек сам становится «праведным». Кротость, чистота души, молитвенность, то что выражено у Апостола в словах: «сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и непорочного духа» – вот тип православного христианина, как он дан не в умозрении и отвлеченном идеале, а в быту русского, принявшего Православие с Востока, верующего народа под характерным наименованием «праведника». И с этим понятием также обычно соединено искание. Не одно «благочестие» и не просто «добродетельность» характеризуют праведника (добродетельных народ называет «хорошими людьми»): а «искание спасения во Христе», принятие на себя подвига, отказ от своего, отказ от благ жизни, пренебрежение своими правами, сопровождают то неустанное «алкание и жажду правды», за которыми открывается человеку зрение Царства Небесного; наконец, борьба за правду Христову, стояние за нее до конца, без компромиссов, без сделок с совестью. Истинное Православие есть непрестанное движение вперед не только в целом, но в индивидуальном своем проявлении.

Слово правда взимается за всякую добродетель. Остави ныне, сказал Спаситель наш Своему предтече Иоанну: тако бо подобает нам исполнити всяку правду (Мф. 3:15), то есть, всякую добродетель. В таковом же смысле берется и сие: блажени алчущии и жаждущии правды; и еще: блажени изгнани правды ради (Мф. 5:10): убо и вышеприведенное речение правды (Мф. 6:33) берется за всякую добродетель, которая от Бога есть: поколику Бог есть источник всякия добродетели, и от Него подаются человекам силы к творению оныя.

План созидания четвертого этажа райской пирамиды состоит в жажде правды. Здесь создается потребность в правде, основанная на страстном желании истины, подобном голоду и жажде. Голод и жажда во все времена были побудительным мотивом на земле. Однако здесь идет речь не о плотском голоде и жажде, которые утоляются хлебом и водой. Здесь речь пойдет о более великом голоде и более величественной жажде, о том голоде и о той жажде, которых душа кроткого человека носит в себе и которых вся земля со всеми ее яствами и напитками не может утолить. Человек кроткий, человек-агнец, всегда говорит, что сыт и доволен, потому что молчит и терпит. По сути, великая жажда правды кроется в глубинах души его, как невидимый вулкан. Легко насытить высокомерного, то есть такого, кто все дни свои на земле употребляет на разрушение своей души. Он питается всякой грязью земной; лишь протолкни его вперед и поставь во главе каравана людского - и он будет сыт и доволен. Однако того, кто воздвиг три первых этажа райской пирамиды своей души, ничто земное, преходящее и тленное, не может насытить. Он смотрит на мир Божьими очами, мыслит Божьим умом и ищет Божью правду. Под правдой здесь подразумеваются истина и порядок, такие, как Господом было указано в Откровении: истина о Творце, истина о мире, истина о человеке, истина о цели, истина о пути. Истина означает порядок внутри и порядок снаружи, порядок в душе, порядок в теле, в обществе, во всем свете, во всем порядок - это истина. Точнее говоря, правда состоит из двух частей: знания истины и применения истины. Все, что человеку необходимо знать и делать, чтобы приблизиться к Господу Богу и угодить Ему, названо одним словом - правда. Фарисеи не были жаждущими правды, ибо они утверждали, что имеют правду. И Пилат не был жаждущим правды, несмотря на то, что спрашивал Иисуса: Что есть истина? Алчущими и жаждущими правды были все те, которые с самого начала пошли за Христом и не оставили Его до смерти. И сегодня жаждущими правды будут те, которые жаждут Христа, ибо Иисус Христос есть вся полнота правды, вся Истина и весь порядок, как Сам Он сказал о Себе: Я есть истина, и Я есть путь. Тем, которые алчут и жаждут Христа, как совершенства правды, обещано, что они насытятся. Уверовав в это обещание, многие христиане презрели голод плотский и жажду мирскую и отправились искать утоление своей духовной жажды. Многие из них оставляли все мирское, отправлялись отшельниками в пустыни, затворялись в пещерах, становились молчальниками, поднимались на столбы, чтобы взращивать в себе духовную жажду и чтобы эту выпестованную жажду насыщать правдой небесной, то есть Господом Иисусом Христом. Они жаждали Небес, а мир жаждал их. Император Константин Великий вызвал из пустыни святого Антония, чтобы только посмотреть на него. Император Феодосий умолял старца Зиновия прибыть из Египта в Царьград, только чтобы увидеть и послушать его. Император Лев отправился в пустыню, чтобы только увидеть Моисея Мурина, святого человека. Видите, всемогущие властители земные, в душах которых пробуждалась духовная жажда, спускались со своих престолов и искали встреч с теми, которые чувствовали себя самыми жаждущими и которые день и ночь страстно стремились к насыщению правдой Божьей на небесной трапезе. И хотя они до конца жизни ощущали выпестованную возвышенную жажду, мир считал их сытыми и удовлетворенными. Они считали мирскую сытость голодом, а мир считал их жажду сытостью. Поистине, выбрать жажду было искусством. Из этих двух жажд слуги Божьи выбирали жажду небес, и этой жаждой созидали они четвертый этаж своей райской пирамиды, прочный и великолепный, как драгоценный камень изумруд. Подумайте, только они насытятся. А обманчивую жажду мирских удовольствий никогда нельзя будет утолить ни на этом, ни на том свете. Вспомните, что сказал Творец устами Пророка: вот, рабы Мои будут есть, а вы будете голодать; рабы Мои будут пить, а вы будете томиться жаждою; рабы Мои будут веселиться, а вы будете в стыде (Ис. 65:13-14).

Чем больше душа познает свои грехи, тем больше человек видит, что пред очами Божиими «не оправдается никакая плоть» (Рим. 3:20), что вся правда наша – то же, что рубище нечистое перед Ним, а между тем совесть требует исполнения закона, душа алчет и жаждет оправдания перед судом правды Божией, так же, как голодный алчет хлеба, жаждущий – воды. И вот, из глубины сердечной исходят воздыхания ко Господу: «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, – Господи! кто устоит? Не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих» (Пс. 129:3, Пс. 142:2). О, как счастливы те, у кого есть эта благодатная жажда! И Христос Спаситель говорит: «Блаженны алчущие и жаждущие» - блаженны не те, которые алчут хлеба и жаждут воды; ибо вкушение хлеба и воды еще не есть блаженство; блаженны не те, которые алчут земного счастья, почестей, богатства, суетного, ненужного знания: не в этом состоит блаженство души человеческой, – БЛАЖЕННЫ АЛЧУЩИЕ И ЖАЖДУЩИЕ ПРАВДЫ: добродетели, исполнения Христовых заповедей, оправдания перед Богом. Не сказал Господь просто: ищущие, но – алчущие и жаждущие, т. е. те, которые с усилием ищут Божией правды, ищут в себе самих, а потом всячески стараются, чтобы и все люди жили по правде Божией, по закону Христову. Воля Божия – вот та пища, которой алчут они. Об этой пище сказал Господь: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня» (Ин. 4:34). Но эту правду – волю Божию можно узнать только из слова Божия, а потому и слово Божие есть нетленная пища души, по слову Самого Господа: «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4). А чтобы исполнить волю Божию, мало знать ее: надо еще иметь и силы для ее исполнения; эти благодатные силы подаются в Таинствах Церкви, а потому блаженны алчущие и жаждущие того хлеба и того пития, о которых Христос говорит: «Я хлеб живый… ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие; приимите, ядите: сие есть Тело Мое… пейте из нее» (из чаши Божественного причащения) «все: ибо сие есть Кровь Моя» (Ин. 6:51, 55; Мф. 26:26–27). Этот хлеб небесный воистину укрепляет сердце человека и делает его способным к исполнению заповедей Божиих. Но человек все же немощен; да если бы он и все повеленное исполнил, это было бы только исполнение долга, а не заслуга, и потому вся надежда на оправдание его перед судом правды Божией должна быть во Христе Спасителе, с Которым человек соединяется в причащении пречистых и животворящих Его Тайн. Так сбывается на нем слово Христово: «Блаженны алчущие и жаждущие правды», ИБО ОНИ НАСЫТЯТСЯ. Насыщаются отчасти и здесь, в настоящей жизни, укрепляясь благодатью Христовой, но совершенно насытятся там, в жизни будущей, как говорит Давид: «буду насыщаться образом Твоим» (Пс. 16:15). «Они не будут уже ни алкать, ни жаждать» (Откр. 7:16).

Если же следует привести некое смелое толкование, то мне, пожалуй, представляется, что Господь посредством слова о добродетели и правде предложил в снедь слушающим Самого Себя, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением (1 Кор. 1:30), а также хлебом, сшедшим с небес (Ин. 6:50), и водой живой (Ин. 4:10-11). Исповедуя жажду этой воды, великий Давид говорит в одном из своих псалмов: Возжаждала душа моя к Богу живому, когда приду и явлюсь пред лице Божие (Пс. 41:3) ...А я в правде буду взирать на лице Твое, буду насыщаться созерцанием славы Твоей (Пс. 16:15)¹. Вот это-то и есть (по крайней мере, по моему суждению) истинная добродетель и не имеющее примеси чего-либо худшего благо, то есть Сам Бог — покрывшая небеса добродетель, как повествует Аввакум.²

Блажени, говорит (Святое Писание), алчущии и жаждущии правды, и бывает – как жаждущий и алчущий всякой правды, то есть добродетели телесной и нравственной – душевной. Если кто не вкусит какой-либо вещи, то не знает, чего он лишается, говорит Великий Василий, но вкусивший сильно желает. Так и вкусивший сладости заповедей и знающий, что они скоро приводят его к подражанию Христу, сильно желает приобрести и прочие, так что ради них часто презирает и смерть. Ощутив же немного из таин Божиих, сокровенных в Божественных Писаниях, сильно жаждет познать их, и насколько получает познание, – более жаждет и разгорается, как пьющий пламень; и поелику Божественное всем непостижимо, то всегда пребывает жаждущим. Ибо что здоровье и болезнь для тела, то добродетель и порок Κακία, в слав. «злоба» для души и познание и неведение для ума; и насколько кто-либо старается о благочестии, то есть о делании, настолько ум его просвещается в познании, и так сподобляется он милости, чрез пятую заповедь, как говорит Господь: блажени милостивии (Мф. 5:7).

Вопрос 36. Какое четвертое блаженство? Ответ. «Блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся» (Мф. 5:6). Вопрос 37. Чему учит сие блаженство? Ответ. Что блаженны те люди, которые, быв неправедно обижены, не могут защищать своего права ни в каком судилище, или по благочестию своему, или по бедности, или по неспособности, или по причине отлучки, или силы противника, или по другой какой-нибудь несправедливой причине. Посему председательствующие в судебных местах и имеющие власть разбирать дела человеческие должны в совести своей обращать всякое внимание на то, чтобы бедные, вдовицы и сироты не были притеснены противозаконно и неправосудно. Писание говорит к ним: «Научитеся добро творити, взыщите суда, избавите обиди маго, судите сиру и оправдите вдовицу» (Ис. 1:17). Если же они о сем ни мало не пекутся, то угнетаемые – алчущие и жаждущие правды, получат блаженство, а судей оных постигнет гнев Божий; ибо Писание говорит: Господи! Ты слышишь желания смиренных; укрепи сердце их; открой ухо Твое, чтобы дать суд сироте и угнетенному, да не устрашает более человек на земле (Пс. 9:38–39).

Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся. Блаженны алчущии и жаждущии правды (желающие правды); потому что насытятся. Алчущии – сильно желающие есть; жаждущии – сильно желающие пить; алчущии и жаждущии правды – так сильно желающие правды, как алчущий желает есть, а жаждущий пить. Алчущие и жаждущие правды, это – те люди, которые, глубоко сознавая свою греховность, т. е. виновность перед Богом, горячо желают правды. Стараются угодить Богу жизнью своею по правде, т. е. по Христову Евангельскому закону, требующему от христианина самой святой справедливости во всех их отношениях к ближним. Выражение "алчущие и жаждущие" показывает, что стремление наше к правде настолько должно быть сильно, насколько сильно желание, голодного и жаждущего утолить голод и жажду. Прекрасно такое стремление выражает царь Давид: "Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому" (Пс. 41:2-3). Алчущим и жаждущим правды Господь обещает, что они насытятся. Здесь разумеется насыщение духовное, состоящее во внутреннем, душевном мире, в спокойствии совести, в оправдании и помиловании. Это насыщение в здешней жизни, на земле, бывает только отчасти. Но алчущим и жаждущим правды больше всех Господь открывает тайны царствия Своего, и сердце их и в этом мире наслаждается познанием открытых в Евангелии Божиих истин, т. е. нашего православно-христианского учения. Полное же насыщение, т. е. полное удовлетворение святых стремлений человеческого духа, (а отсюда и высшую радость, блаженство) они получат в будущей, вечной, блаженной жизни с Богом; как и говорит Псалмопевец, царь Давид: "Насыщуся, внегда явитимися славе Твоей" (Пс. 16:15).

"...пусть испытает о себе, алчет ли он и жаждет правды Божией. Ибо взыскавшему Бога нельзя не алкать и не жаждать правды, так как правда есть Бог, Который, как слышишь, именуется Солнцем правды. Итак, алчущий и жаждущий правды алчет и жаждет Бога, то есть Его единого желает и к Нему единому горит любовию; все же прочее, мир и все, что в мире, вменяет в уметы (Флп. 3:8), и чести человеческие и похвалы почитает как бы пристыжением, не принимая их в ум и совсем их не чувствуя."

(Лк. 6:21 — просто алчущие греч.) Эти слова сами по себе не представляют трудностей для истолкования. Несколько затруднительным представляется только слово «правда». Какой правды? Можно было бы сказать, что под правдой разумеется истина; но тогда в греческом стояло бы alhqeia, а не dikaiosunh. Это последнее слово имеет множество значений. В рассматриваемом месте вероятнее всего оно означает правду Божию, жизнь, согласную с данными Богом законами и повелениями. Что касается образа, принятого Христом, то он не необычен в священном писании (см. Пс. 41:2 и след.; Пс. 62:2; Ис. 55:1–3; Ам. 8:11–14). Последователи Христа должны с такою же силою стремиться к правде пред Богом, с какою голодные стараются найти себе хлеб, или жаждущие воду. *** См. Ис. 41:17

Кроткие — христиане безропотно и терпеливо, без гнева и озлобления переносят людские оскорбления и обиды, невзгоды и бедствия своей жизни; но они делают это не по своему равнодушию к справедливости и неправде или по самодовольству, не по недостатку душевной силы или духовного жара. Напротив, в душе своей они преисполнены горячим желанием, неукротимым стремлением к лучшему, совершеннейшему как в своей жизни, так и в жизни людей. Это свойство истинного христианина и ублажает Спаситель в четвертой заповеди блаженства, говоря: Блажени алчущие и жаждущие правды: яко тии насытятся. (Мф. 5:6). * * Алчущие и жаждущие - οί πεινωντες καί διψωντες и пино'ндэс кэ' дипсо'ндэс. Оί πεινωντες и пино'ндэс от глагола πεινάω пина'о (причастие настоящего времени) - чувствую голод, чрезмерно и сильно чего-либо желаю; διψωντες дипсо'ндэс от глагола δειψάω дипса'о - жажду, сильно желаю. Значит, оба эти слова выражают мысль о сильном, чрезмерном и напряженном желании правды, а вместе, конечно, и настойчивом, энергичном стремлении к ней. У евангелиста Луки (Лк. 6:21: Блажени алчущие ныне: яко насытитеся) та же мысль о сильном и настойчивом желании выражена одним словом - алчущии с прибавлением ныне и без указания на предмет желания (правды), — чем, приспособительно пониманию народа, выражена еще более широкая мысль о стремлении вообще к лучшему, совершеннейшему через противоположение настоящего состояния неудовлетворенности, недовольства (алчбы) будущему состоянию спокойствия и удовлетворенности (насытятся). Алкание и жажда — обычный и хорошо известный иудеям ветхозаветный образ для выражения мысли о сильном желании правды Божией и стремлении к Богу (Ам. 8:11; Пс. 41:2; Ис. 44:3; Ис. 55:1). Се, дние грядут, глаголет Господь, и послю глад на землю, не глад хлеба, ни жажду воды, но глад слышания слова Господня (Ам. 8:11). Имже образом желает елень на источники водныя, сице желает душа моя к Тебе, Боже (Пс. 41:2). Яко Аз дам воду в жажду ходящим в безводней, наложу дух Мой на семя твое и благословения Моя на чада твоя (Ис. 44:3). Жаждущии, идите на воду, и елицы не имате сребра, шедше купите, и ядите (и пийте) без сребра и цены вино и тук (Ис. 55:1). Этот же образ нередко встречается и в Новом Завете (Ин. 4:14; Ин. 6:48 и далее, Ин. 7:37; Откр. 22:17). А иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки: но вода, юже (Аз) дам ему, будет в нем источник воды текущия в живот вечный (Ин. 4:14) Ядый Мою плоть и пияй Мою Кровь имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день. Плоть бо Моя истинно есть брашно, и Кровь Моя истинно есть пиво. Ядый Мою плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает, и Аз в нем. Якоже посла Мя живый Отец, и Аз живу Отца ради: и ядый Мя, и той жив будет Мене ради. Сей есть хлеб сшедый с небесе: не якоже ядоша отцы ваши манну, и умроша: ядый хлеб сей жив будет во веки (Ин. 6:54-58). В последний же день великий праздника стояше Иисус, и зваше, глаголя: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет (Ин. 7:37). И Дух и невеста глаголют: прииди, и слышай да глаголет: прииди. И жаждяй да приидет, и хотяй да приимет воду животную туне (Откр. 22:17). Алкать и жаждать значит сильно, мучительно и томительно желать. Пища и вода необходимы для поддержания жизни и сохранения бодрости тела, и временно лишенный пищи и питания человек переносит мучительные физические страдания, испытывает томление, неудовлетворенность, неудержимое стремление насыщением тела прекратить или уменьшить свои страдания. Вот почему голод и жажда издревле служили и служат образом охватившего всего человека и возросшего до мучительного страдания желания благ, без которых человек не может жить, не может жить его душа, так же, как и тело, нуждающаяся в пище. Пророк Амос некогда угрожал евреям от имени Бога: Се, дние грядут, глаголет Господь, и послю глад на землю, не глад хлеба, ни жажду воды, но глад слышания слова Господня (Ам. 8:11). И Спаситель сказал диаволу, искушавшему Его: Не о хлебе единем жив будет человек, но о всяцем глаголе исходящем изо уст Божиих (Мф. 4:4). Душе человеческой свойственна томительная жажда духов пищи и духовных благ, необходимых ей, как средство ее жизни и средство ее питания. Если люди, насильственно не заглушившие в своей душе ее духовного голода, не находят для себя духовной пищи, то они духовно мучительно страдают, не знают жизни и, подобно голодающим, ищут хлеба для своей духовной жизни. Мучимые духовным голодом люди бросаясь из стороны в сторону в поисках духовной пищи и до пришествия Спасителя не находили ее. Чаще всего искали они пищи для души в различных благах и удовольствиях мира, богатстве, роскоши, славе, наслаждениях и прочем), но душа не удовлетворялась этими благами и томительно мучилась. Искала этой духовной пищи в науках (особенно в философии), в искусствах, но и это не удовлетворяло голода души, а лишь обостряло и углубляло томление души по истинным, ей свойственным благам. Язычники тщетно искали для удовлетворения своей души, а лишь обостряло и углубляло томление души по истинным, ей свойственным благам. Язычники тщетно искали для удовлетворения своей души годной духовной пищи в различных видах служения своим богам, Занеже разумевше Бога, не яко Бога прославиша или благодариша, но осуетишася помышлении своими, и омрачися неразумное их сердце: глаголющеся быти мудри, обюродеша… иже премениша истину Божию во лжу, и почтоша и послужиша твари паче Творца (Рим. 1:21-22, 25). И так как язычники не искусиша имети Бога в разуме, (сего ради) предаде их Бог в неискусен ум, творити неподобная (Рим. 1:28) - «не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства», а скорбь и теснота на всяку душу человека, творящаго злое (Рим. 2:9). Даже ветхозаветный еврей, поклонявшийся Богу истинному и имевший богооткровенный закон, не знал покоя души своей, алкал и жаждал духовно. Правда, ветхозаветный закон был свят и заповедь свята и праведна и блага (Рим. 7:12); в исполнении заповедей закона, этого выражения Божественной воли, ветхозаветный человек имел годную пищу для души своей, способную дать жизнь (Втор. 6:25; Втор. 30:16; Лев. 18:5 и другие): И милосердие будет нам, аще сохраним творити вся заповеди закона сего пред Господем Богом нашим, якоже заповеда нам (Втор. 6:25). Аще послушаеши заповедий Господа Бога твоего, яже Аз заповедаю тебе днесь, любити Господа Бога твоего, ходити во всех путех Его и хранити оправдания Его и заповеди Его и суды Его, и поживеши, и умножишися, и благословит тя Господь Бог твой на всей земли, в нюже входиши наследити ю тамо (Втор. 30:16). И сохраните вся повеления Моя и вся судбы Моя, и сотворите я: сотворивый та человек жив будет в них: Аз Господь Бог ваш (Лев. 18:5). Но ветхозаветный греховный человек не мог совершенно исполнять закон, а, как не исполнявший закона, находился пои его клятвами (Гал. 5:3; Гал. 3:10. Свидетельствую же паки всякому человеку обрезающемуся, яко должен есть весь закон творити (Гал. 5:3). Елицы бо от дел закона суть, под клятвою суть. Писано бо есть: проклят всяк, иже не пребудет во всех писанных в книзе законней, яко творити я (Гал. 3:10); Поэтому и делами закона не мог получить оправдание и жизнь души (Гал. 3:21) никто (Гал. 2:16; Гал. 3:11), а законом лишь познавался грех (Рим. 3:20) и открывалась преступность человека (Гал. 3:19). Закон ли убо противу обетованием Божиим? Да не будет. Аще бо дан бысть закон могий оживити, воистинну от закона бы была правда (Гал. 3:21). Уведевше же, яко не оправдится человек от дел закона, но токмо верою Иисус Христовою, и мы во Христа Иисуса веровахом, да оправдимся от веры Христовы, а не от дел закона: зане не оправдится от дел закона всяка плоть (Гал. 2:16). А яко в законе никтоже оправдается от Бога, яве, яко праведный от веры жив будет (Гал. 3:11). Зане от дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним: законом бо познание греха (Рим. 3:20). Что убо закон? Преступлений ради приложися, дондеже приидет семя, емуже обетовася, вчинен ангелы, рукою ходатая (Гал. 3:19). «Сделаться праведным по закону, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — нельзя иначе, как исполнивши все заповеди, но это никому не оказалось возможным» (Святой Иоанн Златоуст, т. IX, стр. 711). «Не говори мне, что такой-то эллин, этот скиф, а тот фракиянин: все находятся в одном и том же положении. Хотя ты получил закон, но научился из закона только тому одному, как узнавать грех, а не как избегать его» (Святой Иоанн Златоуст, т. IX, стр. 552). Таким образом, тяготевший над ветхозаветным человеком грех, сознание своей греховности и виновности пред Богом коренным образом препятствовали человеку найти покой и удовлетворение своей душе, насытить ее стремление к праведности пред Богом, святости, как соответствующему Божественной воле нравственному безвинному состоянию. Это глубоко сознавали уже благочестивые люди Ветхого Завета и умоляли Самого Господа привести их в Свою правду, обновить их духовную жизнь: Господи, настави мя правдою Твоею (Пс. 5:9), сердце чисто созижди во мне Боже, и дух прав обнови во утробе моей (Пс. 50:12) - восклицал псалмопевец. Пророки возвещали о том, что, действительно, Сам Господь доставит правду своему народу через Отрасль, Которую Он воздвигнет Давиду (Ис. 11:5, 9; Иер. 23:5 и далее; Иер. 33:15 и далее; Пс. 71 и другие), через Отрока Своего, Который, пострадав за людей, как Праведный, доставит людям праведность и понесет их грехи на себе и принесет примирение людям с Богом (Ис. 53 и другие). И будет препоясан правдою о чреслех Своих и истиною обвит по ребрам Своим (Ис. 11:5). И не сотворят зла, ни возмогут погубити ни когоже на горе святей Моей: яко наполнися вся земля ведения Господня, аки вода многа покры море (Ис. 11:9). Се, дние грядут, глаголет Господь, и возставлю Давиду Восток праведный, и царствовати будет царь и премудр будет и сотворит суд и правду на земли (Иер. 23:5). Во днех онех и в то время произрастити сотворю Давиду отрасль правды, и сотворит суд и правду на земли. Во днех онех спасен будет Иуда, и Иерусалим пребудет в надежди: и сие есть имя, имже нарекут Его: Господь праведен наш (Иер. 33:15-16). И пребудет с солнцем, и прежде луны рода родов. Снидет яко дождь на руно, и яко капля каплющая на землю. Возсияет во днех Его правда и множество мира, дондеже отимется луна. И обладает от моря до моря, и от рек до конец вселенныя (Пс. 71:5-8). Сей грехи наша носит и о нас болезнует, и мы вменихом Его быти в труде и в язве от Бога и во озлоблении. Той же язвен бысть за грехи наша и мучен бысть за беззакония наша, наказание мира нашего на Нем, язвою Его мы исцелехом. Вси яко овцы заблудихом: человек от пути своего заблуди, и Господь предаде Его грех ради наших (Ис. 53:4-6). Сего ради Той наследит многих и крепких разделит корысти, зане предана бысть на смерть душа Его, и со беззаконными вменися, и той грехи многих вознесе и за беззакония их предан бысть (Ис. 53:12). К этому-то возвещенному пророками Мессии и были устремлены с горячею надеждою взоры духовно алчущих и жаждущих еще задолго до явления Его в Мир, почему Он назывался «Чаяние народов» (Быт. 49:10; сравните: Ис. 42:4; Пс. 71:17; Ис. 11:10 и др.). Не оскудеет князь от Иуды и вождь от чресл его, дондеже приидут отложеная Ему, и Той чаяние языков (Быт. 49:10). Возсияет и не потухнет, дондеже положитъ на земли суд, и на имя Его языцы уповати имут (Ис. 42:4). Будет имя Его благословено во веки, прежде солнца пребывает имя Его: и благословятся в Нем вся колена земная, вси языцы ублажат Его (Пс. 71:17). И будет в день оный корень Иессеов, и востаяй владети языки, на того языцы уповати будут: и будет покой его честь (Ис. 11:10). На Него же направлено было пламенное желание благочестивых иудейском народе и во времена Христа (Лк. 1:69-73). Благословен Господь Бог Израилев, яко посети и сотвори избавление людем Своим: и воздвиже рог спасния нам, в дому Давида отрока Своего: якоже глагола усты святых сущих от века пророк его, спасние от враг наших и из руки всех ненавидящих нас: сотворити милость со отцы нашими и помянути завет святый Свой, клятву, еюже клятся ко Аврааму отцу нашему, дати нам, без страха, из руки враг наших избавльшимся, служити ему преподобием и правдою пред Ним вся дни живота нашего (Лк. 7:68-75). Вот этих-то людей и называет Спаситель в четвертой заповеди блаженства алчущии и жаждущие правды * (Мф. 5:6). * Правды – την δικαιοσύνην ти'н дикэоси'нин. Дικαιοσύνην дикэоси'ни - справедливость, праведность правота, добросовестность, честность, правда, повиновение законам. В широком смысле δικαιοσύνην дикэоси'ни означает справедливость, честность, добродетельность личной жизни и правду в жизни общественной. Она в этом смысле противоположна беззаконию, неправде, насилию. Отчасти так понимает ее святитель Иоанн Златоуст, когда противополагает ее сребролюбию и любостяжанию (Святой Иоанн Златоуст, т. VII, стр. 153), называет правду вообще добродетелью (Святой Иоанн Златоуст, т. V, стр. 12, 27; т. IX, стр. 218), понимает правду как исполнение всех заповедей (Святой Иоанн Златоуст, т. VII, стр. 100, 123). Большинство толковников, однако, понимают правду не в смысле внешнего поведения, а в смысле внутреннего состояния человека (праведность), не только, «правда-правота, но соответствующее Божественной воле нравственное состояние» Кeil С.F., стр. 138). По мнению Мейера, «алчущие и жаждущие» — это такие, у которых «большая серьезность, вожделение и жар направлены на безвинное нравственное состояние» (Меуеr А.W.,стр. 141). У Ланге «правда-праведность Небесного Царства, тождественная с самим Царством Небесным. Но прежде всего праведность не как поведение, но как удовлетворение, дар; не как факт внешней, но внутренней жизни» (Lаngе I.Р., стр. 66). И по Цану, «праведность не есть отвечающее праву состояние мира, не общая победа права и праведности над грехом и неправдой, но свойство праведности как владение собственной, личной жизни благочестивых» (Zаhn Тh., стр. 189). В тесном же смысле, по христианскому учению, подробно раскрытому апостолом Павлом (главным образом в Посланиях к Римлянам и Галатам), в согласии с евангельским учением и учением других апостолов, δικαιοσύνη дикэоси'ни есть оправдание грешного и греховного человека Богом в силу искупительных заслуг Христа Спасителя. Это и есть истинная правда Божия (δικαιοσύνην θεού дикэоси'ни фэу') (Рим. 1:17; Рим. 3:21-22; Рим. 10:3). Правда бо Божия в нем является от веры в веру, якоже есть писано: праведный же от веры жив будет (Рим. 1:17). Ныне же кроме закона правда Божия явися, свидетелствуема от закона и пророк. Правда же Божия верою Иисус Христовою во всех и на всех верующих: несть бо разнствия (Рим. 3:21-22). Не разумеюще бо Божия правды и свою правду ищуще поставити, правде Божией не повинушася (Рим. 10:3). Оправдание человека Богом состоит и в том, а) что сам Бог делает человека праведным, как бы творит в человеке праведность, и в том, б) что Бог оправдывает грешного человека пред Собою, пред Своим судом. а) Греховный человек не мог сам стать праведным пред Богом (Рим. 3:23), как и ветхозаветный еврей не мог оправдаться делами закона (Рим. 3:20 и другие). Вси бо согрешиша, и лишени суть славы Божия (Рим. 3:23). Зане от дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним: законом бо познание греха (Рим. 3:20). Только евангельская правда является спасающею силою Божиею (Рим. 1:16), только Сам Бог совершает оправдание человека (2 Кор. 5:19-20; Рим. 3:30; Рим. 10:3 и другие). Не стыжуся бо благовествованием Христовым: сила бо Божия есть во спасние всякому верующему, Иудеови же прежде и Еллину (Рим. 1:16). Зане Бог бе во Христе мир примиряя Себе, не вменяя им согрешений их и положив в нас слово примирения. По Христе убо молим посолствуем, яко Богу молящу нами, молим по Христе: примиритеся с Богом (2 Кор. 5:19-20). Понеже един Бог, иже оправдит обрезание от веры и необрезание верою (Рим. 3:30). Не разумеюще бо Божия правды и свою правду ищуще поставити, правде Божией не повинушася (Рим. 10:3). Мы получаем очищение от греха через смерть Христову (Рим. 3:25). Егоже предположи Бог очищение верою в Крови Его, в явление правды своея, за отпущение прежде бывших грехов (Рим. 3:25). Бог Того, Кто не знал греха, «сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5:21): Не ведевшаго бо греха по нас грех сотвори, да мы будем правда Божия о Нем (Рим. 3:25). Таким образом, только через искупление Христово стала возможной человеческая праведность и восстановлено общение человека с Богом, которое не было возможным для греховного человека. Это — дело не наше, не наших заслуг, а всецело дело Божие, дело Христово (1 Ин. 4:9-10). О сем явися любы Божия в нас, яко Сына своего единороднаго посла Бог в мир, да живи будем Им. О сем есть любы, не яко мы возлюбихом Бога, но яко Той возлюби нас, и посла Сына своего очищение о гресех наших (1 Ин. 4:9-10). б) Понимать оправдание в смысле оправдывающего суда Божия дают основание другие случаи употребления слова δικαιοσύν дикэу'н (оправдывать) (Лк. 18:14; Мф. 12:37), постановка слова оправдание с предлогами (Гал. 3:11), (Рим. 2:13), выражение «вменить в правду» (Рим. 4:5), а также постановка понятия прощения грехов вместо оправдания (Рим. 4:7-8: Деян. 13:38-39). Глаголю вам, яко сниде сей оправдан в дом свой паче онаго: яко всяк возносяйся смирится, смиряяй же себе вознесется (Лк. 18:14). От словес бо своих оправдишися и от словес своих осудишися (Мф. 12:37). А яко в законе никтоже оправдается от Бога, яве, яко праведный от веры жив будет (Гал. 3:11). Не слышателие бо закона праведни пред Богом, но творцы закона, сии оправдятся (Рим. 2:13). А не делающему, верующему же во оправдающаго нечестива, вменяется вера его в правду (Рим. 4:5). Блажени, ихже отпустишася беззакония и ихже прикрышася греси: блажен муж, емуже не вменит Господь греха (Рим. 4:7-8). Ведомо убо да будет вам, мужие братие, яко его ради вам оставление грехов проповедается: и от всех, от нихже не возмогосте в законе Моисеове оправдитися, о сем всяк веруяй оправдается (Деян. 13:38-39). Средством для человека получить оправдание является вера (Рим. 1:17; сравните: Мк. 16:16; Ин. 1:12-13; Ин. 3:15; Иак. 2:1; Рим. 3:22); а так как воспринявшие оправдание верою уже не стоят под проклятием закона (Гал. 3:9-10 и далее), то апостол Павел самую веру считает праведностью (Рим. 4:3 и далее). Правда бо Божия в нем является от веры в веру, якоже есть писано: праведный же от веры жив будет (Рим. 1:17). Иже веру имет и крестится, спасен будет: а иже не имет веры, осужден будет (Мк. 16:16). Елицы же прияша его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его, иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася (Ин. 1:12-13). Да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный (Ин. 3:15). Братие моя, не на лица зряще имeйте вeру Господа нашего Иисуса Христа славы (Иак. 2:1). Правда же Божия верою Иисус Христовою во всех и на всех верующих: несть бо разнствия (Рим. 3:22). Темже сущии от веры, благословятся с верным Авраамом: елицы бо от дел закона суть, под клятвою суть. Писано бо есть: проклят всяк, иже не пребудет во всех писанных в книзе законней, яко творити я. А яко в законе никтоже оправдается от Бога, яве, яко праведный от веры жив будет. Закон же несть от веры: но сотворивый та человек жив будет в них. Христос ны искупил есть от клятвы законныя, быв по нас клятва: писано бо есть: проклят всяк висяй на древе (Гал. 3:9-13). Что бо писание глаголет? верова же Авраам Богови, и вменися ему в правду. Делающему же мзда не вменяется по благодати, но по долгу: а не делающему, верующему же во оправдающаго нечестива, вменяется вера его в правду (Рим. 4:3-5). Однако, вера — не заслуживающая оправдания причина, а лишь средство к восприятию оправдания, к единению со Христом, Который — не только наша правда, наше искупление, но и освящение. Из Негоже вы есте о Христе Иисусе, иже бысть нам премудрость от Бога, правда же и освящение и избавление (1 Кор. 1:30). С верою дается и обладание Духом Святым, Который — залог внутреннего обновления всей жизни христианина. Но христианин, и восприняв оправдание, не становится в действительности и совершенно чужд греха: апостол Павел, настаивая на основном разрыве христианина с грехом, обращается к христианам с требованием не грешить (Рим. 6:12 и далее; Гал. 5:16 и др.), требует деятельной веры (2 Фес. 1:3), подтверждения веры делами (Гал. 6:2; 2 Кор. 13:5 и другие), предостерегает от самообольщения (1 Кор. 10:22 и другие) и говорит о суде дел (2 Кор. 5:10; Рим. 2:6). Да не царствует убо грех в мертвеннем вашем теле, во еже послушати его в похотехъ его: ниже представляйте уды ваша оружия неправды греху: но представляйте себе Богови яко от мертвых живых, и уды ваша оружия правды Богови. Грех бо вами да не обладает: несте бо под законом, но под благодатию (Рим. 6:12-14). Глаголю же: духом ходите, и похоти плотския не совершайте (Гал. 5:16). Благодарити должни есмы Бога всегда о вас, братие, якоже достойно есть, яко превозрастает вера ваша, и множится любовь единаго коегождо всех вас друг ко другу (2 Фес. 1:3). Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6:2). Себе искушайте, аще есте в вере: себе искушайте. Или не знаете себе, яко Иисус Христос в вас есть? Разве точию чим неискусни есте (2 Кор. 13:5). Или раздражаем Господа? еда крепчайши Его есмы (1 Кор. 10:22). Всем бо явитися нам подобает пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла (2 Кор. 5:10). Иже воздаст коемуждо по делом его: овым убо, по терпению дела благаго, славы и чести и нетления ищущим, живот вечный: а иже по рвению противляются убо истине, повинуются же неправде, ярость и гнев (Рим. 2:6-8). Таким образом, если христианин, искупленный Спасителем, центром своей личности освободился от греховности и греха, то однако грех сохраняется на поверхности, снова может овладевать им Поэтому христианин должен все вновь становиться тем, чем уже он есть в основе, постоянно вновь овладевать праведностью, которую он уже имеет, и сам апостол Павел даже при конце жизни только стремился овладеть праведностью (Флп. 3:12), а не счита.: себя достигнувшим ее. Не зане уже достигох, или уже совершихся: гоню же, аще и постигну, о немже и постижен бых от Христа Иисуса (Флп. 3:12). О том же учит и святой Иоанн Богослов, говорящий, с одной стороны, что всяк рожденный от Бога не согрешает (1 Ин. 5:18), греха не творит (1 Ин. 3:9), а с другой стороны, внушающий, что аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас (1 Ин. 1:8). (См. Ин., стр. 433-553). Какой же правды, как необходимой пищи и питья для души, алкали и жаждали лучшие, благочестивые люди всех времен и народов? Алкание и жажду какой правды ублажает Спаситель? Эта правда - прежде всего добродетель в личной жизни человека, как выражение соответствующего воле Божией нравственного состояния, и справедливость в жизни общественной, во взаимоотношении людей между собою. «Слово это (правда), - говорит святитель Иоанн Златоуст, - употребляется для обозначения вообще добродетели» (Святой Иоанн Златоуст, т. V, стр. 12). Никогда и ничто не могло заглушить в людях, в сердцах людей любви и стремления к добру. Люди часто делали зло, служили неправде, но в этом служении не искали и не видели цели своей жизни, не находили пищи для своей души. Они делали зло по своей греховности, слабости, необходимости, но не по любви к нему. «Душа человеческая - по природе христианка» , и, в силу этого свойства своей души, люди всегда преклонялись пред добром, влеклись к нему, «естеством законная творили», как свидетельствует апостол Павел (Рим. 2:14), являли «дело законное, написанное в сердцах» их (Рим. 2:15). Егда бо языцы, не имуще закона, естеством законная творят, сии, закона не имуще, сами себе суть закон: иже являют дело законное написано в сердцах своих, спослушествующеи им совести, и между собою помыслом осуждающим или отвещающим (Рим. 2:14-15). Часто делая зло и неправду, люди всегда в глубинах своей души преклонялись не перед злыми людьми, а перед добрыми, только этих они почитали и уважали. Существование людей, всей душой стремившихся к добру и правде, как к истинной пище своей духовной жизни, никогда не прекращалось. Гонимые, обижаемые за правду, эти люди оставались верными в служении добру и правде, шли за это служение на мучение, на смерть. В самых своих религиях, хотя ими самими изобретенных, но служивших выражением лучших их желаний и ожиданий, люди всегда приписывали добро лучшим своим богам, представляли торжествующими и побеждающими в конце концов богов добрых, а не злых, - и тем выражали свою веру в победу добра и правды, - победу, горячо ими желанную и с нетерпением ожидаемую. Вместе с этим сознание своего бессилия достигнуть полной праведности в своей душе и в своей жизни, своей греховности и богоотчужденности всегда томительно мучило лучших благочестивых людей, как мучит голод, как томит жажда. Если язычники бессознательно, то иудеи, водительствуемые и воспитываемые своим «пе'стуном» богодарованным законом, сознательно жаждали оправдания, как очищения от грехов и греховности, освобождения от проклятия греха, как примирения с Богом. Это - та правда, о которой возвещали закон г пророки, - истинная правда Божия через веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих. Правда же Божия верою Иисус Христовою во всех и на всех верующих: несть бо разнствия (Рим. 3:22). То, что было неосуществимо для язычников, что было недостижимо для иудеев, совершено страданиями, смертью и воскресением Христа Спасителя, - «всем человекам оправд я т к жизни» (Рим. 5:18). Темже убо, якоже единаго прегрешением во вся человеки вниде осуждение, такожде и единаго оправданием во вся человеки вниде оправдание жизни (Рим. 5:18). «Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни». Теперь для людей, всех без различия (несть бо разнствия - Рим. 3:22), открыт путь к оправданию - правде, ведущей к жизни духовной, утоляющей жажду духовную: теперь человек получил возможность иметь праведность, как угодное Богу нравственное состояние души своей, и оправдание пред Богом, пред праведным судом Божиим. Омытые кровию Спасителя от греха (Рим. 3:25), смертью Его примиренные с Богом (Рим. 5:1-2), мы в Нем (Спасителе) сделались праведными пред Богом (2 Кор. 5:21) и судом Божиим (Рим. 4:7). Егоже предположи Бог очищение верою в крови Его, в явление правды своея, за отпущение прежде бывших грехов (Рим. 3:25). Оправдившеся убо верою, мир имамы к Богу Господем нашим Иисус Христом, имже и приведение обретохом верою во благодать сию, в нейже стоим, и хвалимся упованием славы Божия (Рим. 5:1-2). Не ведевшаго бо греха по нас грех сотвори, да мы будем правда Божия о Нем (2 Кор. 5:21). Блажени, ихже отпустишася беззакония и ихже прикрышася греси (Рим. 4:7). Это оправдание всецело совершается Богом (2 Кор. 5:20) в силу искупительных заслуг Христовых; но чтобы человек мог воспринять оправдание, он должен теснейшим образом соединиться со Христом, или, как говорит апостол Павел, облечься во Христа (Гал. 3:27). По Христе убо молим посолствуем, яко Богу молящу нами, молим по Христе: примиритеся с Богом (2 Кор. 5:20). Елицы бо во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3:27). Средством же этого единения со Христом является вера, привлекающая на человека благодать Божию в таинствах, освящающих и возрождающих душу. Конечно, в этом оправдании грешного человека Богом и пред Богом и состоит прежде всего то насыщение, которое обещает Спаситель алчущим и жаждущим правды, говоря: (Мф. 5:6). Насыщение духовное отчасти подобно телесному насыщению: как телесное насыщение состоит в прекращении мучительного состояния голода - болезненного томления, ослабления сил, беспокойства и волнения, а с другой стороны, в появлении бодрости, энергии и удовлетворения, - так подобное состояние испытывает душа человеческая, получая сродную ей и удовлетворяющую ее пищу. А именно такую пищу дает верующим - алчущим Христос в Своем учении и делом Своего искупления. Жаждали духовно люди правды, как добродетели в личной жизни и как справедливости в людской жизни, во взаимоотношении людей между собою. И для них теперь в Евангелии не только начертан путь истинной добродетели, не только в жизни Спасителя указан пример добродетели, но и освящающею и укрепляющею благодатною силою Святаго Духа сообщены средства к осуществлению добродетели. А верующие - святые христиане, объединенные в одно общество, в одно тело, возглавляемое Самим Христом, одухотворенное Духом Святым, одушевленное любовию, могут являть должны являть недостижимый для ветхозаветных людей высокий образ правды, справедливости в людских взаимоотношениях. Никакое зло, никакие силы ада не могут сокругшить и разрушить это христианское общество, святую Церковь Христову, согласно неложному обетованию Самого Спасителя: Созижду церковь Мою, и врата адова не одолеют ей (Мф. 26:25). Алкали и жаждали люди духовного обновления, искупления от греховности и грехов, примирения с Богом, оправдания пред судом Божиим, - и теперь они получают насыщение: смертью и кровию Христовой они освобождены от греха и проклятия, от рабства греху (1 Ин. 2:2), обновленные в существе своем (аще кто во Христе, нова тварь - 2 Кор. 5:17), люди получили силу к святости в жизни (Рим. 6:22; Рим. 7:6), примирены с Богом (Рим. 5:1), в них живет Дух Божий, Который свидетельствует, что теперь они - чада Божий и наследники, именно наследники Божий и сонаследники Христовы (Рим. 8:14-17). И Той очищение есть о гресех наших, не о наших же точию, но и о всего мира (1 Ин. 2:2). Темже аще кто во Христе, нова тварь: древняя мимоидоша, се быша вся нова (2 Кор. 5:17). Ныне же свобождшеся от греха, порабощшеся же Богови, имате плод ваш во святыню, кончину же жизнь вечную (Рим. 6:22). Ныне же упразднихомся от закона, умерше, имже держими бехом, яко работати нам (Богови) во обновлении духа, а не в ветхости писмене (Рим. 7:6). Оправдившеся убо верою, мир имамы к Богу Господем нашим Иисус Христом (Рим. 5:1). Елицы бо духом Божиим водятся, сии суть сынове Божии: не приясте бо духа работы паки в боязнь, но приясте духа сыноположения, о Немже вопием: Авва Отче. Самый дух спослушествует духови нашему, яко есмы чада Божия. Аще же чада, и наследницы: наследницы убо Богу, снаследницы же Христу, понеже с Ним страждем, да и с ним прославимся (Рим. 8:14-17). Так самим Господом насыщены души алчущих и жаждущих правды Божией, к которой жадно устремлялись души еще и ветхозаветного праведника, взывавшего: Аз же правдою явлюся лицу Твоему, насыщуся, внегда явитимися славе Твоей (Пс. 16:15). Но пока душа христианина связана узами тела, живет еще в мiре, в котором много зла (1 Ин. 2:16; 1 Ин. 5:19), она только, так сказать, предвкушает полное и блаженное насыщение в надежде на будущую славу, которую даст Господь (Рим. 5:2), когда христиане вечно будут жить со Христом (Рим. 8:17-18), в славе Его (Ин. 17:24). Яко все, еже в мире, похоть плотская и похоть очима и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть (1 Ин. 2:16). Вемы, яко от Бога есмы, и мир весь во зле лежит (1 Ин. 5:19). Имже и приведение обретохом верою во благодать сию, в нейже стоим, и хвалимся упованием славы Божия (Рим. 5:2). Аще же чада, и наследницы: наследницы убо Богу, снаследницы же Христу, понеже с Ним страждем, да и с Ним прославимся. Непщую бо, яко недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8:17-18). Отче, ихже дал еси Мне, хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною, да видят славу Мою, юже дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мира (Ин. 17:24).

Когда Он намеревается говорить о милосердии, то прежде всего показывает, что нужно приобщаться к справедливости и не делать милостыни из награбленного. Правды должно искать со всяким усердием, ибо это обозначают слова "алчущие и жаждущие". Так как и корыстолюбивые представляются живущими в довольстве и сытости, то Он говорит, что тем более праведные насытятся и здесь, ибо они располагают своим имуществом безопасно.

Есть в сердце человеческом глубоко впечатленное ненасытимое некое желание большаго блага, нежели сколько каждый из нас имеет. Какого бы ни представили мы себе счастливца века сего, все еще будет оставаться в душе его стремление к большему счастию. Сие стремление с одной стороны показывает, что ничто из тварей не может удовлетворить желаний бессмертной души нашей. А с другой, оно есть беспрерывное некое воздыхание естества человеческаго о потере того блаженства и величия, с котораго род человеческий ниспал грехом. Известно, что человек создан по образу и по подобию Божию к вечному в соединении с Богом блаженству. А по сему Божественному назначению в одном только Боге может он найти совершенное свое благо и счастие, а больше нигде. Прекрасно о сем сказал один учитель Церкви: Ты, Господи, так создал души наши, что они ни в чем, кроме Тебе единаго, не могут обрести своего успокоения. Но вот одна из самых смертельных болезней растленных грехом душ наших! Вместо того, чтоб все желание сердца нашего обратить к Богу, и в Нем едином как неизчерпаемом, приснотекущем источнике всех благ, искать истиннаго своего счастия, где оно есть; мы ищем его везде, кроме Бога, где его нет; а потому и не обретаем. Думаем насытить желания бессмертной души нашей временными, тленными, скоропреходящими, суетными благами и удовольствиями мира сего, — но тщетно. Сии мнимыя блага не питают душу, а, напротив, приводят ее в такое болезненное состояние, что она, пресытившись ими, теряет свои силы и желание единаго, истиннаго, верховнаго блага, могущаго насытить ее, подобно отчаянно больному, который от изнеможения и от накопления болезнетворнаго вещества теряет совсем позыв на здоровую пищу. Сию-то смертоносную болезнь сердца нашего, желая исцелить Спаситель Христос, единый истинный Врач душ наших говорит: блаженни алчущии и жаждущии правды яко тии насытятся. Алчба и жажда правды, ублажаемая Спасителем, по изъяснению Отцев Церкви, есть всегданее и сильное стремление души истиннаго Христианина к исполнению воли Божией, и творению всех заповедей Евангелия, в которых заключается правда Божия. Сие изъяснение основано на словах Самого Спасителя, Который некогда ученикам Своим, просившим Его, чтобы Он вкусил от принесенной ими пищи, сказал: Мое брашно есть, да сотворю волю пославшаго Мя, и совершу дело Его (Ин. 4:34). И вися на кресте, не столько от смертельной телесной жажды, сколько от сожигавшаго любообильное сердце Его беспредельнаго желания совершить дело спасения нашего, на которое Он послан от Отца небеснаго, произнес сие многозначительное слово: жажду; ибо последующее за сим слово Его было: совершишася (Ин. 19:28, 30). Заметьте притом, братие, силу Евангельских слов. Спаситель не просто сказал: блажени творящии правду, но блажени алчущии и жаждущии правды. Сие для того, дабы показать, что для возвращения потеряннаго нами блаженства праведных потребно, чтоб мы к творению заповедей Божиих такое сильное имели желание, какое голодный имеет к пище, и жаждущий к питию. Иисус Христос хощет, чтоб мы все желания души нашей соединили во едино святое желание, как угодить Богу, и во всех делах своих совсею любовию и охотою исполнять Его волю. — Он хощет, чтобы сия святая алчба и жажда правды Божией истребила во глубине сердец наших всякую другую греховную алчбу и жажду суетных благ и удовольствий мира сего, которыя не питают душ наших. Для души нашей также потребна свойственная ей духовная пища, как и для тела телесная. — Тело, благоразумно питаемое здоровою пищею, растет и укрепляется и получает силы на совершение свойственных ему дел: подобно и душа получает истинную свою жизнь приятием в себя верою животворнаго семени слова Божия, растет поучением в законе Господнем день и нощь, приходит от силы в силу постоянным исполнением и творением заповедей Евангелия, заключающих в себе правду Божию, украшается благочестием и всеми Христианскими добродетелями; — и тако, возвращая свойственное ей благородство и славу образа и подобия Божия, готовит себя в вечную достойную обитель Богу, — по непреложному обещание Иисуса Христа: — аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим (Ин. 14:23). Признак здравия тела есть алчба, или позыв на пищу: подобно и признак возвращения душе нашей здравия и исцеления от недугов греховных, есть алчба и жажда, или сильное стремление ея и любовь к творению заповедей Божиих. Сию-то святую алчбу и жажду имея в сердце своем Святый Псалмопевец, вопиет от души к Богу: на пути свидений Твоих насладихся, яко о всяком богатстве. Возлюби душа моя возжелати судьбы Твоя, на всякое время. Благ мне закон уст Твоих, паче тысящ злата и сребра. Коль возлюбих закон Твой, Господи, весь день поученье мое есть. Коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим (Пс. 118:14, 20, 72, 97, 103). Прочтите, братие, со вниманием весь стоосмнадесятый Псалом; и желательно, чтобы каждое утро читали мы его, дабы уразуметь блаженное свойство и святыя чувства души алчущей и жаждущей правды Божией, и сколь можно — подражать им. Сию-то блаженнотворную алчбу и жажду всеблагий Спаситель наш хощет возбудить в бедных душах наших, и истребить в них пагубную для нас алчбу богатства, смертоносную жажду забав мирских, и греховное стремление к славе человеческой. Ненасытимая алчность злата и сребра так неприлична Христианину и даже человеку, что Ап. Павел сребролюбие называет коренем всех зол (1 Тим. 6:10), а лихоимание считает идолослужением (Кол. 3:5). Бог не для того создал сребро и злато, чтоб мы алкали приобретать оное; но чтоб тогда, когда Он благословляет нам иметь оное, употребляли его по Святым Его намерениям на нужды наши и в славу Его. Посему-то Слово Божие заповедует: аще богатство течет, не прилагайте к нему сердца вашего (Пс. 61:11). Видите, братие, как Господь остерегает сердца наши от пристрастия к сему прелестному идолу, — и тогда даже, когда бы оно к нам текло без нашего искательства, мы должны очень остерегаться, чтоб сердце наше к нему не прилепилось, и с ним не погибла душа наша. — Вот что слово Божие, слово истины говорит к тем, которые в себя, а не в Бога богатеют: богатство ваше изгни, и ризы ваша молие поядоша: злато ваше и сребро изоржав, и ржа их в послущество на вас будет. Возвеселистеся на земли и насладистеся, упитаете сердца ваша, аки в день заколения (Иак. 5:2, 3, 5), ныне же взалчете (Лк. 6:25). Порочная жажда роскошных пиршеств, забав утех мира сего отравляет сердце человеческое, и делает его неспособным на служение Богу и обществу. Бог, по преизбытку благости Своей, и на земле, в сей стране изгнания нашего из рая сладости — в стране пришельствия нашего разсыпал обильно предметы и утешения и радости и веселия для нас: однакож не для того, чтоб мы безрассудным к ним пристрастием утопили в них души наши; но чтоб на многотрудном пути, возвращения нас в небесное наше отечество, находили в них некую потребную отраду и прохлаждение, — и получив новую бодрость, неуклонно продолжали шествие наше к сокровищу всех благих — Богу. Позволительно путешественнику утешаться прекрасными видами, встречающимися на пути и пользоваться приятностями мест для своего отдохновения; но ежели он пленится сими прелестями и долго будет медлить, то потеряет время, и не достигнет в пору назначеннаго места. Для многих из нас, братие, путь к небесному отечеству может быть еще очень далек, — а время кратко: благоразумно ли в пустых забавах терять невозвратно то драгоценное время, от употребления котораго зависит целая наша вечность? — Ежели мы члены Иисуса Христа, как и должны быть по званию нашему: то прилично ли членам покоиться в неге и забавах, когда глава Спасителя нашего, для возвращения нам блаженства, уязвена и прободена была терновым венцом? Греховное стремление к славе человеческой и к человекоугодию несовместно с истинною во Христа верою, как Сам Он говорит: како вы можете веровати, славу друга от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищете (Ин. 5:44)? Бог вложил в сердце наше благородное стремление к славе, однакож не для того, чтоб мы жаждали приобресть славу человеческую; но чтобы творением добрых дел всемерно стремились возвратить себе потерянную грехом славу образа и подобия Божия, Ищи во всем и всегда, славы Божией, благоугождая Ему, — и слава твоя неразлучно будет следовать за тобою и в сей и в будущей жизни, как тень следует за телом; а ежели станешь искать только славы человеческой, то славы Божией лишишься; и человеческую, ежели и найдешь, то скоро потеряешь. Ибо всяка плоть, яко трава, и веяна слава человеча, яко цвет травный: изсше трава, и цвет ея отпаде (1 Пет. 1:24). Преходит бо образ мира сего, а с ним и вся слава его; а творяй волю Божию, пребывает во веки (1 Ин. 2:17). Сей-то вечной и неувядаемой славы, сего-то неотъемлемаго сокровища-блаженства нашего и наслаждения небесными нетленными благами желая нас сподобить Иисус Христос — Бог и Спаситель наш: говорит: блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии насытятся. Они насытятся; ибо еще в сей жизни благодати, любящие всем сердцем правду Божию, и ищущие оную всеми силами души своей, от любимаго Господа своего получают в духе сладостное предвкушение небесных благ, яко залог вечнаго их блаженства. Но вполне насытятся и насладятся Богом своим, когда по разрешения от уз телесных откроются им те блага, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1 Кор. 2:9). Насыщуся, говорит Св. Псалмопевец, внегда явитимися славе Твоей (Пс. 16:15). Юже да сподобит Отец небесный получить и нас грешных благодатию и человеколюбием Единороднаго Сына Своего, Емуже со Отцем и Святым Духом слава и держава во веки веков. Аминь.

КАКАЯ ЧЕТВЕРТАЯ ЗАПОВЕДЬ ГОСПОДА ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ БЛАЖЕНСТВА? Желающие блаженства должны быть алчущими и жаждущими правды. ЧТО МЫ ПОНИМАЕМ ПОД ИМЕНЕМ ПРАВДЫ? Хотя следует понимать под именем правды всякую добродетель, которую христианин должен желать как пищу и питие, но преимущественно нужно подразумевать ту правду, о которой в пророчестве Даниила сказано, что приведётся «правда вечная» (Дан. 9:24), т. е. совершится оправдание человека, виновного перед Богом,— оправдание посредством благодати и веры в Господа Иисуса Христа. Об этой правде говорит апостол Павел: «Правда Божия чрез веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих: ибо нет различия; потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в крови Его чрез веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде» (Рим. 3:22-25). КТО ТАКИЕ АЛЧУЩИЕ И ЖАЖДУЩИЕ ПРАВДЫ? Алчущие и жаждущие правды — это те, кто делают добро, но не считают себя праведниками; не полагаясь на свои добрые дела, признают себя грешными и виновными перед Богом. Те, кто желанием и молитвой веры, как подлинной пищи и пития, алчут и жаждут благодатного оправдания через Иисуса Христа. ЧТО ОБЕЩАЕТ ГОСПОДЬ АЛЧУЩИМ И ЖАЖДУЩИМ ПРАВДЫ? Господь обещает алчущим и жаждущим правды, что они насытятся. ЧТО МЫ ЗДЕСЬ ПОНИМАЕМ ПОД НАСЫЩЕНИЕМ? Подобно телесному насыщению, которое приносит, во-первых, прекращение чувства голода и жажды, во-вторых, подкрепление тела пищей — духовное насыщение означает: внутреннее успокоение помилованного грешника; приобретение силы для делания добра, а эта сила подаётся оправдывающей благодатью. Впрочем, совершенное насыщение души, сотворённой для наслаждения бесконечным благом, последует в вечной жизни, по слову Псалмопевца: «Насыщуся, когда откроется слава Твоя» (см. Пс. 16:15).

Then he says, “Blessed are those who hunger and thirst for justice, for they shall be satisfied” Matt 5:6. He taught that we must seek after justice, but not with a desire that is unserious and not with passionate ardor that is fleeting. Indeed, he calls those persons blessed who in their search for justice burn with passionate longing internally, in their hunger and thirst. For if each one of us hungers and thirsts for justice with desire, we can do nothing else but think and seek after justice. For one who is hungry and thirsty necessarily eagerly longs for that for which he hungers and thirsts. 2. Rightly, then, the one who is the heavenly bread and the fountain of living water see John 6:41, 51; 4:10, 14 promises in return to those who thus hunger and thirst in such a manner the satisfaction of this perpetual refreshment: “Blessed are those who hunger and thirst for justice, for they shall be satisfied.” This surely is that justice of faith that comes from God and Christ, of which the apostle says, “The justice of God through faith in Jesus Christ to all and upon all who believe in him” Rom 3:22. 3. And surely it is our Lord and Savior himself, who according to the apostle “became for us justice and sanctification and redemption” 1 Cor 1:30. The blessed always burn with a longing for him, as for food and drink, in accordance with what the Lord himself attests through Solomon, speaking under the persona of Wisdom: “They who eat me will yet be hungry, and they who drink me will yet be thirsty” Sir 24:21. 4. We likewise should always hunger and thirst for this justice, then, that we may deserve to be satiated with the food of perpetual refreshment. But he spoke well when he added in the present passage, “Blessed are those who hunger for justice,” for there are others who hunger not for justice but for injustice, namely those who long for gold and silver, who yearn for wealth and secular honors and who are never satisfied by earthly resources and the desires of the flesh. But those who are like this are not blessed, but are wretched, since to them is owed not the hope of the promised glory but the punishment of damnation.