Евангелие от Матфея 5 глава 34 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы в целом понимают заповедь «не клянись вовсе» как призыв к такой правдивости, при которой человеку достаточно простого слова. Ветхий Завет требовал не нарушать клятву; Евангелие ведёт дальше — к жизни без привычки клясться. Эту основную линию выражают св. Иустин Философ, св. Ириней Лионский, свт. Василий Великий, свт. Григорий Богослов, свт. Иоанн Златоуст, блж. Августин, блж. Иероним, блж. Феофилакт, свт. Хроматий Аквилейский, свт. Игнатий Брянчанинов, свт. Филарет Амфитеатров и прп. Филофей Синайский.

Первая линия толкования — строгий запрет привычной клятвы. Её особенно ясно выражают свт. Иоанн Златоуст, свт. Хроматий, прп. Исидор Пелусиот и свт. Игнатий. Клятва опасна потому, что человек легко привыкает к ней, а затем может перейти и к ложной клятве. Правдивый человек не нуждается в клятвах: ему верят по его жизни и слову.

Вторая линия — объяснение, почему нельзя клясться небом, землёй, Иерусалимом или головой. Свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт, блж. Иероним и Евфимий Зигабен объясняют: эти предметы не самостоятельные святыни. Небо — престол Божий, земля — подножие Его ног, Иерусалим — град великого Царя. Поэтому клясться ими — значит всё равно касаться Бога и Его власти.

Третья линия — осторожное различение между обычной клятвой и исключительными случаями. Блж. Августин, свт. Григорий Богослов и свт. Филарет говорят, что лучше вовсе избегать клятвы, но в вынужденных или законных случаях вина может быть иной, особенно если человека принуждают. Главное — не превращать клятву в привычку, не клясться ложно и не понуждать другого к клятвопреступлению.

Частные замечания Святых Отцов

Св. Иустин Философ кратко передаёт заповедь Христа: вовсе не клясться, но говорить истину — «да» и «нет».

Св. Ириней Лионский видит здесь не разрушение Закона, а его восполнение: Христос усиливает прежнюю заповедь.

Свт. Василий Великий замечает: клятва, данная на злое дело, не должна исполняться; пример Ирода показывает, что верность дурной клятве может привести к большему греху.

Свт. Григорий Богослов говорит, что благонравным людям клятва вовсе не нужна: за них ручаются их добрые нравы.

Свт. Иоанн Златоуст особенно запрещает не только самому клясться, но и принуждать других к клятве, особенно если есть опасность ложной клятвы.

Блж. Иероним поясняет, что иудеи, клянясь тварными вещами, фактически воздавали твари честь, подобающую Богу.

Блж. Августин подчёркивает: Бог может клясться безопасно, потому что не может ошибиться; человек же может принять ложь за истину.

Прп. Исидор Пелусиот добавляет: не надо требовать клятвы от другого; правдивый скажет правду и без клятвы, а лжец солжёт и поклявшись.

Блж. Феофилакт объясняет: Христос называет небо престолом Божиим, чтобы не дать повода видеть в стихиях самостоятельные божества.

Прп. Филофей Синайский относит эту заповедь к трезвению ума и хранению чувств от греха.

Свт. Игнатий Брянчанинов кратко формулирует: говори правду — и божба не понадобится.

Свт. Филарет Амфитеатров уточняет: запрещаются произвольные, пустые клятвы; они ослабляют страх Божий и укореняют навык ко лжи.

Свт. Хроматий Аквилейский говорит, что речь христианина всегда должна быть настолько верной, чтобы сама считалась клятвой.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

Что имеет в виду Христос, говоря: «Не клянись вовсе»? Прежде всего, ненужное употребление имени Божия в обыденном разговоре — признак безблагодатного, не знающего страха Божия, сердца. И мы должны избегать клятвенных обещаний в делах, которые не зависят от одного нашего произволения. Безумие призывать в свидетели нашей правды небо — это все равно, что клясться Самим Богом. 

Клятва есть внутреннее живое постановление себя духом пред лице Вездеприсущаго и Всеведущаго Бога, Котораго, как знающаго все мысли и намерения, все глубины моего сердца, я и привожу в свидетели пред человеком, для котораго недоступны внутренния состояния моего духа. Следовательно, во 1-х, всякая клятва лишь постольку имеет значение, поскольку она имеет отношение к Богу, поскольку Он утверждает ея истинность; во 2-х, кто поставит себя в такое живое ощущение вездеприсутствия и всеведения Божия, и тот в то же время так сильно ощущает свою правоту, что для него достаточно простого, спокойнаго утверждения или отрицания. Кто же не с таким расположением духа клянется, того клятва не имеет никакого смысла и значения, и он всуе произносит святое имя Божие,—без должнаго благоговения, с небрежением; это есть лицемерие. Отсутствие такого расположения духа у человека всегда свидетельствуется старанием усилить свою божбу. Так вот и делали фарисеи (34, 35. 26). Но в то же время из приведеннаго объяснения сущности клятвы следует, что указанная Господом форма клятвы: да, нет, вовсе не означает того, чтобы человек или вовсе не клялся, или клялся именно только в указанной форме. Этим Господь высказывает собственно внутреннее существо клятвы. Посему ап. Павел, напр., клянется, выражая свою клятву в иной форме (Рим. 9:1. 10. 1. 2)..

Самый закон о клятве (ст. 33) И. Христос приводит не буквально, соединяя в одно заверение клятвою факта прошедшаго и обещание Богу чего-либо в будущем, утвержденное божбою (Исх. 20:7. Лев. 19:12. Чис. 30:3. Втор. 23:21—23). Современные Христу иудеи клялись то небом, то землею, то головою своей (ст. еще 23, 15—22), чтобы избежать употребления имени Божия всуе. Но Господь говорит, что во всех этих формах божбы человек в сущности клянется именем Божиим или Богом. Сверх простого спокойнаго утверждения или отрицания, все в божбе, говорить Господь, от лукаваго—εκ του πονηρου. Это можно понимать или в среднем роде (Рим. 12:9. I Ин. 5:19)—от зла, действующаго в мире, или же в муж. роде (как 13, 19. 38)—от диавола, так как всякий, творящий грех, находится под влиянием диавола (1 Ин. 3:8), или лучше в том и другом смысле вместе, так как действующее в мире зло есть следствие и дело первовиновшша греха или ала в человеческом мире—диавола.

Значит, клятва – не просто утверждение, а если нужно – то и проклятие для самого себя, в случае, если сказанное окажется неправдой. Как же сильно человека любит Бог, если идет на такое – проклинает Себя Самого! И это не просто слова. Это действительно проклятие на деле. Об этом так и сказано в другом месте Священного Писания: Проклят всяк, висящий на дереве, то есть на Кресте, как пишет об этом апостол Павел в Послании к Галатам, цитируя ветхозаветную Книгу Второзакония и объясняя: Христос искупил нас от проклятия, Сам сделавшись за нас проклятием (Гал. 3:13).

Клятва, данная Богом Аврааму, клятва Самим Собой, осуществилась и как проклятие. Не потому, что Бог не верен, а потому, что человек изменил. Бог все взял на Себя Самого. Клятва Божия исполнилась. Аврааму было дано потомство, распространившееся по всему миру. Но потомство это отпало и от Бога, и от Авраама, как свидетельствует Христос, скорбя о случившемся и утверждая, что Господь может и из камней сделать детей Аврааму. В этом смысле, духовно, клятва не осуществилась. Бог дал этому потомству свободу, и оно ушло на страну далече (Лк. 15:13). И за это Сам Господь сошел на землю, взяв на Себя это проклятие.

Вот как страшна клятва! Поэтому Сам Христос, придя на землю, отменяет ее для своих учеников вообще, раз и навсегда. Слышали вы, что было сказано древним: не приноси ложной клятвы, но исполняй перед Господом клятвы твои. А я говорю вам: не клянись вовсе, ни небом, потому что оно престол Божий, ни землею, потому что она подножие ног Его, ни Иерусалимом, потому что он город великого царя, ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Да будет же слово ваше «да, да» и «нет, нет», а что сверх этого, – от лукавого (Мф. 5:33–37). Да, от лукавого. От проклятого, от того, кого именуют отцом лжи. Потому что клятва психологически предполагает ложь, обман, фальшь, недоверие и неверие. И когда Бог клянется Самим Собой Аврааму, Он снисходит к греховной немощи человеческой, искушаемой дьяволом – лжецом и отцом лжи. Но вот клятва совершилась. Бог снизошел, дал клятву. И стал жить на земле в теле человеческом и в муках человеческих сходил в ад. И уничтожил Собою клятву. Больше нет и намека на ложь! Не клянись вовсе, ты теперь в правде Божией, ты искуплен, ты теперь не знаешь ни лжи, ни фальши, ты веришь без клятвы – она не нужна тебе, истинному христианину. Вера побеждает без клятвы – «да, да» и «нет, нет».

Мы же, православные, из предложенного нам ныне апостольского чтения извлечем уроки для нашей веры, надежды и любви, уроки из опыта души Авраама и Божией к нам любви.

Клятва – это великое дело. Она должна быть употребляема в редких, крайних случаях и всегда должна заверять только истину. А у нас присяга стала употребляться на суде очень-очень часто и притом по обстоятельствам малозначительным. Например: одна особа оскорблена другой, обозвана каким-нибудь неблагозвучным словом; и вот они не хотят помириться; получившая не особенно глубокую обиду не хочет простить ближнему, и идут в суд; и здесь-то от свидетелей разбираемого дела частенько требуется спорящими сторонами присяга. И, к несчастью и к крайнему прискорбию, присягают иногда ложно; святым именем Бога, целованием креста и св. Евангелия прикрывают ложное показание, оправдывают виновного из-за корысти, родства или дружбы. И таким образом святое, высокое дело – присяга – уничижается до обыденного явления, делается уже не тем страшным действием, каким оно должно быть. И что еще прискорбнее, присягающие ложно и обличенные в ложной присяге – выходят из суда будто бы ни в чем не виновными… Но зато бывают в жизни такие кары от Самого Бога, что присягавший ложно и державший пальцы правой руки при этом поднятыми вверх, после присяги чувствовал, по-видимому, без всякой причины, боль в них в течение долгого времени. Кто чем согрешает, тот тем и мучится (Прем. 11:17). Ах, братие! Остерегайтесь прибегать к присяге да и не божитесь в обыкновенных житейских разговорах. Бог свят и истинен. Не прикрывайте же лжи святым Его именем; Бог поругаем не бывает.

Не клянитесь и своею жизнью, своею головою, своим здоровьем. В случае ложной клятвы или неразумного заклинания собою над вами и сбудется то, на что вы сами себя обрекли и закляли. Разве мало бывает таких несчастных примеров в жизни? Припомните христопродавцев – евреев. Они произнесли страшную клятву на себя и на своих потомков. Кровь Его (Христа) на нас и на детях наших, кричали они, требуя смерти своему Искупителю (Мф. 27:25). И суд Божий вскоре разразился над ними: разрушен был город Иерусалим и храм Иерусалимский; евреи рассеяны, разогнаны по всей вселенной; и они блуждают, как овцы, не имеющие пастыря, гибнут по своему упорству и на себе носят ими самими произнесенную на себя клятву, как клеймо Каиново, во свидетельство всем народам.

Или вот еще примеры, нам близкие по времени. Один, долго пьянствовавший, добрый в душе крестьянин весною 1865 г. дал зарок не пить вина вовсе. При этом он закаялся, заклялся, следующими словами: «Ну, если еще напьюсь, так пусть выворотится язык мой, которым теперь заклинаюсь». Но, к несчастью для закаявшегося, осенью того же года, после отказа от двух стаканов вина, он, убежденный радушием доброго соседа, а еще более обессиленный насмешками его товарищей над данным им зароком, согласился выпить предложенный ему в третий раз стакан водки. И лишь только он выпил, тотчас почувствовал, что язык его как будто перевернулся, потерял свободу и легкость в движении, а на другой день и совсем не стал двигаться. В таком состоянии изображаемый крестьянин был две недели. И только после усиленной молитвы и покаяния он начал с трудом кое-как говорить. Этот рассказ записан со слов самого поклявшегося языком крестьянина (см. дух. жур. «Странник» 1867 г. март, стр. 131–134 в 1-м отд.).

Вот еще пример: один зажиточный крестьянин дер. Ч., с. Красноярского, Пермской г., Камышловск. у., Ф-р Т-в С-в, тайный раскольник, казавшийся преданным Православной Церкви, был общим приговором и просьбами прихода и причта выбран на должность церковного старосты к местной церкви. Крестьянин Ф. С-в отказывается. Наконец, священник публично увещевает его не противиться общественному избранию на доброе дело; священник сказал крестьянину: «В благодарность за благодеяния Божий, явленные тебе и твоему дому, послужи-ка святой Церкви Божией, перекрестись, да бери-ка ключи и замки от церковного имущества». – «Бери ключи?! – с дерзостью ответил Ф. С-в, – да скорее пусть высохнет моя рука, чем коснется этих ключей». Тогда выбрали другого на должность церковного старосты.

Что же сталось с упорным? А он, вышедши из церкви и не дошедши еще до своего дома, почувствовал боль в правой руке. На другой день боль усилилась и развилась с неимоверною быстротою, а чрез несколько времени рука, действительно, стала сохнуть, и упорный, немало пострадавши от иссохшей руки, в 1858 г. скончался нераскаянным в своем упорстве, без языка и вне сознания («Странник» 1867 г. март, стр. 137 и 138 в 1-м отд.).

По причине таких печальных последствий от напрасной божбы, ложной присяги или неразумной клятвы собою, здоровьем, Сам Господь Своими заповедями предостерегает нас от клятвы, присяги, божбы и заклинаний.

Так, Господь говорит евреям: Не клянитесь именем Моим во лжи, и не бесчести имени Бога твоего (Лев. 19:12). Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо не оставит Господь [Бог твой без наказания того, кто употребляет имя Его напрасно (Втор. 5:11).

Не клянись вовсе: ни небом, потому что оно не в твоей власти, оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя-Вседержителя; не клянись и головою своею, потому что и над нею, и над собою ты не властен, не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да, нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5:34–37).

Старайтесь же жить так, чтобы верили вашему честному утвердительному или отрицательному слову.  

Этой законной заповеди о честном клятвенном свидетельстве Иисус Христос противопоставляет Свою новую заповедь: «А Я говорю вам: не клянись вовсе! » Разумеется, честность – прекрасное и богоугодное человеческое свойство. Историк Иосиф Флавий рассказывает об иудейской секте ессеев, члены которой избегали клятвы именно потому, что человек нечестный, которому без клятвы нельзя верить на слово, уже осужден. Но секта ессеев известна своим бескомпромиссным фанатизмом. Иисус Христос вовсе не требует от своих учеников, чтобы они вот тут же, сразу перестали клясться. В таком случае им пришлось бы отказаться от законного суда и фактически уйти из израильского общества. Но за Его словами «не клянись вовсе!» стоит логика, близкая рассуждениям ессеев. Ведь Бог желает, чтобы человек был честен всегда. Именно поэтому странно, когда верующий клянется или дает обеты. Ведь если честность неотъемлема от внутреннего состояния человека, то зачем ему заверять других в своей честности? В идеальном случае честному человеку нет надобности подтверждать истинность своих слов никакими клятвами или гарантиями. Более того, заверением он как бы отрицает свою обязанность быть честным всегда. Кто клянется или дает обет, как бы говорит своим ближним: «В этом случае вы можете мне верить. В этом случае я обязательно сдержу свое обещание!» Ну а в других случаях?..

А в других случаях, то есть в реальной жизни, на грешной земле абсолютных идеалов не бывает. Но ведь Иисус Христос и не дает какую‑то новую юридическую заповедь о честности, подобную заповедям Моисеева Закона, который был дан не идеальным, а грешным людям. Иисус же говорит о свойстве нового человека – гражданина не земного царства, а Царства Небесного, человека, праведность которого выше, лучше праведности книжников и фарисеев, соблюдающих заповеди Закона Моисея.

Обратим внимание на дополнительные обоснования Иисуса Христа Его общего неприятия клятвы. «Не клянись вовсе, – говорит Он, – ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным». При клятве Бог не может быть призван в качестве свидетеля. Это для Иисуса само собой разумеется. Но Он утверждает далее, что и без прямого упоминания Бога всякая клятва косвенным образом Бога касается, будь то небо, земля, Иерусалим…

Все в мире принадлежит Богу. И моя голова тоже не принадлежит мне, потому что я не могу ни одного волоса сделать черным или седым. Вся моя жизнь принадлежит Богу. В своем перечне Иисус Христос опирается на некоторые тексты Писания. Например, на пророка Исаию: «Так говорит Господь: небо – престол Мой, а земля – подножие ног Моих» (Ис. 66:1).

За словами Иисуса стояли принятые среди иудеев обычаи. Иногда клятвы были совсем уж легкомысленными, как это часто случается и в наше время: «жизнью клянусь», «да не видать мне того‑то и того‑то», «да разрази меня гром», «убей меня Бог»… Были и уклончивые способы вроде бы клясться, но оставлять для себя лазейку не исполнить клятву. Когда клялись Именем Божиим, то исполнить такую клятву считалось, конечно, обязательно. «Ибо Господь, Бог твой, взыщет с тебя» (Втор. 23:21). Но если Бог в клятве не упоминался и как бы оставался в стороне, а человек клялся чем‑то другим (небом, землей, головой), то нарушение такой клятвы было не столь уж серьезным проступком. Тогда Бог, возможно, и не «взыщет». Иисус же говорит, что Бог присутствует везде и уклониться от Его взгляда невозможно.

В поясняющих словах Иисуса Христа – пища для размышления. Собственно, Он говорит о том, что человек немощен и не способен гарантировать исполнение своих клятв. Ведь исполнение всякой клятвы и всякого обета всегда зависит от Бога – даже в тех случаях, когда клянущийся прямо на Бога не ссылается. В самом деле, ведь даже несчастье, которое я призываю на свою голову в случае нарушения мною клятвы, не может случиться со мною без воли или попущения Божия. Как же я в принципе могу претендовать на то, что Бог исполнит мои клятвы, если сам я при этом не готов быть столь же честным и совершенным, как честен и совершенен Бог? Конечно, в полной мере это невозможно. Но такова воля Божия – наша честность. И тот, кто в согласии с волей Божией действительно хочет, чтобы ему доверяли, не будет придумывать всякие лазейки.

Четвертая антитеза посвящена теме, которая современному человеку может показаться второстепенной — клятве и клятвопреступлению. В древности обычай давать клятву применялся значительно шире, чем в наше время; ветхозаветные праведники во многих случаях употребляли клятвы (Быт. 14:22; 21:24}}}; 47:31}}}) или требовали клятвы от других (Нав. 2:12). Клятва произносилась в торжественной обстановке, например, в храме перед жертвенником (1 Цар. 8:31). Клятвопреступление рассматривалось как тяжкий грех, за который Бог сурово наказывает (Прем. 14:25, 30-31). Клялись Господом (1 Цар. 28:10; 1 Цар. 19:7; 1 Цар. 2:8, 23), чьей- либо жизнью (Быт. 42:15; 1 Цар. 11:11). Закон Моисеев содержит следующие установления, касающиеся клятвы и необходимости ее исполнения:

Если кто даст обет Господу, или поклянется клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего, но должен исполнить все, что вышло из уст его (Числ. 30:3).

Если дашь обет Господу Богу твоему, немедленно исполни его, ибо Господь Бог твой взыщет его с тебя, и на тебе будет грех; если же ты не дал обета, то не будет на тебе греха. Что вышло из уст твоих, соблюдай и исполняй так, как обещал ты Господу Богу твоему... (Втор. 23:21-23).

Спаситель в Нагорной проповеди не цитирует ни один из ветхозаветных текстов дословно, но суммирует их содержание в следующих словах:

Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5:33-37).

Прямых параллелей к этому тексту мы не находим ни в одном из Евангелий, однако он почти дословно повторяется в Послании Иакова: «Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: “да, да” и “нет, нет”, дабы вам не подпасть осуждению» (Иак. 5:12).

Недопустимость клятвы

Почему Иисус упоминает о клятвах небом, землей и своей головой? К Его времени обычай клясться Господом вышел из употребления, так как евреи перестали произносить имя Божие, дабы не нарушить вторую заповедь Закона Моисеева: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно» (Исх. 20:7; Втор. 5:11}}}). Вместо имени Бога евреи времен Иисуса употребляли эвфемизмы, например, слово «небо» (отсюда выражения «Отец Небесный», «Царствие Небесное»). Возможно, эта заповедь была направлена против клятвы именем Божиим, а в расширительном смысле была запретом на всякие ложные или ненужные клятвы.

Споры о допустимости клятвы, о формах клятвы, о степени ответственности за клятвопреступление велись во времена Иисуса — это очевидно из Его полемики с фарисеями, которые считали недопустимым клясться Иерусалимским храмом или его жертвенником, но клялись золотом храма и тем, что на жертвеннике. Иисус обличал их за лицемерие: «Клянущийся жертвенником клянется им и всем, что на нем; и клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем; и клянущийся небом клянется Престолом Божиим и Сидящим на нем» (Мф. 23:15-22). Употребление подобного рода клятв Спаситель считал одним из признаков «лицемерия и беззакония» при внешней, кажущейся праведности (Мф. 23:28). Слова Иисуса можно понять и в том смысле, что фарисеи считали недопустимым нарушение клятвы, если человек поклялся Иерусалимом или храмом; если же он поклялся жертвенником или даром, лежащим на жертвеннике, то такая клятва, с их точки зрения, имела менее обязывающий характер.

Обычай полностью воздерживаться от клятвы во времена Иисуса существовал у ессеев. Иосиф Флавий пишет о членах этой секты: «Всякое произнесенное ими слово имеет больше веса, чем клятва, которая ими вовсе не употребляется, так как само произнесение ее они порицают больше, чем ее нарушение. Они считают потерянным человеком того, которому верят только тогда, когда он призывает имя Бога». При этом он указывает на обычай при вступлении в общину давать целую серию обетов:

Прежде чем он начинает участвовать в общих трапезах, он дает своим собратьям страшную клятву в том, что он будет почитать Бога, исполнять свои обязанности по отношение к людям, никому, ни по собственному побуждению, ни по приказанию — не причинить зла, ненавидеть всегда несправедливых и защищать правых; затем, что он должен хранить верность к каждому человеку, и в особенности к правительству, так как всякая власть исходит от Бога. Дальше он должен клясться, что если он сам будет пользоваться властью, то никогда не будет превышать ее, не будет стремиться затмевать своих подчиненных ни одеждой, ни блеском украшений. Дальше, он вменяет себе в обязанность говорить всегда правду и разоблачать лжецов, содержать в чистоте руки от воровства и совесть от нечестной наживы, ничего не скрывать пред сочленами; другим же, напротив, ничего не открывать, если даже пришлось бы умереть за это под пыткой. Наконец, догматы братства никому не представлять в другом виде, чем он их сам изучил, удержаться от разбоя и одинаково хранить и чтить книги секты и имена ангелов. Такими клятвами они обеспечивают себя со стороны новопоступающего члена1.

Эти обеты Флавий называет «присягой»: за их нарушение член общины исключался из нее . Разграничение между клятвой и обетом проводили также раввины времен Иисуса: клятву человек давал в суде, подтверждая истинность своих показаний; обет приносился Богу и содержал заверение в том, что человек будет от чего-либо добровольно отказываться.

Если в полемике с фарисеями Иисус делает акцент на обычае заменять имя Божие эвфемизмами, то в Нагорной проповеди Он говорит о недопустимости клятвы вообще, в частности, клятвы теми предметами, над которыми человек не имеет власти. При этом

Он перефразирует слова Господа из Книги пророка Исаии: «Небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих» (Ис. 66:1). Человек не должен клясться ни небом, ни землей, потому что они ему не принадлежат: их Творец и Хозяин — Бог.

Нельзя клясться Иерусалимом, потому что он — «город великого Царя», то есть место, где Бог пребывает в Своем храме. Иисус называл Иерусалимский храм тем, что принадлежит Отцу Его (Лк. 2:49), домом Отца Своего (Ин. 2:16), домом Божиим (Мф. 12:4). Иерусалим считался «святым городом» (Мф. 4:5) именно потому, что в нем находился храм — место особого присутствия Божия (1 Цар. 7:5). Собственно «местом обитания» Бога является небо (1 Цар. 8:30, 39, 43, 49), однако храм построен как жилище Бога, место Его вечного пребывания (1 Цар. 8:12), куда обращен взор Бога (1 Цар. 8:29) и куда люди простирают руки, чтобы Бог услышал их молитву (1 Цар. 8:38-39).

Человек не может поклясться собственной головой, то есть своей жизнью или своим телом, потому что он рождается, живет и умирает не по своей воле: хозяином его жизни, как и хозяином неба и земли, является Бог. Человек не властен над своим физиологическим устройством: он живет в том теле, которое получил от Бога. В этом смысл слов Иисуса о том, что человек не может изменить цвет волос или прибавить себе роста хотя бы на один локоть (Мф. 6:27).

В святоотеческой традиции слова Иисуса о недопустимости клятв комментировались по-разному. Распространенной была точка зрения, согласно которой не следует давать клятвы потому, что это создает дополнительный риск клятвопреступления. По словам свт. Григория Богослова, клятва воспрещена христианам по той причине, что нарушение клятвы или ложная клятва страшны и нетерпимы1. Свт. Иоанн Златоуст считает, что «клятвопреступление происходит от лукавого», является делом богопротивным, а клятва — «дело излишнее, без необходимости прибавляемое» .

С другой стороны, свт. Кирилл Александрийский считал, что Христос запрещает клясться только теми вещами, которые Он перечислил1. При этом толкователь ссылается на слова из Послания к Евреям: «Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их» (Евр. 6:16).

Эти примеры свидетельствуют о том, что христианская традиция восприняла четвертую антитезу из Нагорной проповеди не в смысле запрета на любые формы обещания или присяги и не в том смысле, что обещания не следует давать, чтобы их потом не нарушить (хотя такое толкование и встречается у некоторых отцов Церкви). Есть жизненные ситуации или служения, которые требуют принятия на себя человеком определенных обязательств, свидетельством которых является обещание или присяга.

Запрет на ложь

Изречение Иисуса «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» может относиться к клятве, но может иметь и самостоятельное значение. Очень вероятно, что союз δέ («но»), при помощи которого оно скреплено с предыдущими словами, касающимися клятвы, служат переходом к следующей теме, как это часто бывает в речениях Иисуса. В этом случае данное изречение становится самостоятельным, и его следует понимать как напоминание об ответственности человека за свои слова, запрет на ложь, при которой одно у человека на уме или в сердце, другое на языке.

Прямой запрет на ложь содержится уже в Ветхом Завете: «Не лгите и не обманывайте друг друга» (Лев. 19:11). Девятой заповедью Моисеевой запрещается произносить ложное свидетельство на ближнего (Исх. 20:16; Втор. 5:20). Истина имеет божественный источник, а ложь — от диавола. В диалогах Иисуса с иудеями Бог противопоставляется диаволу, а истина — лжи, отцом которой является диавол: «Он был человекоубийца от начала и не устоял в

истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44).

В этом смысле следует понимать и заключительную часть изречения Иисуса: «а что сверх этого, то от лукавого». Слово «лукавый» в славянском и русском переводе Евангелия используется для передачи греческого ό πονηρός, означающего «злой», «дурной», и обычно применяется по отношению к диаволу. Диавол действует через ложь, обольщая людей ложными обещаниями и надеждами (Быт. 3:13). Человек не должен уподобляться диаволу, используя ложь в своей речи или воспринимая ложь как средство к достижению тех или иных целей.

В христианской традиции запрет на ложь, как и запрет на клятву, интерпретируется по-разному. Отвечая на вопрос о том, можно ли лгать, имея в виду какую-либо пользу, свт. Василий Великий пишет: «Этого не дозволяет сказанное Господом, который решительно говорит, что ложь от диавола, не делая никаких различий в лжи»1. По словам аввы Дорофея, «лжец не имеет общения с Богом» . По утверждению прп. Иоанна Лествичника, «ложь есть истребление любви; а клятвопреступление есть отвержение от Бога». В то же время в аскетической литературе встречаются утверждения о допустимости лжи при определенных обстоятельствах. У того же Лествичника мы находим парадоксальное утверждение: «Когда мы будем совершенно чисты от лжи, тогда уже, если случай и нужда потребуют, и то не без страха, можем употребить ее».

При каких обстоятельствах нужда может потребовать употребление лжи? В Библии описаны некоторые подобные случаи. Авраам выдает Сарру за свою сестру (Быт. 8:13-19). Иаков при помощи лжи присваивает себе отцовское благословение (Быт. 29:15-30). В обоих упомянутых случаях Библия не дает никакой нравственной оценки этим действиям. Однако в других случаях Священное Писание фактически оправдывает действия людей, употребляющих ложь и хитрость для спасения жизни. В рассказе о пребывании народа израильского в Египте содержится упоминание о повивальных бабках, которые спасали жизнь еврейских детей, обманывая фараона: за это они получали благоволение Божие (Исх. 1:17-20). Раав-блудница спасла жизнь двум еврейским юношам-соглядата- ям, скрыв от посланников царя Иерихонского, что они находятся в ее доме (Нав. 2:1-6); ее поступок приводится в качестве примера веры и добродетели (Евр. 11:31).

Спаситель в рассматриваемом месте Нагорной проповеди не дает наставление на все случаи жизни. Он указывает на главный принцип, которым человек должен руководствоваться в жизни: его слово не должно расходиться с мыслью или делом. Недопустима ложь как жизненная установка. Если человек говорит «да», это должно означать «да», а не что-нибудь другое. Это касается в том числе и выполнения человеком своих обещаний. 

.

Не клятися всяко (не клянись вовсе), т. е. не клянись никаким из показанных способов клятвы, какие были в употреблении у Иудеев (Мих.). Не клянись вовсе, т.-е. старайся жить так честно и правдиво, чтобы и нужды не было в клятвах, чтобы тебе в Брили всегда и без клятвы. Не клянись ни небом: оно есть место особеннаго присутствия Божия — престол Божий (Не. 66:1), и клясться небом, значит тоже, что клясться Сидящим на престоле небесном, т. е. Самим Богом (Срав. Мф. 23:22). Ни землею — она есть подножие ног Божиих (Ис. 66:1), и клясться ею, значит тоже, что клясться Самим Богом. Ни Иерусалимом — он город великаго царя, т. е. Бога, который есть истинный царь как всей вселенной, так, в особенности, еврейскаго царства, главным городом котораго был Иерусалим, с храмом Божиим в нем, и клясться Иерусалимом, значит, клясться также Самим Богом (Мих.).

Иудеям предложено было не клясться именем Божиим во лжи: Мф. 23:16—22; Лев. 19:12; запрещевие совсем не клясться относится к тем предметам, которые здесь перечислены, но именем Божиим клялся Сам Христос на суде: Мф. 26,63 — 64; клялся Собою Бог Аврааму: Евр. 6:13—17; клялись и св. Апостолы: 2 Кор. 1:23; Еф. 4, 17;

2 Тим. 4:1..

Далее – ветхозаветное учение о клятве (ст. 33–37). Закон запрещает клятвопреступление. Весьма возможно, что евангелист Матфей, приводя это новое толкование Иисуса на Ветхий Завет в настоящей связи, имел в виду тот же порядок Десятословия, в котором запрещение убийства и запрещение прелюбодеяния идут одно за другим. Неверность клятвопреступника роднит его с неверным лжесвидетелем (ср. Исх. 20). В данном случае, как и в первых трех, о нарушении Ветхого Завета речи нет. Господь не разрешает нарушение клятвы. Но закон оказывается беспредметным, потому что Господь воспрещает саму клятву. Если не будет клятвы, то не будет и случая ее нарушить.

Как понимать запрещение клятвы? Произносящий клятву дает гарантию исполнения. Клятва есть ручательство. Ручается человек тем, что ему принадлежит. А что ему принадлежит? Даже на собственное тело не распространяется власть человека. Запрещение клятвы проистекает из смирения. Мы уже ставили его в связь с ублажением нищих духом (Мф. 5:3). Подход опять – изнутри. Ударение – религиозно-нравственное.

Иисус требует от человека абсолютной правдивости и искренности всегда, а не только после скрепления своих слов клятвой и тем самым отменяет ее – за ненадобностью.Своим повелением «не клянись вовсе!» Он запрещает не саму клятву, а ложь, неискренность, лицемерие, злоупотребление языком. И все же читателя не должен смущать тот факт, что не только в Ветхом, но и в Новом Завете иногда можно встретить клятвы в устах людей, угодных Богу (Лк. 1:73; Деян. 2:30; Рим. 1:9; 2 Кор. 1:23; Гал. 1:20; Евр. 6:13‑20; Откр. 10:6). Но и сейчас некоторые группы христиан считают клятву абсолютно запретной, а Лев Толстой увидел в словах Иисуса отмену судов, во время которых участники судебного процесса должны присягать, что будут говорить только правду.

Ст. 34б‑36 –Дальше приводятся несколько примеров типичных клятв того времени, когда люди клялись небом, землей, Иерусалимом или собственной головой. Кстати, в еврейском судебнике II века клятвы небом, землей и головой не считались обязательными. Но Иисус не ставит Своей целью доказать, что они обязательны, потому что, хотя формально имя Божье здесь отсутствует, все сотворено Богом и существует лишь благодаря Ему и поэтому клятва обязательна. Вероятно, так поступили бы учителя Закона, но не Иисус.

Великим Царем часто именовали Бога (см. Пс. 48:2 (47:3)), а Иерусалим назывался городом Великого Царя или Бога нашего (Пс. 48:1 (47:2)). Ни головой своей не клянись – ведь не можешь ты даже волос один сделать белым или черным – вероятно, это пословичное выражение (ср. также Мф. 10:30).

«А Я го­ворю вам: не клянись вовсе. Но да будет слово ваше: да, да, нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого», так как чем усиленнее клятва, тем она предполагает большую воз­можность нарушения ее по внушению исконного отца лжи. – Иные должны быть в новозаветном Царстве и начала взаимных отношений вообще.

не клянись. Иисус имеет в виду казуистическое требование особой клятвы, которая делает произнесенные слова обязательными. Он считает, что всегда следует говорить так, словно все сказанное — под клятвой. См. статью "Правдивость речи, клятвы и обеты".

Здесь речь идет о запрещении клясться тем, над чем человек не властен, поскольку такая клятва носит или кощунственный характер (например, клясться Богом), или пустой, лукавый (например, своей головой, жизнью).

Но есть и другая клятва, когда выражается полная решимость исполнить долг совести, например, военная присяга. В этом случае гарантом верности слова является нравственное достоинство самого человека. О подобной клятве положительно говорят и апостольские слова: Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их (Евр. 6:16). Поэтому к такого рода клятвам запрещение Христа не относится.

Четвертый пример. Паки слышасте, яко речено быст древним: не во лжу клянешися, воздаси же Господеви клятвы твоя. Аз же глаголю вам не клятися всяко, ни небом, яко престол есть Божий, ни землею, яко подножие есть ногама Его, ни Иерусалимом, яко град есть великаго Царя, ниже главою твоею клянися, яко не можеши власа единаго бела или черна сотворити; буди же слово ваше: ей, ей; ни, ни; лишше же сею, от неприязни есть.

Господь, очевидно, разумеет заповеди закона Моисеева: не клянитеся именем Моим в неправде (Лев. 19:12); аще обещавши обет Господеви Богу твоему, да не умедлиши воздати его (Втор. 23:21), – и в Своих словах желал не отменить клятву, но оградить ее от злоупотреблений. Когда исчезла строгость нравов и возросла между иудеями взаимная недоверчивость, они уже не довольствовались в сношениях между собою простыми уверениями. В делах житейских и маловажных, часто без всякой нужды, для целей предосудительных и нечистых, иудеи легкомысленно прибегали к клятве, которая являлась в устах народа покровом лжи и обмана. Но, справедливо опасаясь нарушения третьей заповеди, воспрещавшей призывать имя Божие напрасно, они изобрели клятвенные уверения, в которых, с умолчанием о Боге, делалось указание на разные предметы: так, клялись небом, землею, Иерусалимом, даже головою своею. Таким злоупотреблениям клятвою Господь противопоставил Свою заповедь: не клятися всяко. Эта заповедь воспрещает клятву во взаимных маловажных сношениях между собою, в обыкновенных делах житейских, где никто не должен требовать и никто не обязан давать клятву: нужно довольствоваться одним словом: да или нет, а что сверх этого, то от лукавого. Спаситель осудил и те клятвы, в которых не употребляется имя Божие, ибо и эти клятвы имеют свое основание в могуществе имени Божия и не должны быть пренебрегаемы. Кто, свидетельствуясь небом, землею или Иерусалимом, оставляет без внимания пребывание в них вездесущего Бога и считает эти клятвы менее обязательными, тот оскорбляет достопокланяемое имя Божие. И в клятве головою или жизнью своею нельзя забывать о Том, без Которого не падает ни один волос с головы человека (Лк. 21:18). Вообще Господь внушал смотреть на клятву как на дело священное, воспрещая приступать к ней легкомысленно или ослаблять ее силу неразумным и суеверным изменением существенного выражения ее, где имя Бога вездесущего, всеведущего и правосудного поставлено в основание ее (Втор. 6:13). Как у иудеев распространена была привычка злоупотреблять клятвою, видно также из послания апостола Иакова, писанного к обращенным из иудейства христианам. Святой апостол, увещавая их к обузданию языка, почти буквально повторил слова Господа: прежде всех, братие моя, не клянитеся ни небом, ни землею, ни иною коею клятвою; буди же вам еже: ей, ей, и еже: ни, ни, да не в лицемерие впадете (Иак. 5:12). Но выводить из слов Иисуса Христа и святого апостола мысль о безусловном воспрещении клятвы и присяги было бы несогласно с истиною. Не отменяя древнего закона о клятве (Втор. 6:13; 10:20), но обновляя дух его, Господь напоминал, что свидетель всякой клятвы – Бог, и что не избежит наказания и осуждения и тот, кто клянется, не называя имени Божия. Что клятва законная и необходимая в общественной и частной жизни не есть грех, Иисус Христос подтвердил Своим примером, когда впоследствии на клятвенный вопрос первосвященника отвечал: ты рекл еси (Мф. 26:63, 64). В Священном Писании Ветхого Завета встречается много указаний как на клятвенные обетования Самого Бога (Быт. 22:16; 26:3; Пс. 88:4, 5, 36; 131:11), так и на клятвы патриархов, иногда соединенные с особенными знаменательными действиями (Быт. 14:22, 23; 21:23; 26:28, 31, 44; 47:29, 31; Втор. 4:26; Нав. 14:9; 1 Цар. 24:23; 26:10; Пс. 118:106). Вообще клятва честная и истинная, благонамеренная, ясно обдуманная, благоговейная, данная с решимостью исполнить то, что утверждается ею, не противоречит словам Господа, а посему «не только позволено, но и должно нам в важных и необходимых случаях по требованию законной власти употреблять клятву и присягу, как обет» (Православный катехизис).

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

Человецы бо большим кленутся, и всякому их прекословию кончина во извещение клятва есть. (Евр. 6:16). 
Кто приступает к важному делу, тому полезно предварительно размыслить о нем, хотя бы оно и не казалось незнакомым; потому что невнимание может произвести так же неблагоприятныя последствия, как и незнание.
Вы, благородные мужи, приступаете к важному делу, – к произнесению пред Богом клятвы в том, что употребите благоразсуждение и безпристрастие в избрании достойных в различныя должности начальствования и суда. Итак войдите, или допустите ввести вас, в некоторое размышление о том, к чему приступаете.
«Клятва», или «присяга», есть именем Божиим утвержденное удостоверение о чистой истине объявляемаго о верном исполнении обещаемаго.
Апостол сказал о клятве несколько неопределенно: «человецы большим кленутся», то есть, клянутся тем, что выше и важнее человека. Вероятно, при сем имел он в виду обычай своего времени клясться не только именем Божиим, но также небом и землею, храмом и олтарем. Но все сии виды клятвы, по изъяснению самого Христа Спасителя, имеют одно истинное значение, по которому прямо или не прямо относятся к Богу, и в Нем и Его имени имеют свою силу и важность. «Иже кленется церковию, кленется ею, и Живущим в ней: и кленыйся небесем, кленется престолом Божиим, и Седящим на нем» (Мф. 23:21-22).
Но как дерзаем мы в наших уверениях и обещаниях употреблять святое и страшное имя Божие? Позволительно ли сие дерзновение? В каких случаях оно позволительно? Разрешение всех сих вопросов можно найти в одном Апостольском изречении: «всякому прекословию кончина во извещение клятва есть», то есть, клятва есть окончательное, крайнее средство удостоверения во всяком случае, когда нужно прекратить прекословие, или устранить сомнение.
Посему, если прекословие или сомнение, встречающееся в сношениях между людьми, не так важно, чтобы требовало усиленных мер для устранения онаго; или, если для сего есть простыя и ближайшия средства, находимыя в свойствах и обстоятельствах дел и отношений; если можно довольствоваться и не полным удостоверением, без большаго вреда, особенно общественнаго: в таких случаях и обыкновенное благоразумие не присоветует прибегать к крайнему средству удостоверений, и благочестивое чувство не должно позволить клятвы именем Божиим. Хочешь, например, чтобы верили твоему слову в разговоре, твоему обещанию в общежитии; во множестве случаев сего рода, большею частию маловажных, прибегать к клятве было бы сколько дерзновенно, столько же и излишно. Для той степени удостоверения, какая здесь нужна, есть простыя ближайшия средства. Говори всегда правду с точностию и без уклончивости: и твоему простому слову будут верить, как клятве. Не давай обещаний, в удобоисполнимости которых не уверен, а данныя обещания исполняй неизменно: и твоему простому обещанию будут верить, как клятве. К таким-то случаям относятся – и древняя заповедь: «не приемли имене Господа Бога твоего всуе» (Исх. 20:7), и заповедь Христова: «не клятися всяко» (Мф. 5:34), и увещание Апостола: «не кленитеся ни небом, ни землею, ни иною коею клятвою: буди же вам еже ей, ей, и еже ни, ни: да не в лицемерие впадете» (Иак. 5:12).
Но есть другаго рода случаи, в которых для устранения сомнения и для достижения удостоверения обыкновенныя средства недостаточны; а недостижение удостоверения сопровождалось бы крайним вредом не только частным, но и общественным. Отсюда происходит необходимость, а от необходимости обязанность, с крайним усилием достигать «кончины во извещение», прибегать к крайнему средству удостоверения, какое только возможно.
Государь и государство требуют от подданных верности вообще, и в особенных служениях, должностях и поручениях. В сей верности необходимо нужно твердое удостоверение: потому что без сего не был бы обезпечен общественный порядок, и даже не было бы общественной безопасности. Чем же обезпечить верность? Законами? – Но чтобы законы имели полную силу и действие, для сего нужна строгая верность в их употреблении. Следственно предложенный вопрос здесь не разрешается, а только получает особенный вид: чем обезпечить верность в употреблении законов? Итак чем же? Не честностию ли, предварительно познаваемою? Для сего удобнее находить время и способы в необширном кругу частных сношений, нежели в необъятном пространстве государственных отношений. Власть употребляет ближайшия и важнейшия свои орудия, без сомнения, с предварительным испытанием и дознанием, поколику достигает и проницает человеческий ограниченный взор: но можно ли испытанием и дознанием решительно определить честность каждаго из тысяч и тем людей, прежде употребления их, как орудий государства? Опять возвращается вопрос: чем обезпечить верность? Не честным ли словом? Честное слово можно принять обезпечением только из уст человека дознанной честности: а где предварительное полное дознание честности неудобоисполнимо, там не обезпечивает слово, которое само себя провозглашает честным. Кто не знает, что, так называемое, честное слово дают и те, которые не обезпечили его исполнения для самих себя, и даже не думают о его исполнении? Чем же обезпечить верность? Не страхом ли наказаний? Как неприятно было бы, если б и было возможно, основать общее спокойствие на одном общем страхе! Но это и не возможно; потому что могут быть нарушения верности, которых человеческая проницательность не может открыть, и правосудие человеческое не может преследовать. Страх наказания нужен и полезен для обуздания склонных к преступлениям: но не достаточен для образования качества верноподданных. Таким образом неудовлетворительность более близких и обыкновенных средств к обезпечению верности приводит к крайнему средству, к запечатлению обещаемой верности великим и страшным именем Божиим, дабы каждый так уважал верность, как благоговеет пред Богом; дабы тот, кто вздумал бы дерзновенно коснуться своего обещания, неизбежно встретился с именем Божиим, которое не есть только произносимый звук, но призываемая сила Божия, проницающая души, испытующая сердца, благословляющая верных и карающая неверных.
Что сия «кончина во извещение», сие крайнее средство удостоверения между человеками не есть просто человеческое учреждение, что клятва не есть только изобретение народоправительственнаго искусства, что сию опору земнаго царства приемлет, утверждает и освящает само небесное царствие, сие не трудно усмотреть из того, что клянется и сам Бог. «Мною самем кляхся, глаголет Господь» (Быт. 22:16) Аврааму. И Апостол изъясняет сие слово Господне точно, как образец Божией клятвы. «Аврааму обетовая Бог, понеже ни единем имяше большим клятися, клятся Собою» (Евр. 6:13). Нет сомнения, что по снисхождению Бог дает здесь Своему обетованию образ человеческаго удостоверения: но также нет сомнения и в том, что Бог приемлет в Свои руки только те из земных орудий, которыя чисты и достойны неба.
Клятва именем Божиим в верном прохождении общественнаго служения, или в верном исполнении общественнаго дела, нужна как для удостоверения власти и общества, так и для утверждения самого обязывающагося верностию. Верность не требует ли часто не только самоотвержения, но и самопожертвования? Не встречается ли с искушениями, иногда с грубыми, которыя однако не всегда столь же легко отразить, как легко приметить, иногда с тонкими, в которых можно запутаться почти неприметно? Самонадеянный положится в сем на себя: но едва ли сделает исключение из пророческаго суждения, что «всяк человек ложь» (Пс. 115:2), то есть, вне помощи Божией. А имеющий более самопознания не успокоился бы от сомнения сам о себе, если бы не прибегнул к Богу, и не утвердил в Нем своей надежды. «Господи, верный в словесех Своих, и преподобный во всех делех Своих» (Пс. 144:13)! Благослови верность моего слова и преподобие моего дела. Являй мне истину и правду; даруй мне готовность к самопожертвованию за них, твердость, чтобы устоять против приражений сильной неправды, прозорливость, чтобы не запутаться в сетях хитрости или пристрастия. – Так свойственно говорить сердцу человека, искренно желающаго сохранить верность в служении или деле общественном: так и предписанный законом от дней предков наших образец присяги повелевает говорить: «Господь Бог душевно и телесно мне да поможет!»
Да удалится от нас помысл неверности клятве! Но чтобы он вернее был удален, поражайте его, как стрелою, грозным словом Божиим: «не очистит Господь приемлющаго имя Его всуе» (Исх. 20:7). Если «не очистит Господь приемлющаго имя Его» всуе, напрасно, легкомысленно, без нужды: то чего должен ожидать тот, кто, давая клятву пред Богом, употребил бы имя Божие неблагонамеренно, святотатственно, чтобы его святостию покрыть нечистоту своей неверности? «Пoгyбиши вся глаголющия лжу» (Пс. 5:7): но не прежде ли прочих погубиши, Господи, глаголющия лжу пред именем Твоим и пред лицем Твоим, лжущих, как Анания и Сапфира, не человеком, но Тебе Богу? Когда Апостол Петр обличил Ананию сими точно словами: «не человеком солгал еси, но Богу; слышав Анания словеса сия, пад издше»; а потом и Сапфира, после подобнаго обличения, «паде абие пред ногама его, и издше» (Деян. 5:4-5:10). Сей пример, и многие примеры вне священной истории, показывают, что ложь пред именем Божиим и пред лицем Божиим, ложь клятвопреступная, как бы в нетерпение приводит небесное Правосудие, и привлекает грозные и внезапные удары судьбы.
К сим размышлениям о важности клятвы, надеюсь, и без моего содействия присоедините размышление о важности дела, для котораго даете клятву. От тех, которых изберете, будет зависеть не малая доля общественнаго порядка, спокойствие многих, спокойствие собственно зависящих от вас и врученных вашему попечению, а иногда, может быть, даже спокойствие некоторых из вас, и поддержание достоинства вашего возвышеннаго сословия.
Избирайте так, чтобы не упрекать потом себя, чтобы не прогневать Бога. Найдите достоинство, если оно скрывается; умейте привлечь, если оно уклоняется. Напротив того, поставьте преграду домогательству недостоинства. Не поставьте себя ниже недостойных, допущением их перехитрить ваше действование. Оправдайте щедрую к вам доверенность к самодержавной Власти. Чистота намерения и действования да привлечет благословение Божие на избирателей, и на избрание, и на избираемых, и на последствия избрания. Аминь.

Therefore the Lord says, “You have heard that it was said to them of old, You shall not swear falsely. But I say to you not to swear at all, neither by heaven, since it is God’s throne, nor by earth, since it is his footstool, nor by Jerusalem, since it is the city of the great King” Matt 5:33–35. These statements of the Lord whereby he forbids us to swear by these different elements have a twofold understanding. 2. For, first, he wanted to remove from us the use of oaths and the habit of human error, lest each of us through swearing by these elements accord a creature the honor of divine veneration, or believe one has impunity in swearing falsely if one swears by the elements of the world. For it is written, “Nor has he sworn deceitfully to his neighbor” Ps 24:4. 3. In this he condemns both the error of Jewish unbelief and likewise that of the human race, those who have forsaken the Creator and regarded the creation with divine veneration, in accordance with what the apostle has said: “And they worshiped and served the creation rather than the Creator” Rom 1:25. Moreover, it can also be understood in this way: when one swears by heaven and earth, one swears by him who made heaven and earth, as the Lord himself made clear elsewhere when he said, “He who swears by the altar swears by it and by all things that are on it; and he who swears by the throne of God swears by it and by him who dwells in it” Matt 23:20, 22.