Евангелие от Матфея 5 глава 33 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно объясняют, что в Мф. 5:33 Христос напоминает ветхозаветную заповедь о клятве не для того, чтобы утвердить привычку клясться, а чтобы подготовить учеников к ещё более высокому нравственному требованию, которое будет раскрыто в следующих стихах: человек должен быть настолько правдив, чтобы клятва становилась ненужной. Ветхий Закон запрещал ложную клятву и требовал исполнять данные Богу обещания, тогда как Христос ведёт к большей чистоте сердца и слова. Так понимают этот стих свт. Иоанн Златоуст, блж. Августин, блж. Иероним, блж. Феофилакт и другие святые толкователи страницы.

Первая линия толкования представлена свт. Иоанном Златоустом, блж. Феофилактом и Евфимием Зигабеном. Они подчёркивают, что Христос не отменяет Закон как ложный, а возводит его к совершенству. Древняя заповедь уже запрещала ложную клятву и обязывала быть верным данному обещанию; теперь Господь требует такой правдивости, при которой необходимость в клятвах исчезает.

Вторая линия, представленная блж. Августином, обращает внимание на внутренний смысл ветхозаветного предписания. Закон воспитывал уважение к имени Божию и запрещал легкомысленное отношение к нему. Поэтому исполнение клятвы было не простой формальностью, а обязанностью перед Самим Богом. Христос, не разрушая этого основания, ведёт человека к ещё большей искренности.

Таким образом, на странице не представлено различных взаимоисключающих толкований: святые согласно видят в словах Господа переход от требования не нарушать клятву к более совершенному состоянию, когда сама жизнь человека должна свидетельствовать о его правдивости.

Частные замечания Святых Отцов

Блж. Иероним Стридонский отмечает, что слова Господа соединяют несколько ветхозаветных предписаний о клятве в одно напоминание об их общем смысле: нельзя клясться ложно, а данную Господу клятву необходимо исполнить.

Свт. Иоанн Златоуст обращает внимание на выражение «слышали, что сказано древним»: Христос не обвиняет древний Закон, а показывает его воспитательное значение и затем раскрывает более высокую степень праведности.

Блж. Феофилакт Болгарский поясняет, что выражение «исполняй пред Господом клятвы твои» означает обязанность хранить обещания, данные Богу, а не относиться к ним легкомысленно.

Евфимий Зигабен замечает, что Господь начинает новую часть Нагорной проповеди тем же оборотом «слышали вы», последовательно показывая, как новозаветное совершенство превосходит ветхозаветный минимум без противоречия самому Закону.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

В этих словах Христа — раскрытие третьей заповеди: «Не употребляй имени Господа твоего напрасно». Именно это означает «не преступай клятвы». Ложная клятва — нечестие по отношению к Богу и неправда по отношению к человеку. Ложно клянущийся как бы говорит: «Господи, помоги мне», а сам желает, чтобы Господь ни за что не помог ему, поскольку дает лживую клятву. Это не означает, что всякая клятва — грех. В относительно недавние времена клятва в судах, военная присяга, приносимая с верой в Бога, означала, что люди воздают имени Божию подобающую ему честь. Они обращаются к высшей правде, к высшему знанию, к высшему суду — для устроения по справедливости земной человеческой жизни. 

Клятва есть внутреннее живое постановление себя духом пред лице Вездеприсущаго и Всеведущаго Бога, Котораго, как знающаго все мысли и намерения, все глубины моего сердца, я и привожу в свидетели пред человеком, для котораго недоступны внутренния состояния моего духа. Следовательно, во 1-х, всякая клятва лишь постольку имеет значение, поскольку она имеет отношение к Богу, поскольку Он утверждает ея истинность; во 2-х, кто поставит себя в такое живое ощущение вездеприсутствия и всеведения Божия, и тот в то же время так сильно ощущает свою правоту, что для него достаточно простого, спокойнаго утверждения или отрицания. Кто же не с таким расположением духа клянется, того клятва не имеет никакого смысла и значения, и он всуе произносит святое имя Божие,—без должнаго благоговения, с небрежением; это есть лицемерие. Отсутствие такого расположения духа у человека всегда свидетельствуется старанием усилить свою божбу. Так вот и делали фарисеи (34, 35. 26). Но в то же время из приведеннаго объяснения сущности клятвы следует, что указанная Господом форма клятвы: да, нет, вовсе не означает того, чтобы человек или вовсе не клялся, или клялся именно только в указанной форме. Этим Господь высказывает собственно внутреннее существо клятвы. Посему ап. Павел, напр., клянется, выражая свою клятву в иной форме (Рим. 9:1. 10. 1. 2)..

Самый закон о клятве (ст. 33) И. Христос приводит не буквально, соединяя в одно заверение клятвою факта прошедшаго и обещание Богу чего-либо в будущем, утвержденное божбою (Исх. 20:7. Лев. 19:12. Чис. 30:3. Втор. 23:21—23). Современные Христу иудеи клялись то небом, то землею, то головою своей (ст. еще 23, 15—22), чтобы избежать употребления имени Божия всуе. Но Господь говорит, что во всех этих формах божбы человек в сущности клянется именем Божиим или Богом. Сверх простого спокойнаго утверждения или отрицания, все в божбе, говорить Господь, от лукаваго—εκ του πονηρου. Это можно понимать или в среднем роде (Рим. 12:9. I Ин. 5:19)—от зла, действующаго в мире, или же в муж. роде (как 13, 19. 38)—от диавола, так как всякий, творящий грех, находится под влиянием диавола (1 Ин. 3:8), или лучше в том и другом смысле вместе, так как действующее в мире зло есть следствие и дело первовиновшша греха или ала в человеческом мире—диавола.

Воспрещение клятвы

На горе Синай сказано было евреям: Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно (Исх. 20:7). Но евреи часто нарушали эту заповедь и легкомысленно произносили Имя Бога, ссылаясь на Него, как Свидетеля своей правоты, и призывая на себя все кары небесные, то есть кляли себя Именем Божиим, клялись; поэтому Моисей, по снисхождению к жестокосердию их, желая предохранить их от совершения более тяжкого греха, клятвопреступления, разрешил им клятву, но требовал, чтобы они не клялись ложно, не прикрывали свои ложные уверения Именем Божиим.

Относительно же исполнения клятвы нет точного требования в законе Моисея, а имеется лишь требование исполнять обеты (обещания): Если дашь обет Господу Богу твоему, немедленно исполни его, ибо Господь Бог твой взыщет его с тебя, и на тебе будет грех (Втор. 23:21).

Но все это открыто нарушалось евреями: они клялись Именем Бога, клялись во лжи, не исполняли обещаний, данных Богу, а фарисеи измыслили для них мнимое успокоение совести; потворствуя клятве во лжи, считая весьма обыкновенным явлением нарушение клятвы, клятвопреступление, они уверяли евреев, что запрещено клясться только Именем Бога и что поэтому всякая другая клятва, хотя бы и для прикрытия лжи, безгрешна; что можно безнаказанно клясться небом, землей, Иерусалимом, головой своей и прочим; что нужно только уметь обойти закон.

Но Христос требовал от Своих последователей нравственности выше фарисейской: нищий духом, плачущий о своих и чужих грехах, кроткий, правдивый, милостивый, чистый сердцем и водворяющий мир достоин такого уважения, такого доверия, что ему никогда не придется подкреплять слова свои призывом Бога во свидетели; такому человеку должны безусловно верить все; от него никто не потребует клятвы; его слова да или нет будут вернее, надежнее клятвенных уверений грешника. «Будьте же такими, — говорил Христос, — и потому не клянись вовсе… но да будет слово ваше: да, да; и нет, нет» (Мф. 5:34, 37). Не верьте своим учителям, которые, потворствуя вашей слабости, разрешают вам клятвы, не содержащие Имени Бога: и небо, которым вы клянетесь, и земля, и Иерусалим, и ваша голова, — все принадлежит Богу; все Божие, и потому чем бы вы ни клялись, вы, в сущности, клянетесь Самим Богом. Если же вас принуждают к клятве, если не верят вам, когда вы правоту сказанного вами подтверждаете простыми да или нет, то знайте, что это недоверие происходит от того, что вы своей лживостью, своим пристрастием ко злу, ушли от постоянного общения с Богом, и что, следовательно, всякое требование, чтобы вы подтвердили свою правдивость чем-нибудь иным, кроме да или нет, происходит от зла, которым вы заражены, от лукавого.

Этими словами (не клянись вовсе) Христос не нарушил, а подтвердил синайскую заповедь, гласящую: Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно (Исх. 20:7).

Тема клятвы обсуждается в Евангелии от Матфея дважды: в Нагорной проповеди и в 23‑й главе (Мф. 23:16–22). Речь идет о 9‑й заповеди скрижалей Закона, запрещающей лжесвидетельство и тем самым охраняющей праведность суда. «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» (Исх. 20:16). При этом следует помнить, что все суды, от местных до Верховного суда Израиля, освящались божественным присутствием, то есть Бог был невидимым свидетелем происходящего. Итак, Закон Моисея дозволяет и даже требует клятву свидетеля на суде, но строго запрещает преступать клятву, произнося ложное свидетельство! Иисус Христос цитирует эту заповедь не буквально, но вольно: «Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои». В целом смысл заповеди Он сохраняет, объединяя при этом несколько ветхозаветных мест, которые относятся к обсуждаемой теме (см.: Исх. 20:16; Лев. 19:12; Чис. 30:3; Втор. 23:21–23 и так далее). Пророк Иеремия приравнивает ложную клятву к самым страшным преступлениям: «Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи и кадите Ваалу» (Иер. 7:9). В более поздних библейских книгах клятвы не запрещались, но и не очень поощрялись: «Не приучай уст твоих к клятве и не обращай в привычку употреблять в клятве Имя Святого» (Сир. 23:8–9). Все эти места обязывают человека к честности, которая, конечно, всегда высоко ценилась. До фанатизма строгая школа Шаммая, упоминавшаяся выше, запрещала даже проявления обычной вежливости, когда мы, например, делаем несколько преувеличенные комплименты человеку: хвалим женщину за ее красоту, хотя на самом деле она не больно‑то красива; благодарим за очень вкусный обед, хотя на самом деле он был так себе… Ну а ложь настоящая, особенно когда человек клянется или обещает что‑то, ссылаясь на Бога, но делает это с целью обмана, означала нарушение одной из основных божественных заповедей. Поэтому, «если дашь обет Господу, Богу твоему, немедленно исполни его; ибо Господь, Бог твой, взыщет его с тебя, и на тебе будет грех» (Втор. 23:21).

Четвертая антитеза посвящена теме, которая современному человеку может показаться второстепенной — клятве и клятвопреступлению. В древности обычай давать клятву применялся значительно шире, чем в наше время; ветхозаветные праведники во многих случаях употребляли клятвы (Быт. 14:22; 21:24}}}; 47:31}}}) или требовали клятвы от других (Нав. 2:12). Клятва произносилась в торжественной обстановке, например, в храме перед жертвенником (1 Цар. 8:31). Клятвопреступление рассматривалось как тяжкий грех, за который Бог сурово наказывает (Прем. 14:25, 30-31). Клялись Господом (1 Цар. 28:10; 1 Цар. 19:7; 1 Цар. 2:8, 23), чьей- либо жизнью (Быт. 42:15; 1 Цар. 11:11). Закон Моисеев содержит следующие установления, касающиеся клятвы и необходимости ее исполнения:

Если кто даст обет Господу, или поклянется клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего, но должен исполнить все, что вышло из уст его (Числ. 30:3).

Если дашь обет Господу Богу твоему, немедленно исполни его, ибо Господь Бог твой взыщет его с тебя, и на тебе будет грех; если же ты не дал обета, то не будет на тебе греха. Что вышло из уст твоих, соблюдай и исполняй так, как обещал ты Господу Богу твоему... (Втор. 23:21-23).

Спаситель в Нагорной проповеди не цитирует ни один из ветхозаветных текстов дословно, но суммирует их содержание в следующих словах:

Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5:33-37).

Прямых параллелей к этому тексту мы не находим ни в одном из Евангелий, однако он почти дословно повторяется в Послании Иакова: «Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: “да, да” и “нет, нет”, дабы вам не подпасть осуждению» (Иак. 5:12).

Недопустимость клятвы

Почему Иисус упоминает о клятвах небом, землей и своей головой? К Его времени обычай клясться Господом вышел из употребления, так как евреи перестали произносить имя Божие, дабы не нарушить вторую заповедь Закона Моисеева: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно» (Исх. 20:7; Втор. 5:11}}}). Вместо имени Бога евреи времен Иисуса употребляли эвфемизмы, например, слово «небо» (отсюда выражения «Отец Небесный», «Царствие Небесное»). Возможно, эта заповедь была направлена против клятвы именем Божиим, а в расширительном смысле была запретом на всякие ложные или ненужные клятвы.

Споры о допустимости клятвы, о формах клятвы, о степени ответственности за клятвопреступление велись во времена Иисуса — это очевидно из Его полемики с фарисеями, которые считали недопустимым клясться Иерусалимским храмом или его жертвенником, но клялись золотом храма и тем, что на жертвеннике. Иисус обличал их за лицемерие: «Клянущийся жертвенником клянется им и всем, что на нем; и клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем; и клянущийся небом клянется Престолом Божиим и Сидящим на нем» (Мф. 23:15-22). Употребление подобного рода клятв Спаситель считал одним из признаков «лицемерия и беззакония» при внешней, кажущейся праведности (Мф. 23:28). Слова Иисуса можно понять и в том смысле, что фарисеи считали недопустимым нарушение клятвы, если человек поклялся Иерусалимом или храмом; если же он поклялся жертвенником или даром, лежащим на жертвеннике, то такая клятва, с их точки зрения, имела менее обязывающий характер.

Обычай полностью воздерживаться от клятвы во времена Иисуса существовал у ессеев. Иосиф Флавий пишет о членах этой секты: «Всякое произнесенное ими слово имеет больше веса, чем клятва, которая ими вовсе не употребляется, так как само произнесение ее они порицают больше, чем ее нарушение. Они считают потерянным человеком того, которому верят только тогда, когда он призывает имя Бога». При этом он указывает на обычай при вступлении в общину давать целую серию обетов:

Прежде чем он начинает участвовать в общих трапезах, он дает своим собратьям страшную клятву в том, что он будет почитать Бога, исполнять свои обязанности по отношение к людям, никому, ни по собственному побуждению, ни по приказанию — не причинить зла, ненавидеть всегда несправедливых и защищать правых; затем, что он должен хранить верность к каждому человеку, и в особенности к правительству, так как всякая власть исходит от Бога. Дальше он должен клясться, что если он сам будет пользоваться властью, то никогда не будет превышать ее, не будет стремиться затмевать своих подчиненных ни одеждой, ни блеском украшений. Дальше, он вменяет себе в обязанность говорить всегда правду и разоблачать лжецов, содержать в чистоте руки от воровства и совесть от нечестной наживы, ничего не скрывать пред сочленами; другим же, напротив, ничего не открывать, если даже пришлось бы умереть за это под пыткой. Наконец, догматы братства никому не представлять в другом виде, чем он их сам изучил, удержаться от разбоя и одинаково хранить и чтить книги секты и имена ангелов. Такими клятвами они обеспечивают себя со стороны новопоступающего члена1.

Эти обеты Флавий называет «присягой»: за их нарушение член общины исключался из нее . Разграничение между клятвой и обетом проводили также раввины времен Иисуса: клятву человек давал в суде, подтверждая истинность своих показаний; обет приносился Богу и содержал заверение в том, что человек будет от чего-либо добровольно отказываться.

Если в полемике с фарисеями Иисус делает акцент на обычае заменять имя Божие эвфемизмами, то в Нагорной проповеди Он говорит о недопустимости клятвы вообще, в частности, клятвы теми предметами, над которыми человек не имеет власти. При этом

Он перефразирует слова Господа из Книги пророка Исаии: «Небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих» (Ис. 66:1). Человек не должен клясться ни небом, ни землей, потому что они ему не принадлежат: их Творец и Хозяин — Бог.

Нельзя клясться Иерусалимом, потому что он — «город великого Царя», то есть место, где Бог пребывает в Своем храме. Иисус называл Иерусалимский храм тем, что принадлежит Отцу Его (Лк. 2:49), домом Отца Своего (Ин. 2:16), домом Божиим (Мф. 12:4). Иерусалим считался «святым городом» (Мф. 4:5) именно потому, что в нем находился храм — место особого присутствия Божия (1 Цар. 7:5). Собственно «местом обитания» Бога является небо (1 Цар. 8:30, 39, 43, 49), однако храм построен как жилище Бога, место Его вечного пребывания (1 Цар. 8:12), куда обращен взор Бога (1 Цар. 8:29) и куда люди простирают руки, чтобы Бог услышал их молитву (1 Цар. 8:38-39).

Человек не может поклясться собственной головой, то есть своей жизнью или своим телом, потому что он рождается, живет и умирает не по своей воле: хозяином его жизни, как и хозяином неба и земли, является Бог. Человек не властен над своим физиологическим устройством: он живет в том теле, которое получил от Бога. В этом смысл слов Иисуса о том, что человек не может изменить цвет волос или прибавить себе роста хотя бы на один локоть (Мф. 6:27).

В святоотеческой традиции слова Иисуса о недопустимости клятв комментировались по-разному. Распространенной была точка зрения, согласно которой не следует давать клятвы потому, что это создает дополнительный риск клятвопреступления. По словам свт. Григория Богослова, клятва воспрещена христианам по той причине, что нарушение клятвы или ложная клятва страшны и нетерпимы1. Свт. Иоанн Златоуст считает, что «клятвопреступление происходит от лукавого», является делом богопротивным, а клятва — «дело излишнее, без необходимости прибавляемое» .

С другой стороны, свт. Кирилл Александрийский считал, что Христос запрещает клясться только теми вещами, которые Он перечислил1. При этом толкователь ссылается на слова из Послания к Евреям: «Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их» (Евр. 6:16).

Эти примеры свидетельствуют о том, что христианская традиция восприняла четвертую антитезу из Нагорной проповеди не в смысле запрета на любые формы обещания или присяги и не в том смысле, что обещания не следует давать, чтобы их потом не нарушить (хотя такое толкование и встречается у некоторых отцов Церкви). Есть жизненные ситуации или служения, которые требуют принятия на себя человеком определенных обязательств, свидетельством которых является обещание или присяга.

Запрет на ложь

Изречение Иисуса «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» может относиться к клятве, но может иметь и самостоятельное значение. Очень вероятно, что союз δέ («но»), при помощи которого оно скреплено с предыдущими словами, касающимися клятвы, служат переходом к следующей теме, как это часто бывает в речениях Иисуса. В этом случае данное изречение становится самостоятельным, и его следует понимать как напоминание об ответственности человека за свои слова, запрет на ложь, при которой одно у человека на уме или в сердце, другое на языке.

Прямой запрет на ложь содержится уже в Ветхом Завете: «Не лгите и не обманывайте друг друга» (Лев. 19:11). Девятой заповедью Моисеевой запрещается произносить ложное свидетельство на ближнего (Исх. 20:16; Втор. 5:20). Истина имеет божественный источник, а ложь — от диавола. В диалогах Иисуса с иудеями Бог противопоставляется диаволу, а истина — лжи, отцом которой является диавол: «Он был человекоубийца от начала и не устоял в

истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44).

В этом смысле следует понимать и заключительную часть изречения Иисуса: «а что сверх этого, то от лукавого». Слово «лукавый» в славянском и русском переводе Евангелия используется для передачи греческого ό πονηρός, означающего «злой», «дурной», и обычно применяется по отношению к диаволу. Диавол действует через ложь, обольщая людей ложными обещаниями и надеждами (Быт. 3:13). Человек не должен уподобляться диаволу, используя ложь в своей речи или воспринимая ложь как средство к достижению тех или иных целей.

В христианской традиции запрет на ложь, как и запрет на клятву, интерпретируется по-разному. Отвечая на вопрос о том, можно ли лгать, имея в виду какую-либо пользу, свт. Василий Великий пишет: «Этого не дозволяет сказанное Господом, который решительно говорит, что ложь от диавола, не делая никаких различий в лжи»1. По словам аввы Дорофея, «лжец не имеет общения с Богом» . По утверждению прп. Иоанна Лествичника, «ложь есть истребление любви; а клятвопреступление есть отвержение от Бога». В то же время в аскетической литературе встречаются утверждения о допустимости лжи при определенных обстоятельствах. У того же Лествичника мы находим парадоксальное утверждение: «Когда мы будем совершенно чисты от лжи, тогда уже, если случай и нужда потребуют, и то не без страха, можем употребить ее».

При каких обстоятельствах нужда может потребовать употребление лжи? В Библии описаны некоторые подобные случаи. Авраам выдает Сарру за свою сестру (Быт. 8:13-19). Иаков при помощи лжи присваивает себе отцовское благословение (Быт. 29:15-30). В обоих упомянутых случаях Библия не дает никакой нравственной оценки этим действиям. Однако в других случаях Священное Писание фактически оправдывает действия людей, употребляющих ложь и хитрость для спасения жизни. В рассказе о пребывании народа израильского в Египте содержится упоминание о повивальных бабках, которые спасали жизнь еврейских детей, обманывая фараона: за это они получали благоволение Божие (Исх. 1:17-20). Раав-блудница спасла жизнь двум еврейским юношам-соглядата- ям, скрыв от посланников царя Иерихонского, что они находятся в ее доме (Нав. 2:1-6); ее поступок приводится в качестве примера веры и добродетели (Евр. 11:31).

Спаситель в рассматриваемом месте Нагорной проповеди не дает наставление на все случаи жизни. Он указывает на главный принцип, которым человек должен руководствоваться в жизни: его слово не должно расходиться с мыслью или делом. Недопустима ложь как жизненная установка. Если человек говорит «да», это должно означать «да», а не что-нибудь другое. Это касается в том числе и выполнения человеком своих обещаний. 

.

Не во лжу кленешися (не преступай клятвы) и проч. Это — не буквальное по-вторение заповедей закона Моисеева в кн. Лев. 19:12 и Втор. 23:21—23. Там сказано так: не клянитесь именем Божиим во лжи, если дашь обет Богу твоему, немедленно исполняй ею... Не преступай клятвы и проч., т. е. не клянись для подтверждения лжи, а клянись в удостоверение истины, и если поклялся в чем, то исполни это, неисполнением не преступай клятвы. Клятва есть удостоверение именем Божиим в истинности сказаннаго, — употребляя клятву, как бы так говорит один другому: „ты мне не веришь, так поверь Богу, Котораго я призываю в свидетели моего обещания". И Бог строго взыщет с того, кто клянется во лжи: так как такою клятвою не только унижается, но и хулится святое и высокое имя Божие. Кляться во лжи значит призывать Бога в свидетели своей лжи. Но Иудеи, чтобы избежать клятвы именем Божиим, которое они свято чтили, так что боялись произносить его в житейских разговорах, клялись разными предметами, напр., небом, землею, Иерусалимом, храмом, и этими клятвами позволяли себе иногда клясться во лжи или не исполнить подобных клятв, думая, что они этим не нарушают буквы закона. Господь, как читается далее, запрещает и такия клятвы,, потому что и оне греховны.

Иудеям предложено было не клясться именем Божиим во лжи: Мф. 23:16—22; Лев. 19:12; запрещевие совсем не клясться относится к тем предметам, которые здесь перечислены, но именем Божиим клялся Сам Христос на суде: Мф. 26,63 — 64; клялся Собою Бог Аврааму: Евр. 6:13—17; клялись и св. Апостолы: 2 Кор. 1:23; Еф. 4, 17;

2 Тим. 4:1..

Далее – ветхозаветное учение о клятве (ст. 33–37). Закон запрещает клятвопреступление. Весьма возможно, что евангелист Матфей, приводя это новое толкование Иисуса на Ветхий Завет в настоящей связи, имел в виду тот же порядок Десятословия, в котором запрещение убийства и запрещение прелюбодеяния идут одно за другим. Неверность клятвопреступника роднит его с неверным лжесвидетелем (ср. Исх. 20). В данном случае, как и в первых трех, о нарушении Ветхого Завета речи нет. Господь не разрешает нарушение клятвы. Но закон оказывается беспредметным, потому что Господь воспрещает саму клятву. Если не будет клятвы, то не будет и случая ее нарушить.

Как понимать запрещение клятвы? Произносящий клятву дает гарантию исполнения. Клятва есть ручательство. Ручается человек тем, что ему принадлежит. А что ему принадлежит? Даже на собственное тело не распространяется власть человека. Запрещение клятвы проистекает из смирения. Мы уже ставили его в связь с ублажением нищих духом (Мф. 5:3). Подход опять – изнутри. Ударение – религиозно-нравственное.

Это не точная цитата, а скорее резюме, сжатое изложение того, что говорят разные тексты Писания об этой проблеме. Клятва, с точки зрения Ветхого Завета, носит обязательный характер, потому что все клятвы даются перед лицом Бога, выступающего в роли гаранта ее истинности. Конечно, и раньше звучали призывы не злоупотреблять клятвами, например, об этом говорится в Ос. 4:15 и Сир. 23:8‑11. Согласно Иосифу Флавию, ессеи избегали употребления клятв, по крайней мере некоторых. Дело в том, что человек приучался к мысли, что в тех случаях, когда клятва не произносилась, можно сказать неправду, пообещать что‑то сделать, даже не собираясь этого исполнять. Вероятно, учителя Закона старались создать такие клятвенные формулы, нарушить которые было нельзя, но вследствие этого появлялось ощущение, что прочие формулы не имеют обязательной силы.

Фарисейская праведность и здесь нашла возможность нарушить закон под видом его точного соблюдения. Последнее выражение они истолковывали в том смысле, что та только клятва обязательна, которая сопровожда­лась особенным жертвоприношением пред Господом, и след. можно было нарушать всякую клятву, данную без этого условия; а некоторые даже толковали, что всякую клятву можно на­рушить, если только при этом не упоминать о Господе. Отсю­да у иудеев, при их торгашестве и связанном с ним обмане, развилось страшное зло давания клятв, с призыванием в свидетельство и неба и земли, Иерусалима и собственной голо­вы, – тем более страшное, что все эти клятвы в большинстве не соблюдались. Поэтому нужно было пресечь это зло. Самая клятва по своему внутреннему существу была свидетельницей упадка нравственности и чувства правды среди людей, так как будь человек таким же непорочным и невинным, каким его создал Бог, была бы не нужна и клятва, предполагающая собою опасение за нарушение данного слова. Так как в новом царстве восстановлялось начало первобытной чистоты сердца, то и всякие изысканные клятвы оказывались излишними.

Четвертый пример. Паки слышасте, яко речено быст древним: не во лжу клянешися, воздаси же Господеви клятвы твоя. Аз же глаголю вам не клятися всяко, ни небом, яко престол есть Божий, ни землею, яко подножие есть ногама Его, ни Иерусалимом, яко град есть великаго Царя, ниже главою твоею клянися, яко не можеши власа единаго бела или черна сотворити; буди же слово ваше: ей, ей; ни, ни; лишше же сею, от неприязни есть.

Господь, очевидно, разумеет заповеди закона Моисеева: не клянитеся именем Моим в неправде (Лев. 19:12); аще обещавши обет Господеви Богу твоему, да не умедлиши воздати его (Втор. 23:21), – и в Своих словах желал не отменить клятву, но оградить ее от злоупотреблений. Когда исчезла строгость нравов и возросла между иудеями взаимная недоверчивость, они уже не довольствовались в сношениях между собою простыми уверениями. В делах житейских и маловажных, часто без всякой нужды, для целей предосудительных и нечистых, иудеи легкомысленно прибегали к клятве, которая являлась в устах народа покровом лжи и обмана. Но, справедливо опасаясь нарушения третьей заповеди, воспрещавшей призывать имя Божие напрасно, они изобрели клятвенные уверения, в которых, с умолчанием о Боге, делалось указание на разные предметы: так, клялись небом, землею, Иерусалимом, даже головою своею. Таким злоупотреблениям клятвою Господь противопоставил Свою заповедь: не клятися всяко. Эта заповедь воспрещает клятву во взаимных маловажных сношениях между собою, в обыкновенных делах житейских, где никто не должен требовать и никто не обязан давать клятву: нужно довольствоваться одним словом: да или нет, а что сверх этого, то от лукавого. Спаситель осудил и те клятвы, в которых не употребляется имя Божие, ибо и эти клятвы имеют свое основание в могуществе имени Божия и не должны быть пренебрегаемы. Кто, свидетельствуясь небом, землею или Иерусалимом, оставляет без внимания пребывание в них вездесущего Бога и считает эти клятвы менее обязательными, тот оскорбляет достопокланяемое имя Божие. И в клятве головою или жизнью своею нельзя забывать о Том, без Которого не падает ни один волос с головы человека (Лк. 21:18). Вообще Господь внушал смотреть на клятву как на дело священное, воспрещая приступать к ней легкомысленно или ослаблять ее силу неразумным и суеверным изменением существенного выражения ее, где имя Бога вездесущего, всеведущего и правосудного поставлено в основание ее (Втор. 6:13). Как у иудеев распространена была привычка злоупотреблять клятвою, видно также из послания апостола Иакова, писанного к обращенным из иудейства христианам. Святой апостол, увещавая их к обузданию языка, почти буквально повторил слова Господа: прежде всех, братие моя, не клянитеся ни небом, ни землею, ни иною коею клятвою; буди же вам еже: ей, ей, и еже: ни, ни, да не в лицемерие впадете (Иак. 5:12). Но выводить из слов Иисуса Христа и святого апостола мысль о безусловном воспрещении клятвы и присяги было бы несогласно с истиною. Не отменяя древнего закона о клятве (Втор. 6:13; 10:20), но обновляя дух его, Господь напоминал, что свидетель всякой клятвы – Бог, и что не избежит наказания и осуждения и тот, кто клянется, не называя имени Божия. Что клятва законная и необходимая в общественной и частной жизни не есть грех, Иисус Христос подтвердил Своим примером, когда впоследствии на клятвенный вопрос первосвященника отвечал: ты рекл еси (Мф. 26:63, 64). В Священном Писании Ветхого Завета встречается много указаний как на клятвенные обетования Самого Бога (Быт. 22:16; 26:3; Пс. 88:4, 5, 36; 131:11), так и на клятвы патриархов, иногда соединенные с особенными знаменательными действиями (Быт. 14:22, 23; 21:23; 26:28, 31, 44; 47:29, 31; Втор. 4:26; Нав. 14:9; 1 Цар. 24:23; 26:10; Пс. 118:106). Вообще клятва честная и истинная, благонамеренная, ясно обдуманная, благоговейная, данная с решимостью исполнить то, что утверждается ею, не противоречит словам Господа, а посему «не только позволено, но и должно нам в важных и необходимых случаях по требованию законной власти употреблять клятву и присягу, как обет» (Православный катехизис).

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

By the grace of gospel teaching, the law given by Moses acquired an advantage. The law prescribed that one must not swear falsely; but according to the gospel, one must not swear. Long ago the Holy Spirit deliberated in advance through Solomon to command this when he said, “Do not accustom your mouth to oaths” Sir 23:9. And again, “But just as a servant who is constantly beaten will not be without a bruise, so whoever swears and does business will not be purged from sin” Sir 23:11. Therefore it is absolutely inappropriate for us to swear. 3. For what need is there for us to swear, when we are not allowed to lie at all, and our words must always be as true as they are completely trustworthy, so much so that they may be taken as an oath? And this is why the Lord not only forbids us to swear falsely, but even to swear, lest we appear to tell the truth only when we swear; and lest while we should be truthful in our every word we think it is all right to lie when we do not take an oath. For this is the purpose of an oath: everyone who swears, swears to the fact that what he is saying is true. 4. And the reason the Lord does not want any distance between our oath and our ordinary speech is because just as there must be no faithlessness in an oath, so too in our words there must be no falsehood. For both false swearing and lying are condemned by the punishment of divine judgment, as the divine Scripture says: “The mouth that lies kills the soul” Wis 1:11. So whoever speaks the truth swears, for it is written, “A faithful witness does not lie” Prov 14:5. 5. Hence not without cause divine scripture often records that our God swears, for whatever is said by God, who is truthful and does not know how to lie, is taken as an oath, for all that he speaks is true. Indeed we find God swearing a few times, but because of human unbelief and especially because of the faithlessness of Jewish infidelity, those who think that truth depends solely upon fidelity to an oath; on that account, then, even God wanted to swear, so that those who would not believe in the God who spoke would indeed believe him when he swears.