Евангелие от Иоанна 9 глава 4 стих

После воскресения живых и мертвых, когда оказавшимся по правую руку скажет: Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство (Мф. 25:34), а оказавшимся по левую руку скажет: Идите в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его (Мф. 25:41), там будет ночь, когда никто не может делать, но получать за то, что сделал. Одно время делания, другое — воздаяния. Господь каждому воздает по делам его. Пока живешь, делай, если собираешься делать; ведь потом будет долгая ночь, покрывающая нечестивых. Но и сейчас всякий неверный, умирая, принимается этой ночью; ничего другого произойти не может. В этой ночи горел богач и просил каплю воды с ладони бедняка (Лк. 16:24-28) ... О, несчастный! Пока ты жил, было время делать, теперь ты уже в ночи, когда никто не может делать.

***

Что же следует далее? Мне должно делать дела Пославшего Меня . Смотри, вот Он, Посланный То есть Силоам. — Пер. , в Котором омыл лицо слепой. И смотрите, что Он сказал: Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день . Вспомните, каким образом Он всю славу воздает Тому, от Кого имеет бытие. Ведь Тот имеет Сына, Имеющего бытие от Него, Сам же Отец не имеет источника Своего бытия. Но почему Ты сказал, Господи: доколе есть день! Услышь почему. Приходит ночь, когда никто не может делать . Даже Ты, Господи? Неужели та ночь будет настолько сильна, что в ходе нее не сможешь делать даже Ты, Чьим творением является ночь? Ибо я думаю, Господи Иисусе, даже не думаю, а верю и убежден, что Ты был там, когда Бог сказал: да будет свет. И стал свет (Быт. 1:3). Ибо если это сделало Слово, значит Он это сделал через Тебя. И потому сказано: «все чрез Него было сотворено, а без Него — ничто» (ср. Ин. 1:3). Отделил Бог свет от тьмы, свет назвал днем, а тьму ночью (Быт. 1:4—5).

Ни то, ни другое, отвечал Господь. Но над этим слепцом должна явиться слава Божия. И предвидя, что должно повести за собой преднамереваемое Им действие, но вместе сознавая Свою обязанность действовать, доколе продолжается день Его, Он раскрыл пред учениками Своими эту тайну мыслей своих, прибавив: «доколе Я в мире, дотоле Я свет миру». Действие, которое Он предпринимал, должно было служить к просвещению телесного и духовного ока слепорожденного и для раскрытия духовных очей многих душ слепотствующих духовно, готовых сознать свою слепоту.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 175++

«День» – это время пребывания Иисуса Христа в мире. Этот «день» протяжённее, чем день суточный. Он продолжится, пока Свет не уйдёт из мира: «Пока Я в мире, Я свет миру» (Ин. 9:5). И пока он длится, можно совершать чудеса в субботу. Потому что присутствие Сына Божия в мире превышает закон субботнего покоя. Как и чудо у купели Вифезда, исцеление слепого стало нарушением субботы и разъясняется Иисусом как продолжающееся делание Его Отца (Ин. 5:16; 9:4).

«Приходит ночь, когда никто не может делать» (Ин. 9:4). В этих словах Иисус впервые указал на приближение часа Своей смерти как на смену дня Его пребывания в мире ночью Его отсутствия¹. Как и в повседневной жизни, человек может быть занят лишь пока светло, а когда перестаёт видеть, вынужден прервать работу. Мы можем проследить в Евангелии этут символику смены света тьмой: когда Иуда ушёл с Тайной вечери, «была ночь» (Ин. 13:30). По Воскресении Мария Магдалина приходит к гробнице «еще в темноте» (Ин. 20:1). «Вечером, в день тот», первый раз Иисус явился Своим ученикам (Ин. 20:19). И на конец, при последнем явлении на море Тивериадском, когда настало утро, сеть апостолов наполнилась рыбой (Ин. 21:6). Чудо становится возможным лишь при свете, когда Свет возвратился в мир.

 Но мы должны узнать нечто большее. Единственно нормальная реакция, самая человеческая по сути, — трудиться, чтобы преодолеть зло, насколько это для нас возможно. Это сражение против зла и страданий не напрасно. Оно не закончится нашим поражением, потому что это сражение Самого Бога. Ради этого Христос послан в мир. Кто Он, откуда Он? Этот вопрос оказывается более важным, чем конец всего мира. Он знает, что идет на смерть, что «приходит ночь» и что «Он должен делать, доколе Он в мире». Эта смерть Его, которую Он предвидит, окруженный ненавистью врагов, будет кажущейся победой зла, ночи. 

Ночь наступает для всех, у кого нет совершенного душевного спокойствия. Поэтому Господь сказал: Придет ночь, когда никто не может делать. Доколе Я в мире, Я свет миру (Ин. 9:4—5). Итак, не будем вершить дела во тьме! Если наши дела видны, то мы вершим их не во тьме, но при свете Божьем; во свете Божьем пребывает тот, с кем рядом Христос.

Говоря: ни сей согреши, ни родители его, И. Христос не отрицает греховнаго состояния слепого и его родителей, а только показывает, что то или другое несчастие человека не всегда стоит в связи с каким - нибудь определенным личным грехом и что оно может иметь различныя цели промысла Божия. В данном случае эта цель состояла в том: да явятся дела Божия на нем, да проявится над ним чрез И. Христа спасающая благодать Божия. Чрез его исцеление, с одной стороны, прославился Бог чрез И. Христа, с другой—сам исцеленный получил спасение, обратившись к вере в И. Христа. Разъяснивши ученикам высшую цель промысла Божия, с которою предстоящий слепой родился слепым, И. Христос намерен приступить к его исцелению. Но так как, с одной стороны, Он намерен был совершить исцеление в субботу,— дело, за которое Он уже не раз был обличаем своими врагами, — с другой — Он сейчас только избег опасности быть побитым камнями от иудеев в храме, то это Его намерение, быть может, поселяет в учениках робость и нежелание, чтобы И. Христос исцелением слепорожденнаго в субботу раздражил еще более Своих врагов и подвергал Свою жизнь еще большей опасности. Быть может, во внимание к этому душевному настроению учеников, а с другой стороны, и в предведении и близости своой смерти, И. Христос говорит, что Ему должно делать дела пославшаго Его (т.-е. просвещать людей светом Своего учения и исцелять больных и чрез то обращать их на путь спасения), пока есть дек, пока продолжается предопределенное для Его деятельности на земле время, котораго никто не может сократить; приходит ночь, т.-е. скоро наступит время Его страданий и смерти, когда не только Он не будет собеседовать с людьми, просвещая -их истиною, и целить их немощи и недуги, но и никто не будет делать этого; и апостолы, которые, по сошествии на них Св. Духа, имели со вершить дела, которыя творил И. Христос, и даже большия сих (14—12), во время страданий и смерти И. Христа не будут в состоянии действовать во имя Христа; это будет ночь, власть тьмы, когда враги света будут торжествовать победу (Лк. 22:53).—В ст. 5 И. Христос разъясняет, о каком две и о какой ночи Он говорить. Сравнивает Он здесь Себя с солнцем, светилом дня: пока солнце на горизонте, дотоле и день; заходит солнце, наступает ночь (ср. 12:35—36).

Нощию называет Господь грядущее вскоре за сим потемнение ума Иудеев и убийство ими совершенное: «грядет князь мира сего», и «теперь ваше время и власть тьмы», – глаголал Господь перед страданием Ин. 14:30; Лк. 22:53.... Но за этою кратковременною нощию восстает опять светлый непрестающий день Воскресения Христова, сошествия Святого Духа и эпоха христианства: «не оставлю вас сиры» Ин. 14:18.; «Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» Мф. 28:20., – сказал Господь. Тьма есть отсутствие света, а Господь есть свет миру, и доколе Господь с нами, мы прибываем в свете и погружаемся во тьму лишь собственной злой волей. И эта злая воля охватила жителей Иерусалима и погрузила их во мрак, и о сей нощи глаголал Господь. Нощь настала и нравственная и материальная, когда Божественный Страдалец испустил дух на Кресте, и сия нощь продолжалась три дня Вечер пятницы, субботу и с вечера субботы до разсвета дня недельнего. Ин. 19:30–20:1; Мф. 27:50–28:1 и др.. Сердца учеников повергнуты были в отчаяние, среди народа были вопли горя Лк. 23:48.; солнце померкло, завеса храма раздралась Мф. 27:51; Лк. 23:44–45., и среди членов синедриона возникло чувство страха, заставившее их поставить стражу у гроба Господня Мф. 27:63–66.. В виду этой грядущей ночи Господь предупреждает слушающих, что недолго Ему оставаться с людьми; что Он, – Свет мира, Богом посланный и единый с Ним, являющий дела Божии на земле, – только краткое время будет жить жизнию человеческою на земле, и в это светлое время творить дела, прославляющие Бога во Христе во спасение человекам. Сии были дни откровения, сии были дни, уготовлявшие спасение, сии были дни явления Бога: вся последующая жизнь человечества озарялась и озаряется сим днем, в он же Господь творил дела Свои.

День, озаряемый Христом, продолжается по слову Его: «врата адовы не одолеют церкви Его», – но должны мы прибавить, – и в продолжение сего светлого дня являются в нашем обществе темные тени ночи. Это явления не только греховных поступков, присущих слабости человеческой, но, – что гораздо важнее, – отрицание будущего для души человеческой и отвержение Христа с самовозвеличением, совершенно подобным самообожанию Иудеев, произведшему ту нощь, о которой глаголал Господь: «егда никтоже может делати». Для каждого христианина, как для общества христианского, соединение его с Христом есть время плодотворных дел. Любовь ко Христу воздерживает от зла и заставляет творить дела Божии. Лишь только человек или общество отпадает от Христа, – настает ночь; дела их бесплодны или приносят зло, ибо в них нет плодотворного начала любви, освящаемого благодатию Божиею. Счастливы те, кои уразумевают сие и возвращаются к Тому, Который сказал:"Аз свет есмь миру».

Итак, Иисус отвечает Своим ученикам: «Не согрешил ни он, ни родители его», — а затем продолжает: «Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день; приходит ночь, когда никто не может делать». Так выглядит это место в Синодальном переводе Нового Завета, авторы которого ориентировались на тексты средневековых рукописей Писания и сделанное на их основании издание греческого оригинала — так называемый textus receptus. Если же мы обратимся к древнейшим рукописям IV и V веков (на их основании издается на языке оригинала Новый Завет в Штуттгарте под редакцией Курта Аланда, Карло Мартини, Яниса Каравидопулоса и других), то увидим, что Иисус говорит: «Нам должно делать…» Следовательно, речь идет о том, что Он и Его ученики должны, «доколе день», действовать, делать все, что в Его и их силах, чтобы помочь тем, кому плохо. В словах «нам должно делать» Иисус призывает нас (каждого из нас!) быть активными участниками того доброделания, на котором основываются наши личные отношения с Богом.

«Приходит ночь, когда никто не может делать», — говорит Он далее. Образ ночи, которая связывает человека по рукам и ногам, ночи-смерти, которая противопоставляется дню-жизни, достаточно типичен для рубежа нашей эры, для эпохи Евангелия. Его можно встретить и у греческих, и у восточных писателей, включая авторов поздних книг Ветхого Завета, и у римских писателей. У Катулла, например, в одном из его поэтических текстов есть такое выражение: «Nox est perpetua una dormienda», то есть «Ночью вечной нам всем придется только спать». Вечный сон, который наступает после жизни, — это смерть. Слова Иисуса о том, что нужно действовать, перекликаются с образом, известным нам по античной литературе.

Эти строки Евангелия вызывают в памяти стих из Второго послания апостола Павла к Фессалоникийцам: «Вы же, братия, не унывайте, делая добро» (2 Фес. 3:13; доктор Федор Петрович Гааз перевел это как «Спешите делать добро»). Вспоминается и шестая глава Послания к Галатам, где говорится о том же: «Делая добро, да не унываем, ибо в свое время пожнем, если не ослабеем. Итак, доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере» (Гал. 6:9—10).

День — время работы, ночь — время отдыха; поэтому слова — Мне должно делать, пока есть день — надо понимать так: «Мне должно делать дела Пославшего Меня, пока Я здесь, среди вас». Словами же — приходит ночь — Христос несомненно указывает на предстоящее отшествие Его из этого мира, на окончание Его земной деятельности.

Несмотря ни на какия опасности, это деяние должно совершиться; ибо истекает время Его; оканчивается день Его открытаго служения, Его пребывания среди людей и благотворной деятельности. Ночь, когда Он не будет озарять мир Своим пришествием, когда прекратятся и дела, по крайней мере, творимыя Его руками, дела сим подобныя, также приближается. В словах: „когда никто не может делать". Господь употребляет ходячее выражение, равно приложимое к небесному царству и земному миру: никто, не сделавший своего дела днем, не может его сделать ночью; для него наступает время, когда он не может делать, и Он не исключает Самого Себя из этого закона. Затем, указывая пророчески на предстоящий Ему подвиг, прибавляет: доколе Я с вами, Я свет миру (ср. ев. Ин. 1:4). Какое же дело Мне сродственно, как не просветление очей слепца? Какой лучший символ Я найду для Своего великаго духовнаго подвига, как возстановление омрачившихся умственных очей человечества? (См. „Чудеса Господа нашего Иисуса Христа" Дублинскаго архиепископа Тренча, перев. А. 3. Зиновьевым. Москва. 1883 г. стр. 214 — 218)

Ин. 9:1-5: чудо исцеления слепорожденного. Вопрос о незаслуженных страданиях вечно мучит людей. Грех, его следствия, страдальцы несут наши грехи, которые умножаются. Иудеи жестко связывали страдания с личным грехом. Это верно отчасти.

Раввины искали логику:

1. Человек согрешал до рождения в утробе («утробный грех»).

2. Предсуществование души (Платон). Все души созданы Богом до мира в Эдеме на седьмом небе. Вселяются в тело.

Это осквернение (у греков), но иудеи верили, что были души и злые: Прем. 8:19 «Я был отрок добрый, и добрую получил душу».

3. Родители. Эта идея выражена в самом Ветхом Завете. Цепь следствий, отражающихся на потомках. Этой цепи по природе нет конца.

Иисус не выясняет конкретную причину. Он говорит о реальности и смотрит на конец (causa finalis), на энтелехию, а не на энергию. Несколько парадоксально.

Страдание - служит к явлению славы Божьей, благодати, через Иисуса Христа.

Когда беда постигает неверующего, он может быть сломлен. Но когда она постигает верующего, она пробуждает в нем силу, терпение и ожидание, - во всем этом являет себя Бог. (слава, присутствие Бога, даже в страдании).

Достойно страдать и умирать - вот нравственный вывод. Мы просим «кончины живота непостыдной». Сила в слабости.

Еще: помогая другим в страдании, мы тоже являем Бога (Его славу). Бог пользуется нами. Здесь Бог действует в Иисусе Христе.

«Пока день» - пока есть время. Бог дал человеку день для труда и ночь для отдыха. Время труда может скоро кончиться. Надо торопиться делать дела Божьи. Для Иисуса приближалась ночь креста. Время не вечно, на то оно и время. Мы многое упускаем. Устраиваем себе отдых раньше времени.

Иисус в мире - свет, то есть дает возможность для обращения.

В следующих словах Иисуса содержится предсказание о Его смерти: слова «доколе есть день» указывают на оставшееся время Его земной жизни, а слова «придет ночь» указывают на Его страдание и смерть. Похожее и по форме, и по смыслу предсказание мы находим в Евангелии от Матфея: «Могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених…» (Мф. 9:15). В Евангелии от Луки Иисус говорит: «Се, изгоняю бесов и совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий день кончу» (Лк. 13:32). Иисусу было присуще острое сознание того, что Ему отпущено на земле лишь краткое время, и Он неоднократно намекал и прямо говорил об этом ученикам.

Терминологию дня и ночи Иисус использовал и в других случаях, а именно – в загадочных, не понятых учениками словах, сказанных по случаю болезни Лазаря: «Не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним» (Ин. 11:9–10). И в случае с Лазарем, и в эпизоде со слепорожденным термины «день» и «ночь» имеют одинаковую смысловую нагрузку. Их следует понимать в контексте того богословия света, которое пронизывает Евангелие от Иоанна от начала до конца.

В словах Иисуса о дне и ночи под днем можно понимать время Его земной жизни, под ночью – Его уход из мира. Однако в расширительном смысле день – это время земной жизни каждого человека, а ночь – эпоха богоотступничества. Такое толкование находим у Иоанна Златоуста:

Вот значение этих слов: «доколе есть день» – доколе можно людям веровать в Меня, доколе продолжается эта жизнь; «Мне должно делать; приходит ночь», то есть будущее время, «когда никто не может делать». Не сказал: когда Я не могу делать, но: «когда никто не может делать», то есть когда не будет уже ни веры, ни трудов, ни покаяния. А что делом Он называет веру, видно из того, что когда Ему говорили: «что нам делать, чтобы творить дела Божии», – Он отвечает: «вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин. 6:29). Но почему же этого дела не может никто делать в то время? Потому, что не будет уже и веры, но, волею или неволею, все будут повиноваться.

Возвращая зрение человеку, не имевшему его от рождения, Иисус одновременно свидетельствует о духовной слепоте тех, кто не верит в Него. Именно в этом и заключается тот «суд», о котором Он так часто говорил иудеям:

И сказал Иисус: на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы. Услышав это, некоторые из фарисеев, бывших с Ним, сказали Ему: неужели и мы слепы? Иисус сказал им: если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас (Ин. 9:39–41).

Как подчеркивает Златоуст, в частице «чтобы» (ἵνα) надо видеть указание не на цель, а на следствие: «не для того, конечно, пришел Христос, чтобы видящие были слепы». Его дела спасительны для тех, кто верует в Него. Для неверующих же они становятся причиной ослепления. Происходит это не потому, что Он так захотел, а исключительно по их вине: они «более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин. 3:19).

При предстоящем Господу случае дарования света слепому, предвидя Свою близкую кончину, Он высказывает, что теперь, во время остального пребывания Своего на земле, Он должен усиленно творить дела для духовнаго просвещения человечества,—на каковыя дела послал Его Бог Отец. День — время делания, труда для людей, ночь—время отдохновения, покоя. Под днем Господь разумеет время Своей жизни и деятельности на земле, под ночью,—отшествие Свое с земли, конец Своей деятельности в видимом человеческом теле (ср. Ин. 11:9—10). Но эти слова Господа не значат, чтобы Он совершенно прекратил Свою деятельность на земле со времени Своего отшествия на небо; нет, Он Сам сказал апостолам, а в лице их, и всем Своим верующим: Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28:20), и действия Его в Церкви Его и в мире продолжаются и будут продолжаться до конца мира, только иным образом, чем во время Его земной жизни, в теле человеческом — таинственным, духовным, невидимым, чрез Духа Святаго (Ин. 14:16—17; Ин. 15:26. 1 Кор. 12:3—11 и др.). Может быть самое исцеление слепорожденнаго случилось пред вечером дня, потому день и ночь взяты Господом, как образ Его земной деятельности. 

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 252++

И затем, все еще останавливаясь Своим божественным взором на темном лице несчастнаго, Христос продолжал громко беседовать с учениками, разъясняя им, что Он на то и послан Отцом небесным, чтобы совершать дела Божии, дела света, потому что Сам Он есть «свет миру».

После этой беседы, возбудившей яростный гнев врагов Господа Иисуса Христа, он желал вразумить их поразительным чудом исцеления слепорожденного, проявив в себе творческую власть над человеческим естеством. Проходя, Oн увидел человека, о котором было известно, что он слеп от самого рождения. Всегда милосердый, всегда внимательный к страждущим, спаситель, в этот раз имея в виду особенную цель, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «так пристально посмотрел на него, что обратил внимание учеников». Сам Божественный Учитель по исцелении расслабленного указал на ту связь, какую иногда имеют грехи с болезнями (Ин. 5:14), да и вообще несчастья были почитаемы наказанием за грехи (Лк. 13:1–5). Ученикам казалось несомненным, что и в этом случае слепота была следствием какого-либо греха: только они недоумевали, на ком лежала здесь вина – на самом несчастном или на родителях его. Первое предположение могло быть заимствовано из ходившего в народе мнения законников о том, что злые пожелания уже действуют в младенце, находящемся в утробе матери а второе – на ясных выражениях Пятикнижия, что Бог наказывает детей за вину отцов до третьего и четвертого poдa, ненавидящих Его (Исх. 20:5; 34, 7; Втор. 5:9). За решением недоумения ученики обратились к своему Учителю: Равви, кто согреши, сей ли или родителя его, яко слеп родися? не отрицая греховности ни слепорожденного, ни родителей его, не называя их вообще безгрешными, Господь сказал, что никто из них не повинен в каком-либо особенном грехе, повлекшем за собою такое тяжкое наказание, и что причина слепоты сокрыта в тайнах Промысла Божия: ни сей согреши, ни родителя его, но это для того, да явятся дела Божия на нем, т. е. «настоящая слепота его не есть наказание за грехи, а недостаток природный», который будет иметь следствием то, что узнают через него, «что Иисус Христос не простой человек, но всемогущий Бог» (свт. Афанасий александрийский), или, как выражается преподобный Исидор Пелу-сиот, «природа допустила недостаток, чтобы проповедан был Художник». Помощь этому несчастному есть одно из тех благотворных дел, от которых человеколюбивый Господь никогда не отрекался, особенно же теперь – в предведении приближающегося отшествия своего от мира. Пользуясь образом солнца, склоняющегося к закату, он указал в себе истинный свет, просвещающий и чувственно, и духовно, – свет Божественный, сияющий вечно, но для очей ближайших современников ограниченный временем дня Христова: Мне подобает де-лати дела Пославшаго Мя, Дóндеже день есть: приидет нощь, егда никтоже может делати. Егда в мире есмь, свет есть миру. «Много, поистине, – замечает святитель Филарет Московский, – надлежало сделать Господу, твердо дела свои основать, искусно совершить, чтобы бурная ночь не разрушила без остатка всего, что им было созидаемо, – и сие-то провидя, Господь поспешал делать, пока есть день».

В одну из суббот Свт. Кирилл Александрийский думает, что исцеление слепорожденного было сразу после завершения беседы с иудеями на празднике Кущей (Толкование на Евангелие от Иоанна. 5. 5 (на Ин. 9:1). С. 289), но, возможно, это произошло и позже, накануне праздника Обновления храма. выйдя из храма, ученики увидели нищего, который от рождения был слепым. Обращаясь к Христу, они спросили Его: «Равви! Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?»(Ин. 9:2). Иисус Христос ответил: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:3). Вспомним беседу о Хлебе небесном, когда иудеи спрашивали, что надо делать, чтобы творить дела Божии, и Господь им сказал: «Дело Божие, чтобы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин. 6:29). В контексте этих глав Евангелия от Иоанна дело Божие – это вера, и история слепорожденного есть прежде всего история веры.

Христос подошел к нищему, плюнул на землю, сделал брение (грязь) из плюновения и помазал брением его слепые глаза (некоторые толкователи объясняют действие Христа как творческий акт: «Устрояет глаза из брения, употребляя тот же способ творчества, каким сотворил и Адама» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 9: 6–7.). После этого Спаситель велел слепорожденному пойти и умыться в купальне Силоам. Господь мог исцелить слепого одним словом, но Он усложняет ситуацию (передвижения для слепого – это целая проблема, тем более если он просил милостыню у ворот храма, а отправлен был к Силоаму – это другая часть Иерусалима, нижний город), дав возможность появиться в душе этого человека вере в чудо и надежде на исцеление.

Можно указать еще одну причину, для чего Христос испачкал слепорожденному лицо и в таком неприглядном виде отправил по городу. Пока слепой шел, его вид привлек много свидетелей, и чудо уже нельзя было отрицать. Из дальнейшей истории видно, что у иудеев это и не получается.

Слепорожденный послушно пошел к источнику Силоам, промыл глаза и прозрел. Силоам, как сам евангелист переводит (и, очевидно, не просто для справки), означает «посланный». Господь много раз называл Себя Посланником Отца; например, перед совершением этого чуда Он говорит: «Мне должно делать дела Пославшего Меня» (Ин. 9:4). Во свидетельство Своего посланничества Христос творит великие чудеса, так что сами дела Его могут быть названы свидетелями. Название источника имеет символическое значение: исцеление совершено не водой источника, а Христом, Который послал туда слепого и Сам послан Отцом.

 Мне подобает делати дела Пославшаго Мя, дóндеже день есть: приидет нощь, егда никтоже может делати (Ин. 9:4).
Мимоходом обретаюсь я в сем богоспасаемом граде, и хотя желанием поспешаю к пределу путешествия, но удержало меня здесь воспоминание, что в течение восьми лет седьмой уже раз нахожусь между вами, а еще очень мало пользовался общением вашим. Привлекает меня к христолюбивым обитателям сего града и другое воспоминание, что в сии годы новою деятельностию ознаменовалось усердие ваше к церкви, в пробудившейся заботливости о храме, долго созидаемом; наипаче же возбуждает меня слово Христа Спасителя, Который и Сам Себе дал правило, и нам, аще и недостойным рабам Его, преподал наставление "делать дела» посольства Его «дондеже день есть», не пропускать благовременности сделать что-нибудь по воле Его, во славу имени Его.
Сего ради после общения с вами, по возможности в молитве и тайнодействии, приступаю ныне к общению в слове и учении общего нашего спасения. Слово же и к вашему возбуждению, аще дарует Бог, употреблю то самое, которое меня ныне возбуждает. «Мне, – глаголет Господь, – подобает делати дела Пославшаго Мя, дóндеже день есть; приидет нощь, егда никтоже может делати. Егда в мире есмь, свет есмь миру» (Ин. 9:4-5).
Дабы из сего изречения извлечь наставление, каждому из нас полезное, заметим, во-первых, что Господь возбуждает Себя к спасительному для человечества действованию по случаю, мимоходом внезапно встреченному. «Мимо идый», предваряет Святый Евангелист, «виде человека слепа от рождества» (Ин. 9:1). Слепой сидел и просил милостыни. Господь Иисус проходил мимо. Не видно, чтобы слепой призывал Его, или просил об исцелении. Не было, по-видимому, никакой причины останавливаться, никакой обязанности действовать. Но Господь останавливается и говорит: «Мне подобает делати». Почему же так? Потому что благость побуждает; потому что человеколюбие призывает; потому что есть случай сделать доброе дело; потому что доброго дела, которое можно сделать в теперешний час, не должно откладывать до другого, для которого есть или будет свое дело: потому что случай к добру может пройти, и с утраченным случаем утратилось бы добро, которому он благоприятствовал.
Примечайте, как действует Христос; и научайтесь, как должно действовать христианину.
Немного надобно говорить о том, чтобы вы не проходили мимо нищего, или другим образом несчастного, не оказав ему помощи, если можете то сделать, и чтобы не дожидались вопля и слез, когда самый вид несчастия без слов говорит о нужде в помощи. Правило сие и понятно, и приятно сердцу не ожесточенному. Довольно упомянуть о сем.
Есть дело более важное, более общее, более каждому из нас близкое, о котором нельзя довольно напоминать, чтобы мы не пропускали, благоприятствующих оному случаев.
Одного ли Христа послал Бог Отец, одних ли Апостолов избрал Христос, делати дела Пославшего их? И тебя, кто бы ты ни был, не послал ли в мир сей Бог, Творец твой и Провидец путей твоих? И если послал: то не дал ли тебе и дела тебя Пославший, Который, будучи премудр в великом и в малом, ничего не делает без благой цели! Какое же сие дело? Христа, Сына Божия, послал Бог Отец; Христос избрал Апостолов, чтобы делать дело спасения всех душ человеческих вообще, или, по крайней мере, всех, которые согласятся и возжелают получить спасение; тебя Бог послал в мир сей, тебя Христос призвал в церковь Свою, чтобы делать дело спасения, по крайней мере, одной собственной твоей души, – дело, которого никогда не сделаешь ты один, сам собою, без Христа, но которого и Христос не совершит без тебя, потому что Сотворивший тебя даровал тебе свободу, и также не хочет отнять дар Свой, как ты не хочешь потерять свою свободу. Сие дело некогда под притчею возвещал Господь Иудеям; о сем вопрошали они Господа: «что сотворим, да делаем дела Божия?» И получили ясный ответ: «се есть дело Божие, да веруете в Того, Его же посла Он» (Ин. 6:28-29). Мы, проходя общим для всех путем земной жизни, обыкновенно идем к какой-нибудь собственной цели. Большею частию путем трудов и забот идут к снисканию пропитания и довольства; дойдя до сего, продолжают путь к богатству; богатые стремятся к знатности; а у иных жизнь походит на продолжительную прогулку, не направленную ни к какой цели, кроме искания разнообразных удовольствий. Надобно бы осмотреться нам, сопутники, не прошел ли кто из нас мимо собственной своей души, не оставил ли ее без попечения, без внимания, не сидит ли твой внутренний человек, подобно как слепой на распутии, – не сидит ли он во тме и сени смертной, не видя света Божия, ни пути спасения, едва зная имя Христа Спасителя, не изведывая над собою действия спасительной силы Его? Христос Спаситель не проходит мимо никого из нас: в бесконечной премудрости Своей, непрестанно шествуя к бесчисленным целям благотворений и блаженств для различных тварей Своих, в то же время в бесконечном милосердии Своем, останавливается Он над каждым из нас; являясь не ищущим Его, и обретаясь не вопрошающих о Нем, Он предстоит каждому из нас с готовою спасительною помощию: но мы в легкомыслии нашем, или не познаем Его близости к нам, или сами пробегаем мимо Его; либо не приемлем Его помощи, либо принятой не сохраняем. Не приближается ли к нам вечно глаголющее Слово Божие внутренно, – в нашей совести, укоряющей за зло, и радующей по соделании добра? И мы слышим укоры ее, но большею частию не углубляемся в важное дело испытания себя, покаяния и решительнаго исправления; чувствуем ласку ее за доброе дело, случайно нами сделанное, однако тем не привлекаемся к постоянному в добродетели упражнению. Не глаголет ли к нам Христос в церкви, в Божественном слове Своем, в учении святых Своих, в примерах жития их; не предлагает ли нам спасительную силу Свою в видимых и ощутимых образах таинств, подобно как слепому, светодательную силу в брении от плюновения. Но как торопливо иногда от краткого слышания слова Божия бежим мы к продолжительному празднословию бесед человеческих: с какою невнимательностию оставляем в стороне примеры святых, как будто возможен иной путь спасения, кроме предложенного Христом и последователями Его, или как будто верный и безопасный путь легче найти в собственной голове, нежели узнать по следам и по сказаниям тех, которые проходили по нему! Если мы не совсем удаляемся от спасительных таинств, – а есть, к сожалению, заблуждающие и до сей крайности, если, говорю, не удаляемся от таинств, то приступаем гораздо реже, нежели как предали нам искусные в деле спасения душ; и причастившись святыни, не продолжаем постоянно дело освящения нашего, но прерываем и уничтожаем оное новыми сквернами. После кратковременной бани покаяния, надолго впадаем в прежние греховные нечистоты. Ежедневный призыв служителя трапезы Господней, чтобы со страхом Божиим и верою приступали к ней, большею частию остается тщетным. Живя с чувствами, слишком открытыми к земному, и по той же мере слишком заключенными к небесному, мы почти не знаем небесного вкуса, почти не ощущаем Божественного питания, без сомнения свойственных оной трапезе на которой Сама Жизнь питает в жизнь вечную, тогда как вкус к брашну гиблющему, и притупивших его временем и неумеренностию, ежедневно устремляет к трапезам прельщения и невоздержания, на которых ревностные их участники с лакомыми яствами снедают свое здоровье и свои будущие годы. Таким образом, для дела спасения душ наших, не только не уловляем мы случаев проницательным и постоянным наблюдением, но и постоянными средствами пользуемся только случайно и невнимательно. Долго ли же так? Ей, надобно нам, и чем скорее, тем лучше, чем решительнее, тем полезнее, – остановить себя на путях мира, воздвигнуться от плоти к духу и к Самому Спасителю всех душ, отсечь у себя излишние заботы о ничтожных делах, которые сгорят вместе с землею, на которой делаются, возбудить себя к деятельному понятию о бессмертной душе нашей, поставить себе в правило деятельности, что из всех дел на свете важнейшие и нужнейшие суть дела, которые совершаются между Богом и душою, – дело покаяния, дело веры, дело молитвы, дело нашего духовного Просвещения и освящения.
Другое достопримечательное обстоятельство, предшествовавшее изречению Господню о спасительном делании, есть то, что он пресек начатый Апостолами важный, по-видимому, разговор о судьбах Божиих. При виде слепорожденного вопросили они Господа: за чьи грехи суждено сему человеку так несчастно родиться? За грехи ли его, или его родителей? Вопрос, по-видимому, достойный обстоятельного исследования и разрешения, пoелику он клонился к оправданию путей Провидения, в предосторожность против неверия, или ропота. Но Господь в немногих словах отвергает обе благовидные догадки: «ни сей согреши, ни родителя его», и еще более усиленною краткостию ознаменовывает открытие истинного намерения Божия: «да явятся дела Божия на нем» (Ин. 9:3). Ответ сей давал случай к новому вопросу, для чего же он страдал прежде, нежели явились на нем дела Божия? Но Господь не допустил продолжаться состязанию, и тотчас присовокупил: «Мне подобает делати дела Пославшаго Мя», а в след за сим приступил и к самому делу исцеления слепого. Сей быстрый переход от рассуждения к действованию, сие приметное усилие сказать как можно менее, мне кажется, говорили Апостолам очень много. Мне слышится здесь нечто подобное следующему: «вы хотите оправдывать судьбы Божии; Бог не много имеет нужды в оправдании человеческом; во всем оправдает Его, Его Собственный последний суд и вечность; не состязание о судьбах нужно несчастному, а помощь; слепорожденный сам оправдает судьбу свою, когда получит прозрение, с тем вместе просвещение духовное; Христос явился не удовлетворять любопытствующих, но спасать погибающих; как можно менее слов, и как можно более дел; как можно менее любопытства, и как можно более пользы. «Мне подобает делати»".
Наставление сего рода не одним Апостолам нужно было. И мы нередко можем иметь нужду в подобном для вящшего возбуждения нас к делу спасения душ наших. Люди, мнящие разборчивее других заниматься сим делом, сколько делают таких вопросов, которыми более затрудняют себя, нежели помогают делу! Как могло случиться первое грехопадение прародителей? Как мы наследовали грех их, и его наказания? Каким образом крестная смерть Иисуса Христа заглаждает все грехи, уничтожает все их последствия? Если каждый позволит себе вдаваться в подобные предварительныя исследования, можно запутаться в них так, что и не дойдешь до самого дела. Но по примеру Христову все может разрешиться вкратце. Что грех есть в мире, ты видишь; что и сам живешь во грехе, то чувствуешь. А каким образом крестная смерть Христова исцеляет от греха, и освобождает от гнева Божия и от вечного осуждения: поди узнай опытом. Покайся, веруй, начни самым делом вести жизнь христианскую. «Подобает делати». Сколько еще вопросов о разных подробностях спасительнаго делания! Иной, например, очень много рассуждает о лучшем способе молиться, и очень мало молится. Входит в разбирательства о старых и новых книгах священных и церковных: а ни тех, ни других не разумеет и не делает того, что и те и другие равно повелевают. Возлюбленный! Священные и церковные книги все старые, потому что в мире нет ничего старее истинного христианства в его сущности, но и все новые, потому что возвещают нового человека и обновляют жизнь. Возми те из них, которые ближе, а всего лучше те, которые предлагает церковь, и не спорь за славянские слова и письмена, из коих самые старые далеко не так стары, как самая вера, и самые новые изображают ту же древнюю веру апостольскую и отеческую, постарайся входить в дух писания, паче всего держаться верою одного Слова, Которого нет старее, пoелику Оно «бе в начале ...у Бога» (Ин. 1:1), и нет новее, пoелику Оно сотворит вся нова, то есть Иисуса Христа Спасителя нашего, держаться же Его, и веру в Него свидетельствовать не одним устным исповеданием, не одним перстослагательным знамением, но действительным последованием учению и житию Его, всегдашнею сердечною молитвою к Нему, любовию к таинствам Его, послушанием церкви Его. Если сомневаешься, умеешь ли ты молиться, молись прилежнее, как умеешь: дело само учит, как лучше делать оное, а Отец Небесный, видя твое постоянство в подвиге молитвы, не оставит «послать в сердце твое Духа Сына Своего... вопиюща: Авва Отче» (Гал. 4:6), и приводящего в совершенство дело молитвы. «Подобает делати».
Третье назидательное для нас обстоятельство изречения Господня о спасительном делании заключается в том, что Он возбуждал Себя к деланию, не смотря на предвидимые затруднения со стороны человеков. Святый Евангелист повествует, что, когда Господь совершил дело, к которому возбуждал Себя, то есть исцелил слепорожденного, иудеи гнали Исцелителя смертельно, между прочим, за то, что сие сделал Он в день субботний, по тогдашнему праздничный; ибо учители закона из того выводили, будто Иисус не уважал праздников, хотя, впрочем, не трудно понять, что если день святится одним воспоминанием прошедших благодеяний Божиих, то кольми паче святится он настоящим чудесным благодеянием Божиим; столь не благоприятное последствие дела Христова, без сомнения, было пред очами Его всеведения, когда Он еще приступал к делу: и, кажется, почему бы не отложить только до следующего дня? Кажется, немного было бы потеряно, если бы слепой получил прозрение одним днем позже, а был бы отвращен соблазн, или по крайней мере клевете не было бы дано повода. Такое рассуждение благоразумием почитается у сынов человеческих, но, конечно, безумие видел в оном Сын Божий, когда не последовал оному. Даже приметно, что против сего-то мнимого благоразумия и направлял Он речь свою к Апостолам. «Явятся, – говорит, – дела Божия на нем», то есть на слепом от рождения. И когда же? Так скоро, как только можно. Иудеи скажут: лучше бы завтра, и прогневаются, если ныне. Но предусмотрение сего затруднения не остановит предприемлемого дела. Дел, порученных от Бога, нельзя отлагать в угодность человекам. Должно исполнять оные немедленно и неупустительно, пока есть благовременность. «Мне подобает делати дела Пославшаго Мя, дóндеже день есть».
Не так ли, христианин, подобает тебе делати дела Богоугодные ревностно и неупустительно, и не смотреть в сие время на то, как за сие о тебе другие думают, чего от тебя требуют, или как с тобою поступают? Господствующий ныне образ мыслей и обычай едва ли столько вооружается за строгое наблюдение праздников, сколько против сего наблюдения. Ты хотел бы, может быть, провести праздники в молитве и благоговении, как и должно по понятию и назначению праздников, но тебе уступают для сего немногие только часы праздничного утра, и почти на весь день призывают тебя к участию в сообществах и увеселениях совершенно мирских и суетных, если не совершенно греховных; и если откажешься, имеешь причину опасаться, что покажешься странным, и даже подозрительным, – что же ты сделаешь? На что решишься? О если бы ты был довольно рассудителен, чтобы сказать себе: мне подобает и всегда, тем необходимее в день Господень, делати дела, угодные Господу! О если бы ты был довольно тверд, чтобы обратить сии слова в самое дело!
Но чтобы не слишком продолжить слово, поспешим обратить внимание на то, что и Господь поспешает Своим спасительным деланием. Ибо слова: «Мне подобает делати, дóндеже день есть», что значат если не сие: должно мне действовать, и не медлить; нельзя отлагать нынешних дел до другого дня, ниже до позднего вечера, надобно поспешать, чтобы исполнением оных предупредить приближающуюся ночь. «Приидет нощь, егда никтоже может делати». Что глаголеши Господи? Тебе ли поспешать и заботиться о каком-нибудь дне, – Тебе ли, Которого дни безчисленны, Которого «лета... не оскудеют» (Пс. 101:28), Который сотворил все дни, Который имеешь целую вечность для чудных дел Твоих! Что за день, который бы мог вместить дела Твои? Что за ночь, которая могла бы угрожать дню Твоему? Господь изъясняет притчу Свою, когда присовокупляет: «егда в мире есмь, свет есмь миру» (Ин. 9:5). Присутствие солнца определяет день для живущих на земле, и в особенности работный день для делающего землю, или созидающего дом: так присутствие на земле солнца правды, Бога явившагося во плоти, определяет особенный день Божественного делания. Ночь после сего дня есть время страданий и смерти Христовой. О, нощь, в которую подлинно «никтоже может делати!» В продолжение земного дня Христова, не Он только, но и Апостолы Его, перенимая от Сего Великого Делателя, делали и сделали многое: они уверовали в Него, последовали за Ним, оставя все; исповедали Божество Его, проповедывали царствие небесное, исцеляли недужных, бесов изгоняли. Все прервалось, когда настала грозная ночь, до лучшего дня воскресения Христова. «Нощь, егда никтоже может делати». Много поистине надлежало сделать Господу, твердо дела Свои основать, искусно совершить, чтобы сия бурная нощь не разрушила без остатка всего, что Им было созидаемо. И сие то провидя Господь, поспешил, «делати, дóндеже день есть».
Видишь ли, краткодневный сын времени, как Сам Вечный бережет время, которое ты так беспечно расточаешь? Он не коснит делом твоего спасения; а ты медлишь сим делом, твоим собственным! Он поспешает, а ты откладываешь! Утром говоришь: начну дело с полудня; в полдень даешь себе также обещание для вечера, вечером еще отсрочиваешь себе с часа на час, до последнего. В юности говоришь: подумаю о душе в летах рассудка и зрелости; в зрелых летах, развлекаемый более прежнего суетою мира и попечениями житейскими, успокоиваешь себя надеждою, что под старость непременно будешь жить для Бога и для души своей; приходит старость, и ты вновь прельщаешь себя мыслию, что еще можно принести чистое покаяние во время последней болезни. Так пропадают и утро, и полдень, и вечер, и после сего, конечно, уже весьма вероятно, что тебя не готового застигнет смертная «нощь, егда никтоже может делати». Поверил ли бы ты своему поденщику, если бы он, не работая утром, обещал тебе с половины дня сделать все, что сделал бы с утра? Но ты несравненно безрассуднее веришь себе, когда обещаешься с половины жизни сделать все добро, которое сделал бы с начала ее, во все ее продолжение. Не указывай мне на разбойника, который при самом западе своего дня сделал более, нежели другой в целый день свой. Такой успех мало надежен, пoелику очень редок, и может быть, дается не просто, а только таким людям, у которых и в прошедшей жизни, мирской по ее главным явлениям, были некоторые дела, сокровенно привлекающие благодать. Но вот, что известно гораздо вернее: день земли всегда оканчивается вечером; и потому потерявший утро может иметь некоторую надежду вечером возвратить потерянное: а день жизни человеческой часто прежде вечера, нередко и прежде полудня внезапно прекращает нощь смертная. В таком случае куда пойдут надежды откладывающих, если не в адскую нощь, в которой никто не может делать, чего не сделано в продолжение дня земной жизни, невозвратно прошедшего. Притом не надобно терять из вида и то, что особенная благовременность делать некоторые добрые дела встречает иногда свою ночь еще прежде окончания жизни. Теперь, например, ты живешь в изобилии; не медли делай дела милосердия, «дондеже день есть»: может быть, буквально в следующую ночь тать, или огонь, или другая нечаянность сделают то, что ты уже не в состоянии будешь «творить себе други от мамоны неправды, да егда оскудеешь» другими добродетелями, «приимут тя в вечныя кровы» (Лк. 16:9).
Сам Иисус Христос, Божественный Наставник, да наставит всех нас и каждого делати дела, угодные Богу, и полезные бессмертной душе нашей, «дондеже день есть», и доводить оные до совершенства так, чтобы они могли ходить в след с нами, и сквозь нощь смертную проникнуть с нами до нового, лучшего, невечернего дня блаженного воскресения и жизни вечной. Аминь.

«Мне, – сказал Господь пред исцелением слепорожденнаго, – подобает делати дела Пославшаго Мя, дóндеже день есть: приидет нощь, егда никтоже может делати» (Ин. 9:4). Сын Божий, всевластный и всесвободный, провозглашает Свою обязанность делать дела Отца Своего небеснаго ради спасения человеков, и Свою покорность сей обязанности; Он какбы побуждает Себя к деланию неотлагательному, пока есть время, «дондеже день есть». Для чего это? – Без сомнения, для того, чтобы нам дать пример и наставление уважать наши обязанности, смиренно покаряться им, исполнять их ревностно и без отлагательства.