Евангелие от Иоанна 9 глава 5 стих

Какова та ночь, после наступления которой никто не может делать? Послушай, каков день, и тогда поймешь, какова ночь. Как мы услышим, что это за день? Он Сам говорит: Доколе Я в мире, Я - Свет миру. Значит, Он Сам и есть День... Он говорит: И вот, Я с вами до скончания века (См. Мф. 28:20). Тот день, который совершается за один оборот этого солнца, имеет мало часов, день присутствия Христа продолжается до скончания века.

***

Что это за ночь, в которую, когда она придет, никто не может делать? Услышь, что означает тот день, и тогда ты поймешь, что это за ночь. Откуда мы узнаем, что это за день? Он Сам говорит: доколе Я в мире, Я свет миру . Смотри, Он Сам — день. Пусть слепой омоет глаза во Дне, чтобы узреть День. Доколе, — говорит Он, — Я в мире, Я свет миру . Тогда наступит эта некая ночь, когда не будет там Христа, потому никто не сможет делать. Остается спрашивать, братья мои.

Терпеливо слушайте меня, когда я вопрошаю. Я вопрошаю вместе с вами; вместе с вами устремляюсь к Тому, Кого вопрошаю. Очевидно, прямо и определенно сказано, что Господь, говоря про день в том месте, провозглашал Самого Себя, то есть свет миру: доколе Я в мире, Я свет миру. Поэтому Он Сам делает. Но доколе Он в этом мире? Должны ли мы думать, братья, что Он был здесь тогда, а сейчас Его здесь нет? Если бы мы так думали, то следует думать, что уже после вознесения Господня наступила та ночь, когда никто не может делать. Если же после вознесения Господня наступила та ночь, то откуда же столько сделали апостолы? Была ли уже та ночь, когда Святой Дух, сошедши и наполнив всех, бывших в одном месте, дал им говорить языками всех народов (см. Деян. 2:1—4)? Была ли уже та ночь, когда исцелился хромой по слову Петра, точнее по слову Господа, пребывавшего в Петре (см. Деян. 3:6—8)? Была ли уже та ночь, когда благодаря проходившим мимо ученикам поднимались с постелей больные, лишь только касалась их тень проходивших (см. Деян. 5:15)? Но когда Господь был здесь, Он никого не исцелил, бросив на того, проходя мимо, тень, но сказал ученикам: «Больше этого сотворите» (ср. Ин. 14:12). Хотя Господь и сказал: «Больше этого сотворите», все же пусть не превозносит себя плоть и кровь, да услышат они: без Меня не можете делать ничего (Ин. 15:5).

Что же? Что мы скажем о той ночи? Когда Col. 1716 она придет, когда никто не может делать? Это будет ночь нечестивых, это будет ночь для тех, кому будет сказано в конце: идите в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25:41). Но говорилось про ночь, а не про пламя и не про огонь. Послушайте, почему это ночь. Было сказано об одном слуге: свяжите ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю (Мф. 22:13).

Пусть человек делает, пока жив, чтобы не оказался настигнут той ночью, когда никто не может делать. Сейчас вера делает через любовь, и если мы теперь делаем, то значит здесь день, здесь пребывает Христос. Услышь Его обетование и не думай, что Его нет. Он Сам сказал: Яc вами (Мф. 28:20). До-коле? Пусть не будет в нас беспокойства, пока мы живы. Если бы можно было, мы также и потомков, которые еще будут жить, успокоили бы на основа-нии этих слов: и се, Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28:20). Тот день, который завершается с обращением солнца, объемлет несколько часов, а день присутствия Христа тянется вплоть до скон-чания века.

После же воскресения живых и мертвых Он скажет стоящим по правую руку: приидите благословенные Отца Моего, наследуйте Царство (Мф. 25:34); а стоящим по левую руку скажет: идите в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25:41), там будет ночь, когда никто не может делать, но воздастся за то, что сделано. Есть время для дела, есть время для воздаяния. Ибо Господь

воздаст каждому по делам его (Мф. 16:27). Пока ты жив, делай, если намерен делать и впредь. Ибо наступит тогда ночь непроглядная, чтобы поглотить нечестивых. Но и теперь всякий неверующий, когда он умирает, погружается в эту ночь и не может там ничего делать. В той ночи горел богач и просил хоть каплю воды с перста нищего; мучился, страдал, каялся, и не было ему помощи. Он даже силился сделать доброе дело, ибо сказал Аврааму: «Отче Аврааме! Пошли Лазаря к братьям моим, чтобы он сказал им, что творится здесь, чтобы и они не пришли в это место мучения» (см. Лк. 16:24—28). О несчастный! Когда ты жил, тогда и было время для дела; а теперь ты уже в ночи, в которой никто не может делать.

Ни то, ни другое, отвечал Господь. Но над этим слепцом должна явиться слава Божия. И предвидя, что должно повести за собой преднамереваемое Им действие, но вместе сознавая Свою обязанность действовать, доколе продолжается день Его, Он раскрыл пред учениками Своими эту тайну мыслей своих, прибавив: «доколе Я в мире, дотоле Я свет миру». Действие, которое Он предпринимал, должно было служить к просвещению телесного и духовного ока слепорожденного и для раскрытия духовных очей многих душ слепотствующих духовно, готовых сознать свою слепоту.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 175++

«День» – это время пребывания Иисуса Христа в мире. Этот «день» протяжённее, чем день суточный. Он продолжится, пока Свет не уйдёт из мира: «Пока Я в мире, Я свет миру» (Ин. 9:5). И пока он длится, можно совершать чудеса в субботу. Потому что присутствие Сына Божия в мире превышает закон субботнего покоя. Как и чудо у купели Вифезда, исцеление слепого стало нарушением субботы и разъясняется Иисусом как продолжающееся делание Его Отца (Ин. 5:16; 9:4).

«Приходит ночь, когда никто не может делать» (Ин. 9:4). В этих словах Иисус впервые указал на приближение часа Своей смерти как на смену дня Его пребывания в мире ночью Его отсутствия¹. Как и в повседневной жизни, человек может быть занят лишь пока светло, а когда перестаёт видеть, вынужден прервать работу. Мы можем проследить в Евангелии этут символику смены света тьмой: когда Иуда ушёл с Тайной вечери, «была ночь» (Ин. 13:30). По Воскресении Мария Магдалина приходит к гробнице «еще в темноте» (Ин. 20:1). «Вечером, в день тот», первый раз Иисус явился Своим ученикам (Ин. 20:19). И на конец, при последнем явлении на море Тивериадском, когда настало утро, сеть апостолов наполнилась рыбой (Ин. 21:6). Чудо становится возможным лишь при свете, когда Свет возвратился в мир.

Но «свет во тьме светит, и тьма не может объять его», как узнаем мы среди Пасхи. И Господь просвещает Своим светом ночь, в которой мы живем.

Говоря: ни сей согреши, ни родители его, И. Христос не отрицает греховнаго состояния слепого и его родителей, а только показывает, что то или другое несчастие человека не всегда стоит в связи с каким - нибудь определенным личным грехом и что оно может иметь различныя цели промысла Божия. В данном случае эта цель состояла в том: да явятся дела Божия на нем, да проявится над ним чрез И. Христа спасающая благодать Божия. Чрез его исцеление, с одной стороны, прославился Бог чрез И. Христа, с другой—сам исцеленный получил спасение, обратившись к вере в И. Христа. Разъяснивши ученикам высшую цель промысла Божия, с которою предстоящий слепой родился слепым, И. Христос намерен приступить к его исцелению. Но так как, с одной стороны, Он намерен был совершить исцеление в субботу,— дело, за которое Он уже не раз был обличаем своими врагами, — с другой — Он сейчас только избег опасности быть побитым камнями от иудеев в храме, то это Его намерение, быть может, поселяет в учениках робость и нежелание, чтобы И. Христос исцелением слепорожденнаго в субботу раздражил еще более Своих врагов и подвергал Свою жизнь еще большей опасности. Быть может, во внимание к этому душевному настроению учеников, а с другой стороны, и в предведении и близости своой смерти, И. Христос говорит, что Ему должно делать дела пославшаго Его (т.-е. просвещать людей светом Своего учения и исцелять больных и чрез то обращать их на путь спасения), пока есть дек, пока продолжается предопределенное для Его деятельности на земле время, котораго никто не может сократить; приходит ночь, т.-е. скоро наступит время Его страданий и смерти, когда не только Он не будет собеседовать с людьми, просвещая -их истиною, и целить их немощи и недуги, но и никто не будет делать этого; и апостолы, которые, по сошествии на них Св. Духа, имели со вершить дела, которыя творил И. Христос, и даже большия сих (14—12), во время страданий и смерти И. Христа не будут в состоянии действовать во имя Христа; это будет ночь, власть тьмы, когда враги света будут торжествовать победу (Лк. 22:53).—В ст. 5 И. Христос разъясняет, о каком две и о какой ночи Он говорить. Сравнивает Он здесь Себя с солнцем, светилом дня: пока солнце на горизонте, дотоле и день; заходит солнце, наступает ночь (ср. 12:35—36).

Нощию называет Господь грядущее вскоре за сим потемнение ума Иудеев и убийство ими совершенное: «грядет князь мира сего», и «теперь ваше время и власть тьмы», – глаголал Господь перед страданием Ин. 14:30; Лк. 22:53.... Но за этою кратковременною нощию восстает опять светлый непрестающий день Воскресения Христова, сошествия Святого Духа и эпоха христианства: «не оставлю вас сиры» Ин. 14:18.; «Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» Мф. 28:20., – сказал Господь. Тьма есть отсутствие света, а Господь есть свет миру, и доколе Господь с нами, мы прибываем в свете и погружаемся во тьму лишь собственной злой волей. И эта злая воля охватила жителей Иерусалима и погрузила их во мрак, и о сей нощи глаголал Господь. Нощь настала и нравственная и материальная, когда Божественный Страдалец испустил дух на Кресте, и сия нощь продолжалась три дня Вечер пятницы, субботу и с вечера субботы до разсвета дня недельнего. Ин. 19:30–20:1; Мф. 27:50–28:1 и др.. Сердца учеников повергнуты были в отчаяние, среди народа были вопли горя Лк. 23:48.; солнце померкло, завеса храма раздралась Мф. 27:51; Лк. 23:44–45., и среди членов синедриона возникло чувство страха, заставившее их поставить стражу у гроба Господня Мф. 27:63–66.. В виду этой грядущей ночи Господь предупреждает слушающих, что недолго Ему оставаться с людьми; что Он, – Свет мира, Богом посланный и единый с Ним, являющий дела Божии на земле, – только краткое время будет жить жизнию человеческою на земле, и в это светлое время творить дела, прославляющие Бога во Христе во спасение человекам. Сии были дни откровения, сии были дни, уготовлявшие спасение, сии были дни явления Бога: вся последующая жизнь человечества озарялась и озаряется сим днем, в он же Господь творил дела Свои.

День, озаряемый Христом, продолжается по слову Его: «врата адовы не одолеют церкви Его», – но должны мы прибавить, – и в продолжение сего светлого дня являются в нашем обществе темные тени ночи. Это явления не только греховных поступков, присущих слабости человеческой, но, – что гораздо важнее, – отрицание будущего для души человеческой и отвержение Христа с самовозвеличением, совершенно подобным самообожанию Иудеев, произведшему ту нощь, о которой глаголал Господь: «егда никтоже может делати». Для каждого христианина, как для общества христианского, соединение его с Христом есть время плодотворных дел. Любовь ко Христу воздерживает от зла и заставляет творить дела Божии. Лишь только человек или общество отпадает от Христа, – настает ночь; дела их бесплодны или приносят зло, ибо в них нет плодотворного начала любви, освящаемого благодатию Божиею. Счастливы те, кои уразумевают сие и возвращаются к Тому, Который сказал:"Аз свет есмь миру».

«Доколе Я в мире, Я — свет миру», — восклицает Иисус в 9-й главе Евангелия от Иоанна. И не случайно Данте в «Пире» (II, 8), цитируя по памяти слова Иисуса о том, что Он «путь, и истина, и жизнь», говорит, что la dottrina veracissima di Cristo, то есть «непреложнейшее учение Христа», это via, verita e luce (путь, истина и свет!); не «жизнь», но именно «свет», luce, perche allumina noi ne la tenebra de la ignoranza mondana — «свет, ибо освещает нас во тьме мирского невежества». Поэт, удивительно глубоко чувствующий, насколько христианская вера освещает жизнь человека, в сущности, не искажает евангельское изречение, ибо говорит не о самом Иисусе, но о Его учении или, вернее, о том, что провозглашает и что предлагает человеку Иисус. А это, прежде всего, новый маршрут по дорогам жизни (via), затем — истина (verita), которая дает нам верный способ не запутаться на этих дорогах, и, наконец, свет, что освещает во мраке и эти дороги, и нас самих.

Жизнь христианина отличается, главным образом, именно тем, что он видит то, что другой человек разглядеть не сумеет. «Lo qual fu luce, che allumina noi ne le tenebre» («Он был свет, который освещает нас во тьме»), — говорит Данте в другом месте «Пира» (II, 5), ссылаясь (опять-таки по памяти) на Евангелие от Иоанна и в действительности соединяя вместе два стиха «и свет во тьме светит» (Ин. 1:4) и «был свет истинный, который просвещает всякого человека» (Ин. 1:9). И в том, и в другом месте Данте говорит о свете, который allumina noi, то есть «просвещает нас», и делает при этом ударение на слове noi («нас»), в данном контексте в Евангелии не присутствующем. Однако поэт, о котором один из первых его биографов писал, что он, «еще будучи отроком, уже влюбился в Священное Писание», действительно удивительно тонко чувствовал смысл Слова Божия и поэтому знал, что свет Христов просвещает не какого-то абстрактного читателя Евангелия, но именно нас. Каждого из нас, если только мы понимаем, что Иисус пришел в мир дать зрение не одному только слепорожденному, но всем нам без какого бы то ни было исключения.

Как свет не может не светить, так и Я не могу не делать дела Пославшего Меня, пока Я здесь.

Несмотря ни на какия опасности, это деяние должно совершиться; ибо истекает время Его; оканчивается день Его открытаго служения, Его пребывания среди людей и благотворной деятельности. Ночь, когда Он не будет озарять мир Своим пришествием, когда прекратятся и дела, по крайней мере, творимыя Его руками, дела сим подобныя, также приближается. В словах: „когда никто не может делать". Господь употребляет ходячее выражение, равно приложимое к небесному царству и земному миру: никто, не сделавший своего дела днем, не может его сделать ночью; для него наступает время, когда он не может делать, и Он не исключает Самого Себя из этого закона. Затем, указывая пророчески на предстоящий Ему подвиг, прибавляет: доколе Я с вами, Я свет миру (ср. ев. Ин. 1:4). Какое же дело Мне сродственно, как не просветление очей слепца? Какой лучший символ Я найду для Своего великаго духовнаго подвига, как возстановление омрачившихся умственных очей человечества? (См. „Чудеса Господа нашего Иисуса Христа" Дублинскаго архиепископа Тренча, перев. А. 3. Зиновьевым. Москва. 1883 г. стр. 214 — 218)

Ин. 9:1-5: чудо исцеления слепорожденного. Вопрос о незаслуженных страданиях вечно мучит людей. Грех, его следствия, страдальцы несут наши грехи, которые умножаются. Иудеи жестко связывали страдания с личным грехом. Это верно отчасти.

Раввины искали логику:

1. Человек согрешал до рождения в утробе («утробный грех»).

2. Предсуществование души (Платон). Все души созданы Богом до мира в Эдеме на седьмом небе. Вселяются в тело.

Это осквернение (у греков), но иудеи верили, что были души и злые: Прем. 8:19 «Я был отрок добрый, и добрую получил душу».

3. Родители. Эта идея выражена в самом Ветхом Завете. Цепь следствий, отражающихся на потомках. Этой цепи по природе нет конца.

Иисус не выясняет конкретную причину. Он говорит о реальности и смотрит на конец (causa finalis), на энтелехию, а не на энергию. Несколько парадоксально.

Страдание - служит к явлению славы Божьей, благодати, через Иисуса Христа.

Когда беда постигает неверующего, он может быть сломлен. Но когда она постигает верующего, она пробуждает в нем силу, терпение и ожидание, - во всем этом являет себя Бог. (слава, присутствие Бога, даже в страдании).

Достойно страдать и умирать - вот нравственный вывод. Мы просим «кончины живота непостыдной». Сила в слабости.

Еще: помогая другим в страдании, мы тоже являем Бога (Его славу). Бог пользуется нами. Здесь Бог действует в Иисусе Христе.

«Пока день» - пока есть время. Бог дал человеку день для труда и ночь для отдыха. Время труда может скоро кончиться. Надо торопиться делать дела Божьи. Для Иисуса приближалась ночь креста. Время не вечно, на то оно и время. Мы многое упускаем. Устраиваем себе отдых раньше времени.

Иисус в мире - свет, то есть дает возможность для обращения.

Тема света – лейтмотив всего Евангелия от Иоанна. Термин «свет» применяется в нем и к Иисусу, и к Богу. Четвертое Евангелие начинается целой серией утверждений о Слове Божием как свете: «В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его… Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1:4–5, 9). Далее в беседе с Никодимом Иисус говорит: «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин. 3:19). В храме Иерусалимском Иисус говорит народу: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). За шесть дней до Своей последней пасхи Иисус скажет: «Еще на малое время свет есть с вами; ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма: а ходящий во тьме не знает, куда идет. Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света… Я свет пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме» (Ин. 12:35–36, 46).

В этом мире свету противостоит тьма, дню – ночь, добру – зло, жизни – смерть, истине – ложь, вере – неверие. Иисус является носителем света, Его противники, напротив, олицетворяют тьму. Именно в контексте данного противопоставления следует понимать историю исцеления слепорожденного, которая является мощным подтверждением того, что́ Иисус говорит о Себе. Объявив, что Он есть свет, Он затем обращается к слепорожденному и дарует ему зрение.

Доколе (егда) Я в мире, Я свет миру. Доколе, это тоже не выражает того, чтобы с отилоствием из мира, Господь перестал быть светом мира; нет, Он всегда был, есть и будет светом (Ин. 1:4—5. 9 и др.). Образ — то же вероятно заимствован от приближающагося к закату солнца. Доколе солнце светит,— день в мире; и Христос есть то же солнце духовное для мира. С закатом солнца чувственнаго прекращается видимый свет его для земли, хотя не прекращается све- гение его; смертию Христовою прекращается видимое действие Его на земле, хотя не прекращается и не прекратится никогда невидимое, таинственное Его действование в мире. Я свет миру (чиг. в объясн Ин. 1:5, Ин. 8:12.). «Чудеса Господа, пишет один из духовных писателей, имели своею целию не только засвидетельствовать Его Божественное посланничество, но и вместе с тем служить внешними символами Его внутренней духовной деятельности и как бы объяснением Его учения. Господь учил, что Он есть духовный свет (Ин. 8:18), и внешним образом засвидетельствовал это тем, что возвращал физическое зрение телесно-слепым. Он сказал разслабленному: отпускаются твои грехи (Мф. 9:2), и чтобы показать, что Он имеет власть очищать и от духовной проказы греха, сказал прокаженному телесно: очистись (Ин. 8:3). Он называл Себя в духовном смысле жизнию и воскресением (Ин. 11:25), — и воскресил из гроба умершаго Лазаря (Ин. 11:43 и дал.). Он называл Себя хлебом жизни (Ин. 6:32) и—насытил тысячи человек несколькими хлебами (Ин. 6:11 и др. Рук. для сел. паст. 1868 г. часть 3).

Господь и был и есть и будет всегда светом миру: Ин. 1:4-5, 9. Словом «доколе» Господь говорил в нредведении Своей скорой смерти, после которой прекратилось видимое действие Его на земле, но не прекратилось и не прекратится никогда невидимое,  таинственное,—действительное Его действие в мире: 1 Кор. 15:15-20.

– Пока Я в мире – то есть пока Иисус живет этой земной жизнью. Я – свет миру – «Здесь еще яснее, чем в. 8:12, видно, что «свет» – это не метафизическое определение личности Иисуса, но описание Его воздействия на вселенную: Он – свет, который судит и спасает. Только благодаря Ему в мире есть день, когда люди могут ходить безопасно (12:35), Его отсутствие – это тьма»¹. Ср. Мф. 5:14; Ис. 49:6.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 253++

И затем, все еще останавливаясь Своим божественным взором на темном лице несчастнаго, Христос продолжал громко беседовать с учениками, разъясняя им, что Он на то и послан Отцом небесным, чтобы совершать дела Божии, дела света, потому что Сам Он есть «свет миру».

После этой беседы, возбудившей яростный гнев врагов Господа Иисуса Христа, он желал вразумить их поразительным чудом исцеления слепорожденного, проявив в себе творческую власть над человеческим естеством. Проходя, Oн увидел человека, о котором было известно, что он слеп от самого рождения. Всегда милосердый, всегда внимательный к страждущим, спаситель, в этот раз имея в виду особенную цель, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «так пристально посмотрел на него, что обратил внимание учеников». Сам Божественный Учитель по исцелении расслабленного указал на ту связь, какую иногда имеют грехи с болезнями (Ин. 5:14), да и вообще несчастья были почитаемы наказанием за грехи (Лк. 13:1–5). Ученикам казалось несомненным, что и в этом случае слепота была следствием какого-либо греха: только они недоумевали, на ком лежала здесь вина – на самом несчастном или на родителях его. Первое предположение могло быть заимствовано из ходившего в народе мнения законников о том, что злые пожелания уже действуют в младенце, находящемся в утробе матери а второе – на ясных выражениях Пятикнижия, что Бог наказывает детей за вину отцов до третьего и четвертого poдa, ненавидящих Его (Исх. 20:5; 34, 7; Втор. 5:9). За решением недоумения ученики обратились к своему Учителю: Равви, кто согреши, сей ли или родителя его, яко слеп родися? не отрицая греховности ни слепорожденного, ни родителей его, не называя их вообще безгрешными, Господь сказал, что никто из них не повинен в каком-либо особенном грехе, повлекшем за собою такое тяжкое наказание, и что причина слепоты сокрыта в тайнах Промысла Божия: ни сей согреши, ни родителя его, но это для того, да явятся дела Божия на нем, т. е. «настоящая слепота его не есть наказание за грехи, а недостаток природный», который будет иметь следствием то, что узнают через него, «что Иисус Христос не простой человек, но всемогущий Бог» (свт. Афанасий александрийский), или, как выражается преподобный Исидор Пелу-сиот, «природа допустила недостаток, чтобы проповедан был Художник». Помощь этому несчастному есть одно из тех благотворных дел, от которых человеколюбивый Господь никогда не отрекался, особенно же теперь – в предведении приближающегося отшествия своего от мира. Пользуясь образом солнца, склоняющегося к закату, он указал в себе истинный свет, просвещающий и чувственно, и духовно, – свет Божественный, сияющий вечно, но для очей ближайших современников ограниченный временем дня Христова: Мне подобает де-лати дела Пославшаго Мя, Дóндеже день есть: приидет нощь, егда никтоже может делати. Егда в мире есмь, свет есть миру. «Много, поистине, – замечает святитель Филарет Московский, – надлежало сделать Господу, твердо дела свои основать, искусно совершить, чтобы бурная ночь не разрушила без остатка всего, что им было созидаемо, – и сие-то провидя, Господь поспешал делать, пока есть день».

В одну из суббот Свт. Кирилл Александрийский думает, что исцеление слепорожденного было сразу после завершения беседы с иудеями на празднике Кущей (Толкование на Евангелие от Иоанна. 5. 5 (на Ин. 9:1). С. 289), но, возможно, это произошло и позже, накануне праздника Обновления храма. выйдя из храма, ученики увидели нищего, который от рождения был слепым. Обращаясь к Христу, они спросили Его: «Равви! Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?»(Ин. 9:2). Иисус Христос ответил: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:3). Вспомним беседу о Хлебе небесном, когда иудеи спрашивали, что надо делать, чтобы творить дела Божии, и Господь им сказал: «Дело Божие, чтобы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин. 6:29). В контексте этих глав Евангелия от Иоанна дело Божие – это вера, и история слепорожденного есть прежде всего история веры.

Христос подошел к нищему, плюнул на землю, сделал брение (грязь) из плюновения и помазал брением его слепые глаза (некоторые толкователи объясняют действие Христа как творческий акт: «Устрояет глаза из брения, употребляя тот же способ творчества, каким сотворил и Адама» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 9: 6–7.). После этого Спаситель велел слепорожденному пойти и умыться в купальне Силоам. Господь мог исцелить слепого одним словом, но Он усложняет ситуацию (передвижения для слепого – это целая проблема, тем более если он просил милостыню у ворот храма, а отправлен был к Силоаму – это другая часть Иерусалима, нижний город), дав возможность появиться в душе этого человека вере в чудо и надежде на исцеление.

Можно указать еще одну причину, для чего Христос испачкал слепорожденному лицо и в таком неприглядном виде отправил по городу. Пока слепой шел, его вид привлек много свидетелей, и чудо уже нельзя было отрицать. Из дальнейшей истории видно, что у иудеев это и не получается.

Слепорожденный послушно пошел к источнику Силоам, промыл глаза и прозрел. Силоам, как сам евангелист переводит (и, очевидно, не просто для справки), означает «посланный». Господь много раз называл Себя Посланником Отца; например, перед совершением этого чуда Он говорит: «Мне должно делать дела Пославшего Меня» (Ин. 9:4). Во свидетельство Своего посланничества Христос творит великие чудеса, так что сами дела Его могут быть названы свидетелями. Название источника имеет символическое значение: исцеление совершено не водой источника, а Христом, Который послал туда слепого и Сам послан Отцом.

Но чтобы не слишком продолжить слово, поспешим обратить внимание на то, что Господь и Сам поспешает своим спасительным деланием. «Мне подобает делати, дóндеже день есть; приидет нощь, егда никтоже может делати» (Ин. 9:4). О Господи! Тебе ли поспешать, и беречь какой-нибудь день; – Тебе ли, сотворившему все дни, имеющему целую вечность для Твоих чудных дел? Что за день, в который Ты хочешь вместить дела Твои? Что за ночь, которая может угрожать Твоему дню? Господь изъясняет Свою притчу, когда говорит: «егда в мире есмь, Свет есмь миру» (Ин. 9:5). Присутствие солнца определяет день естественный: видимое на земли присутствие Солнца правды, Бога явльшагося во плоти, определяет благодатный день особеннаго Божественнаго делания. Нощь после сего дня есть время страдания и смерти Христовой. О нощь, в которую подлинно никто же может делати! В продолжение земнаго дня Христова, не только Христос, но и Апостолы Его, под руководством сего Великаго Делателя, делали многое. Они уверовали в Него, последовали за Ним, проповедывали, исцеляли: все сие пресеклось, когда наступила грозная ночь, до новаго дня воскресения Христова. «Нощь, егда никтоже может делати». Как сильно бурная ночь сия колебала веру, насажденную Господом Иисусом в сердцах учеников Его! Как не далеко уже было до того, чтобы сатана, который просил сеять их яко пшеницу, разсеял их в конец, и чтобы дело спасения соделываемое посреде земли на кресте, в то же самое время разрушено было в душах избранных для распространения онаго! Чтобы не допустить сего, много надлежало предварительно сделать Спасителю нашему, глубоко положить основания веры в первых учениках своих, и сильно укрепить, то учением, то чудесами, то Своею всемощною молитвою. Имея все сие пред очами Своего всеведения, Он, как бы дорожа временем и поспешая, говорит: «Мне подобает делати дела Пославшаго Мя, дóндеже день есть».
Видишь ли, кратковременный сын времени, как Сам Вечный бережет время, которое ты расточаешь? Он не коснит делом твоего спасения: а ты медлишь делом твоего собственнаго спасения. Он поспешает: а ты откладываешь. Утром говоришь: начну дело с полудня; в полдень даешь себе тоже обещание для вечера; вечером еще отсрочиваешь, думая, что это еще не последний час. В юности говоришь: попекусь о душе в летах зрелости; в зрелых летах, развлеченный более прежняго делами житейскими, успокоиваешь себя надеждою в старости пожить для Бога и для души; в старости обезпечиваешь себя мыслию, что еще можно принести чистое покаяние во время последней болезни. Так проходит утро, и полдень, и вечер, и после сего, конечно, весьма вероятно, что не готоваго застанет тебя смертная «нощь, егда никто же может делати». Не указывай мне на разбойника, который в последния минуты своего дня сделал более, нежели другие в целый день свой. Такой успех не довольно надежен, потому что редок, и, может быть, дается не просто, а в особенности людям, у которых в прошедшей мирской жизни были некоторыя дела, сокровенно привлекавшия благодать. Но вот, что известно гораздо вернее: день земли всегда оканчивается вечером: а день жизни человеческой не редко прежде вечера, прежде полудня, пресекает нощь смертная. В таком случае, куда пойдут надежды откладывающаго, если не в адскую нощь, в которой никто не может делать, чего не сделано в продолжение дня земной жизни, невозвратно прошедшаго? Притом не надобно терять из вида, что и благовременность делать некоторыя дела, служащия к нашему спасению, встречает иногда свою нощь прежде, нежели оканчивается день жизни. Теперь, например, ты живешь в изобилии: благо тебе, если поспешаешь делать дела милосердия, «дондеже день есть». Может быть, буквально, в следующую ночь тать или огонь, или другая нечаянность сделает то, что ты не в состоянии будешь «сотворити себе други от мамоны неправды, да, егда оскудееши» другими добродетелями, «приимут тя в вечныя кровы» (Лк. 16:9).
Молитвами Святых Отец наших, да возбудит благодать Божия всех нас «делати дела» угодныя Богу, и полезныя душам нашим, «дондеже день есть», и доводить оныя до такого совершенства, чтобы оне могли «ходить в след с нами» (Откр. 14:13), и сквозь смертную нощь проникнуть с нами до новаго, лучшаго, невечерняго дня блаженнаго воскресения и жизни вечныя. Аминь.