Евангелие от Иоанна 19 глава 28 стих

Та самаритянка находит жаждущего Господа у колодезя и от Жаждущего утоляет свою жажду. Прежде она находит Его для того, чтобы Он испил от ее веры¹. А будучи на кресте, Он сказал: Жажду, хотя они не дали то, чего Он жаждал. Ведь Он жаждал их.

***

Кто в силах устроить то, что случилось, так, как устроил этот Человек все, в чем были Страсти Его! Только Человек — посредник между Богом и человеками (1 Тим. 2:5), Человек, о Котором мы читаем предсказание: «Он также человек, и кто узнает Его?» (ср. Иер. 17:9), ибо люди, через которых было исполнено это, не узнали этого Человека как Бога. Ибо явлен был как человек Тот, Кто был сокрыт как Бог. Все это претерпел Он, будучи явлен, и устроил все это Он Сам, будучи сокрыт. Col. 1952 Поэтому Он увидел, что совершилось все, чему надлежало произойти прежде, чем он примет уксус и предаст дух; и чтобы сбылось то, что предсказано в Писании: в жажде моей напоили меня уксусом (Пс. 68:22), Он сказал: жажду. Это как если бы Он сказал: «Мало того, что вы сделали, дайте то, чем вы являетесь».

Измученный внутренним пламенем Господь в последний раз просит прохлаждающего пития; Ему подают губку, намоченную уксусом.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 227++

Следующее слово, сказанное с Креста, – «жажду» – произносится, чтобы подтвердить Писание. Желание испить воды вполне понятно из–за сильного обезвоживания, сопровождающего распятие. Как и в других подобных случаях (Ин. 2:22, Ин. 7:38), Иоанн здесь не уточняет, какой именно библейский текст он имеет в виду: «После этого Иисус, зная, что уже всё совершилось, говорит, дабы свершилось Писание: жажду». При встрече с самарянкой Иисус отказался от предложенной Ему воды и пищи. В беседе о Хлебе жизни Он Сам предложил Себя в пищу, а в последний день праздника Кущей сказал: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей» (Ин. 7:38). И лишь в последнюю минуту Своей жизни соглашаcтся принять воду из человеческих рук.

Между 3 и 6 часами (Мк. 25) совершилось распятие Господа. От 6*го же часа до 9-го (от 12 до 3) тьма была по всей земле. Как при рождении Господа небеса поведали славу Божию, явлением необычайной звезды возвестивши разумным существам земли о необычайном радостном событии в духовном мире, так и при смерти Господа тот же небесный мир своим помрачением возвестил миру о печальнейшем событии в мире нравственном, о суде Божием над грешным миром, определяющем на смерть безгрешнаго Искупителя мира за грехи этого мира. Как велики были в сие время страдания Спасителя, это показывает то, что около 9-го часа Иисус громким голосом возопил: Или Или! лама савахфани! Господь испытывает теперь чувство оставленности, покинутости и словами пророчественнаго псалма 21-го высказывает это, тяжелейшее самых телесных страданий, чувство. Слышавшие это воззвание Господа или действительно не разслышали его хорошо, или же воспользовались созвучием слов, чтобы насмехнуться над Страдальцем; они говорили, что вот он, Мессия, Илию, Своего предтечу (по ожиданиям иудеев), зовет на помощь. Тогда один из воинов намочил губку уксусом или кислым вином и поднес ее к устам Иисуса. Так как этим напитком утолялась жажда и чрез то облегчались страдания распятаго, то другие солдаты, по сообщению Матфея, говорили товаришу: «постой, не облегчай Его страданий; посмотрим, придет ли Илия снять и спасти Его». И сам подносивший губку к устам Иисуса, по сообщению Марка, повторял за другими те же слова. Но в каком смысле, с каким расположением духа он говорил это, трудно угадать. Быть может он проникся чувством сострадания к Страдальцу и потому хотел утолить жажду Христа; но потом, когда тут же услышал слова грубой, жестокой холодности со стороны своих товарищей, то ощутил чувство ложной стыдливости, пожелал скрыть от товарищей свое действительное душевное отношение к страждущему Иисусу и для этого повторил те слова, произношением сообщив им тон насмешки. После этого евв. Матфей и Марк передают о последнем предсмертном вздохе И. Христа. Но ев. Иоанн, не передавая ничего из того, о чем повествуют эти евв., пополняет ими опущенное, говоря, что незадолго пред смертию И. Христос (да сбудется Писание Нс. 68:22) возгласил: жажду, и воины, намочив уксусом губку и наложив ее на ствол или трость из растения иссоп, поднесли к устам Иисуса. Можно, впрочем, думать и так, что то напоение И. Христа уксусом, о котором говорят евв. Матфей и Марк, и то, о котором говорит здесь Иоанн, есть одно и то же: все событие в таком случае можно представлять так, что вскоре после возгласа; „Или, Или! лима савахфани», Господь воскликнул: „жажду-, и тогда-то начались насмешки солдат. При таком сопоставлении евв. будет, что они взаимно пополняют друг друга в сказании о напоении И. Христа уксусом: Иоанн говорить, чем оно вызвано, а Матфей и Марк—с каким расположением это совершилось. Последний вздох И. Христос испустил, воззвав: совершилось (Ин.—дело искупительных страданий); Отче! в руки Твои предаю дух Мой! (Лк.).

Св. Иоанн Златоуст Бесед. 85, стр. 500–501. указывает, что все зависело от власти Богочеловека, отдававшего человеческую душу Свою в руки Бога: посему то Он и глаголал: «Аз душу Мою полагаю»; и «область имам положити ю, и область имам паки прияти ю» (Ин. 10:17–18).

Господь Иисус «ведый яко вся уже совершишася», и человеческая жизнь и дело Божие, повелевает смерти совершить её дело. Издавна, от появления человека на земле, Слово Божие, – глаголавшее человекам о спасении их, о торжестве Сына Божия, имевшего стереть главу змия, о торжестве Его над смертью, – «в последок дней сих глагола нам в Сыне, его же положи наследника всем, им же и веки сотвори» (Евр. 1:2). Сын Божий, – «Слово плоть бысть и вселися в ны» (Ин. 1:14), и это пришествие Слова издавна было возвещаемо Божиими человеками просвещаемыми от Святого Духа 2 Пет. 1:21.. Ныне все обетования Божия свершились и Господь Иисус ведая, что наступило время окончания плотской Его жизни, высказывает последнее человеческое желание, свидетельствующее об истинности страданий, претерпеваемых Им во плоти.

Томительная жажда есть непременный спутник страшных страданий продолжительной агонии насильственной смерти, и Господь яко человек глаголет жажду. Может быть милосердие Господа вызвало еще и искру любви и сострадания в сердцах языческих воинов, ибо следующий стих говорит несомненно о воинах, так как они и были приставлены для того, чтобы не допускать никого прикасаться к пригвожденному ко кресту.

После того тьма (Мф. 27:45) еще продолжалась до трех часов пополудни; прошел почти час томительного времени; враги Иисуса, по-видимому, перестали издеваться над Ним, устали от издевательств и с нетерпением ждали смерти Его. В этот же день вечером наступал великий для них праздник пасхи; к вечеру надо было все покончить, даже убрать с крестов тела мертвых. У римлян допускалось прекращать страдания распятых или ударом в голову, или перебитием голеней; и хотя первосвященники в другом случае старались бы продлить страдания Иисуса, но теперь, ввиду наступающего праздника, они примирились с необходимостью прекратить Его мучения и послали с этой целью уполномоченных к Пилату, а сами остались ждать конца. Конец наступил скоро.

Изнемогая от жажды, Христос сказал: жажду. Воины напоили Его уксусом, подав наполненную им губку на трости иссопа.

Победный конец.

«Жажду». Гностицизм: Христос не материален, призрак. Он не мог страдать. Иоанн: Он страдает.

Другие: Он умер с громким возгласом на устах.

Ин: «Сказал: совершилось!» - τετέλεσται - цель достигнута!

Это победа! Не Он побежден, а IX ΝΙΚΑ.

«Преклонил голову» (как на подушку), то есть после радости победы - отдых и покой.

Ветхий Завет: «Жажду» - Пс. 68:22: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом».

Стебель иссопа? Не длинный и не прочный.

Иссоп - напоминание о Пасхе - Исх. 12:22: «Возьмите пучок иссопа, и обмочите в кровь,... и помажьте перекладину и оба косяка дверей кровью».

Кровь Пасхи спасла Израиль. Кровь Иисуса спасла мир от греха.

Упоминание иссопа напоминает об Агнце Божьем.

«Жажду»

В Евангелиях мы находим три версии рассказа о смерти Иисуса Христа. Повествования Матфея и Марка можно считать за одну версию (Мф. 27:33–50;Мк. 15:22–37). Версия Луки (Лк. 23:33–46) частично с ней перекликается, однако содержит существенные отличия. Версия Иоанна значительно отличается от обеих.

Единственное, в чем Иоанн перекликается с синоптиками, это упоминание об уксусе. Однако у синоптиков говорится о том, что, когда Иисус пришел на Голгофу, «дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав, не хотел пить» (Мф. 27:34). Иоанн же свидетельствует, что губку с уксусом поднесли к устам Иисуса римские воины, когда Он уже висел на кресте и как бы в ответ на Его просьбу. Гармонизовать упоминание об уксусе у Иоанна с упоминаниями синоптиков можно, предположив, что напиток был предложен Иисусу не один раз. Когда Он пришел на место казни, Ему предложили уксус, и Он, попробовав, не стал пить его – возможно, из-за нежелания как-либо смягчить или ослабить добровольно принятое на Себя страдание. Сосуд с напитком продолжал стоять возле креста после того, как Иисус был распят, и, когда Он уже был в агонии, губка с напитком была вновь поднесена к Его устам. На этот раз Он вкусил уксус, после чего испустил дух.

Слово «иссоп» (ὕσσωπος) означает кустарник с ароматными листьями.

Точное значение термина в данном контексте обсуждается учеными: в параллельном месте у Матфея и Марка говорится о трости (κάλαμος). Можно предположить, что Иоанн имеет в виду ветвь или пучок иссопа. Не исключена аналогия с пасхальным ритуалом, в котором иссоп играл важную роль (Исх. 12:22).

Жажда, которую Иисус испытывает на кресте, является следствием крайнего истощения Его организма. Возможно, Он находится в полусознательном состоянии, когда произносит слово «жажду». Однако Евангелист прочитывает это слово в свете исполнения ветхозаветных пророчеств. Формула «да сбудется Писание» указывают не только слово, произнесенное Иисусом, но и на то, что за ним последовало: поднесению уксуса к его устам. Имеются в виду слова Псалма: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом» (Пс. 68:22).

К прочим мучениям Господа присоединялись теперь еще смертельная жажда, следствие большой потери крови, — предвестница в распятых близкой смерти. Изнемогая от этого нового мучения, Божественный Страдалец воскликнул: «жажду!»
   Жалобный вопль этот, провиденный и предсказанный также пророком (Пс. 69:22), тронул одного из воинов. Он тотчас окунул в уксус губку, надел ее на иссоповую трость и приложил к устам Иисуса… Сотник не препятствовал человеколюбию подчиненного, будучи готов позволить и более, потому что распятый Праведник час от часу более привлекал его внимание и уважение.
   Но враги Иисуса и здесь проявили бесчеловечность. «Оставь Его, — кричали с досадой воину, — Он надеется на Илию; так посмотрим, придет ли Илия снять Его со креста». Даже сам воин, напоивший Иисуса Христа, как бы опасаясь показаться слишком отзывчивым, говорил: «Что за нужда; может быть, Илия замедлит придти».

Здесь повествуется о предсмертных минутах И. Христа. Относительно сих минут Господа св. Иоанн опускает многое, что описано прочими евангелистами; но в то же время прибавляет нечто к их описанию. Так он опускает, как напевались над распятым Господом первосвященники, народ и даже один из висевших с Ним на кресте разбойников, и как другой из разбойников покаялся; не повествует о затмении солнца во все время страдания Господа на кресте и о других словах, произнесенных Им на кресте, кроме двух: жажду и совершилось; также и о знамениях, сопровождавших смерть И. Христа. Приведем эти, опущенныя Иоанном повествования. Об издевательстве над Господом вот как повествуют прочие евангелисты: проходящие мимо Голгофы-, т. е. народ, злословили Его, кивая головами своими и говоря: Э! разрушающий храм и в три дня созидающий! Спаси Себя Самого. Если Ты Сын Божий, сойди со креста. Подобно и первосвященники с книжниками, старейшинами и фарисеями насмехаясь говорили: других спасал, а Себя Самого не может спасти. Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет со креста, и мы уверуем в Него. Он уповал на Бога, пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему: ибо Он сказал: Я Сын Божий. Э! разрушающий храм и пр. Это было то изречение, которое высказал И. Христос однажды при изгнании торгующих из храма, указав им на тридневное воскресение Свое из мертвых и тем на Свою Божественность, но которое иудеи не поняли и представили на суде Синедриона, как доказательство того, что Он богохульствует (Ин. 2:19 и дал. Мф. 26:6]). Спаси Себя Самого, т. е. если Ты всесильный чудотворец, то покажи теперь Свое всемогущество над Самим Собою,—избавь Себя от крестных мучений и смерти. Если Он Сын Божий, Царь Израилев, т. е. истинный Мессия, пусть сойдет теперь со креста, т. е. покажет Себя таким, потому что для Мессии, Сына Божия, все возможно. Он уповал на Бога и пр. Эти слова из псалма (21), где царь пророк за 1000 лет изобразил крестныя страдания И. Христа с удивительною точностию (см. 24 ст.). По всей вероятности, Господь в Своих беседах изъяснял этот псалом в отношении к Себе, и иудеи теперь воспользовались этим, чтобы посмеяться над Ним, подобно тому, как воспользовались словами о разрушении храма тела Его. Он сказал: Я Сын Божий. И. Христос сказал это на суде Синедриона (Мф. 26:63—64). Конечно все эти насмешки над Господом еще более увеличивали Его крестныя страдания.—Здесь невольно является вопрос: чем объяснить эти ужасныя безчеловечныя поругания и насмешки над страждущим Господом? Еписк. Кишиневский Павел так пишет об этом: «В глумлениях над Богочеловеком злоба с особенною силою обнаружила свой сатанинский характер; здесь она явилась вполне достойною своего изобретателя, духа—злобы, всегда с торжеством и радостию взирающаго на человеческия бедствия. Потому присутствие духа адскаго, сатанинскаго с особенною силою чувствуется в этих хулах и поношениях, и трепет и ужас невольно объемлют душу при размышлении о них, и приводят ее в содрогание. Ужасно было состояние врагов Иисусовых, имевших полную возможность сделаться сынами Божиими и добровольно сделавшихся чадами диавола, вполне послушными друзьями его. Какими путями дошли они до такого состояния? вопрошает святитель, и объясняет, что в высшей степени зависть и злоба со стороны первосвященников и старейшин, из которых- многие были заражены фарисейскою и саддукейскою ересью (чит. Мф. 8:7; Мф. 26:3—4; Мф. 27:20), совершенная противоположность учения и жизни Господа их учению, а особенно жизни; со стороны же народа неисполнение его надежды на открытие Господом земнаго царства,—все это возбуждало врагов Господа, особенно при участии духа злобы». Евангелист Лука так повествует о насмешках над распятым И. Христом, одного из висевших с ним разбойников и о раскаянии другаго: один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишьс ч Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому то достойное по делам нашим приняли: (и Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда придешь в царствие Твое. И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне ты, будешь со Мною в раю (Лк. 23:39 — 43). Разбойник злословил И. Христа теми же словами, какими, как слышал он злословящих начальников иудейских и подученный ими народ. Спаси Себя, и нас, т. е. избавь от страшных мучений и позорной смерти на кресте. Или ты не боишься Бога? и пр. Эти слова- другого разбойника показывают, что он хотя был и преступником, но был человеком богобоязненным, религиозным и вполне сознавал свою собственную виновность и справедливость заслуженной им казни, и совершенную невинность Господа, хотя и вся толпа обвиняла и осуждала Его, как великаго преступника. Слова сего разбойника к Господу: помяни меня, Господи и пр. так объясняет еписк. Михаил: «Если и полагать, что этот разбойник разумел земное царство Мессии, какого ожидали его современники, и говорил о таком царстве Мессии., все же исповедание его нельзя не назвать удивительным в его положении. Распятаго вместе с ним, страждущаго, измученнаго, умирающаго он признает царем, который придет в царство свое, Господом, который оснует это новое царство,— это такое исповедание, которое не под силу было даже для ближайших учеников Спасителя, не вмещавших еще тогда мысли о страждущем Мессии. За такую высокую веру в Господа благоразумный, как называет его церковь, разбойник получает и высокую награду: и сказал ему Иисус: ныне же будешь со Мною в раю. Этими словами Господь предрек разбойнику, что он не будет долго мучиться на кресте, как это бывало с распятыми, а умрет в этот же день, как то и случилось—смерть его была ускорена перебитием голеней (Ин. 19:32), и обещал душе его вечное блаженство вместе с Собою в царстве праведников. Слово рай собственно означает прекрасный сад. Блаженство праведников изображается под видом пребывания в саду, потому что в жарких странах Востока во время солнечнаго зноя сад служит местом истиннаго успокоения и наслаждения. И разбойник прямо со креста первый вступил в только что открывшееся небо, которое было заключено более 5000 лет даже для величайших ветхозаветных праведников. Сохранилось предание, что этот разбойник был один из тех, которые во время бегства Св. Семейства в Египет от Ирода, в пустынях Аравии хотели обидеть это семейство; но этот разбойник не дозволил обижать, за что Пресв. Богородица обещала ему награду от Своего Божественнаго Сына. (Чит. в объясн. 2 гл. еванг. Мат.).—Относительно солнечнаго затмения во время страданий И. Христа, прочие евангелисты написали так: от шестого часа, т. е. когда распяли Господа, тьма была по всей земле, до часа девятаго, т. е. когда Онгь умер. От шестого часа до девятаго, это, по нашему счету, от 12-го часа дня до 3-го пополудни. У евреев счет часов дня производился от 6 ти часов утра до 6-ти вечера,—от восхода до заката солнца. Была тьма, по всей земле. Это было не обыкновенное солнечное затмение, а чудесное, которое, вместе с другими, совершившимися в тоже время чудными явлениями в природе, как-то: землетрясением, распадением камней и пр., свидетельствовало о страшном событии—о смерти Христа, Сына Божия. Обыкновенное солнечное затмение не могло быть в день смерти И. Христа, потому что тогда было полнолуние, когда обыкновенно не бывает затмения. Это затмение удивило языческих ученых тогдашняго времени: Флегона, Дионисия, который впоследствии сделался христианином и учителем церкви под именем Ареопагита, и др. Дионисий так написал о затмении: «мы (он и его друг Аполлофан) оба находясь близ г. Илиополя, увидели вдруг, что луна потекла на соединение с солнцем, хотя это не было время соединения, и оттого произошло затмение последняго. Потом, около 9-го часа мы опять увидели, что она обратно встала на свое место». «Или Творец мира страждет, или машина мира разрушается", воскликнул Дионисий тогда, при виде сего затмения (Воскр. Чт. XVII гл.). «Вся тварь, верная своему Творцу, пишет один из духовн. писателей, видя Его обнаженным, поруганным, покрылась мраком, подобно тому, как верныя чада и домочадцы облекаются в черныя одежды, по причине смерти родителей и домовладык своих, в знак глубокой печали». (Тр. Л.)

Евангелисты Матфей и Марк повествуют, что прежде указанных св. Иоанном, возглашений на кресте: жажду и совершилось И. Христос возгласил: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? Боже Мой, Боже Мой! вскую почто Мя еси оставил? Эти слова из известнаго (21-го) пророческаго псалма царя Давида о страданиях Сиасителя. «Весь гнев Божий, который должен был излиться на все человечество за грех, пишет еписк. Михаил, теперь сосредоточился, так сказать, на одном И. Христе, приносящем Своею смертию искупительную жертву за грехи всего мира, и Бог как бы оставил Его теперь, чтобы принять благоволительную жертву сию в искупление всех грехов». «Господь принял на Себя грехи мира, и несет их, как свои собственные", пишет один из духовн. писателей (Воскр. Чт. 1876 г.). К наказанию же за грехи наши принадлежит, вместе с телесными муками, чувство богооставленности, отлучения от Бога; и вот теперь, когда Он висит на кресте, чувствует произведенную нашими грехами между Богом и Им пропасть, не чувствует близости любви Божией, чувство Богосыновства как бы не существовало для Него. Он чувствует Себя только сыном человеческим. И это оставление было самым тяжким для Господа, среди страшных мучений Его на кресте—и телесных, и душевных, и оно вызвало Его восклицание: Боже Мой! Боже Мой! почто Ты Меня оставил? «Богочеловек испил полную чашу страданий и был оставлен Отцем, чтобы нам не быть оставленными Богом», пишет преосвящ. Иннокентий. «Если ты христианин, чувствуешь великость грехов своих, отдаляющих тебя от Бога, поучает один из архипастырей по поводу слов Господа Боже Мой, Боже Мой, и пр.. то не забывай, что и твои грехи взял на Себя Спаситель твой и не отчаивайся в своем спасении, как бы ни казалось оно тебе далеким по причине твоих грехопадений". - Жажду. Кроме того, что крестныя страдания сами собою возбуждали жажду, нужно представить еще то, что с предшествующаго вечера, когда Господь с Своими учениками совершил пасхальную вечерю, ни одной капли телеснаго подкрепления не было в устах Его. .А между тем, что перенес Он в течение этих восемнадцати часов? Душевный подвиг в Гефсимании, безсонную ночь, судебный допрос, бичевание, распятие с потерею крови и трехчасовое висение на кресте под палящими лучами солнца и скорбь душевную. Поистине никто не испытал такой жажды, как Спаситель! Но здесь разумеется еще и духовная жажда Христа. «Душа Его жаждала Бога, жаждала того вечнаго и блаженнаго единения в Своим Отцем, которое Он имел от начала мира и которое отняли у Него, на время грехи наши". Господь жаждет еще окончания Своего дела искупления рода человеческаго. «Теперь Господь жаждет, поучает один из святителей по поводу восклицания Им слово жажду. Будем бояться того времени, когда мы, подобно евангельскому богачу, будет жаждать, и ни одной капли воды не найдем для утоления своей жажды". (Семь слов Спасителя на кресте). Да сбудется Писание и пр. Что Господь будет жаждать, страдая на кресте, и враги Его эту жажду будут утолять уксусом, это тоже было предсказано царепророком Давидом в лице изображеннаго им невинно страждущаго праведника (Пс. 68:22). Посему, повествуя об этом обстоятельстве, св. Иоанн указывает, что в нем исполнилось предсказание царепророка. Тут стоял (стояше) сосуд полный уксуса (оцта). Уксусом здесь названо кислое, подобно уксусу, вино, которое составляло питье римских воинов, во время сильных жаров. (Мих.) Воины напоили уксусом (исполнив оцта) губку и пр. Напоили губку, как удобно впитывающую в себя жидкость, которую (губкою), может быть, был заткнут сосуд с уксусом. Наложивши на иссоп (на трость вонзше), поднесли (придеша) к устам Его. В славянском тексте—иссоп, в русском как и в Евангелиях Матфея и Луки, трость. Эта трость была ствол растения, называемаго иссипом, которое вообще не высокаго роста, но достаточнаго, чтобы можно было с него напоить висящаго на кресте. (Мих.) Сказано вообще поднесли, хотя, по сказанию прочих евангелистов, подносил один из воинов, потому что напоение Господа было делом сострадания к Нему со стороны и прочих воинов. И Господь не отверг теперь поднесеннаго Ему питья, как отверг поднесенное пред распятием; потому что это питье было не такое, как то, оно не производило отупения чувств.

Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание (Пс. 68,22), говорит: жажду. Его напоили оцтом. Так все было со Иисусом по Писаниям; даже напоили Его оцтом во время Его жажды потому только, что это было предсказано. Так в точности все предопределено было Богом. Кто не узнает отсюда, что Спаситель есть обещанный Примиритель (…) Бога с человеками, что Он есть Сын Божий? Кто не видит, что Вечное, Всемогущее Существо предначертало раньше весь план великого дела нашего искупления? 

Смерть Иисуса отмечена двукратным τετέλεσται, «совершилось» (Ин. 19:28) – в комментарии евангелиста, а в ст. 30 – в последних словах Самого Иисуса. Того же корня τελειωθη в ст. 28. В новом русском переводе «свершилось» отмечает исполнение Писания. Этим смерть Христова толкуется как во всех отношениях завершающий момент. Большего наш отрывок может ничего не говорить. Это последняя веха в истории Страстей.

Сознательно открытым остается вопрос об иссопе. Его употребление входило в Пасхальный ритуал. Но положить губку на травянистое растение было неудобно, и потому еще в XVII веке возникло предположение, что ύσσώπω περιθέντες получилось (путем удвоения буквы ωπ) из υπεριθέντες, «наткнуть на копье». Предположение это получило и слабое рукописное подтверждение.

Когда исполнилось на Христе все нечестие безбожных иудеев и не оставалось уже ничего для полного проявления невыразимой жестокости, Его плоть в конце опять испытывает нечто ей свойственное и природное. Изнуряемая разнообразными издевательствами, она ощущает жажду. Ведь тяжелые муки способны вызывать жажду, уничтожая влагу в телесных сосудах внутренним и невыразимо сильным жаром и сожигая внутренности страдальца сильным воспалением. Всемогущему Богу Слову нетрудно, конечно, было отстранить и это от Своего тела, но как другое все допустил пострадать добровольно, так и это терпит по добровольному хотению. Итак, просил пить. Они же были столь немилосерды и далеки от любви Божией, что вместо полезного питья подали вредное и самое даже дело любви употребили для увеличения нечестия. В самом деле, подать пить просящему – разве это не представлялось одним из видов любви? Но Богодухновенному Писанию отнюдь невозможно было сказать ложь, как бы от лица Спасителя нашего Христа говорящего о них: «И дали в пищу Мою горечь и в жажду Мою напоили Меня уксусом» (Пс. 68:22).

– Иисус, зная, что все уже свершилось – См. коммент. на. 13:1. Зная – До самого конца Иисус знает все и сохраняет власть над Своей судьбой. На кресте Он завершил дело, порученное Ему Отцом. Сказал, чтобы исполнилось Писание: – Пить! – Жажда, которую Он испытывает, не делает Его жалким и несчастным, даже эти слова Он произносит с целью исполнения Писаний, что придает всей ситуации торжественный оттенок. Возможно, имеется в виду Писание целиком, потому что древняя Церковь верила в то, что все тексты Писания относятся к Христу. Но, по мнению многих, речь идет о Пс. 22:15 (21:16), описывающем страдания невинного Страдальца, или Пс. 69:22 (68:22), тем более что жажда в древности часто ассоциировалась со смертью. Но возможно, слова о жажде выражают желание Иисуса испить чашу, которую дал Ему Отец, до последней капли.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 433++

Между тем Христос испытывал невообразимые муки, и в этот момент, обессилев от страдания, Он произнес глухим страдальческим голосом: «жажду».

Около девятого, или, по нашему счислению, третьего часа пополудни, мучения Господа достигают своей высшей степени. «Боже мой, Боже мой! для чего Ты Меня оставил?» Мф. 27:46. Мк. 15:34. – вылетает из Его груди и потом, когда мучительнейшее из страданий на кресте, ни с чем несравнимое томление страшной жажды овладевает всем Его существом, Его уста произносят первое и единственное слово, вызванное физическими страданиями. «Жажду!» Ин. 19:28. шепчут эти умирающие уста.

Было уже три часа дня. Совершители казни и особенно члены Синедриона торопились скорее покончить с казнью, чтобы вечером, когда наступит Пасха, быть свободными. Ввиду этого, первосвященники, несмотря на затаенное желание продлить страдания Христа, послали к Пилату испросить разрешения перебить голени распятым для ускорения смерти. Но пока ходили к Пилату, Христос скончался. В предсмертной агонии, изнемогая от жажды, Христос попросил пить. Воин подал Ему на трости губку, напоенную уксусом. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! (зная уже, что все совершилось). И, преклонив главу, предал дух (Ин. 19:28, 30) со словами: Отче! В руки Твои предаю дух Мой! (Лк. 23:46).

Предсмертное восклицание Спасителя Совершилось! имеет глубокий смысл, как выражение сознания совершенной Христом победы над грехом. «Совершился великий, тяжелый подвиг страданий, совершилось дело послушания, через которое Ему предстояло войти в славу Свою; совершилось предсказание в Писании словами, событиями и преобразовательными жертвами. Все совершилось.

Принесена единая и единственная жертва, невинная жизнь человеческая за грехи мира. Бог примирен. Слышишь, душа? Твои преступления оплачены, твое примирение с Богом совершилось; только веруй, надейся и люби! И получишь полноту утешения, сокрытого в слове твоего Господа: “Совершилось!”» (Сб. Барсова, т. 2, с. 490).

уже все совершилось. Иоанн приводит пятое и шестое из высказываний Иисуса, произнесенных Им с креста. Эти слова были сказаны Христом уже на пороге смерти. Самое тяжелое из испытаний, а именно ощущение на Себе всей тяжести Божия гнева, обращенного против греха (Мф. 27:46; Мк. 15:34) и сопровождаемого тьмой, кажется, уже было позади.

жажду. См. Пс. 68:22. Еще два из высказываний Иисуса на кресте были тесно связаны с ВЗ: Мф. 27:46 является цитатой из Пс. 21:2, а Лк. 23:46 - из Пс. 30:6.

К третьему часу дня страдания Спасителя достигли предела. Переживая глубину скорби человечества, отторгнутого от Бога грехом и подвластного смерти, Господь воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?»(Мф. 27:46). В словах Христа исполняется пророчество Псалтири: «Боже Мой! Боже Мой! внемли мне для чего Ты оставил меня?» (Пс. 21:2). «Истолковывая вопль Христа, св. Григорий Богослов говорит, что ни Отец не покинул Христа, ни Его Христово Божество не испугалось страданий и не отошло от страждущего Христа. Но этим воплем Христос «в Себе изобразил нас», то есть в то мгновение Христос говорил вместо нас. Мы были оставлены и презираемы, а затем восприняты и спасены страстями Бесстрастного. Толкуя эти слова, св. Кирилл Александрийский говорит: «Постигнешь оставление, постигнешь и страсти отпущение». Начавшееся с воплощения уничижение Христа достигло высочайшего предела, и это есть оставление» Там же. С. 259..

Последния минуты голгофскаго Страдальца приблизились. Он готовится предать дух Свой Отцу небесному.

По сем ведый Иисус, яко вся совершишася, да сбудется Писание, глагола: жажду.

Чудное величие духа среди мук смертных! Давно ли Страдалец свидетельствовал Сам, что жестокия страдания Его навели мрак на душу Его? И вот Он уже ясно водит свое положение! Вот взор Его уже чист, — в глубине души Его сияет успокоительный свет. Он уже знает, что дело Его на земле исполнено; остается кончить одно, сказать пред землею и небом: жажду, — сказать и в исполнение предначертаний Отца небеснаго и по нужде в последнем подкреплении. Любовь к Отцу небесному торжествует: она окончила дело Его, и остается покорною до конца своему положению, до конца совмещает покорность нуждам жизни с покорностию воле Отца небеснаго.

Да сбудется писание, глагола: жажду. В псалме 21 Страдалец говорит: «язык мой прильпнул к устам» т. е. от жгучей жажды. Но Спаситель имел теперь в виду преимущественно след. слова Пророка: и в жажду Мою напоиша Мя оцта (Пс. 68:22). В этом псалме изображается Страдалец, Который страдает без вины (Пс. 68:5, 6), страдает за славу Божию и за честь дома Божия (Пс. 68:6—10); окончания страданий Его ожидают все благочестивые, как своего счастия (Пс. 68:7). Слова сего псалма, как прообразовательно-пророческаго, многократно читаются в нов. завете (Ин. 2:17 Ин. 15:25 Ин. 19:28, 29. Деян. 1:20. Рим. 11:9, 10 Рим. 15:3). Страдалец говорит: и даше в снедь Мою желчь и в жажду Мою напоиша Мя оцта. Первая часть сего изречения исполнилась тогда, как давали Иисусу Христу омрачающую горечь, и Он не принял ея. Теперь Спаситель видит, что надобно исполнить остальное, и Он говорит: жажду. Он живет по заповедям и воле Отца небеснаго и потому хочет в исполнение предначертаний воли Его быть напоен уксусом.

Жажду, взывает голгофский Страдалец. И как, было не чувствовать жажды? «Плоть, изсушенная множеством страданий, мучится от жажды»¹. Жажда должна была явиться уже и в следствие истощения сил, изнуренных Гефсиманским подвигом, бичеванием, муками души, несением креста. Особенно же смертельная жажда являлась в следствие распятия на кресте. От прилива крови к голове и сердцу и от потери крови, текшей из ран, вся внутренность распятаго пожираема была огнем; жизненныя силы упадали; язык и гортань становились сухими; тоска мучительная просила какой-либо прохлады. В таком положении был Спаситель наш. В конце сорокодневнаго пустыннаго лощения Он чувствовал голод. Теперь, в конце крестных страданий, томит Его жажда, жажда, которая всегда мучительнее голода. В пустыне Он долго не чувствовал голода, как бы не чувствуя телесности своей. На кресте нужды тела сосредоточиваются в чувстве жажды, и жажда была последним телесным страданием голгофскаго Страдальца. Но с какою кротостию говорит Он о крайней нужде Своей плоти? Кому говорит Он: жажду? Римским воинам, тем, которые не только распяли Его, но и ругались над Ним. Этим людям, которые так несправедливы были к Нему, Он не показывает ни Своего гнева, ни недоверия; Он даже не просит: дайте Мне пить, но с надеждою на сострадание говорит только о Своей нужде.

Если же Спаситель в исполнение Писания глагола: жажду: то это уже дает видеть, что жажда Его не была одною телесною жаждою, а была вместе и жаждою духа. И мог ли Спаситель мира в последния минуты Свои не запять быть желаниями высшими? Если переносил Он все страдания Свои в молчании: то, конечно, не для одной нужды тела говорит Он: жажду. Чего же жаждал дух голгофскаго Страдальца? Предмет всех Его желаний — воля Отца небеснаго. Воля Отца небеснаго возжелала спасти человечество крестною смертию Сына, назначив в число страданий и жажду, прохлаждаемую уксусом, — и Сын поспешает исполнить эту волю. Мое брашно есть, да сотворю волю Пославшаго Мя и совершу дело Его, говорил Он еще прежде креста (Ин. 4:34). Он жаждал теперь дать Себя в снедь верующим: плоть бо Моя, говорил Он, истинно есть брашно и кровь Моя истинно есть пиво (Ин. 6:55). Он жаждал открыть людям источник жизни новой и спасительной, жаждал восходом Своим на небо открыть небо для ниспослания на землю живых вод Духа Утешителя. Он жаждал, чтобы скорее возгорелся в хладных сердцах человеческих огнь любви Божественной действием небеснаго Утешителя (Лк. 12:49), и для того-то ускоряет ход смертных страданий Своих.

Нецыи же от предстоявших, слышавше, глаголаху: се Илию глашает. И абие тек един от них, и приим губу, исполнив оцта, вонзе на трость, напаяше его (Мк. 15:35, 36). Глагола: оставите, да видим, аще приидет Илия сняти Его. Прочии же глаголаху: остави, да видим, аще приидет Илия спасти Его (Мф. 27:49). Так повествует св. Марк и Матфей. И самое повествование их дает видеть, что к напоению голгофскаго Страдальца побуждены были предстоявшие жаждою Страдальца. А св. Иоанн и прямо говорит о сем желании Божественнаго Иисуса (Ин. 19:28, 29).

Cм. Мф. 27:47

Приидите ко Христу. Он утолит и вашу жажду блаженства, из неистощимой чаши блаженства вечного. Не смущайтесь тем, что и Сам Он некогда в предсмертных страданиях воззвал: «жажду» (Ин. 19:28); но тем паче утверждайтесь в уповании. Он для того принял участие в мучении вашей жажды, чтобы вы от Него приобщились сладости удовлетворения жажды духовной.