Евангелие от Иоанна 12 глава 2 стих

Чтобы люди не подумали, что тот был призраком, а действительно воскрес из мертвых, то он был одним из возлежавших, он жил, разговаривал, вкушал пишу. Открылась истина, неверие иудеев пришло в смятение. И вот Господь возлежал вместе с Лазарем и остальными; Марфа, одна из сестер Лазаря, служила.

На пути из Иерихона в Иерусалим, Господь должен был проходить мимо Вифании. Здесь Он приостановился: между тем толпы поклонников пришли в Иерусалим и разгласили там, что чаемый Мессия приближается. День тот был по всей вероятности суббота: потому народ оставался в покое, так как Вифания находилась от Иерусалима далее субботнего пути (1000 шагов).

Это было за шесть дней до Пасхи. В Вифании Он принял вечерю в доме Симона, некогда прокаженного. Марфа, по обычаю, занималась ее приготовлением. Восставший из гроба Лазарь находился за трапезой. (Почему Евангелист упомянул о нем? Для того ли, чтобы сказать, что он был совершенно здоров, или для того, чтобы указать на это, как на особенность и просто заметить уважение, каким пользовался этот гость другого мира?) Тогда как одна сестра Лазаря служила Господу своими распоряжениями, относящимися до трапезы, другая – Мария, может быть не успев возблагодарить Господа за возвращение к жизни брата в свое время по причине поспешности отбытия Иисуса из Вифании, хотела вознаградить это упущение теперь. В обычае у Иудеев было умывать гостям пред вечерею ноги и мазать голову и ноги благовониями, Мария хотела сделать это теперь в честь своему Благодетелю. Не рассчитывая, что это будет стоить, она принесла сосуд с миром из нарда, самым лучшим и драгоценным, и возливая его на главу и ноги Господа, в знак своего пред Ним уничижения отирала их своими волосами. Не все смотрели на это одинаково. Ученикам казалось, что лучше было бы продать его в пользу нищих. Недавний пример Закхея и всегдашнее их расположение помогать нуждающимся – было к тому достаточным побуждением. Но у одного из этих учеников была и другая мысль при таком предположении. Этот ученик, носивший с собой небольшую кассу своего общества, думал получить в свои руки миро для продажи и употребить деньги для раздачи нищим. Забота о нищих была одним предлогом: а на самом деле он надеялся сам чем-нибудь попользоваться из этой суммы. Господь однако же защитил Марию, отринув самую благовидную причину, какую имели прочие ученики, и постоянно стараясь внушить им мысль о Своем удалении от них, сказал, что нищие всегда с ними, а Он с ними не всегда, и присовокупил, что Он принимает это помазание от Марии за приготовительный обряд к погребению. Если для погребения не жалеют больших трат, то нечего жалеть и теперь. Для Меня конечно вы не будете столько расчетливы.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 190-191++

Евангелие любимого ученика говорит точнее и определительнее предшествующих синоптических Евангелий о пребывании Господа в Иудее и Иерусалиме и о днях, предшествовавших великой и страшной жертве, приносимой за род человеческий. Но и у Мф. 26 и сл. и у Мк. 14:3, и сл. есть прямое указание на помазание Господа миром женщиной во время вечерней трапезы в Вифании, с тою особенностью, что дом, в котором учреждена была трапеза, назван домом Симона прокаженного, а имени этого нет у Иоанна Богослова, а что с другой стороны Иоанн указывает, что жена синоптических Евангелий, помазавшая Господа миром, была Мария. Что Мария и жена синоптических Евангелий одно и тоже лицо – мы убеждаемся и тем, что в Евангелиях Матфея и Марка как в Евангелии Иоанна Господь останавливает высказанные женщине упреки за трату мира и говорит при этом: «нищих всегда имеете с собою». Во всех трех Евангелиях событие сие имеет место перед входом в Иерусалим и страданием Господа. Очевидно, что это одно и то же событие, о котором говорят все три Евангелиста, с тою особенностью, что у Иоанна назван тот, который высказал мысль о напрасной трате мира, а именно говорится, что это был Иуда Искариотский, и притом указаны и тайные причины, т. е. состояние души его, вследствие которого он заявил свое мнение о мире.

Нет нужды повторять, что мы выше сказали в начале 11-й главы о том, что Мария и блудница Лк. 7 не имеют ничего общего между собою. Мы здесь присовокупим только, что по ходу рассказа Евангелиста Луки Ср. Лк. 7:1,2 и 38. В 1-м стихе Господь в Капернауме; в 11 стихе в Наине. блудница омывала ноги Господа слезами где-то в Галилее, в доме фарисея Симона, правда одноименного с Симоном прокаженным, – у которого по Матфею 26:6, Господь был в Вифании, – но конечно не тожественного с ним Имя Симеона или Симона было очень обыкновенно. В одном Новом Завете мы встречаем семь разных Симеонов.. У Иоанна вовсе нет указания, в чьем именно доме была трапеза, и она могла происходить в доме родственника Лазаря по имени Симона прокаженного (вероятно исцеленного Господом), и который быть может был отец Лазаря и сестер его Это предположение уже сделано в знаменитой Historia Ecclesiastica Никифора (Callistus Xanthopulus Nicephorus † 1450) кн. 1, гл. 27 на основании какого-то древнего предания.. Этим бы обяснялось почему Лазарь был одним из возлежащих, а не хозяином пиршества и почему Марфа служила при трапезе.

Двенадцатая глава Евангелия от Иоанна начинается с рассказа о том, как Иисус за шесть дней до Пасхи пришел в Вифанию, «где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых». Там Иисусу приготовили вечерю, и Мария, подойдя к Нему, помазала Его ноги драгоценным миром и отёрла их своими волосами.

Этот сюжет присутствует — с разными деталями — и у Матфея, и у Марка, и у Луки. Случаи, когда какая-то история рассказана во всех четырех Евангелиях, довольно редки. Поэтому на этот текст следует обратить особое внимание.

О чем идет речь? Понять глубже это можно, если сопоставить все четыре рассказа: текст Иоанна, 26-ю главу Евангелия от Матфея, 14-ю главу Евангелия от Марка и 7-ю главу Евангелия от Луки. Все эти рассказы очень похожи один на другой, но различаются в деталях. Иоанн, Матфей и Марк указывают на Вифанию как на место события, Лука место не называет. У Иоанна событие происходило в доме, где живут Лазарь, Марфа и Мария, — Матфей, Марк и Лука говорят о доме Симона (при этом Матфей и Марк называют Симона прокаженным, а Лука — Симоном-фарисеем, хотя вполне возможно, что это одно лицо). Во всех четырех Евангелиях говорится, что Иисус возлежит, что действие происходит во время трапезы. У Марка и Матфея миро возливает женщина, неизвестная по имени, у Луки — грешница, у Иоанна — Мария, сестра Лазаря и Марфы. Сосуд, в котором женщина принесла миро, у Матфея, Марка и Луки назван алавастром. Иоанн о сосуде ничего не говорит, указывая лишь количество драгоценного мира — фунт, примерно 327 граммов. У Луки это просто «миро», у Матфея — «драгоценное миро», у Марка и Иоанна — миро «из нарда чистого, драгоценного», «нардовое чистое драгоценное». Матфей и Марк говорят, что женщина пролила миро на голову Иисуса. Иоанн и Лука свидетельствуют, что миро было пролито на ноги Иисуса и что женщина «отёрла их волосами своими». В рассказе Луки она целовала ноги Его, обливая их слезами, — ни у кого из других евангелистов этих штрихов нет. Здесь, у Луки, как и в других евангельских описаниях, о которых мы говорили раньше, перед нами картина, нарисованная словесно.

В истории античной литературы есть термин экфраза, обозначающий словесное описание, которое должно произвести зрительное впечатление. В древности не знали техники фотографии или репродукции, т. е. способа запечатлевать и размножать изображение. Роль нынешних открыток, фотографий и т. п. выполняли словесные картины: «включив» воображение, читатель мог как бы своими глазами увидеть то, о чем идет речь. В античной литературе для этого использовался также специальный жанр — эпиграмма. Несколько стихотворных строк, описывающих то или иное произведение искусства, например скульптуру или картину, содержали полную информацию: кто изображен, где и как она стоит или находится, каково выражение лица и т.д. Эпиграмма заменяла людям современную репродукцию. В Евангелии от Луки мы сталкиваемся именно с таким приемом. Мы видим, как женщина склоняется к ногам Иисуса, как льет из сосуда миро, как плачет, как вытирает своими волосами Его ноги, на которых миро смешалось с ее слезами… А в повествовании Иоанна есть еще одна чисто зрительная деталь, какой нет в трех других Евангелиях, — ящик, в котором Иуда хранил деньги.

Итак, в конце главы 11, после воскрешения Лазаря - заговор с целью убить Иисуса. Он же идет в пустыню в г. Ефраим. Приближается Пасха.

Лучшая связь между событиями такая: 12:19-29 —> 1-18 —> 30-42.

Ст. 1-8. Иисус из-за наплыва народа не мог найти себе места в Иерусалиме. Идет в Вифанию. Дом Лазаря. Ужин. Мария, у которой драгоценное мирро из нарда.

Мирро - душистая мазь.

Нард - густеющий жир, смешанный с экстрактом из корней гималайского растения.

Иуда грубо осуждает. Демагогический прием: деньги пустить на благочестивые цели.

Иисус: нищим можно помочь и завтра, а Его с ними завтра уже не будет.

1. Есть некоторые вещи, которые надо делать, используя момент. Жизнь - такая вещь: сегодня есть, завтра нет. Но есть то, что есть и будет всегда, постоянно, пока стоит мир. Таковы нищие.

Втор. 15:11: «ибо нищие всегда будут среди земли твоей; потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей».

Итак, это (благотворительность) можно и должно делать всегда. Но проявить любовь к этому конкретному человеку можно было только сейчас, до креста. Эта возможность уже не повторится.

2. Три характера.

Марфа. Служит (διηκόνει). Это проявление любви трудом рук. Иисусу можно служить не только в Церкви, но на кухне, на кафедре, с тряпкой в руке.

3. Мария, Она очень любила. Любовь всегда расточительна. Расходует самое драгоценное. Любовь не считает расходы.

Знак смирения. Мажут голову. Мария не поднимает глаз.

Знак самоотречения. Простоволосая! - Это позор. Но Мария не думает об этом.

Многие стесняются показывать свое христианство. Что скажут другие? Безразлично, как судят другие. Такое безразличие оправдано только любовью.

«Дом наполнился благоуханием». То есть вся Церковь, на все времена наполнилась ароматом поступка Марии, ее любви. Такой поступок - достояние всего мира.

4. Иуда, В 6:70-71 было сказано, что Иисус знал о его будущем предательстве; «диавол» - один из вас. Он был казначе

ем. Значит, он был способен и на предательство. Искушение к нам приходит в том, на что мы более способны по природе. Кто умеет считать деньги, часто думает (это искушение), что деньги - самое важное в мире. Искушение Иуды - сначала вор, а потом и предатель.

Ящик «при себе», то есть запускал в него руку.

Видит благородный поступок и осуждает. Злобный судит обо всем зло. Суждение зависит от внутреннего состояния. Человек видит только то, что способен видеть. Когда кто- то не нравится, мы ищем дурное даже в хороших поступках. Всегда, прежде чем осуждать, надо проверять себя.

В то же время, пунктов, в которых две версии сходятся, намного больше. Во всех трех случаях действие происходит в Вифании, причем имя хозяина дома (Симон) вполне может по умолчанию относиться и к случаю, описанному Иоанном (если предположить, что Лазарь, Марфа и Мария присутствовали на вечере в доме некоего Симона, общего друга семьи). Имя женщины (Мария), в свою очередь, может по умолчанию относиться к героине рассказа Марка и Матфея. Упоминание о Лазаре в Евангелии от Иоанна легко объясняется тем, что рассказ о вечере в Вифании следует в нем за повествованием о воскрешении Лазаря; отсутствие имени Лазаря в Евангелиях от Марка и Матфея можно объяснить отсутствием этого повествования у синоптиков. В обоих случаях перед нами одна и та же сюжетная канва: Иисус возлежит в доме; приходит женщина, возливает миро; окружающие негодуют; Иисус говорит о том, что она приготовила Его к погребению.

Марфа и Мария в Евангелиях упоминаются в общей сложности в трех эпизодах, из которых два находятся в Евангелии от Иоанна и один – в Евангелии от Луки. Событие, о котором рассказывает Лука, происходит где-то на пути из Галилеи в Иерусалим. Иисус приходит в дом, Марфа готовит, а Мария садится у Его ног и слушает Его; Марфа упрекает свою сестру за то, что она не помогает ей; Иисус говорит: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10:38–42).

Мы не знаем, о каком селении идет речь, но, судя по тому, что, согласно Луке, путешествие Иисуса в Иерусалим только начиналось, селение должно было находиться ближе к Галилее, чем к Иерусалиму. В то же время, описание событий на пути Иисуса из Галилеи в Иерусалим у Луки не претендует на точную хронологическую последовательность, и ничто не препятствует предположить, что дело происходило в Вифании. Сестры ведут себя по-разному: одна выступает в традиционной для женщины того времени роли домохозяйки, то есть готовит и подает на стол. Другая вместо того, чтобы заниматься делом, садится у ног Иисуса. Это и вызывает негодование ее сестры. Иисус же оправдывает ее поведение, напоминая о том, что духовное важнее материального.

Второй эпизод, в котором появляются сестры, связан с воскрешением Лазаря. Здесь мы тоже видим, что сестры ведут себя по-разному. Марфа, услышав, что идет Иисус, бежит навстречу ему, Мария же остается дома. Потом Марфа зовет свою сестру, и та, как скоро услышала, что Иисус рядом, поспешно встает и идет к Нему (Ин. 11:20–29).

И наконец, третий эпизод – вечеря в Вифании, описанная у Иоанна, – опять выявляет разницу в поведении двух сестер. Марфа, по своему обыкновению, «служит», а Мария совершает нечто необычное: она, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, подходит к Иисусу и помазывает ноги Его, отирая их своими волосами. Здесь мы не можем не вспомнить женщину-грешницу из Евангелия от Луки, которая, узнав, что Иисус возлежит в доме фарисея, «принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром» (Лк. 7:37–38).

 За шесть дней до Пасхи, как говорит св. Иоанн, Иисус действительно явился опять в Вифанию. Приход Его был празднеством для всего населения, особенно для Его почитателей и друзей. Один из них, именем Симон, прокаженный, которого Иисус Христос исцелил от проказы, — воспользовавшись покоем субботнего дня, учредил богатую вечерю для Его угощения. Гостеприимная Марфа уступила ему честь принять у себя Господа; но взяла на себя труд распоряжаться угощением и служить при трапезе Иисусу. Уже то показывало величайшее уважение к Нему, что все это происходило близ Иерусалима, когда каждый израильтянин, под страхом проклятия и казни, должен был доносить верховному синедриону о местопребывании Иисуса. Общество состояло из учеников и друзей Его, которые были Им исцелены или получили от Него другое какое-либо благодеяние. Воскрешенный мертвец также был в числе гостей, и на его лице, конечно, блистала радость, которой исполнены были все вечерявшие, но другая, свойственная тому, кто еще так недавно провел несколько дней за пределами этого мира. Все глубоко уважали и любили Иисуса, но для Лазаря Он был уже Господом жизни и смерти.

За шесть (прежде шести) дней до Пасхи. Это приходится в предшествующую Пасхе субботу. О Пасхе чит. в объясн. Ин. 2:13. О Вифании, Лазаре и его воскрешении чит. в 11 гл. Пришел (прииде) Господь из Ефраима, куда удалялся на некоторое время от врагов Своих (Ин. 11:54). Приготовили (сотвориша) Ему — для Него—тут (ту) вечерю (ужин). Вечеря была приготовлена друзьями Господа— Лазарем и его сестрами Марфою и Мариею, и в их доме. Это видно из того, что Марфа служила (служаше), как хозяйка дома, как это было ранее (Лк. 10:40—41). Если говорится здесь, что Лазарь был один из возлежащих за вечерию с Господом, то это не значит, что вечеря была не в доме Лазаря и что он был как гость в чужом доме, но это прибавлено потому, что далее идет речь о нем, как заслуживающем особеннаго внимания по совершенному над ним Господом чуду (9—10 ст.). Эта вечеря отлична от подобной же вечери, описанной евангелистами Матфеем (Мф. 26:6 и дал.) и Марком (Мк. 14:3 и дал.), которая была тоже в Вифании и пред последней же Пасхой. Хотя она имеет большое сходство с тою вечерию, но отличается от нея: 1) по сказанию Иоанна, вечеря была за 6 дней до Пасхи и в доме Лазаря, а Матфей и Марк говорят, что она была только за два дня и была в доме Симона прокаженнаго; 2) по Евангелию Иоанна, на вечери помазала Господа сестра Лазаря Мария, по Евангелиям Матфея и Марка, некоторая женщина,—по преданию, та же грешница, которая еще задолго до сего времени помазала Господа в Галилее, в доме Симона фарисея (Лк. 7:36 и дал.) и т. и. Господь и еще был помазан однажды на вечери в Вифании же в доме Симона прокаженнаго, котораго почитают за того же Симона фарисея (Лк. 7:36 и дал.).

XII. 1–19

Следующая глава (XII), во всяком случае в первой ее части (ст. 1–19), тоже стоит под знаком Воскрешения Лазаря.

Уже в первом стихе Вифания определяется как то селение, «где был Лазарь, которого Иисус воздвиг из мертвых». В Ин. 12Лазарь возлежит с Иисусом на трапезе. Многие пришли "не ради Иисуса только, но чтобы и Лазаря увидеть, которого Он воздвиг из мертвых» (Ин. 12:9). Гонение первосвященников распространяется и на Лазаря, так как ради него многие веровали в Иисуса (Ин. 12:10–11). В ст. 17–18 и Торжественный Вход объясняется Воскрешением Лазаря. А фарисеи исповедуют свое бессилие: «...вот мир пошел за Ним» (Ин. 12:19). Это ударение на Лазаре есть ударение на Страстях. Мы видели, что и богословски, и исторически повествование о Лазаре обращено к Страстям.

Есть и другие признаки, которые позволяют утверждать, что мысль евангелиста с самого начала гл. XII сосредоточена на предстоящих Страстях. Какова бы ни была первоначальная форма ст. 7, не остающаяся без влияния и на современный перевод, ясно одно: связь Вифанского помазания с погребением Иисуса выражена в Ин. не менее ясно, чем у синоптиков. Мысль о предстоящих Страстях слышится и в ст. 16, после повторного предсказания Страстей. Торжественный Вход был для учеников непонятной неожиданностью. Они готовились к другому. Они поняли значение Входа, «когда был прославлен Иисус». Мы помним, что и очищение Храма и то, что по поводу очищения сказал Господь, стало понятно ученикам только в опыте Воскресения (ср. Ин. 2:22), как и вообще в Ин. уразумение в будущем, непонятного в настоящем, неизменно предполагает опыт Страстей (ср., напр., Ин. 13:8). И, наконец, последнее. На вопрос эллинов, желавших видеть Иисуса, Он отвечает торжественным свидетельством: «...пришел час быть прославленным Сыну Человеческому» (Ин. 12:23). Этими краткими словами сказано все: мы уже знаем, что на всем протяжении Евангелия час Иисуса есть час Его Страстей и прославлением Он неизменно называет Свои Страсти.

Это показывает, что печать надвигающихся Страстей лежит в Ин. на повествовании и о Вифанском помазании, и о Торжественном входе. В этом отношении оценка Иоанна совпадает с оценкой синоптиков: Вифанское помазание есть помазание для погребения. Торжественный Вход есть Вход Царя на Страсти. Некоторое отступление от синоптической хронологии (Вифанское помазание ранее Торжественного Входа!) есть одно из тех исправлений, которое себе позволяет евангелист, полагаясь на свои воспоминания, а может быть и на самостоятельные источники, которыми он располагал. Влияния на толкование Евангелия это несогласие хронологии не оказывает.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 300++

Там для Него приготовлен был ужин, за которым происходила благодатная беседа, снова приобретшая Христу нескольких верующих среди знатных иудеев, пришедших лично убедиться в совершенном над Лазарем чуде. Но эта беседа ознаменовалась одним замечательным событием, отметившим наступление решительнаго момента в земной жизни Спасителя (Мф. 26:1-13, Мк. 14:3-9, Ин. 12:2-11). В то время, как Марфа по обычаю хлопотала по хозяйственной части, Мария сидела у ног Христа и слушала Его сладостную беседу.

 Там поэтому (второе οὖν) приготовили Ему вечерю.

За шесть дней до Пасхи Господь пришел в Вифанию, прославленную чудом воскрешения Лазаря. Здесь друзья Его приготовили для него самое радушное угощение. Заботливая Марфа прислуживала гостям, а Лазарь был в числе возлежавших. Несмотря на недавнее повеление синедриона, обязывавшее каждого донести о местопребывании Иисуса (Ин. 11:57), он мог чувствовать себя в полной безопасности среди этого святого общества, состоявшего из учеников и ближайших друзей Его. Но во время вечери совершилось знаменательное событие, которое указало Ему и присутствовавшим на приближающейся конец земной жизни Его.

В Священном Писании показана яркая палитра человеческих характеров, добродете­лей и страстей в их динамике. В евангельском отрывке Вербного воскресенья апостол Иоанн Богослов рисует картину, в которую можно всматриваться бесконечно. В ней есть благо­родство Бога и сияющая чистота, есть правда и вдохновение свыше, есть неискоренимый по­рок и загадка психологии тех людей, которые, видя воскрешенного Лазаря, полагают убить и его самого, и Того, Кто вернул его к жизни.

Церковь уже давно разгадала эту загад­ку. Воскресение Лазаря раздражает и злит тех свидетелей чуда, чьи интересы целиком сосре­доточены на приобретении земных благ — де­нег, статуса и всего, что можно получить с их помощью. Эти люди не были безбожниками, они верили, и верили истово, в Единого Бога.

Они ошибались лишь в одном — в том, что не чаяли воскресения. А если нет воскресения, то нет и воздаяния, значит, главное — получать от жизни максимальный комфорт. Эта ошибка ожесточила их настолько, что привела к убий­ству Неповинного.

Церковь настаивает, что абстрактная вера в Бога губительна, что это тупик. Подлинная вера имеет определение, она предельно кон­кретна и выражена в Символе веры. Непони­мание или неприятие какой-либо части этого Символа способно разрушить человека. Даже такого, какими были иудейские первосвящен­ники, — верующего и благочестивого.

Ст. 1–3. Иисус прежде шести дней пасхи прииде в Вифанию... Из ефраимского уединения (Ин. 11:54) Спаситель шел к Иерусалиму через Иерихон. Здесь посетил он Закхея и при выходе из Иерихона исцелил двух слепцов (Лк. 19:1-28). Затем пришел Он в Вифанию, прежде шести дней пасхи, за шесть дней до пасхи. Пасха должна была начаться вечером в пятницу (Ин. 18:28). День за шесть дней до пасхи был суббота. Сотвориша ему вечерю ту, субботний ужин. Евангелисты Матфей Мф. 26:6 и Марк Мк. 14:3, 5. Описывают эту вечерю после описания входа Спасителева в Иерусалим; а у св. Иоанна является она до входа. Но те евангелисты и в других случаях не строго следуют порядку времени, тогда как св. Иоанн точен в наблюдении времени. По известию св. Матфея Мф. 26:6 и Марка Мк. 14:3 вечеря приготовлена была в дому Симона прокаженного. Да и по известию св. Иоанна, Лазарь был одним из возлежащих, из гостей, и след. не был угощающим хозяином. Симон, принявший небесного гостя, называется прокаженным. Это подает мысль, что он был один из исцеленных Иисусом от той страшной болезни, которая удаляла больного от сообщения с людьми. Полный признательности к небесному целителю, Симон приготовил для него вечерю любви и на ту же вечерю пригласил воскрешенного Лазаря, как удостоившегося особенной милости чудного Иисуса Христа. Марфа служаще. Такой являлась она и прежде (Лк. 10:40): так, а не иначе, могла она выражать благодарную любовь свою к Воскресившему брата. Лазарь бе един от возлежащих. Это показывало и то, что бывший мертвец был теперь вполне здоров. Мария же, приемши литру мира нарда пистика многоценна, помаза нозе Иисусове... О том же повествуют евангелисты Матфей и Марк. Но о другой жене говорить св. Лука Лк. 7:37–50. Происшествие св. Луки было в гор. Наине Лк. 7:11, 37, а не в Вифании. То было в дому Симона фарисея, а это в дому Симона прокаженного. Там помазывала ноги жена грешница; здесь Мария, благочестивая сестра Лазаря. Там действие принимается Спасителем за выражение кающейся любви Лк. 7:41–50; в действии Марии показывает Спаситель приготовление к Его погребению. Наинское происшествие было после второй пасхи, а вифанское – перед самыми крестными страданиями Спасителя. Потому академик Ренан легкомысленен был, если сам принимал жену упоминаемую св. Лукою за Марию сестру Лазареву, и вовсе бессовестно клеветал на св. Луку, когда писал о нем: «Мария из Вифании принимается им за обратившуюся грешницу». Приемши литру мира нарда пистика многоценна. Нард – ароматическое растение, (Песн. 1:11, 12, 13, Песн. 4:13) разводимое в южной Индии. Из корней его выжималось масло, самое превосходное из ароматических жидкостей и составляло предмет роскоши. Наилучшим образом приготовляли эту ароматическую жидкость в малоазийском городе Тарсе. Нард πιςικος, от πιςις, – нард верный, неподдельный, по арабскому переводу, «чистый нард», по Плинию нард бывал nardus sincera и pseudonardus, нард чистый и фальшивый, или поддельный. «Чистый нард, по Плинию, узнается но легости, по цвету красному, по приятности запаха, по вкусу вяжущему и приятному». В поддельном примешивали к индийскому нарду маслянистые экстракты других ароматических растений, всего чаще нарду критского или сирского, низшего по доброте в сравнении с индийским нардом. Цельный, чистый, нард был многоценный, ценился очень дорого. По оценке Иуды (Иуд. 1:5) за Мариин сосуд нарда можно было выручить 300 дниариев, по нашему счету, до 60 рублей. У древних пред вечерию мыли ноги и иногда намащали маслом (Talmud tract. Menachot. 85); особенно обязаны были оказывать эту услугу дети родителям; у Аристофана читается: «дочь первая омыла меня и намастила ноги», (Vesperae v, 605). – Так поступила блаж. Мария, по известию св. Иоанна. У св. Матвея и Марка упоминается намащение главы. У Иудеев это намащение служило знаком уважения, оказываемого учителю (Lichtfoot ad Math 26, 7). То же бывало у греков (Афеней). Итак Мария сперва возлила драгоценное миро на главу Господа; потом намащала им ноги. Обряд выражал дочернюю любовь Марии к небесному Учителю. Но только богачи могли употреблять на такой обряд целый фунт благовонного нарда. Как же богата была любовью Мария, не быв богатою деньгами! Ей мало было и того, что употреблялось дорогое масло: она отирала намащенные ноги не полотенцем, а волосами главы своей. Какая благоговейная любовь!