Евангелие от Иоанна 12 глава 3 стих

И вот Мария, другая сестра Лазаря, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира (Ин. 12:3). Услышали мы о событии, постараемся же узнать скрытый смысл. Всякий, кто пожелает быть верным душой, пусть вместе с Марией помажет ноги Господа драгоценным миром. Этим миром была справедливость, а потому оно было взято на вес; но это было миро из нарда, драгоценного и чистого. А что употреблено слово «pisticus», это, как следует полагать, сказано о некоем месте, откуда было это драгоценное миро; все здесь – не пустословие, и в достойном созвучии с таинством. По-гречески pistis значит «вера». Ты искал, как осуществить справедливость – праведный верою жив будет (Авв. 2:4). Помажь ноги Иисусу – хорошо живя, иди по следам Господа. Отри ноги Христа волосами – если есть у тебя излишки, отдай нуждающимся, и вот ты отер ноги Господа, ведь очевидно, что волосы излишни для тела. Ты знаешь, как распорядиться о том, что тебе излишне, ибо для тебя излишне, а для ног Господа нужно. Возможно, нуждается земля в ногах Господа. Ведь о ком, если не о членах Своих, будет Он под конец говорить: так как вы сделали это одному из Моих меньших, то сделали Мне (Мф. 25:40). То есть Господь говорит: вы издержали ваш избыток, но оказали услугу ногам Моим.

***

Здесь требуется согласование между тремя евангелистами: Матфеем, Марком, Лукой. Нет сомнения, что они сообщают об одном и том же событии в Вифании; тогда же и ученики, о чем упоминают все три евангелиста, выражали недовольство женщиной, должно быть, из-за пролития ценного мира. Матфей и Марк говорят, что миро было пролито на голову Господа, в то время как Иоанн говорит, что на ноги. Здесь не будет противоречия, если мы примем за правило... что если даже каждый из евангелистов приводит только один из фактов, то оба они являлись частями происходившего события. Так и в этом случае давайте исходить из того, что женщина эта не только на голову Господа, но и на ноги Его пролила миро.

***

Мария же, другая сестра Лазаря, взявши фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира . Мы услышали, что случилось, давайте проникнем в тайну. Всякая душа, если она хочет быть верной, да помажет вместе с Марией ноги Господа драгоценным миром. Это миро было праведностью, и потому его было | ровно] фунт; это было нардовое чистое драгоценное миро. Выражение «чистого» {pistici)1 мы должны понимать так, что есть некая местность, откуда было получено это драгоценное миро. И все же это не досужая фраза и несет, в себе сокровенный смысл. Πίστις по-гречески означает «вера» (fides). Ты стремился поступать праведно: праведный жйв верою (ср. Рим. 1:17). Помажь ноги Иисуса: праведной жизнью иди по стопам Господа. Вытри их волосами: если имеешь избыток, отдай бедным — и ты вытер ноги Господа, ибо волосы кажутся избыточными частями тела. Ты имеешь то, что избыточно для тебя: для тебя это излишне, но необходимо для ног Господа. Возможно, ноги Господа испытывают нужду на земле. Ведь о чем, если не о членах Своих Он скажет в конце: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали для Меня (Мф. 25:40)? То есть: «Вы потратили то, что излишне для вас, но оказали услугу ногам Моим». Слово pistici, которое блж. Августин в настоящем месте пытается истолковать, греческого происхождения и переводится как «настоящий», «неподдельный». Но блж. Августин видит в этом прилагательном некоторое топонимическое указание. — Пер.

И дом наполнился благоуханием: мир наполнился доброй славой, ведь благоухание — это добрая слава. Те, которые дурно живут, а именуют себя христианами, наносят вред Христу. О них сказано, что через них хулится имя Господне (ср. Рим. 2:24). Если через таких хулится имя Божие, то через добрых имя Господа прославляется. Услышь апостола: «ибо мы Христово благоухание во всяком месте» (ср. 2 Кор. 2:15). Сказано и в Песни Песней: имя твое, как разлитое миро (Песн. 1:2). Прислушайся к апостольскому увещеванию: «мы Христово благоухание во всяком месте, в спасаемых и в погибающих: для одних мы запах жизни на жизнь, для других мы запах смерти на смерть. И кто способен к сему?» (ср. 2 Кор. 2:15—16).

Нынешний отрывок из Святого Евангелия предоставляет нам возможность высказаться об этом благоухании, так чтобы и мы сказали достаточно, и вы внимательно выслушали. И вот сказано апостолом: И кто способен к сему? Так что же? Мы ли способны говорить об этом или вы способны услышать это? Не мы, разумеется, способны, но способен Тот, Кто через нас соблаговолил сказать то, что вам полезно услышать. Смотри, апостол Col. 1761 — это благоухание, как он сам сказал; но для одних это благоухание — запах жизни на жизнь, для других же — запах смерти на смерть, и все же — благоухание. Неужели же он говорит: «для одних мы благоухание на жизнь, для других — зловоние на смерть»? Он назвал себя благоуханием, а не зловонием. Он назвал себя в обоих случаях благоуханием: для одних на жизнь, для других на смерть. Счастливы живущие в благоухании. Но чье несчастье может быть больше, чем тех, которые умирают в благоухании?

Но скажет кто-нибудь: кто же тот, кого убивает благоухание? Этот вопрос относится к тому, о чем говорит апостол: И кто способен к сему? Каким удивительным образом Бог делает то, чтобы в благоухании и добрые жили, и злые умирали? Каким образом это происходит? Я открою значение этого в той мере, в какой Господь удостоил внушить его мне (ведь, возможно, там скрыт более глубокий смысл, в который не дано мне проникнуть), и все же смысл этого, насколько я смог постичь его, не должен оставаться скрытым от вас. Благодаря молве апостол Павел, вершивший добрые дела, праведно живший, проповедовавший праведность в слове и являвший ее в деяниях, восхитительный учитель и верный управляющий, оказался известен повсюду. Кто-то любил его, кто-то ненавидел. При этом он сам говорит в одном месте о некоторых людях, что они проповедовали Христа не чисто, а по ненависти, думая, как говорит он, увеличить тяжесть уз моих. Но что он добавляет? «Притворно ли, искренне ли пусть проповедуется Христос» (см. Флп. 1:15—18). То есть он как бы сказал: «несут о Нем весть и те, которые любят меня, и те, которые ненавидят меня; те живы в благоухании, эти мертвы в благоухании, и все же пусть и в том и в другом проповедовании звучит имя Христово, пусть мир наполняется благоуханием». Ты полюбил его, праведно жившего, и стал жить в благоухании; ты возненавидел его, праведно жившего, ты умер в благоухании. Неужели, поскольку ты захотел умереть, ты превратил то благоухание в зловоние? Оставь ненависть, и тебя не умертвит благоухание.

На пути из Иерихона в Иерусалим, Господь должен был проходить мимо Вифании. Здесь Он приостановился: между тем толпы поклонников пришли в Иерусалим и разгласили там, что чаемый Мессия приближается. День тот был по всей вероятности суббота: потому народ оставался в покое, так как Вифания находилась от Иерусалима далее субботнего пути (1000 шагов).

Это было за шесть дней до Пасхи. В Вифании Он принял вечерю в доме Симона, некогда прокаженного. Марфа, по обычаю, занималась ее приготовлением. Восставший из гроба Лазарь находился за трапезой. (Почему Евангелист упомянул о нем? Для того ли, чтобы сказать, что он был совершенно здоров, или для того, чтобы указать на это, как на особенность и просто заметить уважение, каким пользовался этот гость другого мира?) Тогда как одна сестра Лазаря служила Господу своими распоряжениями, относящимися до трапезы, другая – Мария, может быть не успев возблагодарить Господа за возвращение к жизни брата в свое время по причине поспешности отбытия Иисуса из Вифании, хотела вознаградить это упущение теперь. В обычае у Иудеев было умывать гостям пред вечерею ноги и мазать голову и ноги благовониями, Мария хотела сделать это теперь в честь своему Благодетелю. Не рассчитывая, что это будет стоить, она принесла сосуд с миром из нарда, самым лучшим и драгоценным, и возливая его на главу и ноги Господа, в знак своего пред Ним уничижения отирала их своими волосами. Не все смотрели на это одинаково. Ученикам казалось, что лучше было бы продать его в пользу нищих. Недавний пример Закхея и всегдашнее их расположение помогать нуждающимся – было к тому достаточным побуждением. Но у одного из этих учеников была и другая мысль при таком предположении. Этот ученик, носивший с собой небольшую кассу своего общества, думал получить в свои руки миро для продажи и употребить деньги для раздачи нищим. Забота о нищих была одним предлогом: а на самом деле он надеялся сам чем-нибудь попользоваться из этой суммы. Господь однако же защитил Марию, отринув самую благовидную причину, какую имели прочие ученики, и постоянно стараясь внушить им мысль о Своем удалении от них, сказал, что нищие всегда с ними, а Он с ними не всегда, и присовокупил, что Он принимает это помазание от Марии за приготовительный обряд к погребению. Если для погребения не жалеют больших трат, то нечего жалеть и теперь. Для Меня конечно вы не будете столько расчетливы.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 190-191++

Мы слышали сегодня за литургией в Евангелии о трапезе Господа в доме Марфы, Марии и воскрешенного им Лазаря. И о двух образах встречи идущего на смерть Христа — Марии и Иуде. Сердце Марии разрывается от любви ко Господу. У нее было драгоценное миро нарда пистикийского. Это миро она возливает на ноги Спасителя. А безблагодатный Иуда упрекает ее за пустую трату. Иуда — один из учеников, апостол, проповедник Евангелия — осудил любовь ко Христу. Невозможно видеть — особенно среди служителей Божиих — тех, кто гасит проявления благочестия и любви. Но это был тот, кто предаст Христа. И станет вместе с первосвященниками, предающими Его на смерть.

И Церковь показывает нам щедрость любви. Мария взяла самое драгоценное, что у нее было, и истратила все для Господа. Она все отдает и сожалеет только о том, что не может больше дать. В этой любви — ее вера в Него как в Мессию, Христа, Помазанника Божия. Божий Помазанник должен быть и нашим Помазанником. И мы должны изливать на Него благоухание нашей любви. Пока проповедуется в мире Евангелие, вся Церковь будет наполняться благоуханием помазания Марии, в память того, что она совершила. Как наполняется она сегодня, в праздник Входа Господня в Иерусалим, «Ангелов хвалением и детей воспеванием», и любовью тех, кто любит Его поистине больше, чем мир и все, что в мире. 

Но еще при жизни, до Распятия, в евангельском повествовании упоминается женщина, помазавшая Иисуса миром, но уже не у Симона Прокаженного в доме, и о ней Иисус сказал: Она приготовила меня к погребению. И где только ни будет проповедано это Евангелие во всем мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала (Мф. 26: 12–13). Мы свидетели, что это Его пророчество исполнилось.

Кем же была эта женщина? Синоптики, то есть авторы первых трех Евангелий, Матфей, Марк и Лука, не называют ее по имени. Говорят только, что событие произошло в доме фарисея Симона, прозванного Прокаженный. Евангелист Иоанн пишет, что все случилось в доме Лазаря и его сестер, Марфы и Марии, и что женщина эта была одной из них – Марией. Описания помазания в доме Симона и в доме Лазаря во многом совпадают. Но есть существенная разница. Женщина в доме Симона была грешница и подошла ко Христу сзади, плача, в раскаянии. О Марии, сестре Лазаря, этого не сказано. Ее действие было не столько покаянием, сколько выражением трогательной и чистой любви. По описанию ее жизни, равно как и всей этой семьи, их нельзя причислить к категории тяжелых грешников, как ту плачущую блудницу.

Есть еще и третья женщина, которая приготовила ароматы для погребения Учителя, – Мария Магдалина. Евангелист Лука в своем Евангелии, в восьмой главе, говорит, что до этого Иисус исцелил ее от тяжкого недуга и изгнал семь бесов. Евангелист Марк повторяет его слова. Замечание евангелиста Луки могло означать, что вошедшие в Марию Магдалину семь бесов были причиной семи грехов. А число семь означает полноту. Другими словами, можно предположить, что в ней была сосредоточена полнота греховности, она была великой грешницей и той блудницей, которая, плача, помазала ноги Иисуса в доме Симона. Именно такая традиция понимания и установилась на христианском Западе, там предание отождествило не поименованную женщину в доме Симона – великую грешницу, блудницу, как сказано в тексте, – с Марией Магдалиной. Поэтому она так каялась и принесла драгоценное миро, чтобы возлить его на ноги Иисуса. Само Евангелие тайну полностью не раскрывает, вероятно, это и не нужно. Как бы то ни было, нам важно, что есть в Евангелии два определенных типа женщин: раскаявшаяся блудница, с одной стороны, и не павшая, чистая женщина – с другой. Христос принял обеих в одинаковой степени. Покаяние первой полностью сравняло ее со второй, а чистота второй выразилась в ее образе точно так же, как и в образе раскаявшейся. Обе принесли Христу одно и то же миро – знак любви, почитания и чистоты. Обе видели в этом символ своего служения.

За шесть дней до Пасхи Господь помазуется миром на погребение: Этот Гексгемерон или шестоднев напоминает творение, предшествующее творению человека, ибо приближался период нового творения: «Аще кто во Христе, нова тварь» 2 Кор. 5:17..

За шесть дней до Пасхи, имевшей совпасть со смертию на кресте Богочеловека См. ниже главу 19; великая жертва совершилась в священный вечер, когда Иудеи по закону Моисееву вкушали пасхального агнца. Мария по повелению Божию, внушенному ей, совершает многознаменательное действие, значение и смысл которого Сам Господь разъясняет (ст. 7) присутствующим на трапезе и всем ученикам, смутно встревоженным, но не постигающим еще ясно ни того великого горя, ни той великой радости, которая их ожидает Господь ранее сего предупреждал их о смерти Своей, но они до конца не могли понять сего, пока все не исполнилось..

Нельзя не остановиться на трогательной и глубокой мысли, что Мария, женщина великой добродетели и чистоты, и блудница Евангелия от Лк. 7– обе совершают одно и то же деяние и сходятся в одной общей черте – вере и любви, которые суть общее достояние человечества, искупая грехи одних и составляя радость всех, соединяя всех перед милосердием Божиим. Объединение всех людей перед любовию Божиею на поле веры, как объединение всех рабочих в винограднике (Мф. 20), есть дело того милосердия, которое «хощет всем человеком спастися» (1 Тим. 2:4). Не нам судить о грехах друг друга, не мы судии; есть единый Судия нас всех, но со слезами умиления поминаем мы слова милосердия и любви, сказанные Господом и блуднице и разбойнику.

О «литре мира нарда пистика многоценна» должны мы сказать несколько слов. Греческое выражение νὰρδου πιστικῆς не переведенное, по-славянски, а переписанное теми же названиями, переводится различно в разных переводах. Так Вульгата переводит слова эти «nardi pistici» в Иоанне 12:3; а в Mapка 14:3 У Матфея употреблено выражение мира многоценного unguenti gravis pretii. «nardi spicati». Biblia Sacra и в том, и в другом Евангелии переводит: nardi liquidae, давая этим особое значение недостаточно до сих пор разясненному слову «пистика». Слово пистикос в позднейшем греческом означало «настоящий», «неподдельный» Лексикографы и см. в разных местах Speaker’s Bible и Smith’s Dictionnaries a) of Bible в) of Antiquities., но, как мы видели из перевода Biblia Sacra Перевод Нов. Завета сделан Т. Беза † в 1609 году. некоторые под словом pisticos разумели liquidos – жидкий, способный быть возливаемым. В этом случае надо разуметь, что благовонный нард, привозимый из Аравии твердой смолой, обращался в жидкое миро посредством варки его с елеем. В этом виде он и сохранялся в алебастровом кувшине, имевшем обыкновенно форму амфоры и который назывался ἀλὰβαστρον (Мф. 26:6; Мк. 14:3).

«Храмина же исполнилась благовония», говорит как очевидец и испытавший сам это ощущение, Иоанн Богослов.

Двенадцатая глава Евангелия от Иоанна начинается с рассказа о том, как Иисус за шесть дней до Пасхи пришел в Вифанию, «где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых». Там Иисусу приготовили вечерю, и Мария, подойдя к Нему, помазала Его ноги драгоценным миром и отёрла их своими волосами.

Этот сюжет присутствует — с разными деталями — и у Матфея, и у Марка, и у Луки. Случаи, когда какая-то история рассказана во всех четырех Евангелиях, довольно редки. Поэтому на этот текст следует обратить особое внимание.

О чем идет речь? Понять глубже это можно, если сопоставить все четыре рассказа: текст Иоанна, 26-ю главу Евангелия от Матфея, 14-ю главу Евангелия от Марка и 7-ю главу Евангелия от Луки. Все эти рассказы очень похожи один на другой, но различаются в деталях. Иоанн, Матфей и Марк указывают на Вифанию как на место события, Лука место не называет. У Иоанна событие происходило в доме, где живут Лазарь, Марфа и Мария, — Матфей, Марк и Лука говорят о доме Симона (при этом Матфей и Марк называют Симона прокаженным, а Лука — Симоном-фарисеем, хотя вполне возможно, что это одно лицо). Во всех четырех Евангелиях говорится, что Иисус возлежит, что действие происходит во время трапезы. У Марка и Матфея миро возливает женщина, неизвестная по имени, у Луки — грешница, у Иоанна — Мария, сестра Лазаря и Марфы. Сосуд, в котором женщина принесла миро, у Матфея, Марка и Луки назван алавастром. Иоанн о сосуде ничего не говорит, указывая лишь количество драгоценного мира — фунт, примерно 327 граммов. У Луки это просто «миро», у Матфея — «драгоценное миро», у Марка и Иоанна — миро «из нарда чистого, драгоценного», «нардовое чистое драгоценное». Матфей и Марк говорят, что женщина пролила миро на голову Иисуса. Иоанн и Лука свидетельствуют, что миро было пролито на ноги Иисуса и что женщина «отёрла их волосами своими». В рассказе Луки она целовала ноги Его, обливая их слезами, — ни у кого из других евангелистов этих штрихов нет. Здесь, у Луки, как и в других евангельских описаниях, о которых мы говорили раньше, перед нами картина, нарисованная словесно.

В истории античной литературы есть термин экфраза, обозначающий словесное описание, которое должно произвести зрительное впечатление. В древности не знали техники фотографии или репродукции, т. е. способа запечатлевать и размножать изображение. Роль нынешних открыток, фотографий и т. п. выполняли словесные картины: «включив» воображение, читатель мог как бы своими глазами увидеть то, о чем идет речь. В античной литературе для этого использовался также специальный жанр — эпиграмма. Несколько стихотворных строк, описывающих то или иное произведение искусства, например скульптуру или картину, содержали полную информацию: кто изображен, где и как она стоит или находится, каково выражение лица и т.д. Эпиграмма заменяла людям современную репродукцию. В Евангелии от Луки мы сталкиваемся именно с таким приемом. Мы видим, как женщина склоняется к ногам Иисуса, как льет из сосуда миро, как плачет, как вытирает своими волосами Его ноги, на которых миро смешалось с ее слезами… А в повествовании Иоанна есть еще одна чисто зрительная деталь, какой нет в трех других Евангелиях, — ящик, в котором Иуда хранил деньги.

Сестра же этой Мария, и она взяв фунт мира (нарда) настоящего драгоценного, помазала ноги Иисуса и волосами своими отерла Его ноги; жилище же наполнилось благоуханием от мира. Миром благочестия вея, святые (жены) миром благовония и жилище наполнили — Марфа чрез исповедание, Мария же делом. Мария же тем, что делала, являла и свое благочестие согласным с исповеданием сестры и с верою брата. Взяв миро, не бездушный камень помазала в жилище Божие, как Иаков, Явившемуся ему во время его бегства от Исава, но от Богородицы Девы рожденный¹ одушевленный храм намастила Несозданному и Творцу всяческих Богу, не только удерживая подобие родства в этом отношении с Иаковом, как не ложная дочь, но гораздо больше превосходя патриарха верою и делом, поскольку тот изображал тень, она же касалась и поклонялась Самой Истине. Дважды сделавшим это является Иаков: когда убегал от зависти, приготовлявшейся к убийству, и когда возвращается после божественного явлния в Вефиле (Быт. 28:18, Быт. 35:14). Но и в этом отношении он также не равняется благочестью дочери. Ведь он ничего больше не мог, как помазать камень, во образ Краеугольного Камня, а она коснулась и намастила не только святой и одушевленный и богозданный храм несозданного и вечного Бога, но и, поклоняясь в Нем нераздельно сущему Богу, с Ним и чрез Него исповедует единого нераздельного Господа, в видимом благолепии уразумевая невидимую славу и в осязаемой плоти познавая неосязаемого и некасаемого Бога Слово. Ибо не умалило в их глазах славы невидимого Бога Его применение к нам, не обезчестило в их глазах великолепного всемогущества Бога смирение Его совозлежания (с людьми за вечерею), не уменьшила суждения их разума о превосходстве Недоступного немощная оболочка плоти, не ослабила страха и трепета пред необъятною силою их искренняя любовь к Его снисхождеиию, но от видимых знамений ведомые к невидимой силе, тем более удивлялись досточудности Его добровольной нищеты. И от осуществленных на деле слов более чем словом о чудесах просвещаясь в уме и научаясь всемогуществу владычества (Господня), тем сильнее трепетали пред человеколюбным вочеловечением. Созерцая подаваемое чрез прикосновение к краям одежд произведение исцелений, поклонялись Богу, беспрепятственно действующему и источающему из Своей сокровищницы помощь, а помышляя о воскресении мертвых, чрезвычайчо изумлялись сопребыванию смерти с смертными. Поэтому, умеряя страх любовью, оне обладали ненасытным влечением (ко Христу). Единодушные и единоверные, оне разделились между собою в служение Единому и Тому же при единении в Нем Бога и совершенного человека: одна старалась о человеческом ради снисхождения (Его) к нам, другая принесла приятное Богу и благовоннейшее усердие как жертву, возливая миро на живоносный Его храм, как на жертвенник. И это не беспечно, но старательно, целуя и отирая святыню природным покровом, она возложила на свою главу венец славы, не из тленного и земного вещества составленный, но блистающий лучами Божественного блеска. Итак, если по Моисею всякий касающийся жертвенника освятится (Исх. 29:37), то что дoлжно сказать о прикоснувшейся к жертвеннику Самого Господа? Какими словами украсим единодушие этих родных? Да, их дела превосходят всякую похвалу. Тебе, Марфа, для венца славы достаточно исповедания Христа (Ин. 11:27). Тебе, Лазарь, для приобретения славы достаточно другом Христа назваться (Ин. 11:3). Тебе, Мария, достаточно приговора от Бога, ибо Мария, сказано, благую часть избрала (себе), которая не отнимется от нея (Лк. 10:42). Мария, любительница спокойствия, своеобразная пчела, пролетающая по лугам Божественных созерцаний, ставшая чужеземкой и переселенкой от запятнанной жизни и достигшая до безмятежной, и мирным предметам подобающей жизни Божественной: здесь ветерок нежный, и там¹ Господь (3 Цар. 19:12), по откровению Илии. Из нея (божественной жизни) течет знание божественных и человеческих дел, как написано: научитеся и знайте, что Я есмь Бог (Пс. 45:11). Чистая голубица, тихо взявшая крылья свои и прибывшая в тихую и блаженную пристань спокойствия, чрез которое получила посвящение в то, чего желали пророки и праведники. Иаков, убежавший от грозившего копья, благополучно сретил Бога и столб — памятник, как часто говорилось, помазал. Мария весьма далекая от наплыва спутанных и случайных рассуждений, как бы волнующих тихое хранилище мыслей и ума, ясно услыхала от Бога ублажения и была удостоена обнять плотию (волосами) Необъемлемого. Но находящийся в ослеплении Иудей нападает на наше рассуждение и говорит: не богохульствуй, христианин! ибо написано: никто не увидит Моего лица, и жив будет, говорит Господь (Исх. 33:20)³. Но, неразумец, ведь в твоем законе написано, чтo сказал Иаков: видел я Бога лицем к лицу и спаслась моя душа (Быт. 32:30), ибо жизнь человека зрение⁴. И если это так, то ни твоего слова не отвергну, ни свое не оставлю без свидетельства. Действительно, уразуметь невозможно и недоступно (для человека), но дать познание о Боге людям весьма легко Ему Самому, всемогущему и являющему Себя людям достойным, как хочет, ибо написано. Я умножил видения и в руках пророков уподобился (Ос. 12:10). Видел, следовательно, Бога Иаков и не солгал. Видел же так, как Явившийся соблаговолил явиться, ибо Бог может являть Себя, (как) хочет, и нет ничего препятствующего Ему и удерживающего Его определение, хотя и самые высокие не могут выносить Его беспредельной славы. Так и Мария видела Бога вочеловечившимся неизменно и совершила возлияние благовония на святой и спокланяемый Его храм, то есть на Него Самого⁵, ибо нераздельно единение и неслиянно таинство благочестия и нерасторжимо исповедание Единого из Троицы Господа Иисуса Христа. Ты же, возлюбленный, не удивляйся, слыша странное нечто и разногласное от чужаков истины. Ведь они — братья слепца и предателя Иуды, неразумно порицавшего такое богоугодное предложение на вечери. Но какой неподкупный суд относительно сего? Иуду изобличает как вора, а ту (Марию) приемлет, как боголюбивую, совершенное ею объявляет благодеянием, противодействует нападавшим и говорит еще вот что чрез евангелиста Матфея: Зачем препятствия доставляете жене? дело конечно хорошее сделала для Меня (Мф. 26:10); и Я вознаграждаю любовь этого деяния вечною памятью (о нем): ибо где ни проповедано будет евангелие сие царствия в целом мире, скажется и о том, чтo соделала она в память себя (Мф. 26:13, Мф. 24:14). Но достойна сеяния и жатва Марии, достоин доброго пожелания и плод. Она ускорила исполнить писание, и была предвосхищена увенчивавшей ее Божественной благодатью. Она поняла воспеваемое у пророков, познала и благовременное исполнение пророчества. Она услыхала Соломона поющего: доколе⁶ царь в возлежании (на пиру) своем, нард издал запах (Песн. 1:11), и уразумела Царя царствующих и Господа господствующих, предуказанного рабом Царя. Поэтому, не умедлив никаким делом, она и учение исполнила⁷ и, Безнуждному принесши наперед приготовленное (миро), получила преславный и неложный приговор. А с нею и мы все да знаем Единого и Того же и, поклоняясь Господу, прежде век совечно и собезначально, несказанно и неизреченно, от Отца, то есть из несозданной сущности, Рожденному, и в последния времена от непорочной Девы неизменно и неслиянно, выше разума и слова, Воплощеннному, да достигнем ублажения от Него в милости и жизни бесконечной, потому что Ему слава со Отцем и Святым Духом в непрестанные веки веков Аминь.

Итак, в конце главы 11, после воскрешения Лазаря - заговор с целью убить Иисуса. Он же идет в пустыню в г. Ефраим. Приближается Пасха.

Лучшая связь между событиями такая: 12:19-29 —> 1-18 —> 30-42.

Ст. 1-8. Иисус из-за наплыва народа не мог найти себе места в Иерусалиме. Идет в Вифанию. Дом Лазаря. Ужин. Мария, у которой драгоценное мирро из нарда.

Мирро - душистая мазь.

Нард - густеющий жир, смешанный с экстрактом из корней гималайского растения.

Иуда грубо осуждает. Демагогический прием: деньги пустить на благочестивые цели.

Иисус: нищим можно помочь и завтра, а Его с ними завтра уже не будет.

1. Есть некоторые вещи, которые надо делать, используя момент. Жизнь - такая вещь: сегодня есть, завтра нет. Но есть то, что есть и будет всегда, постоянно, пока стоит мир. Таковы нищие.

Втор. 15:11: «ибо нищие всегда будут среди земли твоей; потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей».

Итак, это (благотворительность) можно и должно делать всегда. Но проявить любовь к этому конкретному человеку можно было только сейчас, до креста. Эта возможность уже не повторится.

2. Три характера.

Марфа. Служит (διηκόνει). Это проявление любви трудом рук. Иисусу можно служить не только в Церкви, но на кухне, на кафедре, с тряпкой в руке.

3. Мария, Она очень любила. Любовь всегда расточительна. Расходует самое драгоценное. Любовь не считает расходы.

Знак смирения. Мажут голову. Мария не поднимает глаз.

Знак самоотречения. Простоволосая! - Это позор. Но Мария не думает об этом.

Многие стесняются показывать свое христианство. Что скажут другие? Безразлично, как судят другие. Такое безразличие оправдано только любовью.

«Дом наполнился благоуханием». То есть вся Церковь, на все времена наполнилась ароматом поступка Марии, ее любви. Такой поступок - достояние всего мира.

4. Иуда, В 6:70-71 было сказано, что Иисус знал о его будущем предательстве; «диавол» - один из вас. Он был казначе

ем. Значит, он был способен и на предательство. Искушение к нам приходит в том, на что мы более способны по природе. Кто умеет считать деньги, часто думает (это искушение), что деньги - самое важное в мире. Искушение Иуды - сначала вор, а потом и предатель.

Ящик «при себе», то есть запускал в него руку.

Видит благородный поступок и осуждает. Злобный судит обо всем зло. Суждение зависит от внутреннего состояния. Человек видит только то, что способен видеть. Когда кто- то не нравится, мы ищем дурное даже в хороших поступках. Всегда, прежде чем осуждать, надо проверять себя.

Укажем на основные различия между версиями, с одной стороны, Марка и Матфея, с другой – Иоанна. В первом случае событие происходит за два дня до Пасхи, во втором – за шесть; в первом – после торжественного входа Иисуса в Иерусалим, во втором – до. В первом – действие происходит в доме Симона прокаженного, во втором хозяин дома не назван. В первом – неназванная женщина «с алавастровым сосудом мира из нарда чистого, драгоценного», разбив сосуд, возливает миро на голову Иисуса, во втором – Мария, сестра Лазаря, возливает миро на ноги Его и отирает их волосами. Лазарь дважды упомянут у Иоанна, ни разу у Марка и Матфея.

Самое странное в обеих историях – то, что женщина помазывает драгоценным миром ноги Иисуса. Такого обычая в Израиле не было: ноги было принято омывать водой. Помазание головы, напротив, было широко распространенным обычаем. Это подтверждается не только процитированными словами Иисуса, обращенными к фарисею, но и Его словами из Нагорной проповеди: «А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим…» (Мф. 6:17–18). В Ветхом Завете обычай помазания головы зафиксирован многократно.

В эпизоде, рассказанном Лукой, тот факт, что женщина не посмела приблизиться к голове Иисуса, но встала у него в ногах, объясняется тем, что она была грешница. Необычность ее поведения отражена в словах Иисуса, обращенных к фарисею: «Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла; ты целования Мне не дал, а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги; ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги» (Лк. 7:44–46).

Если исходить из того, что речь у Иоанна идет о том же случае, что у Матфея и Марка, тогда остается предположить, что помазание ног Иоанн заимствовал из эпизода, рассказанного у Луки. Оттуда же могла перейти и другая деталь: Мария отирала ноги Иисуса волосами своими. В то же время, ученые усматривают смысловую связь между эпизодом, в котором Мария помазывает ноги Иисуса, и рассказом того же Евангелиста о том, как Иисус умыл ноги ученикам.

 Никто не чувствовал живее радости тех минут, никто не признавал более обязанным себя этой радостью Иисусу, как Мария. С жизнью брата Господь как бы снова даровал ей самой жизнь. Чувствительное сердце ее горело желанием выразить свою признательность к Нему каким-либо особенным знаком. К удовольствию своему, она заметила, что дражайшему Гостю не оказана еще одна услуга: Он не помазан благовонными мастями, как то бывало иногда на богатых пиршествах. В доме ее оставался (вероятно, от погребения Лазаря), фунт нардового чистого мира. Что может быть лучше, думала она, как употребить его в честь дражайшего Гостя? С этими мыслями она неприметно выходит из собрания и вскоре является с аливастровым сосудом, полным драгоценного благовония. Между тем как прочие вечеряли, она начала возливать миро на Господа. В таком случае обыкновенно помазывали только главу; но рукой Марии управляло не обыкновение, а глубокое благоговение и любовь; она возливала миро и на ноги Иисусовы и, не довольствуясь еще этим знаком величайшего усердия, отирала их вместо обыкновенного полотенца своими волосами (Ин. 12:3). Большей чести нельзя было оказать даже царю. Весь дом наполнился благовонием (Ин. 12:3).

  Кто взирал на Господа такими же очами, какими взирала Мария, и умел отличать в действиях человеческих черты прекрасного и доброго, тому поступок ее был весьма приятен и полон особенной решимости, усердия, благоговения и трогательности.

  Никто не чувствовал живее радости тех минут, никто не признавал более обязанным себя этой радостью Иисусу, как Мария. С жизнью брата Господь как бы снова даровал ей самой жизнь. Чувствительное сердце ее горело желанием выразить свою признательность к Нему каким-либо особенным знаком. К удовольствию своему, она заметила, что дражайшему Гостю не оказана еще одна услуга: Он не помазан благовонными мастями, как то бывало иногда на богатых пиршествах. В доме ее оставался (вероятно, от погребения Лазаря), фунт нардового чистого мира. Что может быть лучше, думала она, как употребить его в честь дражайшего Гостя? С этими мыслями она неприметно выходит из собрания и вскоре является с аливастровым сосудом, полным драгоценного благовония. Между тем как прочие вечеряли, она начала возливать миро на Господа. В таком случае обыкновенно помазывали только главу; но рукой Марии управляло не обыкновение, а глубокое благоговение и любовь; она возливала миро и на ноги Иисусовы и, не довольствуясь еще этим знаком величайшего усердия, отирала их вместо обыкновенного полотенца своими волосами (Ин. 12:3). Большей чести нельзя было оказать даже царю. Весь дом наполнился благовонием (Ин. 12:3).

  Кто взирал на Господа такими же очами, какими взирала Мария, и умел отличать в действиях человеческих черты прекрасного и доброго, тому поступок ее был весьма приятен и полон особенной решимости, усердия, благоговения и трогательности.

  Господь не говорил ничего Марии, но из самого молчания Его явствовало, что чистое намерение ее доставить Ему удовольствие достигнуто. Большей награды и не нужно было для сердца признательного. Все радовались, но эта общая веселость вдруг возмущена была неудовольствием, выраженным, сверх всякого чаяния, одним из учеников Иисусовых.

Фунт, по славянски, литру. Литра имела в себе от 20 до 24 лотов, мира, т. е. душистаго масла. Нардоваго чистаго (нарда пистика). Нард, это—дерево произрастающее преимущественно в Ост-Индии, с тонким и высоким стволом. Из корней, также и из коры и плодов этого дерева извлекается лучший благовонный сок. Чистаго, т. е. неподдельнаго, не разведеннаго разными подмесями, каковой нард ценился очень высоко, почему миро и названо у евангелиста многоценным. Помазала ноги Иисуса (нозе Иисусове). Помазание муром употреблялось в древности у евреев при посвящении в первосвященники, цари и пророки; употреблялось и в обыденной жизни, особенно во время пиршеств; также при представлении высоким людям и приеме таких людей у себя в доме. Помазывали обыкновенно волосы на голове, лице, бороду и одежду (Пс. 25:5; Пс. 132:2), а для выражения особеннаго почтения, и ноги. Для выражения именно такого почтения сестра, Лазаря, особенно признательная Господу за воскрешение своего брата Лазаря, помазала ему ноги, и даже отерла (отре) их своими волосами.

XII. 1–19

Следующая глава (XII), во всяком случае в первой ее части (ст. 1–19), тоже стоит под знаком Воскрешения Лазаря.

Уже в первом стихе Вифания определяется как то селение, «где был Лазарь, которого Иисус воздвиг из мертвых». В Ин. 12Лазарь возлежит с Иисусом на трапезе. Многие пришли "не ради Иисуса только, но чтобы и Лазаря увидеть, которого Он воздвиг из мертвых» (Ин. 12:9). Гонение первосвященников распространяется и на Лазаря, так как ради него многие веровали в Иисуса (Ин. 12:10–11). В ст. 17–18 и Торжественный Вход объясняется Воскрешением Лазаря. А фарисеи исповедуют свое бессилие: «...вот мир пошел за Ним» (Ин. 12:19). Это ударение на Лазаре есть ударение на Страстях. Мы видели, что и богословски, и исторически повествование о Лазаре обращено к Страстям.

Есть и другие признаки, которые позволяют утверждать, что мысль евангелиста с самого начала гл. XII сосредоточена на предстоящих Страстях. Какова бы ни была первоначальная форма ст. 7, не остающаяся без влияния и на современный перевод, ясно одно: связь Вифанского помазания с погребением Иисуса выражена в Ин. не менее ясно, чем у синоптиков. Мысль о предстоящих Страстях слышится и в ст. 16, после повторного предсказания Страстей. Торжественный Вход был для учеников непонятной неожиданностью. Они готовились к другому. Они поняли значение Входа, «когда был прославлен Иисус». Мы помним, что и очищение Храма и то, что по поводу очищения сказал Господь, стало понятно ученикам только в опыте Воскресения (ср. Ин. 2:22), как и вообще в Ин. уразумение в будущем, непонятного в настоящем, неизменно предполагает опыт Страстей (ср., напр., Ин. 13:8). И, наконец, последнее. На вопрос эллинов, желавших видеть Иисуса, Он отвечает торжественным свидетельством: «...пришел час быть прославленным Сыну Человеческому» (Ин. 12:23). Этими краткими словами сказано все: мы уже знаем, что на всем протяжении Евангелия час Иисуса есть час Его Страстей и прославлением Он неизменно называет Свои Страсти.

Это показывает, что печать надвигающихся Страстей лежит в Ин. на повествовании и о Вифанском помазании, и о Торжественном входе. В этом отношении оценка Иоанна совпадает с оценкой синоптиков: Вифанское помазание есть помазание для погребения. Торжественный Вход есть Вход Царя на Страсти. Некоторое отступление от синоптической хронологии (Вифанское помазание ранее Торжественного Входа!) есть одно из тех исправлений, которое себе позволяет евангелист, полагаясь на свои воспоминания, а может быть и на самостоятельные источники, которыми он располагал. Влияния на толкование Евангелия это несогласие хронологии не оказывает.

– И вот Мариам, взяв фунт очень дорогого благовонного масла из чистого нарда, умастила им ноги Иисуса и вытерла их своими волосами – О Мариам см. коммент. на. 11:2. Весьма интересно сравнить этот рассказ с тем, что сообщают синоптики. Так, практически совпадающие повествования Матфея и Марка не называют имени женщины, которая, войдя в дом, разбила сосуд с благовониями и вылила их на голову Иисуса. В Евангелии же от Луки сцены предпасхального умащения нет совсем, но там есть отчасти похожий сюжет, хотя и помещенный в совершенно другой контекст (7:36-50). У Луки вошедшая в дом фарисея Симона грешница омыла ноги Иисуса собственными слезами, а затем вытерла их своими волосами и умастила благовониями. Причем случилось это не в Вифании, а в Галилее. При чтении же Иоанна возникает ощущение, что произошло соединение двух традиций, причем довольно странное. Действительно, во время древних пиров хозяин мог в знак особого уважения умастить благовонным маслом голову почетного гостя (ср. Лк. 7:46), а перед пирами рабы и слуги омывали ноги гостям. Но здесь Мариам умащает не голову, как это было принято, а ноги. Понятно, почему это делает грешница у Луки: она посторонняя на пиру и вряд ли имела возможность приблизиться к голове Иисуса. Кроме того, она вытирает ноги Иисуса своими волосами вместо полотенца. Но зачем это делает Мариам после того, как она их умастила?! Возможно, евангелист символически соединяет два омовения ног: то, что совершила Мариам, и то, что совершил Иисус, омыв ноги ученикам (13:1-12). Благовонное масло – буквально: «мирра»; так назывался порошок или жидкость, добываемые из камеди кустарника, произрастающего в южной Аравии. Нард – благовонное масло, добывавшееся из корней дерева, произрастающего в горах северной Индии. Он стоил очень дорого, здесь он назван чистым, или настоящим, вероятно, потому, что уже в древности существовали подделки. Другие переводят это слово как «фисташковый», этот орех тоже использовался в качестве основы для приготовления благовоний. Фунт – это огромное количество благовоний. Масло названо очень дорогим, в ст. 5 говорится о трехстах денариях, за которые его можно было бы продать (см. коммент. на. 12:5).

Весь дом наполнился ароматом благовоний – С одной стороны, запах тяжелых восточных благовоний был очень силен, но уже в древности многие комментаторы видели в этих словах дополнительное символическое значение: аромат благовоний символизировал распространение вести Иисуса по всему миру. Ориген полагал, что эта подробность указывает на предсказание в Мк. 14:9, где сказано, что о поступке женщины станет известно всему миру. Аромат благовоний был распространенной метафорой в раввинистических писаниях. Ср. 2 Кор. 2:14-16.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 301++

Находясь в присутствии своего обожаемаго Учителя и своего возлюбленнаго брата, бывшаго живым свидетелем мессианскаго всемогущества Христа, она почувствовала непреодолимую потребность выразить Ему чем нибудь свою любовь, свою благодарность и свое благоговение. И вот встав, она взяла алавастровую вазу индийскаго драгоценнаго нардоваго мира и, тихо подойдя сзади к Спасителю, разбила вазу и полила драгоценную благоуханную влагу сначала на голову Ему, а потом и на ноги, и затем, какбы не видя никого из посторонних присутствующих, вытерла Его ноги длинными локонами своих распущенных волос, и воздух наполнился сладостным благоуханием пролитаго мира.

драгоценного мира. См. ст. 5, где Иуда оценивает стоимость этого мира в сумму, равную годовой заработной плате наемного работника и почти в три раза большую, чем та, которая была получена самим Иудой за предательство Иисуса.

ноги Иисуса. Матфей и Марк указывают, что Мария возлила благовония на Его голову.

 Мария выказала себя, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «более духовною» в сравнении со своего сестрою. Предоставив хозяйственные распоряжения Марфе, она, со своей стороны, хотела выразить благоговейное почтение и признательность Божественному Учителю в каком-либо особенном внешнем знаке. Помазание головы (Пс. 22:5; 132, 2; Еккл. 9:8; Ам. 6:6), бороды (Пс. 132:2), а иногда одежд (Пс. 44:9) и ног (Лк. 7:38) чтимого гостя составляло одну из необходимых принадлежностей тогдашнего гостеприимства. Мария заметила, что этой услуги еще не было оказано Учителю, и в порыве неудержимого чувства совершила такое дело, которое, по слову самого Господа, присовокупило ее к лику святых Жен мироносиц. Она припомнила, что в доме оставался, конечно, от погребения Лазаря, фунт нардового, чистого, драгоценного мира. Взяв этот благовонный состав, она приступила ко Христу, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «не как к человеку, а как к Богу», помазала ноги Его и отерла волосами своими. В эту торжественную минуту Мария, не обращая ни на кого внимания, видела только своего Божественного Учителя и Ему одному приносила жертву искреннего усердия. Весь дом наполнился благоуханием от мира. Это благоухание, касаясь обоняния соучастников вечери, могло напоминать им о том духовном благоухании, которым был преисполнен поступок Марии. Без сомнения, никто живее ее не сознавал, как дар ее мал в сравнении с величием того, кому он был принесен, и как он незначителен в сравнении с силою и глубиною чувств ее. Молчание Господа служило для всех довольно понятным признаком, что святое дело Марии было принято: поступок ее говорил сам за себя яснее слов.

В Священном Писании показана яркая палитра человеческих характеров, добродете­лей и страстей в их динамике. В евангельском отрывке Вербного воскресенья апостол Иоанн Богослов рисует картину, в которую можно всматриваться бесконечно. В ней есть благо­родство Бога и сияющая чистота, есть правда и вдохновение свыше, есть неискоренимый по­рок и загадка психологии тех людей, которые, видя воскрешенного Лазаря, полагают убить и его самого, и Того, Кто вернул его к жизни.

Церковь уже давно разгадала эту загад­ку. Воскресение Лазаря раздражает и злит тех свидетелей чуда, чьи интересы целиком сосре­доточены на приобретении земных благ — де­нег, статуса и всего, что можно получить с их помощью. Эти люди не были безбожниками, они верили, и верили истово, в Единого Бога.

Они ошибались лишь в одном — в том, что не чаяли воскресения. А если нет воскресения, то нет и воздаяния, значит, главное — получать от жизни максимальный комфорт. Эта ошибка ожесточила их настолько, что привела к убий­ству Неповинного.

Церковь настаивает, что абстрактная вера в Бога губительна, что это тупик. Подлинная вера имеет определение, она предельно кон­кретна и выражена в Символе веры. Непони­мание или неприятие какой-либо части этого Символа способно разрушить человека. Даже такого, какими были иудейские первосвящен­ники, — верующего и благочестивого.

Итак, Марфа сама служит вообще всем, а Мария воздает честь только одному Христу, потому что она внимает Ему не как человеку, а как Богу. Ибо она пролила миро и отерла волосами головы, потому что имела понятие о Нем не такое, какое имели другие, не как о простом человеке, но как о Владыке и Господе. Марию можно понимать и в высшем смысле — о божестве Отца и Господа всех; ибо Мария — значит "госпожа". Итак, господствующее над всем Божество Отца помазало ноги Иисуса, — воспринятую в последнее время плоть Господа-Слова, — помазало миром Духа, как и Давид говорит: "посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости" (Пс. 44:8); и великий Петр говорит: "знай весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Самого Иисуса, Которого вы распяли" (Деян. 2:36). Ибо воспринятая Словом Плоть, помазанная нашедшим на утробу Девы божественным Духом и соделавшаяся тем же, что Слово, то есть Богом, наполняла мир благословением, как миро Марии наполнило весь дом благоуханием. Что же такое "волосы", которыми отерты ноги? Это, конечно, святые, украшающие главу Божию и верховную власть Его. Ибо они, будучи во славу Божию, могут быть названы украшением Его. Они и сделались причастниками помазания плоти Господней, как и Давид называет их "причастниками" (Пс. 44:8), и апостол Павел говорит коринфянам: "утверждающий нас с вами во Христе и помазавший нас Бог" (2 Кор. 1:21). И везде мы узнаем, что живущие по Христе называются христами (помазанниками). Итак, под волосами, которыми отерты ноги Иисуса и которые причастны божественного помазания, можно разуметь христиан. Волосы — нечто мертвое. И христиане мертвы, ибо они распяли плоть (Гал. 5:24) и умертвили члены, сущие на земле (Кол. 3:3), и умертвили для мира. Волосы украшают голову и составляют славу ее. Славу Божию составляют и святые, так как свет их светит пред людьми, и Отец прославляется чрез них (Мф. 5:16), и они яствие и питие творят во славу Божию (1 Кор. 10:31), и в членах своих они прославляют Его. И ты, поелику Иисус воскресил твой ум, как бы некоего Лазаря, прими Его в дом души своей; пусть возлежит с Ним и воскресший; помажь ноги Господа, за шесть дней до Пасхи, прежде чем наступит Пасха будущего века, доколе живешь в этом мире, сотворенном в шесть дней. Под "ногами" Христовыми можно разуметь: Апостол и Евангелие, и вообще заповеди, ибо ими Он ходит в нас. Итак, к этим заповедям присоедини миро — расположение, составленное из различных добродетелей, из которых высшая — вера, горячая, как нард. Ибо, если не покажешь горячего, усердного и добродетельного расположения к сим заповедям и не отрешь их умерщвленными членами, как бы волосами, и не восприемлешь в себя, не сможешь облагоухать дом свой. Под "ногами" Господа можно разуметь и меньших братий, в лице которых Христос приходит к дверям каждого и просит нужного: помажь их миром милостыни. Многие подают милостыню напоказ, посему и не получают себе пользы, ибо здесь получают награду (Мф. 6:1-2). А ты отри волосами головы и восприми пользу для души, собери плод милостыни в господственной части. И если имеешь что-нибудь мертвое и бездушное, наподобие волос, — надуши этим благим помазанием. Ибо сказано: "грехи твои загладь милостынями" (Дан. 4:24).

Ст. 1–3. Иисус прежде шести дней пасхи прииде в Вифанию... Из ефраимского уединения (Ин. 11:54) Спаситель шел к Иерусалиму через Иерихон. Здесь посетил он Закхея и при выходе из Иерихона исцелил двух слепцов (Лк. 19:1-28). Затем пришел Он в Вифанию, прежде шести дней пасхи, за шесть дней до пасхи. Пасха должна была начаться вечером в пятницу (Ин. 18:28). День за шесть дней до пасхи был суббота. Сотвориша ему вечерю ту, субботний ужин. Евангелисты Матфей Мф. 26:6 и Марк Мк. 14:3, 5. Описывают эту вечерю после описания входа Спасителева в Иерусалим; а у св. Иоанна является она до входа. Но те евангелисты и в других случаях не строго следуют порядку времени, тогда как св. Иоанн точен в наблюдении времени. По известию св. Матфея Мф. 26:6 и Марка Мк. 14:3 вечеря приготовлена была в дому Симона прокаженного. Да и по известию св. Иоанна, Лазарь был одним из возлежащих, из гостей, и след. не был угощающим хозяином. Симон, принявший небесного гостя, называется прокаженным. Это подает мысль, что он был один из исцеленных Иисусом от той страшной болезни, которая удаляла больного от сообщения с людьми. Полный признательности к небесному целителю, Симон приготовил для него вечерю любви и на ту же вечерю пригласил воскрешенного Лазаря, как удостоившегося особенной милости чудного Иисуса Христа. Марфа служаще. Такой являлась она и прежде (Лк. 10:40): так, а не иначе, могла она выражать благодарную любовь свою к Воскресившему брата. Лазарь бе един от возлежащих. Это показывало и то, что бывший мертвец был теперь вполне здоров. Мария же, приемши литру мира нарда пистика многоценна, помаза нозе Иисусове... О том же повествуют евангелисты Матфей и Марк. Но о другой жене говорить св. Лука Лк. 7:37–50. Происшествие св. Луки было в гор. Наине Лк. 7:11, 37, а не в Вифании. То было в дому Симона фарисея, а это в дому Симона прокаженного. Там помазывала ноги жена грешница; здесь Мария, благочестивая сестра Лазаря. Там действие принимается Спасителем за выражение кающейся любви Лк. 7:41–50; в действии Марии показывает Спаситель приготовление к Его погребению. Наинское происшествие было после второй пасхи, а вифанское – перед самыми крестными страданиями Спасителя. Потому академик Ренан легкомысленен был, если сам принимал жену упоминаемую св. Лукою за Марию сестру Лазареву, и вовсе бессовестно клеветал на св. Луку, когда писал о нем: «Мария из Вифании принимается им за обратившуюся грешницу». Приемши литру мира нарда пистика многоценна. Нард – ароматическое растение, (Песн. 1:11, 12, 13, Песн. 4:13) разводимое в южной Индии. Из корней его выжималось масло, самое превосходное из ароматических жидкостей и составляло предмет роскоши. Наилучшим образом приготовляли эту ароматическую жидкость в малоазийском городе Тарсе. Нард πιςικος, от πιςις, – нард верный, неподдельный, по арабскому переводу, «чистый нард», по Плинию нард бывал nardus sincera и pseudonardus, нард чистый и фальшивый, или поддельный. «Чистый нард, по Плинию, узнается но легости, по цвету красному, по приятности запаха, по вкусу вяжущему и приятному». В поддельном примешивали к индийскому нарду маслянистые экстракты других ароматических растений, всего чаще нарду критского или сирского, низшего по доброте в сравнении с индийским нардом. Цельный, чистый, нард был многоценный, ценился очень дорого. По оценке Иуды (Иуд. 1:5) за Мариин сосуд нарда можно было выручить 300 дниариев, по нашему счету, до 60 рублей. У древних пред вечерию мыли ноги и иногда намащали маслом (Talmud tract. Menachot. 85); особенно обязаны были оказывать эту услугу дети родителям; у Аристофана читается: «дочь первая омыла меня и намастила ноги», (Vesperae v, 605). – Так поступила блаж. Мария, по известию св. Иоанна. У св. Матвея и Марка упоминается намащение главы. У Иудеев это намащение служило знаком уважения, оказываемого учителю (Lichtfoot ad Math 26, 7). То же бывало у греков (Афеней). Итак Мария сперва возлила драгоценное миро на главу Господа; потом намащала им ноги. Обряд выражал дочернюю любовь Марии к небесному Учителю. Но только богачи могли употреблять на такой обряд целый фунт благовонного нарда. Как же богата была любовью Мария, не быв богатою деньгами! Ей мало было и того, что употреблялось дорогое масло: она отирала намащенные ноги не полотенцем, а волосами главы своей. Какая благоговейная любовь!