1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 1 глава 17 стих

Апостол Павел не заботится о какой-либо привлекательности своей проповеди, поскольку использование красноречия означало бы для него устранение самого главного — вести о кресте:^: «Ибо... послал меня Христос... благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднён был крест Христов»

1 Кор. 1:17-25 - коринфские искания мудрости и поклонение красноречию несовместимы с предметом евангельской проповеди. Главная нель моей проповеди, говорит Апостол, не та, чтобы крестить (дело более легкое), а чтобы благовествовать (дело труднейшее), и благовествовать не в мудрости слова, «...чтобы не упразднить Креста Христова», г. е. чтобы внеШней формой речи не ослабить, не затемнить сущности проповеди о Боге Слове, распятом на Кресте. Как ни украшай речь о Боге распятом, она всегда будет казаться безумной ученым этого века («слово крестное погибающим юродство есть»). Неученые же и вовсе не поймут ее. Слово крестное действует на сердца людей внутренней своей силой и простотой. Еще в Ветхом Завете, продолжает свое обличение Апостол, было предсказано, что Бог погубит, т. е. унизит мудрость мудрепов, книжников и совопросников века сего, - что и случилось. «Ибо, когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди (слав.: буйством) спасти верующих». Мысль Апостола об этом юродстве та, что в нем скрыта столь великая мудрость, что перед ней в полном непонимании безумеет и юродеет самый гениальный ум человеческий.

Ибо Христос послал меня не столько крестить, сколько благовествовать. Совершение таинства крещения, исполнение обрядов, треб церковных – дело более легкое, чем проповедание. Проповедь, научение людей истинной вере – вот что составляло главную обязанность апостолов: шедше научите вся языки, сделайте их Моими учениками и верными последователями чрез крещение их во имя Святой Троицы и чрез внушение соблюдать Мои заповеди (Мф. 28:19–20), говорит Христос. Поэтому св. апостолы и отклоняли от себя дела менее важные, как-то – заботы по церковному хозяйству (Деян. 6:2). Для таких низких должностей по хозяйству апостолы избрали себе в помощники диаконов; а для продолжения учительства, совершения таинств и для удовлетворения других различных нужд они избрали себе в преемники епископов и священников. Известно, что апостолы путешествовали для проповеди со многими спутниками, которых и оставляли вместо себя в христианских общинах, только что просвещенных, а сами шли далее со словом о Христе.

Потому-то апостол и сказал: Христос послал меня не крестить, а благовествовать, и притом не в премудрости слова. Значит, живая речь, устная проповедь была первым делом апостолов – они несколько лет по вознесении Господнем благоустрояли и поддерживали общества христианские, не написавши ни одной строчки, а только устною проповедию или передачею своих распоряжений чрез верных людей на словах к отсутствующим и отдаленным христианам. Значит, Священное Предание было обязательно для первых христиан, как писанный закон; и оно было благоговейно охраняемо и строго передаваемо. Оттого-то и мы, православные, многие обряды, не записанные у апостолов, но сохранившиеся от их времен, доселе свято сохраняем, как досточтимые и глубокознаменательные памятники мудрости апостольской, каково, например, крестное знамение, совершаемое нами на молитве.

Св. апостол Павел, от природы даровитый, сильный словом и высокообразованный, назначен был благовествовать, проповедовать о Христе и христианстве не в премудрости слова: т. е. не красноречиво, не глубокомысленно, без искусственных риторических украшений, не с мыслью поражать слушателей своей ученостью, а простою, безыскусственною речью привлекать сердца к истине и в послушание вере Христовой. Истина, собственно говоря, не нуждается в цветах – в прикрасах слова и в изворотливости ума. Она проста, как, например, дважды два – четыре. Тут красноречие излишне. Так и в деле проповеди Христовой. Сам Христос есть Истина; Он Сам говорил к народу просто, понятно. Св. Евангелие есть единственная в мире, народная, вселенская книга, и проповедники Христовы должны заботиться более всего об истине, а не об украшении ее.

Благовествовать послан был апостол не в премудрости слова, чем любили в то время хвалиться, особенно греческие ораторы, в Афинах и Коринфе, не в убедительных словах человеческой мудрости, обставленной доказательствами, но в явлении духа истины и в силе убеждения религиозного (1 Кор. 2:4). Апостол так и проповедовал простым слогом для того, чтобы не упразднить, не уничижить, не заслонить своим красноречием, своим лицом силы, значения и спасительности Креста Христова, крестных заслуг Спасителя Нашего (1 Кор. 1:17); чтобы вера…утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией (1 Кор. 2:5).

Св. апостол предложил коринфянам такое учение и в таких словах, которые не каждому коринфянину были приятны и любопытны, именно: он предложил им проповедь о Христе и Кресте Его, и о страдальческом кресте каждого, желающего последовать Христу.

Понятно, что эта проповедь многих отстранила от Павла, и они пошли слушать философствующего Аполлоса, увлеклись им; предпочли его Павлу и стали говорить, что Аполлос лучше и выше Павла, что они ученики Аполлоса, а не Павла, проповедующего просто о предмете тяжелом, неудобоносимом. Так и во все времена.

Очень жесткие слова: «Христос послал меня не крестить, а благовествовать». Прекрасное, великое дело крещение, но еще более великое дело — благовестие. Крестить может любой священник, а благовествовать не любой. Поэтому Иоанн Златоуст и говорит про тех, кого ставят на крещение: «Так и теперь мы поручаем это дело простейшим из пресвитеров, а преподавание учения — благоразумнейшим, потому что тут нужен труд и усилие. Потому и сам он говорит: “достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении”» (1 Тим. 5:17) Беседа 1.

Любой преемник апостолов имеет возможность надеть венец, но довести до момента вручения венца может не любой, поэтому такому человеку выпадает сугубая честь. Вот как Златоуст подробно говорит об этом: «Последнее благовествование гораздо труднее, требовало больших усилий и особенной твердости духа и заключало в себе всё; потому оно и поручено было Павлу. Но почему он, не будучи послан крестить, крестил? Он делал это не из противления Пославшему, но от избытка усердия» Беседа 1. То есть всем апостолам Господь сказал: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф. 28:19). Поэтому апостол не нарушал слова, но главной его задачей было именно возвещать Евангелие, благовествовать, обращать людей ко Христу, а крестить может, конечно же, любой.

«Не сказал, что ему было это запрещено, но: я не был послан на это дело, а на гораздо важнейшее. Благовествовать предоставлено было немногим, а крестить мог всякий, имевший священство. Всякий может крестить человека, наставленного в вере и уверовавшего, потому что расположение приступающего и благодать Божия совершают все; а чтобы неверных наставить в вере, это требует великого труда, великой мудрости, и даже представляет опасности. Там уже всё сделано, желающий принять таинство убежден в вере, и нисколько не трудно крестить уверовавшего; а здесь нужен великий труд, чтобы переменить расположение, исправить нрав, уничтожить заблуждение и насадить истину. (…) Так и теперь мы поручаем это дело простейшим из пресвитеров, а преподавание учения — благоразумнейшим, потому что тут нужен труд и усилие. Потому и сам он говорит: “достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении” (1 Тим. 5:17). Как для обучения ратоборцев нужен учитель мужественный и искусный, а возлагать венец на победителя может и неискусный в борьбе, хотя венец прославляет победителя, — так и в крещении: хотя без него невозможно спастись, но не великое дело совершает тот, кто крестит, принимая расположенного и приготовленного к тому» Беседа 1.

***

И дальше апостол говорит, как его Господь послал благовествовать: «…не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова» — не в мудрости слова, а чтобы не был опустошен крест Христов: Он переходит к обличению внешней мудрости, потому что вся эта гордыня происходила из того, что люди, войдя в христианство из язычества, не поменяли своего мировоззрения. Он говорит, что Господь просто повелел ему возвещать Слово Божие так, как оно ему дано. Здесь дело в том, что когда мы начинаем доказывать Слово Евангелия какими-то умозаключениями, это помогает развеять заблуждения, но обратить это не может — и это очень важно. Обращает чистое, цельное благовествование. Без споров. Так есть, не нравится — твоя проблема. Я свидетель, я сказал, твое дело — послушать или не послушать. Так апостола послал Христос: не в премудрости слова, не с красивыми логическими умозаключениями, а просто благовествовать. Вот как святитель Феофан это уточняет: «Премудрость слова означает слово, украшенное искусством красноречия и приправленное всевозможными соображениями ума».

Человек не просто толкует слово Божие, а говорит: «Ну, давайте логически вот так подумаем, можно это и так истолковать, и так…» Один мой знакомый дьякон говорил: «Наша миссионерская задача — поставить вопрос, можем ли мы истолковать “Шестоднев” не буквально, а так, чтобы он стал приемлемым для эволюционистов». Это и есть проповедовать «в премудрости слова», что приводит потом к опустошению креста. У такого способа проповеди есть огромный плюс: человек очаровывается этими словами, начинает уважать Евангелие, уважать христиан… Правда, христианином не становится, зато христианство начинает уважать. Так сейчас некоторые миссионеры и говорят: «Я не хочу никого затащить в Церковь, чтобы он покрестился, я хочу, чтобы человек задумался о вечности». Вот для этого им нужно Слово «в премудрости слова». А крест оказывается в такой ситуации ненужным. Как очень жестко сказано — опустошенным. Христос сошел с креста. Как часто многие говорят: «Нам нужно проповедовать так, чтобы люди не пугались Евангелия», то есть, чтобы современный человек его понял, чтобы оно становилось приемлемым для современного человека… Это и есть та самая «премудрость слова», от которой сразу же отказался апостол Павел. И далее Феофан говорит: «Я послан, говорит апостол, благовестить без этих орудий человеческой мудрости, послан предлагать одну голую истину о кресте Христовом, — говорить: Бог воплотился, пострадал, умер на кресте и спас нас; веруйте сему и спасетесь. Так я всегда делал и делаю: не раскрашиваю слова, не обставляю крестной смерти патетическими картинами, не придумываю никаких соображений умственных о необходимости и пригодности такой смерти к делу нашего спасения; одну эту голую истину всюду благовествую: Бог умер на кресте и спас нас; веруйте — и спасетесь».

А почему апостол поступал именно так? Потому что, как дальше он говорит: «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия» (1 Кор. 1:18).

благовествовать, не в премудрости слова - Павел противопоставляет благовестие ораторскому искусству. Греч, σοφία «мудрость, премудрость» означает здесь риторический метод убеждения, искусно составленную речь.

крест Христов - здесь искупительная жертва Христа, распятого на кресте (ср. Флп. 3:18).

Ибо... не... послал... меня... Христос.... крестить немедленно и с поспешностью, как делаете вы, но благовествовать, не в премудрости слова, как тоже некоторые из вас высокомерно величаются ею, ибо если вошла премудрость, то упразднится сила Креста, — та сила, которая без премудрости возобладала между всеми язычниками.

А, в общем, Павел хочет сказать следующее: «Я рад, что был так занят проповедованием, ибо если бы я крестил, то это могло бы дать некоторым из вас повод говорить, что я крестил вас в мое владение, а не в Христово». Павел не уменьшает значение крещения, а лишь заботится о том, чтобы ни одно его действие не могло быть истолковано превратно, будто бы он числил их за собой, а не за Христом.

Павел заявляет, что излагал людям историю распятия в самых простых выражениях. Украшать ее риторикой и остроумием он не собирался. Павел хотел привлечь внимание не к языку, а к фактам, не к автору, а к его рассказу. Цель же Павла состояла именно в том, чтобы показать людям не себя, а Христа, во всем Его величии.

***

При этом Павел вовсе не желает принизить значение Крещения, ибо оно знаменует начало христианской жизни и поэтому чрезвычайно важно. Но он указывает на второстепенное значение личности того, кто совершает таинство. Сам Павел послан Христом не крестить, а благовествовать, и видит в проповеди Евангелия свою важнейшую задачу. Что касается Крещения, то он, как правило, предоставлял совершать его своим помощникам.

Благовестие апостола Павла – Слово о Кресте Христовом, Весть о Божественной искупительной жертве Иисуса Христа за грехи человеческие. И эта полная трагического содержания Весть ставит под сомнение всю самозваную и самодовольную человеческую мудрость. Апостол настаивает: спасение людям принесла не их мудрость, но не признанная и распятая ими на Кресте Премудрость Божия. Однако разделения в Коринфе вызывают у апостола Павла опасение, что его Слову о Кресте грозила подмена словом человеческой «премудрости», того особого, элитарного, доступного лишь избранным и якобы возвышенного знания, овладение которым ведёт к спасению. Не к спасению от Бога, а к своего рода «само-спасению». Павел видит в этом искажении Благой Вести угрозу единству Церкви и своему апостольскому авторитету.

Кроме того Апостол знал о том, как высоко эллинский и римский мир ценил «премудрость слова» в смысле искусства речи и убеждения. Но он не желает и не имеет права излагать людям историю распятия Христа, прибегая к словесному искусству. Не стиль речи, но её содержание, и не проповедник, но сама проповедь – вот что должно привлекать внимание слушающих. Форма и содержание Слова Благовестия должны соответствовать друг другу, иначе Весть о Кресте может быть искажена уже самим способом изложения. «Премудрость слова» может, – как буквально пишет Апостол, – «опустошить, свести на нет Крест Христов», то есть лишить Слово о Кресте его смысла, сделать содержанием проповеди красоту речи проповедника, а не спасительный Крест.

 Поводом к этим словам послужили распри между Коринфянами, в силу которых одни называли себя Павловыми, другие Аполлосовыми, иные Христовыми: Ст. 12—13. Апостол Павел крестил: Криспа, Гаия, Стефанов дом: ст. 14—16; следовательно, он не отвергает воднаго крещения, установленнаго Самим Господом: Ин. 3:5; 1, 33; Мк. 16:16.

На разделения, обозначавшиеся в Коринфской Церкви, ап. Павел отвечает своим благовестием о Христе (глл. 1 и 2). И, прежде всего, раздорам среди Коринфян, он противополагает Самого Христа, как единое начало спасения (1:13–16). Но Христос, которого Павел проповедовал в Коринфе, есть Христос распятый (2:1–2, ср. уже 1:13). Благовестие о Христе распятом есть благовестие о Кресте (1:17–29) оно являет мудрость Божию в немощи человеческой. С мудростью Божией мудрость человеческая несовместима. Мудрость Божия неизреченна и доступна, в благодати Св. Духа. только духовным. Она закрыта для людей душевных, которые не могут вместить того, что исходит от Духа Святого (2:6–16). Противоположение людей душевных и духовных возвращает нас к свидетельству 1 Фес. 5 о трехчастном составе человека. Но этим противоположением ап. Павел не ограничивается. Оно встало перед ним в связи с сопоставлением неизреченной премудрости Божией и мудрости человеческой. Но возникает вопрос: была ли открыта тайна этой премудрости Коринфянам, и что им нужно? Павел отвечает на него в глл. 3 и 4. 

If someone else endured the cross for us, let us count ourselves as his. And if by chance we have been baptized into someone else’s name, let that person possess us and let us register him as our Savior and Redeemer. But if “Christ died for our sins” and we have been buried with him alone “by baptism into death,” then let him possess those whom he purchased, since we have been saved by and through him who gave his own life for us.

It is common knowledge that he has been sent to proclaim Jesus to the Gentiles, yet we maintain that it is also the task of an apostle to perform some baptisms, if he so chooses, at times when there is a need. But so that he does not manifestly spend the time required for proclamation on other pursuits, he proclaims the gospel instead, wisely leaving it to all who have been ordained to the episcopacy throughout the regions to do this at their leisure. He devotes himself to the ministry of the word and presents the mystery of Christ with exquisite attention to detail. However, just as the divinely inspired Stephen performed the unavoidable task of mystagogy even though he was appointed to wait on tables, so also the divinely inspired Paul performed the task of baptism at certain times even though he was assigned the duty of proclaiming the mystery of Christ. He had the authority for both, and no one would prevent him if he chose to do this. 94

Обличает Апостол Коринфские искания мудрости и поклонение красноречию тем, что предмет евангельской проповеди не вместим для мудрости человеческой, и это по намерению Божию (1 Кор. 1:17–25).

«Христос послал меня не крестить» (т. е. главная цель моего апостольства не та, чтобы крестить), а «благовестить (так же да мудрствуют и все преемники Апостолов!) Всем пастырям церкви в словах апостольских назидание то, что отправление богослужения и треб церковных они не должны считать не только единственным, но и первым своим делом. Таковым делом должно быть у них благовествование и научение. Посему и говорит Апостол в другом месте: прилежащии добре пресвитеры сугубыя чести да сподобляются, паче же трудящиеся в слове и учении (1 Тим. 5:17). Не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова», т. е. чтобы не ослабить проповеди о кресте Христовом

Переходя к себе и подобным лицам, Апостол возвещает, что не дает никакого повода к разделению и то обстоятельство, кем совершено крещение того, или другого лица, потому что в деле вступления в Христианство, с человеческой точки зрения, труднейшее дело не крещение, а благовестие, подготовление к нему. Таким образом Ап. Павел, воссылая Богу благодарение за то, что крестил не многих, не только не унижает этим крещения (и совершителей его), но даже возвышает, а вместе с тем устраняет и всякую возможность находить в нем самом повод к разделениям, так как разделение по крестителям в Христианстве по-видимому может представляться имеющим большее значение, нежели разделение по достоинству учителей, так ценившихся греками, искавшими мудрости в выражении ее словом, которое нередко подавляло мысль и внутреннее содержание (чего, конечно, не могло быть в Христианстве, сила коего не в слове, а в деле спасения).

 Потому, говорит святой Павел, я немногих крестил, что Христос послал меня не для того, чтобы крестить, что может исполнить всякий верующий, но для того, чтобы проповедью подготовить к крещению, что не всякий может исполнить (см. Деян. 9:15. 26:18). Проповедь его была не в премудрости слова, не в красноречии и разных соображениях ума, чтобы не упразднить Креста Христова. Каким же образом? Простая речь о Христе распятом, как Спасителе, прямо доходила до сердца и запечатлевалась на нем, но речь витиеватая, украшенная соображениями ума, прямо касалась ума, легко могла возбуждать в нем несогласие, споры, возражения и не доходить до сердца. Такая проповедь о Кресте не достигает своей цели, не обращает ко Христу, а упраздняет Крест Христов.

не в премудрости слова. За разделениями в коринфской церкви и связанными с ними проблемами лежала нездоровая склонность к словесному витийству. Далее Павел говорит об истинной мудрости (1 Кор. 1:18 - 1 Кор. 2:16; 1 Кор. 3:18-23). В этом стихе он напоминает коринфянам, что истинность его проповеди не зависит от ораторского искусства (1 Кор. 2:1-5).

креста Христова. По мнению тех, кто мудр мудростью века сего, проповедь распятого Господа — абсурд. Поэтому Павел рассматривает "мудрость" и "крест" как полярные понятия (см. ком. к ст. 23).

Причину разделения коринфских христиан ап. Павел видит в том, что они придают слишком большое значение человеческой мудрости в вопросах веры и богопознания. Указывая на себя, он говорит, что Христос послал его благовествовать «не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова» («крест» (stairoz) дословно означает орудие казни Христа, каким по римскому обычаю был кол или Т-образный крест. Но в христианском словоупотреблении «крест» означает жизненные испытания и скорби, постигающие христианина. В таком смысле употреблял это слово Спаситель (Мф. 10:38; 16, 24). У ап. Павла «Крест Христов» означает апогей Христовых страданий на кресте (1 Кор. 1:17–18) и само орудие казни как символ искупительного страдания (Гал. 5:11; 6, 12, 14; Еф. 2:16; Флп. 3:18; Кол. 1:20; 2, 14; Евр. 13:2). «Упразднять» (по греч. cenoun, значит «опустошать», «опоражнивать», «превращать в ничто, «уничтожать». Поэтому смысл приведенной фразы можно передать так: не в премудрости слова, чтобы не умалить, не опустошить, не лишить смысла креста Христова). Проповедь «креста Христова», т. е. искупительной смерти Христа, должна быть облечена в простые слова, она не нуждается в доводах разума и красноречия, ибо в самой себе несет благодатную силу истины, обращающую сердца людей.

Почему же «премудрость слова» может «упразднить крест Христов|||»? Потому что, если облечь проповедь о кресте Христовом в высокомудрые термины вычурного красноречия и философии, то затеряется самое главное в ней: не видно будет жертвенной любви Божией, которая, собственно, и обращает к вере в Бога. Простое слово о кресте как иконописное изображение распятия, ощутимее являет благодатную силу любви Божией. Если же у человека сердце невосприимчиво к этой истине, духовно мертво, красноречие на него не подействует, но еще больше даст повод к возражениям, а для простых, неученых людей совсем затеряется смысл истины, и таким образом будет упразднен крест Христов.