К Римлянам послание ап. Павла 6 глава 3 стих

Если любой человек причастен Адаму с момента рождения, то каким образом он может вступить в отношения с Иисусом Христом? Такое общение устанавливается крещением, которое является личным соучастием каждого в смерти Иисуса Христа: «...мы были с Ним погребены чрез крещение в смерть, чтобы, как был воздвигнут Христос из мёртвых славою Отца, так и мы ходили бы в обновлении жизни»

 Апостол же восклицает, как вы слышали в сегодняшнем чтении, что всякий, кто принимает крещение, в смерть Иисуса крестится. Что значит «в смерть»? Это значит, что как Христос умер, так и ты должен вкусить смерть. Как Христос умер для греха и живет для Бога, так и ты умер для прежних греховных соблазнов через таинство Крещения и воскрес благодатью Христовой. Итак, это – смерть, но не настоящая телесная смерть, а ее подобие. Ведь когда ты погружаешься, ты воспринимаешь подобие смерти и погребения. Ты принимаешь таинство Его Креста, поскольку Христос висел на Кресте, и Тело Его было прибито гвоздями. Ты же, когда сораспинаешься Христу, ты связан со Христом, тебя держат гвозди Господа нашего Иисуса Христа, чтобы дьявол не смог оторвать тебя. Пусть гвоздь Христов удерживает тебя, которого зовет обратно немощь человеческой природы!

Рим. 6: 1 — «...оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак». Если умножение греха вызывает преизобильное излияние благодати, не значит ли это, что мы должны искать греха для умножения благодати? Да не будет, — отвечает Павел.

Толкуя христианское крещение как крещение в смерть Христову и в Его Воскресение, Апостол считает, что для греха принципиально не остается места (Рим. 6: 3-11).

Грех действовал до Моисея, т. к. царствовала смерть как наказание за грех Адама. С дарованием Декалога через Моисея грех стал преступлением. Но родоначальнику греха в лице Адама противостоит преизобильный источник благодати в лице Христа. Ответом на умножение и усугубление греха в связи с дарованием закона было преизобильное излияние благодати, утверждающей жизнь вечную через Христа. Жизнь вечная противополагается смерти как последствию греха.

Для ревнителей закона Авраам был классическим примером оправдания делами закона, однако и обрезание, как дело закона, Авраам получил как некий знак, которым знаменовалась его праведность по вере, а не по делам закона.

Какие выводы делает Ап. Павел?

Во-первых, христианин есть мертвец для греха. Смерть (Рим 6’ 1-23) наша греху происходит в таинстве крещения. «Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» — спрашивает Апостол.

«Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак, мы погреблись с Ним крещением в смерть!» Это значит, что христиане обязуются с момента своего крещения держать за постоянный образец всей своей жизни распятого, умершею и погребенною Христа, чтобы быть в единении с Ним и подобием Его Воскресения. В крещении человек умирает для греха и воскресает для жизни в Боге.

Неужели не знаете, что все мы, будучи погружены во Христа Иисуса, погрузились в Его смерть? Что значит «погружены в Иисуса Христа»? Господь Иисус Христос установил некое таинственное погружение, которое в русском переводе называется крещением. Человек трижды погружается в воду во имя Отца и Сына и Святого Духа, рождается для жизни духовной, Божественной, и умирает для жизни во грехе. Он погружается во Христа Иисуса. Входя в воду, он становится христоподобным человеком, погружается во Христа, участвует в Его смерти.

Каким образом человек участвует в смерти Христа? Почему у мусульман, например, нет Таинства Крещения? Мусульман долгое время считали (некоторые считают до сих пор) в некотором смысле христианской сектой. Они взяли некоторые элементы христианства, но у них нет Таинства Крещения. Почему? Потому что мусульмане отвергают смерть и воскресение Иисуса Христа. Именно по этой причине у них нет Святого Крещения, ведь крещеный погружается в смерть Господа. Смерть Иисуса Христа — это единственное средство нашего спасения. Умерев, Он взял на Себя наши грехи и Своею Кровью смыл наш грех. Это происходит в тот момент, когда мы опускаемся в воду. В Послании апостола Иоанна Богослова сказано: «Три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь; и сии три об одном» (1 Ин. 5:8). То есть дух, вода и кровь — это одно. Речь идет о Духе Святом, Который пронизывает воды крещения, о воде, в которую мы погружаемся, и о Крови, что смывает с нас грехи. Трижды погружаясь в воды Таинства Крещения, мы погружаемся в глубины смерти Христа. Человек полностью опускается в воду, чтобы таким образом быть полностью погруженным в смерть Господню.

Почему же человек погружается три раза? Во-первых, во имя Отца и Сына и Святого Духа, а во-вторых, потому, что Господь был в гробу три дня. Человек трижды опускается в смерть Господню по образу трехдневного пребывания Господа в гробу. Потому и сказано: «В смерть Его крестились» (Рим. 6:3), то есть погрузились в Его смерть. Каким-то образом человек духовно заново переживает смерть Христа, а потому трижды погружается в воду. Вода эта не простая, она пронизана Святым Духом, пропитана Им. Святой Григорий Палама учил, что вода крещения есть духовные ложесна, то есть материнская матка, в которой зарождается новая жизнь для человека. Спускаясь в эти глубокие воды смерти, он рождается заново.

Недаром говорится, что смерть и жизнь очень похожи. Я был при рождении своей дочки и могу сказать, что они действительно похожи. Представьте себе, что вы сидите в хорошем теплом помещении. Немножко, правда, темном. Вам тепло, вам не надо дышать, все в организм вливается через специальную трубку. Вы плаваете. Вдруг пространство начинает меняться, оно как будто искривляется. Вашу голову сдавливает так, что кости черепа находят одна на другую, и вас выкидывает неизвестно куда, без всякой гарантии на жизнь. Даже есть такой анекдот. Разговаривают два младенца-близнеца, и один из них спрашивает: «Есть ли жизнь после родов?», а другой отвечает: «Нет, оттуда ведь никто не возвращался». И вот вас выкидывает наружу (при этом вы сами туда рветесь непонятно почему). Вы видите свет, который раньше никогда не видели, и тут происходит самое страшное: поток крови, что обычно шел к вам, прекращается. Что вы начинаете делать? Кричать от страха. Ужас! Попал неизвестно куда, непонятно, что делать. Светло, вокруг какие-то предметы. Тут вы ничего не знаете. Кровь начинает крутиться в противоположную сторону, открывается новый круг кровообращения. Вокруг ходит нечто непонятное. Стука сердца не слышно. Вообще кошмар какой-то! Страх и ужас! Смерть настоящая, но на самом деле она называется рождением. Так и в духовном рождении человек, возненавидев грех, умирает для него, погружаясь в глубины вод.

Я крестил несколько человек, которых буквально приходилось ловить, потому что им очень хотелось выйти из купели. Настолько хотелось, что к третьему погружению приходилось их ловить. Они, аки горные козлы, просто выпрыгивали из купели с прыткостью неимоверной. Представьте себе, что человека трижды погружают в холодную воду (обогрева у нас нет), причем почти у всех почему-то обнаруживается водобоязнь. Понять можно: утопит еще. Не вздохнешь, просто топят человека, в буквальном смысле погружают в смерть Господню. Так и положено. Греки, например, постановили на Соборе 1755 года не признавать окропительного крещения. Таинство Крещения в греческом языке называется Таинством Погружения. Как вам фраза: «Он был погружен через окропление»? Его настолько окропили, что он был погружен. Конечно, окропительное крещение в реальности допустимо, но в исключительных ситуациях.

крестившиеся во Христа - букв, «те, кто крещены во Христа». Крещение - христианский обряд омовения/погружения (греч. βάπτισμα), совершающийся над новообращенным и служащий для него и общины знаком его вхождения в Церковь. Формула «во Христа» имеет двоякий смысл: (а) от имени, или властью, Христа, если это сокращенный вариант формулы «во имя Христа» (ср. 1 Кор. 1:13,15); (б) букв, «внутрь Христа», в смысле мистического приобщения к бытию воскресшего Христа. Вероятно, здесь подразумеваются оба смысла.

в смерть Его крестились - Павел интерпретирует крещение как «погружение» во Христа. Это можно понимать по-разному: (а) Христос был мертв для греха, поскольку не грешил, и точно так же должны умереть для греха христиане; (б) христиане должны быть едины со Христом в Его страдании, смерти и воскресении, и, следовательно, в Его победе над грехом. Погребение со Христом, о котором пойдет речь в. 6:4, подтверждает реальность смерти верующих для греха и их обновление, подобно воскресению Христа из мертвых.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 68-69++

Апостол Павел пишет о том, что оно означает наш внутренний переворот настолько радикальный, что мы можем сравнить его только со смертью. Все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились . Из этой смерти во Христе возникает новая жизнь: Если мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним (Рим. 6:8).

И обращается к тому, с чего эта жизнь начинается — к крещению. Хотя вода в этом тексте не упоминается, сам глагол βαπτίζωμαι означает не что иное, как погружаться в воду с головой. Именно так — через полное погружение — совершалось крещение в первохристианских общинах.

Несколько формулировок в этом отрывке требуют расшифровки и толкования.

Прежде всего, как понимать выражение «крестившиеся во Христа Иисуса»? Употребляет ли здесь Павел конкретную литургическую формулу или говорит обобщенно? С одной стороны, в Евангелии от Матфея содержится повеление Иисуса ученикам крестить «во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф. 28:19), и можно полагать, что именно эта формула с самого начала бытия Церкви использовалась при крещении: именно она зафиксирована в литургических памятниках, начиная с «Дидахи», датируемого концом I века ,4 Дидахи 7 (SC 248, 170-172). Рус. пер.: С. 27-28.. С другой стороны, в книге Деяний неоднократно упоминается крещение «во имя Иисуса Христа» (Деян. 2:37; 10:48) или «во имя Господа Иисуса» (Деян. 8:16; 19:5). Там же приводятся слова Анании, обращенные к Павлу: «Встань, крестись, омой грехи твои, призвав имя Господа Иисуса» (Деян. 22:16). Все это может указывать на то, что крещение во имя Иисуса Христа практиковалось в древней Церкви наряду с крещением во имя Отца и Сына и Святаго Духа Подробнее об этом см. в: Иларион (Алфеев), митр. Иисус Христос. Жизнь и учение. Кн. VI: Смерть и воскресение. С. 743-746..

Далее: что означают слова «в смерть Его крестились»? Они указывают на то, что с самых ранних времен существования Церкви практика крещения была связана с символикой смерти и воскресения. Эта связь отражена как в раннехристианском изобразительном искусстве, так и в церковной литературе II—V веков:

Если в крещении мы переживаем подобие смерти, то поистине воскресаем во плоти, как и Христос Тертуллиан. О воскресении плоти (CCSL 2, 986). Рус. пер.: С. 231..

Если мы... погребены вместе с Христом, то есть в том отношении, что мы умерли для греха, то самым последовательным образом, когда Христос воскресает из мертвых, одновременно с Ним воскресаем и мы. И когда Он восходит на небо, восходим вместе с Ним и мы Ориген. Комментарии на Послание к Римлянам 5. 8 (Commentarii in epistulam ad Romanos. Vol. 3. P. 146). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 238.. Как Иисус умер, взяв на Себя грехи вселенной, чтобы, умертвив грех, восстановить тебя в праведности, — так и ты, сойдя в воду

и будучи некоторым образом погребенным в воде, как Он — в скале (Мф. 27:60), воскресаешь вновь в обновленной жизни Кирилл Иерусалимский. Слово огласительное 3, 12 (PG 33, 444).. Крещение подобно смерти — когда ты погружаешься в воду; но, без сомнения, это и подобие воскресения, когда ты восстаешь. Так и согласно объяснению апостола: как восстание Христа есть возрождение, так и восстание из купели есть тоже возрождение Амвросий Медиоланский. О таинствах 3, 1 (CSEL 73, 38). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 239. Принадлежность данного сочинения св. Амвросию оспаривается.. Само свидетельство крещения научило тебя избегать греха. Ибо крещение несет в себе образ смерти Владыки, а в нем ты приобщился Христу как в смерти, так и в воскресении. Поэтому тебе подобает вести некую обновленную жизнь, соответствующую Тому, через Кого ты приобщился к воскресению Феодорит. Толкование на послания святого Павла (PG 82, 105). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 239..

Приведенные цитаты принадлежат авторам, жившим на полтора, два или три столетия позже Павла, и все эти авторы в своих высказываниях прямо или косвенно основываются на его учении, сформулированном в Послании к Римлянам. Нельзя исключить, что он был создателем той символики смерти и воскресения, которая навсегда вошла в плоть и кровь христианства в связи с крещением. Даже если он не был ее создателем, а лишь осмыслил сложившуюся к его времени практику крещения и объяснил ее в богословских терминах, именно его объяснение стало каноническим и общепризнанным во всей христианской традиции. Не случайно и в наши дни именно этот отрывок из Послания к Римлянам читается при совершении Таинства Крещения.

Современные богословы объясняют учение Павла о крещении в смерть Христа следующим образом:

Крещение означает погружение, исчезновение в чуждом элементе, покрытие очистительным потопом. Выходящий из этой воды — не тот, кто вступил в нее. Один умер, другой родился. Тому, который умер, крещеный более не идентичен... Он более не идентичен человеку, который знает и желает грех. Он свободен от власти греха... Барт К. Послание к Римлянам. С. 168-169. Курсив автора. Почему крещение совершается в подобие смерти и воскресения Христа и каково истинное значение этого подобия?.. Веровать воХриста означает и всегда означало не только признавать Его, не только получать от Него, но, прежде всего, отдаться Ему. Невозможно веровать в Него и не принять Его веру как свою веру, Его любовь как свою любовь, Его волю как свою волю. Ибо нет Христа вне этой веры, любви и воли; только через них мы можем познать Его, ибо Он и есть эта вера и послушание, любовь и воля. Веровать в Него и не веровать в то, во что веровал Он, не любить того, что любил Он, не желать того, чего желал Он, — значит не веровать в Него. Отделять Его от содержания Его жизни, ожидать чудес и помощи от Него, не делая того, что делал Он, называть Его Господом и преклоняться перед Ним, не выполняя воли Его Отца, — значит не веровать в Него. Мы спасены не потому, что веруем в Его сверхъестественную власть... а потому, что мы принимаем всем нашим существом и делаем своей ту волю, которая наполняет Его жизнь, которая и есть Его жизнь и которая, в конечном счете, заставляет Его погрузиться в смерть, чтобы уничтожить ее Шмеман Александр, протопр. Водою и духом. С. 80-81. (Курсив авт.).

Вера во Христа везде в Новозаветном Писании отличается от крещения: Деян. 8:36-37; Мк. 16, 16. При крещении человек побеждает в себе прародительский грех: Рим. 5:12 и освобождается от своих прежних грехов, чрез прощение их Господом: Рим. 3:25; 6, 6; как Христос умер за грешников: Рим. 6:10; 1 Кор. 15:3, так человек крещением должен умереть для греха: Рим. 6:11. Как Христос воскрес, так и крестящийся человек, выходя из воды, воскресает для добродетели и оживает духовно (Рим. 6:4). Самое погружение человека в крещении служит, по апостолу, образом погребения и смерти человека для греха. Итак креститься в смерть Христову, значит креститься в воде по подобию смерти Христовой, о 6—8• крещении человек освобождается от прародительскаго греха: Рим. 5:12 и дает обещание Богу доброй совести: 1 Пет. 3:21, но как помышление сердца человеческаго зло от юности его: Быт. 8:21; Рим. 7:19-24, то никто не может сказать о себе, как безгрешном: 1 Ин. 1:8; Еккл. 7:20; для последующаго избавления от греха и установлено таинство покаяния; Мф. 18:18; Деян. 19:18.

Но в 6 Апостол угадывает новое возражение иудейского оппонента. Если умножение греха вызвало преизобильное излияние благодати, не значит ли это, что мы должны искать греха для умножения благодати? На этот вопрос Павел отвечает решительным отрицанием. Толкуя христианское крещение, как крещение в смерть Христову, иначе говоря, как наше погребение со Христом, ап. Павел считает, что для греха принципиально не остается места (стт. 2–14). Участие в смерти Христовой предполагает и участие в Его воскресении. Апостол и здесь готов понимать наше воскресение со Христом буквально (стт. 8–9, ср. указание на славу Отца в ст. 4). Но ударение в гл. 6 эсхатологическое. И смерть и воскресение Павел толкует по преимуществу переносно, как нашу смерть греху и жизнь для Бога в послушании правде (ср. развитие этой последней мысли в стт. 15–25, в ответ на новое возражение иудейского оппонента). Правда, противополагаемая греху, и есть та святость, которая венчается жизнью вечною во Христе Иисусе. Жизнь вечная, как дар Божий, противостоит смерти, возмездию за грех (стт. 22–23). Таким образом, отводя возражение иудейского оппонента, Павел существенно дополняет учение о благодати, как основании христианской нравственности: благодать есть стимул практического поведения верующего по ее внутренней противоположности греху. 

(V, В) Общепризнано, что мы крещены во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф. 28:19). Однако если даже сказать, что мы крещены во Христа Иисуса, сказанное не выйдет за пределы надлежащего. Ведь преимущественно именами, ипостасями и различием лиц некоторым образом отступит в обособленное отличие ίδικήν έτερότης. Это выражение встречается у святителя во 2-й главе трактата «Ответы Тиверию», написанного после 431 г. (Cyrillus Alexandrinus. Responsiones ad Tiberium 2 // PuseyPh. E. Op. cit.Vol. 3. P. 580; рус. пер.: Свт. Кирилл Александрийский. Ответы Тиверию диаконус братией // БВ.2015. № 18-19. Вып. 3-4. С. 360) и в позднем (ок.437 г.) христологическом диалоге «О том, что Христос один» (Idem. Ouod unus sit Christus // SC. 97. P. 370). Из сочинений периода до несторианского спора - в диалогах «О Святой Троице» (Idem. Des.Trinitate II,VII //SC.231.P. 330; SC.246. P. 174).В более раннем «Сокровище» (Thesaurus (CPG 5215)) их нет, как нет там и столь отчётливого различия терминов «сущность» и «ипостась» в триадологии, опять-таки ясно проводимого в «Диалогах». Отец по отношению к Сыну и по отношению к Ним Обоим Святой Дух, ибо Отец — это Отец, а не Сын, Сын же, в свою очередь, из Отца по природе и не Отец, а Святой Дух — это собственно Дух. Но так как Сын — в Отце, а Отец — в Сыне, притом что в Обоих — Святой Дух по причине тождества сущности, то, если даже наименуют одно Лицо, в силу умозрительной способности этим сделают указание на все Лица. Следовательно, наименовав Христа, не оставят в забвении Отца или Духа. Поскольку же, став человеком, Иисус претерпел смерть за жизнь всех, постольку блаженный Павел по необходимости перешёл к тому, что особенно полезно для предлагаемого им учения, ведь нужно было наименовать Того, Кто пострадал. Потому-то он и говорит: Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Ведь словно бы предложив Христу благое обещание правой совести (1 Пет. 3:21) и по вере приняв, что Он и умер ради нас, и погребен был, и ожил, мы получили отпущение грехов через святое крещение, принимая на себя омертвение греха и как бы умирая вместе с Умершим за нас, умерщвляя земные члены (Кол. 3:5). Ведь Христос умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога (Рим. 6:10). Мы же берем на себя равную с Ним смерть и чуть ли не погребены с Ним, поскольку носим в собственных телах Его мертвость (2 Кор. 4:10), так что мы погреблись со Христом. Что же именно мы приобретаем отсюда, апостол объясняет сам, говоря: Дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ведь нужно, чтобы мы, как погребенные с Ним, и духовно (νοητώς) воскресли с Ним. И если погребение со Христом означает смерть для греха, тогда само собой очевидно, что под воскресением с Ним справедливо было бы понимать не другое что, как жизнь в праведности.

Однако апостол утверждает, что Христос воскрес славою Отца не потому, что Ему будто бы недостаёт крепости, ибо Он Сам — Господь сил, но потому, что отнесение превышающего природу человека свойства к славе высочайшей природы является обыкновением как у Самого Христа, так и у Его последователей. Поэтому даже если скажут, что Бог Отец совершил что-то, мы не отстраняем Сына от Его (Отца), направленного на все действия, ведь если всё возникло через Него (Ин. 1:3), как можно сомневаться в том, что Отец действовал через Сына и при воскресении Его святого тела? Да и Сын, показывая, что Сам Он действует, говорил иудеям: Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его (Ин. 2:19). Так заметь же, как Он обещает Сам воздвигнуть собственный храм, хотя говорится, что воскресил Бог Отец, ведь поскольку Сам Сын является животворящей силой Бога Отца, постольку Он оживотворял собственный храм.

Of course, we have been baptized in the name of the Father and of the Son and of the Holy Spirit, but if one were to say that we have been baptized “into Christ Jesus,” that person would not be wrong. The Father is distinguished from the Son particularly by the names and hypostases and differences of prosopa, each with his own properties. And the Spirit is distinguished from both. The Father is the Father and not the Son. The Son, in turn, is from him by nature. He is not the Father. And the Holy Spirit is properly the Spirit. But since the Son is in the Father and the Father is in the Son and the Holy Spirit is in both because of the identity of essence, 189 anyone who names one makes reference to all of them. Therefore, someone who names Christ will not forget about the Father or the Spirit. When Jesus became human and endured death for the life of all, the blessed Paul could not help but spread abroad the most important point of the mystagogy before us. After all, he had to name the one who suffered. That is the sense in which he says, “All of us who have been baptized into Christ Jesus were baptized into his death.” When we offered an honest appeal to Christ from a good conscience, as it were, and by faith we accepted that he died for us and was buried and rose again, we had the forgiveness of sins through holy baptism. We also experienced the death of sin and we died, in a manner of speaking, with the one who died for us because our earthly members were put to death. Christ “died to sin, once for all; but the life he lives, he lives to God.” Because of this, we ourselves undergo the same death as he did and we are for all practical purposes buried with him. We were buried with Christ in the sense that we bear his death in our own bodies. What then do we gain from this? He makes this clear when he says, “so that, just as Christ was raised from the dead by the glory of the Father, so we too might walk in newness of life.” We who were buried with him, as it were, must also be spiritually raised with him. And if being buried with Christ means dying to sin, it should surely be clear that being raised with him ought to be understood to be nothing else than living in righteousness.

Now when he maintains that Christ was raised “by the glory of the Father,” that does not mean Christ lacked strength. After all, he is the Lord of powers. No, it is customary for both Christ and his disciples to attribute acts that transcend human nature to the nature that is above all. Therefore, even if God the Father may be said to raise him, 190 we do not exclude the Son from any of the Father’s actions. After all, if “all things came into being through him,” how could anyone doubt that the Father worked the resurrection through the Son and through the Son’s holy body? In fact, the Son showed himself to be active in the resurrection when he said to the Jews, “Destroy this temple, and in three days I will raise it up.” Notice how he is said to raise his own temple, even though God the Father is said to resurrect him. Since he himself is the life-giving Power of God the Father, he gave life to his own temple.

άγνοεϊτε praes. ind. act. от άγνοέω не знать, быть в неведении. В этом разделе Павел не использует как основу учения символику религиозных мистерий того времени (DRP; Dunn), όσοι пот. pl. от δσος всякий, кто; принадлежащий к одному классу или группе, "все из нас, кто" (BAGD; Моо). έβαπτίσθημεν aor. ind. pass, от βαπτίζω креститься (см. 1 Кор. 10:2; 1 Кор. 12:13). С предл. указывает на "упорядоченное движение с целью стать вовлеченным во что-л. или частью чего-л.", без прямого указания на ритуальные действия; pass, является богосл. pass. (Dunn).

Отрицатели водного крещения, прочитав эти слова, думают торжествовать, говоря, что должно погружаться не в воду, а в смерть Христову. Но как можно погружаться, или креститься, в смерть Христову? Верою? Но вера во Христа, пострадавшего, умершего и воскресшего, везде в Новозаветном Писании отличается от крещения, как предшествующее ему условие, а отнюдь не отожествляется с ним. (Что препятствует мне креститься? спрашивал евнух ефиопский. Если веруешь от всего сердца, можно, отвечал ему ап. Филипп, Деян. 8:30, 37; ср. Мк. 16:16 и др.). И в приведенных изречениях ап. Павла слова в смерть не препятствуют подразумевать, что крещение совершается в воде. Самое слово крещение требует этого потому, что оно означает погружение, а погружаться можно только в какой либо влаге. Без воды невозможно погружение, а не будучи погружением, крещение не могло бы сравниваться у апостола с погребением, которое тем и похоже на крещение, что в нем земля объемлет человека, сходящего в нее, так, как в погружении объемлет вода. Почему же и в каком смысле сказано в смерть? Это сказано в том смысле, что крещение наше в воде есть подобие смерти Христа (спогребение Ему). Выражение: в смерть – можно пояснить словами: в подобие смерти. Эти последние слова действительно употребляются самим апостолом ниже, в ст. 5: «мы соединены с Ним подобием смерти Его». Что называется здесь подобием смерти Христовой? Конечно, крещение (сопоставь со ст. 4, где вместо соединены сказано спогреблись, вместо подобием смерти – крещением в смерть). Итак, креститься в смерть Христову значит креститься в воде но подобию смерти Христовой.

Общее примечание к отделу. Основная мысль сего отдела есть следующая. Новым условием оправдания без собственных заслуг и без дел закона отнюдь не дается повода пренебрежительно относиться к требованиям закона и беспечно отдаваться во власть греховной чувственности; напротив, налагается обязательство вести чисто духовную жизнь – к чему открыта полная возможность благодатью Божией Можно полагать, что к этому рассуждению Св. Ап. Павел вызван был иудействующими ревнителями закона и противниками Павлова учения об оправдании верой. Но и вообще это учение может смущать во все времена ревнителей (и притом не одних поверхностных) религиозного обряда и видимой праведности. А потому весьма важно проследить, как развивает и чем доказывает Св. Апостол вышеозначенную мысль свою. . В развитии сей мысли примечаются у Апостола пять отдельных пунктов, или доводов.

а) Во-первых, христианин есть мертвец для греха (Рим. 6:1–3).

Смерть наша греху происходит в таинстве крещения. «Мы умерли для греха: как же нам жить в нем? (Рим. 6:2), – вопрошает Апостол, – неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак, мы погреблись с Ним крещением в смерть» (Рим. 6:3, 4). Это значит, что христиане обязуются с момента своего крещения держать за постоянный образец всей жизни своей распятого, умершего и погребенного Христа, чтобы быть в единении с Ним и подобием Его воскресения: «ибо, – говорит Апостол, – если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения» (Рим. 6:5).

Раскрывши общее учение об оправдании всех верующих, Апостол выводит из него учение о жизни Христианской. После показания полной несообразности пребывания во грехе, под видом ожидания еще большей благодати (неправильно ожидавшейся и ныне еще ожидаемой Евреями), Ап. Павел учит, что с отменою смерти за грех Христиане, как живущие новою жизнию, умерли для греха. Эта смерть их совершилась в крещении, в котором они, погрузившись в воду, спогреблись Христу, и восставши, на подобие того, как Он восстал от смерти к жизни, совоскресли Ему, и таким образом, уподобились Ему в смерти и в воскресении; следовательно, мы, Христиане, должны уподобиться Ему и в жизни, а потому не должны делать более грехов, но служить Богу, раз навсегда умерши греху, как и Сам Иисус Христос умер за грех однажды и воскрес для того, чтобы потом вечно жить и царствовать над смертию. В учении о крещении здесь достойно внимания то, что оно называется смертию для греха, образ коей более ясно выражается в крещении погружательном, тогда как в обливательном образа смерти и погребения невозможно и представить. По слову одного толковника, «в крещении бывает то же, как если бы кто приготовил такой химический состав, который, когда погрузят в него какое нечистое белье или платье, тотчас растворял и снедал бы всякую нечистоту: только погрузи в него и всякая нечистота будет снедена. Так и смерть Христова, как очистительная сила греха, снедает всякий грех, как только кто погружается в сию смерть крещением. Но надо иметь в мысли, что в сем умертвии греху чрез крещение ничего не бывает механически, а все совершается с участием нравственно-свободной решимости самого человека, Существо смерти греху всегда одно: это отвращение от греха, смертельное возненавидение его». «Но ненависть и отвращение всегда строится так в душе, что отвращаясь от одного, она обращается к чему-нибудь противоположному. По сему закону, отвращаясь от греха, она обращается к правде и святости и возлюбляет их. Это возлюбление правды и святости и есть новая жизнь». «Совершается же эта новая жизнь благодатно-таинственно и свободно-охотно» (пр. Феофан). Объясняя значение слов 5 стиха: сообразни (снасаждени) смерти Его, св. Иоанн Златоуст говорит: «два умерщвления разумеет здесь Апостол. Одно совершается Христом в крещении, а другое обязаны мы совершить сами своею рачительностию после крещения... Как для заглаждения прежних грехов ты, с своей стороны, употребил веру; так, чтобы не оскверниться грехами по крещении, яви перемену в расположении».

 Вам, говорит, известно, что крестившиеся во имя Христа, в смерть Его крестились. Он, умерев на кресте за грехи наши, смертью Своей умертвил грех и стал очистительной силой, и спас нас от грехов. Поэтому, кто крестится, тот погружается в очищающую от греха силу, и эта сила в самом погружении уничтожает грех, так что не остается даже и его следа, грех этот умирает в человеке. Однако умерщвление греха здесь совершается не механически, а лишь при полном и живом участии крещающегося. В чем же оно? В намерении более не грешить, что и выражает крещаемый в отречении от сатаны, и всех его дел. Это решение его воли закрепляет в крещении благодать Святого Духа, которая дает ему живую и действующую силу исполнить это решение, жить безгрешно после крещения. Таким образом, крещаемому прощаются все его грехи, а от будущих охранит его, данная в крещении, благодатная сила. Так он самым делом делается мертвым греху.
 Итак, погружаясь в купель крещения, мы, как бы вместе со Христом, вознесены на крест и положены во гроб, и все для того, чтобы умереть для греха. И как Христос воскрес из мертвых в светлости и славе Божества (в слав. славою Отчею), так и крестившийся, умерев для греха и получив благодатные силы, должен начать жить новой, светлой и непорочной жизнью, ненавидя грех, и любя правду и святость.
 Мы срощены со Христом, как привой с деревом, к которому он привит, оттого все, что в Нем (по Его человечеству), должно быть и нашим достоянием. Он умер и воскрес, поэтому и мы, причастные подобию смерти Его, должны быть причастниками подобию и воскресения Его. Если первое совершается смертью для греха, то второе должно совершаться через новую жизнь в святости и правде. Если мы в крещении умираем для греха, то естественно, должны восстать безгрешными, и без особых усилий с нашей стороны стать праведными перед Богом, греха ведь уже нет.
Апостол далее выясняет, что значит умереть со Христом, и почему нам необходимы усиленные труды в новой жизни.

.4 Крещение, знак и печать единения со Христом, является погребением ветхого человека (ст. 6) и действием, вводящим нового человека в жизнь во Христе (ст. 4). Как таковое, оно свидетельствует, что те, кто соединился со Христом, умерли для греха. См. Рим. 5:20 - Рим. 8:4, где грех представлен движущей силой, производящей постыдные деяния, погонщиком-тираном, стремящимся к полной власти, но которому надо сопротивляться (см. статью "Крещение").

Величайший плод оправдания верой во Христа есть мертвость христианина греху. Наша смерть для греха совершается в крещении, когда, погружаясь в воду крещения, мы погружаемся в смерть Христову, в очистительную силу Его Крови, а восставая из воды, совоскресаем с Ним. Как погружая грязную ткань в хлорную воду, мы вынимаем ее чистой, так, погружаясь в смерть Христову в крещении, восстаем, очистившись от греха действием благодати Духа Святого. «Неужели не знаете, – спрашивает Апостол, – что все мы, крестившиеся в Иисуса Христа, в смерть Его крестились? Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» (Рим. 6:2–3). Верующий христианин живет в обновленной плоти, поэтому обязан и жить новой жизнью во Христе. Крестившись в «смерть Христову», он похоронил свое греховное тело и совоскрес Христу в теле духовном. Но осуществление этого совоскресения происходит в течении всей жизни христианина в процессе духовной брани с грехом. Крещение в смерть Христову (Рим. 6:3) есть сораспятие и соумирание Христу, т. е. не только нравственное, юридически-нормальное принятие Его искупительного подвига, но реальное со-страдание со Христом на Кресте. «Сораспятие» наше Христу совершается на нашем жизненном кресте, который мы несем, следуя за Христом (жизненный крест христианина, по еп. Игнатию Брянчанинову, бывает разных видов: а) это вся совокупность скорбей, поношений, которыми мир осыпает последователя Христова (1 Пет. 2:19,  21); б) невидимый внутренний крест при вступлении христианина на путь духовной жизни, это борьба с собственными страстями, духами злобы (Еф. 6:12); в) это промыслительные скорби и бедствия в очищение наших грехов (тип благоразумного разбойника); г) это добровольные и усердные подвиги для обуздания плоти (1 Кор. 9:27). В крещении распинается «ветхий наш человек», т. е. наша склонность ко греху, лукавое расположение духа; упраздняется «тело греховное» (Рим. 6:6), наступает «смерть греху» и «освобождение от греха» (Рим. 6:7). А чтобы уверить нас в возможности такой свободы от греха, Апостол указывает на Христа, Который «воскреснув из мертвых, уже не умирает» (Рим. 6:9). В крещении мы восприняли и эту силу жизни Христа – силу благодати воскресения, с которой и должны побеждать грех.

«Как предыдущие слова были не совершенно ясны, то объясняет то же самое в другой раз, и в выражениях более сильных» (святой Златоуст). Сказал: умрохом греху. Когда и как? В крещении, говорит. «Раскрывает, как умерли мы для греха, и говорит: чрез крещение» (блаженный Феофилакт). Когда окрестились во Христа, тогда и умерли греху. Ибо, окрестившись во Христа, мы в смерть Его окрестились. Очевидно, что крещение в смерть Христову есть умертвие греху. Как же это так? Это объясняет значение и сила смерти Христовой. Умерши на кресте, Господь Спаситель грехи наши вознес на крест и стал очищением о гресех наших. В крестной смерти Господа — очистительная сила грехов. Кто крестится, — погружается, — в смерть Христову, тот погружается в очистительную силу греха. Сия сила в самом действии погружения снедает всякий грех, так что и следа его не остается. Здесь бывает то же, как если бы кто приготовил такой химический состав, который, когда погрузят в него какое нечистое белье или платье, тотчас растворял и снедал бы всякую нечистоту: только погрузи в него, — и всякая нечистота будет снедена. Так и смерть Христова, как очистительная сила греха, снедает всякий грех, как только кто погружается в сию смерть крещением. В крещенном и следа греха не остается: он умер ему.

Но надо при сем иметь в мысли, что в сем умертвии греху чрез крещение ничего не бывает механически, а все совершается с участием нравственно свободных решимостей самого человека. Существо умертвил греху всегда одно: это есть отвращение от греха, смертельное возненавидение его. Где же оно в крещении? Тут же, в духе крещаемого. Ибо что делает крещаемый пред погружением в купель? Отрицается сатаны и всех дел его и всего служения его; а это то же, что отвращается от греха и возненавидевает его. Когда затем, в сем духе отвращения и ненависти ко греху, погружается он в купель, тогда благодать Божия, нисшедши внутрь, закрепляет сии расположения и решения воли и дает им силу живую и действенную. Крещенному все прежние грехи прощаются, а от будущих охранять его будет сия, нисшедшая в него в крещении сила. Он и есть воистину мертв греху. И все сие производит очистительная сила греха, сущая в смерти Христовой, погружение в которую совершается чрез погружение в купель. Святой Златоуст говорит: «чем для Христа был крест и гроб, тем для нас стало крещение, хотя в другом отношении. Ибо Христос умер и погребен плотию; а в нас умер и погребен грех. То и другое есть смерть, как во Христе, так и в нас есть смерть истинная. Но хотя грех и истинно в нас умирает чрез крещение; однако ж надобно, чтоб и сами мы содействовали к умерщвлению его». — Это содействие совершается возненавидением греха, восприемлемым до крещения, запечатлеваемым в крещении и хранимым с помощию благодати по крещении. Крещение не освобождает нас от самоохранения от греха, напротив, обязывает к нему. Отчего грешат по крещении? Оттого, что, возложив все на силу крещения, сами и перстом не хотят двинуть в противлении греху и самоохотно склоняются на него, сначала мыслями, потом сочувствиями, далее желаниями, а наконец, и падениями. Чрез это грех оживает и опять начинает жить, бывши так действенно умерщвлен в крещении. Как истинно то, что, погружаясь в смерть Христову в крещении, мы умираем греху, так непреложно и то, что сие умертвие греху есть возненавидение греха, которое надлежит нам возгревать в себе самоохотно, при всей облекающей нас силе благодати Христовой.

Сии (Деян. 2:38 слова Петра показывают, что от крещающегося требуется покаяние. Тоже видно из других деяний апостольских (Деян. 3:19, Деян. 20:21, Деян. 26:20). Тоже видно и из того, что крещение называется в писании самопогребением для греха (Рим. 6:3-5, Евр. 10:22-25)