К Римлянам послание ап. Павла 6 глава 23 стих

Тем, кто продолжит грешить, уготована смерть. А те, кто покорился Богу, наследуют жизнь вечную «во Христе Иисусе, Господе нашем»

Во-вторых, христианин по своей идее есть истинно свободный человек, а между тем простор греховный есть рабство. Идея христианской свободы, по Ап. Павлу, вовсе не к тому приводит, к чему думают его противники: не к простору греховному, а к жизни вечной, к святости. Апостол как нельзя более ясно высказывает это: «Что же? станем ли грешить, потому что мы не под законом, а под благодатию?» Да не будет, ибо такое поведение было бы полнейшим абсурдом.

Ибо возмездие за грех – смерть, да еще какая? Духовная и вечная, т. е. вечное отлучение души нашей от Бога – Источника Света и Жизни, вечное пребывание во тьме кромешной, в обществе с нечистыми духами, которые иногда при нашей жизни на земле представляли грех в самом приятном, хорошем виде и совесть грешника держали как бы в чаду, в тумане, безгласной, бессильной против них самих. Оттого-то люди предавали и предают члены свои все больше и больше в рабство нечистоте, и к беззаконию прилагали новые беззакония. Так было прежде, так бывает и теперь. Но не так должно быть. Мы, христиане, подобно римлянам, при святом крещении тоже отрекались от сатаны и всех дел его, и всего служения ему и сочетались со Христом.

Предадим же себя, посвятим наши члены телесные и наши способности и силы духовные на служение праведности, на дела святые.

Тело есть орудие, проводник действий духа, зато и оно будет участвовать своеобразно в наградах или мучениях неземных. Настроим и воспитаем все наши действия и движения так, чтобы наши путешествия, ходьба имели цель добрую, назидательную, чтобы наши ноги не знали пути на совет нечестивых (Пс. 1:1); руки наши простирались бы на молитву и поддержку слабых, бедных, на благотворения, и простирались бы по преимуществу чаще для подаяния милостыни, а не на удары ближнему, не на принятие взяток или письменное составление кляуз, клеветы и сплетен; язык наш – небольшой член, а большую силу имеющий (Иак. 3:5), пусть он служит орудием к назиданию и просвещению ближнего (Еф. 4:29), к прославлению Бога и во спасение наше, а не на клевету, насмешки, ябеды, богохульства, кощунство или так распространенное у нас, русских, срамословие и брань. Не подставляйте ушей ваших к разговору о чужих слабостях или к срамным рассказам и не услаждайтесь, слыша о падении других – каждый своему Господу стоит… или падает (Рим. 14:4). А внимай ушами твоими учению и обличению тебя самого. Все это в жизни для духа полезнее, чем наушничество, подслушиванье чужих тайн или сплетен о чужих недостатках, неудачах и грехах. Когда слышишь богохульство или кощунство, удаляйся от таких дерзких говорунов. Зрение, чрез которое, кажется, чаще всего грешим, да послужит нам для созерцания красот природы и для восторга от мудрости, благости и всемогущества Творца природы. Да будет оно скромно и осторожно, и почаще, особенно при встрече с лицами другого пола, поникнуто долу. Лишний взгляд порождает лишнюю, иногда очень греховную, мысль. Будем лучше рассматривать и изучать нужды окружающих нас и устранять бедность.

Но главным образом, способности и силы нашего духа мы должны так воспитывать и развивать, чтобы слово Бога, святость дела вызывали в нас быструю, радостную готовность к выполнению воли Божией при первом представившемся случае, чтобы наш ум и наше сердце тотчас откликались на первое впечатление добра, нуждающегося в продолжении и поддержке его, а воля наша поставила бы себе задачею быть всегда доброю, полезною всякому во всем добром. Тогда, в таком послушании Солнцу правды, Христу Богу нашему, для нашего духа и будет истинная радость, истинная свобода от всего гнетущего и полный простор, полет к удовлетворению высших наших потребностей. Тогда христианин вместе с апостолом Павлом сможет сказать, что ему праведная жизнь здесь, служение Христу – радость, милость Божия, дар Божий, а смерть телесная есть приобретение (Флп. 1:21), потому что за нею ждет благочестного христианина жизнь вечная, блаженная по милости и крестным заслугам Господа нашего Иисуса Христа и по благодати Духа Святого, всегда содействующего нам в добре.

Будем, православные, постоянно помнить, что возмездие за грехи – смерть, а послушание Богу порождает святость и дает жизнь вечную (Рим. 6:22–23).  

В русском переводе говорится о «возмездии за грех». Это перевод неправильный. В греческом тексте стоит слово, которое в славянском тексте точно переведено как «оброцы». Помните, как в школе нас учили, что были оброчники — земледельцы, которые платили частью урожая хозяину имущества? В подлиннике стоит греческое слово «опсониа», которое в дословном переводе означает зарплату, выдаваемую военнослужащему за исполнение контракта. Плата контрактнику, грубо говоря. То есть грех нанимает человека как контрактника и расплачивается с ним смертью. Заметьте, у греха никогда не бывает задержек зарплаты. У него все очень вовремя, без задержек. Дай ему волю, он бы даже переплату сделал, но воля ему просто не дается. Грех выплачивает смертью аккуратно, и чем больше человек грешит, тем быстрее и аккуратнее ему выплачивается смертью. Причем это начинается здесь, разумеется. Порой приносят такие гробы, что открыть невозможно. Человек как бы заживо сгнивает от злых дел своих. Это заработная плата, которую грех платит своим рабам. Он их нанял и говорит: «Ну что же, получите, милые. Нет-нет, не убегайте. У нас бухгалтерия такая: если на обычной работе ты сам должен идти в бухгалтерию и расписываться в ведомости, то у меня ты уже расписался. Я тебя догоню и вручу тебе зарплату — смерть». Это результат рабства.

Дар Божий, подарок Бога — «жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем». Если смерть вручается грехом как жалование, то Бог дает чистый подарок — вечную жизнь в Мессии, Помазаннике Божием Иисусе, Который является нашим Господом. Там расплата, а здесь чистый дар Бога Отца. Видите, какая разница? Нам остается лишь выбирать, на кого работать. Работать на двоих не получится, поэтому надо выбирать, рабами кого мы хотим стать. Советую выбрать жизнь. Тем более что это подарок несоизмерим с трудами, которые мы затрачиваем. Да поможет нам всем Господь Бог.

Так его читатели и слушатели имеют возможность сравнить «доход», «прибыль», или, как образно выражается апостол, «плод» ветхого и «плод» нового образа жизни. Если до крещения этот плод составляли «дела, каких ныне сами стыдитесь» (апостол Павел не хочет их даже называть), ибо они приносили смерть, то после крещения плод нового образа жизни — дела святые и праведные, которые принесут жизнь, и не просто жизнь, но жизнь вечную во Христе Иисусе, Господе нашем.

Святость и праведность жизни. Слова привычные. Мы употребляем их как синонимы. Наверное, это правильно. Но что они означали первоначально? «Святость, освящение» означает принадлежность Богу, извлеченность из мира, из мирского употребления. А «праведность», или «правда» христианина означает стиль новой жизни, отвечающей Правде Божией, явленной в Иисусе Христе и открытой в Евангелии Креста и Воскресения. Праведность, или правда — принципиальная черта святости, освященной, богоугодной жизни в Духе Святом! Апостол Павел всячески подчеркивает различие между прежней и новой жизнью. Прежняя жизнь характеризовалась «нечистой и беззаконием». И это беззаконие приводило к новым беззакониям. В этом и суть рабства греху. Грех производит грех и смерть.

Совсем иная — новая жизнь, в «рабстве» Богу и Его правде. Эта жизнь ведет путем освящения к совершенной святости. Конечно, будучи реалистом, апостол Павел знает, что человек, отдающий себя Христу, не сразу становиться совершенным человеком: его жизнь будет постоянной борьбой. Поэтому не удивительно, что апостол использует в своих наставлениях метафору, заимствованную из воинского словаря: «жалование» и «дар». Жалование воин получал за свою верную службу (1 Кор. 9:7). Дар он получал по милости императора по особым праздничным дням. Апостол Павел жалованию за службу греху, — а это жалование есть смерть, — противопоставляет щедрый подарок Божественной благодати во Христе Иисусе — жизнь вечную. Смерть — по заслугам ветхой жизни во грехе. Вечная жизнь — не по нашим заслугам, а по вере и великой милости Божией.

Смерть называется возмездием за грех: Рим. 5:12, следовательно, чем-то заслуженым; тогда как вечная жизнь, следствие святости, есть не награда заслуженная, а дарование Божие: Еф. 2:8. Вслед за Иисусом Христом, прошедшим путем новым и вошедшим во внутренняя за завесу: Евр. 6:18-19, идут туда все уверовавшие в Него и пребывавшие верными законам веры, которые Сам Он установил: Ин. 12:26, Лк. 10:16

Но в 6 Апостол угадывает новое возражение иудейского оппонента. Если умножение греха вызвало преизобильное излияние благодати, не значит ли это, что мы должны искать греха для умножения благодати? На этот вопрос Павел отвечает решительным отрицанием. Толкуя христианское крещение, как крещение в смерть Христову, иначе говоря, как наше погребение со Христом, ап. Павел считает, что для греха принципиально не остается места (стт. 2–14). Участие в смерти Христовой предполагает и участие в Его воскресении. Апостол и здесь готов понимать наше воскресение со Христом буквально (стт. 8–9, ср. указание на славу Отца в ст. 4). Но ударение в гл. 6 эсхатологическое. И смерть и воскресение Павел толкует по преимуществу переносно, как нашу смерть греху и жизнь для Бога в послушании правде (ср. развитие этой последней мысли в стт. 15–25, в ответ на новое возражение иудейского оппонента). Правда, противополагаемая греху, и есть та святость, которая венчается жизнью вечною во Христе Иисусе. Жизнь вечная, как дар Божий, противостоит смерти, возмездию за грех (стт. 22–23). Таким образом, отводя возражение иудейского оппонента, Павел существенно дополняет учение о благодати, как основании христианской нравственности: благодать есть стимул практического поведения верующего по ее внутренней противоположности греху. 

Заключение прямое: если «возмездие за грех» – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем», то не трудно решить, что чего вожделеннее, и что нужно предпочтительно избрать, как истинную свободу, – чтобы другое отвергнуть, как богопротивное и пагубное рабство, хотя оно и кажется простором и свободой.

Итак, идея христианской свободы, по Апостолу Павлу, вовсе не к тому приводит, к чему думают и о чем клевещут его противники. Он сам высказывается об этом как нельзя более ясно: «что же? станем ли грешить, потому что мы не под законом, а под благодатью? никак|||» (Рим. 6:15).

Обращая наконец внимание на сравнительное достоинство плодов рабства греху и рабства благодати, Апостол указывает коротко, что плоды греха суть дела – о коих срамно и говорить, за что неминуемо должно было постигнуть творящих их наибольшее наказание – смерть; плоды же полной преданности Богу есть святость и жизнь вечная с Иисусом Христом; отсюда понятно, сколь необходимо Христианам удаляться от греховности и, напротив, усердно служить Богу, до полной готовности быть рабом Ему, так как рабство Богу есть великое достоинство, а не унижение, почему Апостол и себя самого называет рабом (1:1), и об Иисусе Христе говорит как о бывшем в зраке раба (Флп. 2:7). Говоря уже не в первый раз о последствиях греха и праведности, Апостол называет смерть оброком (жалованием), на который грешник имеет полное право и потому получает его, как заслуженный и выращенный самим человеком плод грешной жизни. Но за жизнь святую дается не заслуженный оброк, а дар Божий – жизнь вечная, что вполне соответствует и мысли о несоизмеримом действии благодати Божией в деле нашего спасения, сравнительно с нашим участием в нем и с теми чувствами, с которыми служит Господу истинный Христианин, работающий Ему не из оброка, а по любви к Нему и духовной преданности. «Сам Господь Иисус Христос был даром благости и любви всеблагого Бога, Который так возлюбил мир, что Сына Своего Единородного дал есть за нас. Почему и жизнь вечная есть дарование Божие о Нем же, так как вслед за Ним идут верующие в жизнь вечную».

Вы, говорит, опытно знаете, что значит быть рабом греха. Когда же по милости Божьей, вы услышали Евангелие (учение) о Христе, то приняли его, и сердечно предались ему, а теперь опытом убедились, какие блага оно дает верующему в Господа Христа, именно, свободу от греха и порабощение праведной жизни, при помощи благодати Божьей. Возблагодарим же за это Господа!
 «Апостол выше требовал большей строгости в поведении, повелевал им стать мертвым для мира, умереть греху. Но такие требования казались тяжелыми, даже превосходящими человеческую природу. Посему, желая доказать, что не требует ничего чрезмерного, что требует менее, чем следовало бы требовать от человека, пользующегося дарами благодати, и что заповедь его соразмерна с силами человека и легка, и говорит: говорю по человеческом у рассуждению, применительно к силам человека (ср. 1 Кор. 10:13). Он требует, чтобы служили и правде в одинаковой мере, как служили греху, хотя правде следовало бы служить гораздо более, но он не требует этого по немощности их плоти» (Златоуст). Как же служить правде? В человеке должно бы править всем его собственное «я». Его замыслы и повеления должны бы исполняться, как рабами, различными способностями, и членами тела и души, так что самодеятельность, или « я », есть как бы властелин человека. Но на самом деле управляет человеком его настроение, сильное расположение сердца к чему-либо. В религиозно-нравственной жизни этих настроений два. Жизнь по Боге – в правде, и жизнь в нечистоте и беззаконии. В первом случае сердце прилепляется к Богу, а во втором, ко греху. Возлюбив то или другое, сердце дает направление всей деятельности и жизни человека, покоряет его самодеятельность, а через нее и все члены человека. До обращения ко Христу римские христиане были преданы сердцем нечистоте (сластолюбию, особенно плотскому) и беззаконию (обидам, зависти и разного рода худым делам), и служили им как рабы, всем своим естеством, так что природа их как бы пропиталась беззаконием, обезобразилась, омрачилась. Теперь, с принятием веры Христовой, они так же должны возлюбить правду, и ей поработить всю свою природу, дабы она, освященная делами правды, возвратилась к своему естественному состоянию – чистоте и святости. Чтобы воодушевить к исполнению предложенного внушения, Апостол выставляет плоды того и другого рода жизни.
Какие были у них плоды рабства греху?
 Когда, говорит, вы работали греху, как рабы, грехом одним и жили, правды же совершенно чуждались (были свободны от праведности). Какой же плод тогда имели? Такие дела делали, что стыдно теперь и вспоминать о них, потому что грех есть срам для души, созданной по образу и по подобию Божию. Мало одного стыда, конец жизни в грехах – смерть. Каким образом? Грех разлагает и разрушает нашу природу, разлагает тело, производя в нем борьбу жизненных сил, возмущая естественный ход телесной жизни и расстраивая гармонию сил, чрезмерным возбуждением одного какого-либо настроения и придавлением другого. Следствием этого бывают болезни и всегда – преждевременная смерть. Грех разлагает и душу, вооружая одну ее способность против другой, разъединяя их, и тем лишая душу свойственной ей жизни, которая обусловливается согласным действием всех сил. Если душа не исправится, то она перейдет и в вечность, с разлагающею силою греха, вследствие чего вечным наследием ее будут непрестанное томление и умирание, со всеми ужасами смерти.
Какой же плод праведности?
 А искупленные из рабства греху и крещеные по вере во имя Иисуса Христа, следовательно, поработившиеся Богу – какой плод имеют они? Святость и жизнь вечную. Грех обезобразил нашу природу, а праведный Бог освящает ее, приводит ее в святое, чистое, неповрежденное состояние (в крещении). Если она усилиями сохранится такою до конца этой жизни, то такою же перейдет и в жизнь вечную. Почему так?
 Потому, что возмездие за грех (в слав. оброк греха – плата за служение греху) – смерть, хотя во время служения греху этот оброк казался блаженством. За праведную же жизнь будет не воздаяние – оброк, равномерный ей, а дар по безмерной благости Господа – жизнь вечная во Христе Господе нашем, по обетованию – где Он, там и слуги Его будут (ср. Ин. 12:26).

-23 Противопоставление греховности и святости - смерти и жизни вечной во Христе Иисусе.

Бывает, что человек, желая другого человека предостеречь, чтобы не повредился, удерживает его и говорит ему: «Не касайся этого! Здесь яд скрыт». Много видим в мире таких случаев. Так и Божие слово предостерегает нас от греха и говорит всякому из нас: «Берегись греха, человек! В грехе яд скрыт. Когда коснешься его, умертвит тебя: «возмездие за грех – смерть» (Рим. 6:23). Яд в ненависти, злопамятстве и убийстве – берегись этого! Яд в блуде и во всякой нечистоте – берегись этого! Яд в пьянстве, роскоши и сластолюбии – берегись этого! Яд во вражде и ссоре – берегись этого! Яд в воровстве, хищении, насилии, лихоимстве и всяком неправедном деле – берегись его! Яд в праздности и лености – берегись этого! Яд в клевете, осуждении, злоречии, ругательстве, сквернословии, глупых речах, кощунстве и всяком неполезном и гнилом слове – берегись этого, человек! Яд и в гордости, славолюбии, тщеславии и лицемерии – берегись этого! Яд во всяком деле, слове, помышлении и начинании богопротивном – берегись этого! Берегись всякого греха, человек! Да не умертвит тебя! Яд тело умерщвляет, грех – душу. Бережешься смерти телесной, тем более должен беречься смерти душевной, которую грех делает. Честнее и дороже тела душа, тем более должен ее беречь. Берегись или не берегись телесной смерти – не избежишь ее. Всем это необходимо-и тебе. А если душу будешь беречь от смертоносного яда греха, то вовеки будешь жить, хотя и умрешь, ибо благодатью Божиею восстанешь не в смерть, но в жизнь вечную. Берегись и ты, душа моя, всякого греха, как яда смертоносного – да не умертвит тебя. "Придите, чада, – говорит нам Святой Дух, – послушайте меня: страху Господню научу вас. Кто есть человек, который хочет... жить и хочет видеть добрые дни? Удержи язык твой от зла и уста твои от лукавых слов. Уклонись от зла и делай добро; ищи мира и стремись к нему. Очи Господни обращены на праведников, и уши Его – к молитве их. Лицо же Господне – против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них» (Пс. 33:12-17). Блажен человек, который слушает увещевания и предостережения Божиего слова, и бережется всякого греха! Окаянен тот, кто этому душеспасительному гласу Божию не внимает!

Христианин, освободившись от рабства греху и став под благодатью, добровольно предоставляет себя в «послушание праведности» (Рим. 6:16), становится «рабом праведности» (Рим. 6:18). Но рабство праведности есть истинная свобода, потому что принимается любовью, к тому же это «рабство» уже несет не позор и смерть, но «святость и жизнь вечную» (Рим. 6:22).

Некогда имя «греха» было для христиан так ужасно, как проклятия и казни. Апостол Иаков, желая одним ударом сокрушить гордость хвалящагося ведением истины, но живущаго по плоти человека, сказал только, что ему грех: «Ведущему добро творити, и не творящему, грех ему есть» (Иак. 4:17). Ныне многие содрагаются при имени безчестия, урона, смерти: мысль о грехе, подобно привидению, не тревожит более просвещеннаго века. Так ли совершается в нас предсказанное пророками о царстве Мессии: «яко да обетшает согрешение» (Дан. 9:24)? Ах! Согрешение обетшавает в нас не так, как старая одежда, которую повергают к ногам, когда облекаются в новую; но так, как застарелая болезнь, в которой чувствование боли притупляется временем, и которую мало наконец отличают от здравия мало наконец отличают от здравия. – В изд. 1820 и 1821 гг.: «перестают наконец отличать от здравия». .
Столь опасная привычка подкрепляется столь же бедственною недальновидностию, с каковою мы смотрим только на прелестную личину, под коею грех нам является; но не проникаем в истинное свойство его, и не соединяем с ним его последствий. Что такое наши недостатки, бедствия, смерть? – Говорят Говорят. – В изд. 1820 и 1821 гг. этого слова нет. : несовершенства природы, действия случаев, удары судьбы! – Так-то самолюбие удобнее позволяет нам хулить Бога, нежели находить источник зла в себе самих.
Правда Божия, слушатели, не имеет нужды в нашем оправдании. Но неправда наша должна быть обнажаема для нашего же от Бога оправдания. На сей конец, сообразно настоящему чтению из Апостола, откроем по возможности необходимый союз греха со смертию, «оброцы греха смерть», и пагубному обольщению греховнаго состояния противоположим преимущества состояния благодатнаго: «дарование Божие, живот вечный, о Христе Иисусе Господе нашем» (Рим. 6:23).
«Бог, – как говорит Премудрый, – смерти не сотвори» (Прем. 1:13). От источника жизни могло ли что проистечь, кроме жизни? Дав бытие ничтожеству, Он дал бытию закон, по которому бы оно действовало ко благу: действование по сему закону есть жизнь. Благороднейшия твари получили свободу, которая есть способность исполнять закон, по сознанию его совершенства, из любви к Законодателю, и которая посему не исключает возможности отступить от онаго; а такое произвольное отступление от закона есть грех. Но пoелику тварь, выходя из пределов, премудростию и благостию Творца ей поставленных, не может взойти к высшему совершенству, котораго, будучи сама в себе ничтожество, не только дать, но ниже возвратить себе не может; то ея уклонение от закона по необходимости есть падение в низший круг действования, разстройство, разрушение, смерть. Вот путь, по которому «единем человеком грех в мир вниде, и грехом смерть» (Рим. 5:12). Он входит, как тать, и потом неистовствует, как разбойник: обнажает, порабощает, убивает. Человек, по троякому отношению своего действования к самому себе, ближнему и Богу, может наслаждаться троякою жизнию: естественною, как существо видимаго мира, гражданскою, как член общества, и духовною, как умаленный малым чим от ангел: преобладающий грех и на жизнь естественную, и на целыя общества, и на безсмертный дух человеческий налагает дань смерти. «Оброцы греха, смерть» (Рим. 6:23).
В первобытной невинности человек был безсмертен по телу, равно как и по душе. Покоренныя ему твари подвержены были естественным изменениям, – однако так, что ни владыка их, ни оне сами от того не страдали. Едва грех овладел сим владыкою, как и в его владениях, и в нем самом, по непостижимому действию правосудия Божия, возстал мятеж: и скоро бы, может быть, «опустошило всю землю» единое «беззаконие», если бы если бы. – В изд. 1820 и 1821 гг. – «когда бы».  милосердый Бог не положил между им и его пагубными последствиями некотораго разстояния, дабы оставить место покаянию и благодати. Между тем дивный Промысл заповедал смерти в различных видах преследовать и поражать грех в такой соразмерности с его шествием и силою, чтоб его же порождение было препятствием его могуществу, и чтобы ослепленный впрочем грешник без труда узнавал в нем своего врага и убийцу. Дабы показать вам действие сего Божия суда, я не укажу на первый мир, вдруг погребенный в волнах за умножение неправды; или на древние грады, которые воплем своего разврата низвели на себя небесный огнь; или на гробы похотения, которые в безплодной пустыне создала себе роскошь Евреев и проч. Кто имеет очи: тот, не обходя веков и стран, всегда и везде видит меч Божий на преступление, сокрытый в самой природе и в обыкновенном течении дел человеческих. Не видите ли вы, как смерть, по выражению Пророка, «восходит сквозе окна ваша» (Иер. 9:21), – проникает во все чувства и силы, поколику открываем их для греха? Как чаша земных удовольствий изливает если не всегда скоропостижный, то, без сомнения, медленный яд в уста неумеренности; корысть не столько наполняет сокровищницы златом, сколько душу мучением; обида вызывает против себя если не правосудие, то другую обиду; коварство упадает в яму, которую изрыло ближнему, и «мужие кровей и льсти не преполовляют дней своих» (Пс. 54:24)? Как самое тонкое злоупотребление способностей естественных изощряет на себя столь же тонкое оружие: гордость убивает разсудок; мудрость, «неискусившая имети Бога в разуме, предается в неискусен ум творити неподобная» (Рим. 1:28); и в самый корень греха – самолюбие – от времени до времени ударяет гром злополучия? И когда Бог, «не хотящий смерти грешника», говорит о Себе, что Он «наводит грехи отцев на чада и на чада чад, до третияго и четвертаго рода» (Исх. 34:7): не то ли сие значит, что самый грех, неограниченно возобладавший человеком, внедривается в существо его, распространяет власть свою вместе с жизнию, которую он дает другим, и если не свергнут сего наследственнаго ига, собирает свои «оброки» с сынов, внуков и правнуков?
Но ежели сим или другим образом греховная болезнь одного может сделаться заразою многих, то удивительно ли, что и последующая за нею смерть также постигать может племена и народы, как и человеков? Жизнь общественная получила начало тогда, как Бог рек первой человеческой чете: «наполните землю, и господствуйте ею» (Быт. 1:28): здесь нет ни разделения, ни разрушения. От чего же смертны, а иногда и чрезмерно кратко-жизненны сии тела гражданственныя, если не от того же, как и естественныя? Оскудение любви к отечеству и взаимной искренности между членами общества сопровождается слабостию и безпорядком в его действиях; роскошь, поглощая его истинное довольство, измучивает его вымышленными нуждами; стремление к преобладанию и неправосудие возбуждают против него внешних и домашних неприятелей; в вере и благочестии оно хранит или теряет основание своих законов, побуждение деятельности, страх злодейства, награду подвигов, залог безопасности, – словом, жизнь и душу. Если ты, правоверное Отечество, не стареясь, переживаешь твоих соседов и врагов, то благослови правду и веру, которыя Господь Саваоф оставил тебе, как семя долгоживотное! Без них никакой народ не может ожидать себе лучшей участи, нежели возлюбленный, но неверный Богу Израиль. «Вскую умираете, доме Израилев?» вопиет к нему Иезекииль (Иез. 18:31). Вотще, совратясь от пути правды, мечтаешь ты, что «не управится путь Господень» (Иез. 18:25); напрасно думаешь ускользнуть от Его правосудия, – ты сам себя умерщвляешь твоим нечестием. «Вскую умираете, доме Израилев?» Если и бывают случаи, когда «путь нечестивых спеется» (Иер. 12:1), и рука их господствует, то сие есть или последняя мзда, которую восприемлют они за некий останок добродетелей, или последнее напряжение, которое лишит их останка крепости. Развратное общество в силе – подобно человеку в горячке: его сильныя и быстрыя действия суть действие болезни, а часто и предвестие смерти. Державный Пророк видел и описал судьбу торжествующаго нечестия: «видех нечестиваго превозносящася и высящася, яко кедры ливанския». Но долго ли продолжалось сие явление? – «Мимо идох, и се не бе» (Пс. 36:35).
Впрочем все казни, преследующия беззаконие в естественной и общественной жизни, суть токмо припоминательный образ и, так сказать, след истинной смерти, совершенно неразлучной от греха. «В оньже аще день снесте от древа, смертию умрете» (Быт. 2:17). Вам известно, что Адам девять веков жил на земле по снедении от древа запрещеннаго: или не сбылось сие слово, коего ни единая черта не может прейти, хотя бы небо и земля поколебались? – Нет! Адам точно «умер» в день грехопадения: умер в своем уме, который, быв причастен Божественнаго света, облекся во мрак чувственности; умер в своей воле, которая утратила силу стремиться ко благу духовному; умер в своем сердце, которое упало с высоты небесной любви и блаженства и раздробилось по числу земных прелестей; умер в своей деятельности, которая с сего времени могла производить только «мертвыя дела» (Евр. 9:14). Что убо и мы, рожденные во грехах и слишком богатящиеся сим наследием Адамовым, – что мы в «теле смерти сея» (Рим. 7:24), как не живые мертвецы во гробах своих? Смерть тем более убийственная, чем менее ощущаемая, и ужаснейшая всех смертей, которыя мы видим и знаем! Ибо те убивают временное, а сия вечное; те сами смертны, а сия может быть безсмертною. Гроб, по словам одного христианскаго учителя (Тертул.), есть убежище от смерти; но это не для умирающаго во грехе, ибо его и за гробом ожидает «смерть вторая» (Откр. 21:8) или раскрытие первой смерти во всех ея ужасах.
Познаем, слушатели, чего мы должны страшиться. Если страшен меч, то еще страшнее убийца; если ужасна смерть, которая поражает не столько человека, сколько грех, то колико ужаснее грех, который рождает смерть! Но пoелику страх есть безполезный мучитель, доколе он не есть пестун любви: не умедлим обольщаемому грехом сердцу нашему дать достойнейший его прилепления предмет и к нему единому, по возможности, соберем все расточенныя силы наши, как печальные обломки кораблекрушения к безопасному берегу. – Какой животный свет посылает небо в наш внутренний ад! И как скоро убегает от него сень смертная! Бог правды и мздовоздаяния для праведника, становится Богом милосердия и благодати для грешника! «Дарование же Божие, живот вечный, о Христе Иисусе Господе нашем» (Рим. 6:23).
Нашедши нас мертвыми, благодать не требует, чтобы мы заслужили жизнь, ибо сие невозможно. Она обретается не ищущим; является не вопрошающим; дарствует, а не воздает. «Дарование Божие».
Приметим же греховную слепоту нашу. Чего мы не делаем для удовлетворения суетным желаниям и страстям законопреступным! Богатству жертвуем спокойствием, чести – богатством и опять спокойству – честию; бросаемся в опасности, дабы извлечь из них славу, или повергнуть в них соперника; проводим век в непрестанных заботах, дабы достигнуть лучшаго состояния, которое всегда удаляется от нас; и, видя свое здравие ослабевающим, продолжаем убивать себя чрезмерными усилиями, чтобы дожить желаемаго. А свергнуть тяжкое бремя греха и взять легкое иго Иисуса, исхитить слабое сердце от мира и положить его в силу Божию, совершающуюся в немощах, упраздниться и дать Богу творить в нас свое дело – это трудно, это превышает наши силы!.. Увы! Мы бываем деятельнее и сильнее для нашей погибели, нежели сколько нужно бы для нашего спасения.
Благодать возобновляет и возвращает человеку все, что грех ни разрушает. Она паки почерпает ему духовную жизнь из Бога, ея источника; вводит его в сочленение безсмертнаго тела Церкви и, когда земная наша храмина тела разорится, уготовляет храмину нерукотворенную на небесах. «Живот вечный».
Напротив, за какую награду мы работаем греху? – Поставим себя между им и смертию, и, озревшись сюду и сюду, мы невольно повторим вопль сына Саулова: «вкусих мало меду, и се аз умираю» (1 Цар. 14:43). Я вкусил несколько капель удовольствия – и вижу пред собою море зол. После нескольких минут наслаждения предстоит вечность мучений. Я не насытил и плоти, а погубил душу. «Вкусих мало меду, и се аз умираю».
Наконец, благодать представляет нам всемогущаго Подателя и вернейшаго Споручителя своих даров, Иисуса Христа Богочеловека. Он есть Бог, ибо наше возсоздание может совершиться силою единаго Создателя; но вкупе и человек, дабы мы безопасно и дерзновенно приближались к Нему. Он соделался по нас «грехом и клятвою» (2 Кор. 5:21; Гал. 3:13), чтоб искупить нас от греха и клятвы, и, стяжав нас кровию Своею, ожидает, чтобы мы все прияли чрез Него в Нем. «О Христе Иисусе Господе нашем».
На чем, напротив, утверждаем мы наши надежды, когда покоряемся греху? – Лукавый враг, каждый раз, когда подает нам запрещенный плод, обещает слишком много: «будете яко бози» (Быт. 3:5), но, исполнив его волю, мы обыкновенно или ничего не получаем, или получаем несравненно менее, нежели надеялись. И почто же еще опираемся на сей тростяный жезл, который толикократно уже сокрушался под нашею рукою и прободал ее, а не поспешаем ко Врачу, исцеляющему язвы душ и телес? Почто держимся земли, которая коловращает нас вместе с собою, а не имемся всеми силами за крест Ходатая, который есть лествица к небесам? Почто, когда так быстро «преходит образ мира сего» (1 Кор. 7:31), «внегда смущается земля, и прелагаются горы в сердца морская» (Пс. 45:3), мы, от угрожающих и нам ударов, не сокрываемся в язвы нашего Спасителя?
О Боже, не хотяй смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему! Возьми грех наш, да не возмет он с нас оброка смерти вечныя; и подаждь нам Твое дарование, живот вечный, о Христе Иисусе Господе нашем. Аминь.