К Римлянам послание ап. Павла 6 глава 22 стих

Об этом и апостол говорит: К свободе при­званы вы, только бы свобода не была поводом к по­хоти, но любовью служите друг другу (ср. Гал. 5:13). Поэтому пусть не говорит христианин: «Я свобо­ден, я призван был к свободе, я был рабом, но был искуплен и через искупление стал свободен, буду творить, что хочу; да никто не стоит пусть на пути воли моей, если я свободен». Однако если по этой воле совершаешь ты грех, ты — раб греха. Не зло­употребляй свободой, чтобы свободно совершать грех, но пользуйся ей, чтобы не грешить. Ибо будет воля твоя свободна, если будет благочестива. Ты бу­дешь свободен, если будешь рабом; будешь свободен от греха и рабом праведности, Coi. 1697 как гово­рит апостол: когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Но ныне, когда вы освобо­дились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец — жизнь вечная (Рим. 6:20,22). Да­вайте стремиться к этому и так поступать.

Первая свобода — в том, чтобы избегать преступлений (criminibus)¹. Будьте, братья, внима­тельны, будьте внимательны, чтобы я не ввел вас в заблуждение и по поводу того, какова эта свобо­да сейчас и какова будет в грядущем.

Во-вторых, христианин по своей идее есть истинно свободный человек, а между тем простор греховный есть рабство. Идея христианской свободы, по Ап. Павлу, вовсе не к тому приводит, к чему думают его противники: не к простору греховному, а к жизни вечной, к святости. Апостол как нельзя более ясно высказывает это: «Что же? станем ли грешить, потому что мы не под законом, а под благодатию?» Да не будет, ибо такое поведение было бы полнейшим абсурдом.

 Но ныне, убеждает апостол, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная. Т. е. сделавшись христианином, сочетавшись со Христом, не отпадай от Него, не изменяй Ему, не слушайся сатаны. Послушание Богу развивает в человеке благочестивое настроение, святость, которую ожидает вечноблаженная жизнь. Общение же с сатаною и с обществом дурных товарищей до добра не доведет.

В подлиннике сказано: «Ныне, когда вы были освобождены от греха и порабощены Богу, имеете плод ваш в освящении, а конец в жизнь вечную». Теперь вы освободились от греха и имеете новый плод — плод добродетелей, добрых дел, вошедших в привычку. Плод, который делает человека все более и более святым, так как есть разные меры святости, пропитанности Божией силой, богоподобности, похожести на Бога. Один свят на одном уровне, а другой гораздо выше. Конец же один — вечная жизнь. Там смерть, а здесь жизнь. Прямая противоположность.

Так его читатели и слушатели имеют возможность сравнить «доход», «прибыль», или, как образно выражается апостол, «плод» ветхого и «плод» нового образа жизни. Если до крещения этот плод составляли «дела, каких ныне сами стыдитесь» (апостол Павел не хочет их даже называть), ибо они приносили смерть, то после крещения плод нового образа жизни — дела святые и праведные, которые принесут жизнь, и не просто жизнь, но жизнь вечную во Христе Иисусе, Господе нашем.

Святость и праведность жизни. Слова привычные. Мы употребляем их как синонимы. Наверное, это правильно. Но что они означали первоначально? «Святость, освящение» означает принадлежность Богу, извлеченность из мира, из мирского употребления. А «праведность», или «правда» христианина означает стиль новой жизни, отвечающей Правде Божией, явленной в Иисусе Христе и открытой в Евангелии Креста и Воскресения. Праведность, или правда — принципиальная черта святости, освященной, богоугодной жизни в Духе Святом! Апостол Павел всячески подчеркивает различие между прежней и новой жизнью. Прежняя жизнь характеризовалась «нечистой и беззаконием». И это беззаконие приводило к новым беззакониям. В этом и суть рабства греху. Грех производит грех и смерть.

Совсем иная — новая жизнь, в «рабстве» Богу и Его правде. Эта жизнь ведет путем освящения к совершенной святости. Конечно, будучи реалистом, апостол Павел знает, что человек, отдающий себя Христу, не сразу становиться совершенным человеком: его жизнь будет постоянной борьбой. Поэтому не удивительно, что апостол использует в своих наставлениях метафору, заимствованную из воинского словаря: «жалование» и «дар». Жалование воин получал за свою верную службу (1 Кор. 9:7). Дар он получал по милости императора по особым праздничным дням. Апостол Павел жалованию за службу греху, — а это жалование есть смерть, — противопоставляет щедрый подарок Божественной благодати во Христе Иисусе — жизнь вечную. Смерть — по заслугам ветхой жизни во грехе. Вечная жизнь — не по нашим заслугам, а по вере и великой милости Божией.

Смерть называется возмездием за грех: Рим. 5:12, следовательно, чем-то заслуженым; тогда как вечная жизнь, следствие святости, есть не награда заслуженная, а дарование Божие: Еф. 2:8. Вслед за Иисусом Христом, прошедшим путем новым и вошедшим во внутренняя за завесу: Евр. 6:18-19, идут туда все уверовавшие в Него и пребывавшие верными законам веры, которые Сам Он установил: Ин. 12:26, Лк. 10:16

Но в 6 Апостол угадывает новое возражение иудейского оппонента. Если умножение греха вызвало преизобильное излияние благодати, не значит ли это, что мы должны искать греха для умножения благодати? На этот вопрос Павел отвечает решительным отрицанием. Толкуя христианское крещение, как крещение в смерть Христову, иначе говоря, как наше погребение со Христом, ап. Павел считает, что для греха принципиально не остается места (стт. 2–14). Участие в смерти Христовой предполагает и участие в Его воскресении. Апостол и здесь готов понимать наше воскресение со Христом буквально (стт. 8–9, ср. указание на славу Отца в ст. 4). Но ударение в гл. 6 эсхатологическое. И смерть и воскресение Павел толкует по преимуществу переносно, как нашу смерть греху и жизнь для Бога в послушании правде (ср. развитие этой последней мысли в стт. 15–25, в ответ на новое возражение иудейского оппонента). Правда, противополагаемая греху, и есть та святость, которая венчается жизнью вечною во Христе Иисусе. Жизнь вечная, как дар Божий, противостоит смерти, возмездию за грех (стт. 22–23). Таким образом, отводя возражение иудейского оппонента, Павел существенно дополняет учение о благодати, как основании христианской нравственности: благодать есть стимул практического поведения верующего по ее внутренней противоположности греху. 

б) Во-вторых, христианин по своей идее есть истинно свободный человек, а между тем простор греховный есть собственно рабство (Рим. 6:14–23).

Так как Св. Апостол не входит здесь (а ниже Рим. 7:15–23) в подробные рассуждения о том, каким образом и почему грех есть рабство, а праведность –свобода (это само собой, впрочем, делается понятным для каждого при первой попытке отказать греху в повиновении), а потому он прямо делает внушительное воззвание: «неужели вы не знаете, что кому вы отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому повинуетесь, или рабы греха к смерти, или послушания к праведности?» (Рим. 6:16). Сим вопросом Св. Апостол как бы приглашает рассудить: чьим же рабом христианину приличнее быть?

Далее Апостол делает уступление: «говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей», т. е. допустим рассуждение человеческое и сделаем применение к немощи плоти, для которой и подвиги праведности кажутся своего рода рабством, ибо и к ним должен человек приневоливать себя, напрягая свою волю. Но сравните по крайней мере одно рабство с другим, чтобы оценить их по достоинству. «Когда вы были рабами греха, тогда были (конечно) свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их смерть» (Рим. 6:20–21). А какой плод стали иметь, когда стали рабами Богу? «плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная»! (Рим. 6:22).

Обращая наконец внимание на сравнительное достоинство плодов рабства греху и рабства благодати, Апостол указывает коротко, что плоды греха суть дела – о коих срамно и говорить, за что неминуемо должно было постигнуть творящих их наибольшее наказание – смерть; плоды же полной преданности Богу есть святость и жизнь вечная с Иисусом Христом; отсюда понятно, сколь необходимо Христианам удаляться от греховности и, напротив, усердно служить Богу, до полной готовности быть рабом Ему, так как рабство Богу есть великое достоинство, а не унижение, почему Апостол и себя самого называет рабом (1:1), и об Иисусе Христе говорит как о бывшем в зраке раба (Флп. 2:7). Говоря уже не в первый раз о последствиях греха и праведности, Апостол называет смерть оброком (жалованием), на который грешник имеет полное право и потому получает его, как заслуженный и выращенный самим человеком плод грешной жизни. Но за жизнь святую дается не заслуженный оброк, а дар Божий – жизнь вечная, что вполне соответствует и мысли о несоизмеримом действии благодати Божией в деле нашего спасения, сравнительно с нашим участием в нем и с теми чувствами, с которыми служит Господу истинный Христианин, работающий Ему не из оброка, а по любви к Нему и духовной преданности. «Сам Господь Иисус Христос был даром благости и любви всеблагого Бога, Который так возлюбил мир, что Сына Своего Единородного дал есть за нас. Почему и жизнь вечная есть дарование Божие о Нем же, так как вслед за Ним идут верующие в жизнь вечную».

Вы, говорит, опытно знаете, что значит быть рабом греха. Когда же по милости Божьей, вы услышали Евангелие (учение) о Христе, то приняли его, и сердечно предались ему, а теперь опытом убедились, какие блага оно дает верующему в Господа Христа, именно, свободу от греха и порабощение праведной жизни, при помощи благодати Божьей. Возблагодарим же за это Господа!
 «Апостол выше требовал большей строгости в поведении, повелевал им стать мертвым для мира, умереть греху. Но такие требования казались тяжелыми, даже превосходящими человеческую природу. Посему, желая доказать, что не требует ничего чрезмерного, что требует менее, чем следовало бы требовать от человека, пользующегося дарами благодати, и что заповедь его соразмерна с силами человека и легка, и говорит: говорю по человеческом у рассуждению, применительно к силам человека (ср. 1 Кор. 10:13). Он требует, чтобы служили и правде в одинаковой мере, как служили греху, хотя правде следовало бы служить гораздо более, но он не требует этого по немощности их плоти» (Златоуст). Как же служить правде? В человеке должно бы править всем его собственное «я». Его замыслы и повеления должны бы исполняться, как рабами, различными способностями, и членами тела и души, так что самодеятельность, или « я », есть как бы властелин человека. Но на самом деле управляет человеком его настроение, сильное расположение сердца к чему-либо. В религиозно-нравственной жизни этих настроений два. Жизнь по Боге – в правде, и жизнь в нечистоте и беззаконии. В первом случае сердце прилепляется к Богу, а во втором, ко греху. Возлюбив то или другое, сердце дает направление всей деятельности и жизни человека, покоряет его самодеятельность, а через нее и все члены человека. До обращения ко Христу римские христиане были преданы сердцем нечистоте (сластолюбию, особенно плотскому) и беззаконию (обидам, зависти и разного рода худым делам), и служили им как рабы, всем своим естеством, так что природа их как бы пропиталась беззаконием, обезобразилась, омрачилась. Теперь, с принятием веры Христовой, они так же должны возлюбить правду, и ей поработить всю свою природу, дабы она, освященная делами правды, возвратилась к своему естественному состоянию – чистоте и святости. Чтобы воодушевить к исполнению предложенного внушения, Апостол выставляет плоды того и другого рода жизни.
Какие были у них плоды рабства греху?
 Когда, говорит, вы работали греху, как рабы, грехом одним и жили, правды же совершенно чуждались (были свободны от праведности). Какой же плод тогда имели? Такие дела делали, что стыдно теперь и вспоминать о них, потому что грех есть срам для души, созданной по образу и по подобию Божию. Мало одного стыда, конец жизни в грехах – смерть. Каким образом? Грех разлагает и разрушает нашу природу, разлагает тело, производя в нем борьбу жизненных сил, возмущая естественный ход телесной жизни и расстраивая гармонию сил, чрезмерным возбуждением одного какого-либо настроения и придавлением другого. Следствием этого бывают болезни и всегда – преждевременная смерть. Грех разлагает и душу, вооружая одну ее способность против другой, разъединяя их, и тем лишая душу свойственной ей жизни, которая обусловливается согласным действием всех сил. Если душа не исправится, то она перейдет и в вечность, с разлагающею силою греха, вследствие чего вечным наследием ее будут непрестанное томление и умирание, со всеми ужасами смерти.
Какой же плод праведности?
 А искупленные из рабства греху и крещеные по вере во имя Иисуса Христа, следовательно, поработившиеся Богу – какой плод имеют они? Святость и жизнь вечную. Грех обезобразил нашу природу, а праведный Бог освящает ее, приводит ее в святое, чистое, неповрежденное состояние (в крещении). Если она усилиями сохранится такою до конца этой жизни, то такою же перейдет и в жизнь вечную. Почему так?
 Потому, что возмездие за грех (в слав. оброк греха – плата за служение греху) – смерть, хотя во время служения греху этот оброк казался блаженством. За праведную же жизнь будет не воздаяние – оброк, равномерный ей, а дар по безмерной благости Господа – жизнь вечная во Христе Господе нашем, по обетованию – где Он, там и слуги Его будут (ср. Ин. 12:26).

-23 Противопоставление греховности и святости - смерти и жизни вечной во Христе Иисусе.

Христианин, освободившись от рабства греху и став под благодатью, добровольно предоставляет себя в «послушание праведности» (Рим. 6:16), становится «рабом праведности» (Рим. 6:18). Но рабство праведности есть истинная свобода, потому что принимается любовью, к тому же это «рабство» уже несет не позор и смерть, но «святость и жизнь вечную» (Рим. 6:22).