К Римлянам послание ап. Павла 6 глава 1 стих

Апостол сказал, что умножение греха привело не к осуждению людей, а, наоборот, к явлению преизобильнейшей благодати. Но не даёт ли такое снисхождение человеку право и дальше грешить безнаказанно? Очевидно, что риторический вопрос, который далее ставит Павел: «Что же скажем? Оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать?» - показывает, что именно так его противники извращали его благовестие: умножение греха лишь вызовет ответное умножение благодати. О подобном искажении он уже упоминал раньше (3:8) «И как злословят нас, что мы это говорим, — будем делать зло, чтобы вышло добро».

Рим. 6: 1 — «...оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак». Если умножение греха вызывает преизобильное излияние благодати, не значит ли это, что мы должны искать греха для умножения благодати? Да не будет, — отвечает Павел.

Толкуя христианское крещение как крещение в смерть Христову и в Его Воскресение, Апостол считает, что для греха принципиально не остается места (Рим. 6: 3-11).

Грех действовал до Моисея, т. к. царствовала смерть как наказание за грех Адама. С дарованием Декалога через Моисея грех стал преступлением. Но родоначальнику греха в лице Адама противостоит преизобильный источник благодати в лице Христа. Ответом на умножение и усугубление греха в связи с дарованием закона было преизобильное излияние благодати, утверждающей жизнь вечную через Христа. Жизнь вечная противополагается смерти как последствию греха.

Для ревнителей закона Авраам был классическим примером оправдания делами закона, однако и обрезание, как дело закона, Авраам получил как некий знак, которым знаменовалась его праведность по вере, а не по делам закона.

Какие выводы делает Ап. Павел?

Во-первых, христианин есть мертвец для греха. Смерть (Рим 6’ 1-23) наша греху происходит в таинстве крещения. «Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» — спрашивает Апостол.

«Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак, мы погреблись с Ним крещением в смерть!» Это значит, что христиане обязуются с момента своего крещения держать за постоянный образец всей своей жизни распятого, умершею и погребенною Христа, чтобы быть в единении с Ним и подобием Его Воскресения. В крещении человек умирает для греха и воскресает для жизни в Боге.

Эта глава читается каждый раз во время Таинства Крещения, а также на первой Пасхальной Литургии. Первая Пасхальная Литургия служится в Великую Субботу, и православные христиане дружно ее прогуливают, в погоне за служением замечательному и очень почитаемому богу, называемому желудком. День у нас начинается с вечера, и первая Пасхальная Литургия служится после вечерни.

Мы подробно изучили пятую главу Послания к Римлянам, где, с одной стороны, детально рассматривалась лестница добродетелей, а с другой стороны, — возникновение зла в мире, первородный грех. Мы поняли, каким образом он наследуется и кто является координатором наследования (дьявол). Теперь же наступило время вспомнить об избавлении от первородного греха.

«Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак. Мы умерли для греха: как же нам жить в нем? Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху; ибо умерший освободился от греха. Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога. Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем. Итак да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудия неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности. Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью» (Рим. 6:1–14).

Апостол Павел переходит к вести свободы. Он говорит, что праведность и благодать воцарились «к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим» (Рим. 5:21). Что же из этого следует?

«Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак» . Неужели нам, освобожденным от греха, снова делать грех с расчетом, что вновь простят? Некоторые люди говорят: «Я согрешу и вновь покаюсь. Как удобно! Удобно до ужаса: согрешил — покаялся, согрешил — покаялся». «Нет, — отвечает апостол Павел, — такого не должно быть». Не нужно думать, что через это умножится благодать, что ее будет больше. Все эти размышления — самооправдание.

Павел употребляет здесь риторические вопросы, предполагающие отрицательный ответ. Он в несколько измененной форме повторяет вопрос, заданный еще в. 3:5-8, относительно соотношения греха и благодати; однако, если в гл. 3 он рассуждал о роли Бога в уничтожении греха, то теперь делает акцент на роли верующего.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 68++

Наступление эры благодати не было следствием человеческой праведности: напротив, благодать пришла на смену закону, когда грех умножился. Возможно, говоря об умножении греха и его последствиях, Павел имел в мыслях библейское повествование о потопе (Быт. 6:5-7; 7:10-24). Там Бог по причине умножения зла раскаивается в том, что сотворил человека, и принимает решение уничтожить все человечество посредством воды. Здесь же умножение греха ведет не к гибели людей, а к их спасению через воду. Эта типология известна раннехристианской Церкви (1 Пет. 3:20-21), и она, возможно, имплицитно присутствует в словах Павла, посвященных крещению:

Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак. Мы умерли для греха: как же нам жить в нем? Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху; ибо умерший освободился от греха. Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога. Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 6:1-11).

Павел начинает с риторического вопроса, отражающего неправильное понимание его учения или ошибочный вывод, который можно было бы из него сделать. 

Но в 6 Апостол угадывает новое возражение иудейского оппонента. Если умножение греха вызвало преизобильное излияние благодати, не значит ли это, что мы должны искать греха для умножения благодати? На этот вопрос Павел отвечает решительным отрицанием. Толкуя христианское крещение, как крещение в смерть Христову, иначе говоря, как наше погребение со Христом, ап. Павел считает, что для греха принципиально не остается места (стт. 2–14). Участие в смерти Христовой предполагает и участие в Его воскресении. Апостол и здесь готов понимать наше воскресение со Христом буквально (стт. 8–9, ср. указание на славу Отца в ст. 4). Но ударение в гл. 6 эсхатологическое. И смерть и воскресение Павел толкует по преимуществу переносно, как нашу смерть греху и жизнь для Бога в послушании правде (ср. развитие этой последней мысли в стт. 15–25, в ответ на новое возражение иудейского оппонента). Правда, противополагаемая греху, и есть та святость, которая венчается жизнью вечною во Христе Иисусе. Жизнь вечная, как дар Божий, противостоит смерти, возмездию за грех (стт. 22–23). Таким образом, отводя возражение иудейского оппонента, Павел существенно дополняет учение о благодати, как основании христианской нравственности: благодать есть стимул практического поведения верующего по ее внутренней противоположности греху. 

Общее примечание к отделу. Основная мысль сего отдела есть следующая. Новым условием оправдания без собственных заслуг и без дел закона отнюдь не дается повода пренебрежительно относиться к требованиям закона и беспечно отдаваться во власть греховной чувственности; напротив, налагается обязательство вести чисто духовную жизнь – к чему открыта полная возможность благодатью Божией Можно полагать, что к этому рассуждению Св. Ап. Павел вызван был иудействующими ревнителями закона и противниками Павлова учения об оправдании верой. Но и вообще это учение может смущать во все времена ревнителей (и притом не одних поверхностных) религиозного обряда и видимой праведности. А потому весьма важно проследить, как развивает и чем доказывает Св. Апостол вышеозначенную мысль свою. . В развитии сей мысли примечаются у Апостола пять отдельных пунктов, или доводов.

а) Во-первых, христианин есть мертвец для греха (Рим. 6:1–3).

Смерть наша греху происходит в таинстве крещения. «Мы умерли для греха: как же нам жить в нем? (Рим. 6:2), – вопрошает Апостол, – неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак, мы погреблись с Ним крещением в смерть» (Рим. 6:3, 4). Это значит, что христиане обязуются с момента своего крещения держать за постоянный образец всей жизни своей распятого, умершего и погребенного Христа, чтобы быть в единении с Ним и подобием Его воскресения: «ибо, – говорит Апостол, – если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения» (Рим. 6:5).

Раскрывши общее учение об оправдании всех верующих, Апостол выводит из него учение о жизни Христианской. После показания полной несообразности пребывания во грехе, под видом ожидания еще большей благодати (неправильно ожидавшейся и ныне еще ожидаемой Евреями), Ап. Павел учит, что с отменою смерти за грех Христиане, как живущие новою жизнию, умерли для греха. Эта смерть их совершилась в крещении, в котором они, погрузившись в воду, спогреблись Христу, и восставши, на подобие того, как Он восстал от смерти к жизни, совоскресли Ему, и таким образом, уподобились Ему в смерти и в воскресении; следовательно, мы, Христиане, должны уподобиться Ему и в жизни, а потому не должны делать более грехов, но служить Богу, раз навсегда умерши греху, как и Сам Иисус Христос умер за грех однажды и воскрес для того, чтобы потом вечно жить и царствовать над смертию. В учении о крещении здесь достойно внимания то, что оно называется смертию для греха, образ коей более ясно выражается в крещении погружательном, тогда как в обливательном образа смерти и погребения невозможно и представить. По слову одного толковника, «в крещении бывает то же, как если бы кто приготовил такой химический состав, который, когда погрузят в него какое нечистое белье или платье, тотчас растворял и снедал бы всякую нечистоту: только погрузи в него и всякая нечистота будет снедена. Так и смерть Христова, как очистительная сила греха, снедает всякий грех, как только кто погружается в сию смерть крещением. Но надо иметь в мысли, что в сем умертвии греху чрез крещение ничего не бывает механически, а все совершается с участием нравственно-свободной решимости самого человека, Существо смерти греху всегда одно: это отвращение от греха, смертельное возненавидение его». «Но ненависть и отвращение всегда строится так в душе, что отвращаясь от одного, она обращается к чему-нибудь противоположному. По сему закону, отвращаясь от греха, она обращается к правде и святости и возлюбляет их. Это возлюбление правды и святости и есть новая жизнь». «Совершается же эта новая жизнь благодатно-таинственно и свободно-охотно» (пр. Феофан). Объясняя значение слов 5 стиха: сообразни (снасаждени) смерти Его, св. Иоанн Златоуст говорит: «два умерщвления разумеет здесь Апостол. Одно совершается Христом в крещении, а другое обязаны мы совершить сами своею рачительностию после крещения... Как для заглаждения прежних грехов ты, с своей стороны, употребил веру; так, чтобы не оскверниться грехами по крещении, яви перемену в расположении».

 Если спасение наше Бог устрояет Своею благодатью, совершенно независимо от прежней нашей жизни, какова бы она ни была, и от нас требуется только вера, то и теперь нам, спасенным, нужно ли изменять нашу греховную жизнь на другую, и не оставаться ли нам во грехах, да благодать преумножится? Такие мысли легко могли возникнуть у людей, склонных к греху, взятых от греха. Апостол здесь кратко отрицает такие мысли, а в следующих стихах ставит в обязательство для вступивших в новую жизнь, жизнь не греховную, а святую, и указывает, почему так должно быть.
Почему же?
 Потому, что уверовав во Христа, мы умерли нравственно для греха, если же умерли, то очевидно не можем жить в нем, или грешить. Мысль – как мы умерли для греха, неясна здесь, поэтому Апостол поясняет ее в следующих стихах.

-14 Павел утверждает, что умножению греха противостоит преизбыток благодати (Рим. 5:20). Он так настаивал на свободном даровании благодати Божией там, где есть грех, что его проповедь обвиняли в антиномианистических тенденциях (Рим. 3:8). Поэтому он подчеркивает, что продолжать жить в грехе несовместимо с новой личностью, пребывающей во Христе. Сообразно этой новой личности (ст. 11) христиане не должны допускать, чтобы грех господствовал в их жизни, напротив, они должны посвятить свою жизнь Богу (ст. 12,13) в уверенности, что, будучи не под законом, а под благодатью, которой и спасаются, они больше не подвластны греху.

Никак. Букв.: "Да не будет!" Это выражение категорического отрицания Павел употребляет часто (Рим. 3:31; Рим. 6:15; Рим. 7:7, 13; Рим. 9:14; Рим. 11:1,11).

Величайший плод оправдания верой во Христа есть мертвость христианина греху. Наша смерть для греха совершается в крещении, когда, погружаясь в воду крещения, мы погружаемся в смерть Христову, в очистительную силу Его Крови, а восставая из воды, совоскресаем с Ним. Как погружая грязную ткань в хлорную воду, мы вынимаем ее чистой, так, погружаясь в смерть Христову в крещении, восстаем, очистившись от греха действием благодати Духа Святого. «Неужели не знаете, – спрашивает Апостол, – что все мы, крестившиеся в Иисуса Христа, в смерть Его крестились? Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» (Рим. 6:2–3). Верующий христианин живет в обновленной плоти, поэтому обязан и жить новой жизнью во Христе. Крестившись в «смерть Христову», он похоронил свое греховное тело и совоскрес Христу в теле духовном. Но осуществление этого совоскресения происходит в течении всей жизни христианина в процессе духовной брани с грехом. Крещение в смерть Христову (Рим. 6:3) есть сораспятие и соумирание Христу, т. е. не только нравственное, юридически-нормальное принятие Его искупительного подвига, но реальное со-страдание со Христом на Кресте. «Сораспятие» наше Христу совершается на нашем жизненном кресте, который мы несем, следуя за Христом (жизненный крест христианина, по еп. Игнатию Брянчанинову, бывает разных видов: а) это вся совокупность скорбей, поношений, которыми мир осыпает последователя Христова (1 Пет. 2:19,  21); б) невидимый внутренний крест при вступлении христианина на путь духовной жизни, это борьба с собственными страстями, духами злобы (Еф. 6:12); в) это промыслительные скорби и бедствия в очищение наших грехов (тип благоразумного разбойника); г) это добровольные и усердные подвиги для обуздания плоти (1 Кор. 9:27). В крещении распинается «ветхий наш человек», т. е. наша склонность ко греху, лукавое расположение духа; упраздняется «тело греховное» (Рим. 6:6), наступает «смерть греху» и «освобождение от греха» (Рим. 6:7). А чтобы уверить нас в возможности такой свободы от греха, Апостол указывает на Христа, Который «воскреснув из мертвых, уже не умирает» (Рим. 6:9). В крещении мы восприняли и эту силу жизни Христа – силу благодати воскресения, с которой и должны побеждать грех.

Этот вопрос и ответ на него поместил здесь Апостол в качестве перехода к изложению обязательства христиан быть святыми. Поводом к нему послужило предшествовавшее слово: идеже умножися грех, преизбыточествова благодать (см.: блаженный Феодорит). Сказавши это, Апостол возбудил в себе воспоминание о том, как враги его всюду распространяют о нем клевету, будто он учит: сотворим злая, да приидут благая (Рим. 3:8). «Эту клевету он и выставляет здесь, только не от их лица, а будто вопрос, к которому приводит течение речи» (Экумений). Делает же так, чтоб изострить внимание к тому, что намерен говорить: ибо считал — после таинства искупления — главнейшим предметом своего учения — разъяснение обязанности христиан пред Богом — быть святыми и непорочными. Чем кто был до призвания, до того нет дела; но, коль скоро призван, будь свят, потому что и призван к святости и снаряжен всем нужным к достижению ее. В такой связи поставляет эти стихи святой Златоуст. Он говорит, что Апостол обращается к нравственности, то есть к внушению быть святыми; но, чтоб не показаться обременительным и несносным, делает вид, будто обращается к сему не намеренно, а будучи вынужден суемудрием немощных умов. «Он доказал, что благодать достаточна к уврачеванию тяжких грехов; но неразумные могли слова сии счесть поблажкою ко греху. Они стали бы рассуждать: ежели благодать открывается в большей мере, когда нами учинены тягчайшие грехи, то не перестанем грешить, дабы обильнее являлась благодать. Заметь же, как Апостол отклоняет от такого рассуждения и мнения. Сначала опровергает возражение простым отрицанием, сказав: да не будет, — как обыкновенно выражаются о чем-либо по общему признанию крайне нелепом. А потом приводит неопровергаемое доказательство. — Какое же?»