К Римлянам послание ап. Павла 6 глава 12 стих

В то же время апостол рассматривает крещение не только как соучастие в смерти Иисуса Христа, но и как индивидуальную смерть, которая наступает при погружении крещаемого в воду: «Ветхий наш человек был распят с Ним, дабы упразднено было тело греха, так чтобы не быть нам больше рабами греха» (6:6). Следовательно, крещение — это не просто смерть, а сораспятие, гибель ветхого человека. Такое понимание крещения — для апостола не возвышенный образ, а реальность. Если человек умер, то он перестал грешить: «ибо умерший свободен от греха» (6:6). Крещение знаменует собой начало новой жизни, в которой не должно быть места греху. «Итак, да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы слушаться вам похотей его; и не предавайте членов ваших греху, в орудия неправды, но предавайте себя Богу, как живых из мёртвых, и члены ваши — в орудия праведности Богу» (6:12—13).

Во-вторых, христианин по своей идее есть истинно свободный человек, а между тем простор греховный есть рабство. Идея христианской свободы, по Ап. Павлу, вовсе не к тому приводит, к чему думают его противники: не к простору греховному, а к жизни вечной, к святости. Апостол как нельзя более ясно высказывает это: «Что же? станем ли грешить, потому что мы не под законом, а под благодатию?» Да не будет, ибо такое поведение было бы полнейшим абсурдом.

+++Священник Даниил Сысоев. Толкование на Послание апостола Павла к Римлянам. В 4 частях. Часть 2. Закон, грех и благодать — М.: Благотворительный фонд «Миссионерский центр имени иерея Даниила Сысоева», 2018. — С. 69+

смертное тело - Здесь под телом подразумевается человек в целом, живущий в этом мире, подверженном страданиям, старению, смерти и греховным склонностям.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 72++

Тему освобождения от рабства греху Павел унаследовал от проповеди Иисуса Христа, говорившего иудеям: «Всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8:34). В Послании к Римлянам Павел развивает эту тему наиболее подробно и последовательно:

(Рим. 6:12-23).

Для того чтобы по достоинству оценить данный текст, мы должны, прежде всего, вспомнить о том, что Павел жил в эпоху, когда термины «царствовать», «господствовать», «повиноваться», «рабы», «освобождение» были отнюдь не метафорами. Они описывали систему взаимоотношений, характерную для рабовладельческого общества, предполагавшую абсолютную власть царей над подданными, полное и всецелое повиновение рабов господам. Раб считался собственностью господина Ср.: Аристотель. Политика 1, 2, 7. С. 35-36 («Из вышеизложенного ясно, что такое раб по своей природе и по своему назначению: кто по природе принадлежит не самому себе, а другому и при этом все-таки человек, тот по своей природе раб. Человек же принадлежит другому в том случае, если он, оставаясь человеком, становится собственностью»),, которой тот мог распоряжаться по своему усмотрению, орудием, которое господин использовал, как считал нужным. Освобождение от рабства могло произойти только по воле господина или по приказу его начальства, но оно было редким и исключительным случаем, тогда как нормой было пожизненное подчинение рабов, их детей, внуков и правнуков своим господам и их потомкам.

Метафорическое выражение «рабство греху» в данном контексте указывает на полное, тотальное и пожизненное порабощение человека греховным страстям. Освободиться от греха человек может только в том случае, если перейдет в иное подчинение — поработит себя Богу и праведности. «Человек никогда не принадлежит самому себе: у него всегда есть господин, чья сила проявляется в нем» Kiisemann E. Perspectives on Paul. Р. 100.. Этим господином может быть либо Бог, либо иная сила. Как говорил Христос: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24).

В крещении человек становится мертвым для греха, то есть освобождается от его власти. Но и после крещения для него существует опасность вновь поработить себя греху: если он вернется к тем беззаконным делам, которые совершал до крещения.

См. толкование на Рим. 6:23

Но в 6 Апостол угадывает новое возражение иудейского оппонента. Если умножение греха вызвало преизобильное излияние благодати, не значит ли это, что мы должны искать греха для умножения благодати? На этот вопрос Павел отвечает решительным отрицанием. Толкуя христианское крещение, как крещение в смерть Христову, иначе говоря, как наше погребение со Христом, ап. Павел считает, что для греха принципиально не остается места (стт. 2–14). Участие в смерти Христовой предполагает и участие в Его воскресении. Апостол и здесь готов понимать наше воскресение со Христом буквально (стт. 8–9, ср. указание на славу Отца в ст. 4). Но ударение в гл. 6 эсхатологическое. И смерть и воскресение Павел толкует по преимуществу переносно, как нашу смерть греху и жизнь для Бога в послушании правде (ср. развитие этой последней мысли в стт. 15–25, в ответ на новое возражение иудейского оппонента). Правда, противополагаемая греху, и есть та святость, которая венчается жизнью вечною во Христе Иисусе. Жизнь вечная, как дар Божий, противостоит смерти, возмездию за грех (стт. 22–23). Таким образом, отводя возражение иудейского оппонента, Павел существенно дополняет учение о благодати, как основании христианской нравственности: благодать есть стимул практического поведения верующего по ее внутренней противоположности греху. 

Разъяснивши в приложении к нам подобие смерти Христовой, Апостол останавливается далее на подобии воскресения Христова. Распятый Христос воскрес из мертвых к славе Отца Своего, но «воскресши из мертвых, (Он) уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха (т. е. за людской грех); а что живет, то живет (теперь вечно) для Бога» (т. е. для славы Божией – Рим. 6:9, 10). Так и христиане, как бы воскресающие при выходе из купели крещения, должны начать ходить уже «в обновленной жизни», «да не царствует грех в смертном их теле, чтобы повиноваться ему в похотях его» (Рим. 6:12). Допускать этого царствования значило бы снова возвращаться в область тления и смерти, а между тем смерть, как Христовыми членами уже не обладает, так не должна обладать и членами христиан. Так все сводит Апостол к тому, что оправдывающая вера во Иисуса Христа не к своеволию и греховной беззаботности должна располагать, а напротив, к святой и христолюбивой жизни. Ибо как Христос «живет для Бога», т. е. к славе Отца Своего, так и христиане должны «представлять себя Богу, как оживших из мертвых, и члены свои Богу в орудия праведности» (Рим. 6:13).

Сказавши о смерти греху и о распятии древней греховной природы нашей на кресте (ст. 6), Апостол далее настойчиво увещевает Христиан не поддаваться влечению страстей тела, которое смертно и ничтожно в сравнении с духом; поэтому ни в каком случае не должно допускать себя до подчинения ему, а тем более до господства над собою отдельных органов тела, с присущими им греховными потребностями. Как восставшие от смерти к новой жизни, мы должны делать то, что требуется новою жизнью, причем и все члены наши должны служит орудиями этой новой и святой жизни, а не слугами и рабами тех страстей, которые господствуют над невозрождёнными. Св. Иоанн Златоуст, показав, что мы, по слову Апостола, удерживаемся во власти пороков не насильно, а по произволу, говорит: «нелепо было бы руководимым в Царство Небесное иметь царем грех, и призванным царствовать со Христом желать быть пленниками греха... Нет чести уступать телу власть и все прочее, но напротив крайнее рабство и верх бесчестия». Поясняя это, блаж. Феофилакт прибавляет: «не тело причиняет вред по естеству своему, но повиновение греху». Царство греха простирается обыкновенно на все существо человека. Но с возрождением в духе явилась решимость жить свято; в теле же и душе, по их большей косности, осталась старая привычка ко греху. Вот, почему Апостол и представляет душевные силы и члены тела преимущественно седалищами и органами греха. Здесь же пребывает полчище страстей, влекущих человека к противному духу. Очевидно, чтобы не дать греху царствовать над собою, Христианин должен противиться всем греховным стремлениям души и плоти своей и побуждать их в делам противным их хотению. Обыкновенно говорят, что неудовлетворение стремлений души и тела есть насилие над природою. Но это неправда, ибо тело наше пригодно и на худое и на доброе, смотря по тому, на что его употребляют – на добро или зло. Понимающие это содержат тело строго и тем доброе ему делают. Некоторые проводят ночи в бдении. Они конечно испытывают припадки дремоты, но прогоняют сон. Так многие пресекают, ради служения Богу, и другие влечения. «Так и все члены тела бывают орудиями правды, если хочет того ум, и орудиями греха, когда возлюбит он владычество греха», говорит блаж. Феодорит. Доселе члены тела служили орудиями греха. «Оно, по слову Иоанна Златоуста, подобно необузданному коню бежало и часто совращалось с надлежащего пути; потому что закон, хотя предписывал, что делать и чего не делать, но пособия не оказывал. По пришествии же Христовом дается благодать прощающая и укрепляющая». Поэтому теперь принадлежит власть над нами не греху, а благодати. Отсюда естественно вытекает наш долг подчиниться Богу с таким усердием, какое должно быть свойственно соделавшимся из мертвых живыми.

 В купели крещения крещаемый, отрекаясь от греха, умирает для него, и оживает для Бога, решимостью своею жить для добра и правды, для чего и получает благодатные силы. Так и вы, говорит, почитайте себя мертвыми для греха, всегда держите в уме, что вы умерли для греха, и решились жить только для Бога, надеясь, что Господь Иисус Христос поможет вам в этом, ибо Он с вами, верующими в Него.
Но этому решению духа, быть мертвым греху и жить для Бога, сильно противодействуют греховные наклонности и страсти, живущие в душе и теле. Как с ними бороться и победить их? Не слушайте похотей греха, говорит Апостол.
 В крещении мы возненавидели грех, отреклись от него, умерли, и решили жить свято, при содействии благодати. Это решение состоялось в духе и совести. Между тем, душа и тело остаются еще на стороне греха. Долговременным пребыванием в грехе, в них образовался навык действовать по указанию греха, действовать же по святому они не только не умеют, но и не желают. Дух требует помышлять доброе, а голова (ум, память, воображение) вся полна греховными представлениями, которые и завладевают сознанием. Дух требует добрых дел с самоотвержением, а воля (желания, планы, цели, средства) наклонена к самоугодию, и не желает лишить себя привычных удовольствий. Дух требует добрых и светлых чувств, а сердце равнодушно, даже холодно относится к ним, не зная в них вкуса. Дух требует бодрствования, труда, воздержания, чистоты, а тело хочет спать и наслаждаться чувственностью. А там еще выступает целое полчище страстей, со своими требованиями Духу, который сам умер греху, предстоит подчинить себе душу и тело, и в них умертвить грех. Как это сделать? Противлением им в том, чего они хотят, и понуждением на то, чего не хотят. Хотят они греховного, не слушай их, и не только не слушай, но и понуждай делать нечто противное их хотению. Такое властное действование духа необходимо, чтобы опять, как раньше, до крещения, не воцарился грех в душе и теле, как своем жилище, и не стал искушать и влечь к себе, возбуждая похоть к предметам и делам греховным. Не слушай грех. Противясь похотям его и подавляя их, и тем не даешь греху царствовать в тебе.
 Чтобы ослабить влияние похотей греха на душу, должно наблюдать над членами тела, и не давать их в орудие греху. Грех живет в сердце, и отсюда заправляет всеми силами души, и членами тела. Сердце, таким образом, есть его трон. Поэтому, изгнанный даже из сердца, решением духа нашего жить свято, он снова старается проникнуть туда, и снова овладеть им. С этою целью начинает обольщать его неправдой, будто бы жить свято, значит делать насилие над своей природой, а потом уже завладевает и членами тела – руками, глазами, ушами и прочим, для приведения в исполнение этой неправды. Апостол и предостерегает, говоря как бы так, когда случится, что грех повлечет, например, глаза твои смотреть на что-либо нечистое, страстное, руки – на воровство, и прочее, не уступай ему членов своего тела, на позорное дело. Ты уже умер в крещении греху, воскрес для новой жизни, светлой и святой, поэтому и старайся жить не для греха, а для Бога, воскресившего тебя. Отдай Ему свои члены, покори Его воле, чтобы они стали слугами только Его, а не греха, слугами правды, воли Божьей в Его заповедях.
 Все это так, но не надо забывать, что грех силен, он может одолеть человека. На это Апостол и отвечает, что до крещения грех господствовал над вами, и вы не имели сил бороться с ним и побороть его, после же крещения вы получили силы для борьбы и победы над грехом, потому не бойтесь борьбы с ним. Он не одолеет вас, ибо вы не под законом, только раскрывавшим в вас грех и тем усиливавшим его, но не дававшим вам помощи в борьбе с ним, а под благодатью, дающей вам могущественнейшую помощь к победе над грехом. До крещения грех живет в сердце, а благодать действует совне, после же крещения благодать начинает обитать в сердце, а грех начинает действовать совне – искушениями и соблазнами.

да не царствует грех. Поскольку царство греха сокрушено, тело, в котором некогда господствовали греховные вожделения (ст. 13), не должно более уступать им.

Чтобы освободиться от греха, Апостол дает такие советы христианам: надо почитать себя «мертвыми для греха, живыми же для Бога» (Рим. 6:11); не допускать царствовать греху и греховным помышлениям в нас, как раньше они царствовали (Рим. 6:12); не предавать членов своих в орудия греху (Рим. 6:13); наоборот, христианин должен подчинить всего себя Богу, все члены предоставить в «орудия праведности» (Рим. 6:13), т. е. на творение добрых дел.

Второй от нас прием в хранении святости есть не дозволять греху царствовать в нас. А это как? Не слушаясь похотений греховных. Мы умерли греху однажды навсегда; но произволением, — тем, что восприняли смертельное возненавидение греха и возлюбление правды. Седалище (здесь: основание) этого решения в духе, в коем благодать Божия, пришедши с благовестием, возбудила страх Божий, а чрез него совесть, кои оба, дав ощутить горечь грешной жизни и сладость жизни святой и богоугодной, породили в духе решение от первой отвратиться, а ко второй прилепиться. Но между тем как это совершилось в духе, душа и тело остаются еще на стороне греха. Долговременным пребыванием в грехе в них образовался навык действовать лишь по-греховному; действовать же по-святому они не умеют, и не только не умеют, но и питают старое сочувствие к греховному. Оттого, когда дух, восприяв новые решения, начинает заводить и новые порядки жизни, соответственно тем решениям, то всегда встречает сопротивление тому в душе и теле, и по непривычке их действовать в этом роде, и по несочувствию к нему. Не знают вкуса в сей новой жизни и не тянутся к ней, напротив, тянутся к противоположному, — к тому, чем всегда услаждались прежде. Дух требует помышлять доброе, а голова, — ум с памятию и воображением, — вся набита представлениями греховными; почему не только не помышляет доброе, а теснит в сознание свое недоброе. Дух требует начинаний благих, с самоотвержением, а воля, — желания, планы, цели, средства, — наклонена к самоугодию и подсекает все доброе саможалением. Дух требует чувств благих, а сердце не отзывается на доброе и, не умея найти в нем вкуса, относится холодно ко всему, чего прежде не вкушало. Дух требует бодрствования, труда, воздержания, чистоты, уединения, а тело хочет спать, всеутешничать, пространно питаться, похотствовать и всюду бывать для услаждения чувств своих. А тут полчище страстей, поселившихся среди отправлений тела и способностей души, с своими выступает противлениями и требованиями. И все это не страдательно только пребывает в нас, то есть противясь только добру, но и деятельно, — влеча и побуждая на грех. Духу предлежит таким образом преобразовать душу и тело чрез борьбу с противлениями их себе и чрез препобеждение противных ему их стремлений и похотений. Если назовем эти противления и похотения живущим в нас грехом, то духу предлежит борьба с сим грехом. Сам он умер греху, но душа и тело еще живут ему; надо и их сделать мертвыми ему. Как это? Противлением им в том, чего они хотят, — и понуждением на то, чего не хотят. Хотят они греховного; не слушай их, и не только не слушай, но и понуждай делать противное их хотению. — Об этом и говорит теперь Апостол. О понуждении на добро говорит в следующем стихе, а о противлении греховному говорит в настоящем.

Да не царствует грех. Прежде царствовал, и чего ни хотел, вслед того, как ведомый, велся человек. Теперь другой царь воссел на трон внутри нас и царству греха положил конец. По старой привычке он может предъявлять и предъявляет свои требования, но всякий раз получает отказ от возненавидевшего его духа. — Зачем же предписание, когда все это строится само собою? Строится не по какой-либо естественной необходимости, но в силу свободного решения духа, благодатию Божиею осененного и укрепленного. Свободное же решение на одно в настоящий момент предполагает возможность решения на противоположное ему в следующий. Оно может быть сильно, как закон природы, по силе поддерживающих его побуждений, но не восходит в естественную неизменность. Апостол и предостерегает, говоря как бы: смотри, берегись; как решил, так и стой; грех опять подойдет с требованиями, чтобы завладеть тобою; не попускай ему этого, не давай ему опять царствовать в тебе.

В мертвеннем вашем теле. О теле только помянул, умолчав о душе, потому что преимущественное седалище греха и страстей есть тело, так что за греховными влечениями тела душевных будто и не видно. «Грех преимущественно действует в теле и чрез тело» (Экумений). И общее мнение так привыкло судить, что, коль скоро выдается в ком плотская греховность, о душевной помина не бывает, хотя обычно она заправляет всем. И потому, может быть, так сделал Апостол, что с телом, привыкшим грешить, труднее совладеть. Кто преодолеет тело в греховных его понуждениях, тот справится и с душою. Да и по нераздельности их так бывает, что телу не откажешь, не отказав душе. Потому можно думать, что словом: мертвенное тело — Апостол означил вообще все седалища, в которых витает еще в нас грех, породивший смерть.

Во еже послушати его. Грех не вяжет необходимо, а только предлагает себя. Сами мы склоняемся на его предложения и грешим. Это склонение есть самоохотное послушание ему. Сделай то и то, внушает грех. Мы можем послушать его и не послушать. Когда слушаем, грешим; но это делается не по необходимости какой, а по нашему произволу. Таким образом все дело в том, чтоб не слушать греха. Пусть вопит с своими требованиями, пусть влечет; ты не слушай и тем не дашь ему царствовать в тебе.

В похотех его, — то есть тела. Другие читают: во еже послушати похотей его. Но мысль одна и та же. Искушение на грех является в виде похотения. Бывают представления грешных предметов и дел без всякого им сочувствия. Бывают представления их с сочувствием, без похотения их. Влечение ко греху начинается с появлением похотения предметов и дел греховных. И это есть искушение. Апостол прямо указывает на похотение, потому что тут собственно предлежит опасность согрешить и вследствие греха, делом совершенного, опять подпасть власти его, или пустить его царствовать в себе. Не слушай греха, противясь похотениям его и подавляя их, — и тем не дашь греху царствовать в тебе.

Святой Златоуст говорит на сей стих: «не сказал Апостол: да не живет, — или — да не действует плоть; но: да не царствует грех. Христос пришел не упразднить природу, но исправить волю. Сверх того, Апостол хочет показать, что мы удерживаемся во власти пороков не насильно и принужденно, а по собственному произволу; посему не сказал: да не тиранствует (не насильствует), что означало бы принужденность, но: да не царствует. Ибо нелепо было бы руководимым в Небесное Царствие иметь царем грех, и призванным царствовать с Христом желать быть пленниками греха. Точно так же, как если бы кто, сложив с головы диадему, захотел раболепствовать сумасшедшей, нищей, одетой в рубище женщине. — А каким образом, по разумению Апостола, царствует грех? Не собственною силою, но по твоей беспечности. Посему сказав: да не царствует, — объясняет самый образ сего царствования, присовокупив следующие слова: во еже послушати его в похотех его. Нет чести уступать телу власть и все прочее, но, напротив, крайнее рабство и верх бесчестия». Поясняя сие, блаженный Феофилакт прибавляет: «каким образом царствует грех? Если повинуемся ему в похотях телесных, так что не тело причиняет. вред по естеству своему, но повиновение греху. Заметь благодать Христову: Адам согрешил, хотя имел тело не смертное, а мы побеждаем грех в смертном теле».