К Римлянам послание ап. Павла 5 глава 20 стих

С появлением закона при Моисее стало ясно, что грешат все. Это беспрерывное «умножение греха» в истории прервалось явлением Иисуса Христа. Власть греха и смерти над людьми сменяется царством праведности «к жизни вечной чрез Иисуса Христа, Господа нашего»

Все это произошло задолго до закона. «Вот ты, иудей, — пишет Павел, — гордишься законом, но помни, что он пришел позже». Закон был специально послан Богом, чтобы поставить диагноз. Когда же закон пришел, оказалось, что грехов очень много. Взять сейчас, например, Тору Моисея, прийти к мирному племени папуасов и сказать: «Бог требует от вас то-то и то-то. Посмотрим, как вы исполняете». Как вы думаете, они все исполняют? Если честно, то очень даже сомнительно. Бог заповедует: «Нужно делать это», а люди отвечают: «А мы не можем, мы разложены. У нас внутри тление, мы гнием изнутри. В нас живет «чужой» (как в страшном фильме), выжирает изнутри душу и губит». Причем этот «чужой» выжирает души через собственные злые дела людей. Не насильно, а через злые поступки каждого человека.

«Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление». Как умножилось преступление? Люди поняли, в каком кошмарном, плачевном состоянии они находятся. Если бы закона не было, они сказали бы Христу: «А что Ты к нам пришел? Мы и так хорошие. А если людей кушаем, то у нас просто такой народный обычай». Знаете, из чего пьют в Вальхалле — раю викингов? Из черепов поверженных врагов. Вот как здорово! И это в раю! Хорошее представление о рае, да? Мирное шведское население, замечу. У них даже тост такой есть: «Скол!», то есть «череп». Такова норма жизни. Поэтому закон был послан раньше, чтобы люди поняли, что точка зрения Бога на происходящее немножко отличается от их точки зрения. По этой причине сказано, что преступление умножилось. Закон, как свет, показал: «Смотрите, до какого безобразия вы докатились».

«Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать». Когда же стал изобиловать грех, когда казалось, что он просто кишит, что человек прогнил весь, нет здорового места («От подошвы ноги до темени головы нет у него здорового места: язвы, пятна, гноящиеся раны, неочищенные и необвязанные и не смягченные елеем» (Ис. 1:6)), тогда сверхизобильно явилась благодать. На огромный фонтан греха, что разлился по всему миру и породил смерть, излился немыслимый океан благодати. Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Подумай, может ли упавшая в море искра светиться? Как мала искра в отношении к морю, так ничтожен и грех в отношении к милосердию Божию, да и не так, а в гораздо сильнейшей степени, потому что море, как бы оно велико ни было, все же имеет пределы, а Божие милосердие безгранично»¹.

С появлением закона людям стала очевиднее их греховность, и это, в свою очередь, усилило в них жажду избавления от греха. Видя это. Бог проявил особую заботу о человечестве и оправдал его через искупительную смерть Иисуса Христа.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 67++

Продолжая текст, Павел вводит еще одну терминологическую пару: νόμος (закон) — χάρις (благодать). Она появляется в тот момент, когда он возвращается к теме закона и тому периоду человеческой истории, когда закон вступил в действие:

Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать, дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим (Рим. 5:20-21).

Павел — не единственный новозаветный автор, противопоставляющий благодать закону. Аналогичное противопоставление мы встречаем в завершающем стихе пролога Евангелия от Иоанна: «ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Ин. 1:17). По общепринятому в науке мнению, согласующемуся со свидетельствами древних историков Евсевий Кесарийский. Церковная история 6,14, 7. С. 212., Евангелие от Иоанна было написано позже посланий Павла, и автор этого Евангелия мог быть знаком с богословием Павла См. об этом: Иларион (Алфеев), митр. Иисус Христос. Жизнь и учение. Кн. V: Агнец Божий. С. 47-56..

С другой стороны, можно предположить, что противопоставление христианской «благодати» иудейскому «закону» — характерная особенность языка ранних христиан, отразившаяся и у Павла, и у Иоанна.

Термин «благодать» (χάρις) — один из наиболее характерных для языка Павла: он встречается во всех без исключения его посланиях. В первую очередь, Павел использует его в формулах благословений, которыми его послания начинаются и заканчиваются. Термин χάρις может использоваться также в значении благодарения (2 Кор. 9:15), подаяния (1 Кор. 16:3) или добродетели (2 Кор. 8:7). Однако основное значение термина у Павла — Божественная сила, которая подается человеку для спасения. Благодать — это дар Божий, получаемый человеком безвозмездно, не в награду за какие-либо заслуги и не в обмен на свои усилия. Если бы благодать давалась в награду за дела, она уже не была бы благодатью, отмечает Павел (Рим. 11:6).

В противопоставлении закону термин χάρις может указывать также на христианство в целом; на спасение, которое Бог дарует через Иисуса; на опыт жизни во Христе и в Духе Святом; на человеколюбие и щедрость Бога, выразившиеся в том, что Он даровал людям Своего Сына. Этот дар — бесценный, неожиданный и незаслуженный — делит историю человечества на «до» и «после»: на эру закона и эру благодати. Эра благодати воцарилась после пришествия в мир Иисуса Христа, и причастниками этой благодати становятся уверовавшие в Него.

Соотношение между законом и преступлением Павел выражает в следующей фразе: νόμος δε παρεισήλθεν ϊνα πλεονάση то παράπτωμα. Ее дословный перевод: «закон же пришел, чтобы умножилось преступление». Однако, по замечанию Златоуста, слово ϊνα (чтобы) «здесь указывает не на причину, а на следствие. Ведь закон не дан для того, чтобы умножился грех, но дан с таким расчетом, чтобы мог уменьшить и истребить преступление; а если случилось противоположное, то не по свойству закона, а по нерадению принявших закон» Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 10, 3 (PG 60, 478). Рус. пер.: С. 598.. Умножение преступлений не было следствием пришествия закона, но «через закон пришло познание греха» Амвросий Медиопанский. Послания 9, 63 (CSEL 82/2, 146). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 229.. В Послании к Галатам Павел спрашивает: «Для чего же закон?». И отвечает: «Он дан после по причине преступлений...» (Гал. 3:16). Здесь выстроена обратная причинно-следственная связь, но за ней стоит та же мысль о неспособности закона истребить грех.

 Эти стихи составляют вывод из сделаннаго Апостолом сравнения между Адамом и Иисусом Христом, которое можно выразить так: Адам преступник; Христос праведник. Там осуждение, здесь оправдание. Там смерть, здесь жизнь. Там—непослушание Адама, здесь послушание Христа. Чрез Адама грешны многие, чрез Христа праведны многие, представившие тело в жертву живую... отвращающиеся зла: Рим. 12:1-9. 11. и подвигом добрым подви-зающиеся: Еф. 2:10; Мф. 25:34-3 5.

20. Кто, основываясь на этом месте, говорит, что дети в крещении не нуждаются, тот забывает, что одним плотским рождением от потомства Адамова, без христианскаго возрождения, человек носит в себе лишь грех и смерть Адама: Рим. 5,12, и не получит благодати и жизни от Христа: Ин. 3:5-6. Воспрещать детям крещение, значит лишать их царствия Божия и удалять их от жизни во Христе, а это воспрещается Господом: Мф. 19:14.

Эта третья хвала есть свидетельство неразрывной связи, которая соединяет его с Богом, по силе искупительного подвига Христова. Он обосновывает свою мысль в стт. 12–21. Как и в 1Кор. 15, Павел противополагает двух Адамов: первого, которым вошел грех, и второго, Который принес благодать. Мысль о праотце Адаме, как о началоположнике человеческого греха и виновнике смерти, вытекает из ст. 12, каково бы ни было значение приводимых в послании слов. Значат ли они «в котором», т.е. в Адаме, или «потому что»Русский синодальный перевод «потому что (восполнено курсивом, как подразумевающееся) в нем» должен быть отвергнут, как произвольно соединяющий обе возможности., они, во всяком случае, выражают мысль, что в человеческом роде грех и смерть пошли от Адама. Первое толкование вычитывает в ст. 12 законченную теорию первородного греха, как соучастия потомков в грехе предков. Эта теория находится в согласии с Новозаветным учением в целом (ср., например, Евр. 7:9–10). Очень возможно, что Павел, говоря об Адаме, действительно думал о первородном грехе. Но даже если он о нем и не думал, его мысль в контексте отрывка ясна. Что грех действовал в роде человеческом и до Моисея, чрез которого был дарован закон, очевидно из того, что и в это время царствовала смерть, являющаяся наказанием за грех. Последствия греха Адама, который, как нарушение заповеди, был преступлением, распространялись на многих, не совершивших его преступления. С дарованием закона, грех стал преступлением, что означало его отягчение. Но единому началу греха, в лице Адама, противостоит преизобильный источник благодати, в лице Иисуса Христа. Ответом на умножение греха, в связи с дарованием закона, и было преизобильное излияние благодати, утверждающей жизнь вечную чрез Господа нашего Иисуса Христа. Жизнь вечная и противополагается смерти, как последствию греха. Надежда на жизнь вечную, к которой приводит Апостола третья хвала, есть, таким образом, та же надежда славы, о которой он говорил в первой и во второй хвале. Надежда славы в скорбях и в отдании себя Богу и есть, для ап. Павла, основание христианской нравственности.

Закон пришел после, и таким образом умножилось преступление. То есть чтобы в подзаконных прегрешение показалось большим, потому что никто не мог оправдаться по причине слабости природы, но все словно бы подпали вине преступления. Итак, закон положен в качестве некоего обличения всеобщей слабости – чтобы проявилось, что человеческие дела нуждаются во врачевании от одного только Христа.

***

(V, В) Вероятно, говорит он, кто-нибудь станет рассуждать следующим образом, говоря: «Адам был образом будущего (Рим. 5:14), и как в нём сделались грешными (Рим. 5:19) из-за непослушания, так во Христе оправданы через послушание. Поэтому нужно было, говорит апостол, чтобы оправдание во Христе явилось живущим на земле без чего-либо посредствующего. Какая тогда была польза от данных через Моисея как бы по необходимости законов?» Именно против этого едва ли не восстает божественный Павел, говоря: Закон же вступил, чтобы умножилось прегрешение, а вступил сказано в значении: был введён в промежутке между осуждением в Адаме и оправданием во Христе. А какой можно полагать пользу от этого вступления закона, пусть ясно услышат из его слов: чтобы умножилось прегрешение. Что ты говоришь, Павел? Неужели даже пособником греха стал закон и из-за него умножилось преступление? Отнюдь нет! Стало быть, необходимо пространнее изложить это учение. Итак, Давид сказал: Все уклонились, вкупе непотребны были, нет делающего добро, нет ни одного (Пс. 13:3) Юнгеров, с изм. , ибо все живущие на земле развратили свой путь после преступления в Адаме. По этой-то причине их и постигали наказания, и всех вместе, когда они претерпели потоп как общую для всех кару, и частным образом, в разные времена, в разных странах и городах. Ведь хотя и не было закона, однако на основании врождённых движений человеческая природа воспитывалась Богом к познанию блага. Так вот, когда живущие на земле оказались в столь печальном состоянии, над ними сжалился Бог и Он человеколюбиво вознамерился освободить их от угнетающего их греха. Однако Он посчитал нужным, и вполне справедливо, прежде открыть им, что они очень больны, дабы наконец видна была крайняя необходимость пришествия в мир оправдания во Христе. Ведь оправдывается, утверждаем мы, не тот, кто уже праведен, но если кто повинен в грехах. Как тогда следовало предварительно показать, что живущие на земле нуждаются в благодати во Христе? Вступил закон, чтобы умножилось прегрешение, то есть чтобы для тех, кто под законом, прегрешение стало весьма явным, поскольку, конечно же, не было никакой возможности оправдаться из-за немощи природы, но словно бы все подпадали обвинениям в преступлении. Таким образом, закон был положен в качестве своего рода обличителя этой всеобщей немощи, чтобы показать, что человеческое нуждается только в исцелении через Христа. Потому- то апостол и говорит: А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать, ведь нужно было показать, что она крепче осуждающего закона.

I suppose someone may reasonably make the following argument, he says. Adam was the “type of the one who was to come.” Just as we were made sinners in him because of his transgression, so also we have been justified in Christ through his obedience. Therefore, justification in Christ had to dawn on the inhabitants of the earth even if no one seized it. What need or necessity was there, then, for the laws of Moses? Paul is all but rising up against such an objection when he adds, “But the law came in, that the trespass may multiply.” He says it “came in” meaning that it interposed itself between the condemnation in Adam and the justification in Christ. So what need should we understand there to be for the entrance of the law? You may hear him stating it explicitly: “that the trespass may multiply.” What are you saying, Paul? Was the law a patron of sin? Did trespass multiply through it? By no means. It was necessary to open up the way for mystagogy. David said, “They have all gone astray, they are all alike useless; there is no one who does good, no, not one.” All people on earth had corrupted their ways after the transgression of Adam. And they were punished like this: they all endured the flood as their common penalty—each in their own time throughout their regions and cities. Even though there was no law, 188 God guided human nature to the knowledge of the good by natural impulses. God had mercy on the miserable inhabitants of the earth and graciously planned to free them in Christ from the sin that ruled over them. He quite rightly thought it was necessary to start by showing the inhabitants of the earth that they were desperately ill so that the righteousness in Christ may be seen as having a most necessary entrance into the world. After all, we do not say that someone who is already righteous is justified, but only one who is guilty of sins. Otherwise, why did he have to show ahead of time that the inhabitants of the earth needed the grace that is in Christ? “Law came in, that the trespass may multiply,” that is, in order that the trespass might be utterly clear in those under the law, which is to say that no one is able to be justified because of the weakness of our nature, but all are subject, as it were, to the charge of transgression. So the law was established as a sort of cross-examination of the weakness of all to show that the human condition stands in need of one thing: Christ’s healing. That is why it says, “But where sin increased, grace abounded all the more.” Grace had to be shown to be that much better than the law, which condemns.

В конце главы Св. Ап. Павел делает примечание по поводу сказанного им выше о грехе, что его как бы и не было, когда не было закона. Не лучше ли было бы вовсе не давать закона, дабы меньше лежало виновности на людях? Отвечая на это, Апостол говорит: «Закон же привниде (т. е. был только временной воспитательной мерой) да умножится прегрешение» (Рим. 5:20). Для чего же это умножение? Конечно, не для увеличения гнева Божия на грешников, а для пробуждения в них сознания о своей греховности и жажды нового средства к оправданию, которого они не видели ни внутри, ни около себя; дабы таким образом вполне созрела в них восприемлемость к новозаветной благодати. Это выражает Апостол словами: «иде же бо умножися грех», т. е. где он начал ужасать и тяготить человека, «преизбыточествова благодать». «Дабы как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась чрез праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим» (когда Он явился на земле. Рим. 5:20, 21). Тут сделано тоже, – по замечанию одного толковника, – что делают иные лекари: дают прежде такое лекарство, которое полнее обнаруживает болезнь, выгоняет ее наружу, и потом уже уничтожают ее. Болезнь греховная при законе высыпала наружу, и стало явно всем, в какой силе обладает нами грех|||» (Еп. Феофан). Тогда-то Господь и открыл новое средство оправдания не делами закона, а своей благодатью чрез веру во Христа.

 Первый Адам преступил заповедь Божью и навлек на всех осуждение и смерть. Второй Адам – Иисус Христос, Своей крестною смертью за род человеческий, оправдал людей перед Богом. Первый Адам оказал противление воле Божьей, пожелал быть сам Богом или подобным Ему, и этот яд непослушания влил в души своего потомства. Иисус Христос был послушлив воле Божьей до смерти. Воля Божья была и Его волей, и это послушание влил Он в души верующих в Него, и таким образом, сделал их оправданными.
Что же делал в продолжение стольких лет закон, если оправдал нас один Христос?
 Апостол отвечает, что великих заслуг в деле Господа Иисуса Христа, закон не только не уменьшил, а напротив, значительно их увеличил. Он дан был после преступления Адама, когда в сознании падших людей затмилось понятие о добре и зле. Он разъяснил его людям, но не только не сделал их лучшими, а еще худшими. В их собственном сознании, с явлением закона, умножились преступления людей. И понятно. Что ранее при затемненной совести, людьми не считалось и за преступление, стало преступлением при свете закона. Что ранее было идеалом в угождении Богу, то закон объявил малозначащим перед очами Божьими. Закон выяснил и разрешил этот идеал – будьте святы, как свят Бог (ср. Лев. 11:44. 19:2). Для исполнения же этого, у человека не было сил. Таким образом, закон обнаружил всю преступность человека, и всю его развращенность, и бессилие оправдаться пред правдой Божьей. Тогда дело искупления, совершенное Иисусом Христом, явилось во всем блеске и величии, в преизбытке благодати Божьей. Но с какой целью?
 Для того, чтобы вместо греха и смерти, которые царствовали в потомках древнего Адама, теперь, при помощи благодати, воцарилась между потомками Нового Адама – Иисуса Христа, праведность и жизнь вечная – блаженная. Вот что совершил для нас Господь наш Иисус Христос!

См. толк. на Ис. 58:11 

 Сын Божий взяся от лица зла для того, чтобы самое зло взять от лица земли. Смерть Иисуса Христа, будучи обличением растлившаго весь мир зла, есть также и врачевство противу сего растления: слава Всемогущему, изводящему из глубины крайняго зла высочайшее благо! Праведный погибе, да спасутся грешники: слава Всемилосердому, отверзающему «преизбыточество благодати» тамо, «идеже... умножися грех» (Рим. 5:20). Только благодать преизбыточествует не для греха, но для покаяния; и благо не сообщается злу, но произникает сквозь развалины зла «в новой твари» (2 Кор. 5:17, Гал. 6:15). Врачевство не врачует, заключенное в сосуде, но введенное с своею силою в тело болящего, посредством правильного употребления: подобно сему всеочищающая и всецелебная кровь Христова для необращающегося грешника есть врачевство в сосуде; и всеобъемлющая заслуга Искупителя спасает токмо тех, которые приемлют сердцем Его страдания и крестную смерть.