К Римлянам послание ап. Павла 14 глава 2 стих

Игнорирование закона некоторыми христианами из язычников порождало дискуссию внутри Римской церкви. Апостол Павел просит прекратить споры, поскольку разногласия разрушают Церковь: «Немощного о вере принимайте и не спорьте о мнениях». Как и раньше, он указывает, что причиной разномыслия являются различия в характере веры. Согласно неоднократным указаниям апостола, именно вера призвана контролировать правильность тех или иных поступков. Тот, кто уверен, что пищевые ограничения отныне не важны для Бога, не вправе считать, что он превосходит тех, для кого они значимы («немощных»). Те же, что едят овощи, не должны порицать тех, кто ест всё: «Один верит и ест всё, а немощный ест овощи, Кто ест, не уничижай того, кто не ест, и кто не ест, не осуждай того, кто ест; ибо Бог принял его»

Мы, православные христиане, не должны отказывать ему в своей любви, не должны осуждать его, во-первых, потому, что он сам за себя даст ответ Богу, а во-вторых, и потому, что каждый имеет свое убеждение.

Ст. 2. Иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи.

Ст. 3. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что и ядущего, т. е., например, уверовавшего помимо закона Моисеева язычника, римского, Бог же принял в Царство Христово. Кто, постясь сам, других, непостящихся, осуждает, тот и своей душе пользы от поста не получает. «Если подвизаетесь в посте как должно – не гордитесь. Если же тщеславитесь сим, то лучше есть мясо, ибо не так вредно для человека есть мясо, как гордиться и надмеваться». Так говорит преп. Исидор.

Сильный — тот, кто ест все, которому безразлично, что есть. Приведу пример с идоложертвенным, который апостол Павел подробно разбирает в Послании к Коринфянам. Вы пришли на рынок. Должны ли вы узнавать, принесено ли продающееся мясо в жертву идолам? Нет, нельзя это выяснять. Если животное задушено, что видно, тогда есть его нельзя, а узнавать, идоложертвенное оно или нет, не надо. Святой Павел прямо сказал об этом.

Слабый же в вере будет есть овощи. Блаженный Феофилакт Болгарский пишет: «Совершенный, дерзая по вере, питается всем безразлично, а несовершенный, как немощный, яст зелия. Поэтому последний заслуживает врачевания, а не укора»¹. Если он хочет есть траву, то заслуживает лечения, а не укора.

ест овощи - Некоторые верующие воздерживались от мяса, которое продавалось на рынке, потому что оно могло быть посвящено языческим богам или ритуально нечисто, поскольку животные не были заколоты по иудейским правилам (ср. 1 Кор. 8). Таким людям было легче употреблять только растительную пищу.

Они различают чистое и нечистое: это есть можно, то нельзя; до этого дотрагиваться можно, до того нельзя; это оскверняет, то не оскверняет. В конкретном случае Апостол пишет о якобы чистой и нечистой пище. Иной, — пишет он, — уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи. Дело в том, что мясная пища в античном языческом обществе поступала от жертвенных приношений языческим божествам, а следовательно, с точки зрения иудейского религиозного сознания, была нечистой.

«Пища, — как сказано у Апостола, — не приближает нас к Богу: ибо едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор. 8:8). Так называемые «бессильные», о которых он пишет, так бы никогда не сказали. Они были уверены в том, что соблюдение диетических предписаний как таковое приблжает нас к Богу. А несоблюдение оскверняет и удаляет от Бога. Господь же учит, что удаляет нас от Бога та скверна, которая гнездится в человеческом сердце, а не то, что лежит на тарелке или находится в желудке. Разумеется, пища здесь лишь пример, лишь частный случай религиозного поведения вообще.

Борьбу с такого рода благочестием начал еще Господь Иисус Христос, когда в ответ на упреки фарисеев, говорил: Не то, что входит в уста, оскверняет человека; но то, что выходит из уст, оскверняет человека (Мф. 15:11). Сейчас это понятно всем без особых дополнительных комментариев. Но в те далекие времена подобные заявления иудеям и многим христианам, перешедшим из иудейства, казались странными и неприемлемыми. Не внешнего благочестия, а внутреннего изменения сердца искал в людях Господь, а вслед за Ним Апостол Павел.

В 14-й главе Послания к Римлянам Павел обращается к новой теме. Вся эта глава построена вокруг вопроса о пище, но рассуждения Павла по данному вопросу для современного читателя звучат малопонятно без разъяснений касательно предполагаемого контекста, в котором они родились.

«Кто ест, не уничижай того, кто не ест»

Общим контекстом для этих рассуждений было наличие в римской общине двух групп верующих: тех, кого Павел называет «немощными», и тех, кого он называет «сильными» (Рим. 14:1; 15:1). Обычаи, которых придерживаются немощные, описаны в следующих словах:

Немощного в вере принимайте без споров о мнениях. Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его. Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его. Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно. Всякий поступай по удостоверению своего ума. Кто различает дни, для Господа различает; и кто не различает дней, для Господа не различает. Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога; и кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога (Рим. 14:1-6).

Павел указывает на два признака, отличающие «немощных»: они соблюдают определенные диетические предписания и следуют определенному календарю. Читатели послания прекрасно понимали, что речь идет об иудейских предписаниях касательно пищи и об иудейских праздниках.

Как и многие другие христианские общины того времени, римская община состояла из лиц, перешедших из строгого иудаизма, и тех, кто перешел из язычества. Между двумя категориями верующих существовала огромная пропасть. Она проявлялась, в том числе, на бытовом уровне. Воспитанные в иудейской традиции продолжали, став христианами, соблюдать иудейские обычаи. Бывшие язычники их не соблюдали, и Павел не считал необходимым их к этому принуждать. Именно об этом шла речь на Апостольском Соборе в Иерусалиме (Деян. 15:1-29). В контексте этого спора произошло и столкновение между Петром и Павлом, о котором мы говорили выше См. с. 26-27..

Данный эпизод показывает, что, поскольку иудейский закон запрещал садиться за один стол с язычниками, многие христиане иудейского происхождения продолжали соблюдать это правило. В антиохийской же общине, где Павел играл руководящую роль, действовали иные порядки. Павел наставлял верующих, чтобы они «стояли в свободе», дарованной Христом, и не подвергались игу рабства (Гал. 5:1). Под игом рабства он понимал прежде всего обрезание (Гал. 5:2-6), но в более широком плане — все ритуальные предписания Ветхого Завета, включая те, что относятся к пище и календарю.

В Первом Послании к Коринфянам Павел касается вопроса об идоложертвенных яствах. Он начинает с утверждения о том, что «идол в мире ничто», и, следовательно, идоложертвенная пища ничем не отличается от обычной пищи. Однако, поскольку «не у всех такое знание», то «некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется». Павел в итоге приходит к следующему утверждению: «Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор. 8:1-8).

Именно в контексте данной проблематики развивается мысль Павла и в Послании к Римлянам. Когда он говорит о пище, вкушение которой может смутить немощных братьев, имеется в виду, прежде всего, идоложертвенная пища. В более широком плане, речь идет о всякой пище, вкушение которой запрещено строгими иудейскими правилами.

Во времена апостола Павла христиане, как и прочие граждане Римской империи, покупали еду на рынке. Эта еда нередко была окроплена жертвенной кровью, поскольку жертвы языческим богам приносились в империи повсеместно. Для христианина было недопустимо участие в языческих жертвоприношениях, а также в трапезах, которыми они сопровождались, потому что через это христианин становился участников языческого культа.

Однако допустимо ли было вкушать пищу, окропленную жертвенной кровью? Иудействующие христиане считали, что нет.

Позиция Павла была более гибкой. Он проводил различие между активным участием в языческом культе, пассивным участием в нем и вкушением остатков от него. Активное участие для христианина недопустимо. Пассивное участие, то есть присутствие на трапезе в языческом храме после того, как жертва принесена, и вкушение от идоложертвенных яств нежелательно, так как может вызвать соблазн. Что же касается мяса, которое продается на рынке, то христианин не обязан исследовать, каково его происхождение и не является ли оно остатком от жертв, принесенных богам («Все, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования», — говорит Павел в 1 Кор. 10:25). Такое отношение к пище резко отличает христиан от иудеев, для которых любая пища, не входящая в список разрешенной, или приготовленная не-иудеями, или приготовленная не по правилам, была нечистой м.: Иларион (Алфеев), митр. Апостол Павел. Биография. С. 143..

Немощными в вере апостол здесь называет тех римских христиан, обратившихся из евреев и язычников, которые ели овощи, думая, что только овощами и можно питаться, и тех, которые совсем не ели мяса и не пили вина, думая, что то и другое нечисто: ср. ст. 14. Православных же христиан нельзя назвать немощными в вере за соблюдение постов, установленных христианскою Церковью, взявшей пример с Самого Господа и апостолов: Мф. 4:2: 6, 16; 9, 15; Деян. 13:2; 2 Кор. 6:4; Зах. 8:19.

3—4. Здесь воспрещается не пост, Богом освященный: Лк. 4:2; Иоил. 1:14, а пересуды или злословие, иначе сплетничество.

Второй отдел в практическом учении Рим. всецело посвящен вопросу о немощных в вере (14–15:13). Явление, которое ап. Павел имеет в виду, до известной степени параллельно тому, которому посвящен отрывок 1Кор. 8–10. Но идоложертвенное не упоминается. Отдельные члены Римской Церкви – немощные в вере, как их называет ап. Павел, – налагали на себя разные ограничения, преимущественно пищевые. Мы этого вопроса уже касались и высказали соображения, что с элементами иудейскими могли войти в сложное соприкосновение элементы языческие. В таком случае, мы имели бы дело с первыми проявлениями иудаистического гносиса. Как бы то ни было, практическое решение, которое предлагает ап. Павел, совпадает с тем, на котором он настаивает в 1 Кор. Его исходная точка есть свобода, которую он возводит, в согласии с общим учением Рим., к ее высшему догматическому основанию: вере. Он выражает этот общий принцип в отрицательной форме: «все, что не по вере, – грех» (ст. 23б). При этом ударение, переносится вовнутрь. Как и в Гал. (ср. 5:6; 6:15), внешнее – несущественно. «Царство Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (14:17). Но по любви к немощным сильные призываются, как и в 1 Кор., ограничивать себя в своей свободе. Это – главная тема отрывка, и последнее обоснование призыва есть ссылка на пример Христов, явленный Им в Его спасительном смирении (15:1–13).

Кого называет апостол немощным в вере? Тех, которые ели овощи, думая, что только овощами и можно питаться, тех, которые не ели мяса и не пили вина, думая, что то и другое нечисто (ср. ст. 21 и 14). Почему эти люди называются у апостола немощными по вере? Штундисты готовы отвечать на это, что вообще обычай воздержания и поста неразумен, обнаруживает в постящемся немощь разума и веры. Но Христос представлял молитву и пост проявлениями великой веры, способной изгонять лютейших духов злобы (Мф. 17:21). Немощными называются здесь римские воздержники собственно потому, что свои взгляды на пищу они принесли в Церковь Христову из какой-нибудь иудейской секты, что мясо и вино они считали нечистыми (ст. 14 и 20), а это взгляд неправильный» что воздержанию от них они придавали слишком большую важность в царстве Божием, тогда как это царство есть правда, мир и радость во Святом Духе (ст. 17). Православных христиан нельзя назвать немощными в вере за соблюдение обычных постов потому, что эти посты установлены христианскою Церковью, что во время поста они не считают нечистою самую пищу скоромную, а считают греховным неповиновение церковному установлению, что, конечно, выше всего они ставят духовное совершенствование и для него-то собственно и принимают пост. Тогда было немощью удерживать иудейское, а теперь является немощью не держаться христианского – церковного.

В. О снисхождении к немощным в вере (по поводу предметов так называемых безразличных. Рим. 14–15:13)

В означенном отделе Св. Ап. Павел дает наставления по вопросам о пище и питии, каковые вопросы возникали, производя споры, разделения и даже недружелюбные отношения в тогдашнем смешанном христианском обществе. Большинство римских христиан из язычников дорожили и хвалились своей христианской свободой в том отношении, что безразлично вкушали всякую пищу и питие, ибо воспрещений каких-либо насчет этого христианский закон не полагал; а также и различения какого-либо между днями в году, на основании той же христианской свободы, они не соблюдали. Между тем христиане, обратившиеся из иудейства, никак не могли еще отрешиться от убеждения в предпочтительной святости некоторых дней и общеобязательности некоторых ветхозаветных праздников, а также твердо помнили строгое воспрещение закона, чтобы не сообщаться с язычниками и не оскверняться с ними ядением разных яств, провозглашенных нечистыми. Св. Ап. Павел, писав в Рим свое послание, нашел нужным предложить несколько нарочитых наставлений по вышеизложенному поводу, дабы любовь и единение не колебались между тамошними христианами.

Рим. 14:1–5. Общее наставление Апостола таково: «немощного в вере принимайте без споров о мнениях (относительно пищи и различения дней). Ибо иной уверен, что можно есть все (так как пища – в чем бы она ни состояла – не приближает нас к Богу сама по себе – 1 Кор. 8:8), а немощный ест овощи», т. е. человек, еще не возвысившийся до того истинно христианского понимания, что пища и питие вообще не имеет существенного отношения к нравственности. Так и о днях: «иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно». Это общее наставление свое Апостол основывает на следующих соображениях.

а)

Во-первых, никто не имеет права судить другого (Рим. 14:3, 4). «Кто есть, не унижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест; потому что Бог принял его (т. е. в церковь свою без всяких запретов о пище). Ты кто осуждающий чужого раба? Пред своим Господом стоит он, или падает. И будет возставлен, ибо силен Бог возставит его». Сии слова Апостола любят приводить в свое оправдание невоздержники, отрицающие посты; но напрасно. Ибо не о постах, как нравственно-воспитательной мере и опытах воздержания, рассуждает Апостол, а решает чисто пищевые вопросы для тех, которые по иудейскому суеверию соединяли некую скверну с самыми яствами, воспрещенными законом (например, свининой, зайчатиной и проч.).

Первенствующие Христиане в Риме, как и везде, не могли сразу все встать на одинаковую высоту понимания всего Христианства вообще и приложения его к разным потребностям жизни в частности, тем более, что относительно последнего Христианством, как религиею духа, допускалась свобода взглядов и мнений. Понятно, что эти взгляды и мнения у разноплеменных Христиан Римских были не одинаковы, при чем однако не все мнения уважались. Имея все это в виду, Ап. Павел увещевает относиться со снисхождением к мнениям других, в вопросах не касающихся основных истин веры (догматов), хотя бы эти мнения казались не высокими. Как бы в пример Апостол берет мнения о вкушении разного рода пиши, в чем вероятно особенно расходились между собою Римские Христиане, из коих бывшие из Евреев могли держаться различения пищи чистой от нечистой и дозволенной или недозволенной по дням, тогда как Христиане из язычников не могли держаться сих различений. Смотря на это как на такое дело, в котором возможны неодинаковые мнения, он прежде всего советует относиться к другим по этому вопросу с терпимостию, ибо находит, что, как вкушающие, так и невкушающие одинаково приняты Богом, и при том одни могут есть только зелия, а другие и мясо, по состоянию своего здоровья, а потому нет никакого основания для взаимных осуждений. Да если бы и было какое-либо основание для осуждения, то, все же, Христианин, как неуполномоченный Богом на этот суд, не должен осуждать. Главное же: это такое дело, в котором тогда должна была допускаться наибольшая свобода, почему Апостол в заключении советует всякому поступать в этом деле по соображениям своего ума. По словам св. Иоанна Златоуста, "многие из уверовавших Иудеев, и по принятии веры имея совесть связанную законом, наблюдали строгую разборчивость в пище, потому что не осмеливались отступить от закона. При том, дабы, воздерживаясь только от свиного мяса, не подпасть за то нареканию, они стали уже воздерживаться от всего мясного и есть одни овощи, под тем видом, что наблюдают пост, а не Иудейскую разборчивость в пище по закону. С другой стороны были и более совершенные в вере, которые сами нисколько не наблюдали подобной разборчивости в пище, и еще наблюдавших оную отягощали и огорчали своими укоризнами и обличениями и даже ввергали в уныние». По поводу слов 5 ст. он потом замечает: «здесь, как думаю, Апостол слегка намекает и о посте. Вероятно некоторые из постоянно постившихся осуждали не постившихся (и наоборот); или, может быть, и между разборчивыми в пище были и такие, которые в известные дни наблюдали и разборчивость, а в другие нет». «Но сила речи Апостольской не в этом (как пишет преосв. Феофан), а в том положении, какое выражается при сем относительно безразличных дел и вещей: всякий действуй по своей совести. Что заповедию определено и что догматом постановлено, того держись и то исполняй неотложно... Не то в отношении к делам и вещам безразличным. Тут пусть твое убеждение и твоя совесть определяют, как действовать и как умствовать. Только во всем имей в виду славу Божию, а не себе угождение, – ни своему уму, ни своему сердцу»... Вот почему Апостол говорит далее: мудрствуяй день Господеви мудрствует... ядый Господеви яст, научая сим, с одной стороны, все делать в славу Божию, а с другой – не осуждать за разность в делах безразличных, тем более, что неизвестно, с какими мыслями и чувствами одни постятся, а другие не постятся. Достойно замечания, что слова 3 стиха – Бог бо его прият, по-видимому ближе относятся к Христианину, принятому Богом из язычников, но они могут быть относимы и к Христианину из Иудеев.

 Истинная вера разрешает совесть от всякого чувства обязательства в отношении к обрядовому закону. Но вера слабая, немощная не дает такового разрешения, и делает ее также немощной. Такой немощный верою, достоин братского снисхождения, и Апостол просит принимать его в прежнее общение, не разбирая, по каким мыслям он делает то или иное, не осуждая его размышлений.
 Сильный верою все ест, потому что не колеблясь, знает, как всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением (1 Тим. 4:4). А немощный верою ест только овощи, потому что по слабости своей веры думает, что пища может нас приблизить к Богу (ср. 1 Кор. 8:8). Эти размышления о пище, Апостол запрещает делать поводом к осуждению.
 Апостол не говорит о разных видах пищи, но обращает внимание на то, что у тех или других людей на сердце. Одним говорит – не уничижай (в слав. не укоряй), а другим – не осуждай. Есть ли грех в том, что мы едим, этого никто не знает, а в укорении и осуждении грех явен. Бог принял в Свою милость и ядущих и не ядущих (иудеев и язычников), а вы их укоряете и осуждаете! Они рабы Господа, Он один и Судья им.
 Апостол указывает, почему не следует осуждать немощных в вере, да и вообще других в чем бы то ни было. Все мы рабы Господа, Ему и должны служить. Он и судить нас будет. Судить же нам других значит то же, что судить чужого раба. Исправен он или неисправен, это касается его господина, Бога. Погрешил раб, ослаб в вере, Господь один силен восстановить его снова, укрепить его веру.
 А относительно распределения пищи по дням, Апостол дает такое правило для совести. Иной разбирает дни, когда что есть, а иной этого не делает. Апостол предоставляет распределение пищи по дням, совести каждого, но не без некоторого руководства.
 Различают дни и пищу по дням для богоугождения. Кто различает дни и яства, тот делает это (для благоугождения Богу) в полной уверенности, что этим он может угодить Богу, а кто не придает такому распределению значения, тот, следовательно, освобожден от этого своею совестью, ибо верит, что вера его сделала его в этом отношении свободным. Таким образом, и тот и другой действуют из убеждения, что угождают Богу. Ядущий благодарит Бога за то, что Тот дает ему пищу для удовлетворения голода, чем показывает, что ест во славу Божью для Господа, не ядущий опять благодарит Господа, что Он дал ему силу воздержания, следовательно, не ест тоже для Господа. Вот руководство для совести.

Указанный ниже закон любви ап. Павел теперь распространяет на «немощных в вере» братьев. «Немощные в вере» – те, у кого вера и совесть немощствует, смущается всякий раз, как они видят христиан, поступающих в духе христианской свободы. Новообращенные христиане из иудеев возвращались к руководству законом: соблюдали день субботнего покоя, гнушались определенной пищей, будто бы оскверняющей их. Они употребляли одни овощи и возмущались, что христиане из язычников едят всякую пищу без разбора. А христиане из язычников осуждали иудействующих за то, что они поступают не в духе христианской свободы. Не касаясь по существу самого вопроса, о роде пищи или о субботнем дне, Апостол запрещает одним укорять, а другим осуждать.

Следует поступать в духе любви: «Немощного в вере принимайте без споров о мнениях» (Рим. 14:1).