К Римлянам послание ап. Павла 14 глава 1 стих

Игнорирование закона некоторыми христианами из язычников порождало дискуссию внутри Римской церкви. Апостол Павел просит прекратить споры, поскольку разногласия разрушают Церковь: «Немощного о вере принимайте и не спорьте о мнениях». Как и раньше, он указывает, что причиной разномыслия являются различия в характере веры. Согласно неоднократным указаниям апостола, именно вера призвана контролировать правильность тех или иных поступков. Тот, кто уверен, что пищевые ограничения отныне не важны для Бога, не вправе считать, что он превосходит тех, для кого они значимы («немощных»). Те же, что едят овощи, не должны порицать тех, кто ест всё: «Один верит и ест всё, а немощный ест овощи, Кто ест, не уничижай того, кто не ест, и кто не ест, не осуждай того, кто ест; ибо Бог принял его»

Второй отдел в нравственном учении Рим. посвящен проблеме сильных и немощных в вере. В Рим. 14 и 15 Ап. Павел излагает учение о снисхождении к немощным верою христианам, т. е. таким, которые, не будучи в состоянии возвыситься до полного понимания христианских истин и христианской свободы, обнаруживают излишнюю приверженность к внешности в религии.

Главная мысль наставления Апостола заключается в том, что к немощным верой следует относиться не с упреком и осуждением, но с христианской любовью и снисхождением.  

 Мало того, что эти увлечения плотские удаляют нас от Христа и Христа от нас; излишние попечения о плоти, например о роде, качестве и количестве пищи, не только не спасительны душе и телу самого христианина, но они даже вредно отражаются и на взаимных отношениях между христианами. В то время как один христианин заботится о сытном мясном блюде для своей плоти; хлопочет о пресыщении, другой, видя эту жизнь, особенно в преддверии поста или даже во время поста, соблазняется, осуждает ядущего, укоряет его. А и ядущий в свою очередь тоже, считая свое поведение непредосудительным, уничижает немощную совесть осуждающего брата, довольствующегося только зеленью и, так сказать, постоянною пищею. Таким образом, оба брата во Христе из-за употребления разнородной пищи, нужной для плоти, осуждают друг друга и, значит, грешат.

Такое разноречие и отчуждение между христианами апостол Павел нашел и в Риме. Именно: «Многие из уверовавших евреев и по принятии веры Христовой, имея совесть, связанную еврейским законом, наблюдали строгую разборчивость в пище, потому что не осмеливались вовсе отступить от еврейского закона. Притом, чтобы, воздерживаясь от свиного, запрещенного иудею, мяса, не подпасть за то нареканию, они стали уже воздерживаться от всего мясного и есть одни овощи под тем видом, будто они соблюдают пост, а не иудейскую разборчивость в пище по закону. С другой стороны, были и более совершенные в вере, особенно из язычников, принявших христианство; они, зная, что закон ветхий, обрядовый, не обязателен им, сами нисколько не наблюдали подобной разборчивости в пище и еще наблюдавших такую разборчивость огорчали своими укоризнами и обличениями и даже ввергали в уныние». Оттого возникло в Римской Церкви нестроение.

При таких обстоятельствах св. апостол желал сохранить и упрочить мир и согласие между христианами Рима. С этою целью, «смотрите, как благоразумно действует св. апостол и со свойственною ему мудростью заботится о пользе той и другой стороны. Он не отваживается сказать укоряющим из уверовавших язычников: вы делаете худо; потому что чрез это дал бы случай другим, т. е. евреям, утвердиться в своей разборчивости. Не говорит также: хорошо вы делаете, – тогда они стали бы нападать еще сильнее. Напротив, вразумляет, как должно, и тех, и других, и хотя, по-видимому, делает выговор сильнейшей стороне, но, однако ж, сей самый выговор весь падает и на противную сторону. Апостол сказал ранее (Рим. 13:14), чтобы любящие вкусно, сладко и сытно поесть не нежили себя, а теперь (Рим. 14:1) говорит, чтобы не пренебрегали другими, скромными, мнительными христианами, имеющими не такую, какая у них, пищу. Он предписывает принимать как брата и сего мнительного христианина, не чуждаться его, хотя он немощный, изнемогающий в вере от мнительности». Назвав его изнемогающим, апостол дает почувствовать, что он болен, и что, следовательно, о нем нужно приложить и много попечения как о человеке, нуждающемся в немедленной помощи, без рассуждения о том, одинаковых ли он убеждений и жизни с нами или нет. Немощной в вере все-таки нам брат, и за него умер Христос. Наш ли мнительный единоверец или иноверец держится, например, в принятии пищи других уставов. Мы, православные христиане, не должны отказывать ему в своей любви, не должны осуждать его, во-первых, потому, что он сам за себя даст ответ Богу, а во-вторых, и потому, что каждый имеет свое убеждение.

В предыдущей главе Послания к Римлянам говорилось об отношении к государственным властям, об отношении христиан между собой, о принципах любви. Рассказывалось, как нужно готовиться к встрече с Господом, не пьянствуя и не устраивая гулянки, готовиться к жизни в вечном дне Царства Божьего. В четырнадцатой же главе апостол Павел переходит к частной беде, бывшей тогда в Римской Церкви, которую апостол не может оставить без врачевания. Итак, прочитаем отрывок, который будем сейчас изучать:

«Немощного в вере принимайте без споров о мнениях. Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его. Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его. Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно. Всякий поступай по удостоверению своего ума. Кто различает дни, для Господа различает; и кто не различает дней, для Господа не различает. Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога; и кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога. Ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — всегда Господни. Ибо Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми. А ты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что унижаешь брата твоего? Все мы предстанем на суд Христов. Ибо написано: живу Я, говорит Господь, предо Мною преклонится всякое колено, и всякий язык будет исповедывать Бога. Итак каждый из нас за себя даст отчет Богу. Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну» (Рим. 14:1-13).

Апостол Павел исправляет одну из бед римских христиан. Братолюбие римских христиан было подорвано разделением. Дело в том, что Римская Церковь состояла тогда наполовину из обратившихся в христианство евреев и наполовину из обратившихся в христианство язычников. Возник вопрос: как относиться к пище, которую дал Господь Бог? Евреи, как известно, не едят свинину, креветок, некоторые виды рыб (осетров, например). Существует ряд ограничений, связанных с принципами кошерности. Эти принципы действовали в Ветхом Завете, и целью их было отделение еврейского народа от среды других народов, чтобы не происходило смешения и установления дружеских отношений между ними. Дружба легче устанавливается за едой, а за этой дружбой непременно бы последовало уклонение евреев в язычество, и так им свойственное. Поэтому была создана такая охранная территория, чтобы евреям было сложно есть вместе с язычниками. В этом был смысл еврейских пищевых запретов.

Кроме того, Господь запрещал евреям употреблять в пищу определенных животных, чтобы те не подражали их свойствам. Была запрещена свинина, чтобы человек не вел себя как свинья. Лисятина была запрещена, чтобы человек не был хитрым. Медвежатина, чтобы человек не был коварным. Верблюжатина, чтобы человек не был злопамятным. Словом, все эти запреты имели целью научить человека на примере животных тем отрицательным качествам, которых в нем не должно быть. В этом смысле пищевой запрет действует для нас и сейчас. Когда мы читаем Ветхий Завет и встречаем пищевые запреты, мы должны понять, что духовный смысл этих запретов действует для христиан до сих пор. Вести себя по-свински, по-верблюжьи, по-кошачьи и по-кроличьи нельзя.

Многие христиане из иудеев сохраняли пищевые запреты. Находясь внутри Церкви, крестившись, они продолжали остерегаться свинины, каких-то видов пищи, про которую думали, что она неправильно приготовлена. Также был спор по поводу того, как относиться к еде, купленной на рынках. Дело в том, что на рынках часто продавалась пища, которая была принесена идолам. Жертв было много, поэтому жрецы, дабы поддержать свое материальное положение, часть жертв продавали на рынках. Это было идоложертвенное мясо. У христиан возник вопрос: как относиться к этому идоложертвенному мясу, продаваемому на рынках? Можно его есть или нельзя? Понятно, что участвовать в самих жертвоприношениях нельзя, но как относиться к этому?

Были христиане, знавшие, «что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого» (1 Кор. 8:4). Они без сомнения ели такое мясо. И были христиане, пребывавшие в мнительности, боявшиеся, как бы не оскверниться, если тайком подсунут идоложертвенное. Они верили, что идол каким-то образом может повлиять на христианина. И вот апостол Павел пишет, как к этому относиться.

«Немощного в вере принимайте без споров о мнениях». Очень интересный принцип. Зачастую считают, что обязательно должно быть единое мнение. В некоторых храмах человека не причастят, если он принял ИНН или новый паспорт. Особенно часто такое безобразие случается в монастырях. А есть храмы, где, наоборот, если человек отказывается принимать ИНН, его тоже не допустят до Причастия. И то и другое, конечно же, противоречит словам апостола.

Святитель Феофан замечает: «Закон уже престал, и вера истинная разрешает совесть от всякого чувства обязательства в отношении к нему»¹. Никакие обрядовые ветхозаветные нормы для нас не действуют. Например, грешит ли сейчас мужчина, который бреет бороду? Нет, не грешит. Хотя, конечно же, благороднее для мужчины не брить бороду, если он вышел из юношеского возраста. Борода — знак мужества, знак того, что человек стал мужчиной. Однако при этом никакой религиозной обязанности в этом нет. Когда старообрядцы говорили, что умрут за бороду, они, разумеется, делали глупость. В свое время хорошо сказал святой Димитрий Ростовский. Пришли к нему христиане, соблазнявшиеся этим, и говорят: «Нам хотят отрезать бороду по приказу Петра I, что же нам делать? Мы готовы свою голову положить, лишь бы этого не допустить». Святой спрашивает: «Если вам отрежут бороду, она у вас вырастет снова?» Они отвечают: «Да, вырастет». Димитрий Ростовский снова спрашивает: «А если голову отрежут, она снова вырастет?»

Действительно, внешние законы утратили значение. Христианин живет уже не по закону Моисееву, не по законам древним, а по благодати. Живет в свободе, которую дал ему Господь Бог. Он должен придерживаться прямых заповедей Господних, касающихся сердца человека, и догматов, открытых Господом. Как сказано: «Если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1:8).

Что же касается пищи как таковой, Господь не давал о ней заповеди. Даже о посте. Обратите внимание на интересный момент. В случае анемии, к примеру, человек вынужден есть мясной бульон. Согрешает ли он? Нет, потому что «пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор. 8:8). Есть заповедь о посте, но нет заповеди о том, как этот пост должен проходить. И это не случайно. Так устроено именно потому, что Господь знал, будучи всеведущим, что у людей есть разные естественные телесные состояния. И не только разные телесные состояния, но есть и различные климатические пояса, где у людей соответствующие энергозатраты.

Скажем, в исламе вышла накладка. Когда рамадан выпадает на полярное лето, возникают проблемы у мусульман, живущих за полярным кругом, потому что, строго говоря, им ничего нельзя есть в течение двадцати девяти дней. В Коране четко написано, что есть можно только тогда, когда вы, стоя на открытом воздухе, не сможете отличить белой нитки от черной. Однако во время полярного лета отличить белую нитку от черной можно всегда. Мусульманам приходится прибегать к разным ухищрениям, так как Коран дал заповедь, которая не подходит жителям Крайнего Севера.

Немощные в вере

Истинное слово Божие этого не допускает. У нас есть заповедь о посте, но нет заповеди о пищевом содержании поста. Существуют различные уставы, требующие разных норм в зависимости от климатических условий и других факторов. Например, на Соловках рыбу ели всегда, даже Великим постом, кроме среды и пятницы. На Чукотке и в Якутии Великим постом ели мясо и едят до сих пор, но только в вечернее время. Так происходит по той простой причине, что картошка там не растет. Климат иной. У жителей тех мест, кроме мяса и рыбы, другой еды вообще нет, поэтому святитель Иннокентий Московский благословил им пост временной, а не по видам пищи. На Валааме же мяса не ели. В различных монастырях действует разный устав. Общецерковного устава тут нет и быть не может в силу того, что есть разные ситуации, разные возможности у людей.

Так вот, апостол Павел пишет, что людей надо принимать без споров о мнениях. Святитель Иоанн Златоуст толкует это место так: «Многие из уверовавших иудеев, и по принятии веры имея совесть, связанную законом, наблюдали строгую разборчивость в пище, потому что не осмеливались вовсе отступить от закона. Притом, дабы, воздерживаясь только от свиного мяса, не подпасть за то нареканию, они стали уже воздерживаться от всего мясного и есть одни овощи под тем видом, что наблюдают пост, а не иудейскую разборчивость в пище по закону. С другой стороны, были и более совершенные в вере, которые сами нисколько не наблюдали подобной разборчивости в пище и еще наблюдавших оную отягощали и огорчали своими укоризнами и обличениями и даже ввергали в уныние»².

Возникает вопрос: если есть некая безразличная или малозначащая для спасения вещь, которая не является догматом веры и не заповедана напрямую Богом, должно ли из-за нее устраивать споры в Церквах? Нет. В этом принцип апостола Павла. Страдающего немощной верой принимайте без споров о мнениях. Заметьте, что я почти не произношу никаких проповедей против или за ИНН, против паспорта или за паспорт, так как считаю это безразличным делом. При этом я никогда никого не спрашиваю, принял человек этот документ или нет. Конечно же, слаб в вере тот, кто считает, что ИНН может повредить душе. Это, безусловно, признак слабости веры, потому что человек думает, что определенная цифирь способна повредить душе. Это некое суеверие. Ложной верой это станет тогда, когда человек начнет считать, что ИНН — это и есть печать антихриста. В данном случае мы уже будем иметь дело с искажением священных догматов. Здесь уже пойдет речь о ложном учении о конце мира, которое должно быть излечено покаянием. Если же человек считает, что штрих-код или ИНН каким-то образом вредят его душе и воздерживается от «запечатанных» продуктов, то он просто немощный, слабенький человек. Вера его слаба, он боится штрих-кода, боится идолов, не знает учения апостола Павла, «что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого» (1 Кор. 8:4). Он слабенький, а потому не будем отталкивать его излишней ревностью.

Святитель Иоанн Златоуст говорит об этом так: «Блаженный Павел опасался, чтобы они, имея намерение исправить неважный недостаток, не испортили всего, — чтобы, желая отучить немощных в вере от разборчивости в пище, не довели их до отпадения от веры»². Принцип таков: коли у человека есть неважный недостаток, который не касается сути христианства, не трогайте его. Если он не касается догматов и заповедей Господних, пусть человек держится своей блажи. Некоторые восклицают: «Как же! Мы будем плестись за немощными в вере? Мы должны нестись вперед, а мы все время идем за слабыми». Апостол отвечает: «Не надо. Слабых нужно пожалеть». Пожалеем слабенькие члены тела Христова. Научи его догматам веры, и он сам перестанет придерживаться глупости.

Даже по моему пастырскому опыту известны многочисленные случаи, когда люди приходили в Церковь и начинали бояться того и другого. Вместо того чтобы спорить с ними, я говорю: «Давай поговорим о Боге. Кто правит миром?» — «Масоны, евреи!» — «Нет, милый человек. В начале Символа веры сказано: “Верую во единого Бога Отца Вседержителя”, то есть в Бога, все держащего в руках. Давай подумаем, как Бог правит миром, и поговорим об этом. Ты это не опровергаешь? Не опровергаешь. Правое мнение такое». Человек начинает понимать, как Бог правит миром, начинает думать о Боге, а не о дьяволе, ищет Его заповеди, вместо того чтобы бояться ужасов со всех сторон, и постепенно сам естественным образом вылечивается от немощей в вере.

У одной нашей прихожанки сейчас сын в больнице, и она решила передать ему книгу. Принялась рыться в библиотеке в поисках чего-то умиротворяющего, и оказалось, что восемьдесят процентов книжек в больницу передавать нельзя, потому что они состоят из запугиваний. Тут происки, там страшные подкопы, жидомасонский заговор, американцы что-то затевают, бесы стращают — одни запугивания. Эти книжки выпущены немощными в вере людьми. Не потому, что нет демонов, а потому, что они бессильны по отношению к христианам. Потому и сказано, что мученики посрамили «демонов немощныя дерзости». Слабенькую, немощную, бессильную дерзость бесов. Вот нормальное, правильное отношение.

Как лечится немощность в вере? Представьте себе, что некоторые прихожане боятся брать социальную карту москвича, паспорт или что-то еще, а мы говорим: «Бери, а то до Причастия не допущу!» Ну и что получится? Гнев, раздражение, обличение, испуг. Скажут: «Батюшка продался» Это вещь безразличная: хочешь — бери, не хочешь — не бери.

Немощный в вере - тот, кто слишком привержен соблюдению определенных пищевых и культовых правил и не в силах возложить упование только на веру во Христа.

Называя их «сильными» (Рим. 15:1), Апостол отличает их от «бессильных», «немощных в вере» христиан, которые все еще не в состоянии отрешиться от власти ветхого Закона и продолжают жить по правилам иудейского благочестия.

В 14-й главе Послания к Римлянам Павел обращается к новой теме. Вся эта глава построена вокруг вопроса о пище, но рассуждения Павла по данному вопросу для современного читателя звучат малопонятно без разъяснений касательно предполагаемого контекста, в котором они родились.

«Кто ест, не уничижай того, кто не ест»

Общим контекстом для этих рассуждений было наличие в римской общине двух групп верующих: тех, кого Павел называет «немощными», и тех, кого он называет «сильными» (Рим. 14:1; 15:1). Обычаи, которых придерживаются немощные, описаны в следующих словах:

Немощного в вере принимайте без споров о мнениях. Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его. Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его. Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно. Всякий поступай по удостоверению своего ума. Кто различает дни, для Господа различает; и кто не различает дней, для Господа не различает. Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога; и кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога (Рим. 14:1-6).

Павел указывает на два признака, отличающие «немощных»: они соблюдают определенные диетические предписания и следуют определенному календарю. Читатели послания прекрасно понимали, что речь идет об иудейских предписаниях касательно пищи и об иудейских праздниках.

Как и многие другие христианские общины того времени, римская община состояла из лиц, перешедших из строгого иудаизма, и тех, кто перешел из язычества. Между двумя категориями верующих существовала огромная пропасть. Она проявлялась, в том числе, на бытовом уровне. Воспитанные в иудейской традиции продолжали, став христианами, соблюдать иудейские обычаи. Бывшие язычники их не соблюдали, и Павел не считал необходимым их к этому принуждать. Именно об этом шла речь на Апостольском Соборе в Иерусалиме (Деян. 15:1-29). В контексте этого спора произошло и столкновение между Петром и Павлом, о котором мы говорили выше См. с. 26-27..

Данный эпизод показывает, что, поскольку иудейский закон запрещал садиться за один стол с язычниками, многие христиане иудейского происхождения продолжали соблюдать это правило. В антиохийской же общине, где Павел играл руководящую роль, действовали иные порядки. Павел наставлял верующих, чтобы они «стояли в свободе», дарованной Христом, и не подвергались игу рабства (Гал. 5:1). Под игом рабства он понимал прежде всего обрезание (Гал. 5:2-6), но в более широком плане — все ритуальные предписания Ветхого Завета, включая те, что относятся к пище и календарю.

В Первом Послании к Коринфянам Павел касается вопроса об идоложертвенных яствах. Он начинает с утверждения о том, что «идол в мире ничто», и, следовательно, идоложертвенная пища ничем не отличается от обычной пищи. Однако, поскольку «не у всех такое знание», то «некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется». Павел в итоге приходит к следующему утверждению: «Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор. 8:1-8).

Именно в контексте данной проблематики развивается мысль Павла и в Послании к Римлянам. Когда он говорит о пище, вкушение которой может смутить немощных братьев, имеется в виду, прежде всего, идоложертвенная пища. В более широком плане, речь идет о всякой пище, вкушение которой запрещено строгими иудейскими правилами.

Во времена апостола Павла христиане, как и прочие граждане Римской империи, покупали еду на рынке. Эта еда нередко была окроплена жертвенной кровью, поскольку жертвы языческим богам приносились в империи повсеместно. Для христианина было недопустимо участие в языческих жертвоприношениях, а также в трапезах, которыми они сопровождались, потому что через это христианин становился участников языческого культа.

Однако допустимо ли было вкушать пищу, окропленную жертвенной кровью? Иудействующие христиане считали, что нет.

Позиция Павла была более гибкой. Он проводил различие между активным участием в языческом культе, пассивным участием в нем и вкушением остатков от него. Активное участие для христианина недопустимо. Пассивное участие, то есть присутствие на трапезе в языческом храме после того, как жертва принесена, и вкушение от идоложертвенных яств нежелательно, так как может вызвать соблазн. Что же касается мяса, которое продается на рынке, то христианин не обязан исследовать, каково его происхождение и не является ли оно остатком от жертв, принесенных богам («Все, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования», — говорит Павел в 1 Кор. 10:25). Такое отношение к пище резко отличает христиан от иудеев, для которых любая пища, не входящая в список разрешенной, или приготовленная не-иудеями, или приготовленная не по правилам, была нечистой м.: Иларион (Алфеев), митр. Апостол Павел. Биография. С. 143..

Немощными в вере апостол здесь называет тех римских христиан, обратившихся из евреев и язычников, которые ели овощи, думая, что только овощами и можно питаться, и тех, которые совсем не ели мяса и не пили вина, думая, что то и другое нечисто: ср. ст. 14. Православных же христиан нельзя назвать немощными в вере за соблюдение постов, установленных христианскою Церковью, взявшей пример с Самого Господа и апостолов: Мф. 4:2: 6, 16; 9, 15; Деян. 13:2; 2 Кор. 6:4; Зах. 8:19.

3—4. Здесь воспрещается не пост, Богом освященный: Лк. 4:2; Иоил. 1:14, а пересуды или злословие, иначе сплетничество.

Второй отдел в практическом учении Рим. всецело посвящен вопросу о немощных в вере (14–15:13). Явление, которое ап. Павел имеет в виду, до известной степени параллельно тому, которому посвящен отрывок 1Кор. 8–10. Но идоложертвенное не упоминается. Отдельные члены Римской Церкви – немощные в вере, как их называет ап. Павел, – налагали на себя разные ограничения, преимущественно пищевые. Мы этого вопроса уже касались и высказали соображения, что с элементами иудейскими могли войти в сложное соприкосновение элементы языческие. В таком случае, мы имели бы дело с первыми проявлениями иудаистического гносиса. Как бы то ни было, практическое решение, которое предлагает ап. Павел, совпадает с тем, на котором он настаивает в 1 Кор. Его исходная точка есть свобода, которую он возводит, в согласии с общим учением Рим., к ее высшему догматическому основанию: вере. Он выражает этот общий принцип в отрицательной форме: «все, что не по вере, – грех» (ст. 23б). При этом ударение, переносится вовнутрь. Как и в Гал. (ср. 5:6; 6:15), внешнее – несущественно. «Царство Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (14:17). Но по любви к немощным сильные призываются, как и в 1 Кор., ограничивать себя в своей свободе. Это – главная тема отрывка, и последнее обоснование призыва есть ссылка на пример Христов, явленный Им в Его спасительном смирении (15:1–13).

Кого называет апостол немощным в вере? Тех, которые ели овощи, думая, что только овощами и можно питаться, тех, которые не ели мяса и не пили вина, думая, что то и другое нечисто (ср. ст. 21 и 14). Почему эти люди называются у апостола немощными по вере? Штундисты готовы отвечать на это, что вообще обычай воздержания и поста неразумен, обнаруживает в постящемся немощь разума и веры. Но Христос представлял молитву и пост проявлениями великой веры, способной изгонять лютейших духов злобы (Мф. 17:21). Немощными называются здесь римские воздержники собственно потому, что свои взгляды на пищу они принесли в Церковь Христову из какой-нибудь иудейской секты, что мясо и вино они считали нечистыми (ст. 14 и 20), а это взгляд неправильный» что воздержанию от них они придавали слишком большую важность в царстве Божием, тогда как это царство есть правда, мир и радость во Святом Духе (ст. 17). Православных христиан нельзя назвать немощными в вере за соблюдение обычных постов потому, что эти посты установлены христианскою Церковью, что во время поста они не считают нечистою самую пищу скоромную, а считают греховным неповиновение церковному установлению, что, конечно, выше всего они ставят духовное совершенствование и для него-то собственно и принимают пост. Тогда было немощью удерживать иудейское, а теперь является немощью не держаться христианского – церковного.

В. О снисхождении к немощным в вере (по поводу предметов так называемых безразличных. Рим. 14–15:13)

В означенном отделе Св. Ап. Павел дает наставления по вопросам о пище и питии, каковые вопросы возникали, производя споры, разделения и даже недружелюбные отношения в тогдашнем смешанном христианском обществе. Большинство римских христиан из язычников дорожили и хвалились своей христианской свободой в том отношении, что безразлично вкушали всякую пищу и питие, ибо воспрещений каких-либо насчет этого христианский закон не полагал; а также и различения какого-либо между днями в году, на основании той же христианской свободы, они не соблюдали. Между тем христиане, обратившиеся из иудейства, никак не могли еще отрешиться от убеждения в предпочтительной святости некоторых дней и общеобязательности некоторых ветхозаветных праздников, а также твердо помнили строгое воспрещение закона, чтобы не сообщаться с язычниками и не оскверняться с ними ядением разных яств, провозглашенных нечистыми. Св. Ап. Павел, писав в Рим свое послание, нашел нужным предложить несколько нарочитых наставлений по вышеизложенному поводу, дабы любовь и единение не колебались между тамошними христианами.

Рим. 14:1–5. Общее наставление Апостола таково: «немощного в вере принимайте без споров о мнениях (относительно пищи и различения дней). Ибо иной уверен, что можно есть все (так как пища – в чем бы она ни состояла – не приближает нас к Богу сама по себе – 1 Кор. 8:8), а немощный ест овощи», т. е. человек, еще не возвысившийся до того истинно христианского понимания, что пища и питие вообще не имеет существенного отношения к нравственности. Так и о днях: «иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно». Это общее наставление свое Апостол основывает на следующих соображениях.

а)

Во-первых, никто не имеет права судить другого (Рим. 14:3, 4). «Кто есть, не унижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест; потому что Бог принял его (т. е. в церковь свою без всяких запретов о пище). Ты кто осуждающий чужого раба? Пред своим Господом стоит он, или падает. И будет возставлен, ибо силен Бог возставит его». Сии слова Апостола любят приводить в свое оправдание невоздержники, отрицающие посты; но напрасно. Ибо не о постах, как нравственно-воспитательной мере и опытах воздержания, рассуждает Апостол, а решает чисто пищевые вопросы для тех, которые по иудейскому суеверию соединяли некую скверну с самыми яствами, воспрещенными законом (например, свининой, зайчатиной и проч.).

Первенствующие Христиане в Риме, как и везде, не могли сразу все встать на одинаковую высоту понимания всего Христианства вообще и приложения его к разным потребностям жизни в частности, тем более, что относительно последнего Христианством, как религиею духа, допускалась свобода взглядов и мнений. Понятно, что эти взгляды и мнения у разноплеменных Христиан Римских были не одинаковы, при чем однако не все мнения уважались. Имея все это в виду, Ап. Павел увещевает относиться со снисхождением к мнениям других, в вопросах не касающихся основных истин веры (догматов), хотя бы эти мнения казались не высокими. Как бы в пример Апостол берет мнения о вкушении разного рода пиши, в чем вероятно особенно расходились между собою Римские Христиане, из коих бывшие из Евреев могли держаться различения пищи чистой от нечистой и дозволенной или недозволенной по дням, тогда как Христиане из язычников не могли держаться сих различений. Смотря на это как на такое дело, в котором возможны неодинаковые мнения, он прежде всего советует относиться к другим по этому вопросу с терпимостию, ибо находит, что, как вкушающие, так и невкушающие одинаково приняты Богом, и при том одни могут есть только зелия, а другие и мясо, по состоянию своего здоровья, а потому нет никакого основания для взаимных осуждений. Да если бы и было какое-либо основание для осуждения, то, все же, Христианин, как неуполномоченный Богом на этот суд, не должен осуждать. Главное же: это такое дело, в котором тогда должна была допускаться наибольшая свобода, почему Апостол в заключении советует всякому поступать в этом деле по соображениям своего ума. По словам св. Иоанна Златоуста, "многие из уверовавших Иудеев, и по принятии веры имея совесть связанную законом, наблюдали строгую разборчивость в пище, потому что не осмеливались отступить от закона. При том, дабы, воздерживаясь только от свиного мяса, не подпасть за то нареканию, они стали уже воздерживаться от всего мясного и есть одни овощи, под тем видом, что наблюдают пост, а не Иудейскую разборчивость в пище по закону. С другой стороны были и более совершенные в вере, которые сами нисколько не наблюдали подобной разборчивости в пище, и еще наблюдавших оную отягощали и огорчали своими укоризнами и обличениями и даже ввергали в уныние». По поводу слов 5 ст. он потом замечает: «здесь, как думаю, Апостол слегка намекает и о посте. Вероятно некоторые из постоянно постившихся осуждали не постившихся (и наоборот); или, может быть, и между разборчивыми в пище были и такие, которые в известные дни наблюдали и разборчивость, а в другие нет». «Но сила речи Апостольской не в этом (как пишет преосв. Феофан), а в том положении, какое выражается при сем относительно безразличных дел и вещей: всякий действуй по своей совести. Что заповедию определено и что догматом постановлено, того держись и то исполняй неотложно... Не то в отношении к делам и вещам безразличным. Тут пусть твое убеждение и твоя совесть определяют, как действовать и как умствовать. Только во всем имей в виду славу Божию, а не себе угождение, – ни своему уму, ни своему сердцу»... Вот почему Апостол говорит далее: мудрствуяй день Господеви мудрствует... ядый Господеви яст, научая сим, с одной стороны, все делать в славу Божию, а с другой – не осуждать за разность в делах безразличных, тем более, что неизвестно, с какими мыслями и чувствами одни постятся, а другие не постятся. Достойно замечания, что слова 3 стиха – Бог бо его прият, по-видимому ближе относятся к Христианину, принятому Богом из язычников, но они могут быть относимы и к Христианину из Иудеев.

 Истинная вера разрешает совесть от всякого чувства обязательства в отношении к обрядовому закону. Но вера слабая, немощная не дает такового разрешения, и делает ее также немощной. Такой немощный верою, достоин братского снисхождения, и Апостол просит принимать его в прежнее общение, не разбирая, по каким мыслям он делает то или иное, не осуждая его размышлений.
 Сильный верою все ест, потому что не колеблясь, знает, как всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением (1 Тим. 4:4). А немощный верою ест только овощи, потому что по слабости своей веры думает, что пища может нас приблизить к Богу (ср. 1 Кор. 8:8). Эти размышления о пище, Апостол запрещает делать поводом к осуждению.
 Апостол не говорит о разных видах пищи, но обращает внимание на то, что у тех или других людей на сердце. Одним говорит – не уничижай (в слав. не укоряй), а другим – не осуждай. Есть ли грех в том, что мы едим, этого никто не знает, а в укорении и осуждении грех явен. Бог принял в Свою милость и ядущих и не ядущих (иудеев и язычников), а вы их укоряете и осуждаете! Они рабы Господа, Он один и Судья им.
 Апостол указывает, почему не следует осуждать немощных в вере, да и вообще других в чем бы то ни было. Все мы рабы Господа, Ему и должны служить. Он и судить нас будет. Судить же нам других значит то же, что судить чужого раба. Исправен он или неисправен, это касается его господина, Бога. Погрешил раб, ослаб в вере, Господь один силен восстановить его снова, укрепить его веру.
 А относительно распределения пищи по дням, Апостол дает такое правило для совести. Иной разбирает дни, когда что есть, а иной этого не делает. Апостол предоставляет распределение пищи по дням, совести каждого, но не без некоторого руководства.
 Различают дни и пищу по дням для богоугождения. Кто различает дни и яства, тот делает это (для благоугождения Богу) в полной уверенности, что этим он может угодить Богу, а кто не придает такому распределению значения, тот, следовательно, освобожден от этого своею совестью, ибо верит, что вера его сделала его в этом отношении свободным. Таким образом, и тот и другой действуют из убеждения, что угождают Богу. Ядущий благодарит Бога за то, что Тот дает ему пищу для удовлетворения голода, чем показывает, что ест во славу Божью для Господа, не ядущий опять благодарит Господа, что Он дал ему силу воздержания, следовательно, не ест тоже для Господа. Вот руководство для совести.

Указанный ниже закон любви ап. Павел теперь распространяет на «немощных в вере» братьев. «Немощные в вере» – те, у кого вера и совесть немощствует, смущается всякий раз, как они видят христиан, поступающих в духе христианской свободы. Новообращенные христиане из иудеев возвращались к руководству законом: соблюдали день субботнего покоя, гнушались определенной пищей, будто бы оскверняющей их. Они употребляли одни овощи и возмущались, что христиане из язычников едят всякую пищу без разбора. А христиане из язычников осуждали иудействующих за то, что они поступают не в духе христианской свободы. Не касаясь по существу самого вопроса, о роде пищи или о субботнем дне, Апостол запрещает одним укорять, а другим осуждать.

Следует поступать в духе любви: «Немощного в вере принимайте без споров о мнениях» (Рим. 14:1).