К Филиппийцам послание ап. Павла 2 глава 8 стих

Он смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной, дабы никто из нас, хотя кто-то может и не бояться смерти, не устрашился никакой смерти, которую люди считают величайшим несчастьем.

***

Итак, Он через то посредник, через что — человек; ниже Отца, потому что ближе к нам; выше нас, потому что ближе к Отцу. Потому и сказано: подчинился Отцу, потому что принял образ раба; но выше нас, потому что нет на Нем греха.

***

Господь Иисус Христос пришел во плоти и принял образ раба, быв послушен даже до смерти крестной не по другой какой причине, как только чтобы даровать жизнь тем, кто как бы стали членами Его тела по раздаянию Его милостивейшей благодати. Он — их глава в приобретении Царства Небесного. Он оживил, спас, освободил, искупил, просветил тех, кто находились прежде в смерти греха, бездействии, рабстве, пленении, мраке, под властью дьявола — князя греха.

***

  Итак, Пришедший с такой целью нико­го не судил, терпел даже злых людей. Он претер­пел несправедливый суд, чтобы исполнить потом праведный. Но то, что Он претерпел неправедный суд, принадлежало Его милости. И вот Он стал настолько смиренным, что взошел на крест, при этом сложил могущество, но обнаружил милосер­дие. Где видно, что Он сложил могущество? В том, что отказался сойти с креста Тот, Кто смог восстать из гроба. Где видно, что Он обнаружил милосер­дие? В том, что, вися на кресте, сказал: Отче, про­сти им, ибо не знают, что делают (Лк. 23:34).

***

А вот здесь уже в смерти только плоть, умерщвленная иудеями. Ибо если Он сказал уче­никам: не бойтесь убивающих тело, душй же не мо­гущих убить (Мф. 10:28), то неужели иудеи мог­ли убить в Нем что-то, кроме тела? И все же когда была убита плоть, был убит Христос. Соответствен­но, когда плоть отдала душу, душу отдал Христос; и когда плоть, чтобы воскреснуть, приняла душу, душу принял Христос. Причем это было сделано не властью плоти, но властью Того, Кто принял как душу, так и плоть, в которых все это исполнилось.

***

Ибо Христос — истинный Учитель смире­ния, Который смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2:8). Так вот, Он не утратил божества, когда учил нас смирению: в нем Он равен Отцу, а в нем в смирении подобен нам. Через то, в чем Он равен Отцу, Он сотворил нас, чтобы мы существовали; через то, в чем Он по­добен нам, Он искупил нас, чтобы мы не погибли.

Здесь рисуется потрясающая душу картина Божественного самоуничижения, самоумаления, «Божественное унижение», ради спасения людей, как вдохновляющий пример для подражания: если Сын Божий Единородный так смирился, то как же нам, окаянным грешникам, не смиряться? Тут – естественное побуждение к смирению для всех истинных последователей Христовых. А так как в этих словах говорится о воплощении Сына Божия, о явлении Его в мир, как человека, то это место послания к Филиппийцам со следующими тремя стихами 9, 10 и 11 читается за Божественной литургией в Богородичные праздники.

Это последняя ступень нисхождения. Земное существование Иисуса Христа закончилось смертью. Таким образом, послушание означает принятие на Себя всех последствий человеческой падшести. Добавление «умереть на кресте» — конкретное напоминание о том, каким образом Иисус Христос завершил Свои земные дни. Но, «спускаясь» в иерархии действий Христа, апостол никогда не упускает из виду изначальное исповедание веры: Иисус по природе Бог. Мы спустились до низшей точки, отмеченной смертью на кресте, теперь начинается обратный процесс восхождения, в котором непосредственно осуществляется раскрытие Его божественной природы. В качестве субъекта здесь выступает Бог Отец; возвышение может быть истолковано как ответ Бога на унижение, совершённое людьми.

Сам же Спаситель «смирил Себе» принятием нашего смиренного тела. Он восприял «зрак раба», облекшись в плоть, порабощенную грехом.

И хотя Сам не приял от нас ничего, служащего к усовершению (потому что Божие Слово не имеет нужды ни в чем), однако же, мы чрез Него тем паче усовершились, потому что Он есть «свет... просвещающий всякаго человека грядущаго в мир» (Ин. 1:9).

...

ἑαυτὸν ἐν τῷ λαβεῖν τὸ ταπεινὸν ἡμῶν σῶμα· δούλου τε μορφὴν ἔλαβεν, ἐνδυσάμενος τὴν δουλωθεῖσαν σάρκα τῇ ἁμαρτίᾳ.

Доселе, основываясь на самих понятиях о Сыне, сколько дал нам Господь, отражали мы неразумные их вымыслы. Но хорошо будет предложить уже и Божественные словеса, чтобы еще в большей силе были доказаны неизменяемость Сына, непреложное в Нем Отчее естество, а также и зломудрие еретиков. Так, апостол, пиша к Филиппийцам, говорит: Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый; не восхищением непщева быти равен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек: смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. Темже и Бог Его превознесе, и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Филип. 2:5–11). Что может быть яснее и убедительнее этого? Не с низшей начав степени, сделался более совершенным, а напротив того, будучи Богом, принял «зрак раба», и этим принятием не усовершился, но «смирил Себе». Посему где же в этом награда за добродетель? Или какое преуспеяние и усовершение в уничижении? Если Он, Бог сый, стал человеком, и о Снисшедшем с высоты сказуется, что Он возносится, то куда же возноситься Богу? Поелику Бог есть Вышний, то явно опять, что и Слову сего Бога необходимо быть Вышним. Посему куда же более возноситься Тому, кто в Отце и во всем подобен Отцу? Следовательно, не имеет Он нужды ни в каком приращении и не таков, каким предполагают Его ариане. Ибо если снизошло Слово для возношения Своего, и таков смысл Писания, то какая вообще была потребность смирить Себя, чтобы домогаться о приятии того, что имело уже Слово? Да и какую благодать приял Податель благодати? Или как приял достопоклоняемое имя, кому всегда поклонялись о имени Его. И прежде нежели делается человеком, святые призывают: «Боже, во имя Твое спаси мя» (Пс. 53:3), и еще «сии на колесницах, и сии на конех: мы же во имя Господа Бога нашего возвеличимся» (Пс. 19:6, 8). Так поклонялись Ему патриархи, да и об ангелах написано: «и да поклонятся Ему вси Ангели Божии» (Евр. 1:6). Если же, как Давид воспевает в семьдесят первом псалме, имя Его пребывает прежде солнца и прежде луны в роды родов (Пс. 71:5), то каким образом приял то, что имел всегда, даже прежде нежели приял это ныне? Или каким образом возносится, когда Он есть Вышний, прежде нежели был вознесен? Или как приял достопоклоняемость Он и прежде, нежели приемлет это ныне, всегда достопоклоняемы

Это не прикровенное слово, но Божия тайна. «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» (Ин. 1:1). Но ради нас впоследствии «Слово плоть бысть» (Ин. 1:14). И теперь сказанное «превознесе» – означает не то, что возносится сущность Слова, потому что она всегда была и есть равна Богу. Напротив того, это есть вознесение человечества. Не прежде это сказано, но когда уже «Слово плоть бысть», чтобы ясно было, что слова «смирил» и «превознесе» сказуются о человеческом естестве. Ибо чему свойственно смирение, то может быть и возносимо. И если вследствие принятия плоти написано «смирил», то явно, что к плоти же относится слово «превознесе». В этом имел и потребность человек по смирению плоти и смерти. Поелику Слово, будучи образом Отца и бессмертным, прияло зрак раба и ради нас как человек во плоти Своей претерпело смерть, чтобы таким образом за нас через смерть привести Себя Отцу, то и сказуется о Нем, что ради нас и за нас вознесено как человек, чтобы как смертью Его все мы умерли во Христе, так о Самом же Христе были мы опять и превознесены, будучи воздвигнуты из мертвых и входя на небеса, «идеже предтеча о нас вниде Иисус» (Евр. 6:20), «не в противообразная истинных, но в самое небо, ныне да явится лицу Божию о нас» (Евр. 9:24). Если же ныне за нас вошел Христос в самое небо, хотя и прежде сего навсегда Он Господь и Зиждитель небес, то посему написано, что за нас и вознесен ныне. И как Он, «святяй» всех, говорит опять Отцу, что святит Себя за нас (Ин. 17: 19), не для того, чтобы Слову стать святым, но чтобы Ему освятить в Себе всех нас, так разумей и сказуемое теперь «превознесе Его»: не для того превознесе, чтобы Ему вознестись (ибо Он есть Вышний), но чтобы стать Ему правдою за нас, и нам вознестись в Нем и войти в небесные врата, которые Он же опять отверз за нас при возглашении предшествующих: «возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы» (Пс. 23:9). Ибо и здесь врата были заключены не Ему – Господу и Творцу всяческих, но это написано ради нас, которым заключена райская дверь. Посему как по человечеству, по причине плоти, которую понес на Себе, сказуется о Нем «возмите врата», и как о входящем человеке «внидет», так опять по Божеству, потому что Слово есть Бог, сказуется о Нем: «Той есть Господь и Царь славы». О таковом же, в нас совершающемся вознесении предвозвестил Дух, в восемьдесят восьмом псалме говоря: «и правдою Твоею вознесутся: яко похвала силы их Ты еси» (Пс. 88:17, 18). Если же Сын есть правда, то не Он имеет нужду в вознесении, но мы возносимся правдою, то есть Им.

И сие: «дарова Ему» написано не ради Самого Слова, потому что опять, прежде нежели содеялось Оно человеком, поклонялись Ему, как сказано, и ангелы, и вся тварь по единству свойств с Отцом, но и это опять написано ради нас и за нас. Как Христос умер и вознесен яко человек, так о Нем яко о человеке сказуется, что приемлет то, что всегда имел Он как Бог, чтобы и на нас простерлась таковая дарованная благодать. Ибо Слово, приняв тело, не умалилось до того, чтобы возыметь нужду в приятии благодати, но обожило паче и то, во что облеклось, и в большей мере даровало сие человеческому роду. Как будучи Словом и в образе Божий сый, Сын всегда достопоклоняем, так Он же стал человеком и наречен Иисусом, но, тем не менее, вся тварь – под ногами Его и о имени сем преклоняет пред Ним колена и исповедует, что Слово стало плотью и смерть претерпело во плоти, совершилось же это не к бесславию Божества, но в «славу Бога Отца» (Флп. 2: 11). А слава Отца в том, что человек созданный и погибший обретен, умерщвленный оживотворен и сделался Божиим храмом. Поелику и небесные силы, ангелы и архангелы как всегда поклоняются Ему, так и ныне поклоняются Господу о имени Иисусове, то нам принадлежит сия благодать и наше это превознесение, что Сын Божий, и сделавшись человеком, достопоклоняем, и не удивятся небесные Силы, видя, как все мы, «стелесники Его» (Еф. 3:6), вводимся в их область. Но не совершилось бы это иначе, если бы во «образе Божий Сый» приял «зрак раба», и не «смирил Себе», попустив телу приять даже смерть.

Сам же Спаситель «смирил Себе» принятием нашего смиренного тела. Он восприял «зрак раба», облекшись в плоть, порабощенную грехом. И хотя Сам не приял от нас ничего, служащего к усовершению (потому что Божие Слово не имеет нужды ни в чем), однако же, мы чрез Него тем паче усовершились, потому что Он есть «свет… просвещающий всякаго человека грядущаго в мир» (Ин. 1:9). И напрасно ариане опираются на сем слове «темже», когда Павел говорит: «темже и Бог Его превознесе». Ибо не в обозначение награды за добродетель и усовершения в преспеянии Его сказал это апостол, но показывает причину в нас совершенного вознесения. Что же это значит? Не то ли, что в образе Божии сый Сын высокого Отца смирил Себя и вместо нас и за нас сделался рабом? Ибо если бы Господь не сделался человеком, то не были бы мы избавлены от грехов и не восстали бы из мертвых, но пребывали бы мертвыми под землею, не были бы вознесены на небеса, но оставались бы лежащими во аде. Поэтому ради нас и за нас сказано: «превознесе» и «дарова».

Посему полагаю, что такой смысл изречения есть самый церковный. Впрочем, иной может искать и другого значения в этом изречении, объясняя его обратным прежнему образом, а именно: не обозначается этим, что возносится Само Слово, поскольку Оно есть Слово, потому что Оно, как сказано несколько прежде, есть Высочайшее и подобно Отцу, но изречение это по причине человечества Его указывает на Воскресение из мертвых. Посему апостол, сказав: «смирил Себе даже до смерти», тотчас присовокупил: «темже превознесе», желая показать, что если как человек сказуется Он умершим, то как жизнь вознесен Воскресением. Ибо «сшедый, Той есть» и воскресый (Еф. 4:10), сошел Он телесно, воскрес же, потому что в теле был Бог. И посему – то самому опять присовокупил в таком же смысле слово «темже» в обозначение не награды за добродетель или преуспеяние, но причины, по которой совершилось Воскресение и по которой, когда все люди от Адама и доныне умирали и оставались мертвыми, Он один невредимым восстал из мертвых. Сему причиной, как Сам сказал прежде, есть то, что Он – Бог и сделался человеком. Все прочие люди, происходя только от Адама, умирали, и смерть царствовала над ними (Рим. 5:14). А сей второй человек есть с небеси, потому что «Слово плоть бысть». И о таковом Человеке сказуется, что Он – с Неба и есть Небесный, потому что с Неба снизошло Слово, почему и не обладается смертью. Ибо хотя и смирил Себя, дозволив собственному Своему телу приять даже смерть, потому что доступно было оно смерти, однако же, превознесен от земли, потому что в теле был Сам Сын Божий. Посему сказанное здесь: «темже и Бог Его превознесе», равно сказанному Петром в Деяниях: «Егоже Бог воскреси, разрешив болезни смертныя, якоже не бяше мощно держиму быти Ему от нея» (Деян. 2:24). Ибо как Павлом написано «во образе Божии Сый» стал человеком и «смирил Себе даже до смерти… темже и Бог Его превознесе», так и у Петра говорится: поелику Он Бог и сделался человеком, но знамения и чудеса показали всякому видящему, что Он Бог, то по сему самому «не бяше мощно держиму Ему быти» (Деян. 2:24) в смерти. Но человеку невозможно было дойти до такого совершенства, потому что смерть свойственна человеку. Посему Слово, будучи Богом, стало плотью, чтобы, умерши плотью, силою Своею оживотворить всех.

Поелику же говорится, что Он возносится и что «Бог дарова Ему», а еретики почитают это недостатком или страдательным состоянием для сущности Слова, то необходимо сказать, почему и это говорится. Возносящимся сказуется Он «от дольнейших стран земли» (Еф. 4:9), потому что и смерть сказуется Его смертью. О Нем же говорится и то, и другое, потому что Ему, а не другому принадлежало тело, вознесенное от мертвых и взятое на небеса. И опять, поелику тело принадлежит Ему, и не вне тела – Само Слово, то справедливо говорится, что с возносимым телом и Сам как человек возносится по причине тела. Посему если не стал Он человеком, то пусть не говорится этого о Нем. А если «Слово плоть бысть», то необходимо, чтобы и Воскресение и вознесение были сказуемы о Нем как человеке, чтобы как сказуемая о Нем смерть была искуплением грехов человеческих и уничтожением смерти, так сказуемые о Нем Воскресение и вознесение чрез Него надежными пребыли и для нас. В том и другом отношении апостол сказал: «Бог Его превознесе», и «Бог дарова Ему», чтобы и этим еще показать, что не Отец есть Тот, Кто стал плотью, но что Слово Его сделалось человеком, и Оно по – человечески, как сказано, и приемлет от Отца, и возносится Им. Явно же и никто не может в том сомневаться, что если дает что Отец, то дает это чрез Сына. Удивительно и подлинно может привести в изумление, что Сам Сын сказуется приемлющим ту благодать, какую дает Он от Отца, и тем вознесением, какое совершает Сын чрез Отца, как бы возносится и Сам Сын. Ибо тот же самый, кто есть Божий Сын, сделался и сыном человеческим. И как Слово дает Он то, что от Отца, потому что все, что творит и дает Отец, творит и сообщает чрез Него, а как сын человеческий Он же сказуется по – человечески приемлющим то, что от Него, потому что тело принадлежит не другому, а Ему, и телу, как сказано, свойственно принимать благодать. Ибо приял при вознесении человека, и вознесением было обожение его. Само же Слово всегда имело сие по Отчему Своему Божеству и совершенству.

Вторая часть учения о кэносисе — истощание, уничижение Христа как Богочеловека. Флп. 2: 7, 8 — «но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной».

Приняв образ человеческий, который есть «зрак раба», Христос в Своем послушании Отцу снизошел до жуткой смерти на Кресте. Предел послушания есть и предел уничижения.

«Уничижил Себя» (греч. «экэносэ», слав, «умалил»). Самоистощание, уничижение (кэносис) действительное, а не кажущееся относится не к Божественной, неизменной, а к человеческой природе Христа, Который в воплощении не пришел во славе, но принял образ раба («морфи дуло»), т. е. самого униженного человека.

В XIX веке протестантизм выдвинул «кенотическую теорию», согласно которой Сын Божий, приняв на Себя человечество, Свое Божество низвел до человеческого уровня, смирил Свое Божество, взяв все человеческие немощи. Эта теория плохо совместима с халкидонским догматом о двух естествах во Христе (IV Вселенский Собор 451 г.). Христос - истинный Бог и истинный человек. Еще в V веке константинопольский архимандрит Евтихий и александрийский патриарх Диоскор отрицали человеческое естество Христа (монофизиты). Поэтому решение Собора: Богочеловечество Христа неслитно и неизменно (против Евтихия), нераздельно и неразлучно (против Нестория). Несторий разрывал человеческую и Божественную природы Христа (III Вселенский Собор в Ефесе 431 г.).

«...Приняв образ раба». И здесь для передачи значения «образ» Павел снова употребил «морфи», что имеет значение неизменного и существенного. Этим Апостол подчеркивает реальность и истинность человеческого естества во Христе. Христос не был подобен греческим божествам, которые, как гласят мифы, становились иногда людьми, сохраняя свои божественные привилегии. Христос воистину воплотился и воче- ловечился.

«...Сделавшись подобным человекам». «Сделавшись» — греч. «гэномэ- нос» (от «гигномэ») передает значение состояния становления. Смысл сводится к вочеловечению в историческом времени.

Св. Иоанн Златоуст: понятие «становление» мы видим в Ин. 1: 14- «И Слово стало плотию», т. е. сущность Бога неизменна, но ипостась Слова стала человеком. Бог стал тем, чем Он прежде не был.

«Слово стало плотию» — девиз III Вселенского Собора в Ефесе 431 г. против Нестория, разрывавшего две природы во Христе.

Св. Иоанн Златоуст: «В подобии человечестем быв» — в отличие от земнородных, Христос, вочеловечившись, и во плоти оставался Сыном Божиим, свободным от греха.

«...И по виду став как человек». «По виду» — по «схиме», т. е. по той форме, которая отвечает земным условиям бытия.

Вершина смирения и послушания воле Небесного Отца («апофеоз» i зносиса) — крестные страдания и смерть Сына.

В первые века христианства сосуществовали (и даже конкурировали) та богословских направления, по-разному относившиеся к проблеме кэносиса: 1) восточная, антиохийская, и 2) египетская, александрийская. Разница проистекала из того, что первая (антиохийская) формула говори- ia о Христе как о Слове вочеловечившемся («Логос энанфрописантос»). Другая (александрийская) — как о Слове воплотившемся («Логос сарко- Ф штос»). Иначе говоря, антиохийские богословы рассуждали в терминах < нова, ставшего человеком, а александрийские говорили о Слове, ставшем плотию. Это отнюдь не означает, что антиохийцы не читали Ин. 1: 14 (••И Слово плоть бысть...») или же что они не верили, что Христос был чгчовеком. Говоря словами о. Г. Флоровского, Антиохия представляла i рлдицию «антропологического максимализма», никогда не упуская из пила полноту душевно-телесной человеческой природы Христа, тогда как Лчександрия подчеркивала Божественность Слова, ставшего плотию, т. е. материальным телом («антропологический минимализм»).

|Что касается Еванг. Иоанна, то он, хотя и писал по-гречески, думал по-еврейски и мыслил в категориях иудейской традиции. Для него слово плоть» (евр. «басар», греч. «саркс») означало живое тварное существо, нообще как единство души и тела. В Никейском Символе веры использубтся оба термина: «Нас ради человек и нашего ради спасения сшед- шаго с небес, и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася...»]

Как известно, Антиохия и Александрия были центрами экзегетической традиции. Представителем направления антиохийской мысли был, например, Диодор Тарсийский, епископствовавший в IV веке в родном юроде Ап. Павла. Обсуждая «рожденную» природу Христа, Диодор возражал против утверждения, что Бог Слово родился дважды: один раз прежде всех век», а второй раз — как человек, во времени, от Приснодевы. Диодор считал, что, согласно своей природе, Христос рожден от ()i на до начала времен как Бог, а Тот, Кто родился от Марии, сделался I ю храмом, обителью. В главе 9 Притчей Соломона Премудрость вы- i i роила себе храм на семи столпах. Антиохийцы понимали Премудрость как Логос, а храм — как человечество Христа. В Ин. 2: 19—21 Спаситель ижорит о Своем теле как о храме. Исходя из буквального толкования, Диодор различал два Сына: Сына Божия и Иисуса, сына Марии, Который есть лишь храм, обитель Слова.

Св. Кирилл Александрийский ввел понятие «ипостасного единства» жух природ Христа (как синоним «единства природ»), возражая против антиохийского термина «синафия» («сцепление», «соприкасание»), предполагавшего, в силу своей этимологии, возможность разъединения. Бог Слово, став Эммануилом, сделал человеческую природу с ее плотью «Своей собственной». Поэтому св. Кирилл всегда подчеркивал, что Сам Бог родился, возрастал, голодал, жаждал, страдал и умер. Для Кирилла плоть Христа воистину была телом Бога, Его рука — рукою Бога и т. п. Спасая род человеческий, Бог облекается человеческим естеством (телом и душой) в полном смысле слова и делает это таким образом, что Божественная и человеческая природа во Христе образуют единое бытие.

Слово стало плотью по-настоящему и всерьез, а потому св. Кирилл Александрийский говорил, что Сам Бог в полноте Своего человечества страдал и умер на Кресте, чтобы открыть нам путь к воскресению и обожению («фэосис»). Будучи вечным Словом, Которым и по образу Которого сотворен человек, Христос в то же время является «образцовым» образом Божиим, совершенным человеком, и через Него мы можем «найти себя» такими, какими мы должны быть по Божественному замыслу. Мерило нашего совершенства — Сам Христос; стандарт нашей нравственности — Иисус.

Нашего ради спасения Бог во плоти может «стать» («Слово стало плотик») и может «умереть»: богочеловеческая личность Христа едина. Эта личность есть предвечная ипостась Слова, которая стала субъектом и человеческого рождения Спасителя, и Его человеческой смерти. По св. Кириллу Александрийскому, «Слово страдало во плоти» («фэопас- хизм»). Эта мысль основана на 1 Кор. 2: 8, где Ап. Павел говорит о распятии «Господа славы». Бог «умирает во плоти», хотя Бог, разумеется, не может умереть. Взяв на Себя полноту человеческой природы, Христос взял на Себя и все ее ограничения, кроме греха.

IV Вселенский Собор в Халкидоне 451 г. осудил монофизитство константинопольского архимандрита Евтихия, который утверждал, что человеческая и Божественная природы несовместимы и что, когда они соединяются, человечность поглощается Божеством, как «капля масла в море».

Формула ороса IV Вселенского Собора: «Христос совершенен по Божеству и совершенен по человечеству, подлинно Бог и подлинно человек, из разумной души и тела; Единосущен Отцу по Божеству и единосущен нам по человечеству, подобен нам во всем, кроме греха... Христос познаваем в двух природах неслитно, непревращенно, неразделимо, неразлучимо. При этом разница природ не исчезает чрез соединение, но сохраняется особенность каждой природы, сходящейся в одно Лицо и в одну Ипостась».

Слова «одно Лицо и одна Ипостась» означают не новое лицо или ипостась, а от века существующую ипостась Слова — второго Лица Св. Троицы. Во Христе человечество становится собственным человечеством Ео личности; во Христе человечество «во-ипостасировано» («энипостатон»). Христос соединился с тленной, падшей человеческой природой, чтобы через Свою смерть и Воскресение вернуть ей первозданную благодать и избавить ее от тления, т. е. преобразить, обожить. Если, согласно Ап. Павлу, наше спасение состоит в том, чтобы «быть во Христе», юв таком случае Христос объединяет в Себе все человечество тем, чтобы все мы могли «иметь часть в Нем». В благодатном общении с Богом мы объединяемся со всей Его полнотой (прп. Максим Исповедник).

Для того чтобы сделаться им и взять человеческий грех, Он, Сын Божий, опустошил себя: по‑гречески в подлинном тексте стоит слово «экеносен», в русском Синодальном переводе – «уничижил». Это значит – добровольно перестал быть Богом, сойдя на землю. И сделался человеком на земле, оставаясь в то же время по существу Богом. Этим Он, умерев за нас на Кресте, спас нас и возвел на небо в Своем Воскресении, даруя нам новую жизнь в совершенной любви и вечном единстве с Богом и друг с другом, так что не я живу, но живет во мне Христос, (Гал. 2:20) – в этом и есть смысл и цель жизни.

Блажен, кто приобрел истинное и нелицемерное послушание, потому что такой человек — подражатель благому нашему Учителю, Который послушлив был даже до смерти (Флп. 2:8). Итак, подлинно блажен тот, в ком есть послушание, потому что, будучи подражателем Господу, делается Его сонаследником. В ком есть послушание, тот со всеми соединен любовью. В ком есть послушание, тот приобрел великое достояние, великое богатство. Послушный всем благоугоден, всеми восхваляется, всеми прославляется. Послушный скоро возвышается, скоро показывает успехи. Послушному приказывают, и он не противоречит; дают повеление, и он не извращает его; делают выговор, и он не гневается. Он готов на всякое доброе дело. Им нелегко овладевает вспыльчивость. Если услышит упрек, не смущается; от оскорблений не приходит в воспламенение, в печалях радуется, в скорбях благодарит. Он не переселяется с места на место, не переходит из обители в обитель. Увещания не пугают его; на том месте пребывает, куда призван, и не предается унынию. Отца не уничижает и брата не бесчестит; не уклоняется от пребывания в монастыре. Не любит предаваться покою, не пленяется местоположениями, не услаждается воздухом, но, по слову святого апостола, пребывает в том месте, куда призван бысть (1 Кор. 7:20). Итак, подлинно много плодов послушания; и потому блажен тот, кто приобрел оное.

Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.

Во дни, когда Церковь отмечает память Пресвятой Богородицы, за Божественной литургией читается отрывок из Послания к Филиппийцам святого Апостола Павла. Это очень известное место — гимн Иисусу Христу, гимн Боговоплощению и его спасительным следствиям. Бог явился во плоти, как Человек, как один из нас. Вочеловечение Бога было и остается совершенным откровением Бога людям, откровением в Слове Божием, в Слове не просто сказанном и даже не в Слове написанном, но в Слове, воплощенном в величайшей Личности, в Богочеловеке Иисусе из Назарета, родившемся от Девы Марии, жившем среди нас, учившем, страдавшем, распятом, воскресшем и вознесенном к небесному престолу, откуда Он и сошел на землю через Пресвятую Деву. Вот это, повернувшее весь ход мировой истории событие и отражает один из самых древних церковных гимнов.

Гимн делится на две части. В первой из них воспевается Иисус Хрисос как воплощенный Сын Божий, Который во образе Божий сый, то есть премирно существует в Божественной вечности и в Божественном величии, и Который не почитал хищением быть равным Богу, то есть не почитал для Себя чем–то чуждым то равенство Богу, которое надо было бы достигать праведным или неправедным усилием. Иначе говоря, Он был, есть и остается Богом. Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2:9). — Бог явился во плоти (1 Тим. 3:16), Сын Божий уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек. Свободным волеизъявлением Он уничижил Себя, отдал Себя другим, отдал всем нам то, что принадлежало Ему, и чего у нас не было и быть не могло. Он принял на себя положение раба, сделался подобным человекам. Возможно, эти слова гимна у некоторых читателей вызовут недоумение. Разве Христос отказался от Своей божественности, погрузившись в полную страданий человеческую жизнь? Нет! Имеется в виду то, что Он, оставаясь Богом, отказался использовать свою Власть, присущую ему по божеству. Он сознательно и добровольно ограничил Себя, даже до смерти, и смерти крестной. Крестная смерть — крайнее проявление спасительного самоотречения живущего в небесной славе Господа. Именно смерть на Кресте Апостол Павел понимает как появление божественной силы и божественной премудрости (1 Кор. 1:24). В этом божественном истощании — решающее событие нашего спасения.

Как трудно понять и принять это людям, которые полагаются на успех, достигаемый земной властью и силой. Но Премудрость Божия не похожа на мудрость человеческую. Иисус Христос учил: Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк. 10:42–45). Вот и апостольское чтение открывается словами: В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе. Апостолу Павлу принадлежат также парадоксальные с точки зрения здравого смысла слова: Когда я немощен, тогда силен (2 Кор. 10:10), ибо Иисус Христос сказал ему о Себе: Сила Моя совершается в немощи (2 Кор. 10:9). В этих словах отзвук иной мудрости, не мудрости греха, а мудрости Божией.

<...> блаженный Апостол Павел говорит: послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя (Флп. 2:8). Послушание есть подчинение воли, которая существует действительно, а не той, которая — не действительна. Ибо бессловесное животное мы не назовем послушным или непослушным. Сделавшись же послушным Отцу, Он сделался (таковым) не как Бог, но как человек. Ибо как Бог Он ни послушен, ни непослушен, так как это свойственно подчиненным существам, как говорит богоносный Григорий. Следовательно, Христос как человек обладал способностью хотения Максим Исповедник. Диалог с Пирром. Migne, 321.

Вот, говорят, был послушен, – значит не равен Тому, Кому послушен. О, несмысленные и неразумные! Это нисколько не делает Его меньше. И мы часто слушаемся своих друзей, но это нисколько не делает нас меньшими. Он, как Сын, покорясь Отцу добровольно, не ниспал в состояние раба, но этим самым – великим почтением к Отцу – особенно сохранил дивное сродство с Ним. Он почтил Отца не для того, чтобы ты Его бесчестил, но чтобы более изумлялся, и из этого, из того именно, что более всех почтил Отца, познал, что Он есть истинный Сын. Никто таким образом не чтил Бога. Насколько Он был высок, настолько же смирил Себя. Так как Он больше всех, и нет никого Ему равного, то и почтением к Отцу превзошел всех, не по принуждению и не по неволе. И это есть дело Его доблести, или уж и не знаю, как сказать. О, и рабом стать – дело великое и весьма неизреченное, а подвергнуться смерти – еще гораздо большее! Но есть и другое нечто большее и удивительнейшее. Что же такое? То, что не всякая смерть была подобна (Его смерти), так как Его смерть считалась поноснейшей из всех, постыднейшей и проклятой: «Проклят, – сказано, – пред Богом всякий повешенный на дереве» (Втор. 21:23). Для того-то иудеи и постарались умертвить Его такой смертью, и через то сделать презренным, чтобы самый род смерти отвратил всякого от Него, если бы (просто) смерть не отвратила никого. Для того-то и два разбойника были распяты с Ним, чтобы Он разделял с ними их бесчестие, и чтобы исполнилось сказанное: «И к злодеям причтен был» (Ис. 53:12). Но истина тем более просиявает, тем блистательнее становится. Когда столько было от врагов злоумышлений против Его славы, она тем не менее сияет, и блеск ее даже гораздо больше проявляется. Не простым умерщвлением, но умерщвлением именно такого рода, они думали сделать Его отвратительным, представить Его отвратительнее всех; но нимало не успели. Даже оба разбойника были настолько нечестивы (один из них обратился уже после), что и находясь на кресте, поносили Его. Ни сознание собственных преступлений, ни казнь, ни то, что они сами терпят то же, не удержали их неистовства. Это один из них даже высказал другому, заградив уста его словами: «Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же?» (Лк. 23:40). Таково было их нечестие! Впрочем, это нисколько не повредило Его славе, – почему и говорит (апостол): «Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени».

Блаженный Павел когда коснулся плоти, то все уничижительное говорит уже безбоязненно. А доколь не сказал, что Он принял зрак раба, но говорил только о Божестве, смотри, как возвышенно (говорил)! Возвышенно, разумею – по силе: достоинства Его не выражает, потому что не может: «Он, будучи образом Божьим», – говорит, – «не почитал хищением быть равным Богу». Когда же сказал, что Он очеловечился, то безбоязненно уже говорит об уничижении, зная верно, что уничижительные выражения ни мало не унижают Божества, так как относятся к Его плоти.

Господь всего Себя истощил для спасения человеческого рода, Себе умалил, зрак раба приим... и образом обретеся якоже человек, смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя (Флп. 2:7-8), чтобы искупить Своими неповинными страданиями от вечной муки человеческий род. Сколько здесь безмерной благости и правды Божией! Ангельские, высокие, светлейшие, всеобъемлющие умы не могут надивиться такому снисхождению Божию, милости, правде и святыне Божества, Которое не может допустить совселения с Собою даже мгновенной нечистоты греха и всю силу благодати употребляет на то, чтобы совершенно изгнать его из человеческой природы, из человеческой души, сотворенной по образу и подобию Божию.

Какое смирение, какое снисхождение безначального Царя Славы, Господа Иисуса Христа, пред Которым благоговеют Небесные Силы, от взора Которого трепещут Небо и земля. Какое точное исполнение закона за нас, живущих во всяком беззаконии, ибо Он всеми Своими деяниями и словами научает нас точному исполнению заповедей Божиих. Как Он приблизился к нам, недостойным, Праведный — к неправедным, Безгрешный — к лукавым и злым, Пречистый — к оскверненным всякими нечистотами грехов, Благий и Кроткий — к мятежным, непокорным, Бесстрастный — к многострастным! Для чего? Для того, чтобы примирить с Отцом нас, отторгнутых от Него дыханием змия бездны, соединить с Ним грешных и дать прощение грехов, умерщвленных оживить, гордых научить смирению, непокорных — повиновению, потому что и Сам послушлив быв Отцу Небесному ради нас до смерти, смерти же крестныя.

 Выше приведенные слова Христовы — истинны, следовательно и заключение, вытекающее из них — верно. А потому мы ничего не можем сделать для себя лучше и безопаснее (спасительнее для души), как совершенно покориться воле Божьей, всецело предать свою волю ей, повторяя слова священника Илия: "Он — Господь; что Ему угодно, то да сотворит" (1 Цар. 3:18); и слова Иоава, военачальника Давидова: "Теперь знает раб твой, что приобрел благоволение пред очами твоими, господин мой, царь, так как царь сделал по слову раба своего" (2 Цар. 14:22); и слова самого царя Давида: "Если я обрету милость пред очами Господа то Он возвратит меня и даст мне видеть Его и жилища Его. А если Он скажет так: нет Моего благоволения к тебе, то (смиренно возглашу): вот я, сотвори со мной по святой воле Твоей" (2 Цар. 15:25. 26); и слова Иуды Маккавея: "какая будет воля на небе, так да сотворит Господь" (1 Макк. 3:60). Наконец, помолись, предавая каждый себя всецело воле Божьей вместе со Христом Спасителем: "Отче Мой! Если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя" (Мф. 26:42). Если Сын Божий столь послушен был и в совершенстве исполнил волю Отца Своего Небесного, говоря о Себе: "Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца" (Ин. 6:38), если это требовалось от Сына Божьего (как человека), то слугам тем более следует повиноваться своему Господу и Владыке жизни и смерти, всецело следовать Его воле, ни в чем не сопротивляясь Его владычеству. 
 Святая правда требует от нас того, чтобы угодно было каждому человеку то, что от вечности было угодно Богу. Воин в полках, услышав трубный голос или барабанный бой, призывающий к походу, собирает свои вещи. Получив же приказ вступить в бой с противником, оставляет все лишнее, могущее препятствовать бою, возлагает на себя свое вооружение, и готов сердцем, очами и ушами внимать речи полководца и все в ней излагаемое исполнить в совершенстве. Так и нам надлежит поступать, находясь во все течение временной нашей жизни в борьбе с влечениями (страстями) плотскими, прельщениями мира и искушениями горделивого духа тьмы. Мы должны быть во всем послушны своему вождю, учителю и наставнику — Спасителю нашему Иисусу Христу, Господу нашему, должны подражать (по мере сил наших) Его примеру и делам, изображенным в Евангельском Его учении. Последуем же, братия христиане, охотно и неуклонно за своим Вождем и Господом, предав себя всецело Его святой воле и что бы ни случилось с нами на этом пути скорбного неудобного или тягостного — все станем переносить терпеливо, без ропота, благодушно, зная наперед, что на пути жизни встречаются не одни цветы, но и терния. 
 Добрый воин не прячется от пуль и штыков, напротив, с удовольствием исчисляет свои раны и говорит о них, не упрекая своего полководца, но еще больше привязываясь к нему и сердечно любя его. Запомним раз и навсегда зов нашего Спасителя — "иди за Мною, и предоставь мертвым (погрязшим в тщетных мирских заботах) погребать своих мертвецов" (Мф. 8:22). Кто жалуется, плачет и вздыхает о трудностях следования этому зову, трудностях, по воле Божьей бывающих с нами на пути нашей временной жизни, и подчиняется этому зову только потому, что не может воспротивиться — неразумен. 
 Ибо какое это неразумие — предпочитать принуждение к исполнению долга добровольному его исполнению; или же роптать и проклинать свою жизнь, если что встречается в ней неприятного скорбного и вообще чего-либо тягостного; или же ужасаться и переносить с горькими жалобами на свою долю то, чему подвержены все как добрые, так равно и злые люди — говорю о болезни, смерти, изнеможении в чем-либо и о прочем, что каждому из нас нежелательного встречается в жизни. Все то, что от всех равно требуется или законами общественной жизни, или непреложными законами природы, хотя бы оно для нас казалось противным или неприятным, мы должны переносить великодушно — на это мы призваны и избегнуть не можем того, что не находится в нашей власти. 
 

Он же сказал, что сущий Бог и истинное от Бога и Отца Слово, единосущное и совечное Отцу, превознесено превыше всего самого славного, «Он будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба от святой Марии, сделавшись подобным человекам и по виду став человек, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:6-8), то есть Он самого себя добровольно низвел до смирения, от самого которого все исполнились даров; Он снизошел до нас, но не по какой-то необходимости, но восхотел ради нас принять образ раба, Тот, Который свободен по Своей природе, становится ради нас в нашей природе, Который превыше всякой твари, Который доходит до смерти, Который все животворит. Он есть хлеб жизни, Который жизнь Свою отдаст за жизнь мира (Ин. 6:51). Он стал вместе с нами под законом, Тот, который превыше закона и как Бог есть Законодатель. Тот, Который превыше рождения в своем рождении и в начале своем приемлет жребий, Тот, который прежде всех веков и времени, более того Он является создателем и творцом веков.

***

  Если Сын, во образе Божии сый и в равенстве (ибо так говорит Павел, Флп. 2:6), Богом по природе имеет Себе Бога и Отца, то может подпадать таковым определениям Божественная <75.120> природа, и будет иметь Бога и Отец, если только этого еще не случилось. Ибо могущее случиться, если еще и не со-вершилось, то в потенции есть то, возможность чего допускает. Если же это бого-хульно, то не по природе Отец называется Богом Сына, но поскольку Сын домостроительно стал человеком.
 Если Сын, сый во образе Божии и в равенстве, как написано, смирил Себе, зрак раба приим, и образом обретеся якоже человек  (Флп. 2:7) , то приличествующие рабу слова смирения будут не относящимися к Его сущности, но облекающими лицо Его вочеловечения. И как из высоты Божества мы познаем Его смирение в воспринятом Им человечестве, так и наоборот — из смирения в человечестве будет познано укорененное в Божестве величие и высота сущности Сына.

Этими словами весьма раздельно проповедуется, во-первых, мысль о совершенном единстве Ипостаси во Иисусе Христе: ибо, если бы во Христе было две отдельные ипостаси, Апостол не мог бы сказать, что Тот же самый, который находится во образе Божии, или имеет естество Божеское, принял зрак раба; Тот же самый, который не почитает хищением быти равен Богу, образом обретеся якоже человек, и что Он себе умалил, сделавшись человеком. А во-вторых, проповедуется, что этою единою ипостасию обоих естеств во Христе осталась неизменно Его Ипостась Божественная: так как, по слову Апостола, именно во образе Божии сый принял на Себя зрак раба, т. е. воспринял в единство своего Лица естество человеческое, и Он-то себе умалил, в подобии человечестем быв, Он-то обретеся, якоже человек¹.

***

На Флп. 2:6-8

Для того, чтобы, действительно, послужить умилостивительною жертвою Богу за грехи человечества и избавить нас от всех гибельных следствий греха, Христос Спаситель благоволил выполнить за нас два условия, понести двоякий крест.¹

I. Так как люди, в лице своих прародителей, не исполнили воли Божией, не послушались заповеди своего Творца, и след. пали самоволием и гордостию; так как и каждый из последующих их грехов был новым преступлением воли Божией, новым преслушанием, новым выражением самоволия: то Христос-Богочеловек, чтобы удовлетворить за все эти грехи человеческие вечной Правде, благоволил, взамен их, сам исполнить за людей, во всей целости и широте, волю Божию, явить в Себе совершеннейший образец послушания ей, и смирить, уничижить Себя ради нас до последней степени.

Жертвы и приношения не восхотел еси, сказал Он Отцу своему, входя в мiр, тело же совершил ми еси. Всесожжений и о гресе не благоволил еси. Тогда рек: се иду: в главизне книжней написася о мне, еже сотворити волю твою, Боже (Евр. 10:5-7). И вслед за тем, Он, иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся, якоже человек; смирил себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя (Флп. 2:6-8). Это первый крест, подъятый за нас нашим Спасителем, крест Его вольного самоотвержения ради нас, Его глубочайшего смирения, Его безусловного послушания и покорности воле Божией.

Имей незабвенно в сердце твоем смирение Господне, что Он и чем сделался ради нас и от каковой высоты света Божества откровенного, по силе горних существ, и на небесах славимого от всего разумного естества: Ангелов, Архангелов, Престолов, Господствий, Начал, Властей, Херувимов и Серафимов и неименуемых Умных Сил, которых имена до нас не достигли, по пророчеству апостола, в каковую глубину человеческого смирения сошел по неизреченной Своей благости, по всему уподобившись нам, «седящим во тьме и сени смертной», и чрез Адамово преступление бывшим пленниками, и чрез действие страстей от врага обладаемым. Итак, когда мы находились в таковом лютом пленении и были обладаемы невидимою и горькою смертию, Владыка всей видимой и невидимой твари не постыдился, но смирил Себя и, восприняв осужденного человека от страстей бесчестия, запрещения и Владычнего (на него) изречения, стал подобен нам по всему, кроме греха, то есть кроме страстей бесчестия. Ибо постигнувшее человека в наказание за грех преступления изречением Владыки, то есть смерть, труды, алчбу, жажду и все таковое, восприял Он, быв тем, что мы, да мы будем тем, что Он: «Слово плоть бысть, чтобы плоть была Словом, богат сый обнища нас Ради, да мы нищетою Его обогатимся»; по великому человеколюбию уподобился нам, дабы мы всякою добродетелью уподобились Ему. Ибо с тех пор как пришел Христос, поистине новый человек обновляется по образу и по подобию благодатью Духа и силою, достигая в меру совершенной любви, вон изгоняющей страх и уже не подверженной падению, «ибо любы николиже отпадает» (1 Кор. 13:8), потому что «Бог, — говорит Иоанн, любы есть, и пребывали в любви в Бозе пребывает» (1 Ин. 4:16). Сей меры сподобились апостолы и подобно им обучившиеся добродетели, и представившие себя Господу совершенными, и совершенным желанием во всей жизни своей последовавшие Христу. Итак, если будешь всегда незабвенно рассматривать таковое смирение, которое по неизреченному человеколюбию из любви к нам восприял Господь, то есть вселение Бога Слова в ложеснах, восприятие человека, рождение от Жены, постепенность телесного возрастания, бесчестие, досады, поношения, поругания, укорения, биения, оплевания, насмешки, наругание, червленую хламиду, терновый венец, приговор на Нею правителей, вопли против Него беззаконных иудеев, Его единоплеменников: «возми, возми, распни Его» (Ин. 19:15), крест, гвозди, копие, напоение оцтом и желчью, торжествование язычников, насмешки тех, которые, проходя, говорили Ему: «аще Сын ecи Божий, сниди со креста… и веруем в Тя» (Мф. 27:40), и прочие страдания, которые Он претерпел ради нас: распятие, смерть, тридневное во гробе погребение, сошествие во ад, затем — плоды страданий — каковы и какие? То есть, воскресение из мертвых, пленение ада и смерти, исшедших (оттуда) с Господом душ, на небеса вознесение, сидение одесную Отца «превыше всякаго Началства и Власти… всякаго имене именуемаго» (Еф. 1:21), честь и славу, поклонение всех Ангелов Первенцу из мертвых, по причине Его страданий, согласно апостольскому слову: «Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе: Иже, во образе Божий сый, не восхищением непщева бытиравен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек: смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти лее крестныя. Темже и Бог Его превознесе и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних» и прочее (Флп. 2:5–10). Вот видишь ли последствия вышесказанных (страданий) по правде Божией: на какую славу и высоту вознесли человека Господня!

Но себя умалил, зрак раба приим, в подобие человечестем быв и образом обретеся якоже человек и пр. (Флп. 2:7–8). Итак, не призрачное ли человечество было во Христе? Отнюдь нет. Зрак, подобие, образ и т. п. выражения относятся лишь к временному и уничиженному состоянию человеческой природы Господа Иисуса Христа. Он казался только до времени рабом, но никогда им не был; Он походил только на обыкновенного и немощного человека, но был не таков на самом деле, а краснейший паче всех сынов человеческих; Он умер от позорной крестной казни, но ничуть не заслужил ее. Все это Он принял на себя, смирив себя за человеческую гордыню, и ради крайнего послужания Отцу своему небесному.

Первообраз самоотреченной любви Апостол указывает в Иисусе Христе, завещавая подражать Ему. По слову св. Иоанна Златоуста, «великую и любомудрую душу ничто столько не поощряет к добрым делам, как познание, что она чрез сие уподобляется Богу... Зная сие, Павел, при убеждении Филиппийцев к смиренномудрию, сначала просил и умолял, потом убеждал, наконец присовокупляет: сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе».

Представление образа смиренномудрия Христова особенно поразительно тем, что здесь выставляются резкие разности: пренебесное и предвечное Божество и человеческое воплощение, в соединении коих и заключается существенное смиренномудрие, которое более частное выражение свое имело в том, что Иисус Христос явился в зраке раба, исполнял Свое дело с полною покорностию воле Отца и с совершеннейшим самоотвержением, даже до смерти и при том смерти крестной. Поражаясь силою слов Апостола, при видимой краткости их, преосвящ. Феофан говорит: «здесь догмат о воплощении и искуплении и о лице Иисуса Христа, как Богочеловека, изображен с такою определенностию, что одно это место поражает всех еретиков, погрешавших в сем отношении». «Быть в образе (μορφή) раба значит быть по естеству человеком, и быть в образе (μορφή) Божием значит быть Богом по естеству» (св. Иоанн Златоуст). Равный по образу – равен и по сущности (Василий Великий). У кого один образ, у тех одна и сущность. «Здесь к словам: «зрак раба» Апостол приложил "приим", а с словами: «во образе Божии» соединил слово «сый». Следовательно, прежде-сущий, или лучше, всегда-сущий образ Бога приял образ раба» (Кир. Алекс.). «Бог по естеству, имея равенство со Отцом, сокрыв достоинство, избрал крайнее смирение» (Феодорит). «Образ, как образ (норма), показывает совершенное сходство. И быть не может, чтобы кто-нибудь имел сущность одного существа, а образ (норму) другого. Напр., ни один человек не имеет образа (нормы) Ангела». «И не по чуждо-присвоению было то, что Христос имел Себя равным Богу, но потому, что Его собственное естество и существо было Божеское» (преосвящ. Феофан). В восприятии Христом человеческого образа приблизительно было то же, что было с телом Его по воскресении, когда Он восприял особенный образ (Мк. 16:12), и отчасти в преображении (μεταμορφή, Лк. 9:28), когда образ славы Господней воссиял на время, с тем различием, что там было преображение в славный вид, а здесь снисхождение в образ крайнего смирения, причем Божество и человечество всегда оставалось неслиянным и нераздельным. Но зрак раба не был неизменным, ибо рабство есть состояние или положение человека среди других, и не природная сущность и даже не свойство ее. О подобии и образе человеческом в Иисусе Христе св. Иоанн Златоуст говорит: «мы – душа и тело; Он же – Бог, душа и тело. Поэтому и сказано: в подобии. И дабы ты, услышавши, что Он «Себя умалил», не представил изменения: то Писание говорит, что Он, пребывая тем, чем был, принял то, чем не был, и, сделавшись плотию, пребыл истинным Богом Словом». «Сколь высок Он был, столь же глубоко смирил Себя. И почтением к Отцу превзошел Он всех. Ах, и рабом стать – есть дело великое и весьма неизреченное, а подвергнуться смерти – гораздо больше! Не всякая смерть подобна Его смерти, поелику такая смерть почиталась поноснейшею из всех. Умерщвлением именно такого рода (враги Его) думали сделать Его отвратительным, но сие нисколько не повредило Его славе». Также и нашей славе не повредит никакое уничижение, воспринимаемое ради Бога и Его дела, совершаемого во исполнение Его воли. Достойно замечания, что св. Ириней, при мысли о крестном древе, воспоминает древо познания, говоря так: «разрушая непослушание человека, бывшее в начале относительно дерева, Христос был послушен до смерти крестной, бывшее на дереве непослушание исправляя чрез послушание на дереве». А наш новейший толковник (Назаревский) приводит и другую противоположность. «Первые люди хотели совершить хищение, быть яко бози. Христос же, напротив, будучи Бог, Себе умалил, зрак раба приим». «Апостол указывает не только путь Христа, но и путь Адама. Этим он сделал все, что можно и должно было сделать для побуждения Филиппийцев к смирению».

смирил Себя. Эти слова перекликаются с выражением "уничижил Себя" (ст. 7). И то, и другое действие Христос совершает свободно, по собственной воле.

быв послушным даже до смерти. Покорность воле Отца (Евр. 10:5-9) более примечательна со стороны Того, Кто равен Отцу (ст. 6), чем того, кто не имеет такого равенства. Слова Павла охватывают земную жизнь Христа, проведенную в полном послушании, и подчеркивают, что наиболее совершенным проявлением этого послушания стала Его смерть.

смерти крестной. Здесь подчеркивается, скорее, готовность Христа принять самую постыдную и мучительную смерть, чем искупительное значение этого события (ср. Рим. 3:21-26).

Христос не только не восхотел воспользоваться и здесь, на земле, Своим высоким положением, Своими высокими преимуществами, какия принадлежали Ему до воплощения, но даже унизил Себя и в отношении к человеческой стороне своего бытия. Это унижение или смирение Себя совершил Он чрез то, что восходил от одной степени послушания Богу к другой и наконец из послушания Отцу умер позорною смертью преступника 

Чтобы преподать верующим пример величайшего смирения и расположить их к подражанию ему, Апостол указывает на кенозис Христа в воплощении и крестных страданиях: «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, принял образ раба... смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:6–8).

Апостол утверждает здесь ту мысль, что Христос как «образ Божий» (En morjh tou Qeou) не считал «хищением» называться Богом, как обвиняли его в этом иудеи, не восхитился к Божеству, подобно языческим мистикам, в экстазе (глубокий анализ приведенных стихов (Флп. 2:6–8) дает свящ. П. Флоренский в работе «Не восхищением непщева»), но был истинный Бог по существу (morjh – образ, указывает на внутреннее и полное тождество с Первообразом). Уничижение (kenwsiz) относится не к божественной, неизменной, но к человеческой природе и к богочеловеческой Личности Христа, Который в воплощении не явился во славе, но «принял образ раба» (morjh dolou), т. е. самого униженного человека. Вершина смирения и послушания воле Небесного Отца и кенозиса проявилась в крестных страданиях и смерти Христа.

За исполнение воли Божией, за безмерное послушание Богу и «Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени» (Флп. 2:9), т. е. Его человечество введено в славу Божества (по воскресении). Христос как человек принял то, что как Бог имел всегда (этой великой тайне воплощения, кенозиса и прославления человеческой природы во Христе послужила Пресвятая Дева Мария Своим смирением, разделив уничижение и славу Своего Сына. По этой причине это место (Флп. 2:5–11) берется для апостольского чтения в Богородичные праздники (икон. Рождества, Успения и Покрова Богородицы). Прославленному человечеству Христа дарованы Богом такие силы и слава, которые поставили Его выше всякой твари, так что Ему поклоняется всякое колено небесных, земных и преисподних (Флп. 2:10), т. е. бесплотных духов, людей и душ умерших.

Из этой богословской части Послания филиппийцы должны были сделать вывод, что если Иисус Христос, будучи Богом, смирил Себя до того, что стал во всем подобным им, кроме греха, и был распят и умер на кресте за их грехи, то и в них должна быть такая же безграничная готовность ко всякому уничижению за Христа.

Ибо не как раб исполнил Владычнее повеление, но добровольно восприял за нас спасение и послушлив был, как Сын, а не как раб.

Воплощение — первая степень самоуничижения в лице Бога, благоволившего скрыть славу Божества под покровом человечества. Но пребывание в нем могло быть славно. И этого не восхотел Господь. Он избрал самый невидный род жизни: родился в яслях, возрос в бедности и трудах работных, жил среди лишений, не имея, где главу преклонить. Так смирил Себе. Этим смирил Себе означается добровольное избрание такой жизни, — определяется характер всей жизни. Словом же: послушлив был — обнимается самое течение жизни, со всеми ее случайностями. Святой Евангелист говорит о Нем, что Он трости сокрушенны не преломил. Ничему из текущего не поперечил, но подчинялся всему, как оно текло. Яко Бог, Он всем правил; и жизни Своей течение мог направлять Сам, но Он отрекся от Своей власти и смиренно принимал все случавшееся и подчинялся тому. Только однажды словом: Аз есмь — и еще два раза тем, что делался невидимым, когда хотели побить Его, становился Он будто поперек подступавшей злобе; но это на одну минуту, и то для того, чтобы показать, что предается в руки ей добровольно. Так суждено в тайне Пресвятой Троицы. Сам Господь именовал это покорностию воле Отца Своего Небесного.

Послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. И тому даже не противился, когда подошла смерть, и притом такая уничиженная. И простой смерти подлежать — было бы уничиженно; но подчиниться такой смерти — было последним пределом уничижения. Смерть подходила обычным сплетением замыслов и волей человеческих. Он это видел — издали и во всех подробностях, — но ничему не воспротивился и добровольно принял смерть, какую придумала зависть и неправда. Послушлив же во всем этом был Он не злобе людской, а определениям Бога в Троице поклоняемого, выражаемым волею Отца Небесного. Там в тайне Божества суждено, чтобы Господь подчинился такому течению жизни и такому концу ее. Самое же течение шло по общим законам Божественного промысла, то определяющего, то соизволяющего и по пущающего.

Святой Златоуст говорит на это место: "вот, говорят, был послушен; значит — не равен Тому, Кому послушен. О несмысленные и неразумные! Это нисколько не делает Его меньше. И мы часто слушаемся своих друзей, но это нисколько не делает нас меньшими. Он, как Сын, покорясь Отцу добровольно, не ниспал в состояние раба, но сим самым великим почтением к Отцу особенно сохранил честь (даица) сродства с Ним. Сын почтил Отца не для того, чтобы ты Его бесчестил, но — чтобы более почтил и из сего познал, что Он есть истинный Сын; поелику более всех почтил Отца. Никто таким образом не чтил Бога. Сколь высок Он был, столь же глубоко смирил Себя. Так как Он больше всех и никто Ему не равен, то и почтением к Отцу превзошел всех, не по принуждению и не по неволе. И это есть дело Его доблести, или не знаю, как это сказать. Ах, и рабом стать есть дело великое и весьма неизреченное; а подвергнуться смерти — гораздо больше! Но есть и другое нечто еще большее и удивительнейшее сего. Что же такое? То, что не всякая смерть была подобна Его смерти. Поелику такая смерть почиталась поноснейшею из всех и проклятою. Проклят бо, сказано, всяк висяй на древе (ср.: Втор. 21:23). Для того-то иудеи и постарались умертвить Его такою смертшо и чрез то сделать презрительным, дабы такой род смерти отвратил всякого от Него, если бы (просто) смерть не отвратила никого. Для того-то и два разбойника были распяты с Ним, дабы Он разделял с ними их бесчестие и дабы исполнилось сказанное: и со беззаконными вменися (Ис. 53:12). Но истина тем, чем более просиявает, тем блистательнейшею становится. Ибо когда столько было злоумышлении против Его славы, а между тем она сияет, то гораздо больше является честь. Не простым умерщвлением, но умерщвлением именно такого рода они думали сделать Его отвратительным и представить отвратительнее всех; но нимало не успели. — Сие нисколько не повредило Его славе".

***

"Ибо коль скоро есть смирение настоящее, то и все добродетели есть. Оно тогда и является в совершенстве, когда другие добродетели уже расцвели в сердце и приходят в зрелость; оно венец их и покров. Это тайна жизни духовной о Христе Иисусе Господе нашем. Чем кто выше, тем смиреннее, ибо он яснее и осязательнее видит, что не он трудится в преуспеянии, а "благодать, которая в нем"; и это есть "мера возраста исполнения Христова". Ибо главное во Христе Иисусе то, что Он "смирил Себя, послушлив быв даже до смерти".

Но так жe благопотребно и совершенно необходимо мудрствовать о едином и том же Христе Иисусе и то, что Он «Себе умалил, зрак раба приим, и образом обретеся, якоже человек, смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2:7-8): ибо каким образом низверженное, немощное и недостойное человечество возникло бы и достигло к общению с Божественною спасающею силою, если бы Сын Божий не низшел во глубину нашей немощи и недостоинства Своим воплощением, не очистил нашей смертоносной заразы греха, не загладил нашей смертной виновности, Своим неистленным страданием в соестественном нам, но безгрешном теле, и Своею смертию и воскресением не отверз нам заключенных врат благодати и жизни Божественной?