К Филиппийцам послание ап. Павла 2 глава 7 стих

***

Ибо этот великий образ, в ко­тором ко всему прочему было явлено равенство Отца и Сына, невыразим, непостижим, особенно для неокрепших. Когда можно будет узреть его? Смотрите, по правую сторону — праведные, по ле­вую — неправедные; те и другие одинаково увидят человека, увидят Сына Человеческого, увидят Того, Кто был пронзен, увидят Того, Кто был распят, увидят смиренного, увидят рожденного Девой, уви­дят Агнца из колена Иудина. Когда же они увидят Слово, Бога у Бога? Он ведь будет и тогда присут­ствовать, но будет явлен образ раба (Флп. 2:7).

  Образ раба будет показан рабам, а образ Божий (Флп. 2:6) сохранен для сыновей. Так вот, пусть рабы станут сынами, которые по правую сто­рону, пусть придут к вечному наследству, некогда обещанному, в которое верили мученики, не видя его, ради обещания которого они без колебания пролили кровь, пусть придут туда и узрят там. Ког­да они туда придут? Пусть скажет Сам Господь: И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную (Мф. 25:46).

***

И кто это, если не Тот же самый Иисус Христос? Но здесь присутствует уже все: и Слово в обра­зе Божием, который  принял образ раба, и душа и плоть в образе раба, который был принят образом Божиим.

***

Одним словом, в обра­зе Божием, в котором Сын равен Отцу, Сын так же невидим. Чтобы люди смогли увидеть Его, Он при­нял образ раба и, сделавшись подобным человекам (ср. Флп. 2:7), стал видимым. Кроме того, прежде чем Coi. 1780 принять плоть, Он также являл Себя в подвластном Ему мире перед глазами людей, как Он хотел, а не как Он есть. Давайте же посредством веры очистим сердца наши, чтобы мы оказались го­товы к этому невыразимому и, так сказать, невиди­мому видению (invisioni visioni). Ибо блаженны чи­стые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8).

Здесь рисуется потрясающая душу картина Божественного самоуничижения, самоумаления, «Божественное унижение», ради спасения людей, как вдохновляющий пример для подражания: если Сын Божий Единородный так смирился, то как же нам, окаянным грешникам, не смиряться? Тут – естественное побуждение к смирению для всех истинных последователей Христовых. А так как в этих словах говорится о воплощении Сына Божия, о явлении Его в мир, как человека, то это место послания к Филиппийцам со следующими тремя стихами 9, 10 и 11 читается за Божественной литургией в Богородичные праздники.

Этот стих в более развёрнутой и позитивной форме передаёт идею ст. 6; он состоит из четырёх выражений, из которых три подчёркивают условия воплощения Слова, а четвёртое вместе со ст. 8 — уничижение Его человеческого естества, самое большое из которых — смерть на кресте. Описание представляет Иисуса Христа как личность, действующую в максимальной свободе. Развитие мысли идёт через противопоставление: выражение «уничижил Себя Самого» в своём значении «свести к нулю, опустошить» противостоит утверждению о равенстве Богу в ст. 6. Удивительно, что слово «раб» употреблено раньше, чем «человек». Контекст предлагает очевидное объяснение: стать человеком для того, кто равен Богу, — поистине рабство.

Тот, кто стремится снискать всеобщее одобрение, пусть во всем ищет не то, что полезно ему, но то, что полезно многим, как это делал Павел. Это и есть уподобиться Христу: не искать чужого, не отнимать у другого ничего, чтобы присвоить себе. Господь Христос, будучи образом Божиим... уничижил Себя (Флп. 2:6, 7), приняв образ человека, чтобы обогатить его Своими славными деяниями. Ты же грабишь того, кого одарил Христос, ты раздеваешь того, кому Христос дал одежду! Именно это ты делаешь, когда убытком другого преумножаешь свои блага. 

Доселе, основываясь на самих понятиях о Сыне, сколько дал нам Господь, отражали мы неразумные их вымыслы. Но хорошо будет предложить уже и Божественные словеса, чтобы еще в большей силе были доказаны неизменяемость Сына, непреложное в Нем Отчее естество, а также и зломудрие еретиков. Так, апостол, пиша к Филиппийцам, говорит: Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый; не восхищением непщева быти равен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек: смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. Темже и Бог Его превознесе, и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Филип. 2:5–11). Что может быть яснее и убедительнее этого? Не с низшей начав степени, сделался более совершенным, а напротив того, будучи Богом, принял «зрак раба», и этим принятием не усовершился, но «смирил Себе». Посему где же в этом награда за добродетель? Или какое преуспеяние и усовершение в уничижении? Если Он, Бог сый, стал человеком, и о Снисшедшем с высоты сказуется, что Он возносится, то куда же возноситься Богу? Поелику Бог есть Вышний, то явно опять, что и Слову сего Бога необходимо быть Вышним. Посему куда же более возноситься Тому, кто в Отце и во всем подобен Отцу? Следовательно, не имеет Он нужды ни в каком приращении и не таков, каким предполагают Его ариане. Ибо если снизошло Слово для возношения Своего, и таков смысл Писания, то какая вообще была потребность смирить Себя, чтобы домогаться о приятии того, что имело уже Слово? Да и какую благодать приял Податель благодати? Или как приял достопоклоняемое имя, кому всегда поклонялись о имени Его. И прежде нежели делается человеком, святые призывают: «Боже, во имя Твое спаси мя» (Пс. 53:3), и еще «сии на колесницах, и сии на конех: мы же во имя Господа Бога нашего возвеличимся» (Пс. 19:6, 8). Так поклонялись Ему патриархи, да и об ангелах написано: «и да поклонятся Ему вси Ангели Божии» (Евр. 1:6). Если же, как Давид воспевает в семьдесят первом псалме, имя Его пребывает прежде солнца и прежде луны в роды родов (Пс. 71:5), то каким образом приял то, что имел всегда, даже прежде нежели приял это ныне? Или каким образом возносится, когда Он есть Вышний, прежде нежели был вознесен? Или как приял достопоклоняемость Он и прежде, нежели приемлет это ныне, всегда достопоклоняемы

Это не прикровенное слово, но Божия тайна. «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» (Ин. 1:1). Но ради нас впоследствии «Слово плоть бысть» (Ин. 1:14). И теперь сказанное «превознесе» – означает не то, что возносится сущность Слова, потому что она всегда была и есть равна Богу. Напротив того, это есть вознесение человечества. Не прежде это сказано, но когда уже «Слово плоть бысть», чтобы ясно было, что слова «смирил» и «превознесе» сказуются о человеческом естестве. Ибо чему свойственно смирение, то может быть и возносимо. И если вследствие принятия плоти написано «смирил», то явно, что к плоти же относится слово «превознесе». В этом имел и потребность человек по смирению плоти и смерти. Поелику Слово, будучи образом Отца и бессмертным, прияло зрак раба и ради нас как человек во плоти Своей претерпело смерть, чтобы таким образом за нас через смерть привести Себя Отцу, то и сказуется о Нем, что ради нас и за нас вознесено как человек, чтобы как смертью Его все мы умерли во Христе, так о Самом же Христе были мы опять и превознесены, будучи воздвигнуты из мертвых и входя на небеса, «идеже предтеча о нас вниде Иисус» (Евр. 6:20), «не в противообразная истинных, но в самое небо, ныне да явится лицу Божию о нас» (Евр. 9:24). Если же ныне за нас вошел Христос в самое небо, хотя и прежде сего навсегда Он Господь и Зиждитель небес, то посему написано, что за нас и вознесен ныне. И как Он, «святяй» всех, говорит опять Отцу, что святит Себя за нас (Ин. 17: 19), не для того, чтобы Слову стать святым, но чтобы Ему освятить в Себе всех нас, так разумей и сказуемое теперь «превознесе Его»: не для того превознесе, чтобы Ему вознестись (ибо Он есть Вышний), но чтобы стать Ему правдою за нас, и нам вознестись в Нем и войти в небесные врата, которые Он же опять отверз за нас при возглашении предшествующих: «возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы» (Пс. 23:9). Ибо и здесь врата были заключены не Ему – Господу и Творцу всяческих, но это написано ради нас, которым заключена райская дверь. Посему как по человечеству, по причине плоти, которую понес на Себе, сказуется о Нем «возмите врата», и как о входящем человеке «внидет», так опять по Божеству, потому что Слово есть Бог, сказуется о Нем: «Той есть Господь и Царь славы». О таковом же, в нас совершающемся вознесении предвозвестил Дух, в восемьдесят восьмом псалме говоря: «и правдою Твоею вознесутся: яко похвала силы их Ты еси» (Пс. 88:17, 18). Если же Сын есть правда, то не Он имеет нужду в вознесении, но мы возносимся правдою, то есть Им.

И сие: «дарова Ему» написано не ради Самого Слова, потому что опять, прежде нежели содеялось Оно человеком, поклонялись Ему, как сказано, и ангелы, и вся тварь по единству свойств с Отцом, но и это опять написано ради нас и за нас. Как Христос умер и вознесен яко человек, так о Нем яко о человеке сказуется, что приемлет то, что всегда имел Он как Бог, чтобы и на нас простерлась таковая дарованная благодать. Ибо Слово, приняв тело, не умалилось до того, чтобы возыметь нужду в приятии благодати, но обожило паче и то, во что облеклось, и в большей мере даровало сие человеческому роду. Как будучи Словом и в образе Божий сый, Сын всегда достопоклоняем, так Он же стал человеком и наречен Иисусом, но, тем не менее, вся тварь – под ногами Его и о имени сем преклоняет пред Ним колена и исповедует, что Слово стало плотью и смерть претерпело во плоти, совершилось же это не к бесславию Божества, но в «славу Бога Отца» (Флп. 2: 11). А слава Отца в том, что человек созданный и погибший обретен, умерщвленный оживотворен и сделался Божиим храмом. Поелику и небесные силы, ангелы и архангелы как всегда поклоняются Ему, так и ныне поклоняются Господу о имени Иисусове, то нам принадлежит сия благодать и наше это превознесение, что Сын Божий, и сделавшись человеком, достопоклоняем, и не удивятся небесные Силы, видя, как все мы, «стелесники Его» (Еф. 3:6), вводимся в их область. Но не совершилось бы это иначе, если бы во «образе Божий Сый» приял «зрак раба», и не «смирил Себе», попустив телу приять даже смерть.

Сам же Спаситель «смирил Себе» принятием нашего смиренного тела. Он восприял «зрак раба», облекшись в плоть, порабощенную грехом. И хотя Сам не приял от нас ничего, служащего к усовершению (потому что Божие Слово не имеет нужды ни в чем), однако же, мы чрез Него тем паче усовершились, потому что Он есть «свет… просвещающий всякаго человека грядущаго в мир» (Ин. 1:9). И напрасно ариане опираются на сем слове «темже», когда Павел говорит: «темже и Бог Его превознесе». Ибо не в обозначение награды за добродетель и усовершения в преспеянии Его сказал это апостол, но показывает причину в нас совершенного вознесения. Что же это значит? Не то ли, что в образе Божии сый Сын высокого Отца смирил Себя и вместо нас и за нас сделался рабом? Ибо если бы Господь не сделался человеком, то не были бы мы избавлены от грехов и не восстали бы из мертвых, но пребывали бы мертвыми под землею, не были бы вознесены на небеса, но оставались бы лежащими во аде. Поэтому ради нас и за нас сказано: «превознесе» и «дарова».

Посему полагаю, что такой смысл изречения есть самый церковный. Впрочем, иной может искать и другого значения в этом изречении, объясняя его обратным прежнему образом, а именно: не обозначается этим, что возносится Само Слово, поскольку Оно есть Слово, потому что Оно, как сказано несколько прежде, есть Высочайшее и подобно Отцу, но изречение это по причине человечества Его указывает на Воскресение из мертвых. Посему апостол, сказав: «смирил Себе даже до смерти», тотчас присовокупил: «темже превознесе», желая показать, что если как человек сказуется Он умершим, то как жизнь вознесен Воскресением. Ибо «сшедый, Той есть» и воскресый (Еф. 4:10), сошел Он телесно, воскрес же, потому что в теле был Бог. И посему – то самому опять присовокупил в таком же смысле слово «темже» в обозначение не награды за добродетель или преуспеяние, но причины, по которой совершилось Воскресение и по которой, когда все люди от Адама и доныне умирали и оставались мертвыми, Он один невредимым восстал из мертвых. Сему причиной, как Сам сказал прежде, есть то, что Он – Бог и сделался человеком. Все прочие люди, происходя только от Адама, умирали, и смерть царствовала над ними (Рим. 5:14). А сей второй человек есть с небеси, потому что «Слово плоть бысть». И о таковом Человеке сказуется, что Он – с Неба и есть Небесный, потому что с Неба снизошло Слово, почему и не обладается смертью. Ибо хотя и смирил Себя, дозволив собственному Своему телу приять даже смерть, потому что доступно было оно смерти, однако же, превознесен от земли, потому что в теле был Сам Сын Божий. Посему сказанное здесь: «темже и Бог Его превознесе», равно сказанному Петром в Деяниях: «Егоже Бог воскреси, разрешив болезни смертныя, якоже не бяше мощно держиму быти Ему от нея» (Деян. 2:24). Ибо как Павлом написано «во образе Божии Сый» стал человеком и «смирил Себе даже до смерти… темже и Бог Его превознесе», так и у Петра говорится: поелику Он Бог и сделался человеком, но знамения и чудеса показали всякому видящему, что Он Бог, то по сему самому «не бяше мощно держиму Ему быти» (Деян. 2:24) в смерти. Но человеку невозможно было дойти до такого совершенства, потому что смерть свойственна человеку. Посему Слово, будучи Богом, стало плотью, чтобы, умерши плотью, силою Своею оживотворить всех.

Поелику же говорится, что Он возносится и что «Бог дарова Ему», а еретики почитают это недостатком или страдательным состоянием для сущности Слова, то необходимо сказать, почему и это говорится. Возносящимся сказуется Он «от дольнейших стран земли» (Еф. 4:9), потому что и смерть сказуется Его смертью. О Нем же говорится и то, и другое, потому что Ему, а не другому принадлежало тело, вознесенное от мертвых и взятое на небеса. И опять, поелику тело принадлежит Ему, и не вне тела – Само Слово, то справедливо говорится, что с возносимым телом и Сам как человек возносится по причине тела. Посему если не стал Он человеком, то пусть не говорится этого о Нем. А если «Слово плоть бысть», то необходимо, чтобы и Воскресение и вознесение были сказуемы о Нем как человеке, чтобы как сказуемая о Нем смерть была искуплением грехов человеческих и уничтожением смерти, так сказуемые о Нем Воскресение и вознесение чрез Него надежными пребыли и для нас. В том и другом отношении апостол сказал: «Бог Его превознесе», и «Бог дарова Ему», чтобы и этим еще показать, что не Отец есть Тот, Кто стал плотью, но что Слово Его сделалось человеком, и Оно по – человечески, как сказано, и приемлет от Отца, и возносится Им. Явно же и никто не может в том сомневаться, что если дает что Отец, то дает это чрез Сына. Удивительно и подлинно может привести в изумление, что Сам Сын сказуется приемлющим ту благодать, какую дает Он от Отца, и тем вознесением, какое совершает Сын чрез Отца, как бы возносится и Сам Сын. Ибо тот же самый, кто есть Божий Сын, сделался и сыном человеческим. И как Слово дает Он то, что от Отца, потому что все, что творит и дает Отец, творит и сообщает чрез Него, а как сын человеческий Он же сказуется по – человечески приемлющим то, что от Него, потому что тело принадлежит не другому, а Ему, и телу, как сказано, свойственно принимать благодать. Ибо приял при вознесении человека, и вознесением было обожение его. Само же Слово всегда имело сие по Отчему Своему Божеству и совершенству.

Вторая часть учения о кэносисе — истощание, уничижение Христа как Богочеловека. Флп. 2: 7, 8 — «но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной».

Приняв образ человеческий, который есть «зрак раба», Христос в Своем послушании Отцу снизошел до жуткой смерти на Кресте. Предел послушания есть и предел уничижения.

«Уничижил Себя» (греч. «экэносэ», слав, «умалил»). Самоистощание, уничижение (кэносис) действительное, а не кажущееся относится не к Божественной, неизменной, а к человеческой природе Христа, Который в воплощении не пришел во славе, но принял образ раба («морфи дуло»), т. е. самого униженного человека.

В XIX веке протестантизм выдвинул «кенотическую теорию», согласно которой Сын Божий, приняв на Себя человечество, Свое Божество низвел до человеческого уровня, смирил Свое Божество, взяв все человеческие немощи. Эта теория плохо совместима с халкидонским догматом о двух естествах во Христе (IV Вселенский Собор 451 г.). Христос - истинный Бог и истинный человек. Еще в V веке константинопольский архимандрит Евтихий и александрийский патриарх Диоскор отрицали человеческое естество Христа (монофизиты). Поэтому решение Собора: Богочеловечество Христа неслитно и неизменно (против Евтихия), нераздельно и неразлучно (против Нестория). Несторий разрывал человеческую и Божественную природы Христа (III Вселенский Собор в Ефесе 431 г.).

«...Приняв образ раба». И здесь для передачи значения «образ» Павел снова употребил «морфи», что имеет значение неизменного и существенного. Этим Апостол подчеркивает реальность и истинность человеческого естества во Христе. Христос не был подобен греческим божествам, которые, как гласят мифы, становились иногда людьми, сохраняя свои божественные привилегии. Христос воистину воплотился и воче- ловечился.

«...Сделавшись подобным человекам». «Сделавшись» — греч. «гэномэ- нос» (от «гигномэ») передает значение состояния становления. Смысл сводится к вочеловечению в историческом времени.

Св. Иоанн Златоуст: понятие «становление» мы видим в Ин. 1: 14- «И Слово стало плотию», т. е. сущность Бога неизменна, но ипостась Слова стала человеком. Бог стал тем, чем Он прежде не был.

«Слово стало плотию» — девиз III Вселенского Собора в Ефесе 431 г. против Нестория, разрывавшего две природы во Христе.

Св. Иоанн Златоуст: «В подобии человечестем быв» — в отличие от земнородных, Христос, вочеловечившись, и во плоти оставался Сыном Божиим, свободным от греха.

«...И по виду став как человек». «По виду» — по «схиме», т. е. по той форме, которая отвечает земным условиям бытия.

Вершина смирения и послушания воле Небесного Отца («апофеоз» i зносиса) — крестные страдания и смерть Сына.

В первые века христианства сосуществовали (и даже конкурировали) та богословских направления, по-разному относившиеся к проблеме кэносиса: 1) восточная, антиохийская, и 2) египетская, александрийская. Разница проистекала из того, что первая (антиохийская) формула говори- ia о Христе как о Слове вочеловечившемся («Логос энанфрописантос»). Другая (александрийская) — как о Слове воплотившемся («Логос сарко- Ф штос»). Иначе говоря, антиохийские богословы рассуждали в терминах < нова, ставшего человеком, а александрийские говорили о Слове, ставшем плотию. Это отнюдь не означает, что антиохийцы не читали Ин. 1: 14 (••И Слово плоть бысть...») или же что они не верили, что Христос был чгчовеком. Говоря словами о. Г. Флоровского, Антиохия представляла i рлдицию «антропологического максимализма», никогда не упуская из пила полноту душевно-телесной человеческой природы Христа, тогда как Лчександрия подчеркивала Божественность Слова, ставшего плотию, т. е. материальным телом («антропологический минимализм»).

|Что касается Еванг. Иоанна, то он, хотя и писал по-гречески, думал по-еврейски и мыслил в категориях иудейской традиции. Для него слово плоть» (евр. «басар», греч. «саркс») означало живое тварное существо, нообще как единство души и тела. В Никейском Символе веры использубтся оба термина: «Нас ради человек и нашего ради спасения сшед- шаго с небес, и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася...»]

Как известно, Антиохия и Александрия были центрами экзегетической традиции. Представителем направления антиохийской мысли был, например, Диодор Тарсийский, епископствовавший в IV веке в родном юроде Ап. Павла. Обсуждая «рожденную» природу Христа, Диодор возражал против утверждения, что Бог Слово родился дважды: один раз прежде всех век», а второй раз — как человек, во времени, от Приснодевы. Диодор считал, что, согласно своей природе, Христос рожден от ()i на до начала времен как Бог, а Тот, Кто родился от Марии, сделался I ю храмом, обителью. В главе 9 Притчей Соломона Премудрость вы- i i роила себе храм на семи столпах. Антиохийцы понимали Премудрость как Логос, а храм — как человечество Христа. В Ин. 2: 19—21 Спаситель ижорит о Своем теле как о храме. Исходя из буквального толкования, Диодор различал два Сына: Сына Божия и Иисуса, сына Марии, Который есть лишь храм, обитель Слова.

Св. Кирилл Александрийский ввел понятие «ипостасного единства» жух природ Христа (как синоним «единства природ»), возражая против антиохийского термина «синафия» («сцепление», «соприкасание»), предполагавшего, в силу своей этимологии, возможность разъединения. Бог Слово, став Эммануилом, сделал человеческую природу с ее плотью «Своей собственной». Поэтому св. Кирилл всегда подчеркивал, что Сам Бог родился, возрастал, голодал, жаждал, страдал и умер. Для Кирилла плоть Христа воистину была телом Бога, Его рука — рукою Бога и т. п. Спасая род человеческий, Бог облекается человеческим естеством (телом и душой) в полном смысле слова и делает это таким образом, что Божественная и человеческая природа во Христе образуют единое бытие.

Слово стало плотью по-настоящему и всерьез, а потому св. Кирилл Александрийский говорил, что Сам Бог в полноте Своего человечества страдал и умер на Кресте, чтобы открыть нам путь к воскресению и обожению («фэосис»). Будучи вечным Словом, Которым и по образу Которого сотворен человек, Христос в то же время является «образцовым» образом Божиим, совершенным человеком, и через Него мы можем «найти себя» такими, какими мы должны быть по Божественному замыслу. Мерило нашего совершенства — Сам Христос; стандарт нашей нравственности — Иисус.

Нашего ради спасения Бог во плоти может «стать» («Слово стало плотик») и может «умереть»: богочеловеческая личность Христа едина. Эта личность есть предвечная ипостась Слова, которая стала субъектом и человеческого рождения Спасителя, и Его человеческой смерти. По св. Кириллу Александрийскому, «Слово страдало во плоти» («фэопас- хизм»). Эта мысль основана на 1 Кор. 2: 8, где Ап. Павел говорит о распятии «Господа славы». Бог «умирает во плоти», хотя Бог, разумеется, не может умереть. Взяв на Себя полноту человеческой природы, Христос взял на Себя и все ее ограничения, кроме греха.

IV Вселенский Собор в Халкидоне 451 г. осудил монофизитство константинопольского архимандрита Евтихия, который утверждал, что человеческая и Божественная природы несовместимы и что, когда они соединяются, человечность поглощается Божеством, как «капля масла в море».

Формула ороса IV Вселенского Собора: «Христос совершенен по Божеству и совершенен по человечеству, подлинно Бог и подлинно человек, из разумной души и тела; Единосущен Отцу по Божеству и единосущен нам по человечеству, подобен нам во всем, кроме греха... Христос познаваем в двух природах неслитно, непревращенно, неразделимо, неразлучимо. При этом разница природ не исчезает чрез соединение, но сохраняется особенность каждой природы, сходящейся в одно Лицо и в одну Ипостась».

Слова «одно Лицо и одна Ипостась» означают не новое лицо или ипостась, а от века существующую ипостась Слова — второго Лица Св. Троицы. Во Христе человечество становится собственным человечеством Ео личности; во Христе человечество «во-ипостасировано» («энипостатон»). Христос соединился с тленной, падшей человеческой природой, чтобы через Свою смерть и Воскресение вернуть ей первозданную благодать и избавить ее от тления, т. е. преобразить, обожить. Если, согласно Ап. Павлу, наше спасение состоит в том, чтобы «быть во Христе», юв таком случае Христос объединяет в Себе все человечество тем, чтобы все мы могли «иметь часть в Нем». В благодатном общении с Богом мы объединяемся со всей Его полнотой (прп. Максим Исповедник).

Для того чтобы сделаться им и взять человеческий грех, Он, Сын Божий, опустошил себя: по‑гречески в подлинном тексте стоит слово «экеносен», в русском Синодальном переводе – «уничижил». Это значит – добровольно перестал быть Богом, сойдя на землю. И сделался человеком на земле, оставаясь в то же время по существу Богом. Этим Он, умерев за нас на Кресте, спас нас и возвел на небо в Своем Воскресении, даруя нам новую жизнь в совершенной любви и вечном единстве с Богом и друг с другом, так что не я живу, но живет во мне Христос, (Гал. 2:20) – в этом и есть смысл и цель жизни.

Св. Василий, Епископ Кесарийский – в слове против Евномия:

"Я утверждаю, что быть во образе Божием то же значит, что быть в существе Божием: ибо как слова: «зрак раба приим» означают то, что Господь наш был в существе человечества, так, кто говорит, что Он во образе Божии бысть, тот приписывает Ему свойства Божественнаго естества".

***

Святого Василия из сочинения против Евномия. ¹

Утверждаю, что и выражение: «быть в образе Божии» (Флп. 2:6) равносильно выражению: быть в сущности Божией. Ибо как слова: «принял зрак раба» (Флп. 2:7) означают, что Господь наш родился в сущности естества человеческого: так, конечно, и слова: «быть в образе Божии» показывают свойство Божией сущности.

уничижил Себя Самого - т. е. Сам отказался от Своего величия ради спасения людей.

образ раба - Здесь также стоит греч. μορφή (ср. «образ Божий» в. 2:6). Христос добровольно поставил себя в положение простого человека, который перед Богом выступает как раб или слуга. Можно видеть здесь аллюзию на сотворение Адама по образу Божьему (Быт. 1:26-27): Адам, будучи человеком, пытался самовольно приобщиться Божественности и согрешил (Быт. 3:6), а Христос добровольно оставил то, что принадлежало Ему по праву.

по виду став как человек - Греч, σχήμα (букв, «внешний вид, подобие, внешняя форма») может означать образ поведения, одежду, речь и т. д. В сочетании с выражениями «образ раба» и «подобен человеку» эта фраза подчеркивает подлинность человечества Христа, не ставя под сомнение реальность воплощения.

Поскольку же Пребожественный по человеколюбию снизошел до природы и поистине восуществился и стал человеком (да будет милостиво к нам Воспеваемое, превосходящее ум и слово), Он обладает, пребывая в том, сверхъестественным и сверхсущественным, нисколько не пострадав от неизменного и неслиянного причастия к нам в преисполнении Своего невыразимого опоражнивания. Он был новейшим всего нового; среди того, что для нас естественно, сверхъестественным; среди принадлежащих существу — сверхсущественным,все наше от нас выше нас имея в изобилии.

Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.

Во дни, когда Церковь отмечает память Пресвятой Богородицы, за Божественной литургией читается отрывок из Послания к Филиппийцам святого Апостола Павла. Это очень известное место — гимн Иисусу Христу, гимн Боговоплощению и его спасительным следствиям. Бог явился во плоти, как Человек, как один из нас. Вочеловечение Бога было и остается совершенным откровением Бога людям, откровением в Слове Божием, в Слове не просто сказанном и даже не в Слове написанном, но в Слове, воплощенном в величайшей Личности, в Богочеловеке Иисусе из Назарета, родившемся от Девы Марии, жившем среди нас, учившем, страдавшем, распятом, воскресшем и вознесенном к небесному престолу, откуда Он и сошел на землю через Пресвятую Деву. Вот это, повернувшее весь ход мировой истории событие и отражает один из самых древних церковных гимнов.

Гимн делится на две части. В первой из них воспевается Иисус Хрисос как воплощенный Сын Божий, Который во образе Божий сый, то есть премирно существует в Божественной вечности и в Божественном величии, и Который не почитал хищением быть равным Богу, то есть не почитал для Себя чем–то чуждым то равенство Богу, которое надо было бы достигать праведным или неправедным усилием. Иначе говоря, Он был, есть и остается Богом. Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2:9). — Бог явился во плоти (1 Тим. 3:16), Сын Божий уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек. Свободным волеизъявлением Он уничижил Себя, отдал Себя другим, отдал всем нам то, что принадлежало Ему, и чего у нас не было и быть не могло. Он принял на себя положение раба, сделался подобным человекам. Возможно, эти слова гимна у некоторых читателей вызовут недоумение. Разве Христос отказался от Своей божественности, погрузившись в полную страданий человеческую жизнь? Нет! Имеется в виду то, что Он, оставаясь Богом, отказался использовать свою Власть, присущую ему по божеству. Он сознательно и добровольно ограничил Себя, даже до смерти, и смерти крестной. Крестная смерть — крайнее проявление спасительного самоотречения живущего в небесной славе Господа. Именно смерть на Кресте Апостол Павел понимает как появление божественной силы и божественной премудрости (1 Кор. 1:24). В этом божественном истощании — решающее событие нашего спасения.

Как трудно понять и принять это людям, которые полагаются на успех, достигаемый земной властью и силой. Но Премудрость Божия не похожа на мудрость человеческую. Иисус Христос учил: Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк. 10:42–45). Вот и апостольское чтение открывается словами: В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе. Апостолу Павлу принадлежат также парадоксальные с точки зрения здравого смысла слова: Когда я немощен, тогда силен (2 Кор. 10:10), ибо Иисус Христос сказал ему о Себе: Сила Моя совершается в немощи (2 Кор. 10:9). В этих словах отзвук иной мудрости, не мудрости греха, а мудрости Божией.

Эти слова апостола позволяют нам спросить отрицателей священных изображений.• достоин ли поклонения во Христе образ раба, вид человека, воспринятые Им для нашего спасения, или достоин поклонения в Нем только образ Божий, Божественное естество? Если достопокланяем и вид человека—Христа, то, конечно, не иначе может совершаться поклонение этому как только пред священным изображением Христа: Ин. 1:14; 14, 9; Кол. 2:9. Если Сам Господь к изображению кесаря отнесся почтительно: Мф. 22:20-21, и если мы чтим изображения (фотографии) своих близких людей, то можно-ли не благоговеть перед изображением Спасителя нашего и Господа Иисуса Христа? Гал. 3:1; Лк. 10:23.

Не восхищением непщева быти равен Богу, пишет Божественный Апостол Филиппийцам, людям суеверным, поборникам и хранителям языческих учений, а вследствие привязанности к ним неохотно принимающими евангельскую проповедь. В язычестве научены они были, что бог их, причем соделавшийся верховным, у отца своего отсек родотворные члены из боязни, что будут у него другие сыновья, сообщники в царской власти, которые станут присваивать себе божество, произведут за оное многие распри и брани. Поэтому они не верили, что Сын Божий, оставив небеса и не убоявшись какой-либо перемены во владычестве, пришел сюда и воплотился.

Посему, исправляя это их неведение или, лучше сказать, неразумие, божественный человек и учитель неизреченных тайн говорит: сие да мудрствуется в вас: еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим, то есть, не присвоил Себе Божество и царство, но прежде веков имел сие нерожденно, и не предполагал, что может лишиться сего, но, как Владыка и пренебесных, и земных, и преисподних, и горнего не оставил, и к нам пришел, снизойдя даже и до ада, чтобы, повсюду быть, везде спасать всех, на земле обновляя и тех, которые живут, и тех, которые будут жить, а под землею освобождая от владычества смерти обладаемых ею.

***

См. также Толкование на Флп. 2:5

Он же сказал, что сущий Бог и истинное от Бога и Отца Слово, единосущное и совечное Отцу, превознесено превыше всего самого славного, «Он будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба от святой Марии, сделавшись подобным человекам и по виду став человек, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:6-8), то есть Он самого себя добровольно низвел до смирения, от самого которого все исполнились даров; Он снизошел до нас, но не по какой-то необходимости, но восхотел ради нас принять образ раба, Тот, Который свободен по Своей природе, становится ради нас в нашей природе, Который превыше всякой твари, Который доходит до смерти, Который все животворит. Он есть хлеб жизни, Который жизнь Свою отдаст за жизнь мира (Ин. 6:51). Он стал вместе с нами под законом, Тот, который превыше закона и как Бог есть Законодатель. Тот, Который превыше рождения в своем рождении и в начале своем приемлет жребий, Тот, который прежде всех веков и времени, более того Он является создателем и творцом веков.

***

  Если Сын, во образе Божии сый и в равенстве (ибо так говорит Павел, Флп. 2:6), Богом по природе имеет Себе Бога и Отца, то может подпадать таковым определениям Божественная <75.120> природа, и будет иметь Бога и Отец, если только этого еще не случилось. Ибо могущее случиться, если еще и не со-вершилось, то в потенции есть то, возможность чего допускает. Если же это бого-хульно, то не по природе Отец называется Богом Сына, но поскольку Сын домостроительно стал человеком.
 Если Сын, сый во образе Божии и в равенстве, как написано, смирил Себе, зрак раба приим, и образом обретеся якоже человек  (Флп. 2:7) , то приличествующие рабу слова смирения будут не относящимися к Его сущности, но облекающими лицо Его вочеловечения. И как из высоты Божества мы познаем Его смирение в воспринятом Им человечестве, так и наоборот — из смирения в человечестве будет познано укорененное в Божестве величие и высота сущности Сына.

Спросим штундиста, достоин ли поклонения во Христе образ раба, вид человека, воспринятые Им для нашего спасения, или достоин поклонения в Нем только образ Божий, Божественное естество? Если достопокланяем и вид человека – Христа, то, конечно, не иначе может совершаться поклонение этому виду, как только пред священным изображением Христа. Если же совсем не будем покланяться виду Христа, то этим будем отвергать Его спасительное для нас уничижение.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 102++

Этими словами весьма раздельно проповедуется, во-первых, мысль о совершенном единстве Ипостаси во Иисусе Христе: ибо, если бы во Христе было две отдельные ипостаси, Апостол не мог бы сказать, что Тот же самый, который находится во образе Божии, или имеет естество Божеское, принял зрак раба; Тот же самый, который не почитает хищением быти равен Богу, образом обретеся якоже человек, и что Он себе умалил, сделавшись человеком. А во-вторых, проповедуется, что этою единою ипостасию обоих естеств во Христе осталась неизменно Его Ипостась Божественная: так как, по слову Апостола, именно во образе Божии сый принял на Себя зрак раба, т. е. воспринял в единство своего Лица естество человеческое, и Он-то себе умалил, в подобии человечестем быв, Он-то обретеся, якоже человек¹.

***

На Флп. 2:6-8

Для того, чтобы, действительно, послужить умилостивительною жертвою Богу за грехи человечества и избавить нас от всех гибельных следствий греха, Христос Спаситель благоволил выполнить за нас два условия, понести двоякий крест.¹

I. Так как люди, в лице своих прародителей, не исполнили воли Божией, не послушались заповеди своего Творца, и след. пали самоволием и гордостию; так как и каждый из последующих их грехов был новым преступлением воли Божией, новым преслушанием, новым выражением самоволия: то Христос-Богочеловек, чтобы удовлетворить за все эти грехи человеческие вечной Правде, благоволил, взамен их, сам исполнить за людей, во всей целости и широте, волю Божию, явить в Себе совершеннейший образец послушания ей, и смирить, уничижить Себя ради нас до последней степени.

Жертвы и приношения не восхотел еси, сказал Он Отцу своему, входя в мiр, тело же совершил ми еси. Всесожжений и о гресе не благоволил еси. Тогда рек: се иду: в главизне книжней написася о мне, еже сотворити волю твою, Боже (Евр. 10:5-7). И вслед за тем, Он, иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся, якоже человек; смирил себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя (Флп. 2:6-8). Это первый крест, подъятый за нас нашим Спасителем, крест Его вольного самоотвержения ради нас, Его глубочайшего смирения, Его безусловного послушания и покорности воле Божией.

Имей незабвенно в сердце твоем смирение Господне, что Он и чем сделался ради нас и от каковой высоты света Божества откровенного, по силе горних существ, и на небесах славимого от всего разумного естества: Ангелов, Архангелов, Престолов, Господствий, Начал, Властей, Херувимов и Серафимов и неименуемых Умных Сил, которых имена до нас не достигли, по пророчеству апостола, в каковую глубину человеческого смирения сошел по неизреченной Своей благости, по всему уподобившись нам, «седящим во тьме и сени смертной», и чрез Адамово преступление бывшим пленниками, и чрез действие страстей от врага обладаемым. Итак, когда мы находились в таковом лютом пленении и были обладаемы невидимою и горькою смертию, Владыка всей видимой и невидимой твари не постыдился, но смирил Себя и, восприняв осужденного человека от страстей бесчестия, запрещения и Владычнего (на него) изречения, стал подобен нам по всему, кроме греха, то есть кроме страстей бесчестия. Ибо постигнувшее человека в наказание за грех преступления изречением Владыки, то есть смерть, труды, алчбу, жажду и все таковое, восприял Он, быв тем, что мы, да мы будем тем, что Он: «Слово плоть бысть, чтобы плоть была Словом, богат сый обнища нас Ради, да мы нищетою Его обогатимся»; по великому человеколюбию уподобился нам, дабы мы всякою добродетелью уподобились Ему. Ибо с тех пор как пришел Христос, поистине новый человек обновляется по образу и по подобию благодатью Духа и силою, достигая в меру совершенной любви, вон изгоняющей страх и уже не подверженной падению, «ибо любы николиже отпадает» (1 Кор. 13:8), потому что «Бог, — говорит Иоанн, любы есть, и пребывали в любви в Бозе пребывает» (1 Ин. 4:16). Сей меры сподобились апостолы и подобно им обучившиеся добродетели, и представившие себя Господу совершенными, и совершенным желанием во всей жизни своей последовавшие Христу. Итак, если будешь всегда незабвенно рассматривать таковое смирение, которое по неизреченному человеколюбию из любви к нам восприял Господь, то есть вселение Бога Слова в ложеснах, восприятие человека, рождение от Жены, постепенность телесного возрастания, бесчестие, досады, поношения, поругания, укорения, биения, оплевания, насмешки, наругание, червленую хламиду, терновый венец, приговор на Нею правителей, вопли против Него беззаконных иудеев, Его единоплеменников: «возми, возми, распни Его» (Ин. 19:15), крест, гвозди, копие, напоение оцтом и желчью, торжествование язычников, насмешки тех, которые, проходя, говорили Ему: «аще Сын ecи Божий, сниди со креста… и веруем в Тя» (Мф. 27:40), и прочие страдания, которые Он претерпел ради нас: распятие, смерть, тридневное во гробе погребение, сошествие во ад, затем — плоды страданий — каковы и какие? То есть, воскресение из мертвых, пленение ада и смерти, исшедших (оттуда) с Господом душ, на небеса вознесение, сидение одесную Отца «превыше всякаго Началства и Власти… всякаго имене именуемаго» (Еф. 1:21), честь и славу, поклонение всех Ангелов Первенцу из мертвых, по причине Его страданий, согласно апостольскому слову: «Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе: Иже, во образе Божий сый, не восхищением непщева бытиравен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек: смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти лее крестныя. Темже и Бог Его превознесе и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних» и прочее (Флп. 2:5–10). Вот видишь ли последствия вышесказанных (страданий) по правде Божией: на какую славу и высоту вознесли человека Господня!

Но себя умалил, зрак раба приим, в подобие человечестем быв и образом обретеся якоже человек и пр. (Флп. 2:7–8). Итак, не призрачное ли человечество было во Христе? Отнюдь нет. Зрак, подобие, образ и т. п. выражения относятся лишь к временному и уничиженному состоянию человеческой природы Господа Иисуса Христа. Он казался только до времени рабом, но никогда им не был; Он походил только на обыкновенного и немощного человека, но был не таков на самом деле, а краснейший паче всех сынов человеческих; Он умер от позорной крестной казни, но ничуть не заслужил ее. Все это Он принял на себя, смирив себя за человеческую гордыню, и ради крайнего послужания Отцу своему небесному.

Первообраз самоотреченной любви Апостол указывает в Иисусе Христе, завещавая подражать Ему. По слову св. Иоанна Златоуста, «великую и любомудрую душу ничто столько не поощряет к добрым делам, как познание, что она чрез сие уподобляется Богу... Зная сие, Павел, при убеждении Филиппийцев к смиренномудрию, сначала просил и умолял, потом убеждал, наконец присовокупляет: сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе».

Представление образа смиренномудрия Христова особенно поразительно тем, что здесь выставляются резкие разности: пренебесное и предвечное Божество и человеческое воплощение, в соединении коих и заключается существенное смиренномудрие, которое более частное выражение свое имело в том, что Иисус Христос явился в зраке раба, исполнял Свое дело с полною покорностию воле Отца и с совершеннейшим самоотвержением, даже до смерти и при том смерти крестной. Поражаясь силою слов Апостола, при видимой краткости их, преосвящ. Феофан говорит: «здесь догмат о воплощении и искуплении и о лице Иисуса Христа, как Богочеловека, изображен с такою определенностию, что одно это место поражает всех еретиков, погрешавших в сем отношении». «Быть в образе (μορφή) раба значит быть по естеству человеком, и быть в образе (μορφή) Божием значит быть Богом по естеству» (св. Иоанн Златоуст). Равный по образу – равен и по сущности (Василий Великий). У кого один образ, у тех одна и сущность. «Здесь к словам: «зрак раба» Апостол приложил "приим", а с словами: «во образе Божии» соединил слово «сый». Следовательно, прежде-сущий, или лучше, всегда-сущий образ Бога приял образ раба» (Кир. Алекс.). «Бог по естеству, имея равенство со Отцом, сокрыв достоинство, избрал крайнее смирение» (Феодорит). «Образ, как образ (норма), показывает совершенное сходство. И быть не может, чтобы кто-нибудь имел сущность одного существа, а образ (норму) другого. Напр., ни один человек не имеет образа (нормы) Ангела». «И не по чуждо-присвоению было то, что Христос имел Себя равным Богу, но потому, что Его собственное естество и существо было Божеское» (преосвящ. Феофан). В восприятии Христом человеческого образа приблизительно было то же, что было с телом Его по воскресении, когда Он восприял особенный образ (Мк. 16:12), и отчасти в преображении (μεταμορφή, Лк. 9:28), когда образ славы Господней воссиял на время, с тем различием, что там было преображение в славный вид, а здесь снисхождение в образ крайнего смирения, причем Божество и человечество всегда оставалось неслиянным и нераздельным. Но зрак раба не был неизменным, ибо рабство есть состояние или положение человека среди других, и не природная сущность и даже не свойство ее. О подобии и образе человеческом в Иисусе Христе св. Иоанн Златоуст говорит: «мы – душа и тело; Он же – Бог, душа и тело. Поэтому и сказано: в подобии. И дабы ты, услышавши, что Он «Себя умалил», не представил изменения: то Писание говорит, что Он, пребывая тем, чем был, принял то, чем не был, и, сделавшись плотию, пребыл истинным Богом Словом». «Сколь высок Он был, столь же глубоко смирил Себя. И почтением к Отцу превзошел Он всех. Ах, и рабом стать – есть дело великое и весьма неизреченное, а подвергнуться смерти – гораздо больше! Не всякая смерть подобна Его смерти, поелику такая смерть почиталась поноснейшею из всех. Умерщвлением именно такого рода (враги Его) думали сделать Его отвратительным, но сие нисколько не повредило Его славе». Также и нашей славе не повредит никакое уничижение, воспринимаемое ради Бога и Его дела, совершаемого во исполнение Его воли. Достойно замечания, что св. Ириней, при мысли о крестном древе, воспоминает древо познания, говоря так: «разрушая непослушание человека, бывшее в начале относительно дерева, Христос был послушен до смерти крестной, бывшее на дереве непослушание исправляя чрез послушание на дереве». А наш новейший толковник (Назаревский) приводит и другую противоположность. «Первые люди хотели совершить хищение, быть яко бози. Христос же, напротив, будучи Бог, Себе умалил, зрак раба приим». «Апостол указывает не только путь Христа, но и путь Адама. Этим он сделал все, что можно и должно было сделать для побуждения Филиппийцев к смирению».

уничижил Себя. Букв.: "опорожнил Себя". Этим не сказано, что Христос лишился свойств Своего Божества. Выражение это означает, что, став человеком, Он отдал Себя полностью, до конца. Природа Его самоуничижения определена такой последовательностью: "приняв"... "сделавшись"... "став". Павел говорит о том, что Христос расстался со Своими вышними привилегиями и состоянием, а не о том, будто Он отказался от Своего Божества и Его силы. Христос принял вид раба, не расставшись со Своим Божеством в Своем воплощении. Оно проявляется явно.

приняв образ раба. Это выражение подчеркивает добровольный отказ Христа от Своего превознесенного положения (ком. к Флп. 2:6).

сделавшись подобным человекам. Христос - подлинный человек. Слово "подобным" не отрицает реальности Его человеческой сути. Более того, чтобы умереть (ст. 8), Христос должен был стать подлинно человеком. В то же время Павел проводит различие между Христом и прочими людьми. В отличие от них, Христос безгрешен (2 Кор. 5:21) и по существу (в том, что касается Его Божества) принадлежит трансцендентному миру; даже в Своем умалении и уничижении Он остается Богом.

по виду став как человек. Эти слова подтверждают и усиливают вышесказанное.

Уже чрез это Христос является для всех христиан примером смиреннаго самоотрицания на пользу ближняго. Но мало того, что Христос не взял того, что, по Божественному определению, не должно было Ему принадлежать на земле,—Он даже добровольно подверг лишениям Самого Себя, отдал, так сказать, Свое, чем Он мог воспользоваться и на земле (εαυτόν εκενωσε). В трех пунктах выразилось это самопожертвование Христа: 1) Он принял образ раба т. е. вместо того чтобы явиться в образе царя, повелителя, который бы вполне соответствовал Его внутреннему величию, Он принял низкий образ раба, всегда обнаруживал послушание тем, кто стоял несравненно ниже Его; 2) Он подобно всякому другому человеку развивался в телесном и духовном отношении, хотя Он Своей безгрешностью существенно отличался от прочих людей (έν ομοιωματι ανθρώπου γενομενος ср. Лк. 2:24; Мф. 12:45; 15, 22; Рим. 6:5) и, наконец, 3) во всем Своем внешнем явлении (σχήμα обнимает собою и привычки, и жесты, и речи, и действия и даже одежду) Он был на взгляд всех, Его видевших, обыкновенным человеком, бедным, смиренным раввином, которому даже негде было приклонить голову 

Ясно, что маркиониты о субстанции Христа думают (да и ссылаются на апостола), что в Нем была видимость плоти (они имеют в виду слова апостола: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба): то есть Он не был истинным человеком, но подобием человека; не человеком, но образом; не субстанцией, то есть не плотию. Будто бы образ и подобие не подходят к субстанции. Заметим, что и в другом месте апостол называет Христа образом Бога невидимого (Кол. 1:15). Неужели и здесь, где он называет Его образом Бога, Он не является истинным Христом Божиим, как не был и истинным человеком в образе человека? Выходит, что истину следует исключать, когда образ и подобие приравниваются к призраку.

Но как в образе Бога, в котором Он — Сын Божий, истинный Бог, Он был проповедан, так в образе человека, в котором Он — Сын человеческий, истинный человек, Он обнаружил Себя. Апостол не без причины сказал: и по виду став как человек — то есть вернейшим человеком; ибо что обнаружено, то должно верно существовать. Если Бог обнаруживается в силе, то человек — в плоти, ибо апостол не сказал бы о послушании даже до смерти, если бы не было у Него смертной плоти. Еще важнее, что он добавил: и смерти крестной. Ведь он не стал бы выделять жестокость, вознося силу агонии, если бы знал, что это — видимость, что Христос не претерпевает крест, а смеется над ним, что нет страдания, а есть только видимость его.

Чтобы преподать верующим пример величайшего смирения и расположить их к подражанию ему, Апостол указывает на кенозис Христа в воплощении и крестных страданиях: «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, принял образ раба... смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:6–8).

Апостол утверждает здесь ту мысль, что Христос как «образ Божий» (En morjh tou Qeou) не считал «хищением» называться Богом, как обвиняли его в этом иудеи, не восхитился к Божеству, подобно языческим мистикам, в экстазе (глубокий анализ приведенных стихов (Флп. 2:6–8) дает свящ. П. Флоренский в работе «Не восхищением непщева»), но был истинный Бог по существу (morjh – образ, указывает на внутреннее и полное тождество с Первообразом). Уничижение (kenwsiz) относится не к божественной, неизменной, но к человеческой природе и к богочеловеческой Личности Христа, Который в воплощении не явился во славе, но «принял образ раба» (morjh dolou), т. е. самого униженного человека. Вершина смирения и послушания воле Небесного Отца и кенозиса проявилась в крестных страданиях и смерти Христа.

За исполнение воли Божией, за безмерное послушание Богу и «Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени» (Флп. 2:9), т. е. Его человечество введено в славу Божества (по воскресении). Христос как человек принял то, что как Бог имел всегда (этой великой тайне воплощения, кенозиса и прославления человеческой природы во Христе послужила Пресвятая Дева Мария Своим смирением, разделив уничижение и славу Своего Сына. По этой причине это место (Флп. 2:5–11) берется для апостольского чтения в Богородичные праздники (икон. Рождества, Успения и Покрова Богородицы). Прославленному человечеству Христа дарованы Богом такие силы и слава, которые поставили Его выше всякой твари, так что Ему поклоняется всякое колено небесных, земных и преисподних (Флп. 2:10), т. е. бесплотных духов, людей и душ умерших.

Из этой богословской части Послания филиппийцы должны были сделать вывод, что если Иисус Христос, будучи Богом, смирил Себя до того, что стал во всем подобным им, кроме греха, и был распят и умер на кресте за их грехи, то и в них должна быть такая же безграничная готовность ко всякому уничижению за Христа.

Но уничижил Себя Самого, приняв образ раба,

Где те, которые говорят, что Он сошел не добровольно, а исполняя повеление? Пусть знают те, что Он уничижил Себя, как Господь, как Самовластный. Говоря: образ раба, этим самым апостол пристыжает Аполлинария; потому что принимающий образ — μορφ — или, иначе, природу раба, имеет и душу вполне разумную.

Сделавшись подобным человекам.

Основываясь на этом, маркиониты говорят, что Сын Божий воплотился призрачно; потому что, говорят они, видишь ли, как Павел говорит, что Он принял подобие человека и облекся в человеческий образ, а не по существу сделался человеком? Но что же это значит? Это значит, что Господь не все имел наше, но чего-то и не имел, именно: не родился по естественному порядку и не грешил. Но Он не был только тем, чем казался, но и Богом: не был Он обычным человеком. Поэтому апостол и говорит: подобным человекам, потому что мы душа и тело, а Он душа и тело и Бог. На этом основании, когда апостол говорит: в подобии плоти греховной (Рим. 8:3), то не то говорит, что Он не имел плоти, но что плоть эта не грешила, а была подобна греховной плоти по природе, а не по злу. Таким образом, как там подобие не в смысле всецелого равенства, так и здесь он говорит о подобии в том смысле, что Он не был рожден по естественному порядку, был безгрешным и не был простым человеком.

И по виду став как человек.

Так как апостол сказал, что уничижил Себя Самого, то, чтобы ты не счел это дело изменением и превращением, он говорит: оставаясь тем, чем был. Он принял то, чем не был; природа Его не изменилась, но Он явился во внешнем виде, то есть во плоти, потому что плоти свойственно иметь вид. Ибо, когда он сказал: приняв образ раба, то после этого осмелился сказать и это, как бы этим заграждая уста кому. Прекрасно он сказал: как человек, так как Он не был один из многих, но — как один из многих. Потому что Бог-Слово не превратился в человека, но явился как человек, и, будучи невидимым, явился имея вид. Некоторые же толковали это место так: "и образом", как уже истинно человек, как и Иоанн говорит в Евангелии: славу как единородного от Отца (Ин. 1:14), вместо того чтобы сказать: славу, какую прилично иметь единородному; потому что как — ως — означает и колебание, и утверждение.

См. толкования на Лк. 8:45. 

 Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый не восхищением непщева быти равен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся яко же человек. (Флп. 2:5-7). 
Если, по слову Соломонову, «время всякой вещи под небесем» (Еккл. 3:1): то не ныне ли время любомудрствовать со Апостолом о дивном самоумалении великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, когда видим Его умалившаго Себя даже до младенческой меры возраста, уничижившаго Себя даже до яслей По Евреин. сборн.: яслей скотских? ?
Люди, пристрастные к великости земной, не редко соблазнялись умалением Иисуса Христа В собр. 1844 г. и по Евреин. сборн.: Иисус Христовым. . Но когда уже опытом столь многих веков дознано и то, что «Бог Его превознесе», что «пред именем Его» действительно «преклонилось всякое колено небесных и земных и преисподних» (Флп. 2:9-10); ибо, со дней воскресения и вознесения Его, тысячи свидетелей видели, как небесныя силы раболепно исполняли Его повеления, как напротив адския силы Его именем низвергаемы были По Евреин. сборн.: с верою произнесенное имя Его низлагало и низвергало...  в бездну; земнородных же миллионы в поклонении Его имени находят свое блаженство: после сего, и пред людьми для того и собравшимися, чтобы преклониться пред именем Иисуса, мы можем освободить себя от труда защищать и оправдывать Его умаление; и ничто не препятствует По Евреин. сборн.: сие не воспрепятствует...  нам взирать на Его умаление с таким же благоговением, как и на Его величие.
О, как умалил Себя Сын Божий в Своем воплощении! Умаление сие тем поразительнее должно быть для нас, что является в некотором противоположном соответствии с первоначальным возвеличением самаго человека. Ибо слово Божие не без намерения употребляет для изображения сих противоположностей одно и тоже выражение: «образ и подобие». «Сотворим человека, – рек Бог Творец, – по образу нашему и по подобию» (Быт. 1:26). И Апостол о воплощении Сына Божия говорит: «зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся яко же человек». Иному владыке не много нужно умалять себя, чтобы показаться в виде раба. Но когда Господь великий и вышний, который и рабам своим дарует образ владычний, сам является в «образе и подобии» раба, то есть, в состоянии полнаго рабства, и глубокаго, какое рабству свойственно, уничижения: тогда на столь чрезвычайное умаление великаго не можно смотреть без особеннаго чувства удивления, простирающагося или до умиления, или до ужаса По Евреин. сборн.: Иному господину не много нужно умалять себя, чтобы показаться в виде раба. Но когда такой господин, который, по богатству и щедрости, самых рабов своих водит и содержит как господ, является «в образе и подобии» раба, то есть, в состоянии самаго полнаго рабства, и глубочайшаго, какое рабству свойственно, уничижения: тогда, на столь чрезвычайное умаление великаго не можно смотреть без особеннаго чувства удивления или сострадания. . И сим-то образом умалил Себя Сын Божий в Своем воплощении.
Но как еще более уничижил Он Себя в обстоятельствах Своего земнаго рождения! Надлежало избрать народ, в котором бы Ему родиться: и Он избрал для сего из всех народов земли малейший, не имеющий собственнаго правительства, многократно порабощенный и близкий к новому порабощению, некогда благословенный, но уже едва не отверженный. Надлежало избрать город: и Он избрал Вифлеем, так малый, что и благоприятствующий ему Пророк не может скрыть сего нарекания на него, и не находит инаго средства его возвеличить, как именем рождающагося в нем умаленнаго Иисуса. «И ты Вифлееме, доме Евфрафов, еда мал еси, еже быти в тысящах Иудиных! Из тебе бо мне изыдет старейшина, еже быти в Князя во Израили, исходи же его из начала от дней века» (Мих. 5:2). Надлежало избрать матерь; и, чтобы до времени сокрыть от неверующих тайну воплощения, надлежало узами закона, но не плоти, присоединить к ней и мнимаго отца: и вот избраны, хотя потомки Царские, чтобы совершились обетования и пророчества, но уже один древодел, а другая бедная, сиротствующая дева. И что еще? Если бы Господь родился в малом, собственном, или наемном жилище Иосифа; и Мария положила бы Его в бедной колыбели: зрак раба, Им восприемлемый, может быть, не все имел бы черты, какия его составлять могут; ибо могло найтись рабское жилище меньше Иосифова, и колыбель беднее Марииной. Что же изобретает По Евреин. сборн.: ухищряет, так сказать,...  безконечно Великий, ищущий безконечнаго умаления? Августовым повелением «написати всю вселенную» (Лк. 2:1) приводит в движение народонаселение земли Иудейской, дабы Иосифу нельзя было По Евреин. сборн.: Сокровенными пружинами провидения подвигнут дух Августа; духом Августа подвигнута вся вселенная, то есть вся Римская Империя, или по крайней мере вся Иудея, дабы, во всеобщем движении народа по случаю народной переписи, нельзя было Иосифу... , ни остаться в собственном жилище в Назарете, ни найти наемное в Вифлееме, когда наступало время родиться истинному Господу вселенныя; и таким образом умаливший Себя даже до младенчества, уничижает Себя даже до яслей, вместо колыбели. «Положи Его во яслех: зане не бе им места во обители» (Лк. 2:7).
Если от умаляющаго Себя Бога прострем взоры далее по пространству мира, в котором, и для котораго Он умаляется: чудо умаления представит нам новые разительные виды. Здесь приходит мне на мысль картина сошествия Слова Божия с небес на землю Египетскую, начертанная писателем книги Премудрости. «Тихому молчанию содержащу вся, и нощи во своем течении преполовляющейся, всемогущее Слово Твое Господи с небес от престолов Царских жесток ратник в средину погибельныя земли сниде» (Прем. Фес. 18:14-15). И в сошествие воплощеннаго Слова Божия на землю Израилеву, не также ли нощь в своем течении преполовлялась, когда в самыя минуты рождения Его «пастырие беху в той же стране бдяще и стрегуще стражу нощную о стаде своем» (Лк. 2:8)? Не тихое ли молчание содержало вся на земли, когда один только Ангельский глас был услышан, и услышан не многими пастырями в пустыне? Ужасная безвестность, в которой карающее Слово Божие сходило на погибельную землю Египетскую, чтобы «вся исполнить смерти» (Прем. 18:16), чрез поражение первенцов Египетских! Впрочем сия безвестность не только не умаляла, но еще возвеличивала славу Бога Мстителя, Который без видимых средств, без ощутительных действий, одним не слышимым «повелением», или, можно сказать, одним умолкновением жизнь всему изрекающаго Слова совершает казнь нечестивых. Иначе, но не менее ужасна та безвестность, в которой спасительное Слово Божие, раждаясь плотию, приходит посетить всю землю, погибельную потому, что земнородные «вси согрешиша, и лишени суть славы Божия» (Римл. 3:23); – приходит, не яко жестокий ратник, угрожающий всему живущему смертию, но как новорожденный младенец, во всю область смерти приносящий надежду возрождения и жизни; – приходит, – но погибельная земля не сретает, необъемлет, не прославляет, даже не видит своего Спасителя, и не слышит Слова Божия, безмолвствующаго в яслях. Почти тщетно «слава», которую Иисус Христос «имел» у Бога Отца, «прежде мир не бысть» (Ин. 17:5), в устах Ангелов преследует Его сходящаго в мир, и достигает в след за Ним – даже до земли: на погибельной земле почти нет не оглушенных суетою ушей, способных слышать оную. Почти тщетно мудрейшая и знаменитейшая из звезд совершает необычайный путь, дабы указать просиявающее сквозь глубокую ночь Солнце правды: способных уразуметь сие указание, и готовых последовать оному едва найдется два или три человека, и то между седящими во тьме и в смертной сени язычества и звездопоклонения. А Иудея, где «ведом Бог» (Пс. 75:2)? – Она не ведает, что «Бог явися во плоти» (1 Тим. 3:16). А Иерусалим, «град Божий» (Пс. 86:3)? – Он не в радости со Христом, пришедшим спасти По Евреин. сборн.: Спасителем,.. , но в смятении с Иродом, ищущим погубити По Евреин. сборн.: губителем. . А Первосвященники и Книжники, которым надлежало быть особенно близкими к Богу и тайнам Его, чрез молитву и разумение закона? Они прекрасно разрешают ученый вопрос: «где Христос раждается» (Мф. 2:4)? и так довольны, что не находят нужным далее заботиться узнать, не раждается ли Он действительно. Так не только в полунощи естественнаго времени, но в столь же глубокой нощи неведения и забвения человеков о Тебе и судьбах Твоих, «всемогущее Слово Твое, Господи, с небес от престолов Царских в средину погибельныя земли сниде» (Прем. 18:15), и не смотря на то, что никто почти Его не прославляет, никто не познает и познавать не ищет, Оно не изрекает повеления карательнаго, но безмолвствует в спасительном для погибающих долготерпении! Так не только умалил Себя во образе Божии Сый и равный Богу, и Бог Сый: но еще приял новый вид умаления от невежества и небрежения тех, из любви к которым Он умалил Себя!
Подивимся, христиане, произвольному для нас умалению Великаго Бога и Спаса нашего: но сего еще мало. Возблагоговеем пред сим умалением Его: но и сего не довольно. «Сие да мудрствуется в вас», учит нас Апостол, «еже и во Христе Иисусе» (Флп. 2:5). Имейте и вы такия же чувствования, какия имел Иисус Христос; располагайте себя также, как Он расположен был. Что сие значит? – Сие изъясняет сам Апостол, сказав пред приведенным изречением: «ничтоже по рвению или тщеславию, но смиренномудрием друг друга честию больша себе творяще» (Флп. 2:3). Из сего видно, что учит он нас по примеру Иисуса Христа, не ставить высоко самих себя, и не превозноситься какими-либо преимуществами, но смиряться, и в самих себе, и пред другими.
Кто имеет рабов: тот да воспомянет «приявшаго зрак раба», и умаленных жребием да не умалит презрением, и вознесенный над ними Богом, да не превознесет сам себя гордостию.
Кто живет в великолепном доме, почивает на пухе, одевается шелком: да воспомянет вертеп и ясли, и с сими сообразно грубыя пелены; и да не уничижит тех, которые живут в хижинах, спят на соломе, одеваются рубищем, и которые, может быть, не по внешнему только, но и по внутреннему состоянию больше его Христу подобны. «Да хвалится», учит Апостол Иаков, – «да хвалится богатый во смирении своем» (Иак. 1:10).
И тот, кто, по выражению Апостола, «почивает на законе, и хвалится о Бозе, и разумеет волю, и разсуждает лучшая, научаемь от закона» (Римл. 2:17-18), – ах! и тот, – «хваляйся о Господе да хвалится» (1 Кор. 1:31)! «Мняйся стояти да блюдется, да не падет» (1 Кор. 10:12)! Особенно же да не осудит неведущих, да не посмеется падающим! Христос есть «свет, просвещающий всякаго человека, грядущаго в мир» (Ин. 1:9): может быть, тот, котораго ты видишь седящаго во тьме и сени смертней, вскоре светлее тебя осияется сим светом, или уже и осиявается внутренно, в области духа. Может быть, волхвы языческаго востока ревностнее тебя ищут, и предупредят тебя в обретении Христа; может быть, «мытари и любодейцы варяют» тебя «в Царствии Божии» (Мф. 21:31).
Кротость, простота, смирение, снисхождение к низшим, уравнивающее себя с последним из них, спокойствие в уничижении, терпение, не-побеждаемое никакими оскорблениями, – «сие да мудрствуется в вас», подобно как «и во Христе Иисусе». Аминь.

***

«Сие... да мудрствуется в вас братие» (Флп. 2:5), – так да располагается ваше сердце, так да устрояется ваша жизнь. 

Но так жe благопотребно и совершенно необходимо мудрствовать о едином и том же Христе Иисусе и то, что Он «Себе умалил, зрак раба приим, и образом обретеся, якоже человек, смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2:7-8): ибо каким образом низверженное, немощное и недостойное человечество возникло бы и достигло к общению с Божественною спасающею силою, если бы Сын Божий не низшел во глубину нашей немощи и недостоинства Своим воплощением, не очистил нашей смертоносной заразы греха, не загладил нашей смертной виновности, Своим неистленным страданием в соестественном нам, но безгрешном теле, и Своею смертию и воскресением не отверз нам заключенных врат благодати и жизни Божественной?