Евангелие от Матфея 6 глава 19 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают этот стих как призыв не привязывать сердце к земному богатству, потому что оно непрочно и легко погибает. Блаженный Августин объясняет: душа оскверняется не самой землёй, а любовью к земной выгоде. Если сердце направлено к земле, оно становится нечистым; если к небу — очищается.

Главная линия толкования у свт. Иоанна Златоуста, свт. Григория Нисского, свт. Игнатия Брянчанинова, блж. Феофилакта Болгарского и свт. Филарета Амфитеатрова такова: земные сокровища ненадёжны, потому что их уничтожают тление, случай, воры и сама смерть. Поэтому Христос учит не делать богатство целью жизни, а переносить заботу к небесному сокровищу — добродетели, милостыне, нестяжанию и жизни с Богом.

Вторая линия — связь любостяжания с тщеславием. Свт. Иоанн Златоуст и блж. Феофилакт объясняют: после обличения тщеславия Господь говорит о нестяжании, потому что люди часто собирают богатство не по нужде, а чтобы показать себя перед другими. Богатство становится опасным не только из-за тленности, но и потому, что приковывает к себе сердце.

Третья линия — духовное понимание «червя», «тли» и «воров». Свт. Григорий Нисский и Евфимий Зигабен видят здесь не только внешние опасности, но и внутреннее повреждение души: злые мысли, страсти, похвалы и тщеславие тайно крадут духовные плоды человека.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин: душа оскверняется, когда смешивается с низшим — земным пристрастием.

Свт. Григорий Нисский: небесное сокровище — это богатство добродетели; в небе нет силы, которая могла бы его разрушить.

Свт. Иоанн Златоуст: Христос постепенно учит нелюбостяжанию: сначала милости, потом раздаче, затем презрению к имуществу.

Прп. Иоанн Дамаскин: на этой странице отдельного толкования стиха не даёт, а отсылает к Мф. 6:25–26.

Евфимий Зигабен: «червь и тля» — это мысль, тайно разрушающая душевные блага; «воры» — внешние похвалы, крадущие добродетель.

Свт. Игнатий Брянчанинов: чтобы полюбить духовное и небесное, надо отречься от болезненной любви к земному.

Блж. Феофилакт Болгарский: даже если богатство не украдено, уже сама забота о нём — большое зло.

Свт. Филарет Амфитеатров: смерть — главный «тать», который неизбежно отнимает у человека всё земное стяжание.

Рассмотрев и обсудив сказанное надлежащим образом, обрати внимание на то, случается ли с верными и благочестивыми какое-либо зло, которое не обратилось бы для них в добро? Разве только признать пустыми словами известное изречение апостола, в котором он говорит: «Знаем, что любящим Бога все содействует ко благу» (Рим. 8:28)…
Потеряли они все, что имели? Неужто и веру? Неужто и благочестие? Неужто и благо внутреннего человека, богатого перед Богом (1 Пет. 3:4)? Все это – богатства христианина, обладающий которыми апостол говорил: «Великое приобретение – быть благочестивым и довольным. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (1 Тим. 6:6-10).
Итак, те, у кого во время этого разорения погибли земные богатства, если смотрели они на эти богатства так, как учил этот внешне бедный, а внутренне богатый человек, могли сказать, как сказал и Иов, тяжко испытанный, но непобежденный: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21). Добрый раб, он считал величайшим своим богатством исполнять волю Господа, следуя которой богател умом, и не огорчился, потеряв при жизни те вещи, которые должен был бы потерять вместе со смертью. Те же слабейшие, которые, хотя и не предпочитали этих земных благ Христу, были, однако же, с некоторой страстностью привязаны к ним, те, теряя их, почувствовали, насколько, любя их, грешили. Ибо они пострадали настолько, насколько подвергли сами себя скорбям, как сказано об этом в вышеупомянутых словах апостола. Им нужно было прибавить урок опыта, так как они долго пренебрегали уроком словесным. Ибо, когда апостол говорил: «А желающие обогащаться впадают в искушение и т. д.» (1 Тим. 6:9)*, то осуждал, конечно, пристрастие к богатству, а не само богатство, потому что в другом месте он дает такое повеление: «Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живого, дающего нам все обильно для наслаждения: чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны, собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни» (1 Тим. 6:17-19).
Кто употреблял свое богатство так, те ничтожные убытки свои покрыли великими прибылями; и были более обрадованы тем, что, охотно раздавая, вернее сохранили, чем опечалены тем, что, боязливо сберегая, легче потеряли. То могло погибнуть на земле, что было жаль на земле передавать. Приняв же совет Господа своего, говорящего: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкопывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкопывают и не крадут; ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:19-21), они в годину бедствия на опыте убедились, как благоразумно поступили, что не пренебрегли советом правдивейшего Наставника и вернейшего и непобедимейшего Стража их сокровища. Если многие радовались, что имели богатства свои в таких местах, куда не случилось дойти неприятелю, то не тем ли вернее и беззаботнее могли радоваться они, перенеся по совету Божию свои богатства туда, куда враг вовсе не может проникнуть?
Поэтому наш Павлин, епископ Нолы, добровольно ставший из богатого беднейшим, но изобильнейшим святостью, когда варвары опустошили Нолу, задержанный ими, молился (как узнали мы потом от него самого) в сердце своем так: «Да не истязают меня, Господи, выпытывая, где золото и серебро: Тебе ведомо, где». Все свое он имел там, куда убеждал его скрывать и копить Тот, Кто предсказал и эти бедствия, ныне постигнувшие мир. Поэтому, кто послушал увещания Господа своего относительно того, куда и как должно собирать сокровища, тот не потерял при нашествии варваров и самих земных богатств; а кому пришлось раскаяться, что не послушал, тот, если не из предшествующего указания мудрости, то из последующего опыта научился, как с подобными вещами следует поступать.
Но, говорят, некоторых и добрых-де христиан подвергли пыткам, чтобы они выдали врагам свои имущества. Но они не могли ни выдать, ни потерять того добра, которое их самих делало добрыми. А если захотели лучше подвергнуться пыткам, чем выдать маммону неправды, то не были добрыми. Потерпевшие же столько из-за золота получили урок, сколько должны они претерпевать за Христа. Они научились, что следует любить Того, Кто пострадавших за Него обогатит вечным блаженством, а не золото и серебро, страдать ради которого было глупо, скрыть которое можно было только прибегнув ко лжи, но которое приходилось выдать, если говорить правду. Ибо в пытках никто не потерял Христа через исповедание Его, а золото никто не сохранил иначе, как только через его отрицание. Поэтому пытки могли быть весьма полезны: они учили любить благо нетленное вместо тех благ, из-за любви к которым их владельцы подвергались истязаниям безо всякой для себя пользы.
Но некоторые-де, говорят, даже не имевшие ничего, что могли бы выдать, были подвергнуты пыткам из-за недоверия к ним. Но не исключено, что эти желали иметь и были бедны не по своей воле. Таким следовало показать, что не имущество, а пристрастие к нему достойно таких истязаний. Если же возлагая надежды на лучшую жизнь они не имели здесь скрытого золота и серебра, – хотя я и не знаю, случилось ли кому-либо из таких быть подвергнутым пыткам, но если и случилось, – то несомненно, что исповедавшие в пытках святую нищету исповедали Христа. Поэтому, если кто-то из них и не заслужил у врагов доверия, он не мог, однако же, как исповедник святой нищеты, терпеть истязания без небесной награды.
Говорят также, что многие христиане были истощены долговременным голодом. Но и это добрые верные, перенося благочестиво, обратили себе на пользу. Ибо кого голод умертвил, того он освободил от зол этой жизни, как освобождает телесная болезнь; а кого не умертвил, того научил жить умереннее и подольше поститься.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

12. ...Евангелие — благой залог, но смотри, как бы в твоей душе его не истребила моль или ржавчина.

13. Моль истребляет — это значит, ты мало веришь в то, что прочел для своего блага. Моль — это еретик, моль — это Фотин, твоя моль — это Арий . Одежду раздирает тот, кто отделяет Слово от Бога. Разодрал одежду Фотин, прочитавший: В начале было Слово, и Слово было с Богом, и был Бог! Одежда цела, если прочитать: и Слово было Бог (Ин. 1.1). Раздирает одежду, тот, кто читает: Вот жизнь вечная: да знают Тебя, единого истинного Бога (Ин. 17:3), не признавая при этом Христа. Жизнь вечная не в том, чтобы познать только Отца истинным Богом; познать Христа истинным Богом, истинным от истинного, Богом от Бога — вот что значит вечная жизнь. Моль — это знание о Христе без веры в Его божественную природу ил и таинство Его тела. Моль — это Арий, моль — это Савеллий. От этой моли страдает дух маловерных, от этой моли страдает дух, не верящий, что Отец и Сын — одно по божеству. Разделяющий единое на различные сущности раздирает написанное: Я и Отец — одно (Ин. 10:30). Страдает от этой моли дух, не верящий, что Иисус Христос явился во плоти, такой дух и сам является молью, потому что он, по словам апостола, антихрист (см. 1 Ин. 4:3). Но те, кто от Бога (ср. Ин. 1:13), хранят веру и поэтому не страдают от моли, раздирающей одежду, потому что все, разделяющееся в самом себе, как царство сатаны, не может быть вечным (Мк. 3:24).

14. Существует и ржавчина души, когда благочестивое намерение покрывается грязью мирских страстей или чистота веры затеняется облаком отступничества. Ржавчина души — это стремление к богатству, ржавчина души — это нерадивость, ржавчина души — это желание почестей, когда они составляют высший смысл этой жизни. И поэтому, обратившись к божественному, мы должны напрягать ум и упражнять чувство, чтобы тот меч, который Господь велит купить, продав одежду (см. Лк. 22:36), всегда был у нас готов и сиял, спрятанный в ножнах души. У воинов Христовых всегда должно быть духовное оружие, сильное Богом на разрушение твердынь, (2 Кор. 10.4), чтобы грядущий Вождь небесного воинства (Нав. 5:14) не был оскорблен запущенностью нашего оружия и не отлучил нас от Своего войска.

Эти высказывания Иисуса Христа в целом прозрачны и понятны. Они обращены к здравому смыслу. Сердце человека ищет сокровища, обладание которыми делает его счастливым. И разумеется, Иисус вовсе не хочет лишить Своих учеников этого счастья. Вот только они не должны собирать такие сокровища, что могут быть с легкостью утрачены. В церковнославянском переводе читаем несколько иначе: Не скрывайте себе сокровищ на земли, идеже червь и тля тлит, и идеже татие подкопывают и крадут. Смысл не меняется: моль, ржавчина, червь, тля – не все ли равно? Слушая Учителя, Его ученики вспоминали слова Господа Бога, сказанные через пророка Исаию, об одежде, съедаемой молью, как символе тленности в противоположность вечным и непреходящим ценностям божественным – спасению и правде Божией (см.: Ис. 50:9; Ис. 51:8). Что же касается воров, то они крадут еще более дорогие вещи – золото, драгоценные камни (а в нашем случае, возможно, и бумажные деньги, ценные документы или еще что‑то более современное), для чего они и делают подкопы, проламывают стены или вскрывают сейфы – история стара как мир. Все это может быть утрачено в один момент. В новозаветном Послании апостола Иакова появляется та же мысль, высказанная явно под воздействием Нагорной проповеди: «Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро проржавели, и ржавчина их будет свидетельством против вас» (Иак. 5:2–3). Мы, конечно, знаем, что золото не ржавеет, тем более какие‑нибудь электронные деньги. Но это не важно. Образ понятен без подробностей.

Разумеется, бывают и откровенно болезненные проявления накопительства, как в случае сказочного Кощея Бессмертного, шекспировского Шейлока из «Венецианского купца», пушкинского Скупого рыцаря или гоголевского Плюшкина. Но Иисус говорит не о психопатологии, а об обычных людях своего окружения. За Его словами стоит мысль о том, что собирание и накопление земных богатств происходит от стремления людей обезопасить себя. Им кажется, будто богатство предохранит их самих или их наследников от забот в будущем. Иисус же говорит, что все наоборот: сокровища являются источником заботы, так как богатство постоянно подвержено опасности утраты. Его приходится неустанно беречь и охранять. Богатство может не освободить, а поработить человека. Как писал святитель Иоанн Златоуст, «такой человек впадает в рабство, более тяжкое, чем рабство всякого раба, и, что всего гибельнее, произвольно отвергает благородство и свободу, свойственные человеку»¹.

*1 Иоанн Златоуст, сет. Толкование на святого Матфея Евангелиста. Беседа 20:3.

Ближайшим ученикам и последователям Своим Господь заповедал нестяжание. «Не скрывайте себе, сокровищ на земли» (Мф. 6:19). «Продадите имения ваша и дадите милостыню. Сотворите себе влагалища неветшающа, сокровище неоскудеемо на небесех, идеже тать не приближается, ни моль растлевает: идеже бо сокровище ваше, ту и сердце ваше будет» (Лк. 12:33-34). Чтоб стяжать любовь к предметам духовным и небесным, должно отречься от любви к предметам земным; чтоб полюбить отечество, необходимо отказаться от болезненной любви к стране изгнания.

.

Здесь Спаситель учит, что ненужно чрезмерно заботиться об умножении сокровищ земных, как-то: богатых одежд, золотых и серебряных вещей и т. п., имеет к ним привязанность, потому что все они не прочны; ныне они есть, а завтра так или иначе могут быть истреблены, напр., молью и ржавчиною, (червь и тля тлит), или похищены ворами (такие подкапывают и крадут), и таким образом легко можно лишиться их. Напротив, учит Господь, прилагайте более попечения о том, что относится к вечной жизни: там ничто не пропадает и не портится, там все прочно, вечно, т. е. стяжите себе добродетели, которых никто не может похитить у вас и которые возведут вас в царство вечное. „Дай бедному и нищему, что нужно, и найдешь, что все это соблюдется целым и нерастленным па небе", учит св. Афанасий Великий. Под червем, ржавчиною и ворами некоторые из толкователей разумеют тщеславие и гордость.

маммоне — В греческом подлиннике стоит арамейское слово "мамона".

***

Теоцентрическое ударение мы наблюдаем и дальше. От служения Отцу в праведности, являемой делом, Иисус переходит к учению о сокровище (ст. 19–34). И в учении о сокровище – то же противоположение.

Господь призывает к собиранию сокровища на небе (ст. 19–24). Сокровище на небе противополагается сокровищу на земле. Небесное – непреходяще. Земное разрушается. Между небесным и земным надо выбирать. Двум господам служить невозможно. Где сокровище, там и сердце (ст. 21). Оно – с Богом или с маммоной. Арамейское слово «маммона» значит «вклад» или «богатство». В наставлениях Иисуса, которые приводит Матфей, оно употреблено как имя собственное. Олицетворенное богатство противостоит Богу (ср. еще Лк. 16:13). В том и дело, кому отдать душу: Богу или маммоне? Слово ψυχή

(буквально: «душа») в ст. 25 имеет то же значение, как и в Мк. 8и сл. Душа – это сам человек, его внутренняя сущность. Ее стоит отдать Богу, потому что в Боге полнота жизни. Ценности мира сего с душой несоизмеримы. Таков смысл противопоставления ст. 24. Но этот стих имеет и более общее значение. В нем мы слышим то предостережение, которое раскрывается в последующем (ст. 25–34), – предостережение против забот.

Однако прежде чем перейти к этому новому ряду мыслей, нам надо вернуться к разобранному отрывку. Мы оставили без рассмотрения ст. Мф. 6:22–23. Как их понимать? Златоуст понимал их как предостерегающий пример. Только искаженный ум может прилепиться к богатству. Ум для души – все равно, что око для тела. Бесспорным это толкование не является. Наши стихи имеют параллель в Лк. 11:34–36. Но и в Лк. их смысл определяется контекстом, и контекст – иной. Речь идет о знамении, которого требуют от Иисуса свидетели Его чудес. Знамение дано, потому что свет уже светит. Надо иметь только светлое око, чтобы знамение узреть. В контексте Нагорной проповеди и это толкование, неизбежное в параллельном месте Лк., не дает подходящего смысла. Оно и не обязательно, поскольку Иисус любил образ света и употреблял его в разном значении (ср. Мф. 5:14–16; Ин. 8:12, 12:35–36, 5:35). Смысл образа в контексте Мф. станет для нас яснее, если мы учтем, с одной стороны, значение прилагательного άπλοῦς, с другой стороны, ветхозаветное противоположение ока доброго и ока худого. ’Аπλοῦς (в русском переводе: «чистый») значит буквально «простой», но имеет и переносные значения, в том числе «щедрый». В переносном смысле могут быть понимаемы и другие слова от этого корня (άπλότης , буквально: «простота» и т. д.). Примеры употребления

άπλοῦς в смысле «щедрый» мы имеем в Новом Завете: Иак. 1:5, Рим. 12:8, 2 Кор. 8(по-русски: «радушие»), 2 Кор. 9(по-русски: «щедрость»). С другой стороны, в ветхозаветном словоупотреблении «злое око» означает скупость, а «доброе око» – щедрость (ср. Втор. 15:9, 28:54, 56; Тов. 4:7, Сир. 14:10; этот же образ мы имеем в Притч. 22:9, 23:6, 28:22, но в русском переводе он не сохранен). Сопоставление проливает свет и на наш отрывок. В контексте Мф. эти два стиха имеют значение призыва к щедрости. Господь предостерегает против собирания сокровища на земле и зовет к собиранию сокровища на небе. То и другое несовместимо. И даже больше. Путь к сокровищу на небе есть щедрая раздача сокровища на земле.

Этот отрывок, с одной стороны, является логическим продолжением темы наград земной и небесной, а с другой, продолжает тему, с которой начинается Нагорная проповедь: небесное сокровище – это Царство Небес, которое предназначено бедным, тем, кто собрал себе сокровище не на земле, а на небе. См. коммент. на. 5:3. Представление о тленности земных благ в противоположность небесным было широко распространено в литературе того времени, и поэтому образ сокровища на небесах был привычен для слушателей Иисуса.

Ст. 19‑20 – Земные богатства не дают гарантии безбедного существования их владельцу, их можно легко лишиться. Моль и ржавчина портят их – в древности сокровища часто состояли из одежды и тканей, так что моль действительно могла их уничтожить. Кроме того, моль в Писании – символ разрушения (см. Иов. 4:19; Ис. 50:9 и др.). Словом «ржавчина» переведено греческое «бро́сис», имеющее исходное значение «поядание, пожирание», и может значить «гниль, разрушение», а также насекомых, причиняющих вред. И все же, вероятно, в этом контексте, скорее всего, верно традиционное понимание слова (ср. Иак. 5:2‑3). Если сокровища не погибнут от насекомых или в результате естественных процессов, им угрожает опасность от воров. Забравшись в дом – буквально: «прокапывают» или «выкапывают». Ведь дома в Палестине по большей части были глинобитными, и в стене легко можно было проделать большое отверстие. Кроме того, сокровища обычно хранили закопанными под полом дома, и воры их выкапывали. Но сокровища на небе не подвержены тлению, их нельзя украсть.

Греческое слово γῆ земля может быть передано на иврите либо как иврите как ארץ ʼeres земля, страна, либо как אדמה ʼǎḏāmā земля, почва. Именно последнее слово употреблено в United Bible Societies translation (1976, revised 1991). Очевидно, что такой выбор не может быть признан удачным, поскольку всякое со/противопоставление неба и земли в библейском (а также постбиблейском) иврите задается устойчивой парой ארץ ושמים небо и земля. Кроме этого очевидно, что выражение не собирайте себе сокровищ на земле (на иврите אל תאצרו לכם אוצרות על הארץ ʼal taʼaṣrû lāḵem ʼôṣārôṯ ʻal hāʼāreṣ) построено на игре еврейских слов: אצר ʼāṣar собирать сокровище, אוצר ʼôṣār сокровище и ארץ ʼeres земля. Такая аллитерация является очень характерной чертой библейской поэзии.

Я специально выбрал этот пример, чтобы показать, что даже после того, как мы ограничились в своих реконструкциях притчами и поучениями Спасителя после того, как мы определились с языком реконструкций, остается еще один очень важный вопрос – вопрос о критериях реконструкции. Этот вопрос до сих пор не получил специальной разработки, и его обсуждение выходит за рамки моего доклада. Отметим лишь то, что в выше приведенном примере, устанавливая ивритский эквивалент греческому слову γῆ земля, мы применили критерий библейской фразеологии, который заставил нас предпочесть ивритское слово ארץ и отказаться от אדמה .

Критерий библейской фразеологии представляется тем более оправданным, что Господь в своих поучениях постоянно обращается к Писанию, причем это обращение не ограничивается многочисленными цитатами, но может носить более сложный и динамичный характер, например в притче о «злых виноградарях» (Мф. 21:33–39) в достаточно свободной форме развиваются образы книги Ис. 5:1–7. Немало примеров, где отношение евангельских выражений к Писанию носит характер менее значительных коннотаций и аллюзий, которые, безусловно, опознавались слушателями, составляя, по выражению известного российского филолога Ю.В. Рождественского, «фоновое знание речевого коллектива» (Общая филология. М., 1996).

После изложения этих общих начал новозаветного зако­нодательства Спаситель присовокупил несколько частных указаний, уже вытекающих из этих основных начал. Члены нового царства должны быть милостивы и сострадательны к бедным, но милостыню нужно подавать не с гласностью и самовыставлением, а скромно и тайно. Молиться должно не с лицемерием, на показ всем, а в святом уединении. Пост нужно содержать не как самохвальную добродетель, но как тайное самоотречение. Все эти дела благочестия надлежит совер­шать единственно из любви к Богу, в простоте сердца, не ища земной награды, но собирая себе нетленные сокровища на небе.

ржа. В греческом языке это слово означает не только "ржавчину", т.е. коррозию металла, но и плесень, гниение дерева и т.п. Все временное, мирское тленно.

6: 21. ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.

Что для человека является сокровищем, о том все его мысли и мечты, на это он тратит все силы, отдает свою жизнь. Поэтому и предупреждает Господь: Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут (Мф. 6:19), ибо все это придется оставить и с тем большими переживаниями, чем сильнее человек привязан к этому. Святитель Игнатий писал: «Прекрасно сказал св. мученик Тивуртий о земной жизни (Четьи Минеи, 22 ноября): „мнится быти и несть“. Точно! Она будто и перед глазами, и в руках, а все ускользает. О будущей жизни Тивуртий сказал: „мнится не быти, а есть“. Точно! Когда здесь живем, то представляется, что и всегда здесь останемся жить; будущая жизнь представляется несуществующей. Но нет! Не видать, как наступит, и наступит непременно» (Избранные письма. Письмо 598).

5) О нестяжателъности С лицемерием фарисеи соединяли также крайнее сребролюбие (Лк. 16:14): выказывая себя праведниками перед людьми, они были на самом деле так алчны, что не щадили даже убогого достояния вдов и снедали их домы (Мф. 23:14). Иисус Христос поучал Своих последователей остерегаться этой пагубной страсти, не привязываться к земле и тленным благам ее до забвения о небе и вечности: не скрывайте себе сокровищ на земли, идеже червь и тля тлит, и идеже татие подкопывают и крадут; скрывайте же себе сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, и идеже татие не подкопывают, ни крадут. Небесные сокровища – добродетели – прочны и вечны, похитить их никто не может, и тогда как земные сокровища увеселяют человека только в жизни временной, сокровища небесные сопровождают его в жизнь вечную и доставляют блаженство не престающее. Причиняя печаль в случае утраты, земные стяжания вредят также умножением своим, приковывая и порабощая сердце: идеже, – продолжал Спаситель, – есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше.

Земледельцы не просто бросают свои семена в землю, но прежде в своем уме представляют жатву, и смотрят на плоды, рождаемые от посеянных семян, и их с усердием желают, и так, взирая на будущие прибытки, трудятся и сеют. Так и купцы не просто по чужим странам ездят, но прежде смотрят на богатство, от купечества собираемое, и так странствуют и купечествуют. Так и путники не просто идут в путь, но прежде смотрят на место, к которому хотят идти, и так предпринимают путь, трудятся и идут по пути к намеченному месту. Так и воины не просто идут на битву, но прежде умными очами взирают на победу, и славу, и честь, от победы последующую, и так идут на битву и сражаются против врага. Так и каждый в мире этом трудится не просто, но прежде взирает на результат, ради которого труд начинает, и на плод, от труда последующий, и так начинает трудиться. Ибо никто ничего не начинает и не делает без предложения и намерения. Возлюбленный христианин, подражай и ты таким труженникам, которые трудятся ради временных благ. Они трудятся, взирая на тленное и скоро преходящее добро. Ты воззри на вечные блага оком веры, блага, «каких не видел... глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9). И трудись, и сей с надеждой получения этих благ. Воззри на жатву ту, которая будет в последний день, жатву, в которой не земные, а небесные, не тленные, а нетленные, не временные, а вечные плоды собираются. И так ныне, на земле, пока есть время, пока сев и подходящее для него время не прошло, сей семена твои – и во время этой жатвы пожнешь плоды. Земледельцы и прочие трудящиеся ради земных благ часто и обманываются в своей надежде. Ибо не всегда бывает добрый плод и не всегда получают люди то, чего желают и ради чего трудятся. Но кто с верой, с надеждой и усердием ищет вечных благ, тот не обманывается, а получает их, так как «верен Обещавший» (Евр. 10:23). Трудись и ты и сей ныне, сей с верой и надеждой. Не бойся: семя не погибнет. В руки нищих даешь, но в руках Христовых даваемое обретается и с великим прибытком к тебе возвратится. Положи в своем уме и затверди в своей памяти, что Отечество и дом твой – на небесах. «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» (Мф. 6:19-20). Не опасайся, там сокровенное сокровище все цело будет и в последний день перед всем светом произнесется и объявится, и отдастся тебе, и будет неотлучно с тобой во веки веков. Отсюда следует: 1) Ты покажешь, что душой, умом и сердцем из этого мира вышел и гражданство свое имеешь на небесах, хотя телом в мире обращаешься. И можешь с апостолом говорить: «наше... жительство – на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа» (Флп. 3:20). «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:21). Непременно духом своим, сердцем и мыслями будешь обращаться туда, где сокровище твое сокровенное. 2) Получишь его в свое время. Услышишь от Христа в этот день: «Возлюбленный, вот твое сокровище, которое скрывал ты не на земле, но на небесах, по слову Моему! Вот, отдается оно тебе целым! Прими его и утешайся тем. И будь богат не тленным, а нетленным богатством». 3) Сокровище, скрываемое на земле, приносит страх и печаль скрывающему, он боится, как бы не украли его. Ты, скрывая свое сокровище на небесах, от этого страха и печали освобождаешься, и будешь свободен, спокоен и мирен душой, что есть превеликое добро душевное. Христианин! Куда ни обращай мысль свою, однако не будешь иметь покоя, если в это Отечество и дом не предпошлешь своего сокровища. Хоть в земле скрывай его, хоть в комнате и сундуках заключай, хоть сторожам поверяй, хоть на прихоти и роскоши расточай, – однако не убежишь мучительной заботы о нем. Всегда и везде, где ни будешь, будет с тобою попечение, печаль и страх, и, как червь внутри дерево, это зло внутри сердце твое и душу твою будет снедать и мучить. И так от сугубого зла пострадаешь – грешить и мучиться будешь. А когда в небо через руки нищих и убогих людей пошлешь, то от этого зла освободишься. Ради этого поверь слову Христову: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», – и перенеси сокровище свое с земли на небо, и там с твоим сокровищем твое сердце обращаться будет. Что же любезнее и слаще того, чтобы телом на земле жить, а душой и сердцем на небесах находиться. О Иисусе, Свет душевных очей наших! Открой душевные наши очи – да увидим блага эти, «которые Ты приготовил... любящим» Тебя, и с желанием и усердием поищем их. Возлюбленный христианин! Если ты хотя бы малую частицу этих благ увидел, то ты, все в этом мире презрев, с великим стремлением к ним поспешил бы. Но поверь, пожалуйста, истинному Божиему слову, которое достовернее всякого видения, – и поищи их.
            

 Итак, познаем, христиане, растление и бедность нашу, ибо вниз идем, а не вверх, сами через себя, – и, познав, смиримся перед Господом – да подаст нам благодать Свою. Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (1 Пет. 5:5). Ви­дишь нищету свою телесную, почему не по­знаешь душевную нищету? Ищешь богатства тленного, почему не ищешь нетленного и ду­шевного? Познаешь немощь телесную и ис­целяешь ее, почему не познаешь немощи ду­шевной и не исцеляешь? Убегаешь от беды и смерти временной, почему не убегаешь от беды и смерти душевной, которая к вечной смерти ведет? Стараешься быть или искус­ным философом, или искусным стихотвор­цем, или красноречивым ритором, или муд­рым звездочетом, или искусным землемером, или хорошим архитектором, или искусным купцом, или иным каким художником, по­чему не стараешься быть истинным и добрым христианином? Это любое искусство и муд­рость века сего превосходит, без этого все – ничто.

Надо нам заботиться больше всего о том, что с нами вовеки пребывает. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утро­бе моей. Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отыми от мене. Воздаждь мне радость спасения Твоего и Духом Владычним ут­верди мя (Пс. 50:12-14).

Еще древние святые подвижники отме­чали крайне неприятный факт: любое, даже самое благое человеческое дело неизбежно со­провождают гордость и самолюбие. В том чис­ле и пост. Господь Иисус Христос, прекрасно зная об этом, дает замечательный инструмент, с помощью которого можно свести к миниму­му проявление гордыни и получить от поста максимум пользы для наших душ. Христос Спаситель говорит, что окружающие не дол­жны знать о том, что мы проходим поприще поста, старательно несем великий подвиг, что нам непросто. Кроме того, что унылый пост­ный вид — это признак гордыни, грусть в связи с наступлением поста обличает нас еще и в пре­данности плоти. Унылое выражение лица возникает у человека не только в состоянии печали, но и когда ему скучно. Пост отменя­ет все возможные телесные увеселения, и для людей, живущих этими радостями, наступает смертельная скука. Тогда как по своей сути пост — это прекрасная возможность чему-то научиться, чего-то достичь, что-то исправить, от чего-то избавиться и стать лучше. Это пре­красная возможность обновиться. Обычно мы радуемся обновкам, улучшению жилищных условий, новой машине, ноутбуку и телефону. Даже новый шарфик способен существенно улучшить настроение. И сложно сказать, чему радуешься больше — заработанной честным трудом долгожданной вещи или неожиданно­му подарку. Обновление и свежесть души во время поста — это одновременно и то, что не­обходимо заработать, и совершенно незаслу­женный подарок.

Именно радость от предвосхищения но­визны должна лежать в основе нашего отно­шения к посту. Если же этого нет, а есть толь­ко печаль о мясе, сыре, молоке и кефире, то, очевидно, мы что-то недопоняли. Возможно, мы не расслышали слова Христа Спасителя, Который сказал: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека», или утвер­ждение апостола Павла, что «пища не прибли­жает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем». Если, несмотря на все физические и интеллек­туальные усилия, печаль о сытной и вкусной пище нас не оставляет, то, пожалуй, не сто­ит и поститься. Пост не должен становиться обременением и целью. Напротив, мера поста должна быть такой, чтобы человек мог испы­тывать радость и чтобы у него оставались силы для главного — для проявления любви, внима­ния и заботы к тем, кто в этом нуждается.

I.1. Then he says, “Do not treasure up for yourselves treasures on earth, where rust and moth destroy and where thieves dig up and rush upon. But treasure up for yourselves treasures in heaven, where neither rust nor moth destroy and where thieves do not dig up and steal; for where your treasure is, there shall be also your heart” Matt 6:19–21. The Lord forbids us to treasure up on earth, where everything is unstable and fleeting. For to seek these earthly treasures is contrary to faith and salvation—to seek after worldly wealth, to pursue riches of the world, which even moths can ruin, and rust consume and thieves seize. 2. For whoever wants to treasure up on earth, rather than in heaven, cannot have those treasures of eternal and heavenly life, since the Lord himself says, “For a rich man will enter the kingdom of heaven with difficulty” Matt 19:23. Similarly the apostle says, “For those who want to become rich fall into temptation and the trap of the devil” 1 Tim 6:9. Let us call to mind that rich man who set all this glory in the treasures of the world and in the abundance of their returns see Luke 12:16–21. Owing to the abundance of his crops, he gave thought to making bigger barns, and he promised his soul the delights of wealth and the security of a long life. I shall not say that he lost these things that he had collected by the sneaking in of a thief, but he forfeited his very soul, for which he was treasuring them up, on the very same night. 3. Whence not without cause David himself has testified and said, “He lays up treasures, and knows not for whom he is collecting them” Ps 39:6. Let us also consider that young man who, though he had carried out nearly all the commandments of the law, since he regarded earthly treasures more than heavenly, was unable to attain the treasures of eternal life see Matt 19:20–22. And that is why David spoke well when he said, “If wealth should flow in, do not set your heart upon it” Ps 62:10.