Евангелие от Матфея 6 глава 18 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этом стихе продолжение учения о тайном посте. Главная мысль одна: пост должен совершаться перед Богом, а не ради того, чтобы люди заметили и похвалили. Блаженный Августин, преподобный Ефрем Сирин, святитель Иоанн Златоуст, святитель Игнатий Брянчанинов, праведный Иоанн Кронштадтский, святители Филарет Амфитеатров и Филарет Московский сходятся в том, что человеческая похвала может украсть плод добродетели.

Первая линия толкования — борьба с тщеславием. Постящийся не должен «являться людям постящимся», то есть делать свой подвиг зрелищем. Блаженный Августин особенно предупреждает: тщеславие может скрываться не только в роскоши, но и в нарочитой бедности, лохмотьях и печальном виде. Поэтому человека надо узнавать «по плодам», а не по внешней маске.

Вторая линия — пост как дело, совершаемое перед Отцом Небесным. Преподобный Ефрем говорит: похвала людей лишает награды за пост. Святитель Иоанн Златоуст объясняет, что добродетель нужно любить ради неё самой и ради Бога, а не ради зрителей. Иначе человек как бы «беззаконно исполняет» доброе дело.

Третья линия — тайна относится не только к посту, но ко всякой добродетели. Святитель Игнатий говорит, что милостыня, молитва и пост должны быть скрыты не только от людей, но и от собственного тщеславного самоуслаждения. Святитель Филарет Московский прямо распространяет этот закон на все обязанности человека: к Богу, ближнему и самому себе.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин: показная бедность и жалкий внешний вид могут быть такой же формой хвастовства, как роскошь.

Преподобный Ефрем Сирин: если человек ищет похвалы за пост, он лишается Божией награды.

Святитель Иоанн Златоуст: желание быть прославленным людьми надо отложить; Бог даст славу безопасно и с пользой, если человек презрит земную похвалу.

Святитель Игнатий Брянчанинов: добродетель нужно охранять от похвал, потому что душа больна грехом и легко склоняется к тщеславию.

Праведный Иоанн Кронштадтский: пост должен быть не только телесным, но и духовным — освобождением от страстей.

Святитель Филарет Амфитеатров: истинный пост включает воздержание тела, ума от суеты и сердца от греховных желаний.

Святитель Филарет Московский: добрые дела не надо выставлять; если они истинны, Бог Сам даст им просиять, когда нужно.

Евфимий Зигабен: выставлять тяжесть поста напоказ — дело славолюбия.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

Самый главный пост — воздержание от себялюбия, от нашего «я». Наш пост должен быть «перед Отцом, Который втайне». Господь говорит, чтобы наш пост был втайне — там, где мы с Отцом Небесным. Мы должны научиться поститься у Бога, ибо пост имеет Божественное измерение. Отец, Сын и Святой Дух живут друг для друга. Никто из Них не живет для Себя. Бог — общение, превосходящее все, что мы можем помыслить. Этим единством общения Пресвятой Троицы должна жить Церковь. В тайне нашего сердца мы призваны молить Бога научить нас этому таинственному посту от нашего «я», чтобы сделаться способными отдавать свою жизнь другим. «Не собирайте себе сокровищ на земле, но собирайте себе сокровища на небе, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Господь говорит о небе, о Самом Отце, — как о сокровище, которое находится там, где сердце наше. Мы должны совершать наше очищение, изменять наше отношение ко всему на уровне сердечных глубин. Ибо наше смертное «я», то, что рождает смерть, стремится всегда обладать. Оно влекомо внешним, так что готово даже других людей превратить в объекты нашего обладания. Покаяние сердца, подлинная жизнь с Отцом Небесным заключается в освобождении от этого духа обладания. Если Христос Бог станет сокровищем любви, которое мы ищем, все остальное приложится нам. Все станет благодатью в нашей обновленной жизни, и рай наступит уже здесь и сейчас, Пасха Господня.

 Поистине блаженна жизнь, которая считается таковой не по мнению других, а по собственному суждению, будучи судьей самой себе Эти слова напоминают стоический идеал самодостаточности мудреца (см. : Davidson. Р. 695). Она не ищет народной молвы в качестве награды и не боится его как наказания. И чем меньше она стремится к славе, тем более возносится над ней Ср. у Саллюстия: Catil. 54:6; у Плиния Младшего: epist. 1:8. 14. Ведь для ищущих славу награда в настоящем является лишь тенью будущей славы Ср. : Кол. 2:17 и препятствием к жизни вечной, об этом написано в Евангелии: Истинно говорю вам, они уже получили награду свою (Мф. 6:2). Это сказано о тех, кто стремится громогласно, подобно звучной трубе, оповестить всех о своей щедрости по отношению к бедным. Это касается и постящихся напоказ: Они уже имеют награду свою (Мф. 6:16). 

 Достойный человек проявляет милосердие и постится тайно, ища награду от одного Бога, а не от людей. Тот, кто ищет награды от людей, уже получил ее; ищущий же награду от Бога получает жизнь вечную, которую даровать может только Творец вечности, как сказано: Истинно, истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23:43). Писание ясно называет вечной жизнь блаженную не по суждению людей, но по божественному суду. 

Закон Моисеев постановил только один пост в году—в 10-й день седьмого месяца, в великий день очищения (Лев. 16:24. 23, 27. ср. 27:9.). Но после плепа евреи установили еще некоторые другие годичные посты: так, в 5 месяце (Зах. 7:3) в воспоминание разрушения Иерусалима и храма (4 Цар. 25:8 и д. Иер. 52:12), в 7 месяце в воспоминание смерти Седекии и других вместе с ним убитых иудеев (4 Цар. 25:25. Иер. 41 и д.), в 4 месяце, когда халдеи в первый раз ворвались в город (Иер. 52:6), и в 10 месяце, когда началась осада (4 Цар. 23:1. Зах. 8:19). Кроме того, фарисеи добровольно постились два раза еженедельно (Лк. 18:12); в 5 день недели, когда по преданию, Моисей взошел на гору Синай, и во 2-й день недели, в который он, по тому же преданию, возвратился с горы. И. Христос не отменяет ни общественных существующих постов, ни добровольных; не касается Он и того, что пост состоит, между прочим, в воздержании, в ограничении себя со стороны удовлетворения своих телесных потребностей, так как это само собою было попятно для его слушателей ¹) и так как фарисеи, против которых направляет здесь Свою речь Спаситель, с означенной стороны были усердными исполнителями закона о посте и не нуждались в поощрении. Господь только говорит против лицемернаго поста, когда он есть следствие не сердечнаго сокрушения о грехах, а только желания показывать себя пред людьми постящимся.

С постом дело обстоит так же, как и с молитвой: конечно, и ученики Христовы постятся, но делают они это исключительно ради любви к Богу, а не для того, чтобы их видели и хвалили. То же самое относится и к милостыне, и в конечном счете к каждому доброму поступку. Отцы, которые были, конечно, великими постниками, придавали этому огромное значение. Более чем к чему-либо иному это относится к посту, который «благоухание наших аскетических усилий должен запечатать безмолвием»:

«Как ты скрываешь свои грехи перед людьми, так скрывай и свои труды перед ними!»Evagrios, Ad Eulogium 14 (PG 79,1112 В).

А потому отцы были очень далеки от того, чтобы переоценивать значение телесных трудов, а стало быть, и поста.

«Спросили у старца: „Как можно обрести Бога“. Он ответил: „Путем поста, бдений, трудов, милосердия, но прежде всех этих дел умением различать. Говорю, что многие терзают плоть свою без различения и уходят в пустыню, не накопив ничего. Рот наш провонял от поста, Писание мы знаем на память, прочли всего Давида то есть Псалтырь и не имеем того, что ищет Бог, то есть любви и смирения“Nau 222.».

Иисус полагает, что пост – дело важное. Более того, он заслуживает награду в грядущей жизни («Отец твой… воздаст тебе»). Но Христос запрещает Своим ученикам привлекать внимание к посту внешними его проявлениями. «Когда постишься, помажь голову твою и умой лицо твое». Парадоксальным образом Он призывает их во время поста к поведению, характерному скорее для праздника: вместо того чтобы пачкать свое лицо, следует умыться; вместо посыпания пепла на голову следует умастить ее благовонным маслом, «чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим». Вот такая праведность – выше праведности книжников и фарисеев. Это было ново и удивительно.

Награда земная и награда небесная – тема трех последних прочитанных нами разделов Нагорной проповеди: о милостыне, о молитве и о посте. Как бы продолжая эту тему, далее следуют несколько поучений Иисуса Христа о сокровищах на земле и на небе. Похожие высказывания Иисуса на эту тему мы находим также в разных местах Евангелия от Луки. Евангелист Матфей старательно собирает сходные по теме изречения Господа, объединяет их и создает такие большие композиции, как Нагорная проповедь. В этом его особенность. Изречения в конце 6‑й главы Евангелия от Матфея (Мф. 6:19–34) объединяет одна основная тема – отношение учеников Христовых к земным заботам. Жизнь верующего должна быть ориентирована на свободу в Царствии Божием и тем самым, насколько это возможно, быть свободной от всяческой привязанности к земному и преходящему. Первое изречение – о собирании сокровища.

Ты же постяся, помажи главу твою и пр. Образ речи взят от обычая Иудеев, которые, как и вообще восточные народы, имели и имеют обыкновение делать частыя омовения тела и после того намащаться маслом. Эти слова, конечно, не следует принимать в собственном смысле. Мысль в заповеди Христовой о посте та, что постясь, не должно стараться о том, чтобы изменить обычный свои вид, — показывать себя постящимся, но должно скрывать свой пост, словом, что должно поститься, подобно как и молиться и творить милостыню, о чем было говорено выше, не для похвалы от людей, а для нравственных целей, — для Бога. Тогда уже не люди, а Сам Бог наградит за пост. Еще, под головою разумеют отцы церкви разум и другия способности души, а под лицем самую жизнь и действия человека. Помажь голову и умой лице, т. е. при внешнем посте, помажь разум свой миром веры, а сердце омой слезами сокрушения и милостью к ближним — следовательно, постись не только телесно, но и духовно (Ис. 58:4). Видящий все тайное, Бог воздаст тебе награду явно (чит. объясн. 4 ст.). Нет сомнения, что словами Спасителя о посте не воспрещается и внешнее, искреннее выражение поста, напр., серьезность в лице, большая скромность в одежде и т. п. но только, чтоб это было не с целью похвалы от людей (чит. подобное выше, относительно милостыни и молитвы в объясн. ст. 1—6). Некоторые из христиан (лютеране и др.), отвергают посты на том основании, что будто бы в Евангелии прямо не заповедан он Господом. Правда, Господь не сказал прямо: „поститесь", но Он не только не отменил поста, но ставит его наряду с молитвою и милостынею, а в своих словах о посте ясно учит, как должно поститься. И Сам Он постился. Известно, что и Пресв. Богородица также постилась, св. апостолы и все святые постились. 

Первыя же слова этого стиха говорят о посте—„когда поститесь", осуждается здесь только лицемерный пост: Тов. 12:8. Молитвою и постом изгоняется самый лютый род бесов: Мф. 17:21; упраж-няться в посте учили апостолы: 1 Кор. 7:5; и Сам Господь: Мф. 9:15.

В ст. 16–18 речь идет о посте. Мы уже видели, что построение этих стихов совершенно тожественно с той формой, в которой дано учение о милостыне и основное учение о молитве.

Мы можем подвести итоги. Отрывок Мф. 6:1–18 представляет собой единое целое. Праведность, являемая делом, есть служение Богу. Через весь отрывок проходит одна мысль: противоположение того, что делается для людей, и того, что делается для Бога. То, что делается для людей для того, чтобы заслужить их похвалу, в глазах Божиих не имеет цены. Возникает вопрос: не противоречит ли это учение тому призыву, который звучал в Нагорной проповеди (в Мф. 5:16)? Нет. Тот свет, который в учениках воссияет людям, должен людей привести к Отцу. Эта же мысль со всей силой теоцентрического ударения подчеркнута в нашем отрывке. Не противоречие, а, наоборот, совпадение.

Это единственное место в Евангелиях, где Иисус не отвергает практики поста в целом (Мф. 9:14‑15 и комментарий; Мф. 17:21 отсутствует в древнейших рукописях). Здесь Он допускает пост как благочестивое дело, но запрещает Своим ученикам все внешние проявления поста. Парадоксальным образом Он призывает их к противоположному: постясь, они должны проявить больше заботы о своей внешности, чем в прочие дни, не только быть умытыми, но даже умастить волосы оливковым маслом или благовониями, как во время праздника, пира или свадьбы, чтобы никто не догадался о том, что они постятся. Об этом должен знать один только Бог.

Господь и Своим примером, и словом всячески предупреждает верующих от каких-либо тщеславных поступков и лицемерия. И на примере поста показывает, как нужно скрывать от людей все то доброе, что, как кажется, мы иногда делаем в своей жизни. Любая добродетель по своей природе целомудренна, чиста. И когда с тщеславием, самомнением, гордостью выставляется на всеобщее обозрение, то оскверняется, теряет свою красоту. Поэтому отцы говорят, что сокровище, вынесенное наружу, будет украдено (см. Мф. 6:1-6).

При этом Церковь предостерегает от искаженного понимания поста. Она, обращаясь к человеку и указывая на его двусоставность, призывает к разумному воздержанию не только пяти чувств тела, но и всех греховных чувств души: «постися от всякия злобы и зависти, и свара, и сладости текущия и сластныя»; «постящеся, братие, телесне, постимся и духовне, разрешим всякий союз неправды... дадим алчущим хлеб, и нищия безкровныя введем в домы» (Из стихир на вечерне первой седмицы Великого поста).

«При этом, — пишет святитель Игнатий, — предписано каждому рассматривать себя с помощью опытного и рассудительного духовного отца и не возлагать на себя поста, превышающего силы: потому что, повторяем, пост для человека, а не человек для поста; пищею, данною для поддержания тела, не должно разрушать его» (Аскетические опыты. Ч. 1. Гл. 11). Святитель делает такой вывод: «Оставление телесных подвигов соделывает человеков подобными скотам, давая свободу и простор телесным страстям: излишество их делает человеков подобными бесам, способствуя расположению и усилению душевных страстей» (Приношение современному монашеству. Советы относительно душевного иноческого делания. Гл. 35).

Полезный совет дает преподобный Иоанн Пророк: «Кто будет есть досыта, тот и от полезного получит вред» (Преп. Варсонофия и Иоанна Руководство к духовной жизни в ответах на вопросы учеников. 527).

Однако кто постится, но дает свободу своим мыслям (помыслам) и не учится внимательной и покаянной молитве, тот никогда не сдвинется с мертвой точки в своей духовной жизни. Он, независимо от своего церковного положения, так и останется чисто внешним членом Церкви.

Пост – это естественное выражение глубокой скорби о грехах и действительное средство обуздания плотских страстей – служил для лицемерных фарисеев личиною, которою они обманывали доверчивых и простодушных. Неумытые и унылые лица, нечесанные и неумащенные волосы, разодранные и нечистые одежды, – все эти признаки строгого воздержания выставлялись ими напоказ тем охотнее, что истинные свойства поста, заповеданного Богом (Ис. 58:3–10), оставлены были в полном пренебрежении. Предостерегая Своих последователей от такого лицемерия, уловляющего лишь земную славу, Иисус Христос заповедал соединять наружный пост с внутренним, который – даже и без внешних знаков воздержания – имеет цену перед очами Божиими: егда поститеся, не будите якоже лицемери сетующе, помрачают бо лица своя, яко да явятся человеком постящеся; аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою. Ты же постяся помажи главу твою – «показывай себя радующимся» (блж. Феофилакт) – илице твоеумый – «очисти душу и чувства омой слезами», – яко да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему, Иже в тайне, и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве.

Далее Христос предупреждает против актерства в духовной жизни на примере трех добродетелей – милостыни, молитвы и поста (Мф. 6:1–18). Совершение этих добродетелей напоказ, ради доброго мнения людей, есть род самообольщения: для таких людей будущая жизнь пустое понятие – они стремятся к вознаграждению за свои труды здесь и получают его, удовлетворяя свое тщеславие: «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою» (Мф. 6:2), «И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6:5), «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6:17).

Еще древние святые подвижники отме­чали крайне неприятный факт: любое, даже самое благое человеческое дело неизбежно со­провождают гордость и самолюбие. В том чис­ле и пост. Господь Иисус Христос, прекрасно зная об этом, дает замечательный инструмент, с помощью которого можно свести к миниму­му проявление гордыни и получить от поста максимум пользы для наших душ. Христос Спаситель говорит, что окружающие не дол­жны знать о том, что мы проходим поприще поста, старательно несем великий подвиг, что нам непросто. Кроме того, что унылый пост­ный вид — это признак гордыни, грусть в связи с наступлением поста обличает нас еще и в пре­данности плоти. Унылое выражение лица возникает у человека не только в состоянии печали, но и когда ему скучно. Пост отменя­ет все возможные телесные увеселения, и для людей, живущих этими радостями, наступает смертельная скука. Тогда как по своей сути пост — это прекрасная возможность чему-то научиться, чего-то достичь, что-то исправить, от чего-то избавиться и стать лучше. Это пре­красная возможность обновиться. Обычно мы радуемся обновкам, улучшению жилищных условий, новой машине, ноутбуку и телефону. Даже новый шарфик способен существенно улучшить настроение. И сложно сказать, чему радуешься больше — заработанной честным трудом долгожданной вещи или неожиданно­му подарку. Обновление и свежесть души во время поста — это одновременно и то, что не­обходимо заработать, и совершенно незаслу­женный подарок.

Именно радость от предвосхищения но­визны должна лежать в основе нашего отно­шения к посту. Если же этого нет, а есть толь­ко печаль о мясе, сыре, молоке и кефире, то, очевидно, мы что-то недопоняли. Возможно, мы не расслышали слова Христа Спасителя, Который сказал: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека», или утвер­ждение апостола Павла, что «пища не прибли­жает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем». Если, несмотря на все физические и интеллек­туальные усилия, печаль о сытной и вкусной пище нас не оставляет, то, пожалуй, не сто­ит и поститься. Пост не должен становиться обременением и целью. Напротив, мера поста должна быть такой, чтобы человек мог испы­тывать радость и чтобы у него оставались силы для главного — для проявления любви, внима­ния и заботы к тем, кто в этом нуждается.

Да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему, Иже в тайне: и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве. Мф. 6:18. 
У гроба Пресвятыя Девы Марии, Церковь поставляет нас ныне в благочестивое созерцание. Ибо что такое церковный праздник, если не благочестивое созерцание, в котором дух отдыхает от труда плоти, и собирает силы для работных дней жизни?
Что же видим, быв поставлены у гроба Пресвятыя Девы? Зрелище необыкновенное! – Обыкновенно до гроба – свет и ясность, далее гроба – мрак и неизвестность: но здесь совсем напротив. До гроба – какое высокое достоинство и добродетель в какой глубокой тайне и безвестности! Далее гроба – какой свет и слава, какое торжественное воздаяние достоинству и добродетели!
Не много нужно труда для изъяснения, что нравственное достоинство Преблагословенныя Девы Марии должно признавать безпримерно высоким. Сие видно само собою из достоинства служения, в которое она избрана и возведена. Если бы нашлась добродетель выше, нежели Ея: то была бы несообразность в том, что Она преимущественно избрана быть жилищем, престолом, Материю Бога Слова. Но в судьбах и делах Божиих несообразности быть не может По Туркест. сборн.: Бог несправедливости не делает... . Следственно, как верно то, что Мариам есть «благословенная в женах», то есть, благословенная высочайшим благословением пред всеми прочими женами: так же верно и то, что добродетель Ея есть высочайшая, чистейшая, совершеннейшая, хотя впрочем Она чиста и совершенна помощию того же Христа, Который соделался наградою Ея чистоты и совершенства.
Но посмотрите, сколько знают, как видят достоинство Мариами прежде гроба Ея.
Кому лучше было знать Ее, как не тому, кто удостоен был доверенности хранить сие сокровище мира, сию запечатленную сокровищницу Неба? Но Иосиф вначале так мало знал, сколь высоко должно чтить Ее, что почитал даже возможным «обличить» Ее, хотя и не хотел того. Иосиф готов был повергнуть безценное сокровище, если бы оно не было надежнее оберегаемо более просвещенными хранителями, Ангелами. «Не хотя ея обличити, восхоте тай пустити ю. Сия же ему помыслившу, се Ангел Господень во сне явися ему» (Мф. 1:19-20).
О дивно-молчаливая Дево! Не ближе ли было Тебе самой известить Иосифа о том, о чем наконец известил его Ангел? Почто ждала Ты дальняго вестника с неба? Почто не спешила на помощь праведнику, почти впадшему в несправедливость? – Без сомнения для того, «да не явишися человеком», с Твоею добродетелию, с Твоею благодатию, с Твоим достоинством, «но» единственно «Отцу Твоему» небесному, «Иже в тайне».
Тайну высокаго достоинства Девы Богородицы более или менее открывали Ангелы, звезда, волхвы, пастыри, Симеон: но Ангелы возвратились на небо; волхвы на Восток; звезда скрылась; Симеон с миром отпущен из мира сего; свет Вифлеемской славы потушен гневным дыханием Ирода и кровию младенцев; Мария скрывалась то в Египте, то в Назарете, а Ея достоинство и знаменитость – в Ея сердце. «Мариам же соблюдаше вся глаголы сия, слагающи в сердце своем» (Лк. 2:19).
Пришло время, когда слава премудрости и чудотворений Сына Мариина просияла в Иудее и Галилее. Надлежало бы отблеску славы Сыновней вскоре озарить и лице Матери. Однажды нечаянно показалось, что сие начинается. Другая, может быть мать, или сильно желающая быть матерью, живее других вообразила счастие Матери благословенной, и всенародно предалась восторгу, который побуждал ее прославлять Иисуса, и вместе с Ним Его Матерь. «Воздвигши некая жена глас от народа, рече Ему: блаженно чрево, носившее Тя, и сосца, яже еси ссал» (Лк. 11:27). Но приметьте: она говорит околичностями; ублажает «чрево и сосцы», а не произносит имени Той, Которую прославляет. Почему? – Без сомнения потому, что не знает Ея ни в лице, ниже по имени.
Другие знали Мариам и в лице и по имени: потому что не могли не знать сего: и несмотря на сие оставались в самом странном о Ней неведении. Послушайте, что говорят сограждане и соседи Иисуса и Марии. «Откуду сему премудрость сия, и силы?» (Следственно, они слышат премудрость Иисуса, видят чудеса Его, признают их, и побуждаются ими узнавать все, что до Него касается). «Не сей ли есть тектонов сын? Не мати ли Его нарицается Мариам» (Мф. 13:54-55)? Видите, они не умеют даже сказать: Иосиф, сын Давидов, Мария, дщерь Давидова; они знают только то, что в глазах: – что Иосиф есть ремесленник, что Мария есть – Мария. Как же не знают они даже того, что Евреи так заботливо старались знать и о себе, и о других? Как не знают рода и происхождения Марии? – Не иначе можно изъяснить сие, как тем, что Пресвятая Дева, не желая ни в чем «являться человеком», не ища никакого человеческаго утешения, не хотела и того, чтобы в уничижении бедности Своей утешать Себя пред человеками достоинством Своего рода; и потому не делала гласным Своего происхождения так же, как Своей добродетели и благодати.
Но что уже дивиться тому, что чужие, дальние ли то, или ближние, долго не дают славы Той, Которую должны «ублажать все роды» (Лк. 1:48)? Сам Сын Ея, – усомнился бы я сказать, если бы можно было усомниться пересказывать сказанное самою Истиною, – Сам Сын Ея, повидимому, не решается По Турк. сборн.: колеблется...  дать Ей пред человеками славу, подобающую матери; и Он является как-бы не знающим, или не желающим знать Ее. «Кто есть Мати Моя» (Мф. 12:48)? вопрошает Он. Как-бы ищет, кому даровать имя, честь и славу Своея Матери, умалчивая о Той, Которой Его рождение дало право на сии отличия По Турк. сборн.: И неся в мыслях имя, честь и славу Матери, Он не полагает сих отличий прямо на главу Матери Своея по плоти. . «Мати Моя и братия Моя сии суть, слышащии слово Божие и творящии е» (Лк. 8:21). Говоря таким образом, Господь не отчуждает Матери Своея по плоти: пoелику слышит слово Божие паче других Та, Которая услышала оное прежде других; и творит оное деятельнее других Та, Которая сотворила Ему достойную обитель По Турк. сборн.: пречистую плоть...  во чреве Своем. Но, во-первых, Господь возвышает Своим изречением слушающих и творящих слово Божие, и возбуждает к сему спасительному деланию; во-вторых, и Он, в приведенном изречении, сообразуется с собственным правилом Своея Матери, чтобы «не являться человеком», – сколько можно уклоняться от славы человеческой, ища славы Божией; и Он медлит, отлагает явить человекам всю честь и славу Той, Которая есть «честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим».
Иду далее поприщем земной жизни Иисуса и Марии: тоже повсюду, где наиболее является слава, там отнюдь не является Мария, как например, при торжественном входе Господнем во Иерусалим. А если где является Матерь Господня, там не слава Ее встречает, как например: «стояху при кресте Иисусове Мати Его и сестра Матере Его» (Ин. 19:25).
Последуем за Распятым, чрез дверь гроба, в область славы Воскресшаго. Уже не первый только, но и последний по вере ученик Его славит Его Божество: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:28) Уже за славою Господня воскресения следует новая Божественная слава вознесения Его на небо. Ищу человека, действия, слова, в котором бы По Турк. сборн.: случая, в ком бы, где бы... , хотя теперь, явилась слава «Матери Господа моего» (Лк. 1:43), которую, правда, еще очень рано, только без свидетелей, и без последствий возвещала праведная Елисавета: ищу и – не нахожу. «Сии вси» – написано об Апостолах после вознесения Господня – «бяху терпяще единодушно в молитве и молении, с женами и Мариею Материю Иисусовою» (Деян. 1:14). Какое неожиданное повествование! Не только после Апостолов, но даже после неких неизвестных жен, едва наконец вспомнили наименовать «Марию Матерь Иисусову». Что это такое? Неужели повествователь не довольно чтит Матерь Божию? – Сохрани Бог допустить сию мысль, оскорбительную не только для Пресвятыя Девы, но и для Cвятаго Евангелиста Луки! Что ж это значит? – То, что Cвятый Лука так пишет в книге Деяний Апостольских, как вела себя Пресвятая Дева между Апостолами; а Она, хотя, по высоте благодати, в духе, невидимо председательствовала в соборе Апостолов, – по смирению сердца, во плоти, видимо, не допускала до Себя никакой славы, не употребляла никаких преимуществ, поставляла Себя в ряду с прочими женами, учила их Своим примером тому, чему после учил их Апостол Павел словом: «жены ваша в церквах да молчат» (1 Кор. 14:34). «Жена в безмолвии да учится со всяким покорением; жене же учити не повелеваю» (1 Тим. 2:11-12). Желал бы я – скажу мимоходом – чтобы в сей священный пример пристально всмотрелись наши чуждающиеся братия, которые, прежде суда Христова, осудив без разбора всякое священство По Турк. сборн. далее следует: как будто недостойное... , и за то наказав сами себя произвольным лишением священства, к довершению безпорядка, поручают начальствовать у себя в общественном По Турк. сборн.: церковном...  Богослужении девам, – без сомнения, не мудрым, а юродивым По Турк. сборн.: дай Бог, чтобы не юродивым! ! Ибо какая дева, кроме юродивой, дерзнет принять на себя в Церкви то, к чему не дерзала приступать Пресвятая Дева Богородица?
Теперь посмотрим на другое, необозримое по пространству, но уже удобозримое по светлости, поприще, которое открылось для Пресвятыя Девы Ея успением. Как скоро сие совершилось: собор Апостолов, как говорит благочестивое предание, отвсюду собран Духом Божиим, чтобы не столько оплакивать, сколько праздновать Ея погребение. Как прежде неверие Фомы обращено в доказательство достоверности воскресения Христова: так теперь умедление Фомы обращается в средство к прославлению вознесения Богоматери, – еще сокровеннаго, как сокровенна была жизнь Ея на земли По Турк. сборн.: тайнаго, по Ея всегдашнему обычаю. . Восприяв славу Божию на небеси, с сего времени Она не отвергает и человеческой славы на земли, прежде неугодной для Ея смирения, теперь полезной и благотворной для живущих на земли По Турк. сборн.: как уже не опасной для ея чистоты и смирения, а для человеков полезной и благотворной... .
Слава Ея имела и своих врагов, подобно как и слава Христова: но в сем-то наипаче является Божественная сила благодати, что враги служат ей не столько препятствием, сколько средством к достижению ея целей. Что произвели еретики, которые так и хитро и дерзновенно По Турк. сборн.: нагло...  усиливались похитить у Пресвятыя Девы Марии высокое наименование «Богородицы»? – То, что Православная Церковь, остерегаясь от их лукавства и дерзости, стала еще ревностнее прежняго прославлять Пресвятую Богородицу, от чего нет теперь в Церкви ни одного дня, ни одного Богослужения, которые бы не были «преукрашены Ея Божественною славою». И это не есть простой перекор слов православных противу еретических, но действительное сражение духовных сил и совершенная победа силы Христовой над силою Его противников. Ибо славящия уста утомились бы в продолжение веков, если бы, на глас молитв и славословий, не посещала верующих Пресвятая Богородица Своею могущественною помощию, принося душам Христа с Его благодатию, подобно как Она является носящею Его на руках, в наших священных изображениях. – «Радуйся благодатная! Слава Твоя Боголепная Богоподобными сияет чудесы!»
Вот, братия, что видится мне ныне, чином церковным и долгом служения поставленному на страже, в созерцании, у гроба Пресвятыя Девы Богородицы. Но к чему сие видение? – Ибо созерцание благочестивое должно быть не праздно, а деятельно. – К тому, чтобы пример сокровенной жизни Ея споспешествовал нам – и уразуметь, и принять, и делом исполнять учение Христово: «да не явишися человеком... но Отцу твоему, Иже в тайне: и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве». Подвизайся, делай добро, служи Богу: но берегись, чтобы твоих подвигов, твоих добродетелей, твоего благочестия не обнаруживать пред людьми без нужды, произвольно, самодовольно, тщеславно По Турк. сборн.: чтобы не обнаруживать без нужды произвольно, пред людьми твоих подвигов, твоих добродетелей, твоего благочестия... ; имей Бога свидетелем твоей совести, и Он будет мздовоздаятелем твоим за все, что ты, не примечаемый человеками, для Него делаешь или терпишь.
Господь заповедует тайну, во-первых, для дел человеколюбия: «тебе творящу милостыню, да не увесть шуйца твоя, что творит десница твоя» (Мф. 6:3). Во-вторых, для дел благочестия: «егда молишися, вниди в клеть твою, и, затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, Иже в тайне» (Мф. 6:6). В-третьих, для дел самоотвержения и умерщвления плоти: «да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему, Иже в тайне». Следственно, тайну скромности и смирения заповедует Он для всех обязанностей человека к Богу, ближнему и самому себе, – для всякой добродетели, – для всех дел Закона.
Скажут: но как же исполнится Христово же слово: «тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на небесех» (Мф. 5:16)? – Не заботьтесь; слово Христово исполнится само собою, и не потребует вашей помощи. Сказано: «да просветится свет ваш», сам собою, естественно, как светит всякий свет; а не сказано: выставляйте на показ свет ваш. Добрыя дела суть дела света по естеству: делайте тайно, – свет просияет, когда, и сколько повелит Бог Светодавец. Беда в том, если делаете дела темныя, злыя: от сих, конечно, нет и не будет света, и Бог не будет ими прославлен.
Скажут еще: как же и молиться, или проповедывать в Церкви, если и дела благочестия творить должно в тайне? – Дабы ответствовать на сие, напомним, что в том же самом поучении, в котором Спаситель наш говорит о молитве в тайне, говорит и о даре, приносимом к олтарю: «аще принесеши дар твой ко олтарю» (Мф. 5:23); а сие бывает в Богослужении открытом и торжественном. Из сего видно, что заповедию о тайной молитве не отменяется обязанность участвовать в общественном церковном Богослужении. Но есть и в сем случае своего рода осторожность, чтобы не являться человекам тщеславно, а смиренно предстоять Отцу небесному, Иже в тайне. Если, стоя в церкви, ты совершаешь действия благоговения, общия всем присутствующим, но стараешься удерживать, или делать неприметными, особенныя в тебе движения возбужденнаго благочестия, воздыхания или вопли, готовые исторгнуться, слезы, готовыя пролиться: в сем расположении ты и среди многочисленнаго собрания сокровенно предстоишь Отцу твоему, Иже в тайне.
Помыслим, братия, сколь и неблагородно, и тягостно, и безполезно жить только на показ, как поступают многие и в нравственной, и в общественной, и в домашней жизни. Все показывают, все выставляют, о всем трубят, всякое ничтожное дело провозглашают, подобно как кокошь свое новорожденное яйцо. Но провозглашение кокоши основательнее; она возвещает яйцо, которое подлинно родилось и остается: а тщеславные возвещают то, чего нет, или провозглашением уничтожают провозглашаемое. Например: сделано дело благотворения: хорошо; до сих пор оно существует. Но если сделавший и хвалится оным: то доброе дело исчезает. Теперь открылось, что нет добраго в его сердце; там тщеславие. Нет добраго в его деле; произведение тщеславия не есть доброе дело. Нет добраго даже в глазах людей: ибо они проникают тщеславие, и если славят дело тщеславнаго, то в то же время разглашают и укоризны его тщеславию. Кольми паче нет здесь добраго пред Богом. Он отказался от тщеславных, когда сказал: «восприемлют мзду свою» (Мф. 6:2-6, 16).
Христианин! Будь, а не кажись: вот одно из важных для тебя правил. Познай несравненное достоинство скромной, тихой, сокровенной добродетели. Ей свойственно быть тайною для земли: потому что она небесной породы, и для неба существует. Совершай ее в тайне, и охраняй от глаз человеческих, часто нечистых и вредящих ея чистоте По Турк. сборн.: и храни от нечистых и изурочивающих глаз человеческих... , а представляй тщательно и непрестанно чистому и очищающему оку Божию. «И Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве». Аминь.

4. For this is what the Lord says: “Lest you appear unto people fasting, but to your Father who is in secret; and your Father who is in secret will repay you.” If then you want always to bear an anointed head and to have a clean face of your heart, in accordance with the Lord’s statement, be persistent in the faithful performance of works of mercy, be persistent in your devotion to fasting, that you may become worthy of pleasing the Lord, to whom is the praise and glory in the ages of ages. Amen.