Евангелие от Матфея 6 глава 17 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единогласно понимают слова «помажь голову твою и умой лицо твое» не как буквальную обязанность умащаться маслом, а как призыв скрывать пост от человеческой похвалы. Главная мысль: пост должен быть перед Богом, а не перед людьми. Поэтому постящийся не должен нарочно делать вид печальным, измождённым или необычным.

Свт. Иоанн Златоуст, свт. Василий Великий, блж. Иероним, блж. Феофилакт и свт. Филарет объясняют: на Востоке умывание и помазание были знаками обычного или радостного вида. Христос говорит так, чтобы научить поститься без тщеславия — внешне быть простым, спокойным, не выставлять подвиг напоказ. Если же пост всё равно становится заметен не по вине человека, это не нарушает заповеди: свт. Василий уточняет, что осуждается именно намерение делать добро ради человекоугодия.

Есть и духовно-символическая линия толкования. Прп. Ефрем Сирин, прп. Максим Исповедник, блж. Феофилакт и Евфимий Зигабен видят в «голове» ум или Христа, а в «лице» — жизнь, духовные силы и чувства. Тогда «помазать голову» значит украсить ум богопознанием, верой, милостью; а «умыть лицо» — очистить жизнь, чувства и дела от греха слезами покаяния.

Частные замечания Святых Отцов

Свт. Василий Великий: если доброе дело, совершённое ради Бога, естественно становится видимым, это не запрещено; запрещено делать его напоказ.

Прп. Ефрем Сирин: «умой лицо» — очисти духовные силы от неправды; «помажь голову» — освяти себя, чтобы быть причастником Христа.

Блж. Иероним: речь связана с палестинским обычаем помазывать голову в праздничные дни; постящийся должен выглядеть радостно, а не мрачно.

Свт. Иоанн Златоуст: Христос Сам показал смысл заповеди, когда постился сорок дней втайне, без тщеславия.

Прп. Максим Исповедник: лицо — это жизнь человека; голова — ум. Значит, жизнь надо очистить от греха, а ум украсить Божественным знанием.

Блж. Феофилакт: елей может означать милостыню, глава — Христа, а умывание лица — очищение чувств слезами.

Свт. Филарет: пост надо встречать не уныло, а с бодрым и радостным сердцем, как время очищения души.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

Что значит помазать голову елеем? Голова — это ум, говорят святые отцы. Надо позаботиться о том, чтобы мысли наши были чистыми. Но и слова наши не должны быть злыми, скверными и пустыми. О слове, так же, как и о мыслях, в течение всего Поста нам будет напоминать молитва: «Положих, Господи, хранение устом моим и дверь ограждения о устнах моих» — слово Господне, которое обращено к последнему Суду, к самой Пасхе Христовой. «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12, 37). Не только за слово скверное, гнилое, но и за «всякое слово праздное, какое скажут люди, дадут они ответ в день Суда» (Мф. 12, 36). Праздным словом прежде всего является не просто бессмысленное или лживое, а правдивое и истинное, но которое мы делаем праздным, когда употребляем святые слова всуе, как ничего не значащие.

Мы живем в мире, где самая главная война идет против человека; против единственного словесного существа — человека. Все делается для того, чтобы слова стали бессмысленными. Чтобы не только потопить всех в океане лживых слов, которые ежедневно обрушиваются на нас, но и святые слова смешать со словами лживыми и скверными. И чтобы мы тоже приняли в этом участие. Если мы поддаемся врагу, то горе нам. Для того и предлагается нам пост, чтобы мы помнили, что есть самое главное; чтобы мы помазали главу свою: свой ум, свое слово — елеем смысла, добра, веры, правды и чистоты, и чтобы слово наше стало живым, как и мысли.

Слова Евангелия «помажь главу» относятся, конечно, ко всему внутреннему человеку, к сердцу нашему, — чтобы из сердца не исходила ни зависть, ни ненависть, ни злоба, ни вражда, никакая похоть, ничего грязного. Чтобы внутренний наш человек — душа наша — была помазана благодатью Духа Святаго. Чтобы наша ожесточенная, окаменевшая, мертвая душа за то, что она хранит этот Пост, по дару Христову, по Его благодати, получила благоуханное помазание Духа Святого, когда завершится Великий пост, и мы предстанем перед Христом Распятым и Воскресшим.

А что значит умыть свое лицо водою? Лицо, говорят святые отцы, — это внешний наш человек. Что у нас на лице? — Глаза, чтобы мы обратили внимание на то, куда мы смотрим, где блуждает наш взор среди этого, всеми красками греха переливающегося, изменчивого мира, лежащего во зле и во лжи. Чтобы, само собой, исключались Великим постом, все сомнительные телевизионные программы, и мы не уподоблялись такому человеку, который воздерживается от мяса в течение всего Поста и вместе с тем пожирает своими глазами всякую нечистоту, как тот блудный сын, который сел за один стол с грязными, шумно чавкающими свиньями — за бесовскую трапезу, которую предлагают нам сегодня средства массовой информации. Мы должны быть глухими, как говорит апостол Павел, и слепыми, смотря по обстоятельствам. Все тело наше должно быть не вертепом разбойников, а храмом Божиим.

Господь говорит, чтобы вначале мы помазали голову, а потом уже умыли лицо. Голову помазали, а потом лицо, потому что внутреннее должно идти впереди внешнего. Не то, что Он внешнее считает незначительным. Нет, внешнее очень значительно. Кто не постится во Святую Четыредесятницу без уважительной причины, «да никакоже причастится» — правило святых отцов, которое никто не может отменить, ибо оно дано Духом Святым. Но что главнее — душа или зеркало души?

 Поистине блаженна жизнь, которая считается таковой не по мнению других, а по собственному суждению, будучи судьей самой себе Эти слова напоминают стоический идеал самодостаточности мудреца (см. : Davidson. Р. 695). Она не ищет народной молвы в качестве награды и не боится его как наказания. И чем меньше она стремится к славе, тем более возносится над ней Ср. у Саллюстия: Catil. 54:6; у Плиния Младшего: epist. 1:8. 14. Ведь для ищущих славу награда в настоящем является лишь тенью будущей славы Ср. : Кол. 2:17 и препятствием к жизни вечной, об этом написано в Евангелии: Истинно говорю вам, они уже получили награду свою (Мф. 6:2). Это сказано о тех, кто стремится громогласно, подобно звучной трубе, оповестить всех о своей щедрости по отношению к бедным. Это касается и постящихся напоказ: Они уже имеют награду свою (Мф. 6:16). 

 Достойный человек проявляет милосердие и постится тайно, ища награду от одного Бога, а не от людей. Тот, кто ищет награды от людей, уже получил ее; ищущий же награду от Бога получает жизнь вечную, которую даровать может только Творец вечности, как сказано: Истинно, истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23:43). Писание ясно называет вечной жизнь блаженную не по суждению людей, но по божественному суду. 

Закон Моисеев постановил только один пост в году—в 10-й день седьмого месяца, в великий день очищения (Лев. 16:24. 23, 27. ср. 27:9.). Но после плепа евреи установили еще некоторые другие годичные посты: так, в 5 месяце (Зах. 7:3) в воспоминание разрушения Иерусалима и храма (4 Цар. 25:8 и д. Иер. 52:12), в 7 месяце в воспоминание смерти Седекии и других вместе с ним убитых иудеев (4 Цар. 25:25. Иер. 41 и д.), в 4 месяце, когда халдеи в первый раз ворвались в город (Иер. 52:6), и в 10 месяце, когда началась осада (4 Цар. 23:1. Зах. 8:19). Кроме того, фарисеи добровольно постились два раза еженедельно (Лк. 18:12); в 5 день недели, когда по преданию, Моисей взошел на гору Синай, и во 2-й день недели, в который он, по тому же преданию, возвратился с горы. И. Христос не отменяет ни общественных существующих постов, ни добровольных; не касается Он и того, что пост состоит, между прочим, в воздержании, в ограничении себя со стороны удовлетворения своих телесных потребностей, так как это само собою было попятно для его слушателей ¹) и так как фарисеи, против которых направляет здесь Свою речь Спаситель, с означенной стороны были усердными исполнителями закона о посте и не нуждались в поощрении. Господь только говорит против лицемернаго поста, когда он есть следствие не сердечнаго сокрушения о грехах, а только желания показывать себя пред людьми постящимся.

С постом дело обстоит так же, как и с молитвой: конечно, и ученики Христовы постятся, но делают они это исключительно ради любви к Богу, а не для того, чтобы их видели и хвалили. То же самое относится и к милостыне, и в конечном счете к каждому доброму поступку. Отцы, которые были, конечно, великими постниками, придавали этому огромное значение. Более чем к чему-либо иному это относится к посту, который «благоухание наших аскетических усилий должен запечатать безмолвием»:

«Как ты скрываешь свои грехи перед людьми, так скрывай и свои труды перед ними!»Evagrios, Ad Eulogium 14 (PG 79,1112 В).

А потому отцы были очень далеки от того, чтобы переоценивать значение телесных трудов, а стало быть, и поста.

«Спросили у старца: „Как можно обрести Бога“. Он ответил: „Путем поста, бдений, трудов, милосердия, но прежде всех этих дел умением различать. Говорю, что многие терзают плоть свою без различения и уходят в пустыню, не накопив ничего. Рот наш провонял от поста, Писание мы знаем на память, прочли всего Давида то есть Псалтырь и не имеем того, что ищет Бог, то есть любви и смирения“Nau 222.».

Иисус полагает, что пост – дело важное. Более того, он заслуживает награду в грядущей жизни («Отец твой… воздаст тебе»). Но Христос запрещает Своим ученикам привлекать внимание к посту внешними его проявлениями. «Когда постишься, помажь голову твою и умой лицо твое». Парадоксальным образом Он призывает их во время поста к поведению, характерному скорее для праздника: вместо того чтобы пачкать свое лицо, следует умыться; вместо посыпания пепла на голову следует умастить ее благовонным маслом, «чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим». Вот такая праведность – выше праведности книжников и фарисеев. Это было ново и удивительно.

Награда земная и награда небесная – тема трех последних прочитанных нами разделов Нагорной проповеди: о милостыне, о молитве и о посте. Как бы продолжая эту тему, далее следуют несколько поучений Иисуса Христа о сокровищах на земле и на небе. Похожие высказывания Иисуса на эту тему мы находим также в разных местах Евангелия от Луки. Евангелист Матфей старательно собирает сходные по теме изречения Господа, объединяет их и создает такие большие композиции, как Нагорная проповедь. В этом его особенность. Изречения в конце 6‑й главы Евангелия от Матфея (Мф. 6:19–34) объединяет одна основная тема – отношение учеников Христовых к земным заботам. Жизнь верующего должна быть ориентирована на свободу в Царствии Божием и тем самым, насколько это возможно, быть свободной от всяческой привязанности к земному и преходящему. Первое изречение – о собирании сокровища.

С сожалением увидел я, что некоторые журналы провозгласили печатно о строгости поста в Валаамском Скиту в решительную противуположность Евангелию, которое повелевает, чтоб пост и прочие подвиги благочестия совершались в тайне (Мф. 6, 4), не только совершались в тайне, но и были скрываемы со всевозможною тщательностию Св. Василий Великий и, согласно с ним, другие св. Отцы утверждают, что если б нужно нам было иметь разслабленныя тела, то таковыми сотворил бы их Бог; почему они заповедают меру поста именно таковую, какая необходима для обуздания плотских страстей, которая вместе с тем не разстроивала бы тех, но сохраняла их способными к исполнению заповедей Христовых или, проще сказать, к послушаниям и подвигам бдения, молитвы и коленопреклонений, к чему разслабленныя тела окончательно не способны. Все сие предлагаю, Возлюбленнейший Отец; на разсуждение Ваше, дабы Вы и подвиглись к нисхождению моей немощи и подобных мне немощию. Если нынешняя братия Валаамскаго Скита, состоящая единственно из простолюдинов, не в состоянии поддерживать силы свои исключительно растительною пищею, а для укрепления сил своих стремится к трапезе монастырской, то для истощеннаго моего телосложения и для телосложения людей неяснаго воспитания, питание одною растительною пищею вполне невозможно.

Ты же постяся, помажи главу твою и пр. Образ речи взят от обычая Иудеев, которые, как и вообще восточные народы, имели и имеют обыкновение делать частыя омовения тела и после того намащаться маслом. Эти слова, конечно, не следует принимать в собственном смысле. Мысль в заповеди Христовой о посте та, что постясь, не должно стараться о том, чтобы изменить обычный свои вид, — показывать себя постящимся, но должно скрывать свой пост, словом, что должно поститься, подобно как и молиться и творить милостыню, о чем было говорено выше, не для похвалы от людей, а для нравственных целей, — для Бога. Тогда уже не люди, а Сам Бог наградит за пост. Еще, под головою разумеют отцы церкви разум и другия способности души, а под лицем самую жизнь и действия человека. Помажь голову и умой лице, т. е. при внешнем посте, помажь разум свой миром веры, а сердце омой слезами сокрушения и милостью к ближним — следовательно, постись не только телесно, но и духовно (Ис. 58:4). Видящий все тайное, Бог воздаст тебе награду явно (чит. объясн. 4 ст.). Нет сомнения, что словами Спасителя о посте не воспрещается и внешнее, искреннее выражение поста, напр., серьезность в лице, большая скромность в одежде и т. п. но только, чтоб это было не с целью похвалы от людей (чит. подобное выше, относительно милостыни и молитвы в объясн. ст. 1—6). Некоторые из христиан (лютеране и др.), отвергают посты на том основании, что будто бы в Евангелии прямо не заповедан он Господом. Правда, Господь не сказал прямо: „поститесь", но Он не только не отменил поста, но ставит его наряду с молитвою и милостынею, а в своих словах о посте ясно учит, как должно поститься. И Сам Он постился. Известно, что и Пресв. Богородица также постилась, св. апостолы и все святые постились. 

Первыя же слова этого стиха говорят о посте—„когда поститесь", осуждается здесь только лицемерный пост: Тов. 12:8. Молитвою и постом изгоняется самый лютый род бесов: Мф. 17:21; упраж-няться в посте учили апостолы: 1 Кор. 7:5; и Сам Господь: Мф. 9:15.

В ст. 16–18 речь идет о посте. Мы уже видели, что построение этих стихов совершенно тожественно с той формой, в которой дано учение о милостыне и основное учение о молитве.

Мы можем подвести итоги. Отрывок Мф. 6:1–18 представляет собой единое целое. Праведность, являемая делом, есть служение Богу. Через весь отрывок проходит одна мысль: противоположение того, что делается для людей, и того, что делается для Бога. То, что делается для людей для того, чтобы заслужить их похвалу, в глазах Божиих не имеет цены. Возникает вопрос: не противоречит ли это учение тому призыву, который звучал в Нагорной проповеди (в Мф. 5:16)? Нет. Тот свет, который в учениках воссияет людям, должен людей привести к Отцу. Эта же мысль со всей силой теоцентрического ударения подчеркнута в нашем отрывке. Не противоречие, а, наоборот, совпадение.

Это единственное место в Евангелиях, где Иисус не отвергает практики поста в целом (Мф. 9:14‑15 и комментарий; Мф. 17:21 отсутствует в древнейших рукописях). Здесь Он допускает пост как благочестивое дело, но запрещает Своим ученикам все внешние проявления поста. Парадоксальным образом Он призывает их к противоположному: постясь, они должны проявить больше заботы о своей внешности, чем в прочие дни, не только быть умытыми, но даже умастить волосы оливковым маслом или благовониями, как во время праздника, пира или свадьбы, чтобы никто не догадался о том, что они постятся. Об этом должен знать один только Бог.

Что означают слова Евангелия: Умой лице твое и помажь голову твою (Мф. 6:17)?

Наше лицо — это жизнь, которая, подобно лицу, характеризует, каковы мы по внутреннему человеку (Рим. 7:22). Это лицо Слово¹ и повелевает умыть, то есть очистить жизнь от всяческой скверны грехов. Голова же — это наш ум, который Слово повелевает помазать, то есть украсить Божественным знанием.

помажь голову твою. Символ радости (ср. Пс. 22:5; Пс. 44:8; Пс. 103:15; Ис. 61:3); в быту это делали каждый день, кроме поста (Дан. 10:3). Тот, кто не умащал голову елеем, как бы выставлял напоказ свое благочестие, демонстрируя всем, что он пребывает в посту.

Господь и Своим примером, и словом всячески предупреждает верующих от каких-либо тщеславных поступков и лицемерия. И на примере поста показывает, как нужно скрывать от людей все то доброе, что, как кажется, мы иногда делаем в своей жизни. Любая добродетель по своей природе целомудренна, чиста. И когда с тщеславием, самомнением, гордостью выставляется на всеобщее обозрение, то оскверняется, теряет свою красоту. Поэтому отцы говорят, что сокровище, вынесенное наружу, будет украдено (см. Мф. 6:1-6).

При этом Церковь предостерегает от искаженного понимания поста. Она, обращаясь к человеку и указывая на его двусоставность, призывает к разумному воздержанию не только пяти чувств тела, но и всех греховных чувств души: «постися от всякия злобы и зависти, и свара, и сладости текущия и сластныя»; «постящеся, братие, телесне, постимся и духовне, разрешим всякий союз неправды... дадим алчущим хлеб, и нищия безкровныя введем в домы» (Из стихир на вечерне первой седмицы Великого поста).

«При этом, — пишет святитель Игнатий, — предписано каждому рассматривать себя с помощью опытного и рассудительного духовного отца и не возлагать на себя поста, превышающего силы: потому что, повторяем, пост для человека, а не человек для поста; пищею, данною для поддержания тела, не должно разрушать его» (Аскетические опыты. Ч. 1. Гл. 11). Святитель делает такой вывод: «Оставление телесных подвигов соделывает человеков подобными скотам, давая свободу и простор телесным страстям: излишество их делает человеков подобными бесам, способствуя расположению и усилению душевных страстей» (Приношение современному монашеству. Советы относительно душевного иноческого делания. Гл. 35).

Полезный совет дает преподобный Иоанн Пророк: «Кто будет есть досыта, тот и от полезного получит вред» (Преп. Варсонофия и Иоанна Руководство к духовной жизни в ответах на вопросы учеников. 527).

Однако кто постится, но дает свободу своим мыслям (помыслам) и не учится внимательной и покаянной молитве, тот никогда не сдвинется с мертвой точки в своей духовной жизни. Он, независимо от своего церковного положения, так и останется чисто внешним членом Церкви.

Пост – это естественное выражение глубокой скорби о грехах и действительное средство обуздания плотских страстей – служил для лицемерных фарисеев личиною, которою они обманывали доверчивых и простодушных. Неумытые и унылые лица, нечесанные и неумащенные волосы, разодранные и нечистые одежды, – все эти признаки строгого воздержания выставлялись ими напоказ тем охотнее, что истинные свойства поста, заповеданного Богом (Ис. 58:3–10), оставлены были в полном пренебрежении. Предостерегая Своих последователей от такого лицемерия, уловляющего лишь земную славу, Иисус Христос заповедал соединять наружный пост с внутренним, который – даже и без внешних знаков воздержания – имеет цену перед очами Божиими: егда поститеся, не будите якоже лицемери сетующе, помрачают бо лица своя, яко да явятся человеком постящеся; аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою. Ты же постяся помажи главу твою – «показывай себя радующимся» (блж. Феофилакт) – илице твоеумый – «очисти душу и чувства омой слезами», – яко да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему, Иже в тайне, и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве.

Далее Христос предупреждает против актерства в духовной жизни на примере трех добродетелей – милостыни, молитвы и поста (Мф. 6:1–18). Совершение этих добродетелей напоказ, ради доброго мнения людей, есть род самообольщения: для таких людей будущая жизнь пустое понятие – они стремятся к вознаграждению за свои труды здесь и получают его, удовлетворяя свое тщеславие: «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою» (Мф. 6:2), «И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6:5), «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6:17).

Еще древние святые подвижники отме­чали крайне неприятный факт: любое, даже самое благое человеческое дело неизбежно со­провождают гордость и самолюбие. В том чис­ле и пост. Господь Иисус Христос, прекрасно зная об этом, дает замечательный инструмент, с помощью которого можно свести к миниму­му проявление гордыни и получить от поста максимум пользы для наших душ. Христос Спаситель говорит, что окружающие не дол­жны знать о том, что мы проходим поприще поста, старательно несем великий подвиг, что нам непросто. Кроме того, что унылый пост­ный вид — это признак гордыни, грусть в связи с наступлением поста обличает нас еще и в пре­данности плоти. Унылое выражение лица возникает у человека не только в состоянии печали, но и когда ему скучно. Пост отменя­ет все возможные телесные увеселения, и для людей, живущих этими радостями, наступает смертельная скука. Тогда как по своей сути пост — это прекрасная возможность чему-то научиться, чего-то достичь, что-то исправить, от чего-то избавиться и стать лучше. Это пре­красная возможность обновиться. Обычно мы радуемся обновкам, улучшению жилищных условий, новой машине, ноутбуку и телефону. Даже новый шарфик способен существенно улучшить настроение. И сложно сказать, чему радуешься больше — заработанной честным трудом долгожданной вещи или неожиданно­му подарку. Обновление и свежесть души во время поста — это одновременно и то, что не­обходимо заработать, и совершенно незаслу­женный подарок.

Именно радость от предвосхищения но­визны должна лежать в основе нашего отно­шения к посту. Если же этого нет, а есть толь­ко печаль о мясе, сыре, молоке и кефире, то, очевидно, мы что-то недопоняли. Возможно, мы не расслышали слова Христа Спасителя, Который сказал: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека», или утвер­ждение апостола Павла, что «пища не прибли­жает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем». Если, несмотря на все физические и интеллек­туальные усилия, печаль о сытной и вкусной пище нас не оставляет, то, пожалуй, не сто­ит и поститься. Пост не должен становиться обременением и целью. Напротив, мера поста должна быть такой, чтобы человек мог испы­тывать радость и чтобы у него оставались силы для главного — для проявления любви, внима­ния и заботы к тем, кто в этом нуждается.

II.1. Whence it is not without cause that the Lord wants all pursuit of human praise and boasting to be far removed from us. He shows us how we may please him with a religious spirit and a devout mind when he says, “But you when you fast, anoint your head and wash your face, lest you appear unto people to be fasting.” Thus, if possible, we should conceal by a cheerful countenance the work of religious fasting and the affliction of body and spirit. 2. We read examples of this matter, even according to history, prefigured in saints of past times. For the most holy Judith, when she was afflicted with great grief on behalf of the people, after the solemnity of a three-day fast, so covered up the sadness of her internal affliction by anointing her head and washing her face, that she seemed to delight her enemies by her feigned joy see Jdt 12—13. And what is more, when she covered up her fasting by her glad countenance, she brought back a triumph of victory over the enemy. 3. In a similar way most holy Esther also, when she could not be understood by the king after she had washed her face and anointed her head after a three-day fast, destroyed Haman, that most vile enemy of her people see Esth 4:16; 5:1; 7:10. What shall we say about Daniel and the three youths, who were found to be more pleasing than the others by their faces alone, in the midst of such great abstinence, among so many young men who fed on the royal food see Dan 1:12–15?

III.1. But since we have said this according to the letter, we ought to consider what is to be thought also according to the spiritual understanding. In the anointing of the head we recognize mercy being signified. Hence to show mercy to a neighbor is to anoint the head, mercy that when done to the poor is referred to the Lord, who is understood as the head of the human being according to the apostle see 1 Cor 11:3, since the Lord himself says, “As long as you did it to one of the least of these, you did it unto me” Matt 25:40. 2. At the divine retribution we are drenched with a certain heavenly oil, as it were, in compensation for this mercy, by him who says, “Blessed are the merciful, for God will be merciful to them” Matt 5:7. Saint David also knows of this anointing on the head with heavenly oil, when he says, “As ointment on the head that runs down to the beard” Ps 133:2. But in the washing of the face is signified and recognized the purity of a cleansed body and of a sincere conscience. Thus to wash the face means to display a clear conscience and the face of our heart that is cleansed of every filth of sins and of the squalor of transgression. Thus would we truly be able to possess the gladness of heavenly joy and the good cheer of the Holy Spirit within us. And what is more, it is done in such a way that while we fast with faith out of devotion to God rather than for people, we may receive the reward of eternal repayment from God, who knows secrets.