Евангелие от Матфея 5 глава 44 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в словах Христа вершину евангельской любви. Любить врагов — значит не одобрять их злых дел, а желать им добра, не отвечать злом, благословлять, помогать и молиться за них. Эта заповедь не невозможна: её исполнили Сам Христос на Кресте, первомученик Стефан, апостол Павел и многие святые.

Главная линия толкования у свт. Иоанна Златоуста, блаж. Иеронима, блаж. Феофилакта, свт. Игнатия, свт. Тихона, свт. Феофана и свт. Филарета такова: любовь к врагам — высшая ступень добродетели и признак настоящей христианской любви. Обычная любовь к друзьям естественна и бывает у всех; христианская любовь проверяется именно отношением к тем, кто обижает, ненавидит и гонит.

Вторая линия у свт. Григория Двоеслова и свт. Иоанна Златоуста касается молитвы: нельзя просить Бога о наказании врагов. Такая молитва становится грехом, потому что человек просит Бога сделать то, что Сам Бог запретил. Молиться надо не против врагов, а за их исправление и спасение.

Третья линия у преп. Исидора Пелусиота, свт. Кирилла, блаж. Феофилакта и Евфимия Зигабена подчёркивает пользу терпения: враги, обиды и гонения могут стать поводом к великодушию, очищению от страстей и духовному росту. Но это не означает любви ко злу: любить врага — значит любить его как человека, а не его грех.

Частные замечания Святых Отцов

Свт. Иоанн Златоуст перечисляет ступени: не начинать обиды, не мстить, оставаться спокойным, терпеть больше, не ненавидеть, любить, благотворить и молиться за обидчика.

Блаж. Иероним подчёркивает: Христос не заповедует невозможного, а только совершенное; примеры — Давид, Стефан, Павел и Сам Христос.

Свт. Григорий Двоеслов замечает: молитва о гибели врага противоречит заповеди Христа и потому обращается в грех.

Преп. Исидор Пелусиот учит, что великодушное терпение может уязвить совесть обидчика и даже привести его к перемене.

Свт. Кирилл равноапостольный связывает молитву за врагов с другой заповедью — полагать душу за друзей: защита ближних не отменяет молитвы за врагов.

Блаж. Феофилакт говорит, что врагов надо считать благодетелями: через искушения уменьшается наказание за грехи.

Свт. Тихон Задонский объясняет, что враги — это те, кто причиняет обиды словом или делом; любить их побуждает заповедь Христа и Его собственная любовь к нам, бывшим врагами Бога.

Свт. Игнатий Брянчанинов говорит, что любовь к врагам делает сердце полным любви и не оставляет в нём места злу.

Свт. Феофан Затворник предлагает проверять по отношению к недругам, есть ли в человеке настоящая христианская любовь.

Свт. Филарет Амфитеатров называет любовь к врагам венцом добродетелей и доказательством чистой, бескорыстной любви.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

«Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Величайший долг христианина, главное отличие христианства от всех других религий — любить своих врагов. Мы должны иметь сострадание к ним, желать им добра и молиться за них. Мы не должны злословить их и отвечать оскорблениями на оскорбления. Если в наших устах закон добра, мы можем найти добрые слова к говорящим нам злые. Мы должны делать им добро, и это будет большим доказательством любви, чем все добрые слова. Мы должны молиться за обижающих нас и гонящих нас. Всякий раз, когда мы оказываемся в подобных обстоятельствах, нам дается возможность засвидетельствовать, что мы христиане не только по имени.

Невозможно жить по-евангельски, оставаясь только на естественном человеческом уровне. Господь требует от нас то, что превосходит естественные человеческие возможности. Если Христос говорит нам любить наших врагов, то это потому, что Бог первым возлюбил нас. Мы должны постоянно перечитывать эти слова апостола Павла из Послания к Римлянам: «Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5, 7—8). Когда мы предстоим перед трудной, по-человечески невозможной любовью, мы не можем уже оставаться только на плоскости психологии, социологии и даже морали. Мы должны поставить себя перед распятым Христом. Господь наш Иисус Христос, Сын Отца Небесного, восхотел высшего блага для тех, кто соделал Ему зло. Он пострадал и умер за всех людей — за тех, кто предал Его страданиям и смерти. Любовь к врагам может исходить только от Бога! И это то, что Бог не перестает делать, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над полями безбожников и гонителей так же, как над монастырскими садами. Всякий раз, когда мы видим солнечный свет и дождь, будем вспоминать слово Христово, что это Божие благословение всему миру. И пусть дары Божией щедрости к людям, восстающим на Бога, учат нас делать добро ненавидящим нас. Вот ответ на вопрос, как любить тех, кто не любит нас. Для этого надо увидеть, как Бог нас любит. Прощая без конца. Эту невозможную любовь к врагам Господь не смел бы требовать от нас, если бы Он Сам не явил ее: «Отче, прости им, не знают, что творят».

Чтобы стать христианином — Божиим человеком — надо идти до той любви, которая не есть просто взаимная любовь: «я люблю тебя, потому что ты любишь меня». Так поступают и язычники, говорит Христос. Он, Бог наш, перед абсолютным отвержением Его любви будет непоколебимо следовать абсолютной любви. Христианская любовь не может сводиться только к чувствам, влечениям, переживаниям. Господь не говорит ничего плохого об этой любви, в которой мы так нуждаемся. Кто может жить без нее? Господь только говорит, что на этом нельзя останавливаться. Потому что христианство — это больше, чем человеческая доброта. Это очень серьезный вопрос, и мы должны часто задавать его себе: делаем ли мы что-нибудь людям больше, чем другие? Бог сделал для нас несравненно больше, чем для не знающих Его людей. Делаем ли мы большее, чем они, по отношению к другим? Любить тех, кто не любит нас, — уподобляться Богу. Творить добро тем, кто делает нам зло, — Божественная черта.

Что значит быть христианином? Это не значит просто ждать, когда осуществится Божий замысел о мире, и все заполнит Христова любовь. Это значит пытаться каждый день устремляться к этой любви. Речь не идет о добреньком морализаторстве для слабых, сентиментально настроенных людей. Мы — чада Отца Небесного, Который содержит в недрах Своей любви весь человеческий род — злых и добрых. Принося на Кресте молитву за всех, Христос воспринял от Отца власть дать нам эту заповедь.

Но, тебя проклинает кто-нибудь? Ты благословляй его; потому что в книге Чисел написано: «благословляющий тебя благословен, и проклинающий тебя проклят» (Чис. 24:9). Подобно и в Евангелии написано: «благословляйте проклинающих вас» (Мф. 5:44). Когда вас обижают, вы не обижайте взаимно, но терпите; потому что Писание говорит: «не говори: отомщу врагу за то, что обидел меня, но потерпи, да отомстит за тебя Господь и наведет отмщение на обижающего тебя» (Притч. 20:22). И, опять, в Евангелии говорит оно: «любите врагов ваших, творите добро ненавидящим вас, и молитесь за творящих вам напасть и гонителей, и будете сынами Отца вашего, Господа на небе, ибо солнце Своё поднимает на злых и добрых, и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:44-45). Будем, возлюбленные, внимать этим заповедям, чтобы чрез исполнение их оказаться нам сынами света. Итак, сносите, рабы и сыны Божии, друг друга.

Закон этот находится в Лев. 19:18. Слов: и возненавидиши врага твоего нет в законе. Они суть прибавление иудейских книжников и показывают, как эти понимали закон о любви к ближним. Ближним своим иудей считал только члена своего народа, а язычники были для пего враги. Так как в указанном месте кн. Левит нет и прямого опровержения этого прибавления к закону иудейских толкователей, так как и Христос не обличает здесь последних в ложности толкования, в искажении закона, то, следовательно, этот взгляд иудеев на свои отношения к язычникам имел свое доб|юе истинное основание. О любви иудеев к язычникам было умолчеяо в законе, без сомнения, потому, что язычники действительно суть враги истинной религии, и вместе для того, чтобы не дать иудеям повода к дружбе с языческими народами, ибо эта дружба могла склонить их к служению ложным богам. Но как и другие законы, этот закон о любви к ближним иудейские законники чрез свое объяснение делали защитников злобных греховных чувств порочнаго сердца в отношении к ближнему. Поэтому Иисус Христос противопоставляет такому взгляду Свой новый закон о любви, которая, ненавидя грех, любит грешников, которая должна быть подобна любви Божией, объемлющей своими благодеяниями, своею милостию всех людей, и добрых и злых ¹.

Любовь – это такое большое слово. И особенно в русском языке. Понимаете, она охватывает собою различные понятия, которые, скажем, в греческом и других языках имеют совершенно своеобразное значение, не обязательно тождественное. Например, если мы говорим «агапи» – подразумеваем любовь самоотверженную, самоотреченную. Другое слово, по‑гречески «эрос» – все знают, что оно означает любовь внутреннюю, вызванную, и очень горячую, супружескую, и любовь всякого влечения вообще. И наконец, есть третье выражение, по‑гречески «филис», которое означает дружественную любовь.

Всем этим, можно сказать, как бы покрывается самая замечательная любовь – сострадательная, которая воспринимает переживание другого человека как свое собственное. Это та любовь, которую принес нам на землю Христос. Принес ее и Своим учением, и жизнью, и, что самое главное, Своим собственным страданием.

Это Его страдание началось еще до того, как наступило Распятие. В сущности, всю Свою жизнь он нес его, потому что для Христа оказаться в условиях нашей грешной земли было тем, что апостол Павел назвал «истощанием» – опустошением себя, «кенозисом» по‑гречески. То есть другими словами – ему пришлось оставить все Божественное, святое, вечное, для того чтобы осуществить Себя как человека в сострадании с людьми таким, каким человек был задуман Богом в творении. И это нельзя было совершить иначе как путем сострадательной любви.

С этого началась и сама Голгофа. Сначала в Гефсиманском саду, где это сострадание было выражено в такой степени, что молитва Его была как капли крови. Пот и кровь вместе передавали силу этой невероятной любви и молитвы за каждого из нас. Ему как Сыну Божию, как Слову Божию был известен в некотором смысле каждый человек, и Он каждого вбирал в Себя, и брал на Себя, и Собою спасал – и тебя, и меня, и его, и всех.

Вот эта святая, чистая, Божественная любовь завещана нам, и без нее – если мы совсем ее не имеем – спастись не сможем. Не только здесь, на земле, но и там, куда идет наша душа. Потому что тогда мы не будем готовы и окажемся там не в своем состоянии, не в своем, как бы сказать, обществе, как иногда говорят, потому что там иначе, чем здесь. И к этой жизни нужно уметь подготовиться, вот такой сострадательной, живой, чистой, святой любовью.

Но это непросто. Христос говорит, что мы должны любить даже врагов. Мы знаем, как это трудно. Как непросто иногда полюбить человека – даже не врага, а просто кого‑то, кто нам не нравится. Говорят же иногда – «характерами не сошлись». Еще сейчас есть такое есть выражение: «разная химия».

И тем не менее можно, действительно можно полюбить – и того, кто нам не нравится, и того, чей характер не такой, как нам бы хотелось, и того, кто нас не любит и даже ненавидит, и того, кто враг наш в каком бы то ни было смысле. Все дело в том, что прежде чем стараться любить – нужно пожалеть. Пожалеть человека как человека, кем бы он ни был, и тогда можно пожалеть и врага, потому что он жалкий. Жалкий в том, что делает. И если мы это чувствуем и понимаем без презрения – как иногда бывает: «Ух, он жалкий, он недостоин того, чтобы я его любил», и что‑нибудь в этом роде, – а именно по‑человечески, жалко его, что он такой, тогда проснется сама собой в сердце сострадательная любовь. И захочется помочь ему.

Но самое главное, нужно, чтобы сердце наше было чистым. Если это не так, заставить его любить невозможно, никто не может этого сделать. Да и неправильно это, и не нужно. И Христос Спаситель этого от нас не требует. Нет насилия в любви. Любовь – в свободе. Свобода дана нам именно ради любви, поэтому мы можем даже верить или не верить в Бога. Для того чтобы мы, поверив, полюбили Его. И больше всего – как Того, Кто является источником нашей жизни, нашим Творцом. Так Христос говорит: «Весь Закон и пророки, – о Ветхом Завете, который готовил человечество к Новому Завету, к Его собственному Евангелию, – который заключается в двух заповедях: возлюби Господа Бога своего всем сердцем, всем помышлением твоим, всем чувством твоим, и ближнего твоего как самого себя». Полюбить «всем сердцем твоим, всем чувством твоим» возможно, только когда это сердце и чувства чисты. Другими словами – чтобы свободно, действительно в полной свободе, избрав этот путь, любить своего Творца, который дал нам жизнь, счастье и Своим промыслом ведет нас к вечному спасению и вечной жизни, – для этого нужно, прежде всего, очистить свое сердце от всего греховного, от всего нечистого, от всего мерзкого.

А это – подвиг, который дается путем борьбы с собой, со своим эгоизмом, часто нехорошими чувствами и вожделениями. На этом, в сущности, построено все христианство. Христианская жизнь, как говорит апостол Павел, это то, к чему призвал нас Господь, то есть святость.

Конечно, мы знаем, что очень далеки от настоящих, подлинных святых. Но у нас есть цель и путь. Как говорил преподобный Серафим Саровский, цель христианской жизни есть стяжание Святого Духа, то есть святость, да еще Божественная святость. Но эта цель дается нам, только если мы боремся с собой. Отсюда и всякого рода подвижничество, будь то в монастыре, как здесь, в Донском, или в христианской семье, где брак строится на подвиге, потому что нельзя без столкновения с самим собой дать возможность полной, чистой, святой, свободной жизни своему брачному другу. «Стерпится – слюбится» – говорит русский человек уже много веков. Это «стерпится» и есть подвижническая жизнь. Надо любить человека не таким, каким мы хотели бы его видеть, а таким, какой он есть, и сострадать тому, что нам не нравится в нем. Вот тогда наша любовь действительно будет крепкая, твердая, на хорошем фундаменте.

Из этого состояния рождается вся жизнь вообще, не только семьи и более широкого круга родных, но и всех вокруг: соседей, тех, с кем мы встречаемся каждый день и кто становится нашими ближними – иногда всего на несколько минут, иногда на всю жизнь. Сейчас мы вплотную подошли ко второй заповеди Христа: «Люби ближнего своего, как самого себя». Хочешь ли ты самому себе всякого рода зла? Конечно, не хочешь. Значит, эта любовь к себе, которая вполне закономерна и нужна, если она не эгоистична, как начало любви к другим, ее основа, – эта любовь есть тоже святая любовь. При условии подвига. Надо и к себе самому относиться так, чтобы сердце человеческое желало полной и окончательной победы добра в результате борьбы с собой. И тогда мы почувствуем ту любовь, о которой Христос сказал: «Люби ближнего, как самого себя».

Он говорит: Блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное – значит, Господь хочет нам уже сейчас подарить это блаженство, эту счастливую жизнь. Человек может быть счастливым, даже переживая внешнее несчастье или внутреннее. Вспомните у Тургенева «Живые мощи».

Помните, как Лукерья была счастлива в ее ужасном состоянии? Прекрасно описано! Это и есть любовь к самому себе в полном смысле слова, несмотря ни на что. А такая любовь тогда, действительно, уже без всякого принуждения, дает полную и совершенную любовь к ближнему.

На ней строится общество. И скажу больше – экономика. Наша экономика, которая теперь так тяжела. И здесь – у вас, и у нас в Америке. Почему? Да потому, что нет искреннее любви к ближнему. На ней надо строить и общество, и страну. Но начинать нужно с себя.

Дальше Христос говорит своим ученикам еще более значительные слова: «Даю вам новую любовь. Как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга» (Ин. 13:34–35). Он говорит это Своим апостолам, а значит, и всем нам, христианам. Мы должны любить друг друга так, как Он нас любит. Той сострадательной любовью, которая привела Его на Крест – за тебя, за меня, за нее, за него, за всех, за весь мир. В Своей последней молитве в Гефсимании, перед самым Распятием Он говорит: «Соблюди их, Отче, во имя Мое… чтобы они были едино, как и Мы» (Ин. 17:11). Вот завет нам, христианам, данный! «Да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин. 17:21). Подумайте, какая ответственность на нас, христианах, особенно здесь сейчас, в нашей стране. Какая страшная ответственность! Глядя на нас, на то, как мы, христиане, друг к другу относимся, мир будет верить или не верить в пришедшего спасти мир Христа. Действительно ли мы братья – или, как об этом с грустью иногда говорит апостол Павел, лже‑братья? Давайте это «лже» отбросим. Жить не по лжи – это по‑христиански.

И мне хочется сейчас привести вам слова любимого ученика Иисуса Христа – святого Иоанна Богослова, который в глубокой старости говорил всем только три слова: «Дети, любите друг друга!»

***

Новизна этой заповеди в том, чем она отличается от древнего установления Ветхого Завета – люби ближнего твоего как самого себя (Лев. 19: 18). Любовь Христова не знает себя и не уравнивает с этим свою любовь, не ищет равной оплаты, не торгуется и не преследует своего законного интереса, а всецело и просто жертвует собой. Суть этой любви – в полном самоотождествлении себя с другим в такой мере, что теряется всякое средостение между «я» и «не‑я». Любящий видит себя в любимом как в зеркале, но не уничтожает тем самым своеобразие личности любимого, принимает ее как она есть, во всей реальности ее сущности, веря в нее, воспринимая ее и входя в нее. Такова новая любовь – выражение веры в человека, а вера в Бога – выражение такой любви к Нему. Именно такое психологическое состояние мы видим в друзьях расслабленного, идущих на столь неожиданный поступок, как раскапывание крыши, чтобы опустить к ногам Иисуса больного (Мк. 2:2-4).

Бог повелевает, чтобы любили врага (Мф. 5:44), и, несмотря на то, просят Бога, чтобы Он убил врага. Итак, кто молится таким образом, тот самыми своими молитвами сражается против Создателя. Поэтому и об Иуде говорится: «и молитва его да будет в грех» (Пс. 108:7). Потому что молитва обращается в грех тогда, когда молятся о том, что запрещает Сам Тот, Кому молятся.

Поэтому Истина говорит: «И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши» (Мк. 11:25)

.

Искоренив, как сказано, гнев и похоть и освободив от всякой пагубной страсти повинующихся Ему, повелел благотворить, давая просящим и занимая нуждающимся; потом, восходя выше, возвел на высоту добродетели. Венцом и вершиною всякой добродетели служит любовь к врагам с ее последствиями, – любовь к ним не как к врагам, а как к людям, и не только любовь, но и молитва за них. За любовью к врагам последует и все остальное, именно – благословение проклинающих, благотворение ненавидящих и молитва за обижающих нас. Таковы свойства совершенной любви. Смотри, что и награда столь великой добродетели самая большая. Так как такой поступок больше всякого другого, то и награду Он полагает большую, чем всякая другая. Говорит: Яко да будете сынове Отца вашего, Иже есть на небесех: яко солнце Свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и на неправедныя (Мф. 5:45).

Кто такие «враги», которых надо любить и за которых следует молиться? Сами слова Иисуса Христа поясняют: враги – это гонители. Для иудеев того времени такими были чужаки, ненавистные оккупанты – римляне. Для христиан времени евангелиста Матфея это были иудеи и язычники.

Любить врагов? иноплеменников? язычников? Эти слова Иисуса Христа могли вызвать недоумение, а то и ненависть к Нему как защитнику врагов Божиих. Разумеется, заповедь Иисуса поражала своей революционной новизной. В иудейском предании лишь изредка встречается что‑то похожее, но отнюдь не в такой утвердительно‑радикальной форме, как в Нагорной проповеди. Ближе всего к словам Христа выраженное в Законе отношение к переселенцам: «Не притесняйте переселенцев, которые будут жить на вашей земле. Относитесь к переселенцу, который живет у вас, как к коренному жителю. Люби его, как самого себя . Ведь и вы были переселенцами в Египте» (Лев. 19:33–34)¹. Можно упомянуть еще следующее место из Закона: «Если найдешь вола врага твоего, или осла его заблудившегося, приведи его к нему» (Исх. 23:4). Или вот известное место из более поздней Книги Притчей: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если он жаждет, напои его водою: ибо, делая сие, ты собираешь горящие угли на голову его, и Господь воздаст тебе» (Притч. 25:21–24). Но это редкие и весьма ограниченные примеры доброго отношения к единичным лицам и ситуациям. В целом же врагов нельзя любить. Их надо ненавидеть. Это – норма, которую возвещали Закон, Псалмы, пророки и учители Израиля.

Пожалуй, нигде в Новом Завете так сжато не описана этика отношений между людьми, как в пятой и шестой антитезах. Именно в силу своей необычайной значимости заповедь Иисуса Христа не противиться злому, то есть не мстить, и заповедь любви к врагам всегда вызывали разногласия. В них наиболее ярко выражена христианская этика любви, и об этом знают все, даже нехристиане. Но именно последние постоянно осуждают христиан за то, что они сами не следуют важнейшей заповеди своего Учителя. Ибо христиане (или те, кто таковыми себя считают и называют) постоянно судят, осуждают, наказывают, казнят, враждуют не только с внешними, но и сами с собой, ведут войны.

В связи с этим неплохо бы прояснить содержание той любви, которую заповедал Иисус Христос и о которой постоянно говорится в Новом Завете. Мы знаем, что, так сказать, «нормой» поведения людей в этом мире с доисторических времен и до наших дней является отнюдь не любовь, но вражда, проявляющая себя многообразно, в разной степени, но всегда и повсюду. С заповедями любви к врагам и отказа от мести Иисус Христос обратился не к широкой публике! Это было бы наивным не только в отношении язычников, но и в отношении иудеев, которым Закон Моисея заповедал ненавидеть врагов и мстить равным возмездием – «око зо око, зуб за зуб» (Лев. 24:20). Нагорная проповедь обращена к ученикам и последователям Христа: «Вы слышали, что сказано <…> А Я говорю вам <…> Любите врагов ваших <…> Благотворите ненавидящим вас <…»>. Кто эти вы ? Это не раздраженные книжники и фарисеи, не обозленные саддукеи, не первосвященники, не Ирод. Вы – это те, кто шел за Учителем, внимал Ему и вникал в Его слова. Новый Закон любви был заповедан позже возникшей Церкви Иисуса Христа.

Итак вопрос: что следует понимать под «любовью к врагам»? О какой любви идет речь? В русском языке слова «любить», «любовь» выражают самые разные чувства. Мы употребляем эти слова в различных ситуациях: мы можем любить мать и отца, любить своих детей, мужа и жену, друзей, просто знакомых, любить родину или свою работу, любить есть мясо или овощи, любить вино. Кстати, то же относится и к словам «ненавидеть», «ненависть», только с противоположным знаком. Что объединяет все эти многообразные ситуации? Эмоциональная окрашенность и любви, и ненависти. И для передачи разных эмоциональных состояний в нашем языке используется одно слово «любить» (будем говорить только о межчеловеческих отношениях, а не о любви к вещам, или к искусству, или к правительству). А в греческом языке, на котором написаны Евангелия, для перечисленных эмоций существуют разные глаголы. И все они по‑русски традиционно переводятся как «любить». Во‑первых, есть глагол έράω, который означает страстное, эротическое влечение. Этот глагол и соответствующее существительное ερως (любовь как эротическая страсть) ни одного раза в Новом Завете не встречается. Во‑вторых, есть глагол στοργή, который означает родственную любовь, например: жены к мужу, к детям или любовь к родителям. И этот глагол, и соответствующее существительное στοργή в Новом Завете тоже не встречается. В‑третьих, есть глагол φιλέω. Он имеет широкий спектр значений. Чаще всего обозначает сердечную привязанность, иногда любовь человека к своему другу. В Новом Завете этот глагол и соответствующее существительное φιλια встречается раз 20. Но специфичным для Нового Завета является четвертый глагол – ἀγαπάω. Он и соответствующее существительное αγάπη встречается раз 100, а то и больше. И когда Иисус Христос говорит о любви к врагам, в Его устах звучит именно слово αγάπη. Речь идет, конечно, о переводе слов Иисуса в Евангелиях на греческий язык. С этим глаголом и этим существительным и надо познакомиться поближе.

С глаголами «любить» и «ненавидеть» не так‑то просто – это видно уже в Ветхом Завете, хотя бы из слов Господа Бога у пророка Малахии: «Не брат ли Исав Иакову? говорит Господь; и однако же Я возлюбилИакова, а Исава возненавидел » (1:2–3). Эти слова цитирует и апостол Павел в Послании к Римлянам (см.:9:13). Речь идет о том, что благословение от отца, Исаака, досталось его хитрому сыну Иакову и не досталось его простодушному сыну Исаву. И это при том, что Исаак, конечно же, любил Исава (см.: Быт. 25:28). На этом примере мы видим, что глаголы «любить» и «ненавидеть» не всегда означают привычные для нас эмоции.

Глагол ἀγαπάω (любить) в зависимости от контекста может иметь разные оттенки значений. Но его изначальный и основной смысл носит не характер эмоции (влечения, привязанности, нежности). Этот глагол имеет скорее социальный, общественный смысл.

Эмоции при этом не исключаются, то есть ἀγαπάω может включать в себя и эротическое влечение, и нежность, и привязанность. Но этот глагол шире. Да и в самом деле, трудно представить себе, чтобы «любовь к врагу» включала в себя нежность и привязанность. Нет, это по сути что‑то иное. Что же именно?

Изначально глагол ἀγαπάω прежде всего означал «принимать как своего», «считать своим, принадлежащим к нам, нашим». Речь шла о семье, о доме, о нашем селении, о нашем народе. Этот глагол мог включать в себя доброе отношение к человеку, но совсем не обязательно. Так, я могу считать своего соседа негодяем, он может быть мне неприятен, но он – наш. И в этом (только в этом!) смысле я его «люблю». А вот самарянин – не наш, он чужой. Не говоря уже о римлянине или другом язычнике. Этот самарянин или римлянин может быть прекрасным человеком, он может мне даже очень нравиться. Но… общение с такими людьми почти невозможно. И в этом (только в этом!) смысле я его «ненавижу». Чужаки считались нечистыми, подобными нечистым животным – псам или свиньям. А какое может быть общение со свиньями?

Запрещалось общаться не только с чужаками, но и с нечистыми израильтянами. Правда, в Израиле тех времен не было кастовых разделений, как в Индии, но что‑то похожее все‑таки имело место. Были ведь законопослушные праведники, а были и нарушители Закона – грешники. Вот они‑то и суть нечистые, общение с которыми опасно, оно оскверняет. Недаром фарисеи упрекали учеников Иисуса Христа, да и Самого Христа за то, что они общаются и даже едят за одним столом с грешниками. Что же касается страдавших некоторыми болезнями, то даже приближаться к ним было запрещено. «Нечист, нечист!» должны были оповещать они при виде «чистых». И это – в среде самих иудеев. Вот в такой общественно‑религиозной ситуации и прозвучал призыв «любви к врагам». Еще раз подчеркну: речь идет не об эмоции, не о сердечной привязанности, не о том, чтобы холить, нежить и лелеять врагов. Речь хотя бы о простом приятии, о том, чтобы не считать «врага» нечистым, оскверняющим, недочеловеком, чтобы не разделять человечество на людей первого, второго, а то и третьего сорта. Такие разделения были характерны для древних обществ: свободные и рабы, эллины и варвары, наконец, иудеи и эллины. Одни – полноценные, другие – полулюди. Увы, пусть не в такой степени, но подобные разделения существуют и сегодня.

Итак, в этой заповеди Христа говорится не столько о личных врагах (хотя и о них тоже), сколько о врагах моей веры, моего общества, о разного рода гонителях. Для ранней Церкви таковыми были вначале иудеи, потом – язычники, а много позже – гонители‑безбожники. И вот о них сказано: «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Мы видим, что здесь глагол «любить» означает уже не просто «принимать как своего» всякого человека, но благожелательность ко всем людям, включая врагов. Кем бы ни считало того или иного человека общество, что бы он ни сделал по отношению к нам – проклинает ли он нас, ненавидит, или преследует – мы, согласно заповеди, должны относиться к нему с неизменной благожелательностью. Это то важное, что надо было прояснить о новозаветном глаголе «любить», ἀγαπάω).

Как возможна благожелательность ко всем людям, включая врагов? И здесь нам надо обратиться к другому важному аспекту, связанному с любовью‑αγάπη. Вдумаемся: когда дело касается эротической любви, любви к родным детям или к самым близким друзьям, то нам не нужна никакая заповедь. Мы просто любим, то есть испытываем независимое от нашей воли инстинктивное чувство. Но когда речь заходит о «любви к врагам», мы понимаем, что такая любовь не есть что‑то природное, идущее от наших инстинктов. Ведь мы живем не в раю, а в мире, где нет никакой естественной «любви к врагам». С врагами надо бороться, а если это затруднительно – бежать от них подальше. Как возможно их любить?! Повторим еще раз: не ко всем людям обращена эта заповедь любви, а к верующим последователям Христа, к Церкви. Для всех внешних существуют юридические нормы права или нормы общепринятой морали, а не заповедь любви. И здесь возникает принципиальный вопрос: если в нашей природе после грехопадения прародителей нет стремления любить врагов, то как же следовать этой заповеди? Разве можно волевым решением заставить себя любить врага? Однако вспомним евангельские слова: «человеком это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19:26). И вот апостол Павел, развивая эту мысль о любви, ясно и неоднократно пишет в своих посланиях, что любовь (вот та самая христианская любовь, о которой и речь) – не природное и не произвольно вызываемое в себе чувство, а дар Божий, высшая харизма, дар благодати. Этой любви апостол посвятил пронзительные слова одного из самых возвышенных текстов Нового Завета – 13‑ю главу Первого послания к Коринфянам: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. <…>Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует…» Этот текст всем хорошо известен. Заметим только, что, перечисляя свойства и действия любви, апостол Павел не упоминает свойств, характерных для любви эротической (ερως), внутрисемейной (στοργή) или платонической (φιλία). Любовь (αγάπη), которую он воспевает и прославляет, конечно, не отрицает ни того, ни другого, ни третьего, но она качественно иная. Она – дар благодати Святого

Духа, получаемый верующими в таинстве Святого Крещения. Такая любовь – плод вдохновения от Бога, а не чувство, которое можно произвольно в себе вызывать или заглушать. Все природное, характерное для этого мира, – преходящее, а любовь, о которой говорил Иисус Христос и о которой писал апостол Павел, «никогда не перестает» (1 Кор. 13:8), но продолжается в вечности, ибо она божественна. Согласно учению апостола, если есть вера – будет и любовь ко всем, в том числе и к врагам. Вера действует любовью, проявляет себя в любви (см.: Гал. 5:6). Не в сентиментальном чувстве, а в глубокой убежденности в братстве всех людей и их равенстве перед милосердным Богом Отцом, Который «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45). Речь идет не только об убеждении в равенстве людей перед Богом, но и о том, что любовь уподобляет человека Богу. Ведь человек призывается к совершенству, то есть к богоуподоблению. И это совершенство обретается через умение прощать так, как прощает Бог, и любить так, как любит Бог. Это – путь веры и ученичества, требующий не только знания, но и соответствующих действий, соответствующего поведения.

Разумеется, хорошо, если бы сознание братства и равенства, сознание того, что все люди в высшем смысле наши ближние, принесло бы плоды благожелательности, благотворения и вообще всяческой благости. Но мы прекрасно сознаем, что греховный мир подчас ставит верующих в такие условия, когда проявление любви становится затруднительным, а иногда и просто невозможным. К таким предельным ситуациям, скорее стихийным, нежели зависящим от нашей личной воли, относится, например, война с ее вынужденным насилием.

Выше упоминалась печальная реальность: христиане осуждаются за то, что сами не следуют заповедям своего Учителя. Они судят, осуждают, клянутся, мстят, казнят, враждуют, ведут войны. Оправдаться в этих обвинениях невозможно: такова реальность существования Церкви в этом мире на протяжении двух тысяч лет евангельской проповеди любви и всепрощения. Неоспоримый факт: значительная часть христиан, если не большинство, – плохие ученики своего Учителя и совсем уж не Его последователи. Но если беспристрастно взглянуть даже на «хороших», просвещенных христиан, то мы увидим те большие трудности, с которыми они сталкиваются в своих решениях, в выборе между заповедями Христа и требованиями мирских властей, государственных законов, условностями общественной морали или скоропреходящей моды. Всякий верующий христианин, пока несет свой земной крест, является гражданином земного царства с его властями, обществом, законами и требованиями. Но он же одновременно является гражданином Царства Божия, где нет мирских законов, но есть только один, условно говоря, «Закон» – любви к Богу и ближним. Как в реальной жизни совместить эти два гражданства? Разумеется, все знают слова апостола Петра: «Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29). Но в каждой конкретной ситуации все‑таки выбор может быть трудным, мучительным и неразрешимым чисто человеческими усилиями воли. Об этом Христос предупреждал Своих учеников и дал им замечательное обетование помощи Божией:

Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков <…> Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас <…> Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф. 10:16–20; ср.: Мк. 13:11).

В Евангелии от Иоанна этот Дух Отца, то есть Святой Дух, назван «Утешителем» (Ин. 14:16). Заметим, что речь идет о ситуации мирского суда: греховный мир с его законами судит христиан, и это неизбежно. Как писал апостол Павел, «вы сами знаете, что так нам суждено» (1 Фес. 3:3). Слово «Утешитель» – перевод греческого слова «Параклит» (παράκλητος). Если же его буквально перевести на латинский язык, то это слово станет понятнее: «Адвокат» (advocatus), явно из юридического лексикона. Адвокат помогает обвиняемому во время судебного процесса. А «суд», по‑гречески «кризис» (κρισις), – тоже всем знакомое слово. Но вдумаемся: ведь человек практически всегда находится в состоянии кризиса, выбора, решения: сделать так или иначе, сказать то или другое, пойти туда или сюда… И выбор подчас бывает очень трудным. Да и кто гарантирует, что наш выбор будет правильным? Иисус обещает Своим последователям найти верное решение с помощью Духа Утешителя (Божественного Защитника). Предрешить, предсказать решение Духа Божия невозможно, ибо Дух абсолютно свободен. Об этом тоже сказано в Евангелии от Иоанна: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, о не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Ин. 3:8)². Поэтому и единого рецепта для поведения христианина нет и быть не может: все зависит от конкретной жизненной ситуации. Повторим одну из главных мыслей Нагорной проповеди: Закон с его принудительной обязательностью исполнен и тем самым принципиально отменен. Вместе с Иисусом Христом, а позже – с ниспосланием Духа Закон сменился свободой божественной воли и божественного решения. Заповеди Иисуса Христа – не принудительный Закон, но духовные ориентиры для внутреннего преображения человека в свободе Духа. И это тем или иным образом неизбежно проявляется во внешнем мире.

И в самом деле, какой смысл имели бы заповеди Иисуса Христа, если бы они вообще никак не влияли на человеческое сообщество? Но они повлияли, и даже очень! На кратком промежутке исторического времени это может быть незаметно. Поэтому часто кажется, что «наше время» более жестоко и безнравственно, чем, скажем, XIX век. Но это вечное заблуждение человечества, которому всегда казалось, что раньше все было лучше. Нет, не все. Объективный анализ показывает, что христианство и порожденная им культура – при всех своих падениях и взлетах – оказывали и продолжают оказывать влияние на человечество, уменьшая агрессивность и порывы мстительности.

Христианские начала нравственности в течение столетий мало‑помалу проникали в общественное сознание. Причем это происходило не только в странах традиционной христианской культуры, но и в самых отдаленных уголках нехристианского мира. Хотелось бы, чтобы этот неровный процесс шел скорее. Но… как сказано, «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет. 3:8). Таковы социальные отголоски заповеди Иисуса Христа о любви, которая была Им дана как основа личных отношений. И это может удерживать от унылого пессимизма, хотя, конечно, неуместен и прогрессистский оптимизм: пока существует этот мир, в нем всегда будет и месть, и вражда.

*1 Цит. по переводу РБО.

*2 В переводе В. Н. Кузнецовой: «Ветер веет, где хочет». Еврейское слово «руах» означает и «ветер», и «дуновение», и «дух». То же относится и к греческому слову «πνευμα».

Многие люди, судя о заповедях Божиих по слабости своей, а не по силам людей святых, думают, что повелеваемое Богом невозможно исполнить, и утверждают, что для добродетели достаточно не иметь ненависти к врагам; кроме того, заповедь о любви к ним будто бы превосходит силы человеческой природы. Потому необходимо знать, что Христос не заповедует невозможное, а только совершенное, — что было осуществлено Давидом в отношении к Саулу и Авессалому. Также и первомученик Стефан молился за побивающих его камнями врагов. И апостол Павел желал быть проклятием за гонителей своих. Вот этому Иисус и учил; это Он и исполнил, восклицая на кресте: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23:34).

Этот призыв ниспровергал их основополагающие жизненные установки, радикально расходился с духом и буквой Закона Моисеева, требовал от них переосмысления своей поведенческой модели в повседневной жизни.

Этот призыв, кроме того, имел социально-политическое измерение: отказаться от представления о других народах как врагах своего народа, о язычниках и иноплеменниках как врагах Божиих, для фарисея означало не что иное, как полностью утратить почву под ногами, лишиться одной из главных составляющих своей истории, утратить мотивацию к борьбе за национальное самоопределение. То, что Иисус в Своих речах приводил в пример иноплеменников и иноверцев, будь то самарянин (Лк. 10:33), римский сотник (Мф. 8:5-10; Лк. 7:2-9), сидонская вдова-язычница или сирийский правитель, тоже язычник (Лк. 4:25:27}}}), вызывало раздражение, злобу и ненависть у Его слушателей из числа фарисеев и книжников. За одну такую речь они чуть не сбросили Его с горы (Лк. 4:29).

Основная мысль состоит в том, что отношение к человеку не должно зависеть от его отношения к нам; любовь не должна быть только взаимной; добро не может быть только ответным. В проявлении любви и делании добра христианин призван занимать проактивную, а не реактивную позицию: он должен не просто реагировать на чувства и поступки других, но сам становиться источником любви и добра.

Именно такой образ действий являл Сам Спаситель. К Нему стекались тысячи людей, и Он общался с ними, исцелял их болезни, вникал в их нужды, проявлял к ним любовь и милосердие, не ожидая ни ответной любви, ни награды за благодеяние. Из поля Его внимания и любви не была исключена ни одна категория людей, включая мытарей и блудниц. Даже фарисеи и законники не были лишены Его заботы: жестко и непримиримо относясь к фарисейству, обличая его наиболее уродливые проявления, Иисус не отказывался общаться с фарисеями и законниками, отвечать на их вопросы, посещать их дома и сидеть с ними за одним столом. Что же касается заповеди молиться за обижающих и гонящих, то ее Он исполнил буквально, когда на кресте молился за тех, кто распинал Его: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34).

Христианское понимание любви к врагам

В Новом Завете «любовь» (αγάπη) — один из основополагающих терминов, ключевой для понимания всей христианской мировоззренческой системы. С наибольшей полнотой христианское понимание любви раскрывается в корпусе писаний Иоанна — его Евангелии и Посланиях. Нагорная проповедь, в отличие от четвертого Евангелия, не содержит целостного «богословия любви», в ней говорится об одном из проявлений любви — о любви к врагам. Но именно способность человека любить врагов оказывается основным индикатором того, насколько полно он усвоил христианское учение о любви и в какой степени он готов претворять его в жизнь.

Заповедь о любви к врагам можно назвать квинтэссенцией всей христианской нравственности: в ней, как в зеркале, отражены другие заповеди Иисуса. Не случайно она помещена последней в серии антитез, в которых Его учение противопоставляется ветхозаветным установлениям. Именно заповедь о любви к врагам наиболее радикально обновляет ветхозаветное представление о любви, о нравственности, о тех критериях, на которых должно строиться отношение человека к человеку. Эта заповедь закладывает основу для того нового миропорядка, который, по-видимому, вообще неосуществим вне рамок общины учеников Иисуса.

Иоанн Златоуст называет любовь к врагам «высочайшей из всех добродетелей», а молитву за обидчиков — «высочайшей вершиной любомудрия»1. Под термином «любомудрие» (φιλοσοφία) в узком смысле святоотеческая традиция понимает греческую философию; в более широком смысле этот термин указывает на мудрость, умеренность, выдержку, самоконтроль и другие качества, составляющие добродетельный образ жизни, или на сам этот образ жизни. В данном контексте слова Златоуста могут быть поняты как аллюзия на античные философские системы, которым противопоставляется превосходящее их в нравственном отношении учение Христа. Призыв любить врагов в том виде, в каком он присутствует в Нагорной проповеди, чужд не только ветхозаветной ментальности: он чужд и образу мыслей большинства античных философов.

Призыв к молитве за обидчиков и гонителей нашел широкое отражение в памятниках раннехристианской литературы. В Деяниях апостольских рассказывается о Стефане, который, когда его побивали камнями, восклицал: «Господи! Не вмени им греха сего» (Деян. 7:60). В «Дидахи» христианское учение суммируется в следующих словах: «Благословляйте проклинающих вас и молитесь о врагах ваших, поститесь о гонителях ваших. Ибо какая благодать, если вы любите любящих вас? Не то же ли делают и язычники? Вы же любите ненавидящих вас, и не будет у вас врага» . Сщмч. Поликарп Смирнский пишет: «Молитесь за всех святых. Молитесь также за царей, за власти и князей, даже за преследующих и ненавидящих вас и за врагов креста, чтобы плод вашей веры был явен для всех, и сами вы были совершенны». Под «святыми» здесь понимаются члены христианской общины, под «врагами креста» — язычники, гонители Церкви, в том числе римская власть. Выражение «за преследующих и ненавидящих вас», вероятно, является одной из раннехристианских литургических формул: аналогичные формулы (например, «о ненавидящих и обидящих нас») сохранились в православном богослужении.

Заповедь о любви к врагам, помимо «Дидахи», встречается у целого ряда раннехристианских авторов. Сщмч. Климент Римский отмечает реакцию язычников на выполнение или невыполнение этой заповеди христианами: «Ибо когда они услышат от нас, что Бог говорит: “Нет благодати вам, если любите любящих вас, но благодать вам, если любите врагов и ненавидящих вас”, — когда они это услышат, удивляются преизбытку благости. Когда же увидят, что мы не любим не только ненавидящих, но и любящих нас, насмехаются над нами...»1. Мч. Иустин Философ приводит слова Христа в следующей редакции: «Если любите любящих вас, что нового делаете? Ибо и блудники это делают. А я говорю вам: молитесь за врагов ваших, и любите ненавидящих вас; и благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас» . Мч. Иустин употребляет слово «блудники» (πόρνοι) вместо оригинального «мытари» (как у Матфея) или «грешники» (как у Луки): он как будто бы хочет максимально заострить мысль Спасителя, проведя параллель между любовью, основанной исключительно на взаимности, и блудом. Характерна также замена матфеевского «что особенного (τί περισσόν) делаете» на «что нового (τί καινόν) делаете»: здесь содержится указание на новизну заповеди о любви к врагам по сравнению с установками иудаизма и язычества, с которыми полемизирует мч. Иустин в своих сочинениях.

Любовь к врагам не исключает, а дополняет любовь к друзьям, близким, любящим: она есть то «особенное» и «новое», что добавляется к «обычному» и «старому», но не перечеркивает его. Здесь мы видим наглядный пример того, как Иисус восполняет Ветхий Завет, не нарушая и не упраздняя его (Мф. 5:17). То, что человек призван любить любящих и благотворить благотворителям, — это само собой разумеется, так же как и то, что нельзя убивать и прелюбодействовать. Но Иисус призывает к той праведности, которая превосходит праведность фарисеев и не просто регулирует человеческие взаимоотношения в правовом поле, а открывает людям путь в Царство Небесное (Мф. 5:20), делает их сынами Небесного Отца. 

.

Любите враги ваша. Враг — тот, кто делает нам зло. Любить врага значит иметь расположение к нему, желать добра ему не платить злом за зло, помогать ему в нуждах и затруднениях, оказывать услугу и желать вечных благ (Чит. Рим. 12:17—20). Это частью и разъясняется далее в стихе. Благословите кленущия вы (проклинающих вас). Благословлять другого значит говорить хорошее о нем, благожелать ему; проклинать другого значит говорить о нем худое, злословить, враждовать против него, желать зла ему. Благословлять врага значит не только не говорить о нем дурного, но говорить доброе, хвалить за добрыя в нем качества и желать ему добра. Молитеся за творящих вам напасть (за обижающих вас), — т. е. за тех, кто оскорбляет и поносит вас, вредит вам и словом и делом. Пожалейте таких, внушают духовные учители: это — несчастные, больные люди: они больше вредят себе, чем вам, вам вредят временно, а себе вечно. Вам, напротив, еще они приносят пользу, благодетельствуют, — они облегчают вам наказание за ваши грехи. — Понятно, что с заповедью о любви ко врагам совершенно несогласна такая любовь к ним, по которой мы принимали бы участие в их худых действиях. Напротив, истинная любовь ко врагам требует иногда обличений и укоризн, когда своими действиями они оскорбляют славу Божию, или совращают людей с пути спасения (Мих.). Сам Господь и Его апостолы нередко обращались к своим врагам с грозным, обличительным словом (Мф. 28 гл. Деян. 23:3). А также — и свв. мученики, когда их брали и предавали мучениям.

Вот высочайший верх добродетелей! Вот для чего учил Спаситель не только терпеливо сносить заушения, но и подставлять правую щеку, не только вместе с верхнею одеждою отдавать и нижнюю, но и две версты идти с тем, кто принуждает пройти одну! Все это предложил Он для того, чтобы ты с полною готовностью мог принять и то, что гораздо выше этих предписаний. Что же выше их, скажешь ты? Не почитать того врагом, кто причиняет тебе обиды, — даже нечто и того высшее, поскольку Господь не сказал: не возненавидь, но — возлюби; не сказал: не обижай, но — и благотвори.

Но если тщательнее рассмотрим слова Спасителя, то увидим, что в них заключается новое предписание, гораздо еще высшее. В самом деле, Он повелевает не только любить врагов, но и молиться за них. Видишь ли, на какие восшел Он степени, и как поставил нас на самый верх добродетели? Смотри и исчисляй их, начавши с первой: первая степень — не начинать обиды; вторая — когда она уже причинена, не воздавать равным злом обидевшему; третья — не только не делать обижающему того, что ты потерпел от него, но и оставаться спокойным; четвертая — предавать себя самого злостраданию; пятая — отдавать более, нежели сколько хочет взять причиняющий обиду; шестая — не питать к нему ненависти; седьмая — даже любить его; восьмая — благодетельствовать ему; девятая — молиться о нем Богу. Видишь ли, какая высота любомудрия? Но за то блистательна и награда.

***

См. Толкование на стих Мф. 5:46

***

ЛЮБОВЬ К ВРАГАМ

Святой Златоуст об этом

Любовь к врагам и оказанное им благодеяние в день Страшного Суда будет заступлением и великим искуплением грехов (Беседа 4 на Книгу Бытия, гл. 1).

Любовь к врагам отверзает двери надежды, чтобы к Богу прийти (Там же).

Ничто так Бога не умилостивляет, как любовь к врагам и благотворение творящим напасть (Беседа 85 на евангелиста Иоанна, гл. 18).

Молиться Богу против врагов закону Божию противно (На псалом 4).

Враги, принявшие от нас благодеяния, в день Суда нам будут помощниками (Беседа 3 о Давиде и Сауле).

Не столько пользы приносят нам похвалой друзья, сколько поношением враги (Там же).

Любить врагов, благодетельствовать им и о спасении их молиться — великое есть искупление грехов (Беседа 4 на Книгу Бытия, гл. 1). (Из кн.: свт. Тихон Задонский. Т. 1, ст. 12. "Любовь к врагам").

* * *

Вчера я говорил, что многие молятся небрежно, зевают, потягиваются, непрестанно оборачиваются во все стороны и вы­казывают всякое неуважение к молитве; а сегодня я нашел и другое зло, присоединяющееся к молитвам, еще более пагубное, нежели то. Многие, повергаясь ниц, ударяя челом в землю, проливая горячие слезы, горько из глубины вздыхая, простирая руки и показывая всю ревность, употребляют эту горячность и усердие против собственного спасения. Они молят Бога не о своих грехах и прося не о прощении своих прегрешений, но всю эту ревность возбуждают в себе против врагов, делая то же, как если бы кто, изострив меч, не против неприятелей употребит это оружие, но поразил им собственную шею. Так и они возносят молитвы не об отпущении собственных гре­хов, а о наказании врагов; это и значит направлять меч про­тив самих себя. И это придумал лукавый, чтобы мы губили себя всеми способами, и нерадением и ревностью. Одни своею невнимательностью к молитвам оскорбляют Бога, показывая своею небрежностью неуважение к Нему; а другие, оказывая рев­ность, оказывают ее также против своего спасения. Такой-то, го­ворит диавол, небрежен: этого достаточно для меня, чтобы он не получил ничего; а этот ревностен и внимателен: что же делать? Я не могу уничтожить его ревности и произвести в нем небрежность; устрою же погибель его иначе. Как? Сделаю, чтобы он употребил ревность свою на беззаконие, потому что молиться о вреде врагов — дело беззаконное. Таким образом, он отойдет, не только не получив никакой пользы от своей ревности, но потерпев вред больше происходящего от небреж­ности. Таковы козни диавола: одних он губит чрез небреж­ность, а других чрез саму ревность, когда она бывает не по заповедям.

Впрочем, нужно выслушать и сами слова такой мо­литвы, дабы видеть, что эти слова свойственны уму детскому и душе незрелой. Я стыжусь, намереваясь высказать их, но не­обходимо сказать, подражая этому неразумному языку. Какие же это слова? Отомсти за меня, говорят, врагам моим; покажи им, что и у меня есть Бог. Не тогда, человек, узнают они, что у нас есть Бог, когда мы будем негодовать, гневаться и доса­довать; но тогда, когда мы будем смиренными, тихими, крот­кими, и упражняться во всяком любомудрии. Так и Бог сказал: «так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16). Понимаешь ли, что молиться Богу о вреде врагам зна­чит оскорблять Бога? Как, скажешь, оскорблять Бога? Так, что Сам Он сказал: «молитесь... за врагов ваших», и установил этот божественный закон. Итак, когда ты про­сишь Законодателя нарушить собственные Его законы, молишь Его противоречить Самому Себе, и Того, Кто запретил тебе мо­литься о вреде врагам, умоляешь, чтобы Он услышал тебя, молящегося о вреде врагам, — то, поступая так, ты не молишься и не просишь, но оскорбляешь Законодателя и огорчаешь имеющего даровать тебе блага, происходящие от молитвы. Как же, скажи мне, может быть услышана твоя молитва, когда ты раз­дражаешь Того, Кто имеет услышать? Поступая так, ты низ­вергаешь в пропасть собственное спасение и бросаешься в бездну, поражая врага пред лицом Царя. Хотя ты не делаешь этого руками, но ты поражаешь его словами, чего не осмелива­ешься делать даже с подобными себе рабами. Осмелься сде­лать это пред начальником: тогда, хотя бы у тебя были ты­сячи добрых дел, ты непременно тотчас будешь отведен на смерть. Таким образом, пред начальником ты не осмелива­ешься обидеть равного себе, а делая это пред Богом, скажи мне, как ты не трепещешь и не страшишься, во время про­шения и молитвы так раздражаясь, свирепствуя и показывая большую жестокость, чем тот, который требовал сто дина­риев? А что ты наносишь большую обиду, чем этот, выслушай самое событие. Некто должен был господину десять тысяч та­лантов; будучи не в силах отдать, он просил не попустить, чтобы продажею его жены, дома и детей, был выплачен долг господину. Видя его плачущим, господин сжалился и простил десять тысяч талантов. Тот, выйдя и нашедши другого слугу, который был должен ему сто динариев, стал душить его и требовать долга с великой жестокостью и бесчеловечием. Услы­шав об этом, господин ввергнул его в темницу и про­щенный прежде долг в десять тысяч талантов опять нало­жил на него, и таким образом этот наказан был за свою жестокость к подобному себе рабу (Мф. 18:23-35).

А ты, посмотри, сколько бываешь несправедливее и бес­чувственнее этого человека, молясь о вреде врагам. Тот не просил господина требовать, но сам требовал сто динариев; а ты молишь самого Господа об этом бесстыдном и запрещен­ном требовании. Тот не в глазах господина, но вне душил подобного себе раба; а ты делаешь это в самое время молитвы, стоя пред Царем. Если же он, не прося господина о требова­нии долга и поступив так по выходе от него, не получил прощения, то ты, побуждая Господа к такому запрещенному истязанию и поступая так пред Его очами, какому, скажи мне, не подвергнешься наказанию? Но твоя душа воспламеняется и восстает при воспоминании о вражде, твое сердце возмущается, и, вспоминая о нанесшем тебе обиду, ты не можешь ути­шить волнения мыслей? Противопоставь этой горячности воспоми­нание о своих грехах и страх будущего наказания. Вспомни, сколько ты сам виновен пред Господом и что за все это должен дать Ему отчет, и этот страх непременно удержит тот гнев, так как он гораздо могущественнее этой страсти. Вспомни во время молитвы о геенне, о наказании и мучении — и враг даже на мысль тебе не может придти. Сокруши свой ум, смири душу воспоминанием о своих преступлениях, и гнев не в состоянии будет смущать тебя. Но в том и заключается при­чина всех зол, что грехи других мы исследуем с великой точностью, а свои пропускаем с великой небрежностью. Между тем надобно было бы делать напротив: собственные грехи всегда иметь в памяти, а о чужих никогда не думать. Если мы будем так поступать, то и Бог будет к нам милостив и на ближних мы перестанем вечно гневаться, и не будем иметь никогда никакого врага; если же когда и будем иметь, то не­медленно прекратим вражду, и получим скорое прощение в соб­ственных грехах. Подлинно, как тот, кто злопамятствует про­тив ближнего, не допускает, чтобы он сам был освобожден от наказания за собственные грехи, так чистый от гнева скоро будет чист и от своих грехов. Если мы, злые и раболеп­ствующие гневу, по заповеди Божией прощаем все грехи, сде­ланные против нас, то гораздо более Он, человеколюбивый и благий и чистый от всякой страсти, простить наши прегрешения, чтобы за наше снисхождение к ближнему воздать нам проще­нием наших собственных грехов, которое да сподобимся по­лучить все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, во веки веков. Аминь.

Понимая же, что не своим старанием избавился он от плотской борьбы, но Божие покровительство спасло его, он, станет изливать на заблуждающихся не гнев, а милость, обращая к Богу, в полном спокойствии сердца, этот стих: «Ты разрешил узы мои. Тебе принесу жертву хвалы» (Пс. 115:7–8). Также: «если бы не Господь был мне помощником, вскоре вселилась бы душа моя в страну молчания" (Пс. 93:17). А находясь в таком смирении духа, он может исполнить и такую высокую, евангельскую заповедь: «любите врагов ваших,... благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5:44); и таким образом может получить и ту награду, которая состоит в том, что удостаиваемся не только носить на себе образ и подобие Божие, но и называться сынами Божиими, и о которой тут же говорится: «да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Там же, (Мф. 5:45).

Итак, ту любовь, которая называется αγάπη, возможно оказывать всем; о ней апостол говорит: «доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере» (Гал. 6:10). Она должна оказываться вообще всем, так что Господь повелел нам изъявлять ее даже врагам нашим, говоря: «любите врагов ваших» 

Здесь говорится о любви к личным врагам, но к врагам общественнаго порядка—нарушителям святыни храма Сам Христос отнесся строго: Ин. 2:15 — 17; предостерегали и св. Апостолы от врагов истинной веры и благочестия: Иуд. 18. 23; 2 Пет. 2:1—3; 3, 16—17.

„Сыны Отца Небеснаго" всегда покорны воле и заповедям Отца, а непокорным Писание повелевает заграждать уста: Тит. 1:10—11; 1 Пет. 2:15; и запрещается даже принимать их в дом и приветствовать: 2 Ин. 1:10—11.

Скажите, какие конкретные отношения, действия и т.п. подразумеваются под "любить врагов своих". Что это значит? И кого мне считать за врагов?

В Нагорной проповеди Господь наш Иисус Христос призывает: Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф.5:43-45). Под врагом понимается всякий человек, который делает нам зло. В результате падения прародителей в мир вошел грех. Нормальные отношения между людьми нарушились, и вместо любви стал царить эгоизм. Бог желает преодоления этого искаженного состояния мира. В заповеди любите врагов ваших выражен основополагающий закон духовно-нравственного бытия мира: только добром может быть побеждено зло и исправлен мир. Ненависть, даже к человеку, делающему зло, умножает зло. Иисус Христос не только дал эту великую заповедь, но и показал ее жизненную силу. Его искупительный подвиг на Голгофе является идеальным исполнением данной Им заповеди. Он, претерпевая страшные муки на Кресте просил Отца за распинавших и хуливших Его: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23:34). Христиане, ученики Иисуса Христа, должны все совершать в образ Спасителя. Мы имеем впечатляющие примеры любви к врагам, как среди древних христиан, так и среди тех, кто жил во время, близкое к нашему. Революционер И.Каляев бросил в карету великого князя Сергея Александровича бомбу, которая на куски разорвала его тело. Это было 4 февраля 1905 г., а 7 февраля супруга убиенного великая княгиня Елизавета Федоровна встретилась с Каляевым. Свидание было устроено в канцелярии арестного дома Пятницкой части г. Москвы. Она сказала арестованному: «Я хотела бы только, чтобы вы знали, что великий князь простит вам, что я буду молиться за вас…». Побуждая его к спасительному покаянию, она подала ему икону. Христианская любовь не есть что-то неизменное. В каждом верующем она имеет разную меру полноты. Восходя постепенно все выше по лестнице христианского совершенства, последователь Иисуса Христа может дойти до исполнения труднейшей для невозрожденного человека заповеди о любви к врагам. «Какие конкретные отношения, действия подразумеваются»? Жизнь разнообразна, и не возможно исполнение этой заповеди свести к перечню каких-либо действий. «Люби, и любовь сама тебя научит, когда как лучше поступить» (Блаж. Августин).

Если Сократ, этот законодатель аттических учений, и потерпев побои, не мстил за сие, то почему ты приходишь в смятение, потерпев, как пишешь, только насмешку? Если будешь поступать любомудренно, то сам ты приобретешь Сократову славу, потерпев меньшее, чем Сократ, поругание, а оскорбивший тебя, как стрелою, уязвлен будет твоим великодушием или даже, может быть, переменятся и его грехолюбивое сердце и грехолюбивый язык. И тогда воздаст он тебе благодарность, как виновнику такой перемены.

К закону любви и переходит Господь (ст. 43–48). Мы достигли высшей точки. Ст. 43 содержит ссылку на Ветхий Завет. Но только повеление любви к ближнему имеет значение прямой цитаты (Лев. 19:18). Закона, который предписывал бы ненависть к врагам, мы не найдем и в Ветхом Завете. Ссылка оправдана и во второй половине, поскольку в Ветхом Завет закон любви ограничивается пределами народа, и о врагах ветхозаветные Писания говорят в другом духе. Господь призывает любить врагов. Любящий уподобляется Небесному Отцу. Господь поставляет перед учениками идеал божественного совершенства. Стремление к идеалу, раскрывающееся в любви, поднимает учеников над уровнем мытарей и язычников, иными словами, являет исполнение закона. В каком смысле? Отменяя закон возмездия и ненависти к врагам, выводимой из Ветхого Завета, противополагая долг любви к врагам, Господь не сходит с почвы Ветхого Завета. Господь никогда не скрывает, что не все в Ветхом Завете находится в прямом соответствии с божественной нормой добра. Ведь и разрешение развода было дано Моисеем «по жестокосердию вашему» (Мк. 10:5, Мф. 19:8). Отсюда – и принципиальная возможность отмены. Но, отменяя закон, Господь идет по пути, проложенному – тоже в Ветхом Завете – в пророческих и учительных книгах (ср., напр., Притч. 25:21). Отмена Ветхого Завета – в духе Ветхого Завета.

Мы дошли до конца отрывка. Мы видим, что христианское исполнение закона – в личной праведности, которая противополагается праведности книжников и фарисеев. Разбор отдельных заповедей Ветхого Завета в толковании Иисуса показал нам, что Господь или утверждает закон прямо или косвенно, в толковании распространительном или ограничительном, или делает его ненужным, беспредметным, или прямо отменяет. Отмена являет временное значение отменяемого и совершается в духе учения, данного также в Ветхом Завете. Сущность исполнения – в том, что критерий оценки переносится вовнутрь, в сердце человека. Это наблюдение возвращает нас к исходной точке. Толкование закона в Мф. 5:17–48 обнаруживает точки соприкосновения с религиознонравственным учением блаженств и может быть понимаемо как его дальнейшее раскрытие на основании Ветхого Завета, получающего свое исполнение во Христе.

–Слова Иисуса, призывающие любить врагов, звучали, вероятно, вызывающе и вызывали недоумение и даже негодование. Скажем, существует довольно много текстов и в Писании, и в Талмуде, и в эллинистической литературе, где призывали стараться относиться к личным врагам по‑доброму, не ненавидеть их, но молиться о том, чтобы они обратились на путь истинный. Но почти всегда это личные враги, а не захватчики, не иноверцы. Кроме того, в основе таких призывов часто лежит некий интерес, это советы практической мудрости: будешь делать врагу добро – и он станет твоим другом.

Но Иисус стоит на совершенно другой позиции, Он не уверяет Своих последователей, что в результате их любви поведение врагов переменится и они станут добрыми. В эпоху, когда создавалось Евангелие, врагами христиан были евреи, не принявшие Мессию, и римляне, вскоре начавшие жестокие гонения. Это не столько враги человека, сколько враги Бога. Но и к ним у христиан должно быть любовное отношение: они должны за них молиться, то есть просить Бога ниспослать на них Свои благословения.

Христос теперь проповедовал совершенно новую, неслыханную в древнем мире истину, которая должна была совершенно изменить существовавший дотоле взгляд. «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас, и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Тут не только проповедуется простое непротивление злу, но и требуется активное усилие со стороны нравственной природы в деле умиротворения взаимных человеческих отношений. Люди враждуют между со­бою вследствие забвения великой истины, что все они «сыны од­ного Отца небесного», и истина эта до тех пор не будет общепризнана и понята всеми, пока люди будут разделять себя на ближних и врагов и считать себя вправе к одним отно­ситься с чувствами любви и к другим с чувствами ненависти. Пусть же члены новозаветного царства первые покажут, что такое разделение неестественно и гибельно для человечества, так как поддерживает рознь и вражду между людьми, и тогда сами враги придут к убеждению в безосновательности вражды и все человечество станет единым нераздельным братством.

Пресмыкающимся и зверям, руководимым естеством, и в самом деле невозможно не давать отпора, насколько это в их силах, терзающему их. Но созданным по образу Божиему, руководимым разумом, удостоившимся ведения Бога и принявшим закон от Него возможно не отвращаться от приносящих им скорби и любить ненавидящих их. Поэтому и Господь говорит: Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас и прочее; не как невозможное заповедует Он это, но, очевидно, как возможное, иначе бы Он не наказывал преступившего эту заповедь. И Сам господь являет ее, показав нам это делами Своими. Являют ее и все ученики Его, подвизающиеся в любви к ближнему Даже до смерти и горячо молящиеся за убивающих их. Однако, поскольку мы одержимы любовью к материи и сластолюбивы, то эти страсти мы предпочитаем заповеди, а потому не можем любить ненавидящих нас. Более того, мы часто вследствие этих страстей отвращаемся и от любящих нас, будучи по своему душевному расположению хуже пресмыкающихся и зверей. А потому, не в силах следовать по стопам Господа, мы не можем познать конечную цель Его, дабы преисполниться силой.

***

Аз же глаголю вам, говорит Господь, любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас, молитеся за творящих вам напасть. Для чего заповедал Он сие? – Для того, чтобы освободить тебя от ненависти, огорчения гнева, памятозлобия и сподобить величайшего стяжанья совершенной любви, которой невозможно иметь тому, кто не всех человеков равно любит, по примеру Бога, всех человеков равно любящего, и хотящего всем спастися, и в познание истины приити (1 Тим. 2:4).

***

См. Толкование Мф. 6:15

Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите (αγαπατε) врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас.

Этими словами Господь показывает, прежде всего, несовершенство ветхозаветных заповедей, которые давались фактически только еврейскому народу, с учетом особенностей его психологии, его нравственного уровня, и потому проистекали из доступного ему ограниченного, неполного откровения о Боге, понимаемого как Высшая Справедливость. Христос противопоставляет этому непонятное для ветхозаветного человечества Откровение о Боге любви, Который повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5:45).

Но что значит любить? В греческом языке есть несколько слов, которые на русский язык переводятся одним словом «любовь». И все они имеют свой особый смысл.

Так, человек может испытывать чувство сердечной, жертвенной любви, например, к родным, к друзьям. Для такой любви в греческом языке есть слово φιλία. Как известно, у самого Христа был любимый ученик Иоанн.

Не об этой любви говорит Христос, когда призывает любить врагов: Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники? (Мф. 5:46-47).

Употребляемое здесь в греческом тексте слово ἀγάπη«любовь» означает, прежде всего, отсутствие ненависти, желания зла, жажды мести по отношению к кому бы то ни было и справедливое, нелицеприятное отношение ко всем людям: и к друзьям, и к врагам.

Но такая любовь совсем не означает отсутствие праведного гнева на тех, кто творит зло, совершает преступления (см. Мф. 5:22). Христос с гневом обличал фарисеев-законников, книжников-богословов, священников и архиереев за их лицемерие, за обман и совращение еврейского народа от веры в Царство Небесное к поклонению царству земному — мамоне (см. Мф. 6:24).

Шестой пример. Слышасте, яко речено есть: возлюбишь, искренняго твоего и возненавидиши врага твоего. О любви к ближнему заповедано в законе Моисея: возлюбиши ближняго своего, яко сам себе (Лев. 19:18). Считая ближними только присных друзей и, может быть, соотечественников своих, иудеи думали, что эта заповедь не распространяется на иноплеменников, язычников, особенно же на ненавистных притеснителей – римлян. Но Христос пришел проповедать любовь всеобъемлющую, не связанную никакими расчетами, – такую, которая уподобляла бы людей всеблагому Отцу Небесному: Аз глаголю вам: любите враги ваша, благословите кленущия вы, добро творите ненавидящим вас, и молитеся за творящих вам напасть и изгоняющих вы; аще бо любите любящих вас, кую мзду имате? Не и мытари ли тожде творят? – И аще благотворите благотворящим вам, кая вам благодать есть? Ибо и грешницы тожде творят. И аще взаим даете, от них же чаете восприяти, кая вам благодать есть? Ибо и грешницы грешником взаим давают, да восприимут равная. – И аще целуете други ваша токмо, что лишше творите? Не и язычницы ли такожде творят? Источник всех этих видов любви, дружбы и благотворительности есть самолюбие, которое особенно сильно действует в поврежденной грехом и необлагодатствованной природе человека, а где примешивается самолюбие, там нет любви к ближнему чистой, бескорыстной и совершенной, и такая любовь, не составляя подвига и основываясь на простом естественном чувстве, примечаемом и в животных бессловесных, не представляет достоинства добродетели и не заслуживает высокой награды. Не такой любви Христос требует от Своих последователей: обаче любите враги ваша, и благотворите, и взаим дайте ничесоже чающе, и будет мзда ваша многа, и будете сынове Всевышняго – Отца вашего, Иже есть на небесех, – яко Той благ есть на безблагодатныя и злыя, – солнце Свое сияет на злые и благия и дождит на праведныя и неправедныя. Будите убо милосерды и совершени, якоже Отец ваш Небесный милосерд и совершен есть.

Действительная и совершенная любовь состоит в том чтобы всех считать и любить одинаково, как любящих, так и ненавидящих. Таковая любовь, а с нею нераздельно и милосердие, — кратко скажу, — есть невод всем добродетелям, все заповеди Божии собою обнимает и содержит. Если кто и может сохранить все заповеди, то только сохранившие это.

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

«А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники? Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный», — говорит Христос (Мф. 5:44-48; Лк. 6:27-36).

Под врагами здесь подразумеваются те люди, которые нам словом или делом какие-либо причиняют обиды, которые проклинают нас, ненавидят нас, творят нам напасти и изгоняют нас. Этих нам Христос велит любить. Поскольку в главе о любви к ближнему, то есть ко всякому человеку, сказано, что есть любовь христианская и каковы ее плоды, поэтому здесь о том не предлагается; там смотри, читатель. Ибо между ближними нашими не только приятели и друзья наши, но и враги наши имеются в виду, которых Христос нам повелевает любить: «Любите врагов ваших» (Мф. 5:44). Но предлагаются здесь только причины, которые побуждают нас к любви к врагам нашим: 1) Хотя бы мы и не знали другой какой причины, по которой любить нам врагов наших, однако одно то, что Христос повелевает нам любить их, побудить к тому должно нас, — что и о всякой Его святой заповеди разуметь должно. Христос хочет и велит нам любить врагов наших. Христос — вечная Истина, волей Небесного Отца нам открывшаяся, Которого Небесный Отец повелевает нам слушать: «Его слушайте» (Мф. 17:5). Итак, что Христос, Сын Божий, повелевает, того воля Небесного Отца от нас хочет, вечная Божия правда требует, то нам полезно. 2) Если примем в рассуждение, что есть Христос, Который нам говорит: «Любите врагов ваших», — то не только на это Его повеление, но и на саму смерть за имя Его всегда готовыми себя показать должны мы. Христианам должно знать, что Христос есть высочайшая Любовь к нам, какой больше быть может, Избавитель, Искупитель, Ходатай и Примиритель наш к Богу, вечная надежда и упование наше. Этот наш такой высокий Благодетель повелевает: «любите врагов ваших». Если бы ты попал в такое несчастье, что по законам и монаршему определению следовала тебе смертная казнь, и нашелся бы такой добрый человек, который бы тебя не только от той казни избавил своим ходатайством и тем, что претерпел за тебя различные бедствия, но и в высокую монаршую милость привел, ты бы все, что тебе ни повелено от него было, по воле его без сомнения исполнял; разве бы только крайне неблагодарным захотел явиться такому великому благодетелю. Но эта любовь, это благодеяние, хотя и велико, однако в сравнении с Христовою любовью, которую Он нам показал, — как ничто, ибо это временное, и смерти этой по естественному закону никому миновать невозможно. Ибо Христос не от временной, но от вечной смерти избавил нас: «не тленным серебром или золотом, но драгоценною Своею Кровью» искупил нас от той вечной горести (1 Пет. 1:18-19). «Христос умер за грехи наши» (1 Кор. 15:3). И не только от того бедствия избавил, но «тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1:12), и наследие вечного царствия отворил. Эта высочайшая Его к нам любовь требует от нас, чтобы не только друзей, но и врагов наших по заповеди Его любить старались, если хотим Ему благодарными быть. Открой Евангелие Его святое, и оно представит тебе любовь Его эту.

Оно покажет тебе, что Он ради нас «образ раба принял» (Флп. 2:7), «обнищал» (2 Кор. 8:9), «не имел, где головы приклонить» (Мф. 8:20), трудился, из города в город, из села в село ходил, проповедуя Евангелие царствия, плакал, болел, гонение, поношение, хулы, заушение, оплевание, посмеяние, терновый венец претерпел, страдал, умер и погребен был. Все это неповинно и ради одной к нам любви претерпел, и так нас от смерти, ада и дьявола искупил, и Небесному Своему Отцу в милость привел. Эта Его такая любовь может и должна умягчить и убедить сердце наше к любви к врагам нашим. Человека-благодетеля, ежели бы от временной смерти избавил нас, во всем бы слушали мы, если бы хотели ему благодарными быть. Не тем ли более достоин того Сын Божий, Который нас смертью Своею от вечной смерти искупил и к вечному блаженству дверь нам отворил? Кто хочет любить Христа, Искупителя своего, тот слово Его соблюдать будет. «Кто любит Меня, — говорит Он, — тот соблюдет слово Мое» (Ин. 14:23). Иначе никакой любви ко Христу не имеет, что бы ни делал и ни исповедовал о себе. Итак, если любви ко Христу не имеет тот, кто врагов своих не любит, что же сказать о тех, которые не любят никакого зла не делающих им? О, как далеко отстоят таковые от христианства и Христа! 3) Сам Он нас, врагов Своих, так возлюбил, что и умер за нас, чтобы так с Небесным Отцом нас примирить и в вечное блаженство привести. Посмотри в книгу святого Евангелия, и увидишь, что Христос за грешников и нечестивых умер. «Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками». И еще: «Будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его» (Рим. 5:8, 10). Итак, и мы должны, по примеру Его, врагов наших любить, если хотим учениками Его, то есть христианами, быть. Ибо христианин не иное что есть, как ученик Христа.

 За счастье почитают многие то, что им удалось врагам своим отомстить. Истинное счастье для христианина – что он врагам своим уступает и не воздает злом за зло. Еще большее счастье – когда «их любит и благотворит им». Тогда-то он подлинный сын Небесного Отца, Который «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:44-45).  

Отсюда следует, что и врагов наших лю­бить, и им добро творить должны мы, если хо­тим Богу угождать. Ибо воля Божия хочет сего (Мф. 5:44). Если хотим волю Божию творить, и так Богу угождать, то должно нам и от вра­гов наших любви нашей не отнимать, и им в нуждах их помогать. Это более всего христиа­нина и богоугодного человека показывает. Если Царю земному хочешь угодить и так ми­лость от него получить, то не отречешься и врагу твоему послужить, когда он хочет того от тебя и повелевает тебе. Тем более должно тебе делать сие ради Царя Небесного, ради Которого и земному Царю угождать должно, и врагов своих любить, и в нуждах их служить им. Ибо в этом и христианская истинная доб­родетель состоит, то есть в том, чтобы себя самого победить и воздавать добром за зло. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром (Рим. 12:20-21).

“Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас. благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас.” Без любви никого нет на свете: любят родителей и родных, любят благодетелей и покровителей. Но чувство любви к родителям, родным, покровителям и благодетелям естественно, и строится само собой в сердце; оттого и цены ей не дает Господь. Настоящая же христианская любовь опробуется отношением к недругам. Не только какая-нибудь легкая и случайная неприятность не должна погашать нашей любви к другим, но даже напасть и гонение, бедствия и лишения, намеренно вражески причиняемые. Мы должны не только благословлять этих людей, но еще благотворить им и молиться за них. Присмотрись, есть ли в тебе такое расположение к недругам твоим, и по тому суди, есть ли в тебе христианская любовь, без которой нет спасения?

Разсматривание отношения между верою и чeлoвекoлюбиeм, как между началом и последствием, откроет нам путь к разрешению и того вопроса: может ли быть чистое человеколюбие без чистой веры? Если спросят о человеке верующем: откуда в нем чистое человеколюбие? ответ, по учению Апостольскому, прост: от чистой веры. «Вера бо чиста и нескверна пред Богом и Отцем сия есть, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их». Но если предположите чистое человеколюбие в человеке, не имеющем чистой веры: то спрашивается: откуда оно? Не знаю, какой можно было бы дать на сие удовлетворительный ответ. Скажете ли от природы? Но природа человека, поврежденная грехом, не производит чистаго добра собственною силою без особенной благодати Божией, которая приемлется только верою. Скажете ли от разума? Но он принадлежит к той же поврежденной природе человека, и потому также не обещает чистоты без благодати. Есть и в поврежденной грехом природе человека расположение к человеколюбию; одобряет сие расположение и необлагодатствованный разум: посему и природа и разум осудят не человеколюбиваго: но возведут ли они человеколюбие на степень чистоты? Например правило: «аще алчет враг твой, ухлеби его: аще ли жаждет, напой его» (Рим. 12:20); – изобрел ли бы разум? Обрадовалась ли бы оному природа? – Не знаю. А то знаю достоверно, что природа и разум, неисправленные верою, пьют кровь врагов, и пожирают их трупы. Может и неуправляемый верою сделать иногда благодеяние врагу, из гордости, для славы великодушия, из удовольствия видеть унижение одолжаемаго, для предусматриваемой впереди выгоды собственной; следственно из побуждений нечистых. Но чистый закон любви ко врагам только Господь Иисус изрекает, только вера приемлет, только благодать делает любезным и удобоисполнимым. Потому-то Господь, изрекая сей закон, поставляет Себя в противоположности с иными законоположителями и наставниками: «Аз же глаголю вам: любите враги ваша» (Мф. 5:44).

Хочешь ли, по заповеди Христовой, стяжать совершенную любовь, объемлющую и врагов? – Размысли, как сие возможно. В людях встречаешь ты часто недостатки, не редко пороки, иногда и ненависть к тебе: а это располагает к неуважению людей, к отвращению от них, к взаимной ненависти, а не к любви. Как же стяжать любовь ко всем? – Если решишься и приобучишь себя с терпением взирать на недостатки и пороки людей, и на самую ненависть к тебе; то можешь возлюбить всех, не преставая ненавидеть пороки: а без терпения не можешь.

***

«Аще... алчет враг твой, ухлеби его, аще ли жаждет, напой его» (Рим. 12:20). Вот образ истинной любви! Не называйте себя напрасно готовыми к услугам вашего соперника, – будьте такими в самом деле. Говорите к нему сердцем и подтверждайте ваши уверения делами. Вкрадывайтесь нечувствительно в душу его, употребите сию благочестивую хитрость, дабы отнять у него желание делать зло, дабы возвратить невинность и спокойствие сердцу возмущенному злобою. «Любите враги ваша и благотворите!» Мудрость мира находит здесь затруднение, представляя такую любовь неестественною; ибо она должна основываться на представлении видимых или воображаемых совершенств своего предмета: но как можно любить тех, в которых мы ничего не видим, кроме коварства и злобы? Конечно, мы не можем любить зла, да и кто сего требует? Чувствуйте все омерзение к порокам, какое они заслуживают, – сего не запрещают, но еще требуют; только не смешивайте их с самими людьми, в которых замечаете их: отделив оные, вы еще найдете в них то, что достойно любви вашей. Сколько бы ни казалось неестественным любить врага, – разве менее противно природе ненавидеть человека?
Что же остается нам для отвращения сих самопроизвольных мучений? Предаться Богу и ответствовать на ненависть любовию, на коварство простотою, на злоумышления доброжелательством, на укоризны полезными советами, на обиды благотворениями, на проклятие молитвами. Вот истинные оружия противу врага! «Сие бо творя», по выражению великаго Апостола, «углие огненно собираеши на главу его» (Рим. 12:20). Сколько бы он ни был жесток и окаменен, – твоя кротость поразит нечувствительное сердце, заставит раскаяться в нанесенных тебе оскорблениях. Она обращает гнев его на него самого, – стыд сожигает его. Таким образом, любовь ко врагу не только служит средством к твоему спокойствию, но и сильным для него наставлением; ты вступаешь тогда в некоторый род апостольства и делаешься оружием его обращения к добродетели!
По сей-то причине милосердый Бог за одну любовь ко врагам, как бы вменяя нам и те добродетели, к которым возбуждаем других, за одну сию добродетель обещает прощение наших грехов: «аще... отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный» (Мф. 6:14).

Говорит Господь: «Любите врагов ваших и благотворите ненавидящим вас, и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». (Мф 5:44) Воистину, тот любит врага своего, кто не скорбит из-за обиды, которую тот причиняет ему, но в глубине сердца, ради любви Божией, сокрушается о грехе души его. И делами являет ему свою любовь.

But now to the people of the gospel the commands of heavenly and perfect justice are given, that we should love our enemies, love those who hate us, pray for those who slander and persecute us, so that we may deserve to be children of God, who in view of his own mercy indiscriminately gives the benefits of the present life from his heavenly gift to the good and the bad, the just and the unjust. 3. The Holy Spirit exhorts us through Isaiah as well to keep such gospel precepts, when he says, “Hear the word of the Lord, you who fear his name; say, you are our brethren, to them that hate you and abominate you; let the name of the Lord be glorified, and appear to them in their joy; and they shall be ashamed” Isa 66:5. Whence not without reason does David testify in the psalm and say the following: “O Lord my God, if I have done this, if I have requited with evil those who requited me, may I then fall down deservedly empty by means of my enemies” Ps 7:3–4. 4. Blessed Job, too, calls to mind the same thing when he says, “But if I was glad at the fall of my enemy, if I said in my heart, Well done! let my ear hear my curse” Job 31:29–30. But we have found these precepts of gospel grace, which have now been given for the salvation of human beings, composed for animals in the commandments of the law, when it is said, “If you see your enemy’s oxen fallen under its burden, you shall not pass by it, but shall raise it with him” Exod 23:5. Thus even then in the law of Moses, everyone learned in respect to animals what he would do toward man at one time under the gospel.