Евангелие от Матфея 5 глава 37 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают слова Христа как призыв к простой, честной и надежной речи: «да» должно быть настоящим «да», а «нет» — настоящим «нет». Христианину не нужно усиливать правду клятвой: сама его правдивость должна быть достаточным подтверждением. Так объясняют смысл заповеди святитель Григорий Палама, блаженный Иероним, святитель Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен.

Главная линия толкования: клятва — это уже «сверх» простого слова, то есть лишнее добавление к истине. Святитель Иоанн Златоуст прямо говорит, что «лишнее» означает именно клятву, а не только клятвопреступление: ложная клятва всем очевидно зла, но Христос запрещает и саму клятву как ненужную прибавку. Евфимий Зигабен говорит почти так же: для утверждения достаточно «да», для отрицания — «нет», а всё добавленное сверх этого становится клятвой.

Вторая линия объясняет, почему Ветхий Закон допускал клятвы. Блаженный Иероним, святитель Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен сходятся в том, что это было временное снисхождение к слабости людей. Закон направлял клятву к Богу, чтобы люди не клялись идолами и тварными вещами. Но Евангелие ведет дальше: теперь место клятвы занимает правдивое слово. У Златоуста это раскрыто особенно подробно: древнее разрешение было полезно как «молоко» для младенца, но после прихода высшего закона оно уже не нужно.

Третья линия, у святителя Григория Паламы, делает акцент не только на словах, но и на делах. «Да» становится настоящим «да» только тогда, когда поступки соответствуют словам. Если человек говорит одно, а делает другое, его «да» превращается в «нет»; это уже ложь, а ложь происходит от диавола.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним Стридонский уточняет исторический фон: иудеи клялись небом, землей, Иерусалимом, храмом и другими частями мира. Тем самым они воздавали твари честь, подобающую только Богу. Евангельская истина, по нему, вообще не нуждается в клятве.

Святитель Иоанн Златоуст поясняет выражение «от лукавого»: Христос говорит так не потому, что древний закон был от диавола, а чтобы сильнее отучить людей от прежней слабости. Закон раньше удерживал от идолослужения, но теперь христианин должен идти дальше ветхозаветной меры.

Святитель Василий Великий на связанной странице говорит, что клятва легко становится орудием обмана; если человек поклялся сделать злое, он должен каяться в опрометчивости, но не исполнять зло под видом верности клятве.

Святитель Григорий Палама особенно выделяет внутреннюю правдивость: ложь разлучает человека с Духом Истины и делает его близким диаволу, «отцу лжи».

Евфимий Зигабен добавляет практический вывод: даже если человека принуждают к клятве, страх Божий должен быть сильнее такого принуждения. Лучше потерпеть опасность, чем нарушить заповедь Божию.

Да, да, нет, нет: возможно, двукратное повторение утверждения и отрицания употреблялось как формула заверения вместо запрещенной клятвы. От Лукавого — или «от лукавого», т. е. «от зла».

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

«Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого». От лукавого, от лжи, которая есть во всех людях, подвластных ему, ибо «всяк человек ложь». Ваше слово должно быть значимо само по себе: «да», если это действительно да, и «нет», если это действительно нет. Святость и правдивость ваша да будет известна всем человекам. Христос зовет к подлинности наших слов. Мы знаем, как мало прямоты и простоты в человеческих отношениях, искаженных изнутри двусмысленной сложностью, подменами, хитростью, лукавством, саморекламой. Господь не создает новой морали. Он ничего не упраздняет. Он раскрывает глубину того, что является подлинной человечностью. Но приобщиться ей по-настоящему могут только те, кто приходит ко Христу — истинному Богу и совершенному Человеку.

Клятва есть внутреннее живое постановление себя духом пред лице Вездеприсущаго и Всеведущаго Бога, Котораго, как знающаго все мысли и намерения, все глубины моего сердца, я и привожу в свидетели пред человеком, для котораго недоступны внутренния состояния моего духа. Следовательно, во 1-х, всякая клятва лишь постольку имеет значение, поскольку она имеет отношение к Богу, поскольку Он утверждает ея истинность; во 2-х, кто поставит себя в такое живое ощущение вездеприсутствия и всеведения Божия, и тот в то же время так сильно ощущает свою правоту, что для него достаточно простого, спокойнаго утверждения или отрицания. Кто же не с таким расположением духа клянется, того клятва не имеет никакого смысла и значения, и он всуе произносит святое имя Божие,—без должнаго благоговения, с небрежением; это есть лицемерие. Отсутствие такого расположения духа у человека всегда свидетельствуется старанием усилить свою божбу. Так вот и делали фарисеи (34, 35. 26). Но в то же время из приведеннаго объяснения сущности клятвы следует, что указанная Господом форма клятвы: да, нет, вовсе не означает того, чтобы человек или вовсе не клялся, или клялся именно только в указанной форме. Этим Господь высказывает собственно внутреннее существо клятвы. Посему ап. Павел, напр., клянется, выражая свою клятву в иной форме (Рим. 9:1. 10. 1. 2)..

Самый закон о клятве (ст. 33) И. Христос приводит не буквально, соединяя в одно заверение клятвою факта прошедшаго и обещание Богу чего-либо в будущем, утвержденное божбою (Исх. 20:7. Лев. 19:12. Чис. 30:3. Втор. 23:21—23). Современные Христу иудеи клялись то небом, то землею, то головою своей (ст. еще 23, 15—22), чтобы избежать употребления имени Божия всуе. Но Господь говорит, что во всех этих формах божбы человек в сущности клянется именем Божиим или Богом. Сверх простого спокойнаго утверждения или отрицания, все в божбе, говорить Господь, от лукаваго—εκ του πονηρου. Это можно понимать или в среднем роде (Рим. 12:9. I Ин. 5:19)—от зла, действующаго в мире, или же в муж. роде (как 13, 19. 38)—от диавола, так как всякий, творящий грех, находится под влиянием диавола (1 Ин. 3:8), или лучше в том и другом смысле вместе, так как действующее в мире зло есть следствие и дело первовиновшша греха или ала в человеческом мире—диавола.

Значит, клятва – не просто утверждение, а если нужно – то и проклятие для самого себя, в случае, если сказанное окажется неправдой. Как же сильно человека любит Бог, если идет на такое – проклинает Себя Самого! И это не просто слова. Это действительно проклятие на деле. Об этом так и сказано в другом месте Священного Писания: Проклят всяк, висящий на дереве, то есть на Кресте, как пишет об этом апостол Павел в Послании к Галатам, цитируя ветхозаветную Книгу Второзакония и объясняя: Христос искупил нас от проклятия, Сам сделавшись за нас проклятием (Гал. 3:13).

Клятва, данная Богом Аврааму, клятва Самим Собой, осуществилась и как проклятие. Не потому, что Бог не верен, а потому, что человек изменил. Бог все взял на Себя Самого. Клятва Божия исполнилась. Аврааму было дано потомство, распространившееся по всему миру. Но потомство это отпало и от Бога, и от Авраама, как свидетельствует Христос, скорбя о случившемся и утверждая, что Господь может и из камней сделать детей Аврааму. В этом смысле, духовно, клятва не осуществилась. Бог дал этому потомству свободу, и оно ушло на страну далече (Лк. 15:13). И за это Сам Господь сошел на землю, взяв на Себя это проклятие.

Вот как страшна клятва! Поэтому Сам Христос, придя на землю, отменяет ее для своих учеников вообще, раз и навсегда. Слышали вы, что было сказано древним: не приноси ложной клятвы, но исполняй перед Господом клятвы твои. А я говорю вам: не клянись вовсе, ни небом, потому что оно престол Божий, ни землею, потому что она подножие ног Его, ни Иерусалимом, потому что он город великого царя, ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Да будет же слово ваше «да, да» и «нет, нет», а что сверх этого, – от лукавого (Мф. 5:33–37). Да, от лукавого. От проклятого, от того, кого именуют отцом лжи. Потому что клятва психологически предполагает ложь, обман, фальшь, недоверие и неверие. И когда Бог клянется Самим Собой Аврааму, Он снисходит к греховной немощи человеческой, искушаемой дьяволом – лжецом и отцом лжи. Но вот клятва совершилась. Бог снизошел, дал клятву. И стал жить на земле в теле человеческом и в муках человеческих сходил в ад. И уничтожил Собою клятву. Больше нет и намека на ложь! Не клянись вовсе, ты теперь в правде Божией, ты искуплен, ты теперь не знаешь ни лжи, ни фальши, ты веришь без клятвы – она не нужна тебе, истинному христианину. Вера побеждает без клятвы – «да, да» и «нет, нет».

Мы же, православные, из предложенного нам ныне апостольского чтения извлечем уроки для нашей веры, надежды и любви, уроки из опыта души Авраама и Божией к нам любви.

Клятва – это великое дело. Она должна быть употребляема в редких, крайних случаях и всегда должна заверять только истину. А у нас присяга стала употребляться на суде очень-очень часто и притом по обстоятельствам малозначительным. Например: одна особа оскорблена другой, обозвана каким-нибудь неблагозвучным словом; и вот они не хотят помириться; получившая не особенно глубокую обиду не хочет простить ближнему, и идут в суд; и здесь-то от свидетелей разбираемого дела частенько требуется спорящими сторонами присяга. И, к несчастью и к крайнему прискорбию, присягают иногда ложно; святым именем Бога, целованием креста и св. Евангелия прикрывают ложное показание, оправдывают виновного из-за корысти, родства или дружбы. И таким образом святое, высокое дело – присяга – уничижается до обыденного явления, делается уже не тем страшным действием, каким оно должно быть. И что еще прискорбнее, присягающие ложно и обличенные в ложной присяге – выходят из суда будто бы ни в чем не виновными… Но зато бывают в жизни такие кары от Самого Бога, что присягавший ложно и державший пальцы правой руки при этом поднятыми вверх, после присяги чувствовал, по-видимому, без всякой причины, боль в них в течение долгого времени. Кто чем согрешает, тот тем и мучится (Прем. 11:17). Ах, братие! Остерегайтесь прибегать к присяге да и не божитесь в обыкновенных житейских разговорах. Бог свят и истинен. Не прикрывайте же лжи святым Его именем; Бог поругаем не бывает.

Не клянитесь и своею жизнью, своею головою, своим здоровьем. В случае ложной клятвы или неразумного заклинания собою над вами и сбудется то, на что вы сами себя обрекли и закляли. Разве мало бывает таких несчастных примеров в жизни? Припомните христопродавцев – евреев. Они произнесли страшную клятву на себя и на своих потомков. Кровь Его (Христа) на нас и на детях наших, кричали они, требуя смерти своему Искупителю (Мф. 27:25). И суд Божий вскоре разразился над ними: разрушен был город Иерусалим и храм Иерусалимский; евреи рассеяны, разогнаны по всей вселенной; и они блуждают, как овцы, не имеющие пастыря, гибнут по своему упорству и на себе носят ими самими произнесенную на себя клятву, как клеймо Каиново, во свидетельство всем народам.

Или вот еще примеры, нам близкие по времени. Один, долго пьянствовавший, добрый в душе крестьянин весною 1865 г. дал зарок не пить вина вовсе. При этом он закаялся, заклялся, следующими словами: «Ну, если еще напьюсь, так пусть выворотится язык мой, которым теперь заклинаюсь». Но, к несчастью для закаявшегося, осенью того же года, после отказа от двух стаканов вина, он, убежденный радушием доброго соседа, а еще более обессиленный насмешками его товарищей над данным им зароком, согласился выпить предложенный ему в третий раз стакан водки. И лишь только он выпил, тотчас почувствовал, что язык его как будто перевернулся, потерял свободу и легкость в движении, а на другой день и совсем не стал двигаться. В таком состоянии изображаемый крестьянин был две недели. И только после усиленной молитвы и покаяния он начал с трудом кое-как говорить. Этот рассказ записан со слов самого поклявшегося языком крестьянина (см. дух. жур. «Странник» 1867 г. март, стр. 131–134 в 1-м отд.).

Вот еще пример: один зажиточный крестьянин дер. Ч., с. Красноярского, Пермской г., Камышловск. у., Ф-р Т-в С-в, тайный раскольник, казавшийся преданным Православной Церкви, был общим приговором и просьбами прихода и причта выбран на должность церковного старосты к местной церкви. Крестьянин Ф. С-в отказывается. Наконец, священник публично увещевает его не противиться общественному избранию на доброе дело; священник сказал крестьянину: «В благодарность за благодеяния Божий, явленные тебе и твоему дому, послужи-ка святой Церкви Божией, перекрестись, да бери-ка ключи и замки от церковного имущества». – «Бери ключи?! – с дерзостью ответил Ф. С-в, – да скорее пусть высохнет моя рука, чем коснется этих ключей». Тогда выбрали другого на должность церковного старосты.

Что же сталось с упорным? А он, вышедши из церкви и не дошедши еще до своего дома, почувствовал боль в правой руке. На другой день боль усилилась и развилась с неимоверною быстротою, а чрез несколько времени рука, действительно, стала сохнуть, и упорный, немало пострадавши от иссохшей руки, в 1858 г. скончался нераскаянным в своем упорстве, без языка и вне сознания («Странник» 1867 г. март, стр. 137 и 138 в 1-м отд.).

По причине таких печальных последствий от напрасной божбы, ложной присяги или неразумной клятвы собою, здоровьем, Сам Господь Своими заповедями предостерегает нас от клятвы, присяги, божбы и заклинаний.

Так, Господь говорит евреям: Не клянитесь именем Моим во лжи, и не бесчести имени Бога твоего (Лев. 19:12). Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо не оставит Господь [Бог твой без наказания того, кто употребляет имя Его напрасно (Втор. 5:11).

Не клянись вовсе: ни небом, потому что оно не в твоей власти, оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя-Вседержителя; не клянись и головою своею, потому что и над нею, и над собою ты не властен, не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да, нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5:34–37).

Старайтесь же жить так, чтобы верили вашему честному утвердительному или отрицательному слову.  

Эта заповедь повторяется в Послании апостола Иакова: «Братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: «да, да» и «нет, нет», дабы вам не подпасть осуждению» (Иак. 5:12). Почему не просто «да» и не просто «нет»? В некоторых переводах мы читаем: «ваше слово «да» да будет да, и «нет» да будет нет; а что сверх этого, то от лукавого». Но это уже толкование, причем не совсем правильное, ибо в евангельском тексте, как и в других местах Нового Завета, четко повторяется: «да, да» и «нет, нет». Такой двойной повтор был характерен для иудеев того времени в согласии с постановлением Закона о том, что для установления истины необходимы как минимум два согласных свидетеля. Об этом говорится в книге Второзаконие (см.: Втор. 17:6), об этом неоднократно говорится и в Новом Завете: «При устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово» (2 Кор. 13:1, ср.: Мф. 18:16). «А что сверх этого, то от лукавого». «Лукавым» в Евангелии от Матфея обычно называется сатана. Другие евангелисты так его не называют.

В связи с клятвой надо сказать еще об одном моменте. В Израиле, как было упомянуто, клятва любого свидетеля на суде считалась клятвой в присутствии Бога. Кстати, и в наше время в некоторых системах правосудия, скажем в англо‑американской, существует клятва свидетеля на Библии. То же происходит при инаугурации президента США. Да и не только в США, но и в России новоизбранный президент (явное подражание американцам) клянется, положив руку на… нет, не на Библию, но на текст Конституции. Разумеется, все это делается, скорее, не всерьез, а просто для пущей торжественности церемонии. Но как к этому все же относиться? Например, к присяге в армии? Мы уже упомянули о древней секте ессеев, которые не клялись. Так и ныне существуют группы, только уже не иудеев, а христиан, отрицающие клятвы и присяги. Правильно ли это? Просто дело в том, что они из слов Иисуса Христа сделали какой‑то новый Закон, заменяющий в земном царстве Закон Моисея. Но ведь, вспомним, сам апостол Павел иногда прибегал к клятвенным заверениям (см.:2 Кор. 1:23; Гал. 1:20). В каких‑то обстоятельствах, видимо, он считал это возможным и даже необходимым.

И здесь нам стоит вспомнить слова Иисуса Христа, на которых мы уже подробно останавливались, о том, что, пока существует этот мир, «доколе не прейдет небо и земля», «ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона». Иисус говорил о святом Законе Моисея, данном для этого мира, во зле и грехе лежащего. Но то же относится и к любому, отнюдь не святому, закону всякого земного царства. В отличие от Закона Моисея, данного Богом, все прочие законы переменчивы, но они существуют и будут существовать, «доколе не прейдет небо и земля». И верующий христианин, пока несет свой земной крест, является гражданином земного царства, где от человека требуются клятвы и присяги. Но он же одновременно является гражданином Царства Божия, в котором ни клятва, ни присяга не нужны. Нелегкий и принципиальный вопрос в том, как в реальной жизни совместить эти два гражданства. Ответ на него не входит в настоящее рассуждение об антитезах.

Четвертая антитеза посвящена теме, которая современному человеку может показаться второстепенной — клятве и клятвопреступлению. В древности обычай давать клятву применялся значительно шире, чем в наше время; ветхозаветные праведники во многих случаях употребляли клятвы (Быт. 14:22; 21:24}}}; 47:31}}}) или требовали клятвы от других (Нав. 2:12). Клятва произносилась в торжественной обстановке, например, в храме перед жертвенником (1 Цар. 8:31). Клятвопреступление рассматривалось как тяжкий грех, за который Бог сурово наказывает (Прем. 14:25, 30-31). Клялись Господом (1 Цар. 28:10; 1 Цар. 19:7; 1 Цар. 2:8, 23), чьей- либо жизнью (Быт. 42:15; 1 Цар. 11:11). Закон Моисеев содержит следующие установления, касающиеся клятвы и необходимости ее исполнения:

Если кто даст обет Господу, или поклянется клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего, но должен исполнить все, что вышло из уст его (Числ. 30:3).

Если дашь обет Господу Богу твоему, немедленно исполни его, ибо Господь Бог твой взыщет его с тебя, и на тебе будет грех; если же ты не дал обета, то не будет на тебе греха. Что вышло из уст твоих, соблюдай и исполняй так, как обещал ты Господу Богу твоему... (Втор. 23:21-23).

Спаситель в Нагорной проповеди не цитирует ни один из ветхозаветных текстов дословно, но суммирует их содержание в следующих словах:

Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5:33-37).

Прямых параллелей к этому тексту мы не находим ни в одном из Евангелий, однако он почти дословно повторяется в Послании Иакова: «Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: “да, да” и “нет, нет”, дабы вам не подпасть осуждению» (Иак. 5:12).

Недопустимость клятвы

Почему Иисус упоминает о клятвах небом, землей и своей головой? К Его времени обычай клясться Господом вышел из употребления, так как евреи перестали произносить имя Божие, дабы не нарушить вторую заповедь Закона Моисеева: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно» (Исх. 20:7; Втор. 5:11}}}). Вместо имени Бога евреи времен Иисуса употребляли эвфемизмы, например, слово «небо» (отсюда выражения «Отец Небесный», «Царствие Небесное»). Возможно, эта заповедь была направлена против клятвы именем Божиим, а в расширительном смысле была запретом на всякие ложные или ненужные клятвы.

Споры о допустимости клятвы, о формах клятвы, о степени ответственности за клятвопреступление велись во времена Иисуса — это очевидно из Его полемики с фарисеями, которые считали недопустимым клясться Иерусалимским храмом или его жертвенником, но клялись золотом храма и тем, что на жертвеннике. Иисус обличал их за лицемерие: «Клянущийся жертвенником клянется им и всем, что на нем; и клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем; и клянущийся небом клянется Престолом Божиим и Сидящим на нем» (Мф. 23:15-22). Употребление подобного рода клятв Спаситель считал одним из признаков «лицемерия и беззакония» при внешней, кажущейся праведности (Мф. 23:28). Слова Иисуса можно понять и в том смысле, что фарисеи считали недопустимым нарушение клятвы, если человек поклялся Иерусалимом или храмом; если же он поклялся жертвенником или даром, лежащим на жертвеннике, то такая клятва, с их точки зрения, имела менее обязывающий характер.

Обычай полностью воздерживаться от клятвы во времена Иисуса существовал у ессеев. Иосиф Флавий пишет о членах этой секты: «Всякое произнесенное ими слово имеет больше веса, чем клятва, которая ими вовсе не употребляется, так как само произнесение ее они порицают больше, чем ее нарушение. Они считают потерянным человеком того, которому верят только тогда, когда он призывает имя Бога». При этом он указывает на обычай при вступлении в общину давать целую серию обетов:

Прежде чем он начинает участвовать в общих трапезах, он дает своим собратьям страшную клятву в том, что он будет почитать Бога, исполнять свои обязанности по отношение к людям, никому, ни по собственному побуждению, ни по приказанию — не причинить зла, ненавидеть всегда несправедливых и защищать правых; затем, что он должен хранить верность к каждому человеку, и в особенности к правительству, так как всякая власть исходит от Бога. Дальше он должен клясться, что если он сам будет пользоваться властью, то никогда не будет превышать ее, не будет стремиться затмевать своих подчиненных ни одеждой, ни блеском украшений. Дальше, он вменяет себе в обязанность говорить всегда правду и разоблачать лжецов, содержать в чистоте руки от воровства и совесть от нечестной наживы, ничего не скрывать пред сочленами; другим же, напротив, ничего не открывать, если даже пришлось бы умереть за это под пыткой. Наконец, догматы братства никому не представлять в другом виде, чем он их сам изучил, удержаться от разбоя и одинаково хранить и чтить книги секты и имена ангелов. Такими клятвами они обеспечивают себя со стороны новопоступающего члена1.

Эти обеты Флавий называет «присягой»: за их нарушение член общины исключался из нее . Разграничение между клятвой и обетом проводили также раввины времен Иисуса: клятву человек давал в суде, подтверждая истинность своих показаний; обет приносился Богу и содержал заверение в том, что человек будет от чего-либо добровольно отказываться.

Если в полемике с фарисеями Иисус делает акцент на обычае заменять имя Божие эвфемизмами, то в Нагорной проповеди Он говорит о недопустимости клятвы вообще, в частности, клятвы теми предметами, над которыми человек не имеет власти. При этом

Он перефразирует слова Господа из Книги пророка Исаии: «Небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих» (Ис. 66:1). Человек не должен клясться ни небом, ни землей, потому что они ему не принадлежат: их Творец и Хозяин — Бог.

Нельзя клясться Иерусалимом, потому что он — «город великого Царя», то есть место, где Бог пребывает в Своем храме. Иисус называл Иерусалимский храм тем, что принадлежит Отцу Его (Лк. 2:49), домом Отца Своего (Ин. 2:16), домом Божиим (Мф. 12:4). Иерусалим считался «святым городом» (Мф. 4:5) именно потому, что в нем находился храм — место особого присутствия Божия (1 Цар. 7:5). Собственно «местом обитания» Бога является небо (1 Цар. 8:30, 39, 43, 49), однако храм построен как жилище Бога, место Его вечного пребывания (1 Цар. 8:12), куда обращен взор Бога (1 Цар. 8:29) и куда люди простирают руки, чтобы Бог услышал их молитву (1 Цар. 8:38-39).

Человек не может поклясться собственной головой, то есть своей жизнью или своим телом, потому что он рождается, живет и умирает не по своей воле: хозяином его жизни, как и хозяином неба и земли, является Бог. Человек не властен над своим физиологическим устройством: он живет в том теле, которое получил от Бога. В этом смысл слов Иисуса о том, что человек не может изменить цвет волос или прибавить себе роста хотя бы на один локоть (Мф. 6:27).

В святоотеческой традиции слова Иисуса о недопустимости клятв комментировались по-разному. Распространенной была точка зрения, согласно которой не следует давать клятвы потому, что это создает дополнительный риск клятвопреступления. По словам свт. Григория Богослова, клятва воспрещена христианам по той причине, что нарушение клятвы или ложная клятва страшны и нетерпимы1. Свт. Иоанн Златоуст считает, что «клятвопреступление происходит от лукавого», является делом богопротивным, а клятва — «дело излишнее, без необходимости прибавляемое» .

С другой стороны, свт. Кирилл Александрийский считал, что Христос запрещает клясться только теми вещами, которые Он перечислил1. При этом толкователь ссылается на слова из Послания к Евреям: «Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их» (Евр. 6:16).

Эти примеры свидетельствуют о том, что христианская традиция восприняла четвертую антитезу из Нагорной проповеди не в смысле запрета на любые формы обещания или присяги и не в том смысле, что обещания не следует давать, чтобы их потом не нарушить (хотя такое толкование и встречается у некоторых отцов Церкви). Есть жизненные ситуации или служения, которые требуют принятия на себя человеком определенных обязательств, свидетельством которых является обещание или присяга.

Запрет на ложь

Изречение Иисуса «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» может относиться к клятве, но может иметь и самостоятельное значение. Очень вероятно, что союз δέ («но»), при помощи которого оно скреплено с предыдущими словами, касающимися клятвы, служат переходом к следующей теме, как это часто бывает в речениях Иисуса. В этом случае данное изречение становится самостоятельным, и его следует понимать как напоминание об ответственности человека за свои слова, запрет на ложь, при которой одно у человека на уме или в сердце, другое на языке.

Прямой запрет на ложь содержится уже в Ветхом Завете: «Не лгите и не обманывайте друг друга» (Лев. 19:11). Девятой заповедью Моисеевой запрещается произносить ложное свидетельство на ближнего (Исх. 20:16; Втор. 5:20). Истина имеет божественный источник, а ложь — от диавола. В диалогах Иисуса с иудеями Бог противопоставляется диаволу, а истина — лжи, отцом которой является диавол: «Он был человекоубийца от начала и не устоял в

истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44).

В этом смысле следует понимать и заключительную часть изречения Иисуса: «а что сверх этого, то от лукавого». Слово «лукавый» в славянском и русском переводе Евангелия используется для передачи греческого ό πονηρός, означающего «злой», «дурной», и обычно применяется по отношению к диаволу. Диавол действует через ложь, обольщая людей ложными обещаниями и надеждами (Быт. 3:13). Человек не должен уподобляться диаволу, используя ложь в своей речи или воспринимая ложь как средство к достижению тех или иных целей.

В христианской традиции запрет на ложь, как и запрет на клятву, интерпретируется по-разному. Отвечая на вопрос о том, можно ли лгать, имея в виду какую-либо пользу, свт. Василий Великий пишет: «Этого не дозволяет сказанное Господом, который решительно говорит, что ложь от диавола, не делая никаких различий в лжи»1. По словам аввы Дорофея, «лжец не имеет общения с Богом» . По утверждению прп. Иоанна Лествичника, «ложь есть истребление любви; а клятвопреступление есть отвержение от Бога». В то же время в аскетической литературе встречаются утверждения о допустимости лжи при определенных обстоятельствах. У того же Лествичника мы находим парадоксальное утверждение: «Когда мы будем совершенно чисты от лжи, тогда уже, если случай и нужда потребуют, и то не без страха, можем употребить ее».

При каких обстоятельствах нужда может потребовать употребление лжи? В Библии описаны некоторые подобные случаи. Авраам выдает Сарру за свою сестру (Быт. 8:13-19). Иаков при помощи лжи присваивает себе отцовское благословение (Быт. 29:15-30). В обоих упомянутых случаях Библия не дает никакой нравственной оценки этим действиям. Однако в других случаях Священное Писание фактически оправдывает действия людей, употребляющих ложь и хитрость для спасения жизни. В рассказе о пребывании народа израильского в Египте содержится упоминание о повивальных бабках, которые спасали жизнь еврейских детей, обманывая фараона: за это они получали благоволение Божие (Исх. 1:17-20). Раав-блудница спасла жизнь двум еврейским юношам-соглядата- ям, скрыв от посланников царя Иерихонского, что они находятся в ее доме (Нав. 2:1-6); ее поступок приводится в качестве примера веры и добродетели (Евр. 11:31).

Спаситель в рассматриваемом месте Нагорной проповеди не дает наставление на все случаи жизни. Он указывает на главный принцип, которым человек должен руководствоваться в жизни: его слово не должно расходиться с мыслью или делом. Недопустима ложь как жизненная установка. Если человек говорит «да», это должно означать «да», а не что-нибудь другое. Это касается в том числе и выполнения человеком своих обещаний. 

.

Это не значит, что христианам всегда должно употреблять, вместо клятвы, такия слова; но значит, что они всегда должны говорить одну чистую правду и не говорить лжи (Феоф.). Лишше же сего (а что сверх сего), т.,е. всякое усиленное заверение, заверение посредством какой-либо божбы — от неприязни есть (то от лукаваго), т. е. от зла, от самого виновника зла — диавола (Злат. Феоф. и Евф. Зпг.), и, следовательно, будет грехом. Запрещая клясться вовсе, Спаситель, очевидно, не разумеет клятвы законной, необходимой в общественной и частной жизни, клятвы именем Божиим; потому что Сам Он утвердил клятву на суде, когда на слова первосвященника: заклинаю Тебя Богом живым, т. е. под клятвою скажи нам, Тъг ли Христос, Сын Божий, — отвечал: ты сказал, т. е. да, точно так (Мф. 26:63. 64). Ап. Павел призывает Бога в свидетели истины своих слов; а это — таже клятва (Рим. 1:9. 2 Кор. 1:23 и др. Мих.). Клятву употребляли святые люди: Ефрем Сирин, преп. Зосима и др. (чит. жития их). И клятвы необходимы, когда на земле вместе с пшеницею растут и плевелы, т. е. среди хороших людей находятся худые. Запрещаются только клятвы ложныя, без нужды и в пустых, неважных случаях, — такия, какими часто клялись фарисеи, подобно тому, как вообще запрещается третьею заповедью закона Божия употреблять святое имя Божие всуе. Таким образом ошибаются те, кои на основании слов Спасителя: не клянись вовсе и проч. совсем отвергают клятву, даже и в важных случаях, напр., разные сектанты и некоторые из раскольников.

Иудеям предложено было не клясться именем Божиим во лжи: Мф. 23:16—22; Лев. 19:12; запрещевие совсем не клясться относится к тем предметам, которые здесь перечислены, но именем Божиим клялся Сам Христос на суде: Мф. 26,63 — 64; клялся Собою Бог Аврааму: Евр. 6:13—17; клялись и св. Апостолы: 2 Кор. 1:23; Еф. 4, 17;

2 Тим. 4:1..

Далее – ветхозаветное учение о клятве (ст. 33–37). Закон запрещает клятвопреступление. Весьма возможно, что евангелист Матфей, приводя это новое толкование Иисуса на Ветхий Завет в настоящей связи, имел в виду тот же порядок Десятословия, в котором запрещение убийства и запрещение прелюбодеяния идут одно за другим. Неверность клятвопреступника роднит его с неверным лжесвидетелем (ср. Исх. 20). В данном случае, как и в первых трех, о нарушении Ветхого Завета речи нет. Господь не разрешает нарушение клятвы. Но закон оказывается беспредметным, потому что Господь воспрещает саму клятву. Если не будет клятвы, то не будет и случая ее нарушить.

Как понимать запрещение клятвы? Произносящий клятву дает гарантию исполнения. Клятва есть ручательство. Ручается человек тем, что ему принадлежит. А что ему принадлежит? Даже на собственное тело не распространяется власть человека. Запрещение клятвы проистекает из смирения. Мы уже ставили его в связь с ублажением нищих духом (Мф. 5:3). Подход опять – изнутри. Ударение – религиозно-нравственное.

Хотя в раввинистической литературе иногда дважды повторенные «да» и «нет» рассматриваются как вид клятвы, здесь смысл иной: человек всегда должен сказать просто «да», если он что‑то обещает или с чем‑то согласен, и «нет» в противоположном случае. Об этом свидетельствуют два текста Нового Завета, в которых отразилось влияние этих слов Иисуса (Иак. 5:12; 2 Кор. 1:17‑18). Удвоение слов является не более чем отражением семитического употребления. «В семитских языках нет точного соответствия нашим дистрибутивным «в каждом случае», «всякий раз», поэтому, когда там хотят выразить дистрибуцию, то прибегают к повторению. Следовательно, смысл изречения таков: «Пусть ваше “да” означает всякий раз “да”, ваше “нет” – всякий раз “нет”»¹.

А все, что сверх этого, – от Злодея. Греческое субстантивированное прилагательное «понеро́с» означает «дурной, порочный, негодяй, злодей». Так в Новом Завете называется Сатана, причем Матфей чаще других авторов новозаветных книг использует такое прозвище (Мф. 6:13; Мф. 13:19, 38). Сатана считался отцом лжи (Ин. 8:44), потому что именно он обманул Адама и Еву. В греческом языке слово, употребленное здесь, может быть и в среднем роде, и в таком случае речь будет идти не о персонифицированном зле, воплощенном в Сатане, но о безличной силе. Большинство комментаторов все же предпочитает видеть здесь мужской род.

Итак, в новой семье последователей Христа, где все люди – братья, нет нужды клясться, так как новая нравственность основана на полном доверии и абсолютной искренности.

«А Я го­ворю вам: не клянись вовсе. Но да будет слово ваше: да, да, нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого», так как чем усиленнее клятва, тем она предполагает большую воз­можность нарушения ее по внушению исконного отца лжи. – Иные должны быть в новозаветном Царстве и начала взаимных отношений вообще.

ἔστω δὲ ὁ λόγος ὑμῶν· ναὶ – ναὶ, οὐ – οὐ. Слово: λόγος, стоит с членом и потому указывает на определенное, т. е. на клятвенное слово: «да будет же клятвенное слово ваше: ей-ей, ни-ни». Таким образом Господь не возбраняет клятвы абсолютно, но воспрещает клясться небом, землею и своею главою: тем менее следует считать дозволительною клятву Всемогущим Богом, разве только в исключительных случаях: поэтому с христианским чувством и христианским сознанием согласимее произносить клятву пред Всемогущим Богом, нежели клятву Всемогущим Богом.

Бог, Который по человеколюбию Своему хощет, чтобы человеческие нравы были честные, мысль праведная и сердце святое, повелевает, говоря: «буди же слово ваше, ей, ей; ни, ни: лишше же сею, от неприязни есть» (Мф. 5:37). Человече, говорит: — клятва «ей» да будет в мысли твоей; клятву «ей» да произносят и уста твои; клятва «ни» да будет в мысли твоей; клятву «ни» да произносят и уста твои. Лишше же сего, «ей» и «ни», то есть, обманы, обоюдные слова и искусное, мрачное притворство, от неприязни есть. Если о другом помышляешь, а другое говоришь, если на словах говоришь «ей», на деле же являешь «ни», или на делах «ей», а на словах «ни»; есть сие плод злобы, вымыслы диавольские, есть лицемерие, как подтверждает Богоглаголивый Иаков, говоря: «буди же вам, еже ей, ей, и еже ни, ни: да не в лицемерие впадете» (Иак. 5:12). Когда о другом мыслишь и другое говоришь, о другом печешься и на другое соглашаешься, иное говоришь, а другое делаешь: падаешь тогда в грех лицемерия, то есть, бываешь лжецом, обманщиком, враждующим и коварным.

Четвертый пример. Паки слышасте, яко речено быст древним: не во лжу клянешися, воздаси же Господеви клятвы твоя. Аз же глаголю вам не клятися всяко, ни небом, яко престол есть Божий, ни землею, яко подножие есть ногама Его, ни Иерусалимом, яко град есть великаго Царя, ниже главою твоею клянися, яко не можеши власа единаго бела или черна сотворити; буди же слово ваше: ей, ей; ни, ни; лишше же сею, от неприязни есть.

Господь, очевидно, разумеет заповеди закона Моисеева: не клянитеся именем Моим в неправде (Лев. 19:12); аще обещавши обет Господеви Богу твоему, да не умедлиши воздати его (Втор. 23:21), – и в Своих словах желал не отменить клятву, но оградить ее от злоупотреблений. Когда исчезла строгость нравов и возросла между иудеями взаимная недоверчивость, они уже не довольствовались в сношениях между собою простыми уверениями. В делах житейских и маловажных, часто без всякой нужды, для целей предосудительных и нечистых, иудеи легкомысленно прибегали к клятве, которая являлась в устах народа покровом лжи и обмана. Но, справедливо опасаясь нарушения третьей заповеди, воспрещавшей призывать имя Божие напрасно, они изобрели клятвенные уверения, в которых, с умолчанием о Боге, делалось указание на разные предметы: так, клялись небом, землею, Иерусалимом, даже головою своею. Таким злоупотреблениям клятвою Господь противопоставил Свою заповедь: не клятися всяко. Эта заповедь воспрещает клятву во взаимных маловажных сношениях между собою, в обыкновенных делах житейских, где никто не должен требовать и никто не обязан давать клятву: нужно довольствоваться одним словом: да или нет, а что сверх этого, то от лукавого. Спаситель осудил и те клятвы, в которых не употребляется имя Божие, ибо и эти клятвы имеют свое основание в могуществе имени Божия и не должны быть пренебрегаемы. Кто, свидетельствуясь небом, землею или Иерусалимом, оставляет без внимания пребывание в них вездесущего Бога и считает эти клятвы менее обязательными, тот оскорбляет достопокланяемое имя Божие. И в клятве головою или жизнью своею нельзя забывать о Том, без Которого не падает ни один волос с головы человека (Лк. 21:18). Вообще Господь внушал смотреть на клятву как на дело священное, воспрещая приступать к ней легкомысленно или ослаблять ее силу неразумным и суеверным изменением существенного выражения ее, где имя Бога вездесущего, всеведущего и правосудного поставлено в основание ее (Втор. 6:13). Как у иудеев распространена была привычка злоупотреблять клятвою, видно также из послания апостола Иакова, писанного к обращенным из иудейства христианам. Святой апостол, увещавая их к обузданию языка, почти буквально повторил слова Господа: прежде всех, братие моя, не клянитеся ни небом, ни землею, ни иною коею клятвою; буди же вам еже: ей, ей, и еже: ни, ни, да не в лицемерие впадете (Иак. 5:12). Но выводить из слов Иисуса Христа и святого апостола мысль о безусловном воспрещении клятвы и присяги было бы несогласно с истиною. Не отменяя древнего закона о клятве (Втор. 6:13; 10:20), но обновляя дух его, Господь напоминал, что свидетель всякой клятвы – Бог, и что не избежит наказания и осуждения и тот, кто клянется, не называя имени Божия. Что клятва законная и необходимая в общественной и частной жизни не есть грех, Иисус Христос подтвердил Своим примером, когда впоследствии на клятвенный вопрос первосвященника отвечал: ты рекл еси (Мф. 26:63, 64). В Священном Писании Ветхого Завета встречается много указаний как на клятвенные обетования Самого Бога (Быт. 22:16; 26:3; Пс. 88:4, 5, 36; 131:11), так и на клятвы патриархов, иногда соединенные с особенными знаменательными действиями (Быт. 14:22, 23; 21:23; 26:28, 31, 44; 47:29, 31; Втор. 4:26; Нав. 14:9; 1 Цар. 24:23; 26:10; Пс. 118:106). Вообще клятва честная и истинная, благонамеренная, ясно обдуманная, благоговейная, данная с решимостью исполнить то, что утверждается ею, не противоречит словам Господа, а посему «не только позволено, но и должно нам в важных и необходимых случаях по требованию законной власти употреблять клятву и присягу, как обет» (Православный катехизис).

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

He says, “But let your speech be yes, yes; no, no; but what is beyond that is from the evil one” Matt 5:37. He is teaching that all speech that comes forth from us ought to contain nothing but the truth, since all falsehood, that is, “what is beyond that,” traces back to the devil as its author, who is ever a liar from the beginning, as the Lord says in the gospel: “He who speaks falsehood speaks from his own, since he is false, as also his father” John 8:44. Therefore we ought always to speak and deliberate upon what is true, that we may show ourselves to be disciples of him who is the truth, who is blessed in the ages. Amen.