Евангелие от Матфея 5 глава 38 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в словах «око за око и зуб за зуб» не поощрение мести, а ограничение человеческой жестокости. Общая мысль у блаженного Иеронима, святителя Иоанна Златоуста, преподобного Исидора Пелусиота, блаженного Феофилакта, святителя Филарета, святителя Фотия и Евфимия Зигабена такова: ветхозаветный закон был дан людям, склонным к грубой мести, чтобы они не отвечали на малую обиду большим злом. Он ставил предел: не больше того, что сам потерпел.

Первая линия толкования объясняет человеколюбие древнего закона. Ее представители — святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен. Закон угрожал равным воздаянием не затем, чтобы люди действительно вырывали друг другу глаза, а чтобы страх перед таким же наказанием удерживал их от обид. То есть даже строгий закон имел сдерживающую и воспитательную цель.

Вторая линия показывает превосходство Евангелия над этой ветхозаветной мерой. Блаженный Иероним, преподобный Исидор Пелусиот, святитель Филарет и святитель Фотий объясняют: Закон наказывал уже совершенное зло и ограничивал внешнее действие, а Евангелие идет глубже — пресекает сам корень зла, то есть мстительность, раздражение и желание отвечать злом на зло. Поэтому Христос не разрушает Закон, а ведет человека от неполной правды к более высокой кротости и милости.

Третья линия касается согласия Ветхого и Нового Завета. Особенно ясно об этом говорят святитель Иоанн Златоуст, преподобный Исидор Пелусиот и святитель Фотий: Законодатель обоих Заветов один. Просто разным людям и в разное время были даны разные ступени воспитания. Древним людям сначала был нужен закон, удерживающий от чрезмерной мести; ученикам Христовым открывается путь выше — побеждать зло кротостью.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним Стридонский уточняет: заповедь «око за око» была дана не для уничтожения второго глаза, а для сохранения обоих; Закон воздавал за греховное действие, а Евангелие устраняет источник греха. 

Преподобный Исидор Пелусиот подчеркивает, что месть часто не останавливает зло, а разжигает новый раздор: один мстит за старое, другой снова отвечает, и зло растет.

Блаженный Феофилакт Болгарский кратко формулирует смысл: Закон по снисхождению допустил равное возмездие, чтобы люди из страха не обижали друг друга.

Святитель Филарет Амфитеатров добавляет, что Христос насаждает в сердцах верующих кротость, терпение и любовь даже к обижающим.

Святитель Фотий Константинопольский объясняет, что «око за око» и «не противься злому» не противоречат друг другу: первое ведет от беспорядочной мести к закону, а второе — от закона к совершенству.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

«Вы слышали, что сказано, — говорит Христос, — око за око и зуб за зуб». Этот ветхозаветный закон возмездия в свое время очень сильно ограничивал инстинкт мести, столь естественный для падшего человека. Но и его, пройдя через две тысячи лет христианства, человечество, казалось бы, давно уже должно было оставить далеко позади. Увы, если бы сегодня оно оставалось хотя бы на уровне Ветхого Завета! Не надо искать примеры, углубляясь в историю. Сколько городов Югославии и Ирака на наших глазах было подвергнуто бомбардировкам в качестве «репрессивных мер» со стороны государств, по-прежнему именующих себя христианскими. Термины «эскалация военных действий», политика «с позиции силы» и нанесение «превентивного удара» постоянно звучат в западных СМИ. И мало кто замечает, что у этих постхристиан срабатывает тот же древний, доветхозаветный дикий инстинкт.

Иисус напоминает своим ученикам ветхозаветный правовой принцип «око за око и зуб за зуб», противопоставляя ему Свой принцип непротивления злу и иллюстрируя его четырьмя конкретными примерами. В Евангелии от Луки есть параллельный текст, который несколько короче и при этом не имеет формы антитезы. Вот он: «Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад» (Лк. 6:29–30).

Закон Моисея о равном мздовоздаянии (ius talionis) гласит: «душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжете, рану за рану, ушиб за ушиб» (Исх. 21:23–25; ср.: Лев. 24:20; Втор. 19:21). Это очень древний закон. Еще задолго до Ветхого Завета он отчасти представлен уже в самом древнем из известных кодексе законов – в законах царя Хаммурапи, правившего в Вавилоне в XVIII веке до Р. X. Ветхозаветный закон ius talionis ограничивает необузданную мстительность, так как он запрещает обиженному реагировать на зло еще большим злом, как это делал, например, один из первых потомков Адама. Его звали Ламех, и он, похваляясь перед своими женами, угрожал местью всякому, кто посмеет причинить ему зло. Вот знаменитая песнь Ламеха:

Слушайте меня, Ада и Цилла!

Слушайте жены, что я скажу!

Если ранит меня мужчина – убью!

И если мальчишка ударит – убью!

За Каина будет отомщено семикратно,

а за Ламеха – семьдесят раз и семикратно!

(Быт. 4:23–24)¹.

На фоне этой необузданной воинственности Ламеха становится ясным, что заповедь «око за око и зуб за зуб», которая ограничивала реакцию человека на зло равным, то есть «справедливым» воздаянием, была одним из оснований правопорядка, установленного в мире греха и зла. Знаменитый принцип ius talionis был известен почти всем народам Древнего Востока, а также грекам, римлянам и египтянам. Примитивные законы личной кровной мести он вводил в рамки государственной правовой нормы.

*1 Цит. по новому переводу Ветхого Завета РБО.

Тот, Кто сказал: "Око за око", не хотел этим уничтожить и другое око, а хотел сохранить оба. Господь же наш, отвергая возмездие (vicissitudinem), пресекает самый зародыш грехов. Действительно, в законе полагается воздаяние за греховное действие, в Евангелии же — благодать милость прощения. Там (искореняется) исчерпывается виновность, а здесь устраняется самый источник грехов.

Пятая антитеза является комментарием к следующим постановлениям Закона Моисеева: «Отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб» (Исх. 21:23-25); «Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать» (Исх. 24:19-20). Отталкиваясь от этих постановлений, Иисус говорит:

Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся (Мф. 5:38-42).

Закон Моисеев строился на принципе адекватного возмездия за нанесенный человеку урон: за материальный ущерб полагался штраф в размере нанесенного ущерба, за телесное повреждение полагалось нанесение соответствующего повреждения обидчику, за убийство — смертная казнь (Исх. 24:17-19). В научной литературе этот принцип получил название «закона талиона» (лат. lex talionis, от слова talio в значении «возмездие, равное по силе преступлению»). Закон талиона в разных формах существовал во многих древних цивилизациях и восходил к одному из древнейших человеческих обычаев — кровной мести.

В Законе Моисеевом принцип талиона носил в том числе ограничительный характер: за выбитый другому глаз человек не должен был лишиться обоих глаз, за выбитый зуб — нескольких зубов. Принцип адекватного возмездия был важен для предотвращения непропорциональной мести в той социокультурной среде, которая описана на страницах Библии.

Нанесение телесных увечий в качестве наказания за совершённые преступления было широко распространено в древнем мире. До сих пор оно практикуется в некоторых странах, где действуют законы шариата, согласно которым, в частности, за воровство полагается отрубание руки. Шариат, как и его источник — ветхозаветное право, строится на принципе, согласно которому мера наказания должна быть адекватна совершённому преступлению. В цивилизованном мире телесные увечья в качестве наказания не практикуются, однако представление о том, что наказание должно быть соразмерно преступлению, лежит в основе любого законодательства, даже в тех странах, где самой строгой мерой наказания является тюремное заключение: чем более тяжким является преступление, тем больший срок, вплоть до пожизненного, назначается преступнику. 

.

Око за око, зуб за зуб (чит. Исх. 21:24. Лев. 24:20. Втор. 19:21). Этот суровый закон, пишут свв. отцы, дан был «не для того, чтобы друг у друга вырывали глаза, но чтобы удерживали руки свои от обиды: ибо обидящий боялся подвергнуться тому же, чему сам подвергает обижаемаго» (Злат.). Впрочем сам Моисей и пророки ограничивали действие этого закона запрещением и обличением любомстительности. Так в книге Левит внушается:не ищи крови друга твоего, не мсти, люби другаго как себя (Лев. 19:16—18. Еще чит. Плач. 3:27—30). Этот суровый закон, как и другие подобные, дан был в ветхом завете по жестокосердию или грубости Евреев (Мф. 19:8. Мк. 10:5), — не будь сего закона, обиженный мог бы отплачивать не равным, а большим злом. Он конечно не согласен с высокою любовью христианскою, которую принес Христос, законодатель новаго завета, а потому Господь и отменяет, или, лучше, усовершает его (Мих.). Он учит: Не противитися злу...

Защита веры и отечества не есть «око за око, или зуб за зуб», а любовь до самопожертвования за друзей своих: Ин. 15:13; эта защита не осуждена словом Божиим: Лк. 3:14; Чис. 25:16—18. Сказано: врагов т. е. личных, а не врагов правды Божией (еретиков: Пс. 138:21- 22, см. Толков. Псалт. Зигабена), и правды общественной—злодеев: Рим. 13:4; 1, 32; Лк. 23:41.

В ст. 38–42 раскрывается отношение Иисуса к закону возмездия. Связь с предыдущим, может быть, правильно указана Левертовым. Во Второзаконии закон возмездия (Втор. 19:21) следует непосредственно за статьями закона, в которых речь идет о лжесвидетельстве (Втор. 19:16–20).

Для русского читателя Евангелия толкование закона возмездия имеет остроту. Как известно, Толстой связал с ним свое учение о непротивлении злу. Но понимание Толстого должно быть отвергнуто как недоразумение. Греческая форма τῷ πονηρῷ (ст. 39, по-русски: «злому»), вообще говоря, может быть с одинаковым правом понимаема как форма мужского и как форма среднего рода. Тὸ πονηρῷ (в среднем роде) для обозначения «зла» в Новом Завете попадается (ср. Лк. 6:45, по-русски: «злое»; Рим. 12:9, по-русски: «зло»). Но гораздо чаще встречается ὁ πονηρός для обозначения личного носителя зла. Вообще говоря, язык Нового Завета – конкретный и образный. На нем лежит печать восточного духа. Абстракциям в Новом Завете принадлежит подчиненное место. Чаще всего ὁ πονηρός означает лукавого в особом смысле. Так, напр., Мф. 13и, очевидно, ст. 38, а также 1 Ин. 2:13, 14, 5:18, должно быть, и 3:12. Поэтому толкование Златоуста: τῷ πονηρῷ, есть дательный падеж мужского рода от ὁ πονηρός в смысле лукавый, диавол, библейскому словоупотреблению, несомненно, отвечает, и если мы не можем защищать его, то только потому, что оно не оправдывается ближайшим контекстом. Речь идет не о диаволе как виновнике злых дел человека (ср. ст. 37), которые мы к виновнику и возводим, но переносить должны в незлобии и в смирении, а о людях, являющихся для нас непосредственным источником страдания. Сказанное в общей форме в ст. 39а получает свое раскрытие в ст. 39в-42 применительно к отдельным случаям, могущим возникнуть в жизни. Предлагаемое толкование, вытекающее из контекста, имеет и то преимущество, что избегает отвлеченности, чуждой стилю Нового Завета.

Но в плане Нагорной проповеди значение имеет не то или другое понимание дательного падежа τῷ πονηρῷ, а отношение к Ветхому Завету, здесь проявляющееся. Каков бы ни был смысл закона возмездия в Ветхом Завете, – заслуживает внимания, что Иисус его отменяет. Отмена – в духе любви.

В древнем мире в человеческих отношениях господствовал закон равномерного возмездия за обиды, вытекавшие из присущего низшей человеческой природе чувства мщения. Возмещать равным за равное считалось и справедливым и достойным человека. Этот закон, по снисхождению в немощи человеческой природы, признан был и в Моисеевом законода­тельстве. «Глаз за глаз, зуб за зуб, рука за руку, нога за ногу, обожжение за обожжение, рана за рану, ушиб за ушиб» (Исх. 21:24, 25). Более строгие книжники понимали этот закон в его буквальной точности, но другие нашли возможным перевести это возмездие на деньги, и выработали целую систему денежных взысканий за обиды и членовреждения. Повреждение руки, ноги или глаза оценивалось по известной их стоимости при добывании средств к жизни. Заушение различно оценивалось от полусикля до пяти и более сиклей, смотря по важности и достоинству лица; удар по щеке стоил двести зузим, а по обеим щекам вдвое больше. За вырванный клочок волос, за оплевание, за отнятие верхней одежды, за раскрытие го­ловы женщины взималось до четырехсот зузим. Это безобраз­ное торгашество человеческим достоинством приняло ужасные размеры среди иудейского народа, и простая справедливость тре­бовала пресечения такого зла.

око за око. Изначальный смысл (Исх. 21:24; Лев. 24:20 и Втор. 19:21) заключается в том, что воздаяние должно соответствовать преступлению. Таким образом исключалась месть, превосходящая вину (какой кичился Ламех, Быт. 4:23), или разное наказание для представителей разных слоев общества. Иисус возражает и против того, чтобы заповедь эту понимали как оправдание личной мести.

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

Мыслию о народе Божием возбуждается и та мысль, что мы ужь не ветхий народ Божий. Не нам речено: «око за око, и зуб за зуб» (Мф. 5:38). Мы призваны быть новым народом Божиим, и нам дана «новая заповедь» (Ин. 13:34), новый закон – любви и мира. При самом рождении Царя нового народа Божия, Иисуса Христа, небеса возвестили земле мир. И когда Он посылал Своих посланников приглашать людей в свое подданство, или паче, в чада Своего царства: тогда Он повелел подавать всякому дому и всякому граду мир. И когда Он шел на вольную, спасительную для нас, смерть: Он оставил Своему царству, как всеобщее наследие, мир. «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам» (Ин. 14:27). Мир Христов не должен ли быть сильнее брани человеческой? И почему же он не уничтожил брань? Почему она поднимает голову и против сынов царствия Христова, и даже восставляет христиан против христиан? – Разумевающий да разумеет! Небо, конечно, не обмануло земли, возвещая ей мир вместе с пришествием Христовым. И Христос Господь, даровав Своему царству мир, конечно, не взял его обратно. «Мир Божий превосходяй всяк ум», как облак света сверхчувственного, носится над землею, и готов осенить всякую душу, и все души, искренно желающия принять его, и действительно их осеняет, и исполняет и «соблюдает» (Флп. 4:7), и никто не может похитить у них сего внутреннего мира. Он готов чрез них низпуститься и во внешний мир, осенить и внешнюю жизнь, исполнить собою и домы, и грады, и царства, и прогнать с лица земли всякую брань. Но беда в том, что слишком много людей, которые не приемлют Христа, и следственно и мира Его; и, что еще горестнее, есть люди, которые приближаются ко Христу устами, сердцем же своим и жизнию своею далече отстоят от Него, и следственно и от мира Его. И от того, к стыду христианства и человечества, есть люди, которые, именуясь христианами, идут содействовать исступленным и бесчеловечным врагам имени Христова, в то самое время, когда их исступление особенно возбуждено против христианства и человечества.
«Что убо речем к сим?» (Рим. 8:31) – Да поощряем ревность нашу быть верными Христу жизнию и делами: и в следствие сего, духовная «победа», уже «победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5:4), не приминет привести нам и видимую над врагами победу и победоносный мир.
Подобно как новому народу Божию, христианам, обещан и дарован от Бога и Христа мир, обещано было и древнему народу Божию, Израильтянам, спокойное обладание землею обетования, чрез изгнание из нее или истребление языческих враждебных народов. И также обетование исполнилось: но не вполне. После чудесных побед, одержанных Иисусом Навином над племенами хананейскими, после занятия народом израильским земли обетованной, казалось, уже нетрудно было совсем очистить ее от язычников. Но после того, как совершено трудное, не довершено нетрудное. «Остави Господь, – повествует книга Судей, – языки сия, не истребити их вскоре, и не предаде их в руку Израилеву: – да искусит ими Израиля, да увесть, аще послушают заповедей Господних» (Суд. 2:23-3:4). Что это значит? Изъяснил сие опыт. Когда Израильтяне пребывали верны Богу и заповедям Его: тогда он даровал им победы над язычниками, и тем утверждал народ Свой в вере. Но когда Израильтяне поддавались прельщениям язычников, и подражали их суете, роскоши, порокам, наконец идолопоклонству; тогда сила Божия скрывалась от народа Божия; язычники усиливались; и народ Божий скорбями и страданиями побуждаем был, посредством покаяния и обращения к Богу, возвращать себе Его благодать и помощь, и с нею победу, мир и благоденствие.
Прошедшее есть добрый советник настоящему и будущему, если мы умеем хорошо понимать оное. Назидательным опытом древнего Израиля воспользуйся благовременно, и предусмотрительно, новый благодатный Израиль! Подвизайся непрерывно быть деятельно верным Богу и Его заповедям. Остерегайся, чтобы не расслаблять и не порабощать своего духа прелестями суеты, роскоши, неуправляемых рассудком чувственных наслаждений, обаятельных зрелищ, бесполезных и заразительных чтений, – наконец и прелестию мнимой любознательности, «мудрствующей паче, еже подобает мудрствовати» (Рим. 12:3), легко превращающейся в предосудительное любопытство и опасную пытливость. Ибо такие занятия и забавы не только ниже достоинства христианского, но частью действительно проистекают из мутного источника языческих преданий, и проникнуты языческим духом. Если же в чем находим себя уклонившимися от бдительной осторожности в соблюдении спасительных заповедей: да не умедлим покаянием и лучшими прежних намерениями и делами возвратиться к оным, приискренне приближиться к Богу, и «положить сердца» наши «в силу Его» (Пс. 47:14). И да узрит Господь, яко «послушахом... заповедей Его» (ср. Суд. 3:4): и таким образом, «о Бозе сотворим силу, и Той уничижит стужающия нам» (Пс. 59:14) враги видимые и невидимые. Аминь.

. Then it follows, “You have heard that it has been said to them of old, An eye for an eye, a tooth for a tooth see Exod 21:24; Lev 24:20; Deut 19:21. But I say to you not to resist one who is evil, but if any one strikes you on the right cheek, turn to him also the left. And if a man wants to contend with you in judgment, and to take away your tunic, let go your cloak also unto him” Matt 5:38–40. By the gospel precepts, the Lord conforms us to every example of patience and humility. 2. Long ago it had been commanded in the law that if someone incited by an outburst of rage rips out someone’s eye or tooth, he too would be subjected to a like punishment and to the same bodily damage see Lev 24:19–20. With this precept, both the justice of the law is shown and the temerity of the insolent people is kept under the restraint of this threat, as he kept back from criminal wickedness, at least by the penalty of a present vengeance, those who did not fear the future judgment.