Евангелие от Матфея 4 глава 4 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в ответе Христа победу над искушением чревоугодия и над самим замыслом диавола. Господь не превращает камни в хлебы не потому, что не может, а потому что не хочет исполнять желание искусителя. Так Он показывает: даже если предложение кажется полезным, нельзя слушать диавола. Эту мысль особенно развивают преподобный Ефрем Сирин, блаженный Иероним и святитель Иоанн Златоуст.

Первая линия толкования говорит о силе Писания. Святитель Василий Великий, блаженный Иероним, святитель Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен подчеркивают: Христос отвечает словами Второзакония, уча нас подтверждать истину словом Божиим и отражать искушение не самоуверенностью, а послушанием Писанию.

Вторая линия раскрывает смысл слов «не хлебом одним». Хлеб нужен телу, но жизнь человека зависит не только от пищи, а прежде всего от Бога. Бог может насытить и без обычного хлеба: Своим словом, волей, действием. Это объясняют Евфимий Зигабен, преподобный Ефрем Сирин, святитель Иоанн Златоуст.

Третья линия говорит о духовной пище. Блаженный Иероним, блаженный Августин, святитель Максим Туринский и праведный Иоанн Кронштадтский понимают «слово Божие» как пищу души. Человек жив по-настоящему не тогда, когда только насыщает тело, а когда питается Божиим словом, Христом и Его учением.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Василий Великий приводит этот стих как правило: слова и дела надо утверждать свидетельством богодухновенного Писания.

Преподобный Ефрем Сирин замечает: Христос не захотел исполнить желание грешника; Бог может не только камни сделать хлебом, но и сам голод обратить в сытость.

Блаженный Иероним уточняет: цитата взята из Втор. 8:3; Христос побеждает диавола не явлением силы, а смирением.

Блаженный Августин видит здесь победу над желанием удовольствия: человек не должен поддаваться даже голоду.

Святитель Иоанн Златоуст отмечает, что диавол начал с чрева, как некогда с Адамом; Христос же учит не слушать врага даже в крайней нужде.

Святитель Максим Туринский говорит, что Христос не стал проявлять славу Своей силы по воле противника; истинный хлеб — Сам Христос.

Евфимий Зигабен добавляет: Матфей говорит «камни», а Лука — «камень»; это безвредное различие. Он также вспоминает манну, которая по слову Божию насыщала евреев.

Праведный Иоанн Кронштадтский подчеркивает: человек духовен и бессмертен, поэтому ему нужна не только земная пища, но прежде всего слово Божие.

Иисус отверг эту искусительную мысль словами закона: «человек не одним хлебом может быть жив, но и всем, что исходит из уст Божиих». Чтобы выразуметь смысл сего ответа правильно, надобно представить слова Второзакония в первоначальной их связи (Втор. 8:3). Там сказано: Бог утолил голод Евреев в пустыне манной, чтобы они уразумели отсюда, что зиждительная сила Божия может сохранить жизнь человека и другими способами, кроме обыкновенного питания. Иудеи, желавшие иметь у себя хлеб и мясо, как в Египте, должны были научиться отсюда преданности воле Божьей, которой благоугодно было недостаток обыкновенной пищи заменить другими питательными средствами. Если мы приложим эту общую мысль к частным обстоятельствам, в которых тогда находился Иисус, то ответ получает такой смысл: Он вполне предается попечительному о Нем распоряжению своего Отца. Он не имеет желания отказаться от чувства своей человеческой немощи и зависимости, не хочет творить никаких чудес собственно для удовлетворения своей, человеческой воли, никаких чудес там, где достаточны естественные способы к удовлетворению потребности, хотя бы это и не так, как бы того требовала чувственная природа. Он полагается на всемогущество Божье, предается воле Божьей с самоотвержением. По тому же началу действовал Он, когда предался искавшим схватить Его в саду Гефсиманском. Подобные искусительные мысли предлагали Ему, когда Он уже висел на кресте: Аще сын еси Божий...

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 64-71++

Во время странствования в пустыне народ Израиля был чудесно питаем Богом, когда Бог открывал ему, что смысл жизни бесконечно глубже, чем насыщение чрева. 

При искушениях человека диавол всегда пользуется каким-либо благоприятным случаем. Так было теперь и с Иисусом Христом. Когда Он взалкал, в это самое время, говорит св. Матфей, и приступил к нему искуситель. Очевидно, он только и ждал этого случая, чтобы открыто начать искушения. Но как же он это сделал? В каком виде он приступил к И. Христу? На этот вопрос нельзя собственно сказать ничего определенного. Можно только предполагать, что сатана явился Господу в том виде или образе, в каком иногда являются и ангелы на земле, т. е. в образе человека. Если в конце времен, при втором пришествии, Сын человеческий встретит сатану в образе человека греха (2 Фес. 2:3), то, что удивительного, если и при первом пришествии Он встретил его в человеческом образе. Мы не можем, конечно, утверждать этого прямо, но зато мы снова утверждаем, на основании уже текста, что искушение было внешнее, а не внутреннее, что диавол лицом к липу стоял пред Господом и искушал Его, чего мы не находим еще в Библии, ни прежде, ни после.

Диавол приступил к И. Христу, по-видимому, как друг, как доброжелатель, но его доброжелательство с первых же слов обнаруживает в нем самого злого врага, который буквально вместо хлеба подает камень: аще Сын ecu Божий, рцы, да камение сие хлебы будут. Но, прежде всего, что значит эта условная форма речи: аще Сын ecu Божий? Многие думают, Св. Игнатий, стр. 66 по русск. переводу посланий его в Каз. дух. акад., изд. 1855; св. Ириней, Ориген, Златоуст и др. что диавол, не зная божественной природы Христа, хотел убедиться, действительно ли Он – Сын Божий? Если это и справедливо, все-таки он, как замечает блаж. Иероним, не достиг своей цели: ни в одном ответе Господь не дал ему проникнуть в тайну Своего лица. In omnibus tentationibus, говорит блаж. Иероним, hoc agit diabolus, ut intelligat, si Filius sit, sed dominus sic responsionem temperat, ut eum relinquit ambiguum. (Cm. Небе, стр. 104). Но можно кажется, думать, что диавол не о том заботился, чтобы узнать, Сын ли Божий – И. Христос, а о том, не удастся ли ему лишить Его этого достоинства, если Он даже и Сын Божий. Настоящий момент, когда И. Христос был крайне изнурен, обессилен голодом, ему представлялся самым удобным для успеха в искушении. Будучи, по-видимому, уверен, что И. Христос есть действительно Сын Божий, он как бы так Ему говорит: напрасно Ты мучишь Себя голодом. Прилично ли Мессии терпеть в чем-либо недостаток? He должен ли Он, напротив, иметь во всем довольство и обилие, как действительно и мечтали о Мессии чувственные иудеи (Ин. 6:5–15). „Аще Сын еси Божий, рцы, да камение сие хлебы будут». Ведь по одному Твоему слову все эти лежащие вокруг камни сделаются хлебами. Некоторое наружное сходство между камнями и хлебом (Мф. 7:9) может служить объяснением, почему именно над ними, а не над чем-либо другим, Христос вызываем был показать свое могущество. Делая такое предложение, диавол, очевидно, хотел возбудить в душе И. Христа недовольство своим состоянием, хотел, чтобы Он отказался от Своего униженного состояния, а вместе с тем и от Своего человечества. Вот на какой ложный путь сатана хотел поставить Иисуса Христа своим первым искушением. Но напрасно. Господь отразил это искушение, как и следующие два, словом Божиим.

Писано есть, сказал Он, не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих (Мф. 4, 4).

Слова эти, равно как и два другие места, приведенные Господом, взяты не только из Ветхого Завета, но прямо из повествования о сорокалетнем искушении Израиля в пустыни, как о нем повествуется в книге Второзакония. И это сделано, конечно, не случайно и не без основания, а потому, что Израиль служил прообразом Сына человеческого. Подвергаясь искушениям в пустыни, Израиль, как известно, по слабости своей не исполнил того, что должен был исполнить, не исполнил воли Божией; но Иисус Христос – этот истинный Израиль, этот истинный раб Божий (Ис. 42:1) – не только исполнил всю волю Божию, но и засвидетельствовал, что человек живет вечным словом Божиим, в котором одном и заключается вся его жизнь.

Первоначально эти слова сказаны были Моисеем о манне: „Он (Бог) питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек» (Втор. 8:3). Так читается это место пo переводу Семидесяти. В еврейском же тексте недостает существенного выражения: словом, в котором вся суть изречения. Семьдесят в своем переводе добавили его, как существенно необходимое, хотя оно и само собою подразумевается. Вот почему Господь приводит это место по переводу Семидесяти, a не по еврейскому тексту. Но на что же именно Моисей хотел указать Израилю в приведенном Господом изречении? На то, что Бог может сохранить жизнь человека и без хлеба, как Он хранил жизнь израильтян в пустыни, посылая им с неба манну. А так как манна явилась по слову Божию, то, в сущности, не манна питала людей, а животворящее слово Божие, действовавшее в манне и чрез посредство манны. Следовательно, в слове Божием истинная жизнь человека, а не в чем-либо ином. Прилагая к Себе эти слова Моисея, сказанные Израилю, Господь ясно показал искусителю, что Он не отделяет Себя от Своих братий по плоти, что в Своей земной жизни, несмотря на Свое уничиженное состояние, Он всегда, до самой смерти, будет послушен Своему небесному Отцу (Евр. 5:8).

Так отражено было первое нападение искусителя. Но диавол, зная хорошо, что человек, мужественно выдержавший первое искушение, легко падает при втором, тотчас же возвращается к И. Христу и снова искушает Его.

Итак, 40 дней строгого поста. По прошествии этих дней Иисус «напоследок взалкал». И этот естественный голод в конце поста дал искусителю, то есть диаволу повод для первого искушения.

«Если Ты Сын Божий» – то есть диавол знает о провозглашенном в Крещении Богосыновстве Иисуса. Как Сын Божий Он имеет власть и силу помочь Самому Себе. Почему бы Ему не сделать теперь камень хлебом, чтобы утолить Свой голод? Если же Иисус не в состоянии Сам Себе помочь, то что Он может сделать для других? Именно такой была насмешка под Крестом, когда «стоял народ и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники, говоря: других спасал; пусть спасет Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий. … Если Ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого» (23:35.37)? Ведь всем известна античная поговорка «врач9, и3зцёли1ся са1мъ». Да и Сам Иисус ее вспоминал (Лк. 4:23).

В ответ из уст Сына Божия диавол получает отказ. Как понимался в истории толкования этот отказ? В частности, таким образом: здесь, мол, предотвращается опасность принять Иисуса за Божественного Чудотворца, Который будет творить чудеса, удовлетворяя наши материальные просьбы и нужды, которых всегда более чем достаточно. Но в этом ли наше спасение? В экономических чудесах богатства и сытости? Нет, конечно. – И вот Иисус Христос отвечает диаволу на его искушение цитатой из Писания. Вообще евангелист Матфей в своем рассказе использует несколько цитат из Ветхого Завета. Их смысл несложно понять, так как все цитируемые Иисусом места Библии напоминают Моисея, его наставления Израилю на пути в землю обетованную. В первом искушении цитируется Книга Второзакония, где Моисей поучает Израиль:

«И помни весь путь, которым вёл тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоём, будешь ли хранить заповеди Его, или нет; Он смирил тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живёт человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живёт человек; … И знай в сердце твоём, что Господь, Бог твой, учит тебя, как человек учит сына своего. Итак, храни заповеди Господа, Бога твоего, ходя путями Его и боясь Его» (Втор. 8:2-6).

Таков был урок, преподанный Израилю во время его. 40-летнего блуждания по пустыне. Истинное спасение не в биологической сытости и материальном довольстве. И это нам стоит всегда помнить. Помнить также о том, что – как Бог кормил изголодавший народ манной в пустыне, как Иисус Христос кормил тысячи голодных и усталых людей, – так и Церковь Христова по возможности должна способствовать тому, чтобы облегчать трудную жизнь людей. Благотворительность, или то, что апостол Павел называет «труд любви», – одна из основных деятельностей Церкви в этом мире. Однако благотворительностью занимаются и другие общества, не только церковные. Цель, задача Церкви не построение сытого рая на грешной земле, тем более что это и невозможно, ибо опасная и обманчивая утопия, увлекающая далеко не самые светлые умы человечества. – Задача Церкви в рождении и возрастании нового человека, свою жизнь получающего от Слова Божия, от Сына Божия Иисуса Христа, в жизни Которого Бог воплотил Своё Слово. И если мы готовы следовать за Иисусом, подающим нам Своего Духа, то перед нами уже в этой, пусть не слишком сытой и не слишком богатой жизни откроется Царство Небесное и жизнь вечная.

Итак, в Своем ответе диаволу Иисус цитирует известное место Писания. Но помимо прямой цитаты мы замечаем множество параллелей к евангельскому рассказу. Здесь и пустыня, и число сорок, и искушение (то есть испытание), и голод, и чудесный хлеб. Важно и то, что Моисей поучает Израиль как сына, сына Божия. Тем самым Иисус показывает, что Он хорошо изучил историю Израиля и поступает именно так, как ожидает Отец (= Бог) от Своего послушного Сына. Таким был Израиль в замысле Божием! И с этой стороны можно сказать, что в Иисусе история Израиля нашла своё завершение, исполнение. Но это завершение будет достигнуто после произнесенного на Кресте слова Иисуса «Совершилось!» (Ин. 19:30), ибо вершиной сыновнего послушания Иисуса Христа был Его Крест.

Чудо всегда совершается Иисусом ради людей, а не ради Самого Себя. Искушение превратить камни в хлебы ради собственного насыщения и удовлетворения естественного чувства голода

Иисус отвергает, тогда как в дальнейшем без всякой просьбы со стороны будет чудесным образом умножать небольшое количество хлебов ради насыщения тысяч людей, причем произойдет это также в пустыне.

Смысл первого искушения следует искать в изречении, процитированном Спасителем (часть его превратилась в поговорку: «не хлебом единым»). Это изречение буквально заимствовано из Ветхого Завета, где Бог обращается к израильскому народу перед его вступлением в Землю обетованную, после сорокалетнего пребывания в пустыне:

И помни весь путь, которым вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его, или нет; Он смирял тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек (Втор. 8:2-3).

Именно в этих словах лежит ключ к пониманию первого искушения. Сорокалетнее странствование народа израильского в пустыне, где Бог томил его голодом, становится прообразом сорокадневного пребывания Иисуса и голода, который Он испытал. Обращаясь к народу израильскому, Бог напоминает ему о том, что источником жизни является не материальный хлеб, а Сам Бог и слово, исходящее из уст Его. Речь здесь идет не только о превосходстве духовного над материальным, о чем Иисус неоднократно будет говорить Своим ученикам, но и о роли Бога в жизни человека. Бог — Источник всякого блага — и материального, и духовного. Следование Его воле, вслушивание в Его слово — важнее материального богатства и физического насыщения. Голод физический может быть утолен хлебом, а голод духовный может быть удовлетворен только Богом. Итогом сорокадневного пребывания без пищи не может стать простое окончание телесного поста: им становится первая победа над искусителем, пытающимся поставить материальное выше духовного. Эта победа необходима перед выходом Иисуса на проповедь, прообразом которого было вступление народа израильского в Землю обетованную.

Существует мнение, что диавол искушает Иисуса как человека, а не как Сына Божия. Между тем диавол дважды (у Матфея при первом и втором искушении, у Луки при втором и третьем) обращается к Иисусу со словами: «если Ты Сын Божий». Свт. Иоанн Златоуст толкует эти слова в том смысле, что диавол, видя Иисуса алчущим, «не может допустить, чтобы это был Сын Божий»1. С другой стороны, Иисус еще нигде не заявлял о том, что Он — Сын Божий, и вопрос диавола как бы предваряет те Его заявления о Себе Самом, которые Ему только предстоит сделать и которые будут вызывать негодование и недоумение у иудеев.

В повествовании о трех искушениях, как и в других случаях, невозможно отделить Человека Иисуса от Сына Божия. Диавол искушает Иисуса, воспользовавшись немощью Его человеческой плоти и чувством голода, которое Он испытывает именно как человек. В то же время, отвечая диаволу, Иисус прямо называет Себя Богом: «Не искушай Господа Бога твоего». Все искушения Он отвергает и как Человек, и как Бог.

Не о хлебе едином и пр. Спаситель говорит искусителю, что не нужно творить чудо превращения камней в хлебы, а что можно удовлетворить голод и другими предметами, по указанию или действию Божию, почему и указывает на изречение из книги Второзакония (Втор. 8:3), где говорится, что Бог, напр., питал манною народ Израильский в пустыне. Это — ближайший смысл изречения. Но в нем содержится указание и на духовную пищу, которою питается верующий человек, т. е. на слово Божие, на божественныя заповеди и повеления, исполнение коих составляет духовную пищу, более нужную для человека, чем пища телесная (Ин. 4:34). При этой духовной пище забывается и телесный голод (Мих.). „Не забывают ли люди о пище, слушая приятную беседу даже человеческую? Не тем ли естественнее забыть о пище среди сладостной беседы с Богом?" (Пав. Кишин.).

Если и Сам И. Хр. взалкал (Мф. 4:2), то нельзя отвергать веществен. хлеб, как равно нельзя полагаться в деле спасения и на одно только чтение Писания, нужны и дела, с ним согласныя: Рим. 2:13; Иак. 1:22. Кроме хлеба естественнаго и кроме Свяц. Писания есть еще хлеб жизни: Ин. 6:48—55. 

Когда во время Исхода люди в пустыне голодали, они роптали на Бога и вспоминали изобилие пищи в стране рабства. Иисус не ропщет, а доверяет Богу. Там, где Израиль пал, Иисус выстоял. Ведь жизнь человека зависит не от хлеба, а от Бога. «Пища не сохранит человеку жизнь, если Бог не захочет, чтобы человек жил, а если Бог скажет, что человек должен жить, то он будет жить независимо от того, есть ли у него пища или нет»1. В 4‑м Евангелии Иисус говорит о том же: «Моя пища – исполнить волю Того, кто послал Меня, и завершить Его дело» (4:34; ср. также Мф. 6:25, 31‑33; Притч. 9:1‑5; Прем. 16:26).

Некоторые толкователи видят во множественном числе слова «хлебы» указание на то, что Иисусу предлагается чудесным образом насытить всех голодающих, что побудило бы людей следовать за Ним.

Человек, говорит Иисус, жить будет всяким словом, исходящим из уст Божиих. Громадное различие между попытками время от времени прислушиваться к Божественным словам и стремлением жить ими. Жить ими — значит обращать их в повседневную, необходимую нам пищу.

Иисус говорит о всяком слове Божием. Как бы ни были чужды эти слова окружающим нас повседневным заботам, они для нас (если нам открыта их глубина) — источник и сила жизни.

Но последовавший ответ сразу разбил лукавую логику искусителя. Ссылаясь на тот же самый урок, который вытекал из славнейших изречений ветхого завета, Спаситель отвечал: «написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». Этим ответом наносился решительный удар господству плоти в человек и показывалось, что человек отнюдь не исклю­чительно плотское существо, а напротив существо, которое все­гда может торжествовать над немощами плоти. Кто думает, что мы живем только хлебом, тот делает заботу о хлебе главною целью своей жизни, на добывание его тратит все свои силы, и станет жалким и мятежным, когда даже на время будет лишен его; не ища другой более возвышенной пищи, он неизбежно будет томиться голодом даже посреди ее. Но кто сознает, что человек живет не хлебом одним, тот не будет терять из-за нее того, что делает жизнь наиболее дорогою и священною; исполнив свой долг, он будет уповать на Бога в отношении всего необходимого для тела, с большим усердием и тщанием будет искать хлеба небесного и той воды живой, испивший которой не возжаждет во век.

всяким словом. Во Втор. 8:3 это относится к слову Божию о направлении движения по пустыне и о манне небесной. Иисус не согласился подвергнуть испытанию Свое доверие к Богу. На каждое искушение сатаны Он отвечает словами Писания. "Меч духовный — Слово Божие" (Еф. 6:17), и Иисус в духовном борении опирается на Писание. См. статью "Слово Божие: Писание как откровение".

Человек трехсоставен. Он имеет тело и душу (плоть), подобно животным, со всеми их земными потребностями, чувствами и стремлениями, и дух, возвышающий его над миром всех других существ, наделен умом, нравственной свободой и сердцем, способным к переживанию Бога, действий Его бла­годати. Соответственно и искушение Христа имело тройственный характер.

Хлеб — символ всех тех насущных потребностей плоти, без удовлетворения которых она не может существовать. Но у человека есть и высшее — потребности духа, которым также необходим свой хлеб: познание истины, правды, любви, источником которых является Бог. В человеке всегда идет борьба этих двух начал за первенство в жизни. Апостол Па­вел прекрасно сказал об этом: плоть желает противного духу, а дух - противного плоти. Они друг другу противятся (Гал. 5:17). Христос Своим ответом показал, что для человека является высшим и вечным, а что преходящим и подчиненным.

О пользе знания Писания, тщательного изучения Слова Божия и трезвого рассуждения о нем, и вообще о пользе духовного образования, говорит тот факт, что Господь поразил сатану Писанием – на все бесовские предложения Иисус отвечает словами Второзакония. 
Кротость Христа при ответах дьяволу показывает, что побеждать врага надо незлобием и долготерпением и что ничего не надо делать только по тщеславию, для того чтобы показать себя. Подводя итог, свт. Иоанн Златоуст говорит, что христианин сможет противостоять искушениям дьявола, если будет подражать Христу.

Желают люди насытить чрево свое. Ты желай и старайся насытить душу свою словом Божиим и добрыми и святыми мыслями. Вот желание христианское! Вот души пресладкая пища христианская! 

Истина есть одна из естественных и существенных потребностей духа человеческого.
Божественное Откровение говорит в глубоком значении, что слово Божие, или истина Божия есть хлеб жизни. «Не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих» (Мф. 4:4). Подобно и естественный разум, хотя не в таком глубоком разумении, может сказать, что истина есть жизненная пища духа человеческого. Уничтожьте истину: в уме останется пустота, глад, жажда, томление, мука, если только он не в омертвении или не в обмороке от крайнего невежества. Если вздумаете питать его образами воображения, имеющими преходящий блеск, но не заключающими в себе твердой истины: ему вскоре наскучит черпать воду бездонным сосудом; и жажда его останется неутолимою, и мука неисцельною.

. For he does not deem it fitting to respond to him, that he himself was the Son of God, but concealing his divinity, he struck him with an arrow, as it were, solely with a response from the law, saying, “It is written: Man does not live by bread alone but by every word of God” Matt 4:4. By this response he nullified the devil’s temptation. Now the Lord was hungry not by necessity but willingly, in order to provoke the devil to this temptation, so that since a long time ago the devil himself had conquered Adam in paradise, now he would be conquered by the Lord in the wilderness. And he conquered Adam when Adam was not even hungry, but now he is conquered by the Lord who is hungry. For the second Adam wanted to conquer in those ways in which the first Adam had been overcome.