Евангелие от Матфея 19 глава 19 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов видят в этом стихе завершение перечня заповедей, относящихся к отношениям между людьми. Христос сначала напоминает заповедь о почитании родителей, а затем приводит обобщающую заповедь: «возлюби ближнего твоего, как самого себя». По мысли святителей Игнатия (Брянчанинова), Тихона Задонского, Евфимия Зигабена, блаженного Августина и блаженного Феофилакта, любовь к ближнему не отменяет остальных заповедей, а объединяет их. Через нее человек исполняет весь нравственный закон и готовится к дальнейшему следованию за Христом.

Первая линия толкования подчеркивает, что соблюдение этих заповедей является необходимым путем ко спасению, но еще не означает достижения совершенства. Святитель Игнатий (Брянчанинов), блаженный Августин и Евфимий Зигабен различают два состояния: спасение, доступное каждому через исполнение Божиих заповедей, и совершенство, к которому Христос затем призовет юношу через отречение от богатства и следование за Ним. Поэтому перечисленные заповеди являются основанием духовной жизни, а не ее пределом.

Вторая линия принадлежит святителю Тихону Задонскому. Он раскрывает смысл любви к ближнему через «золотое правило»: ближний такой же человек, как и мы, поэтому нельзя делать ему того, чего не желаем себе, и нужно желать ему того же добра, которого желаем себе. Так любовь становится практическим исполнением заповеди Христовой.

Евфимий Зигабен объясняет, почему Христос не упомянул заповедь о любви к Богу: любовь юноши к Богу была очевидна окружающим, а беседа была направлена на раскрытие того недостатка, который вскоре обнаружится — привязанности к богатству. Таким образом, перечисление заповедей подготавливает главное испытание юноши.

Следовательно, святые понимают этот стих как указание на прочное основание спасительной жизни: почитание родителей и деятельную любовь к ближнему. Но одновременно они показывают, что исполнение этих заповедей должно привести человека к более полной преданности Христу.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин отмечает, что Христос сознательно перечислил не все заповеди закона, оставляя место для дальнейшего вопроса юноши.

Блаженный Августин призывает сначала исполнять «меньшие» заповеди — не красть, не убивать, любить ближнего, — а затем стремиться к «большим», то есть к совершенному следованию за Христом.

Святитель Тихон Задонский объясняет любовь к ближнему как желание ему всякого добра и отказ причинять ему зло.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) подчеркивает, что любовь к Богу содержится в любви к ближнему: кто истинно любит ближнего, тот приобретает и любовь к Богу.

Евфимий Зигабен замечает, что любовь к Богу Христос не называет потому, что она у юноши не вызывала сомнений; далее Господь сразу переходит к заповеди, обличающей его любостяжание.

Блаженный Феофилакт Болгарский вновь отмечает, что Христос начинает с закона, чтобы никто не мог обвинить Его в пренебрежении Моисеевыми заповедями.

Наконец к Господу приходит еще человек, строго исполнявший заповеди Божии, не смотря на то что был облечен высоким саном (начальник άρχων) и обладавший великим богатством, в молодых годах, и питавший ревность о достижении высшего совершенства духовного, чтобы достигнуть жизни вечной. Чего, по-видимому, было более желать от приходящего к Господу? Казалось, он мог войти в царство Его не тем путем, каким обыкновенно призывались прочие, – без покаяния. Сами ученики принимали в нем великое участие (см. последние их вопросы). Но Господь двумя замечаниями обнаружил пред всеми, как еще не близко было сердце сего юноши к пути Божию. Во-первых, Он заметил ему, что не признавши в Иисусе лица Божественного, он, по своей строгости законной, не должен был расточать учителям земным таких титулов, которые в собственном значении могут принадлежать только Единому Богу. Во-вторых, указал ему, что в нем не достает и полной любви к ближнему, когда потребовал от него, чтобы он расстался с своим богатством и роздал его нищим, – и требование сие так смутило юношу, что он, оставив Господа, отошел от Него, скорбя. – С своей стороны Господь ничего не требовал от него здесь особенного против прочих. Заповедь о самоотвержении и отречении от всего ради Евангелия была заповедью для всех.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 165++

 Всякая же обязанность может быть обычной или совершенной См. у Цицерона: off. 1:8; 3. 14–16; ср. : fin. 3:59. Речь идет о стоических терминах officium medium aut perfectum, первая возможна любому человеку, вторая – лишь мудрецу. Свт. Амвросий считает общими для всех обязанностями (officium medium) соблюдение ветхозаветного Декалога, а совершенство возможно, если следовать новозаветному учению; см. далее: off. 3:10 , и это мы можем доказать авторитетом Священного Писания. В Евангелии Господь сказал юноше: Если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: Какие? Иисус же сказал ему: не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца и мать и люби ближнего своего, как самого себя (Мф. 19:17-19). Это обычные обязанности, но им чего-то недостает. 

Иисус повторил ему ветхозаветные заповеди, запрещавшие вредить ближнему, напомнил о необходимости почитать отца и мать и закончил заповедью о любви: люби ближнего твоего, как самого себя.

И возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе (и люби ближняго своего, как самого себя). Этими словами, которыя сказал Господь, после перечисления некоторыя из 10-ти заповедей закона Божия, не указывается на какую-нибудь отдельную заповедь; любовь к ближнему, это — общая существенная заповедь: так как в десяти заповедях собственно две основныя заповеди, — первая о любви к Богу, разделяющаяся на 4 заповеди, и вторая о любви к ближнему, разделяющаяся на 6-ть заповедей. Потому-то и самыя 10 заповедей были написаны на двух скрижалях или каменных досках.

Иисус приводит пять заповедей со второй скрижали (Исх. 20:12‑16; Втор. 5:16‑20) и завет любить ближнего, как самого себя (Лев. 19:18), в котором, как в капле воды, отражены все нравственные требования Закона. Это заповеди, регулирующие отношения людей друг с другом. Без соблюдения заповедей второй скрижали невозможно исполнить заповеди о любви к Богу, находящиеся на первой скрижали (ср. 1 Ин. 4:20).

Юноша видимо ожидал какого-либо нового и необычайного указания со стороны такого великого Учителя и спросил Его: какие заповеди? Когда Христос перечислил ему главнейшие заповеди десятословия и Моисеева закона, с особенным указанием на заповедь любить ближнего как самого себя, то юноша в изумлении заметил, что он все это соблюдал от юности своей и ему хотелось бы еще сделать что-нибудь кроме этого.

Такой простой ответ удивил юношу; он никак не предполагал, что это – известные ему заповеди Десятословия, а посему спросил: кия?

Тогда, указывая ему путь спасения, начертанный в откровенном законе, Господь назвал заповеди второй скрижали – пятую, шестую, седьмую, восьмую и девятую, и присоединил общую заповедь о любви к ближним: не убиеши, не прелюбы сотвориши, не украдеши, не лжесвидетельствуеши, не обиди, чти отца твоего и матерь, – словом: возлюбиши ис-кренняго твоего, яко сам себе.

Дополняет поучения об отвержении мира встреча с богатым юношей, исполнявшим заповеди и имевшим ревность достигнуть духовного совершенства (Лк. 18:18–28). Господь на вопрос юноши, чего ему недостает для этого, ответил: «Оставь все и следуй за Мной». Этот ответ показывает, что совершенства можно достичь только полным оставлением всего ради Христа. В условиях жизни в миру такое полное оставление почти неосуществимо, поэтому в Церкви со временем этот идеал реализовался в монашестве.

Но нельзя не обратить внимание, что среди учеников Христа были такие богатые и влиятельные люди, как Никодим и Иосиф Аримафейский, не оставлявшие ни своего богатства, ни общественного положения. Это не означает, что одни люди призываются все оставить ради Христа, а другие к этому не призываются. Каждое слово Спасителя обращено ко всем и для всех имеет значение непреложного правила, но в Церкви спасаются конкретные личности, многое зависит от духовного состояния человека, поэтому и степени, и формы отказа от богатства у всех различны. Любому христианину нельзя рассматривать богатство как самоценность, нельзя считать себя владельцем богатства, но лишь его распорядителем. Если человек не считает богатство своим и использует свои материальные возможности для служения ближним, а не для самоугождения и питания своих страстей, то тем самым он совершает духовный подвиг ради Христа и его лишь условно можно назвать богатым. Такими условно богатыми были Никодим и Иосиф Аримафейский.

Познавай, что ближний твой такой же человек, как и ты, и все то же имеет, что и ты, всего того же не хочет, чего и ты. Как и ты, хочет всякого добра, не хочет никакого зла. Не делай ему того, чего себе не хочешь, и делай то, чего себе хочешь. В этом состоит правда и любовь христианская к ближнему. Этого хочет и Господь наш от нас: Люби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 19:19). Любовь не творит зла ближнему, но хочет ему всякого добра. Люби ближнего твоего, и не будешь ему делать того, чего себе не хочешь, и захочешь делать все то, чего себе хочешь.

Просты заповеди, которыя Господь предложил, как средство для достижения вечной жизни: «не yбиeши, не прелюбы сотвориши, не украдеши, не лжесвидетельствуеши, чти отца и матерь, и возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе» (Мф. 19:18-19). Подлинно, и детям, по устроению Отца светов, не неизвестно сие учение. Чтож? Менее ли потому оно важно? Не тем ли паче и премудро, и сильно? Сколько мудрецы мира мучили и мучат себя и других, изследованиями о блаженной жизни! Кого научили они жить? Кого сделали блаженным? Их учение конечно не для детскаго разумения и деятельности: потому что их собственное разумение никогда не выходит окончательно из борьбы с недоразумениями; их собственная деятельность не помнит их учения. Вот ничтожность важности человеческой! Напротив того, вот величие простоты Божией: Бог изрек не многия, простыя заповеди, и в них преподал учение жизни, которое и для мудрых глубоко-знаменательно, и для детей доступно, и неведущих просвещает, и просвещенных руководствует, и души человеческия очищает, и общества человеческия охраняет, и временную жизнь благоустрояет, и для вечной образует.
Менее ли величественно солнце от того, что светит и долинам, как горам, и хижинам, как чертогам, и насекомым, как планетам? Так, менее ли «заповедь Господня светла» от того, что «просвещает очи» душевныя и детей, как отцев, «умудряет и младенцев» (Пс. 18:8-9), как старцев?
Но какое действительно значение в отношении к жизни вечной имеет правило: «соблюди заповеди»? Евангельский юноша не обинуясь говорил о них: «вся сия сохраних от юности моея». Но между тем конечно не далеко прошел он по пути к жизни вечной, когда еще и не знал его; ибо только незнающему свойственно спрашивать, как он спрашивал: «что благо сотворю, да имам живот вечный»? Где же плод хранения заповедей? –
В разсуждении сего необходимо заметить, во-первых, что этот человек напрасно хвалился; он не испытал глубины своего сердца, и сказал неправду, когда сказал: «вся сия сохраних от юности моея». Уличить его не трудно. Если бы он подлинно сохранил заповедь: «возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе»: то ближнему своему желал бы довольства и обилия столько же, сколько самому себе, и тогда не трудно было бы ему разделить свои стяжания с нищими. Но он не мог принудить себя к тому, и от Учителя вечной жизни, а с тем вместе и от пути вечной жизни, «отъиде скорбя: бе бо имея стяжания многа» (Мф. 19:22). Итак, если он не далеко прошел по пути к вечной жизни: то потому, что не далеко прошел по пути заповедей. Не заповеди были для него безплодны; но он не довольно трудился, чтобы возделать и собрать плод.
Во-вторых, истинный разум Господня изречения: «аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди», надлежит определить строгою точностию его выражений. Не сказал Он: исполни заповеди; пoелику ведал, что для сего не достало бы сил человеческой природы, которая от прародителей повреждена грехом, и которой «прилежит помышление прилежно на злая от юности» (Быт. 8:21). Но сказал: «соблюди заповеди», то есть, не теряй их из вида, не оставляй без внимания, имей всегда пред очами, сообразуй с ними свои действия, сколько разумеешь, и сколько можешь. Не сказал также: соблюди заповеди, и внидешь в живот; ибо ведал, что человек не достигнет жизни вечной одним соблюдением заповедей, которых не может исполнить в совершенстве. Но сказал: «аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди»; то есть, желающему достигнуть вечной жизни нужно начать и продолжать сие дело соблюдением заповедей, хотя впрочем не одно сие нужно, и не сим одним совершится сие дело.
В чем же должен состоять плод соблюдения заповедей? – В том, что поколику соблюдаешь их, и, по возможности, действительно исполняешь; потолику очищаешь себя от всякия скверны плоти и духа, и уготовляешь себя к принятию Божией благодати: а поколику на пути заповедей изнемогаешь, претыкаешься, падаешь в мертвенное состояние греха, потолику испытываешь свою немощь, смиряешь свой помысл, ощущаешь потребность искупления от грехов, и вышней помощи к благоделанию, побуждаешься прибегнуть от закона к благодати: глубоко и внутренно познаешь достоинство и силу заслуг и благодеяний Иисуса Христа, Его страдания и смерти, для нас умилостивительной и очистительной от грехов, Его воскресения, для нас жизнеподательнаго, прилепляешься к Нему верою, надеждою, любовию, благодарностию, желанием последовать Его учению и примеру. К сему точно хощет вести посредством заповедей Господь наш, когда после начальнаго наставления: «соблюди заповеди», предлагает другое совершительное: «гряди в след Мене» (Мф. 19:21). Ибо и сие последнее, так же как первое, относится не к одному Евангельскому юноше, но ко всякому, кто «хощет внити в живот». Частно же к нему относился только совет, долженствовавший очистить его сердце от усмотренной в нем Сердцеведцем страсти к богатству: «продаждь имение твое, и даждь нищим» (Мф. 19:21).
Из сего явствует, что правило: «соблюди заповеди», имеет значение средства не единственнаго и окончательно достаточнаго, впрочем существенно нужнаго и действительнаго для приобретения вечнаго спасения.
После сего не без особенной заботы должно спросить: употребляем ли мы сие средство соответственно потребности его и достоинству? Знаю, что истинно подвизающимся в делании по заповедям, смирение не позволит похвалиться: «вся сия сохраних от юности моея». Но не много ли и таких, которым возбранит сие обличающая совесть? Не видим ли нередко, что заповеди Божии нарушаются безпечнее и дерзновеннее, нежели человеческие законы? Говоря сие, не виновность против законов облегчаю, но тяжесть виновности против заповедей Божиих взвешиваю. Помышляют ли нерадящие, что значит их нерадение? Если верный во словесех, и неизменный в обетованиях Своих Господь желание и надежду вечнаго живота связал с соблюдением заповедей: то не хотеть соблюдать заповеди не значит ли не хотеть внити в живот?
Если ты не думаешь обманывать себя безплодным желанием и неосновательною надеждою, а искренно «хощеши внити в живот»: то также искренно и деятельно «соблюди заповеди». О всяком деле, предприемлемом, не спрашивай прежде, будет ли оно приятно, выгодно, безопасно, похвально пред людьми, но прежде и паче всего испытывай, будет ли оно угодно Богу, не будет ли противно Его заповедям. По всяком деле, сделанном, не хвали себя в похотех души твоея, но испытывай вновь, не нарушена ли в нем какая заповедь Божия, и успех восписуй содействующей и покрывающей благодати, а в претыканиях и падениях с покаянием и верою взывай к благодати милующей и возставляющей и с новою бдительностию поставляй твою совесть на стражу хранения заповедей, да возможешь наконец со дерзновением веры рещи Господу: «се возжелах заповеди Твоя; в правде Твоей живи мя» (Пс. 118:40); и будет тебе по вере твоей, и пo верности твоей. Аминь.