Евангелие от Марка 10 глава 38 стих

Как бы то ни было, но в этом желании не доставало смирения, правильного понятия о царстве Христовом. Услышав их просьбу, Господь прежде всего сказал: могут ли они пить ту чашу, какую Сам Он намерен пить и креститься крещением, которым Сам крестится?  

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 188-189++

Но Господь говорит им: „не знаете, что просите». (Если бы они знали, что сидеть по правую и по левую руку Господа во время предстоящаго пребывания Его в Иерусалиме значит висеть с Ним на поносном кресте, то в настоящем их состоянии они не могли бы высказать свою просьбу.) „Можете ли пить чашу, которую Я буду пить (Мф. 26, 39, 42), или креститься крещением, которым Я крещусь?" Иаков и Иоанн, не вникая глубже в смысл иносказательной речи Господа, а только желая, чтобы Он исполнил их просьбу, говорят: можем. Предвидя, что впоследствии сыны Зеведеевы действительно сделаются способными участвовать в страданиях Его, Господь признает правдивость их ответа; но относительно просьбы их говорить: „еже сести одесную Мене и ошуюю Мене, несть Мое дати, но имже уготовася от Отца Моего». Бог Отец дал Сыну иметь жизнь в Самом Себе, дал Ему и власть суда, и Сын оживляет, кого хочет (Ин. 5:21—22. 26—27). Следовательно разделение наград в царстве Мессии есть дело Устроителя этого царства, И. Христа, действующаго согласно с волею Отца (Ин. 5:19—20. 30). Но в настоящем случае Господу нужно было отклонить от Себя эту честь: обещание исполнить просьбу сынов Зеведеевых оскорбило бы прочих апостолов, которые негодовали уже на одно это честолюбивое искание своих товарищей (Мф. 24. Мк. 41); отказ в просьбе оскорбил бы просителей. Поэтому Господь и дает не вполне ясный ответ. В основании просьбы Иакова я Иоанна была мысль, что И. Христос любит их и приблизил их к Себе более других апостолов. Господь и говорить, что большее или меньшее прославление их в вечной жизни зависит не от этих личных Его расположений и отношений к каждому из них, но имже уготовася от Отца; а у Отца уготовано каждому то, чего он будет достоин по своим делам.

Тот факт, что никто ничего не понимал, очевиден уже из того, что произошло сразу после этого. Два брата Зеведеевых, Иаков и Иоанн, подошли к Иисусу и чего‑то просили у него. «Что вам нужно?» – спросил их Иисус. …Дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей (Мк. 10: 36–40). Это все, что они, очевидно, поняли из сказанного Иисусом: что в конце концов Он прославится, победит, воцарится и все будут Его почитать. Так они поняли последние слова Иисуса о том, что после всех страданий и смерти он в третий день воскреснет. Очевидно, страшное предсказание не дошло до их сознания, им казалось, что все это просто притча, вроде многих других, иносказание образного языка. Так и все, что Он говорит, думали они, – о страданиях, избиении, убийстве и потом воскресении, – все это тоже символы, образность, притча. Да, так думали они. И хотя им было страшно идти в Иерусалим, они отдавали себе отчет, что там были враги, но реализм всех этих ужасов в их головах не укладывался. Ясно было лишь то, что после всех страхов Иисус победит и прославится. И вот тут у Иакова и Иоанна и возник практический вопрос: как найти свое место в этом прославлении, найти заранее, сейчас, пока еще не подоспели другие – захватить места, стать приближенными у нового царя. Потому все другие ученики так вознегодовали: ишь ты, какие!

Здесь евангельский рассказ со всей силой вскрывает то, о чем писал впоследствии апостол Павел таким же, как и эти ученики, жителям Израиля в своем Послании к Евреям. «Вы ничего не понимаете, – говорил он им. – Поймите же, что то, куда вошел Христос, не этого творения, это не земное царство, а Небесное».

Не знаете, чего просите, — отвечал им Иисус. - Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?

Иисус знал, что эти самые Апостолы, желающие теперь сесть рядом с Ним в Царстве Славы Его, почти сравняться с Ним, оставят Его одного и разбегутся, как только настанет час Его страданий. Поэтому Он и спросил их: «Можете ли пить ту чашу страданий, которую Мне предстоит испить, о которой Я только что говорил вам? Можете ли креститься тем кровавым крещением на кресте, которым Мне предстоит креститься?»

(В древности был обычай посылать некоторым из осужденных на казнь чашу с ядом, поэтому выражение пить чашу означало: испытывать страдания, оканчивающиеся смертью).

«Рече има Иисус: можета ли пити чашу, юже Аз пию? Она же реста Ему: можева» (Мк. 10:38, 39)
Возлюбленные слушатели! Два святых ученика и апостола Христа, Иаков и Иоанн Зеведеевы, ищут славы ближайших бояр Христа, Царя славы. Они хотят быть ближайшими боярами, ибо молят Его, говоря: «Даждь нам, да един  одесную Тебе и един ошуюю Тебе сядева во славе Твоей» (Мк. 10:37). Иисус же сказал им: «Не веста, чесо просита», после чего и предложил вопрос: «Можета ли пити чашу, юже Аз пию?» 
     Апостолы святые просят у Христа Господа престолов, владычеств, чести, славы, а Христос Господь не то дает им, чего они просят, но велит им пить чашу, которую Он Сам пьет, как бы говоря: если хотите престолов, владычеств, если хотите славы и чести в Моей вечной славе, то необходимо сначала испить Мою чашу, и потом уже получите просимое; пока же чаша Моя не будет вами испита, вы не получите просимого. 
     Сия же двоица святых апостолов, Иаков и Иоанн, дерзновенно, без сомнений и размышлений, тотчас оказались готовыми испить чашу Христову, говоря: «Можева». О, святые апостолы! Но знаете ли вы, что такое Его чаша? Чаша временной Его жизни есть чаша не сладости, но горечи, не меда, но полыни, не сахара, но оцта и желчи, которая была в губке на трость надета и поднесена к устам Его. Чаша Его не чаша царского престола, но креста, не славы, но бесчестия, не прохлады, но страдания. Об этой чаше Господь вспоминает в самом начале нынешнего Евангелия, говоря: «Се восходим во Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет архиереем и книжником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком; и поругаются Ему, и оплюют Его, и убиют Его» (Мк. 10:33, 34). Вот какова чаша Господня! Можете ли испить сию чашу Господню, о, святые апостолы! Они же ответили: «Можем». 
      Поистине сии святые апостолы достойны высоких престолов и владычеств, достойны великих почестей, славы и восхваления, ибо они не только не отказываются от чаши Господней, не убегают от нее и не удаляются, но даже с любовию и усердием обещают пить ее: «Она же реста: можева».
     Здесь у меня есть слово к тем, которые удаляются от чаши Христовой, то есть, от Божественного причащения тела и крови Христовой, и не хотят причащаться их часто. Но что я говорю: не хотят часто; они не хотят причащаться и редко: ни разу в год, в два, в три, как говорят мне об этом многие. Некоторые уже не причащаются десять лет, другие двадцать, а иные и всю жизнь свою не знают, что значит причаститься Божественных Тайн; разве только, будучи младенцами, когда крестили их, причащались, но и сего не помнят они. О, какое нерадение о душе своей и не боголюбие! О, холодные, как лед, сердца, не имеющие нисколько духовной теплоты! Итак, я предложу вашей любви в нынешней беседе, как велико приобретение и польза для тех, которые часто причащаются чаши Господней, то есть, Божественных Тайн, тела и крови Христовых, и как велика тщета и лишение тех, кто самовольно уклоняется от этого. Любовь же ваша пусть узнает прежде всего то, что чаша Господня бывает двоякая. Первая – это чаша самих страданий и смерти Господней, вторая же – чаша только воспоминания о страданиях и смерти Господней. 
     Чаша страдания и смерти Господней совершилась на Голгофе, на кресте, а чаша воспоминания о смерти и страданиях Господних совершается на Божественном престоле во святой чаше под видом хлеба и вина, являющихся истинным телом и кровью Христовой. Сия чаша есть воспоминание о смерти Господней, согласно словам апостола: «Елижды аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете» (1 Кор. 11:26). И Сам Христос сказал:     «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). 
     Апостолам было повелено испить обе сии чаши, то есть, причащаться тела и крови Христовых и пострадать за Христа, и они испили их. Нас же Господь не принуждает пить чашу самих страданий и смерти Его (хотя это и необходимо для истинного христианина, если потребует время и случай), не принуждает, повторяю, чтобы мы распялись на вещественном кресте, чтобы мы были прободены копьем и гвоздями, подобно Ему, Господу нашему, и Его святым апостолам, и чтобы мы предали себя смерти. Господь знает немощь нашу, знает, что слабы и немощны, что не можем мы понести такой тяготы. Если мы не в состоянии вынести и малой какой-либо обиды от друга или одного какого-либо хульного слова (а все это было бы угодно Христу, когда бы мы претерпели так), то как бы мы могли терпеть в том случае, если бы тело наше было распинаемо на вещественном кресте, было пригвождаемо и раздробляемо на части? Ведь даже многие святые, не будучи в состоянии понести всего этого, скрывались в пустынях, горах и пропастях земных, как, например, Григорий, чудотворец неокесарийский, и прочие. Итак, не принуждает нас Господь к такой нестерпимой чаше, но только желает, чтобы мы пили чашу воспоминаний о Его страданиях и смерти, то есть, чтобы мы часто причащались Божественных Тайн тела и крови Христовых. А в чем тяжесть сего, в чем горесть, в чем неудобство?
     Теперь посмотрим, как велико приобретение и польза от причащения чаши Господней и, наоборот, как велика потеря от непричащения? Сам Господь Своими пречистыми устами так говорит во святом Евангелии:  «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, имать живот вечный» (Ин. 6:54), – вот в чем приобретение. Наоборот: «Аще не снесте плоти Сына Человеческого и не пиете крови Его, живота не имате в себе» (Ин. 6:53), – вот в чем лишение. Теперь всякий пусть смотрит и рассудит, что лучше: приобрести ли причащением чаши Господней жизнь вечную, или же непричащением чаши Господней потерять жизнь вечную? Чаша Господня есть жизнь, и жизнь вечная, ибо вкушающий ее, по слову Господню,  «жив будет во веки» (Ин. 6:51). Без чаши же Господней последует смерть вечная, ибо уста Господни говорят: «Живота не имате в себе». 
     Чаша Господня есть царство небесное, согласно слову Господа: «Аз завещаю вам, якоже завеща Мне Отец Мой царство, да ясте и пиете на трапезе Моей» (Лк. 22:29, 30), а того, кто не имеет чаши Господней, постигнет геенна, поглощающая изгнанных из царства. 
     Чаша Господня – это сообщество с ангелами. Ведь если древняя манна была названа ангельским хлебом («хлеб ангельский яде человек» – Пс. 77:25) не потому, конечно, что она была вкушаема ангелами, ибо они, как бесплотные, не нуждаются в пище, но потому, что была приготовлена и свыше ниспослана по повелению Божию служением ангелов, то тем более Сей, который говорит о Себе: «Аз есмь хлеб сшедый с небесе» (Ин. 6:41). И сию манну, растворенную в чаше Господней, подобает назвать ангельской пищей не потому, что ангелы ее вкушают и пьют, но потому, что всегда ее они благоговейно окружают, честно почитают и поклоняются Ей. Посему и причащающийся ее общается со святыми ангелами и делается для них милым и любезным. Итак, чаша Господня – сообщество с ангелами, а без чаши Господней с кем будет сообщество, кроме бесов? Кого чуждаются ангелы, того похищают бесы. Что, если бы спросить кого-либо так: чего ты больше хочешь – иметь ли жизнь вечную или смерть вечную? Получить ли царство небесное или геенну? Быть ли в обществе ангелов или же бесов? Не знаю, найдется ли такой, который сказал бы: мне лучше смерть, нежели жизнь; лучше геенна, чем царство; лучше бесы, чем ангелы. Не всякий ли скажет так: лучше мне жизнь, чем смерть; лучше царство, чем геенна; лучше ангелы, чем бесы: ибо всякий человек естественно и разумно больше желает лучшего, чем худшего. Если же, о, человек, ты желаешь лучшего, то почему пренебрегаешь чашей Господней? Если ты боишься вечной смерти, то почему отвращаешься от вечной жизни, находящейся в чаше Господней? Если геенны трепещешь, то почему не ухватишься за царство, находящееся в чаши Господней? Если избегаешь бесов, почему не приближаешься к ангелам, благоговейно окружающим чашу Господню? 
     В чаше Господней и жизнь, и царство, и дружба с ангелами. О, как велико приобретение причащения от нее! Там же, где не вкушается чаша Господня, там нет жизни, но смерть; нет царства, но геенна; там далеко отстоят ангелы, а бесы близко. О, как велико лишение оттого, что не причащаются чаши Господней!
     Спрошу я еще. Кто хочет получить оставление своих грехов? Кто хочет, чтобы все злое, соделанное от юности, все его дела, слова и помышления были прощены, оставлены и преданы вечному забвению? Я думаю, что всякий желает такого блага. Поэтому я и говорю: если ты, человек, хочешь оставления грехов, то почему убегаешь от причащения чаши Господней? Разве не слышишь, как Сам Господь говорит: «Приимите, ядите... во оставление грехов» и     «Пиите... во оставление грехов» (Мф. 26:26, 28)? Я знаю, кто-либо так скажет: я недостоин, я грешен, посему и не дерзаю приступить ко причащению Божественных Тайн. Ты хорошо говоришь, называя себя грешником, недостойным и недерзновенным, ибо кто может быть в совершенстве достоин? Никто из связавших себя плотскими похотями и сластями не достоин приходить и приближаться к Тебе, Царь славы, как говорит об этом святой литургиар. Но ты скверно делаешь, удаляясь и избегая причащения, ибо во псалмах пишется так:  «Удаляющийся от Тебе погибнут» (Пс. 72:27). 
      Недостоинство сие наше бывает двоякого рода: недостоинство истинно кающихся и недостоинство тех, которые или не искренно каются, или вовсе не каются, или даже и совсем не хотят каяться. 
     Недостоинство истинно кающихся удостаивается Божественного причащения во оставление грехов, ибо они просят, как недужные, врачевства, согласно слову Христову: «Не требуют здравии врача, но болящий» (Мф. 9:12). 
     Недостоинство же кающихся ложно или же вовсе не кающихся не удостаивается Божественного причащения, ибо написано: «Не дадите святая псом» (Мф. 7:6). 
     Кто же это кающийся истинно и кто кающийся ложно? Кающийся ложно есть тот, кто не искренно исповедует свои грехи пред Богом своему отцу духовному, но скрывает их; если же и искренно исповедует, то не сожалеет о соделанном зле. Впрочем, такой иногда отчасти и жалеет, однако же он не имеет в сердце своем твердого намерения и не полагает в уме твердого обещания не возвращаться к прежним грехам, но по-прежнему имеет надежду и желание делать то же. Такой не достоин Божественного причащения. Пусть он не дерзнет, ибо если он дерзнет приступить ко причащению, будет пить и есть во осуждение, и как в Иуду войдет в него после хлеба сатана. 
     Кающийся же истинно есть тот, который, исповедуя свои грехи и жалея о них, полагает, надеясь на помощь Божию, твердое намерение никогда не возвращаться к своим прежним делам и всячески блюстись от них. Такой сподобляется как Божественного причащения, так и милосердия Божия, хотя бы он был и весьма недостойным. 
     Примером такого сподобления при несовершенном достоинстве может быть преподобная Мария Египетская. О ней пишется, что она настолько была недостойна Божией милости из-за своей грешной жизни, что даже церковь не желала ее впустить внутрь себя, о чем она после сама рассказывала преподобному Зосиме на исповеди, говоря: когда моя грешная нога коснулась церковного порога, то церковь, принимавшая всех, не приняла меня окаянной, но появилось как бы воинство для того, чтобы заградить вход, и возбранила мне войти какая-то сила Божия. Когда же сия грешница положила в сердце своем истинное покаяние, намерение и твердое обещание никогда не возвращаться ко греху, то тотчас не только церковь ее впустила внутрь себя, но в тот же день она сподобилась причащения Божественных Тайн, тела и крови Христовых в церкви Иоанна Предтечи, что при Иордане, как об этом пространно пишется в житии этой святой. 
     Посмотрим теперь. Она ни удовлетворения не сделала за грехи свои, ни коснулась скорбного пустынного жития и постнических подвигов: едва день один прошел после ее скверной жизни, но уже от нее, истинно кающейся, не отнимается чаша Господня.
     Подобное сему находится и в Прологе, в 26 день декабря. Две женщины были оклеветаны пред епископом в прелюбодеянии. Епископ, желая узнать, правда ли это, помолился Богу, чтобы ему это было открыто, и повелел всем людям быть готовыми к причащению Божественных Тайн, тела и крови Христовых. Когда он служил литургию и начал причащать своих людей Тайнам, он видел, что лица одних подходящих были черными, как бы закопченными, а других были белые и светлые: у грешных были черные лица, а у праведных – белые. Приступили же и те две женщины ко причащению, имея белые и светлые лица, и как только причастились, тотчас просветились подобно солнцу. Когда епископ дивился сему, явился ему ангел и сказал: то правда, что ты слышал о прелюбодеянии этих женщин, но они покаялись истинным, честным покаянием и исповеданием и дали обет никогда не впадать в такое согрешение; посему простил Бог грехи их и сподобил их той благодати, которую ты видел сам. 
     Теперь рассудим. Те грешные прелюбодейные женщины были недостойны Божественного причащения. Когда же они истинно покаялись и положили в сердце своем твердое намерение не возвращаться к греху, то сподобились и причащения, и прощения, а также и Божией благодати, осиявшей их. 
     Итак, никто не удаляйся от чаши Господней и только истинно покайся, и положи в сердце своем обещание не возвращаться, как пес, на свою блевотину. Имея такое покаяние, ты хотя и не совершил удовлетворения за грехи свои, хотя и не являешься достойным так, как подобает быть достойным, однако же, уповая на милосердие Божие, непреодолимое и всеми человеческими грехами, дерзай приступить ко причащению. Дерзай со страхом, а бойся с надеждою, и причащайся, не сомневаясь в человеколюбии Божием, и получишь оставление твоих грехов. 
     Если ты мне не веришь, что истинно кающемуся святое причащение служит ко оставлению грехов, то поверь неложным устам Самого Христа, Спасителя нашего, говорящего: «Приимите, ядите... во оставление грехов», «Пиите... во оставление грехов». Если ты веруешь в Бога, то должен поверить и словам Божиим; а если ты не веришь словам Божиим, то ты, значит, и в Бога не веруешь. Бог говорит: «Причастись Моей чаши», – а ты сомневаешься. Бог говорит: «Ты получишь оставление грехов», – а ты не веришь и говоришь: боюсь. Не бойся! Приступи без сомнений, с верою! 
      Хорошо ты делаешь, что боишься; но плохо поступаешь, убегая. Бог не враг для тебя, но врач: Он исцелить хочет, а не погубить. Бог не супостат для тебя, но Отец: Он ищет не умертвить тебя, но оживить. Бог не зверь для тебя и губитель, но благодетель милосердный, желающий спасения твоего, а не погибели. Почему же ты убегаешь от Его Божественной чаши? Лучше тебе принять духовное врачевство и исцелиться, нежели, убежав от врачевства, впасть в большие греховные болезни и погибнуть. Лучше тебе, отбросив страх, прибегнуть к Отцу и насытиться Его бессмертной пищи, нежели из страха уйти на чужую сторону и там питаться свинской пищей отчуждения, то есть, греховными страстями. Лучше тебе притечь к своему милосердному благодетелю, нежели держаться врага и работать губителю своему, ибо пока ты пребываешь во грехах без покаяния, до тех пор ты работаешь твоему диаволу и являешься его рабом и пленником. 
      Чтобы не показалось кому-либо, что мы удалились от предположенного предмета нашей беседы, мы теперь снова обратимся к слову о пользе причащения и к рассуждению о невыгоде непричащения. 
     Причащающийся часто чаши Господней изменяется во Христа: вот поистине пребогатое приобретение и польза. Тот же, кто не причащается чаши Господней, но имеет общение с чашей бесовской, тот претворяется в беса: вот в чем лишение и погибель вечная. 
     Как же соединяется со Христом причащающийся чаши Господней? Сие видно из слов Самого Христа, Господа нашего, говорящего так: «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6:56). Святый Феофилакт, толкуя сие место, говорит: здесь мы научаемся величию тайны причащения. Ядущий плоть и пьющий кровь Господню пребывает в Самом Господе, и Бог в нем. Дивно и выше всяких слов сие соединение, которым Бог в нас и мы в Боге пребываем. И еще тот же Феофилакт говорит от лица Христова: ядущий Меня, соединившись, живет со Мною и преображается в Меня, могущего живить его. Внемлем же мы сему слову Христову в Феофилактовом толковании: «преображается в Меня». Кто, говорю я, причащается чаши Господней, причащается тела и крови Христовой, тот преображается во Христа. Согласно с этим говорит и св. Кирилл Иерусалимский: «Мы в святом причащении соделываемся христоносцами и даже соплотными и сокровными Христу». Святой же Кирилл Александрийский приводит такой пример: «Как воск, растопленный и влитый в другой растопленный воск, смешивается в один воск и по всем свойствам является одним и тем же воском, так и тот, кто принимает в себя тело и кровь Христову, соединяется с Ним, так что и Христос в нем пребывает, и он во Христе». 
     Слышишь ли, человек, свидетельства таких великих учителей и даже неложные слова Самого Господа? Разве теперь не имеешь веры и не познаешь богатого приобретения от причащения чаши Господней? Если им всем не веришь, то кому же ты поверишь? 
      Послушай же и еще одну дивную вещь. У одних испытателей Божественного Писания есть такой вопрос: почему Иуда, предавая иудеям Господа нашего, дал им знамение, говоря:  «Егоже аще лобжу, Той есть, имите Его» (Мф. 26:48)? Разве те не знали Христа, которого так часто слышали учащим и так часто видели чудодействующим? Был ли в Иерусалиме такой, кто не знал Его хорошо? Ведь даже малые дети знали Его, ибо когда Он входил в Иерусалим, они вышли навстречу Ему и восклицали: «Осанна!» Какая же нужда была сего Иудина знамения? Даде им знамение:       «Егоже аще лобжу, Той есть, имите Его» (Мф. 26:48).
     На сей вопрос из Златоустого толкования выводят выяснение такой тайны: когда на последней вечери святые апостолы причастились из рук Спасителя тела и крови Христовой, то все просветились своими лицами, у всех лицо стало подобно лицу Христа, и на какого бы апостола ни посмотрел Иуда, он видел, что лицо его по красоте и благодати подобно лицу Христову. Вот как говорит о них св. Златоуст: «Ученики имели до причащения Христоносные лица». Иуда тогда и подумал, какое знамение нужно будет дать каиафовым слугам, по которому бы они узнали Христа. Ибо если бы они не узнали Его, то была бы опасность, что вместо Него они возьмут другого. Посему-то, когда архиерей послал отряд воинов, Иуда им дал знамение: «Егоже аще лобжу, Той есть». 
     Соединивши вместе и прежде сказанное Феофилактово слово: «Ядущий Христа преображается в Христа» и сие Златоустово: «Христоносные лица имели, причастившись», мы легко можем понять, как изменяется во Христа причащающийся чаши Господней, ибо какова пища, таково и питаемое. Пища – Христос, посему и ядущего Он преображает в Себя. Кто ест плоть Христову и пьет кровь Его, тот во Христе пребывает, и Христос в нем. 
     О, как велико приобретение от причащения чаши Господней, как велико богатство и польза в том, чтобы иметь Христа в себе, быть одно со Христом и соединиться с Ним! Что может быть больше этого? Что дороже и что честнее? 
     Наоборот, кто не причащается чаши Господней, но пьет чащу бесовскую, тот не только лишается Христа, но и претворяется в беса. Знаете ли вы, что такое бесовская чаша? Посмотрим в Апокалипсис св. Иоанна Богослова. Он видел некую жену, ездящую на красном звере, облаченную в порфиру и украшенную драгоценными приборами, имеющую золотую чашу в руке своей, полную мерзостей и скверн своего любодеяния. Вот чаша бесовская, вот питье диавольское: это есть мерзость скверны и любодеяния. Кто живет скверно, кто любодействует и прелюбодействует, кто валяется в нечистотах плотских мерзостей, кто в настоящей окаянной жизни наслаждается страстями и сластями греховными, тот пьет чашу бесовскую, противную чаше Господней, о которой вспоминает и св. апостол Павел, говоря: «Не можете чашу Господню пити и чашу бесовскую; не можете трапезе Господней причащатися и трапезе бесовстей» (1 Кор. 10:21). 
     То, как претворяется в беса пьющий бесовскую чашу, видно из жития св. Нифонта, память которого празднуется 23 дня месяца декабря. Он, в свои юные годы до покаяния живя скверно и во грехах, пил бесовскую чашу мерзких скверн любодеяния. И вот однажды пришел он к известному ему богоугодному некоему мужу, по имени Никодиму. Никодим, посмотрев на лицо Нифонта, удивился и ужаснулся, однако же молчал. Тогда Нифонт сказал ему: «Почему ты смотришь на меня, как на незнакомого?» Никодим же ответил: «Поверь мне, брат мой, что никогда я не видел тебя таким, как ныне, ибо лицо твое страшно, как у эфиопа». 
     Мы же внемлем: святые апостолы, достойно причастившиеся чаши Господней, казались имеющими свои лица подобными лицу Христову, юноша же тот, приобщавшийся чаши бесовской, казался бесом, имел лицо страшное, как у эфиопа, подобное виду диавола. Истинно говорит Писание: «Творяй грех от диавола есть» (1 Ин. 3:8). 
     О, как велико лишение оттого, что избегают чаши Господней! О, как страшна погибель тех, которые пьют чашу бесовскую, то есть, скверно и без покаяния живут во грехах своих!
     Духовное богатство и приобретение душевной пользы от приобщения чаше Господней неисчислимы, лишения же, происходящие от бесовской чаши, невозможно передать словами. О всем этом говорить подробно нам и времени не хватит; посему я скажу кратко: чаша Господня есть чаша спасения, ибо достойно причащающийся ее, то есть, с истинным покаянием, как было сказано выше, получает спасение. Чаша же мерзости и скверн любодеяния, чаша бесовская, есть чаша вечной погибели, ибо пиющий из нее осуждается на вечное мучение. Зная все это, возлюбленные, будем всячески отвращаться от чаши бесовской; постараемся же достойно и часто приступать к чаше Господней. Хотя мы и недостойны, однако удостоимся милосердия Божия, если по силе нашей «очистим себе от всякия скверны плоти и духа» (2 Кор. 7:1) и положим в сердцах наших твердое намерение и обещание не возвращаться более к нашими прежним злым делам. 
     Когда апостолы хотели быть ближайшими у Христа, Царя славы, когда хотели быть боярами и об этом молили Его, говоря: «Даждь нам, да един  одесную Тебе и един ошуюю Тебе сядева во славе Твоей», то им повелено было испить чашу Христову: «Можета ли пити чашу, юже Аз пию?» И они не отказались: «Она же реста: можева». 
      Кто хочет быть близ Христа, кто желает  одесную Его стоять во славе Его, когда Он придет «со ангелы святыми», тот пусть не отказывается пить Его чашу и не избегает Божественного причащения Его плоти и крови. Вкушай плоть Его и пей кровь Его, и будут они тебе и для оставления грехов и близости ко Христу, и для союза любезного с Ним. Только прежде всего положи в сердце своем истинное покаяние и положи, не откладывая, положи в сей час, в сию минуту, говоря вместе с Давидом:  «Рех, ныне начах» (Пс. 76:11), – не обождавши начну, не утром, не завтра, но ныне, ныне сказал и ныне же начну с надеждой на помощь Божию. 
     Бог, уже давно ожидая твоего покаяния, будет рад тебе; Он тотчас откроет тебе двери Своего милосердия, удостоит чаши Своей, соделает тебя близким к Себе в царстве Своем и сподобит тебя Своей славы, которую да получим и мы все. Аминь. 

Нельзя было найти прошения, более противного настоящему душевному состоянию Богочеловека, Который весь был занят мыслью о Своих будущих страданиях. Извинением могло служить одно то, что Иаков и Иоанн не поняли Его предсказания и искали быть близкими к своему Учителю, без сомнения, не по одному любочестию, а и по чувству любви к Нему, которая опасалась быть удаленной от Него во славе Его. Ответ Господа служит поучительным примером, с какой снисходительностью исправлял Он самые важные ошибки Своих учеников. Вместо каких-либо упреков Он отвечал просто с кротостью: Не веста, чесо просита. Можета ли пиши чашу (чаша у евреев означала страдания и бедствия (Пс. 59:5; Ис. 51:17. 22; Пч. Иер. 6: 21)), юже Аз имам пити, или крещением (так иносказательно назывались великие искушения), им же Аз крещаюся, креститися? То есть Господь хотел внушить мечтателям, что им должно думать еще не о награде, которая сама собой придет к достойному, а о средствах, как заслужить оную. «Можева», — отвечали ученики, побуждаемые, вероятно, более желанием получить просимое и показать себя достойными его, нежели по внутреннему убеждению в необходимости страданий для достижения славы (Мф. 20:22); ибо они не имели еще ясного понятия ни о предстоящей чаше, ни о крещении, о которых говорил Господь. Но Учитель, как сердцеведец, предвидел уже, что слова эти, сказанные теперь без ясного сознания дела, придут некогда в совершенное исполнение, что сыны Зеведеевы действительно со временем будут, подобно Ему, крещены страданиями; потому в духе пророчества, которое они должны были выразуметь впоследствии, продолжал: Чашу Мою испиета, и крещением, имже Аз крещаюся, имате креститася, а еже сести одесную Мене и ошуюю Мене, несть Мое дати, но им же уготовася от Отца Моего. Тем кончилась беседа.

  Очевидно, что Господь хотел преподать сынам Зеве-деевым наставление, для них необходимое, но без той строгости, которой заслуживало более прошение, нежели просители. Они должны были узнать, что в деле столь важном, каково учреждение на земле Царства Божьего, ничто не может зависеть от произвола или пристрастия личного, а все от закона и справедливости; что Господь и Учитель их, если можно так сказать, Сам не может оказать им какую-либо милость без их способности и заслуг. После того они сами собой должны были убедиться, что и в этом отношении они не знали, чего просили.

Не веста, чесо просита (не знаете, чего просите). Апостолы не знали, потому что не имели надлежащего понятия о Христовом царстве, которое должно быть не таково, как обыкновенные земные царства. Можете ли пить чашу и пр. Здесь Господь указывает, что еще прежде прославления предстоят Ему Самому и Апостолам Его великие подвиги – придется страдать и умереть. Пить чашу и креститься крещением значит страдать и умереть. Эти выражения, особенно первое, иногда употребляются в Свящ. Писании именно в таком смысле (Ис. 51:17–22. Пс. 74:9. Ин. 18:11). Выражение пить чашу, заимствовано от обычая восточных царей посылать чашу с ядом осужденным на смерть. Принятие страданий и смерти за веру представляется как бы погружением в них человека, очищающим его подобно очищению в водах крещения. Апостолы отвечали И. Христу: можем. Так они отвечали, толкует св. Златоуст, в жару усердия, не зная того, что сказали, и надеясь услышать согласие на свое прошение. Чашу, которую Я пью, будете пить и пр. Т.е. Господь предсказал апостолам Иакову и Иоанну, что действительно, по любви своей к Нему, они примут страдания и даже (ап. Иаков) смерть за имя Его. Известно, что ап. Иаков был усечен мечом, по приказанию царя Ирода (Деян. 12:2), а Иоанн, по приказанию царя Домициана, был брошен в кипящее масло, где Господь сохранил его невредимым, и затем сослан в заточение.

Именем „чаши" здесь названы предстоящия . Господу страдания, но этим не отрицается другая „чаша благословения": 1 Кор. 10:16; Лк. 22:17; Ин. 6:55: 1 Кор. 11:24—25. Не отменяет чаша страданий необходимости и воднаго крещения: Мф. 3:15--16; Ин. 3:5

Просьба сынов Зеведеевых, несомненно, свидетельствует, что они поняли значение момента. Путь на страсти есть путь чрез страсти к славе: это есть путь утверждения Царства. Но на просьбу о славе Иисус отвечает обещанием страдания (ст. 38–39). Распределение мест в славе Царства зависит не от воли Иисуса, а от того, кому уготовано (ст. 40), – Мф. прибавляет: «Отцом Моим» (Мф. 20:23). Ответ Иисуса нуждается в толковании.

Прежде всего, Иисус предсказывает сынам Зеведеевым страдание по образу Своего страдания. Исполнилось ли это предсказание? Относительно Иакова – бесспорно. По свидетельству Деян. 12:1–2, он принял смерть во время гонения Ирода Агриппы первый из Двенадцати. А Иоанн? Дошедшее до нас предание отчетливо свидетельствует о его служении в Асии и необыкновенно долгой жизни. Страдание было ниспосылаемо и ему, но древние писатели, рассказывающие о его погружении в кипящее масло, знают и о том, что вышел он оттуда невредимым. Смерть его в предании окутана тайной. За грани земного бытия он перешел иначе, чем переходят остальные люди. В день, посвященный памяти его преставления (26-го сентября), Церковь дает понять, что Иоанн не умер так, как умирают прочие. Что это значит, мы сказать не можем. Во всяком случае, несомненно, что конец его не был концом мученика. Это предание, сохранившееся у древних писателей, и получившее, как мы видели, литургическое закрепление, вызвало в недавнее время возражения ученых. С легкой руки Эдуарда Шварца См. в: Bernard J.Η. A Critical and Exegetical Commentary on the Gospel according to St. John, vol. I. Edinburgh, 1928, p. XXXVII-XXXVIII. , была извлечена цитата из Папия, дошедшая до нас в писаниях византийской эпохи. Это свидетельство Папия утверждает, что как Иаков, так и Иоанн были убиты иудеями. В подкрепление тезиса были привлечены древние месяцесловы и мартирологи, и вывод гласил, что Иоанн от иудеев приял смерть мученическую. В качестве косвенного основания был привлекаем и наш текст (Мф. 20:20–23), в убеждении, что даже подлинные слова Иисуса не нашли бы места в Евангелии, если бы содержащееся в них предсказание не исполнилось. Построение Шварца и его продолжателей не выдержало последующей критики. Одинокое свидетельство Папия, сохраненное у позднейших писателей, не может перевесить голоса подавляющего большинства древнейших авторов. Последние исследования Цана (в комментарии на Апокалипсис, 1924) и Бернарда (в комментарии на Ин., 1928) делают весьма вероятным, что и данные старых месяцесловов и мартирологов не относятся к Иоанну Зеведееву или объясняются недоразумением. Предание остается непоколебленным. Но и предсказание Иисуса получает исполнение. Разве пить чашу Иисусову и креститься Его крещением непременно означает принять мученическую смерть? Таков был удел Иакова. На долю Иоанна выпали другие страдания.

Второй вопрос касается того, как понимать слова Иисуса о том, что не от Него зависит распределение мест в славе Царства. Часто в этом видят субординационизм, т.е. учение о подчиненном положении Сына по сравнению с Отцом. Толкование Священного Писания в свете Священного Предания такую возможность исключает. Она и не вытекает из контекста. Мы видели, что и ст. 17–18 не содержат отрицания Божественного достоинства Иисуса. То же и здесь, Господь призывает всем Своим учением этого периода к последованию за Ним. Его страдание в ст. 39 подчеркнуто. Это показывает личное местоимение ἐγὼ, («я»), вообще мало употребительное, а в этом стихе встречающееся дважды. Ударение – на отказе. Путь Мессии есть путь страдания, и даже ожидающую Его в Его богочеловеческом естестве славу будущего века, которую ученики называют Его славой (ст. 37), Сам Он именует славой Отца (ср. 8:38).

На это Иисус отвечает, что они не знают, о чем просят. Готовы ли они разделить Его участь? Этот вопрос выражен с помощью двух метафор. Первая метафора – чаша. Можете выпить чашу, которую Я пью? В Ветхом Завете также встречается образ чаши: она могла быть «наполнена» благом (Пс 23 (22).5) или бедствиями (Пс. 75:8 (74:9). Но здесь она полна страданий. Второй вопрос дословно звучит: «Можете погрузиться в воду, как Я погружаюсь?» Вода также символизирует несчастье и смуту. Глагол «бапти́дзомай», первоначально означавший «погружаться в воду с головой», приобрел переносное значение «испытывать беды, гибнуть». О таком погружении в пучину бед говорится в Пс. 42:7(41:8); Ис. 43:2; ср. Лк. 12:50.

Христос кротко отнесся к такому их себялюбию и заблуждению. Они по слепоте своей просили о положении, которое лишь несколько дней спустя, как оно должны были увидеть, занято было в позоре и мучении двумя распятыми разбойниками. Воображение их рисовало пред ними двенадцать престолов, а Он говорил им о трех крестах. Они мечтали о земных коронах, а Он говорил им о чаше горечи и о крещении кровию. Могли ли они пить с Ним эту чашу, или креститься этим крещением? Быть может, более понимая теперь значение Его слов, они смело отвечали: «можем»; и тогда Он сказал, что им действительно придется оправдать слова свои, но что сидеть по правую и по левую сторону Его придется лишь тем, кому уготовано Отцом небесным.

пить чашу. Чаша — ветхозаветный символ страдания и гнева (Пс. 74:9; Ис. 51:17-22; Иер. 25:15; Иез. 23:31-34; ср. Мк. 14:36).

крещением. Здесь заключен образ Божиего суда: его приговором может быть смерть, но он дает надежду на конечное оправдание (Рим. 6:3; Кол. 2:11-13; 1 Кор. 10:2).

Не веста, чесо просита, – с кротостью отвечал им Спаситель, – можета ли пити чашу, юже Аз имам пити, и крещением, имже Аз крещаюся, креститися? образ чаши, наполненной вином, служил на живописном языке древних пророков для обозначения бедствий, посылаемых от Бога для вразумления людей (Пс. 74:9; Ис. 51:17, 22), а под образом крещения сам Господь незадолго перед сим предвещал о своих страданиях и смерти (Лк. 12:50). Посему, эта чаша Христова есть та самая, о которой он молился в саду Геф-симанском (Мф. 26:39), и это крещение Его есть, по изъяснению святителя Филарета Московского, «крещение кровью, пролиянною на кресте». Вопрос, предложенный сынам Зеведеевым, побуждал их испытать самих себя, способны ли они, вместо преждевременно ожидаемой славы, принять участие в страданиях и кресте Христовом. «вы напоминаете Мне о чести и венцах, – говорит Господь, – а я указываю на подвиги и труды, вам предлежащие: еще не наступило время награды и не теперь откроется слава Моя; настоящее время есть время смерти, браней и опасностей» (свт. Иоанн Златоуст). Последующие события показали, как мало еще ученики Христовы были готовы разделить чашу и крещение Божественного крестоносца (Мк. 14:50), но «в жару усердия», по выражению святого отца, сгорая желанием достигнуть просимого и «не зная того, что сказали», Иаков и Иоанн поспешили отвечать на вопрос Господа: можем. Всеведущий знал, что это слово, произнесенное теперь без ясного сознания, в свое время придет в исполнение, а посему, предсказав обоим апостолам ожидающую их участь, вместе с тем объяснил им, что небесная награда не дается, но уготована претерпевшим до конца (Мф. 24:13) и победившим все искушения и соблазны (Откр. 3:21). Чашу, юже Аз пию, испиета, и крещением, имже Аз крещаюся, креститася, а еже се-сти одесную Мене и ошуюю, несть Мне дати – но имже уготовася от Отца Моего, – «Мне, праведному судии, несвойственно дать вам такое достоинство по одной любви к вам даром, иначе я не был бы правосуден, но такая почесть уготована только подвизающимся» (блж. Феофилакт), или, как изъясняет преподобный Исидор Пелусиот, несть Мне дати, – «дать просящим просто, а не воздать в награду трудящимся». Небесные почести предназначены всем верующим и веру свою свидетельствующим добрыми делами и будут распределены на страшном суде Царем Христом сообразно воле отца, давшего сыну всякий суд (Мф. 25:31–46; Ин. 5:22), так что, по выражению свтятого Василия великого, «от приемлющих воздаяние зависит сделать себя достойными седения одесную или ошуюю Господа, а не от того, кто может дать сие, хотя бы и несправедливо было прошение». Седение же одесную непостижимого величества Божия в том смысле, в каком говорится о Господе, воссевшем одесную Бога (Мк. 16:19), по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, «недоступно ни для кого, не только для людей, как то святых и апостолов, но и для Ангелов, архангелов и для всех высших сил».

Церковь Домостроительство спасения ясно изображает на иконе: Пресвятая Богородица, яко Царица, и святой Иоанн Предтеча, больший всех пророков, предстоят одесную и ошуюю Престола величества Божия.

В другой раз, в ответ на «скромную» просьбу сыновей Зеведеевых отметить их особенной честью при наступлении Царства, Господь ответил вопросом: «Готовы ли вы пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым я крещусь?»(Мф. 20:22). Речь идет о готовности следовать за Ним до конца: участие во славе Царства невозможно без общения с Ним в испитии чаши страданий и крещения (погружения) в смерть. Апостолам это было и ясно, и нет. К мысли, что путь в Царство лежит через Голгофу, Господь постепенно приучал учеников – до Преображения в прикровенных образах, после Преображения – прямым текстом. При этом Иисус неоднократно будет подчеркивать, что Его служение и служение Его учеников тесно связаны: пострадает Он, будут страдать и они, но об этом яснее всего будет сказано в Прощальной беседе с учениками, в ночь взятия Христа под стражу.

Человеческий мир так искажен грехом, на­столько расходится с замыслом Божиим о себе, что все доброе, светлое, по-настоящему прав­дивое не находит в нем места. Оно вынуждено либо меняться до неузнаваемости, теряя свою суть — как, например, изменились по своему содержанию понятия свободы и любви, — либо находиться под гнетом и претерпевать гоне­ния. Потому что мир любит свое и не любит Божьего, не любит того, что оказывается для него укором. Но те, кто желает быть верными Богу, должны любить людей и служить им как ближним, несмотря на всю сложность своего положения, потому что так делал и делает Христос.

Каждый христианин постоянно оказыва­ется перед выбором между Богом и миром. Осознание последствий верности Христу мо­жет быть пугающим. В Евангелии мы видим, как ученики идут за Христом, обуреваемые страхом и ужасом, и Спаситель говорит им: «Вот мы восходим в Иерусалим, и Сын Чело­веческий будет предан, и осудят Его и предадут Его язычникам... и убьют Его... и в третий день воскреснет». Сразу же после этих однозначных слов два апостола подходят к Нему и просят: «Дай нам сесть у Тебя одному по правую, а дру­гому по левую сторону в славе Твоей...» Лю­бой читающий эти слова может возмутиться. Учитель прямо говорит о грядущей смерти, о мучениях и страданиях, а они будто бы и не слышат его! Они слушают, не слыша, как часто слушаем, не слыша, мы.

Христос отвечает: «Не знаете, чего про­сите... Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? » Речь идет о страдании и крестной смерти, но ученики отвечают: «Можем». Такая самоуве­ренность удивляет. Но разве мы не так же са­моуверенны, когда называем себя Его учени­ками, не будучи готовы пострадать за это уче­ничество? Христос пророчествует, что ученики действительно пройдут через страдания. Но не сейчас, а когда, отбросив самоуверенность и надежду на карьеру, увидят в ученичестве верность и любовь, а не выгоду и почет.

Но сегодняшнее чтение не только о том, как люди расчетливы и самоуверенны. Оно о Боге, который все это покрывает любовью и снисхождением к нашей немощи. Он знает, что от ученичества кажущегося к настоящему ведет сложная дорога, на которой предстоит обрести правдивый взгляд на себя, пройти через ощущение своего бессилия. И Господь послужит всякому, кто будет готов идти к ис­тинному ученичеству, захочет учиться истин­ному господству. Христос всякого поддержит и укрепит, потому что Он пришел, чтобы от­дать душу Свою для искупления многих.

Случай, какого не надлежало, по видимому, ожидать, представляется нам в сих словах Евангелия. Лучшие ученики наилучшаго из Учителей, пред самым окончанием обучения, оказываются незнающими! Известно, что двенадцать учеников, иначе называемые Апостолами, избраны Божественным Учителем, Иисусом Христом, преимущественно пред тысящами других явных и тайных учеников Его. Можно примечать, что Иаков и Иоанн, о которых теперь идет речь, между самыми двенадцатью Апостолами были особенно избранные: ибо им, и кроме их одному Петру, оказал Он ту высокую доверенность, что допустил их быть свидетелями Своего славнаго Преображения на Фаворе, и Своего тяжкаго подвига в саду Гефсиманском. Около трех лет сии счастливые ученики почти неразлучно пребывали с единственным своим Учителем, слушая от Него глаголы жизни вечной. Приближалась минута, когда Он скажет им: «вся, яже слышах от Отца Моего, сказах вам» (Ин. 15:15). И такие ученики, и в такое время, не знают, что говорят! «Не веста, чесо просита».
Что же при таком просвещении повергло их в такое В собр. 1822 и 1835 гг.: в столь мрачное...  неведение? – Желание быть выше других, и быть почти равными Тому, Который превыше всего. «Даждь нам, да един одесную Тебе, и един ошуюю Тебе, сядева во славе Твоей».
Не уничижим, братия, сих ближайших последователей Христовых за то, что и они претыкались на пути своем, когда еще сошествие Святаго Духа не озарило их светом незаходимым, и не укрепило силою непобедимою. Но видя, как иногда самый «свет мира» (Мф. 5:14) подвержен был затмению, самые «столпы» (Гал. 2:9) Церкви колебались, помыслим, как нужно нам бодрствовать над собою, и непрестанно взывать о свете и силе к Отцу светов и Господу сил. «Мняйся стояти, да блюдется, да не падет» (1 Кор. 10:12).
Апостол Павел, говоря о грехопадениях и наказаниях Евреев, при образовании из них народа Божия под руководством Моисея, замечает, что «сия вся образи прилучахуся онем; писана же Быша в научение наше» (1 Кор. 10:11). Подобно сему и об искушениях первых последователей Христовых, в которыя влекла их поврежденная в Адаме природа, и в которыя неисповедимый, но всегда премудрый и благий Промысл попускал им впадать в то самое время, когда надлежало из них образоваться новому народу Божию, можно сказать, что все сие случилось с ними, как образ или пример для последующих за ними, и описано в Евангелии, для наставления нашего. Так, приключение Иакова и Иоанна, которые домогались первых мест пред Апостолами, научает нас познавать и отвращать искушение, которое заключается в желании быть выше других.
В нынешнем веке слышим притчу: худой тот воин, который не желает быть военачальником. Не Соломонова это притча; не мудрость это, но мудрование плотское и суетное. Истинная притча говорит: «иже высок творит свой дом, ищет сокрушения» (Притч 17:16). И еще: «не чист пред Богом всяк высокосердый» (Притч 16:5). С сим согласна притча и Того, Который более Соломона: «всяк возносяйся, смирится» (Лк. 18:14).
Трудно понять, как не понимают сих ясных свидетельств истины мудрователи века сего, которые, не преставая называться последователями Христовыми, вопреки слову Христову, желание вознести себя выше других, одним словом, честолюбие, полагают правильною чертою благороднаго духа. Они думают даже Апостола Павла поставить проповедником честолюбия, поймав его изречение: «добрее мне паче умрети, нежели похвалу мою кто да испразднит» (1 Кор. 9:15). Но вслушайтесь внимательнее в проповедь Апостола, вы, проповедники честолюбия, и узнайте разность между ревностию к похвале, которая одушевляет его, и между алчностию к чести, которая вас снедает. Вы думаете исполнением должности заслужить честь: он говорит, что исполнение священнейшей должности, благовествовать небесную истину, не приносит ему никакой похвалы, как дело необходимой обязанности: «аще благовествую, несть ми похвалы; нужда бо ми належит» (1 Кор. 9:16). Вы за каждый подвиг желаете награды: он полагает свою награду в том, чтобы оставаться без награды, на которую имеет право: «кая убо ми есть мзда? да благовествуяй без мзды положу благовествование Христово, во еже не творити ми по области моей в благовествовании» (1 Кор. 9:18). Вы усиливаетесь исторгнуться из подчинения, и получить свободу и власть над другими: а он, имея полную свободу, отрекается от нея, и порабощает себя всем: «свободен сый от всех, всем себе поработих» (1 Кор. 9:19). Да умрет, вопиете вы, или по крайней мере, да накажется гордым презрением тот, кто коснется нашей чести пред человеками, но Апостол говорит: пусть умру я, если кто уничижит В собр. 1822 и 1835 гг.: уничтожит...  похвалу мою пред Богом; лучше мне умереть, нежели потерять благоволение Божие: «добрее мне паче умрети, нежели похвалу мою кто да испразднит». Возможно ли сию святую ревность о безкорыстном служении Богу и ближним, смешивать с страстию честолюбия? Спросите ваше честолюбивое сердце, каково было бы ему, если бы заставили его почувствовать, что вы худшие из людей одинакаго с вами состояния, что вы первые из всех достойны презрения и осуждения? Но Апостол Павел сие самое чувствование сердца непринужденно исповедует пред целою Церковию: «аз есмь мний Апостолов, и недостоин нарещися Апостол, первый от грешных есмь аз» (1 Кор. 15:9). Если вам кажется невероятным, чтобы столь уничижительное признание столь великаго из Святых могло произойти от внутренняго убеждения: то знайте, что не иная какая причина, как честолюбие же препятствует вам верить тому, что чувствует духовный человек во глубине своего смирения. «Како можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищете» (Ин. 5:44)?
Но возвратимся к Иакову и Иоанну, и снимем некоторыя черты, которыми ознаменовалось в них желание превознести себя над другими.
Во-первых, сие желание побудило их к домогательству странному и нимало несообразному с обстоятельствами, в которых они находились. «Даждь нам», говорили они Иисусу Христу, «даждь нам, да един одесную Тебе, и един ошуюю Тебе, сядева во славе Твоей». Но время ли было говорить сие? Пред сим самым говорил им Иисус Христос: «се восходим во Иерусалим, и Сын человеческий предан будет Архиереом и книжником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком и поругаются Ему» (Мк. 10:33). И вскоре надлежало исполниться сему предсказанию. Какая же несообразность! Он идет на место поругания и смерти: а они хотят делить между собою первыя места во славе Его. Настает время подвига: а они просят венца. Надлежало бы просить веры, чтобы не быть ни первыми, ни последними в оставлении Господа своего, когда Он предан будет: а они предлагают странное требование, быть ближе всех к Тому, Котораго вскоре оставят! Не такия же ли запутанности, в разных видах, представляет и ныне желание превознести себя над другими? Домогаются высокаго места: но не примечают пропастей, то есть, опасностей, которыя находятся на пути к нему, или окружают оное. Иной, например, говорит: дайте мне сесть на место правосудия: но не помышляет, что, может быть, место сие обложено сетями клеветы, подкопано мздоимством, что оно ждет не того, кто бы на нем, как на престоле, являл себя в блеске славы, но того, кто бы на нем, как на жертвеннике, принес в жертву справедливости свое спокойствие, свои выгоды, а иногда благоволение многих сильных, чтобы спасти одного безсильнаго. Не многие ли стараются достигнуть сего престола, тогда как готовы бежать от сего жертвенника? Что сказать о том роде честолюбия, котораго нелепость чувствуют некоторые из самых честолюбцев, – о честолюбии тех, которые стараются дойти до священнаго седалища правды путем неправды и святокупства, достигнуть высшей степени в обществе низкими средствами человекоугодия, лести и раболепства? – Не сделаем несправедливости никому из честолюбивых, если скажем всем им без исключения то же, что сказал Первый и Последний Своим искателям первенства: «не знаете вы, чего ищете».
Во-вторых, желание превозношения обнаружило в Иакове и Иоанне тот недостаток, что они не довольно вникали в самих себя, в свои способности и в свое внутреннее состояние. Ибо в сем сокровенно их обличает Господь, когда вопрошает притчею: «можета ли пити чашу, юже Аз пию, и крещением, им же Аз крещаюся, креститися» (Мк. 10:38)? Сия чаша Христова есть та самая, о которой Он молился в саду Гефсиманском: «Отче мой! аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия» (Мф. 26:39); то есть, чаша страдания и смерти. Сие крещение Христово есть крещение кровию, пролиянною на кресте. Следственно вопрос, предложенный Иакову и Иоанну, вводит их в испытание самих себя, способны ли они участвовать в страданиях и кресте Христовом. И хотя они, совершенно или несовершенно выразумев сие, провозгласили себя способными, что, по видимому, признал и Господь, когда сказал им: «чашу убо, юже Аз пию, испиета; и крещением, им же Аз крещаюся, креститася» (Мк. 10:39): но последующия события показывают, что Господь обещал только им на будущее время дар участия в Его страданиях, что и совершилось наконец усечением Иакова и заточением Иоанна; в самое же то время, когда они так решительно утверждали, что могут пить чашу Христову, они весьма далеки были от сей возможности; ибо когда Иисус Христос пред сею чашею стоял в молитве, они не могли и единаго часа пребыть с ним во бдении; а когда Иудеи возложили на Него руки, тогда они вместе с прочими, «оставльше Его, бежаша» (Мк. 14:50). Таковое незнание себя, и меры своих сил и способностей, есть обыкновенный недостаток людей, коими обладает желание превозношения. Они готовы занять всякое место, которое обещает удовлетворение сему желанию: а того не знают, что, может быть, первый труд, котораго потребует сие место, приведет их в изнеможение, первая опасность обратит в бегство. Спроси себя, ищущий того, что выше тебя, можешь ли ты пить чашу, к которой простираешь руку? Если ты думаешь, что тебе надлежит возсесть у самаго кормила правления обществом: то можешь ли правильно обращать сие великое орудие, и крепко удержать во время бури? Если желаешь быть наименован мужем совета в собрании старейшин: то имеешь ли в себе потребную для сего звания мудрость и дух совета? Если порываешься выйти из круга простых граждан, и вступить в сословие благородных мужей: то подлинно ли благородством духа надеешься ты поддержать себя на ряду с другими, принадлежащими к сему сословию, или одною суетною пышностию и наружным блеском, который только обнаружит то, чего тебе недостает, и, вероятно, истощит то, что имеешь? Чем более кто имеет истиннаго познания о себе: тем менее почитает себя способным устоять в таковом испытании, а потому и приемлет в закон своего поведения правило Мудраго: «высших себе не ищи» (Сир. 3:21). Напротив того, чем усильнее и дерзновеннее кто ищет того, что выше его: тем несомнительнее можно заключать, что он или не испытал В собр. 1822 г.: не испытывал...  себя, или обманулся в сем испытании, и обманет надежду тех, которые будут благоприятствовать исполнению его желания.
В-третьих, желание превозношения, воздействовав в Иакове и Иоанне, сопровождалось нарушением мира между Апостолами. «И слышавше десять, начаша негодовати о Иакове и Иоанне» (Мк. 10:41). Евангельская История не изъясняет, какого рода было сие негодование: огорчились ли Апостолы неблаговременным стужением Учителю своему о преимуществах во славе, когда Он приготовлялся и приготовлял их ко вступлению в трудное поприще креста; оскорблялись ли несправедливостию, которая обнаруживалась в том, что из двенадцати, которые равным образом оставили все для Иисуса, и пребыли с Ним в напастях Его, и которым потому всем равно обещаны дванадесять престолов в царствии Его, двое хотят восхитить некий особенный степень славы; или наконец и в прочих десяти действовал тот же дух превозношения, так как некоторые, по видимому, могли представить свои особенныя права на предпочтение прочим, как на пример, другой Иаков то, что он был сродник Господень по плоти, Андрей то, что он первый решился последовать Иисусу (ибо и в одном и том же подвиге важнее подать первый пример, нежели последовать примеру других), – Петр то, что он первый исповедал Иисуса Христа Сыном Божиим. Но как бы то ни было: довольно ясно в наставление наше написано в сей истории то, что между Апостолами никогда не видно было взаимнаго негодования, доколе не являлось между ими желание первенства; но как скоро возникло сие желание, в след за ним открылось и взаимное негодование. Сие значит, что ближайшее порождение духа превозношения и честолюбия есть дух несогласия и раздора. Апостол, предрекая о последних временах, между прочим сказует, что тогда «за преумножение беззакония изсякнет любы многих» (Мф. 24:12). Не много нужно проницания, чтобы усмотреть между нами сие печальное знамение: а с сим вместе можно примечать и то, что из всех беззаконий, едва ли не более всех, изсушается любовь гордостию и честолюбием. Роскошный легко дружится с роскошным; корыстолюбивый, если не в сообществе с корыстолюбивым, то убегает его: но честолюбивый честолюбиваго старается низринуть и истребить, и не оставляет в мире и покое никого, потому что последняя цель его есть видеть всех под ногами своими.
Познаем, Христиане, в страстном желании быть выше других, тяжкую и опасную болезнь человеческаго духа и язву общества. Познав же сие, приимем или к исцелению, или к предохранению нашему, и те врачевства, которыми врачевал оную Врач душ и телес в учениках Своих.
«Иисус, призвав их, глагола им: весте, яко мнящиися владети языки соодолевают им, и велицыи их обладают ими, не такоже будет в вас» (Мк. 10:42-43). Первым врачевством против духа превозношения и преобладания должна быть мысль, что это есть дух, свойственный язычникам. Это их несчастие, что они пленяются славою человеческою, потому что не знают славы Божией; усиливаются превознести себя на земли, потому что не имеют упования взыти на небо. Мы ли, Христиане, познав истинную славу, будем гоняться за ложною? Нет, братия! «Не тако да будет в вас».
Но как же должны поступать Христиане? Божественный Наставник наш продолжает: «иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга» (Мк. 10:43). Желаешь ли превосходства и совершенства? старайся преимущественно и совершенно служить благу ближних. Если ты уже выше других по твоему званию; тем более старайся служить благу их, чтобы ты не был ниже своего звания: но если ты и ниже других; также ревностно старайся служить благу их, и тогда никто здравомыслящий не скажет, что ты в низком состоянии; пoелику и высочайшая земная власть, по понятию Христианскому, не иное что есть, как «Божий слуга во благое» (Рим. 13:4).
Наконец, если, не смотря на сие, ветхий Адам, некогда восхотевший быть яко Бог, еще тоскует в тебе, когда ты умален пред человеками, или, когда ты возвышен пред некоторыми из них, вновь льстит тебе мечтою, что ты можешь быть Божеством над ними: то войди во врачебницу новаго Адама, и приими противу сей древней болезни вечноживотное врачевство. Иисус Христос предлагает тебе во врачевство Самого Себя: «ибо Сын человечь не прииде, да послужат Ему, но да послужит, и даст душу Свою избавление за многи» (Мф. 20:28). Христианин! Неужели ты думаешь вознестись выше Христа твоего? «Довлеет ученику, да будет яко учитель его» (Мф. 10:25). Но Божественный Учитель наш, будучи Господь всех, смиряет Себя и служит рабам Своим: кольми паче да смирим себя мы, и послужим друг другу любовию, «честию друг друга больша себе творяще» (Филип. 2:3). Аминь.