Евангелие от Луки 16 глава 23 стих

Грех жадности

Мы доказали уже, как мне кажется, что в богаче этом осуждается не богатство, а нечестие, неверие, гордость и жестокость. Пусть не возражает богатый, ибо я говорю в защиту его; пусть не возражает богатый, ибо я хочу утешить его. Ведь испугался он, вспомнив об этом евангельском чтении; испугался, когда услышал, что богач был низвергнут в адские муки.

Я успокою его. Пусть он страшится не богатства, а пороков; пусть боится не изобилия, а жадности; пусть пугают его не богатства, а страсти. Пусть он владеет своим богатством, как Авраам, пусть владеет с верою; пусть он владеет; пусть он обладает богатством, а не богатство им.

И каких следствий надлежит ожидать тому, кто жил только для себя, не думая своим достоянием приобретать лучшую будущность за гробом, Господь это с разительной силой изобразил в притче о богатом и Лазаре. Жестокосердый сын Авраама не принят на его лоно. И даже Лазарь, принятый в кровы небесные, не пришел устудить огня, который палил немилосердно. Единственным вразумлением для братьев страждущего оставались Моисей и пророки.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 163++

13. Неслучайно здесь Господь указал, что богач, вкусивший всех мирских удовольствий, в аду попал во власть вечного огня, и с полным основанием у него пять братьев: они означают пять плотских чувств, соединенных с ним природным родством и кипящих неумеренными и неисчислимыми страстями. Лазаря же Господь поместил в лоне Авраама, под защитой покоя и в убежище святости, чтобы мы, увлекаемые удовольствиями нынешней жизни, не пребывали в пороках и, побежденные унынием, не стали избегать тяжести трудов.

Умер несчастный, умер и богач; после смерти положения их переменились, каждый получил воздаяние по заслугам своим: Лазарь перенесен был ангелами в рай, а богач низвергнут в ад. Богач, в страшных мучениях, стал вспоминать свою беспутно проведенную жизнь; и представился ему нищий Лазарь, страдавший у его ворот и тем постоянно напоминавший ему о своих страданиях, на которого, однако, он не обращал никакого внимания, ничем не помог ему. В раздумье о том, где теперь этот страдалец, что сталось с ним, богач вдруг увидел его стоящим вдали вместе с Авраамом и взмолился: «Отче Аврааме! Пошли ко мне Лазаря облегчить мои страдания!»

Пламя мучения

Из евангельского сказания мы можем заключить, что душа терпит от огня не только видением, но и ощущением. По слову Истины Христа, умерший богач низвержен был во ад. Что душа богача содержалась в огне, показывают следующие слова его, которыми умолял он Авраама, говоря: пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем (Лк 16:24). Итак, если Сама Истина утверждает, что грешный богач осужден был на мучение в огне, то кто из умных людей станет отрицать, что души грешников содержатся в огне?

Фонтаны напротив огня

Это место было отвергнуто с презрением населявшими Рай.

С жадностью желают его горящие в геенне.

Их мучения удваиваются при виде его источников.

Они стоят в трепете перед их супротивниками.

И богач там просит, но некому прохладить язык его. Внутри них огонь, а напротив — вода.

Плоды прощения

Иисус изобразил священников израильского народа через богача , одетого в порфиру (Лк 16:19), и не было блистательнее его. А учеников

креста Он изобразил через Лазаря, и не было униженнее его. Он явил в Лазаре имя Своих друзей, имя же Своих врагов он изволил явить, говоря: если Моисея и пророков не слушают (Лк 16:31), и далее. Таким образом, нет живых, которые не были бы живы, и погребенных, которые не были бы мертвы.

Посмотри: сколь более роскошно жил богач, настолько же смирялся Лазарь, и сколь более унижался Лазарь, настолько же становился прекраснее его венец. И почему же среди всех остальных праведников именно Авраама и Лазаря на его лоне увидел богач? Он увидел Авраама потому, что тот был милостив к нищим, и тем самым научил нас не надеяться на прощение грехов на страшном суде, если нет в нас плодов прощения. Если и Авраам, который был милостив к странникам и проявил милосердие к Содому, не смог смиловаться над тем, кто не сжалился над Лазарем, то как мы можем надеяться, что получим прощение грехов? Богач звал Авраама отче, а Авраам назвал его чадом, но помочь ему не смог, сказав: чадо, вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь - злое (Лк 16:25).

Второе действие начинается в аду, где богач и Лазарь меняются ролями. Теперь Лазарь возлежит на «лоне Авраамовом»: это выражение, не известное из более ранних еврейских источников, указывает на место, в котором, по вере иудеев, находили упокоение праведники после смерти. Отражение этой веры находят в библейских выражениях «приложиться к народу своему» (Быт. 25:8, 17; 35:29}}}; 49:33}}}; Чис. 27:13; Втор. 32:50) и «почить с отцами своими» (1 Цар. 1:21; 2:10}}}; 11:21}}}). Свою посмертную участь евреи рассматривали исключительно в общем контексте судьбы своего народа: ощущая себя частью народа на земле, они хотели видеть себя его частью и после смерти. При этом подразумевалось, что Израиль как богоизбранный народ сохранится и в загробном существовании, где будет отделен от язычников так же, как на земле.
Поучения Иисуса о посмертной судьбе людей ниспровергают представление о «лоне Авраамовом» как месте, отведенном исключительно для сынов Израилевых. К негодованию и возмущению фарисеев, Иисус говорил о том, что «многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8:11-12). Иногда это предостережение Он адресовал Своим слушателям напрямую: «Там будет плач и скрежет зубов, когда увидите Авраама, Исаака и Иакова и всех пророков в Царствии Божием, а себя изгоняемыми вон. И придут от востока и запада, и севера и юга, и возлягут в Царствии Божием» (Лк. 13:28-29). Критерием, по которому овцы будут отделены от козлов на Страшном суде, оказывается не принадлежность к народу израильскому, а добрые дела (Мф. 25:31-46).
Слово κόλποι, переводимое как «лоно», представляет собой множественное число от существительного κόλπος, означающего «грудь». Этим же существительным в греческом языке обозначают материнское лоно. Использование термина κόλποι в данном контексте в сочетании с представлением о том, что праведники в Царстве Небесном «возлежат» вместе с Авраамом, соответствует позе наиболее приближенного к хозяину гостя на трапезе, за которой принято было не сидеть, а полулежать. Этот же термин (в единственном числе) употреблен в рассказе о том, как любимый ученик на Тайной вечере возлежал у груди Иисуса (Ин. 13:23).
Безвестный нищий оказывается, согласно притче, в непосредственной близости к Аврааму — отцу израильского народа. Вместе с Авраамом он возлежит на пиру, подобно тому, как богач при жизни возлежал на пирах ежедневно. Богач же оказывается «в муках» и «в пламени». Подобно тому, как нищий некогда мечтал о крохах со стола богача, богач теперь молит Авраама послать к нему Лазаря, чтобы облегчить его страдания. Но Авраам озвучивает приговор, не подлежащий обжалованию: богач уже получил все блага при жизни; ему больше не на что надеяться. И добавляет слова о непреодолимой пропасти между теми, кто находится на его лоне, и находящимися в аду.
Эта пропасть разверзается под ногами человека еще при его жизни. Блеск и великолепие богатства затмевают духовные очи человека и не позволяют ему видеть реальность, ожидающую его после смерти. Ему кажется, что его дом крепко построен, ворота наглухо закрыты, и он может спокойно наслаждаться жизнью. Только смерть раскрывает ему глаза на истинное положение вещей. Оказывается, что его дом был построен даже не на песке: он стоял на краю пропасти, в которую и обрушивается вместе со всем содержимым.

В загробной жизни роскошный и безжалостный богач оказался страдающим в аде. Ад, это, -как видно из самой притчи, место мучений, место, отделенное великою пропастью от того места, где блаженствуют праведники. Самое слово ад с греческого языка означает место, лишенное света. Этим именем называется состояние духов, отчужденных за грехи лицезрения Божия и соединенного с ним света и блаженства (Простр. Кат.). Богатый из ада увидел (узре) Лазаря в раю с Авраамом, и это возбудило в нем некоторую надежду на облегчение своего положения, и вот он обращается с просьбою к Аврааму: умилосердись надо мною (помилуй мя), т. е. сжалься над моими страданиями и облегчи их, – пошли Лазаря, – того самого бедняка, который при жизни на земле лежал у ворот его в надежде напитаться крошками от стола его. «Какая поразительная противоположность, восклицает при этом еписк. Михаил, особенно для богатых фарисеев, слушавших Господа и смеявшихся над учением Его о правильном употреблении богатства!» Омочить конец перста своего в воде и пр. Представляется, что от сильного жара пересох язык у богача, и он просит Авраама приказать Лазарю хотя немного облегчить его мучения. Горение в огне – самое тяжкое мучение. Представляется, что грешники в загробной жизни уже мучаются в огне. Здесь о загробном мире Иисус Христос говорит применительно к понятиям человеческим, под образами, взятыми из видимого мира. Так умершие представляются в теле и с телесными членами. Говорится так потому, что иначе мы не можем представлять мир духовый, как под образами, заимствуемыми из мира видимого.

Участь богача противоположна: он оказался в аду. Ад – это еврейское «шео́л», не место вечного наказания, каким в еврейской мысли считалась геенна (см. коммент. на. 12:5). Ад был тем местом, где умершие дожидались Божьего Суда и, в зависимости от своей жизни на земле, уже наслаждались или мучились. Согласно еврейским представлениям того времени, в шеоле умершие могли видеть друг друга (ср. 13:28).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 376++

Фарисеи именно служили двум господам и считали себя такими великими праведниками, что для них давно уже уготованы были самыя первыя и почетныя места в царстве небесном. Чтобы показать им их жалкое заблуждение, Спаситель сказал притчу о богатом и Лазаре (Лк. 16:19-31). В ней Он пред изумленными фарисеями раскрывал страшную для них истину, что Бог иначе судит людей, чем земные книжники и законники, и тот, кто здесь наслаждался всеми благами мира, там, в загробной жизни должен был за свое безсердечие переносить ужасныя, но заслуженныя страдавия и видеть, как несчастный Лазарь, которому он не хотел оказать никакой милостыни и предоставлял лишь своим собакам лизать ему его гнойныя раны, покоился в блаженном лоне Авраамовом. Такой судьбы фарисеи могут избегнуть только исполнением того, что заповедывали закон и пророки. К несчастию они в своей мнимой праведности были полные практические неверы и убедить их в истине сказаннаго едва ли мог даже Лазарь, еслибы он, по просьбе несчастнаго богача, послан был обратно на землю с проповедью о покаянии и загробной жизни.

А что стало с богачом? Он попал в ад и там претерпевал несказанные мучения. Страдая, он «поднял глаза, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его» и воскликнул: ""Отче Аврааме, умилосердись надо мной и пошли Лазаря, чтобы он омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем"" . Вот когда вспомнил он о Лазаре и понял, как тот велик в очах Божиих. Теперь он мечтает только о том, чтобы Лазарь омочил конец своего пальца в воде и прохладил его язык. Но поздно, слишком поздно!

Бысть же умрети нищему и несену быти Ангелы на лоно Авраамле, т. е. в Царство небесное, в то место света и блаженства, где пребывал отец верующих (Рим. 4:11); умре и богатый, и погребоша его. И во аде возвед очи свои, сый в муках, узре Авраама издалеча, и Лазаря на лоне его. И той возглашь, рече: отче Аврааме, помилуй мя, и посли Лазаря, да омочит конец перста своего в воде, и устудит язык мой, яко стражду во пламени сем. снова между ними неравенство, но не такое, как прежде, а противоположное тому, в каком находились дотоле: тот, кто не давал крошек от столa своего изнывавшему от голода, теперь сам нуждается в капле воды. и вот богач, быть может, не смея просить Лазаря по причине прежнего пренебрежения, «бесстыдным голосом» (прп. Нил синайский) возопил к Аврааму: посли Лазаря, как будто лазарь обязан был вознаградить его за благодеяния, какими не пользовался.

Презрение к Лазарю

И пошли Лазаря (Лк 16:24). Как я вижу, то, что делает богач, он делает не из-за новой боли, а из-за старой зависти, которая разгорается больше от ревности, чем от геенны. Для таких людей тяжкое зло, нестерпимое пламя видеть счастливыми тех, кого они некогда презирали. Злоба так и не покинула богача, которого уже объяло наказание. Ибо он не просит, чтобы его отвели к Лазарю, а хочет, чтобы Лазаря отправили к нему. О богач, благочестивый Авраам не может послать к ложу твоих мучений Лазаря, которого ты не снизошел допустить к своему столу. Ваши участи уже поменялись местами: ты видишь славу того, чье страдание так презирал; твои страдания видит тот, кто тогда изумлялся тебе в славе твоей.

Как видим, упивающиеся вином учатся друг у друга этому беззаконному делу. Похоть, кроющаяся в сердце человеческом, возбуждается и разжигается видением и слухом. Юному человеку, да и всякому, весьма трудно не научиться пьянству и так не развратиться, если будет водиться с пьяницей. Так и пьянству не от вина, а от похоти мира люди друг у друга учатся. Видим везде эту беззаконную ревность. Это зло у всех перед глазами обращается. Сколько видим перемен в создании домов, в сочинении одежд, в приготовлении трапез, в убранстве карет и коней, и прочей суете, красоте и пышности этого мира. Сколько, говорю, видим перемен. Но все они к худшему. Благочестие всегда одинаково. Как от начала мира было, так и ныне есть, и всегда будет. Истина всегда истинна, всегда неизменна: и была, и есть, и будет. Суета и прелесть непостоянна, но всегда меняется. Смотри на суету! Один построил такие-то и такие-то хоромы, начал носить такую-то и такую-то одежду, поставил такие-то и такие-то зеркала в доме своем, начал в такой-то и в такой-то карете ездить, столько-то и столько-то избранных коней иметь, такую-то и такую-то трапезу поставлять, в таком-то и в таком-то убранстве слуг предстоящих иметь, и прочее. Видит это другой – и подражает ему. Видят это все – и делают то, что один. И так разливается везде и умножается роскошь, и час от часу более и более усиливается. И с роскошью умножается всякое зло, и поедает души человеческие не иначе, как пожар, который, в одном доме начавшись, весь город или село сжигает, или как моровая язва, в одном человеке начавшаяся, многих близ находящихся заражает и умерщвляет. Видим в Отечестве нашем эту всепагубную язву, которая заразила не тела, а души христианские. Если посмотреть на роскошь людей, то уже и подлое благородство, и купцы, которые прежде как люди простые ходили и жили, все князьями и вельможами сделались. Не хотят уже жить иначе, как только в богатых и красивых домах. Хотят сидеть только за богатой и полной различной снедью трапезой, хотят вкушать только избранное и дорогое вино, хотят ходить только в шелковых и красивых одеждах, в лисьих, куньих и собольих шубах, хотят проезжаться только в английской карете. И так суета, гордость и пышность этого мира вошла в христиан и день ото дня умножается, что если бы предки наши восстали из мертвых, то не узнали бы своего Отечества. «Предки-де наши не знали, как на свете жить, не умели они добро употреблять». Осмотрись, друг, к кому это слово больше относится – к вам или предкам вашим? Предки ваши жили в простоте и смирении, и потому по-христиански и разумно жили. Вы в гордости и пышности живете, и потому далеко от христианской жизни отстоите. У предков ваших было меньше роскоши, а больше благочестия. И было меньше нищих и убогих людей, так как меньше они брали с людей и больше давали убогим и нищим. У вас умножилась роскошь – так умножились нищие и убогие, плачущие и кровавые слезы проливающие. Вы начали в богатых домах жить – так много находится таких, которые хижин не имеют, где голову приклонить. Вы начали богатую трапезу поставлять и дорогие вина пить – так многие не имеют дневного пропитания. Вы стали в богатом одеянии ходить – так видим, что многие в рубищах, многие полунагими ходят. Вы вздумали и захотели в каретах и на конях ездить богатых – так многие плачут и жалуются, что не имеют чем землю пахать, и прочее. Сами рассудите: вы разумнее или предки ваши? О, христиане, не вином, но похотью этого мира упившиеся! Для того ли Христос позвал нас в веру Свою святую? Он нам не роскошь, но кресты и скорбь предлагает в этом мире: «Входите тесными вратами... Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною... В мире будете иметь скорбь» (Мф. 7:13, Мф. 16:24, Ин. 16:33). У вас здесь обычный ответ: «Не всем-де в монастыри и в пустыни идти». О, возлюбленные! Тогда еще и монастырей не было, когда эти слова сказаны. Они предлагаются не только пустынным и монастырским жителям, но всем христианам, в городах и селах живущим, и людям всякого звания, чина и обоего пола, кто только хочет Христовым быть и спастись. «Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5:24). Следовательно, не Христовы те, кто не распяли плоть со страстями и похотями. Видите, что неправильный ваш ответ. Но царствуйте, царствуйте здесь с миром, когда хотите! Веселитесь и утешайтесь роскошью вашей! Ездите друг к другу в гости, пируйте, устраивайте застолья и танцуйте! Как-то там будете ликовать и танцевать! Читаем в святом Евангелии, что «человек некий был богат, одевался в порфиру и виссон, и каждый день пиршествовал блистательно». Но видим там же, что после смерти все ужасно переменилось. После роскоши своей пошел в пламенное мучение, и после дорогих вин просит капли воды – и не дается ему. Слышит ответ: «Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей» (Лк. 16:19-26). Берегитесь, возлюбленные, чтобы и вам не прийти после роскоши вашей на то место! Бог на лицо не смотрит. Бог подал нам блага этого мира и позволил их употреблять, но на нужды наши, а не на роскошь. Сердцем же и любовью нашей к Нему одному прилепляться повелел. «Что мне на небе? и без Тебя чего желать мне на земле»* (Пс. 72:25), и проч. «Спаси меня, Господи, ибо не стало праведного, ибо мало истины среди сынов человеческих» (Пс. 11:2). О ты, благочестивая душа, которая душепагубного этого пьянства не имеешь и живешь в мире, как Лот в Содоме! Стой, утверждайся, и будь непреступна. «Не ревнуй лукавым, не завидуй делающим беззаконие, ибо они, как трава, скоро засохнут и, как зеленый злак, скоро отпадут» (Пс. 36:1-2). Будь и ты, как Даниил в Вавилоне, который через открытые окна смотрел в сторону Иерусалима, отечества своего, и так колена свои преклонял и молился (Дан. 6:10). Смотри и ты верой и душевным оком на горний Иерусалим из мира сего, как из Вавилона, и, преклоняясь, возводи очи свои к Господу. «К Тебе возвел очи мои, Живущему на небе» (Пс. 122:1).

Но телесное и временное благополучие ча­сто и по большей части развращает человека и губит. Видим это на примере евангельского богача, который не умел богатством своим и благополучием временным владеть, и сошел в погибель (См. Лк. 16:23). Так и ныне многие не умеют владеть богатством, и не по воле Божией, а по своим прихотям расточают его, и развращаются. Многие не уметь владеть здоровьем тела своего, и развращаются, и на злое все дерзают. Благополучие телесное и времен­ное, хотя и добро, однако для растленного че­ловеческого сердца – как для безумного меч, которым он себя самого убивает.
Блудный сын, пока еще имение отеческое было в руках его, не думал к отцу своему воз­вращаться. Но когда уже потеряла его и начал терпеть лишения и голод, тогда уже подумал вернуться к отцу, как выше сказано. Потому и написано нам в предосторожность: Если бо­гатство притекает, не прилагайте к нему сер­дца (Пс. 61:11). Как телесная и временная беда бывает причиной покаяния и исправления ду­шевного, так телесное и временное благопо­лучие часто бывает причиной развращения, и беды, и пагубы душевной, а тем более, когда юный человек будет иметь благополучие. Та­кому весьма трудно не развратиться в благо­получии. И это-то и есть одна из причин того, почему Бог попускает беды и напасти рабам Своим, то есть чтобы они с доброго пути не со­вращались и так не ли­шились бы вечного бла­женства. В благополучии человек, ­будучи не­мощным, удобно совращается и развращается.
Итак, горькое лекарство – временная и те­лесная скорбь, но для души полезное.

О Боже! – подумает кто нибудь, – как легко погибнуть, и следственно как трудно спастися! Евангельский богатый, кажется, ничего не сделал, за что бы осудить его на погибель. – Так, возлюбленный! подлинно легко погибнуть. Кто решительным направлением своей воли, склонностию, страстию, совратился и двигнулся на путь неправый – на путь богатолюбия, роскоши, тщеславия: тот легко и неприметно катится по наклонности сего пути, не примечая, что наклонность сия простирается до самаго ада. Впрочем пример богатаго Евангельскаго не показывает того, сколько трудно спастися: ибо как совсем не видно, чтоб он делал что нибудь для своего спасения, то из сего примера совсем нельзя заключить, сколько труда для сего потребно. Ты думаешь извинить его тем, что он ничего не сделал для своей погибели: но не слишком ли много безумия требуешь ты от каждаго погибающаго, чтобы он сам действовал прямо для своей погибели? Погибают обыкновенно не потому, чтобы старались погибнуть, но потому, что не стараются спастися. Ничего не сделал? – В том то и преступление, от того то и беда, что ничего не сделал. Если кто ничего не делает для временнаго благополучия, для земной выгоды: не признаешь ли ты справедливым, когда таковый ничего не получает? Как же можно требовать, чтобы праведный, свободно свободными владычествующий Бог, так сказать насильно дал небесное, вечное блаженство человеку, который ничего не делает для получения сего блаженства, и не имеет к оному деятельнаго желания и стремления свободной воли?
И так, вот некоторыя из наставлений, какия внушает Евангельская притча о богатом. Не должно слишком много успокоивать себя внешнею непорочностию своей жизни: не делать грубых, явных преступлений, не убивать, не грабить, не притеснять, не значит еще быть добродетельным и достойным блаженства; в некоторых людях это есть только внешняя благовидность жизни, еще не означающая души, в добре утвержденной; это есть только преддверие, которым входят в храм непорочности, только подножие, которым восходят к добродетели, стоящей гораздо выше. Благами века сего должно пользоваться с умеренностию, даже с некоторою недоверчивостию, с опасением, чтобы «не восприять благая своя в животе своем», без остатка утешения для жизни будущей. Вести жизнь «по вся дни веселую», по вся дни блистательную, в которой дни работные не отличаются от праздников ни трудом, ни простотою, в которой праздники не имеют покоя от увеселений, есть «путь», по самому снисходительному суждению, реже невинный, чаще сомнительный, очевидно «широкий»: а потому если видимая широта его не стесняется тайным отчуждением сердца от мирских прелестей, сокровенными духовными подвигами и препобеждающими суету добродетелями, то конец сего пути не иной может быть, как указанный Христовым изречением: «широкий путь вводяй в пагубу» (Мф. 7:13).