Евангелие от Иоанна 4 глава 20 стих

Поскольку существовал спор между самарянами и иудеями, ибо иудеи почитали Бога в Храме, построенном Col 1519 Соломоном, а самаряне, живя далеко от него, почитали Его вне Храма. Потому иудеи похвалялись тем, что они-де лучше самарян, потому что чтят Бога в Храме. Ибо иудеи с самарянами не общаются. Ибо самаряне говорили им: «Как вы можете похваляться и считать себя лучше нас на том основании, что вы имеете Храм, которого мы не имеем? Неужели отцы наши, которые были любезны Богу, молились Ему в Храме? Неужели они не молились на той горе, где живем мы? Стало быть, говорили они, мы лучше, ибо мы молимся Богу на этой горе, где молились отцы наши». Так вот, спорили они, не зная, что у них не было мужа: те и другие кичились друг перед другом, одни из-за Храма, другие из-за горы.

Что было ближе, как спросить у Пророка Иудейского, как он решит спор между Иудеями и Самарянами, – спор, о котором напоминало самое место, где теперь они беседовали, взгляд на гору Гаризин? «Отцы наши, говорит Самарянка, поклонялись (Богу) на сей горе: а вы говорите, что место, где должно кланяться, находится в Иерусалиме?» Следовательно вопрос в том: кто же правильнее думает?    

Видя всеведение Иисуса, она признаёт в Нём пророка и задаёт Ему вопрос о месте богопочитания: «Отцы наши на этой горе поклонялись Богу, а вы говорите, что в Иерусалиме то место, где должно поклоняться»

О поклонении Богу в Духе и истине

Иисус отвечает, что вскоре споры относительно преимуществ горы Гаризим¹ или горы Сион прекратятся: «Приходит час, когда не на горе этой и не в Иерусалиме будут поклоняться Отцу. Вы поклоняетесь тому, чего не знаете; мы поклоняемся тому, что знаем, потому что спасение – от иудеев» (Ин. 4:22). Ввиду того что самаряне ограничились Пятикнижием, они не владели полнотой ветхозаветного откровения. Говоря «спасение от иудеев», Иисус не имеет в виду, что все иудеи непременно спасутся, а только то, что через них пришло знание о спасении в Писаниях².

Тогда Господь дает совершенно новый оборот разговору и чрез повеление итти и привести сюда мужа напоминает ей о грехах ея прошедшей и настоящей жизни. Этот неожиданный оборот разговора сильно подействовал на душу самарянки: он невольно заставил ее взглянуть на свою жизнь с точки зрения закона и она отвечает: «у меня нет мужа». Начавшееся в душе жены раскаяние Господь возбуждает еще более прямым обличением главнаго греха ея жизни. Явление всеведения в И. Христе утверждаешь ее в той мысли, что собеседник ея—пророк. А напоминание о грехах приводит ее к мысли, что вода живая, о которой Он говорит, есть то, что может очистить душу ея от грехов, что доставит ей прощение их перед Богом. Смотря на дело с ветхозаветной точки зрения, самарянка видит это очищающее от грехов средство в исполнении установленных Богом правил,—в молитве и вообще в богослужении. Под „живой водой» она понимает теперь научение, как и где должно молиться, чтобы испросить прощение грехов своих у Бога. И вот она предлагает Христу занимавший, может быть, давно ум ея вопрос: где должно поклоняться: на горе ли Гаризине, как говорят самаряне, пли в Иерусалиме, как говорят иудеи?

Почему женщине вдруг приходит мысль о храме и поклонении Богу? Потому что у нее начинает «гореть сердце» Ср слова учеников Лк. 24:32., ибо перед нею Тот, «кто более храма» Мф. 12:6.: Тот, в присутствии которого не может не растаять самое оледенелое сердце, если только оно упорно не противится Богу. В стремлении сердца Самарянки к Господу она только старается выяснить себе то сомнение, которое возникает в душе ея. Ею овладевает непреодолимое желание поклониться Богу, но она не знает, правильно ли поклоняться Всевышнему на Гаризиме в Самарии, или же необходимо идти для этого в Иерусалим? Тогда-то Господь в величественных словах следующих (Ин. 4:21–23) стихов раскрывает этой бедной душе, ищущей успокоения, и вместе с ней всему миру образ поклонения Господу Богу в духе и истине.

Самарянка, говоря об «отцах, кланявшихся на сей горе», имеет, как мы выше говорили, в виду патриарха Иакова и сынов его, которых неправильное сказание считало за родоначальников смешанного племени Самарян См. выше вступление и ст. 11–12. Мы прибавим, что Господь, говоря о Самарянине (Лк. 17:18), прямо называет его αλλογενὴς; иноплеменник.. Храм в Самарии на горе Гаризим был построен с позволения Александра Македонского в последние годы войны его против Дария Кодомана. Быв тогда в Сирии, Александр дал это позволение Санабалету, царю Самарии, который поставил первосвященником в храме Манассию, женатого на дочери Санабалета и изгнанного из Иудеи. (Иосифа Флавия Иуд. Древн. кн. 11 глава 8). В 160-х годах до Р. Хр. при Антиохе Епифане Гаризимский храм был отдан Культу Зевса (Фл. Иос. id. 12, гл. 7). Разрушен был этот храм при Маккавейском вожде Иоанне Гиркане (Фл. id. 13, гл. 18) и затем неизвестно, был ли восстановлен, или нет В Dom Calmet dict, de la Bible есть указание, что в 53 году до Р. Хр. при римском правителе Сирии Габинии храм сей был восстановлен, но сам Кальмет, ссылаясь на Юлия Африкана (в Синцелловой хронике) оговаривается, что вполне на это сведение полагаться нельзя.. Жена Самарянка говорит глухо: «на сей горе», и нет сомнения, что Самаряне на горе Гаризиме поклонялись Иегове, но был ли во времена Господа храм на горе, это подлежит большому сомнению.

Заметим еще, что в тексте Самаритянского Пятикнижия Втор. 27:4, там, где Еврейский текст читает, что повелено поставить камни на горе Гевал, – там Самаританский текст читает Гаризим Указание Westcott in Speaker’s Bible; Smith’s Biblic. Dictionn. Ad. voc; Dom Calmet etc. etc.. Гевал и Гаризим суть две горы, образующие Сихемскую долину, в глубине которой и находился Господь у колодца Иакова.

Пораженная всеведением Иисуса, обнаружившего ее тайну, самарянка теперь поняла, что говорит не с обыкновенным человеком, и потому, прерывая неприятный для нее разговор о ее семейных делах, спешит узнать от Иисуса, где Бог? Где надо Ему поклониться? Я вижу, говорит она, что Ты пророк; так скажи же мне, правы ли мы, самаряне, поклоняясь Богу на этой горе, как поклонялись и отцы наши, а не в Иерусалиме, где, по вашему мнению, есть единственное место для поклонения Богу?

Построенный самарянами на горе Гаризим храм был разрушен Иоанном Гирканом в 130 году до Рождества Христова, но самаряне продолжали приносить жертвы Богу на той же горе, на месте разрушенного храма. Выбирая гору Гаризим местом построения храма, они основывались на повелении Моисея поставить жертвенник на горе Гевал (Втор. 27:4), но в своем списке пятикнижия вместо Гевал написали Гаризим. Моисей повелел также, по приходе в обетованную землю, произнести благословение на горе Гаризим, а проклятие на горе Гевал (Втор. 11:29); не потому ли самаряне из двух этих гор избрали для построения храма Гаризим, как гору благословения? Иудеи же, не имея точного указания в законе Моисея о построении храма непременно в Сионе, считали, однако, что Иерусалим был избран местом построения храма по особому откровению (3 Цар. 8:16).

А так как Моисей повелел иметь для общественного поклонения Богу только одно место во всей обетованной земле, то понятно, почему между самарянами и иудеями существовало непримиримое разногласие о том, у кого из них истинное место поклонения Богу. Самарянка обратилась за разрешением этого вопроса к Иисусу, как пророку, обнаруживая тем полную готовность принять Его решение. Поэтому и Иисус обращается к ней как бы с такими словами: если ты говоришь, что Я пророк, то поверь Мне, что в этом вопросе не правы и самаряне и иудеи; настанет время, когда будут поклоняться Отцу Небесному не только на горе сей или в Иерусалиме, но везде; но до наступления этого времени более осведомлены были в этом вопросе иудеи, чем вы, так как вы, кроме книг Моисея, не знаете других книг Священного Писания; к тому же, и самое спасение людей должно произойти от иудеев, которым обещан Спаситель-Мессия.

Для уяснения предложеннаго самарянкою вопроса нужно бы его еще дополнить словами: „кто прав"?

Женщина называет Господа пророком, не как только провидца и предсказателя будущаго, а в смысле сердцеведца, получающаго вообще откровения Божии и потому могущаго знать тайное и сокровенное в жизни человека. Уверовав, что Говорящий с нею чрезвычайный посланник Божий, пророк, самарянка вдруг прерывает речь и обращается к другому вопросу, так давно разделявшему иудеев и самарян, именно к вопросу о месте истиннаго богопочитания. Как видно, не смотря на не совсем чистую свою жизнь, самарянка интересовалась религиозными вопросами, ожидала Мессии и надеялась, что Он разрешит наконец всякие споры о вере. Так как и по закону Моисееву (Втор. 12:7. 11) для общественнаго богопочтения назначалось только одно место во всей Палестине: то между самарянами и иудеями возникло и развилось резкое противоречие относительно сего; этот вопрос был интересом того времени, и вот этот-то вопрос» самарянка предлагает на разрешение своего Собеседника, признаннаго ею за пророка.

Иисус образумил (резко) женщину. «Пойди, приведи мужа!» Женщина увидела себя со стороны, увидела свою греховность.

Может быть разговор о пяти мужьях реален. Но может быть и аллегоричен.

Согласно 4 Цар. 17:29, ассирийцы пригнали в Самарию народы из пяти мест. Они принесли пять богов (мужей). Женщина - Самария. Шестой муж - Бог истинный, которому поклоняются не по-настоящему. И не в браке с Ним.

Пророк! Пророчество - не предсказание.

Это указание (человеку, нации) на недостатки, приводящие не в отчаяние, а к покаянию, исцелению.

Итак, Иисус критикует, а после говорит о подменном почитании Бога.

На аллегоричность рассказа указывает странный вопрос о горе и Иерусалиме.

В чем дело? Самаряне исказили историю: Авраам готов был пожертвовать Исаака на горе Гаризим: здесь Авраам встретил Мелхиседека; здесь принесены первые жертвы при входе в страну обетованную (на самом деле на горе Гевал). То есть они самовольно искажали тексты.

Самарянка: я грешница и должна принести жертву за грех. Но где?

Иисус: эпоха рукотворных храмов, где живет Бог, прошла. Отныне Бог везде. Еще Соф. 2:11: «Ему будут поклоняться, каждый со своего места».

Мал. 1:11: «на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву».

Иисус: чтобы найти Бога, не надо специально никуда ходить, ни на гору Гаризим, ни на Сион (паломники). Бога человек может найти везде! (в тюрьмах).

О Духе Иисус говорит далее, отвечая на вопрос самарянки: где надлежит поклоняться Богу? Спор об этом был одним из главных пунктов расхождения между иудеями и самарянами: первые ходили для поклонения Богу в Иерусалимский храм, вторые поклонялись «на этой горе». Иисус дает тройной ответ. Сначала Он говорит о том, что «наступает время», когда ни та, ни другая практика не будут иметь решающего значения. Затем Он все-таки защищает иудейскую практику в противовес самарянской, идентифицируя Себя с иудейской традицией: вы, самаряне, не знаете, чему кланяетесь, а мы, иудеи, знаем, чему кланяемся. Наконец, Он говорит о том, что «настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине».

Эти слова следует понимать в общем контексте отношения Иисуса к Иерусалимскому храму и связанному с ним культу жертвоприношений. Мы видели, что Иисус был с юности привязан к храму как дому, где живет Его Отец. Эта привязанность заставляла Его вновь и вновь приходить в храм по большим праздникам, преодолевая сотни километров пути. Эта же привязанность просматривается во второй части ответа Иисуса на вопрос самарянки о месте богопоклонения: если выбирать из двух мест, то Иерусалимский храм заслуживает большего уважения, чем гора Гаризим.

Дважды употребленное Иисусом будущее время («будете поклоняться Отцу», «истинные поклонники будут поклоняться Отцу») контрастирует с прошедшим временем в словах женщины («отцы наши поклонялись на этой горе») Botha J. E. Jesus and the Samaritan Woman. P. 151. . Мысли самарянки – в прошлом, в эпохе «отцов». Мысль Иисуса простирается в будущее: Он говорит о новой религии, не привязанной к конкретному месту и не зацикленной на прошлое.

У иудеев и самарян был спор относительно места Богослужения. Когда при построении храма иудеи не приняли в свое сообщество самарян, то сии последние построили свой собственный храм на горе Гаризине. Они избрали эту гору местом для поклонения Богу, основываясь, повидимому, на законе и древних примерах. Моисей повелел с горы Гаризин произносить благословение на народ (Втор. 11:29); на ней повелел он воздвигнуть алтарь для жертвоприношения Иегове (Втор. 27:4); здесь еще ранее создавали жертвенники Богу патриархи Авраам и Иаков (Быт. 12:6—7; Быт. 33:19—20). Хотя этот храм лет за 100 с небольшим до Р. Христова был разрушен правителем иудеев Иоанном Гирканом, но гора все же оставалась священным местом у самарян, и там они приносили жертвы. Гору Гаризин от колодца, где беседовал Господь с самарянкою, было видно, так что она рукою могла указать на нее, почему и сказано так: на горе сей. Между тем об Иерусалиме, как месте общественнаго Богослужения, в законе Моисеевом нигде не упоминается. Тут был построен единственный храм единому истинному Богу, по особенному откровению Божию (З Цар. 8:16). Но так как самаряне принимали только одно пятокнижие Моисеево и отвергали все другия Священ. книги, со всеми содержащимися в них откровениями; то и не признавали Иерусалима единственным, избранным Богом, местом Богопочтения. Поэтому-то между ними и иудеями и был спор относительно Иерусалима и Гаризина. Отцы наши, это—самарянские старейшины и народные учители первых времен, которые избрали гору Гаризин местом для своего общественнаго Богослужения и построили на ней свой храм.

+++Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Иоанна. М., 1915. Зач. 12. С.52++

Но вот спорный пункт между вами, иудеями, и нами. Отцы наши кланялись Богу в этой горе, а вы говорите, что единственное место, где должно покланяться Богу, находится в Иерусалиме. 

Учение о Мессии, подразумевающееся в Ин. 4и высказанное в Ин. 4:25, 26 (ср. 29), связывает две части беседы Господа с Самарянкой в одно целое. Не меньшее единство являет в этой беседе и учение о Духе, возвращая нас к тому, что было сказано о Нем в гл. III и еще раньше в гл. I.

На учении о Духе в беседе Господа с Самарянкой сосредоточено преимущественное внимание евангелиста. Читатель безошибочно улавливает его во второй части беседы. Два раза (ср. ст. 23–24) повторяется слово Христово о поклонении Отцу в Духе и истине (έν πνεύματι και αληθείς). При вторичном упоминании необходимость такого поклонения объясняется духовною природою Бога (ст. 24): πνεΰμα ό θεός (Бог есть дух). При подлежащем ό θεός, с членом, πνεΰμα с полной грамматической точностью, без члена, есть сказуемое. При этом понимании, синтаксически неизбежном, πνεΰμα не может обозначать лицо Святого Духа. Но достойно внимания, что и в двух других случаях πνεύμα не имеет при себе члена.

О чем идет речь? В Лк.24«дух плоти и костей не имеет», πνεύμα, тоже без члена, выражает бестелесное, нематериальное бытие. Недаром некоторые переписчики (ср. кодекс D) двумя стихами раньше (37) вместо πνεΰμα поставили φάντασμα (призрак, привидение). Однако в свете аналогии Лк. XXIV. 39, может быть, и позволительно было бы толковать πνεΰμα ό θεός в Ин. 4:24, но аналогия эта совершенно не приложима к двум другим упоминаниям духа в ст. 23а, 24b. Дело в том, что в этих двух случаях понятие πνεΰμα дается в сочетании с понятием άληθεία: «в духе и истине». Толкование Ин. 3дало нам повод подчеркнуть, что понятие истины выражает высшую реальность и подлинное бытие и как таковое приложимо к Богу во всех Его трех Лицах. А если так, то контекст Ин. 4:23–24 не позволяет толковать чисто отрицательно и πνεΰμα ό θεός. Это не отрицательное определение в духе апофатического богословия. Это, наоборот, утверждение Бога как высшей реальности и полноты бытия, мы бы сказали, как источника и начала всего сущего.

Но отсутствие членов не может быть оставлено без внимания. Оно обязывает нас толковать выражение «в духе и истине» не в смысле Ипостаси Святого Духа, а в смысле Его благодатного присутствия, Его действования, Его даров. Но за дарами Духа – и тут, как везде и всегда, – стоит Его Божественное лицо.

Что означает для человека поклонение Отцу в духе и истине? В нем прежде всего – и в этом случае отрицательно – служение Богу перестает быть связано с тем или другим местом. Таковым для Самарянки была гора Гаризим («это гора», ст. 20–21), для иудеев – Иерусалим (ibid.). С вопросом о месте поклонения и обратилась женщина к Иисусу, как только узнала в Нем пророка (ст. 19). Ответ Иисуса в первой части чисто отрицательный. Он не замалчивает то, что в путях Божественного промышления спасение – от иудеев (ст. 22). Но по вопросу о месте его ответ звучит категорически: ни на горе этой, ни в Иерусалиме (ст. 21) еще час не наступил. Но он близок, – έρχεται ώρα, наступает. Это суждение отвечает истории: когда Иисус говорил с Самарянкой, Иерусалимский храм еще стоял и гора Гаризим, уже без Храма, оставалась центром религиозной жизни Самарии.

Но для «поклонения Отцу в духе и истине», уже не только отрицательно, но и положительно, «приходит час и ныне есть» (ст. 23). Это «ныне есть» – νΰν έστιν – встречается в Ин. еще раз, в Ин. 5:25: о воскресении мертвых. На этих текстах построена профессором Доддом и его учениками теория – «осуществленная эсхатология», realized eschatology. В своей первоначальной форме он мыслил исполнение всех эсхатологических обетовании Христовых в нынешней жизни и относил возникновение futuristic eschatology к позднейшей эпохе, когда христиане потеряли надежду на скорое пришествие Христово. Полемика, которая возникла вокруг этой теории, привела к тому, что ее защитники сделали существенные уступки в своих представлениях об эсхатологическом будущем. И тем не менее представление о Царстве Божием как реальности наличной и нам доступной уже в нынешнем зоне проходит, как мы видим, через все Ин. Это и значит «ныне есть» в наших двух текстах. Царство Божие, и для Иоанна, чает свое эсхатологическое исполнение. Но оно «и ныне есть» в поклонении Отцу в Духе и истине.

Как доступное уже теперь, поклонение Отцу в Духе и истине есть приобщение к полноте подлинного Божественного бытия в благодатных дарах Святого Духа. Как это приобщение совершается, евангелист еще не говорит с достаточной ясностью. Но некоторые частности заслуживают нашего внимания. И прежде всего глагол προσκυνέω, который повторно в этом тексте выражает мысль о поклонении. Глагол этот, сохранившийся и в новогреческом языке, в наше

время совершенно выцвел. Он употребляется в отношениях между людьми в смысле нашего «кланяюсь», «приветствую». В древнегреческом к в библейском языке он выражает глубочайшее религиозное понятие, совершенное преклонение человека перед Богом. В Ин. оно употребляется в Ин. 9:38, об исцеленном слепорожденном, исповедующем свою веру в Иисуса: προσεκύνησεν αύτω – «и поклонился Ему». И в гл. I, и в гл. IX мысль – о всецелом служении человека Богу.

Второе, что требует нашего внимания, это то, что поклонение воздается Отцу. Только в ст. 23 названо имя «Бог». В ст. 21–23 трижды стоит «Отец», без всякого определения. «Отец» как имя Божие употребляется в абсолютном смысле. Это значит, что Бог есть Отец своего Единородного Сына, но и Отец всех нас. Это то же учение о спасении как усыновлении спасаемых Богу, которое мы уже встретили в Прологе (Ин. 1:12–13) и в представлении о крещении как рождении от Бога в начале беседы с Никодимом (Ин. 3:5). Синоптический благовест не оставляет сомнения в том, что Богоусыновление было для первого христианского поколения некоей данностью. Молитву «Отче наш» (Мф. 6:9) Господь вложил в уста учеников еще в дни своего общественного служения. Данностью было наше Богосыновнее достоинство и для апостола Павла (Рим. 8:14–16), хотя он и чаял полноты усыновления в эсхатологическом свершении (там же, ст. 19–23). Поклонение Отцу в Духе и истине есть поклонение сыновнее. Наше Богосыновнее достоинство и здесь осуществляет Дух Святой своим благодатным даром

– Наши отцы поклонялись Богу на этой горе, а вы говорите, что место, где надо Ему поклоняться – только в Иерусалиме – Ей кажется, что, раз ей повезло встретить пророка, он разрешит важнейшую религиозную проблему, волновавшую самаритян. Известно, что они стали поклоняться Богу, возведя свой храм на горе Геризим. Хотя Второзаконие утверждает, что поклонение единственному Богу должно совершаться в единственном месте (Втор. 12:1-14), это место там не названо. Самаритяне были уверены, что – на горе Геризим, потому что, согласно Втор. 11:26-32, Бог именно там повелел Моисею произнести благословение. Кроме того, Иисусу Навину было велено поставить святилище на этой же горе (Втор. 27:4). Евреи же утверждали, что единственным законным местом поклонения является Иерусалим. Кто же прав? Этот вопрос не был чисто теоретическим, как может показаться. Люди были убеждены, что только жертва искупает грех, но жертвоприношение должно быть совершено по правилам и принесено в правильном месте. Поэтому возможно, что если она осознала свою греховность, то у нее тут возникла мысль о жертве. На этой горе – то есть на горе Геризим; беседа происходит вблизи от нее.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 125++

Как громом поразили ее эти слова Сердцеведца, и она благоговейно воскликнула: «Господи! вижу, что Ты пророк», и в это время молниеносно озарила ее мысль, уж не права ли иудейская вера, от которой могут являться такие пророки? И вот от ея собственной жизни, на которой ей конечно отнюдь не хотелось останавливаться дольше, ея живая мысль быстро переносится к другому вопросу, из-за котораго постоянно шел ожесточенный сиор между ея народом и соотечественниками того, с кем она говорила, вопрос, который был причиной их взаимной вражды. Случай свел ее с великим Учителем: нельзя ли было воспользоваться им для улажения безконечнаго спора между иудеями и самарянами о том, что собственно — Иерусалим, или Гаризим должно считать священным местом Палестины: Иерусалим, где Соломон построил храм, или Гаризим, это древнейшее святилище, где при Иисусе Навине произносились благословения закона и где Авраам, по самарянскому преданию, готовился принести в жертву своего сына? Указывая на вершину горы, вздымавшейся на восемьсот футов над ними и увенчанной развалинами древняго храма Манассии, разрушенного Гирканом, она предложила Спасителю занимавший ее вопрос: «отцы наши поклонялись на этой горе; а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме»; кто же прав?

Две было горы на восточной стороне Иерихона: гора Гаризин и гора Гевал. На горе Гаризин Иудеи творили благословения, а на горе Гевал проклятия: да даси, повелевает Бог, благословение на горе Гаризин, и клятву на горе Гевал (Втор. 11:29)³. Сего придерживаясь, Самаряне поклонялись на горе Гаризин; ибо была гора благословения. А Иудеи с причиною утверждали, что место для поклонения есть во Иерусалиме; ибо закон повелевал: внемли себе, да не принесеши всесожжений твоих на всяком месте, еже аще узриши: токмо на месте, еже изберет Господь Бог твой, в едином от племен твоих, тамо да принесеши всесожжения твоя, и тамо сотвориши вся, елика Аз заповедаю тебе днесь (Втор. 12:13-14). Приметь же, что Самаряныня, узнав, что Иисус Христос Иудеянин есть и Пророк, хотя и не вопрошает, но предлагает Ему о различии между Иудеями и Самарянами по месту поклонения. Отцы наши, говорит, — называя отцами прежде бывших Самарян, — поклонишася, то есть, молились и приносили жертвы свои, на сей горе: вы же, Иудеи, утверждаете, что место для поклонения есть Иерусалим. Сие сказав, ожидала ответа Господня, да узнает, какое истинное и должное место поклонения. Почему

Ин. 4:21. Глагола ей Иисус: жено, веру Ми ими, яко грядет час, егда ни в горе сей, ни во Иерусалимех поклонитеся Отцу.

Отцы наши поклонялись на этой горе. После взятия Самарии ассирийцами (721 г. до Р.Х.), между евреями, жившими в той области, и иерусалимскими евреями произошел раскол. Самаряне построили храм на горе Гаризим, который был разрушен около 130 г. до Р.Х. Несмотря на разрушение их храма, самаряне продолжали поклоняться Богу на вершине этой горы.

При этом пришел ей на память давнишний спор иудеев и самарян о месте поклонения Богу; прервав течение своей речи, она поспешила предложить решение спорного вопроса Пророку, Которого видела пред собою: отцы наши в горе сей поклонишася, и вы глаголете, яко во Иерусалимех есть место, идеже кланятися подобает. На горе Гаризин еще во времена Неемии самаряне построили храм, в котором совершали богослужение, и хотя этот храм был разрушен Иоанном Гирканом за 100 лет до Р.X., но место, где он стоял, осталось в памяти народа. И тогда как самаряне продолжали в известные времена приходить на священную для них гору для молитвы, иудеи считали Иерусалимский храм единственным местом истинного Богопочтения (2 Цар. 7:13; 3 Цар. 5:5; 8, 10, 13).

Этот раскол породил между ними взаимную ненависть, так что они избегали общения не только в делах веры, но даже в пище и питии. Но с пришествием Христа-Примирителя (Еф. 2:14) это разделение должно было окончиться. Жено, веру Ми ими, сказал Господь, яко грядет час, егда ни в горе сей, ни во Иерусалимех поклонитеся Отцу; вы кланяетеся, Егоже не весте, мы кланяемся, Егоже вемы, яко спасение от иудей есть. Этими словами, по замечанию святителя Филарета Московского, Иисус Христос «приводил самарянку от самарянского раскола к иудейскому правоверию; но если бы Он на сем только и остановился, то оставил бы ее на пути к истине, не доведя до истины совершенной: надлежало приготовить ум ее к высшему верованию христианскому, готовому явиться со своими новыми установлениями на развалинах установлений иудейских. Скоро не только неправильное самарянское богослужение разрушится, но и законное иудейское перестанет быть правильным и также разрушено будет». Господь продолжал: грядет час и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною, ибо Отец таковых ищет покланяющихся Ему. Так слово Господне «от чувственных видов богослужений возводит к поклонению Богу духом и истиною, но не отвергает оных, поколику они суть проявления Духа и облачения истины». Это новое поклонение Богу будет духовно, т. е. не похоже на ветхозаветное служение иудейское, состоявшее в прообразовательных обрядах, и истинно, т. е. свободно от заблуждений самарянских и языческих. Разумное поклонение в духе и истине угодно Богу, потому что Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися.

 Самарянам не захотелось ходить в Иерусалимский храм, и повиноваться тамошнему священноначалию; они построили для себя нечто, имеющее вид храма, но не святыню его, на горе Гаризин; некоторые священники отбежали к ним из Иерусалимскаго храма, и открылось новое неблагословенное богослужение. Чтобы приобрести сему незаконному действованию сколько-нибудь доверия от народа, нововводители говорили, что они делают сие по старой вере, и только старыя книги принимают, именно, пять книг Моисеевых; а прочия книги пророческия они отвергали, как уже не старыя. Не имея у себя древней церковной святыни, они хвалились, что имеют старый колодезь, из котораго пил патриарх Иаков. Благовидныя указания на древность и упоминание глубоко уважаемаго имени патриарха Иакова, увлекли немалое число неразсудительных; и разсудительнейшая из Самарян жена, упоминаемая в Евангелии, хотя чувствовала слабость сего учения, однако сомневалась, не лучше ли, подлинно, молиться в горе самарийской, нежели во храме Иерусалимском. Но, чтобы никто не увлекался подобными прельщениями, Христос Спаситель сказаль жене самарийской: «вы кланяетеся, егоже не весте: мы кланяемся, егоже вемы; яко спасение от Иудей есть» (Ин. 4:22). То есть, вы в горе самарийской молитесь, не зная кому; мы, молящиеся во храме Иерусалимском, молимся Богу, Котораго знаем, и от Котораго имеем обетование спасения.