Евангелие от Иоанна 17 глава 3 стих

Насколько мы подвержены изменчивости, настолько отстоим от вечности. Однако Истиной обещана нам жизнь вечная. Правда, вера наша настолько далека от ясного ведения истины, насколько смертность отстоит от вечности. Ведь ныне наша вера обращена к тому, что во времени совершается ради нас, и самой такой верой мы очищаемся. Когда же мы придем к видению, на место веры придет истина¹, так и на место смертности придет вечность. Вера наша станет истиной, когда мы, следовательно, достигнем того, что обетовано тем, кто верует. А то, что обетовано, есть жизнь вечная. Вот, Истина говорит (не та, которой в будущем станет наша вера, но которая всегда является истиной, потому что в ней вечность): Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа. Когда вера наша видением станет истиной, тогда вечность воспримет нашу изменившуюся смертность.

***

То, что Он сказал Своему рабу Моисею: Я есмь Сущий (Исх. 3:14), мы узрим, когда будем жить в вечности.

***

Оставив в стороне ариан, следует посмотреть, не вынуждены ли мы понимать, когда Отцу говорится: Да знают Тебя, единого истинного Бога, так, будто Он желал передать нам, что только Отец является истинным Богом, чтобы мы не принимали за Бога никого, кроме Троицы — Отца, Сына и Святого Духа. Разве не назовем мы, из свидетельства Самого Господа, и Отца единым истинным Богом, и Сына единым истинным Богом, и Святого Духа единым истинным Богом, а также вместе Отца, Сына и Святого Духа, то есть всю Троицу, единым истинным Богом, а не тремя истинными Богами? Или и к добавленным словам И посланного Тобою Иисуса Христа тоже относится единого истинного Бога, так что порядок слов таков: Да знают Тебя, и посланного Тобою Иисуса Христа, единого истинного Бога? Почему тогда Он не упомянул Святого Духа? Не потому ли, что как только называется одно, связанное с другим таким единством, что вследствие этой связи два становится одним, то воспринимать следует саму эту связь, даже если она не упоминается².

***

Сия же есть жизнь вечная, — говорит Он, — чтобы знали Тебя, единого истинного Бога и посланного Тобою Иисуса Христа. Порядок слов должен быть такой: «Чтобы Тебя и посланного Тобою Иисуса Христа знали как единого истинного Бога». Соответственно, здесь подразумевается также Святой Дух, ибо Он Дух Отца и Сына, словно бы сущностная и единосущная любовь обоих (tamquam caritas substantialis et consubstantialis amborum). Ибо не два Бога — Отец и Сын и не три Бога — Отец, Сын и Святой Дух, но собственно Троица является одним единым истинным Богом. Col. 1905 И все же Отец — не Сын, и Сын — не Отец, и Святой Дух — не Отец и Сын; ибо Отец, Сын и Святой Дух — три Лица, но собственно Троица — единый Бог. Если же таким образом Сын прославит Тебя, как Ты дал Ему власть над всякой плотью, и Ты так дал, чтобы всему, что Ты дал Ему, дал Он жизнь вечную, и сия же есть жизнь вечная (Ин. 17:2—3), чтобы знали Тебя, то, стало быть, Сын прославит Тебя так, чтобы Ты всем, кого ты дал Ему, позволил узнать Тебя.

Равным образом, если познание Бога является жизнью вечной, то тем более мы приближаемся к этой жизни, чем более преуспеваем в этом познании. При этом мы не умрем в жизни вечной, стало быть, тогда знание Бога окажется совершенным, когда не будет никакой смерти. Тогда наступит всеобщая известность (clarificatio) Бога, потому что придет высшая слава (gloria), которая по-гречески звучит как δόξα, откуда образуется δόξασον то есть «прославь», что на латинский язык некоторые переводят как clarifica то есть «сделай известным», некоторые glorifica то есть «прославь». Однако древними «слава» (gloria), благодаря которой люди называются «славными» (gloriosi), так определяется: «Слава — это широкая молва о ком бы то ни было, содержащая хвалу». Но если человек заслуживает хвалы, когда верят молве, то какой хвалы удостоится Бог, когда узрят Его? Поэтому написано: блаженны живущие в доме Твоем; они непрестанно будут восхвалять Тебя (Пс. 83:5). Там будет бесконечное прославление Бога, где будет полное знание Бога; и поскольку знание будет полным, потому и известность или прославление будут высшими.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 218 ++

 «В том вечная жизнь, — говорит Господь, — да знают Тебя Единого истинного Бога и Посланного Тобою Иисуса Христа». Не плоть и кровь открывают человеку это знание, по свидетельству Спасителя апостолу Петру, а Отец, Сущий на небесах (Мф. 16, 17). Только неложное, непрелестное знание Бога, которое никто не может дать, кроме Бога, дает Церкви вечную жизнь, для которой созданы все люди и которую Церковь должна донести до всех людей. Прежде чем проповедовать истину и спасать людей истиной, Церковь — те, кто принадлежит ей, — должны сами познать истину не одним умом, но ощутив в себе дыхание Божественной жизни. И со страхом и трепетом, с радостной готовностью ничего не пожалеть, только бы не утратить этого дара, свидетельствовать о присутствии Единого Истинного Бога в своей личной жизни. И если есть присутствие Его в нашей личной жизни, то она становится связанной с жизнью других людей. И мы понимаем, что смысл нашей жизни, пребывания в Церкви заключается в том, чтобы сохранить эту истину и донести ее до всех людей, потому что она принадлежит всем — и тем, кто в Церкви, и кто еще «не двора сего» (Ин. 10, 16). Истина — это любовь, которая рождается от познания вечной жизни, познания Бога. 

Одни философы видели блаженную жизнь Ср. у Цицерона: fin. 5:73–75. Подробнее об этом см. : Madec G. Saint Ambroise et la philosophie. Р. , 1974. Р. 171–174 в отсутствии страдания, как Иероним Иероним Родосский (ок. 290–230 гг. до н. э. ), см. Указатель имен , другие – в познании мира, как Герилл Герилл Карфагенский (330–260 гг. до н. э. ), см. Указатель имен , который, зная, что Аристотель и Феофраст Аристотель (385–322 гг. до н. э. ); Феофраст (372–288 гг. до н. э. ), см. Указатель имен необычайно восхваляют познание, считал его высшим благом, хотя те полагали его благом, но не единственным. Одни, подобно Эпикуру Эпикур (341–271 гг. до н. э. ), см. Указатель имен , называли благом наслаждение, другие, как Каллифонт Каллифонт (213–128 гг. до н. э. ), см. Указатель имен и вслед за ним Диодор Диодор Тирский (250–110 гг. до н. э. ), см. Указатель имен , полагали, что благом является наслаждение, соединенное с достойным, как считал один, или сочетание отсутствия страдания с достойным, как учил другой, потому что без достойного блаженная жизнь невозможна. Стоик Зенон Зенон (335–262 гг. до н. э. ), см. Указатель имен считал единственным и высшим благом достойное, Аристотель же и Феофраст и остальные перипатетики хотя и считали, что блаженная жизнь состоит в добродетели, то есть в достойном, однако дополняли это понятием телесного и внешнего блага См. у Аристотеля: eth. 1099а, 1153b. 

Однако Священное Писание полагает вечную жизнь в познании Божества и в плодах добрых дел. Об этом свидетельствует Евангелие. О знании Господь Иисус сказал так: Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17:3). И о делах Он дал такой ответ: Всякий, кто оставит дом или братьев, или сестер, или мать, или детей, или земли ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную (Мф. 19:29). 

Ибо если нечестивцы скажут, что Спаситель, увещевая учеников, так говорит: Сия есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17:3) - и не упоминает при этом: «да знают и Святого Духа», пусть им станет все ясно, когда они услышат Его, говорящего и о Духе: Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, которого мир 
не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет (Ин. 14:15-17).

Первосвященническая молитва И. Христа так называется потому, что в вей Господь, как истинный первосвященник, имеющий скоро и душу Свою положить за людей, возсылает молитвы к Богу Отцу за Своих учеников и за всю будущую Свою церковь. Она может быть разделена на три части: в первой (1—5) Господь говорит о Себе и о Своем отношении к Отцу и к людям вообще; во второй Он молится за учеников: а) о том, чтобы Бог сохранил их во имени Своем (10—11), б) чтобы Он сохранил их от зла мира (12—16) и в) чтобы Он освятил их истиною Своею (17 — 19); в третьей Он молится, чтобы все верующие так же были едино в любви, как един Бог Отец и Бог Сын, и получили участие во славе И. Христа Своего Искупителя (20—26).

Судя по 18, 1, нужно думать, что, кончивши прощальную беседу с учениками, И. Христос подошел к потоку Кедронскому. Этот поток был границею, за которой должны были последовать искупительныя страдания Господа; перейти эту границу значило для Него—предать Себя в руки врагов. И вот Христос этот момент созерцает как начало Своих искупительных страданий и смерти и Своего прославления чрез воскресение и вознесение на небо. Поэтому в молитве Своей Он созерцает дело Свое уже оконченным, совершившимся.

Ст. 1—5. Спаситель начинает молитвою о Своем прославлении, для котораго теперь настал час, предопределенный в совете Божием: Отче! прииде час прослави Сына Твоего. Он умоляет Отца тем, что с прославлением Сына соединено прославление и Отца: да и Сын Твой прославит Тя. Прославление Отца и Сына совершится через то, что Сын исполнит ту конечную цель, для которой Он пришел на землю, когда именно Он, воскресши из мертвых и соделавшись начальником жизни, дарует вечную жизнь всему, что дал Ему Бог Отец (ср. 6:37. 39. 44). Вечная жизнь людей состоит в том, что они, приобщившись во Христе и чрез Христа божественной жизни, таким образом начинают вполне истинную религиозную жизнь, в истинном (αληθηνος) боговедении и богопочитании. Исповедуя потом пред Отцом, что Он совершил все то, что должен был совершить на земле, как искупитель мира, И. Христос высказывает, что ныне наступило время Его прославления чрез вознесение к наслаждению божественною славой, принадлежащею от вечности Ему, как Сыну Божию, о чем Он и умоляет Отца.

Нельзя не обратить особого внимания на то, что Господь не говорит уже о Себе в первом лице: Аз, Мне, о Мне. Господь говорит как Бог о Сыне Божием, о второй Ипостаси Святой Троицы, восприявшей плоть: «дал еси Ему» и в следующем стихе еще яснее: «о сем, ею же послал еси Иисусе Христе». Соединясь в молении или беседе с Богом Отцом и глаголя человеческим языком для поучения предстоящих учеников См. выше ссылку на Златоуст., бесед. 80, стр. 426, и о молении сем наше сближение (во вступлении во сию главу) с предвечным Советом святой Троицы., Господь излагает для них тайны Божьего смотрения и славу второй Ипостаси, являющей Бога на земле: но посему то сей, являющей Бога Ипостаси, и принадлежит всякая власть над плотью, и посему сия Ипостась и есть дарующая жизнь вечную этой человеческой плоти с её душей, которую в себе прославил и вознес Христос Иисус, «давый Себе избавление за всех» (1Тим. 2:4) О выражении „всякая плоть“, противопоставляемом величию и святости Божества см. в Ветхом Завете Бытия 6:12; псалом 64, ст. 2–3; Иоил. 2:28 и в Новом Завете Мф. 24:22; Деян. 2:17; 1 Кор. 1:29; Гал. 2:16 и мн. др..

«Власть всякия плоти» указует, по замечанию св. Иоанна Златоуста, на то еще, что проповедь Евангелия о Господе не ограничится одними Иудеями, но прострется на всю вселенную: «шедше научите вся языки» Мф. 28:19 у Злат. бесед. 80, стр. 427..

Сей плоти человеческой, – разумея под сим человека с его душей, – Господь дарует жизнь вечную. Что есть жизнь вечная? на сие отвечает стих 3-й: «да знают Тебе единаго истиннаго Бога, и его же послал еси, Иисус Христа». «Аз есмь воскресение и жизнь», глаголал Господь (Ин. 11:25). «Аможе Аз иду весте и путь весте» (Ин. 14:4).

Единый путь к жизни вечной есть познание единого истиннаго Бога и познание Сына Божия Иисуса Христа, посланного явить Бога. Таким образом человеку открыто познание Божества и средств спасения человека; открыто не только существование Бога в Его невидимом величии (как в Ветхом Завете), но и в милосердном Его откровении в лице воплощенного Бога на земле, без явления Которого промысл о спасении душ и милосердие жертвы Невидимого и Непостижимого были бы неясны человеку, как то и было в Ветхом Завете. – «Кто хочет благочестиво чтить Бога, то да покланяется Сыну», говорит св. Кирилл Иерусалимский Кирилл Иерус. (изд. 1855 года) Оглас. слово 10-е § 2, стр. 136.. «Имя Отца дает разуметь и о Сыне»... «и потому как скоро представляем в мысли, что есть Бог, представляем вместе, что имеет Он Сына» Id. оглас. слово 7-е § 4, стр. 111-я и слово 8-е § 1, стр. 119.. Посему-то даруется живот вечный лишь тому, кто познал «единого истинного Бога и его же послал Иисус Христа».

«Иисус же Христос (говорит Кирилл Иерус. 4. Слово 10, § 11, стр. 143) имеет два имени: Иисус, потому что спасает, и Христос, потому, что священствует».

Не зная второй Ипостаси Святой Троицы, воплощенной ради спасения нашего, нельзя знать Бога Отца, ниже спастись, ибо только Откровение дало человеку то знание о Всемогущем и об Его любви к человеку, которое ведет к спасению. «Сей есть живот вечный, да знают тебе единого истинного Бога и его же послал еси Иисус Христа».

Молитва Иисуса

Сказав последние прощальные наставления тем, которые должны нести в мир Его учение, Иисус, готовый идти на Крест, оканчивает Свое земное поприще торжественной молитвой, не стесняясь присутствием при этом Апостолов.

Эта молитва, кроме просьбы поддержать и освятить Апостолов и всех, которые уверуют по слову их, содержит в себе как бы краткий обзор исполнения Иисусом того поручения, какое дано было Ему пославшим Его Отцом. Слова этой молитвы изображают душевное состояние Божественного Страдальца так понятно для всякого, знакомого с жизнью Его, что всякие комментарии к ней представляются излишними. Ни с какими молитвами нашими ее нельзя сравнивать, ибо никто из грешных людей никогда не может испытывать того, чем полна была душа Богочеловека, отдававшего Свою человеческую жизнь за чужие грехи, за грехи всего мира. Преклонимся же перед величием и святостью этой жертвы и оставим всякое дерзновение передавать читателям иными словами содержание этой молитвы. Будем читать ее теми словами, какие записаны Евангелистом, писавшим не только по памяти, но и по вдохновению Духа Святого.

В ДАЛЬНЕЙШИХ СЛОВАХ заключается объяснение слов: живот вечный: се же есть (в чем состоит) живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога, и Егрже послал еси Иисус Христа (3 (последовательно, вечная жизнь, которую Сын дает всен людям, состоит в познании единаго истиннаго Бога и Иисуса Христа, как Спасителя мира. Но это познание есть не только средство к вечной жизни, но и самая вечная жизнь. Она начинается здесь верою, как личным началом я источником всякаго истиннаго познания Бога и божественных предметов, н окончится некогда созерцанием.

«Се есть живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога»  (Ин. 17:3)
 
Православный слушатель! Знать Бога – вот есть счастье христианского человека, вся духовная утеха, вся надежда на спасение и даже самое спасение; это есть чаяние жизни вечной и даже сама жизнь вечная! Пусть всякий, как хочет, изобретает способы к достижению утешения и вечных небесных богатств, но лучшего и совершеннейшего он не найдет, кроме того, чтобы знать Бога: 
«Се есть живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога» (Ин. 17:3). О, как несчастен тот, который своего Бога, своего Творца, своего Спасителя или мало знает, или совсем не знает, или же не старается Его познать. 
 
 
Но вы скажете: мы православные христиане знаем Бога, веруем в Него и покланяемся Отцу и Сыну и Святому Духу, единому в Троице Богу. Я хвалю сие ваше христианское и благочестивое знание Бога, веру и почитание Бога, тем не менее безошибочно скажу, что не все мы хорошо знаем Бога. Среди нас есть многие, которые только считают себя знающими Бога, на самом же деле совершенно не знают Его. 
 
 
 Для пояснения этих слов я в настоящей беседе предлагаю два положения: первое – то, что не каждый хорошо знает Бога, кто знает Его только чрез веру, и посему не каждый верующий христианин достигает жизни вечной; а второе – то, что хорошо знает Бога только тот, кто при вере в Него и любит Его, при этом любит истинно, – такой только и достигает жизни вечной. Напоследок же я разберу истинные признаки настоящей любви Божией. Послушать сие я прошу вашу любовь с открытыми ушами; я же начну беседу мою «Господу поспешествующу и слово утверждающу». 
 
 
Существуют два способа познания Бога, православные слушатели! Это – вера и любовь. Верою Бог познается по апостолу: 
«Верою разумеваем совершитися веком глаголом Божиим» (Евр. 11:3), а Златоуст, толкуя сие, говорит: «Дело веры есть познание». Вера, говорит он, состоит в познании Бога, в познании того, что Его всемогущею силою и веки сотворены. Познается Бог еще и любовию, как об этом говорит в Евангелии Сам Господь: 
«Любяй Мене возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его и явлюся ему Сам» (Ин. 14:21). Кто, говорит Он здесь, любит Меня, тому Я Сам покажу Себя, чтобы он хорошо знал Меня: «Явлюся ему Сам».
 
 
Оба сии способа познания Бога и достижения вечной жизни очень хороши; но в то время как первый способ, то есть, вера, является то совершенным, то несовершенным, второй способ, то есть, любовь, есть всецело совершенный. Вера есть истинный способ, ибо  
«без веры не возможно угодити Богу» (Евр. 11:6) и спастись:
«Иже имет веру и крестится, спасен будет» (Мк. 16:16). Верою человек оправдается; не истинным же способом она является потому, что «и бесы веруют», но по-прежнему остаются бесами, хотя веруют и трепещут. Много нас верующих христиан в сем святом храме, но набожны только избранные, и Бог знает, кто из нас достигает жизни вечной: очень мало спасающихся. Любовь же поистине есть правильный способ, ибо «любы николиже отпадает», говорит апостол (1 Кор. 13:8). Вера знает Бога, знает, что есть на небе Бог, что вся земля наполнена Им: «Везде сый и вся исполняли». Подобно сему и бесы веруют: они знают, что есть над ними Бог, казнящий их вечною казнью. Любовь же не только знает, что Бог есть, но и то еще хорошо знает, каков Бог: 
«Коль благ Бог израилев» (Пс. 72:1). 
 
 
Приступая к объяснению первого моего положения, именно того, что не каждый хорошо знает Бога, кто знает Его чрез веру, я приведу здесь из Ветхого Завета историю об исходе израилевом из Египта. 
 
 
Господь Бог, изводя народ Свой из неволи египетской, изволил дважды показаться в пламени: первый раз – в купине над горою Хорив, а во второй – на верху Синайской горы. В купине Он показался только одному Моисею, а на горе – всему израильскому народу, дабы все люди знали Его. Оба сии явления Бог совершил не с иной какой-либо целью, как только для того, чтобы сделать Себя известным для народа Своего, чтобы «ведом был Бог во израили». Если мы всмотримся внимательным рассуждением в оба эти явления, то увидим великую и дивную разницу. Как Бог явился Моисею в купине? История пишет: «Виде Моисей, яко купина горяше и не сгараше». А как Он явился всему народу на Синае? О сем та же книга Исхода пишет: 
«Гора Синайская дымяшеся вся, схождения ради Божия на ню во огни; и исхождаше дым, яко дым пещный, и ужасошася вси людие зело» (Исх. 19:18). 
 
 
Здесь обратим внимание на то, что в купине был только один огонь, без дыма; на горе же было больше дыма, чем огня: «Гора дымяшеся вся». Дыму скорее подобало быть в купине, где был хворост, солома и сено, чем на той горе, где на безмерной высоте и каменистой, твердой почве не могло быть даже никакого стебля. Между тем Божественный огнь творит напротив: в хворосте – пламень без малейшего дыма, а на голой, каменной жесткости – дым, «яко дым пещный». Для чего так? Что за причина сего? 
 
 
Кто будет рассуждать с естественной точки зрения, тот скажет: дым всегда там, где огонь что-либо сожигает; где же огонь не жжет и ничего не сожигает, там не может быть и дыма. Божественный огонь не сжигал Моисеевой купины: «Купина горяше и не сгараше»; здесь Божественный огонь только освещал сию купину, но не сожигал ее; посему и огонь там был без дыму. На Синае же огонь Божественный был жгучим, палящим. Горела там гора от лица Божия, согласно написанному у Давида: «Пламень пожигаяй горы» (Пс. 82:15), что видно еще из послания апостола к Евреям, который, описывая то сошествие Божие в огне на Синае, заканчивает сие такими словами: 
«Бог наш огнь поядаяй» (Евр. 12:29). Там огонь поедал и палил, поедал и камень, и гору, как хворост и солому; там был «огнь поедаяй», посему там и должно было оказаться много дыма: «Исхождаше дым, яко дым пещный». 
 
 
Такое доказательство хорошо для естественного рассуждения. Но кто будет рассуждать духовно, тот окажет так: в обоих тех явлениях Своих Господь Бог хотел приравняться и быть сходным с теми лицами, которым был намерен явиться. Хотел Он явиться Моисею. И вот Он смотрит на него и видит, что он человек добрый, кроткий, незлобивый, имеющий чистое сердце и правое рассуждение. Тогда сказал Себе Бог так: явлюсь Я Моисею кротко, дружески, приятельски, и побеседую с ним лицом в лицу, как говорит кто-либо своему другу, – и явился Моисею в огне, не опалявшем купины, чтобы в то время, когда Моисей приступит к Нему, дым не попадал ему в очи и не мешал разговору: посему-то огонь в купине и был без дыма. 
 
 
Восхотел также Бог явиться и всему народу еврейскому на Синайской горе. Смотрит Он на сей народ и видит в нем беспорядок от мятежей. Одни ропщут на Моисея, другие помышляют о вдовах, иные же вспоминают свиное мясо и египетские кушанья, варившиеся в котлах, и хотят даже возвратиться назад в Египет. Кроме того, Бог предвидит и будущую их злобу, предвидит, что избиют пророков, детей своих принесут в жертву бесам и восстанут против Моисея. Тогда Бог сказал Себе так: злы сии люди; явлюсь Я им грозно, чтобы они знали Меня, знали, что не потерплю Я всего этого. Вот почему явился им Бог в огне поядающем и сожигающем. 
 
 
Теперь я приступаю ко второму положению, а именно к тому, что хорошо Бога знает только тот, кто при вере в Него и любит Его, любит же искренно, а не фальшиво; и подобно тому, как поступал я в первом случае, я и здесь для пояснения приведу историю из Евангелия. Св. Матфей пишет следующее. В одно время, когда завистливое еврейство, некие саддукеи и фарисеи приступили к Господу нашему со своими хитрыми вопросами, вызывая Его на словопрение, то приступили они все сразу. Фарисеи, услыхав, что Иисус посрамил саддукеев, собрались вместе, должно быть, для того, чтобы в случае, если не смогут где аргументом, там заглушить криком. В то время один из них, законник, спросил Господа, искушая Его и говоря: «Учителю, кая заповедь большая есть в законе?» Господь же ответил:  
«Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всею мыслию твоею: сия есть первая и большая заповедь» (Мф. 22:36– 38). 
 
 
Если бы я, грешный, был в то время и стоял бы там, слушая сей спор, то упал бы к ногам Господа моего и молил: Господи, сие безумное еврейство Ты научи прежде познанию Тебя, чтобы сперва познали Тебя, Господа своего, и уверовали в Тебя, а потом уже Ты будешь учить их любви Божией, чтобы, познавши Тебя, Господа своего, и уверовавши, полюбили Тебя. Кто когда мог любить неизвестную вещь? Каждая добрая вещь сначала познается, как добрая, а потом уже делается любезной, а кто чего не знает, тот и не желает того. Скажи им, Господи, что первая заповедь в том, чтобы знать Господа Бога, а потом и любить Его. 
 
 
Но не склонился бы Господь к моей малоумной просьбе, ибо хорошо знает Он, что первая заповедь есть не иная, как только та, чтобы любить Бога. Я же, удивляясь тому, что Господь ничего не упоминает иудеям о познании Бога, но прежде всего предлагает им наставление в любви Божией, говорю себе: быть может, иудеи уже знали Бога и только любви им не доставало, и посему Господь, не упоминая о познании Бога, учит их прежде всего любви? Но апостол говорит: «Аще быша познали, не быша Господа славы распяли» (1 Кор. 2:8). А в другом месте Сам Господь жалуется:  
«Израиль Мене не позна, и людие Мои не разумеша Мене» (Ис. 1:3). 
 
 
Для чего же Господь не говорит им: первая заповедь знать Бога, а потом любить? 
 
 
 Пойду я для научения о сем к великому учителю церковному, св. Иоанну Златоусту, который учит так: «Не сказал Христос: познай Бога твоего, но «возлюби Его», ибо всякому любящему Бога от всего сердца своего не возможно не прийти к познанию Сына Его. Самая любовь Божественная, живущая в нем, просвещает его». За сие учение благодарим тебя, святый Златоус-тый учитель. Теперь мы знаем, почему первой заповедью является заповедь о любви, почему любовь сравнительно с познанием является первейшей и совершеннейшей для спасения. Причина в том, что скорее за любовью следует познание Бога, чем за познанием любовь. Знало еврейство Бога: «Ведом во Иудеи Бог, во израили велие имя Его», но они не любили Его и посему как бы не знали: «Израиль Мене не позна, и людие не разумеша». 
 
 
Здесь я вспомню еще и Давида. Сей боголюбец, желая некогда дать людям познание Бога и привлечь их к Нему Его особенными совершенствами, говорит: «Вкусите и видите, яко благ Господь» (Пс. 33:9). Отведайте, говорит он, и тогда узнаете, как благ Господь. По-видимому, можно было бы поспорить с Давидом, предостерегая его, что он говорит неправильно. Он не говорит: сперва увидите, а потом вкусите, но: «вкусите и видите». Но здесь за него заступается один из великих церковных учителей, говоря: «Перестань укорять Давида за сии слова; он хорошо говорит: пристойнее сказать сначала «вкусите», а потом и «видите», – вкусите любовию и увидите познанием. Если прежде не вкусите Его любовию, то не можете прийти к познанию Его, ибо никто не познавал Бога, прежде чем не вкусит Его». Посему-то и ясно для нас, что только тот хорошо знает Бога, кто любит Его. 
 
 
Я думаю, что здесь не один из верующих христиан хоть в мыслях своих отзовется, говоря: я люблю Господа Бога моего: сохрани Бог иначе! Если бы я и в отдельности каждого спросил: любишь ли ты Бога? – то, несомненно, каждый скажет: люблю. Но я и на это без всяких опасений скажу: не всякий любит Бога, кто отзывается, что любит; но только тот любит Бога, кто на самом деле истинно любит Его. 
 
 
 Почему же можно узнать, истинно или неистинно кто любит Бога? 
 
 
Истинный признак настоящей любви описал возлюбленный ученик Господа, святый Иоанн Богослов, который говорит: «Аще кто речет, яко Бога люблю, а брата своего ненавидит, ложь есть; ибо не любяй брата своего, егоже видит, Бога, егоже не виде, како может любити?» (1 Ин. 4:20). 
 
 
Но я в настоящее время оставлю в покое сей признак и, не распространяясь о нем, буду говорить только о приложении его к любви к ближнему как из-за краткости времени, так и из-за неверности его, ибо в любовь к ближнему часто закрадывается любовь непорядочная или лицемерная, или притворная, или из-за какой-либо прибыли. Оставивши в покое сей признак, я нахожу другой. Неправедная любовь христианского человека к Богу видна там, где тварь уравнивается с Творцом или даже тварь почитается больше, чем Творец; праведная же любовь является там, где любят и предпочитают только одного Создателя выше всякого создания. Сей истинный признак описал тоже вышеупомянутый святый Богослов, говоря: «Не любите мира, ни яже в мире: аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем» (1 Ин. 2:15). Если, говорит он, кто утопил свое сердце в этом прельстительном свете и его роскоши, в том не ищи любви Божией, хотя бы он был и христианин: «Несть любве Отчи в нем». 
 
 
Любовь Божия весьма ревнива; она не терпит, чтобы чье-либо сердце любило Бога и мир, разделяя пополам и Создателя, и создание. Поставили филистимляне ковчег завета Господня в одном храме вместе с идолом Дагоном и, придя на другой день, увидели, что Дагон сокрушенный лежит на пороге: видно, бежал бес от благодати Божией, бывшей в ковчеге, а бежавши, споткнулся и сломал себе шею. Но если бы Дагон не сокрушился и не тронулся со своего места, то что бы тогда было? Тогда бы случилось то, что ковчег Божий, подвинувшись сам собою, вышел бы вон из того храма. Подобно сему поступает и любовь Божия. Если она поселится в чьем-либо сердце, то или изгонит идолов и суетные мирские пристрастия, или уйдет прочь сама, говоря: «Се оставляется вам дом ваш пуст». Для этой цели и некто из боговдохновенных мужей убеждает христианского человека, говоря: «Убегай от создания, если хочешь иметь Создателя». Пусть всякое создание охудится для тебя, если хочешь, чтобы в твоем сердце усладился Создатель. 
 
 
Не любит любовь быть разделенной надвое. Не любит она, чтобы кто-либо одной половиной своего сердца любил Бога, а другою любил светскую суету: 
«Не можете Богу работати и мамоне» (Мф. 6:24). Требует же любовь Божия цельного сердца человеческого: «Сыне, даждь Ми твое сердце, дабы любил Меня всем сердцем». Поистине, премудро такое изречение: любовь не разделяется, и не может она раздираться. Те же, которые разделяют ее и раздробляют, мне, Господи, кажутся горшими, чем даже воины, распявшие Тебя, которые не хотели разодрать Твоего хитона. Любовь Божия настолько ревнива, что даже, терпя крест и распятие, если видит кого-либо раздирающего ее надвое или надесятеро и притягивающего ее к сотворенной вещи, все-таки желает быть в сердце человеческом единственной, хочет господствовать и царствовать в нем без всякого товарища. Вот в этом и заключается истинный признак настоящей любви. Поэтому истинно любит Бога только тот, который или мало, или же совсем не имеет пристрастия ко временным мирским роскошествам и не услаждается в распутном плотоугодии, пользуется же миром не для услады, но из необходимости сохранить временную жизнь, и всему предпочитает единого Бога, говоря с Давидом: 
«Что ми есть на небеси, и от Тебе что восхотех на земли?» (Пс. 72:25). Святый Амвросий, изъясняя сии слова, говорит: «Боже, сокровенных Свидетель! Ты знаешь, что Ты для меня дороже, любезнее и желательнее, чем не только земля и все, что на ней, но даже и небо, и все, что на нем. Люблю Тебя больше неба и земли, и всего, что есть на них». 
 
 
Истинным признаком истинной любви Божией является еще и то, что Бога следует любить только ради Самого Бога, а не ради себя, то есть, не ради своей личности, своей прибыли, и не ради того воздаяния, которое описал апостол, говоря: «Око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящым Его» (1 Кор. 2:9). Я не порицаю и той любви, когда кто любит Бога ради вечного воздаяния, однако же я не могу назвать ее истинною и совершенною. Ведь и наемник не служил бы господину, если бы не надеялся получить от него плату. Подобно сему и человек такой не любил бы Бога, если бы не ожидал воздаяния. Истинная любовь та, которая, по апостолу, «не ищет своих си», не заботится ни о какой награде и желает только того, чтобы усладиться в Божественной любви. 
 
 
Вспомним здесь двух грешниц, описанных в Священном Писании: первую – Раав в Иерихоне, а вторую – в Вифании, в доме Симона прокаженного. Обе они обратились к Богу и обе познали Его любовью. Первая старается и заботится о целости своего дома; она просит и обязует клятвою израильских соглядатаев: «Поклянитесь мне Господом Богом вашим, что как я вам оказываю милость, так и вы сделаете милость дому отца моего». Другая же, узнав, что Спаситель находится в доме Симона на пиршестве, входит туда и падает к ногам Его. Она умывает слезами Его пречистые ноги, утирает их власами главы своей, но не говорит ни слова, не заботится ни о чем, не просит ничего и даже не молит о прощении грехов своих.
 
 
О, как не равна у обеих теплота и усердие в Боге! Первая заботилась о своей собственности, о том, чтобы сохранились в целости семейство и имущество, а эта желает только усладить свое сердце Божественною лю-бовию, 
«яко возлюби много» (Лк. 7:47). Сия-то любовь и есть истинная. Она любит не для себя, то есть, не из какой-либо своей выгоды или прибыли, но исключительно ради Самого Бога и для услаждения сердца Его Божественною любовью. 
 
 
Господь Бог совершил разделение благ Своих для верных Своих слуг. Нищим Он дал царство небесное, плачущим назначил особенную утеху, кротким обещал наследование земли, алчущим приготовил богатый обед в царстве небесном, 
«яко тии насытятся» (Мф. 5:6), прочим же назначил разные другие истинные воздаяния, каждому по его достоинствам. Что же Он предназначил любящим Его? Ничего иного, как только то, что «Отец Мой возлюбит его, и к нему прийдем и обитель у него сотворим». Не говорит: дам любящим Меня царство, посажу их на престоле, дам в руки их скипетр, возложу на главу корону, приготовлю для них пир небесный; ничего такого Он не предлагает Своему любезному любителю. Но что же? Только то и обещает, что «к нему прийдем и обитель у него сотворим». Этим Он показывает нам, чтобы мы знали, что кто имеет истинную любовь к Богу, тот кроме Самого Бога не желает ничего: ни неба, ни венцов небесных, ни сладостей райских. Он только одного Бога и желает, причем желает больше неба и больше всех райских роскошей. 
 
 
Итак, пусть каждый ищет у Бога, чего хочет; любовь же ищет только Самого Бога, ищет больше всех, хотя бы и вечных, благ и больше всякого создания: 
«Мне же прилеплятися Богови моему благо есть» (Пс. 72:28). 
 
 
Напоследок я укажу еще и тот истинный признак истинной любви Божией, что любящий Бога для своего любимого Господа всеми силами остерегается впасть в какой-либо смертный грех; остерегается того, чтобы ничем и ни в чем не прогневать Того, которого любит, и усердно старается исполнить во всем Его волю и Его повеление, как говорит об этом Сам Господь: 
«Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдает; а не любяй Мя, словес Моих не соблюдает» (Ин. 14:23– 24). 
 
 
И вот, когда кто имеет в своем сердце истинную любовь к Богу, тот поистине хорошо знает Бога, тот вкушает Его любовию и по сердечной сладости знает, «яко благ Господь». 
 
 
Такой, без сомнения, достигнет жизни вечной, достигнет ее чрез познание Бога, согласно слову Христову: 
«Се есть живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога» (Ин. 17:3). Аминь. 
 
 

Крест - вершина жизни Иисуса. Крест - Его слава и слава в вечности. «Пришел час» - то же в Ин. 12:23: «Иисус же сказал им в ответ: пришел час прославиться Сыну Человеческому».

Что имел в виду Иисус?

1. Чисто человеческий аспект.

В смерти многие показывают свое истинное место среди людей. Многие после смерти (и только тогда) прославляются: «Теперь он бессмертен».

В смерти человек может стать не просто жертвой, но мучеником, то есть свидетелем своей правоты.

Так было с Иисусом. Сотник у креста воскликнул: «Воистину он был Сын Божий» (то есть герой-полубог) Мф. 27:54.

Часто, когда жизнь не может привлечь, привлекает величие и тайна смерти. Это сила притяжения огромна.

2. Богословский ответ.

Крест - завершение Его служения. Он завершил порученное Ему дело. Откровение любви Божьей. Если бы Он не пошел на крест, то получилось бы, что любовь Божья не идет далее определенной границы. Но Иисус показал, что любовь Божья безгранична. Бог берет на себя самоотречение ради людей (природа человека: с волей и страданиями ипостазирована (воспринята) в личность второго Лица Троицы).

Слава - окончание великого труда, порученного Богом - откровение любви.

3. Второй богословский ответ.

Как крест прославлял Бога? Бога можно прославить не песнями и воплями, только послушанием Ему. Дитя чтит родителей послушанием. Гражданин страну - уважением к законам. Иисус доказал славу и честь Отцу. Он мог бы не идти на крест, но такова была воля Бога.

4. Но... Иисус молился Богу, чтобы Он прославил себя и Его. Крест не был концом. Воскресение - доказательство того, что хотя люди могут творить самое ужасное зло, Иисус все равно восторжествует: залог победы жизни и святости.

Люди думают о Сыне Божьем в аспекте креста. Это (крест) они делают Ему (и нам).

Бог думает о своем Сыне в аспекте воскресения. Это (воскресение) Он делает Ему (и нам).

Бог сильнее людей. Крест преображен в Престол славы и блаженства.

5. «Прославь Меня той славой, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира». Он вышел из славы, совершил подвиг и вратами креста вернулся в славу - к Богу.

В этом отрывке еще есть определение вечной жизни.

Слова «век», «вечный» (греч. - αιώνιος) означают не бесконечную длительность (тоска), но некоторое качество. Это жизнь над ограниченностью с ее понятиями места и времени. Таким качеством обладает только Бог. То есть это жизнь божественная.

Обрести эту жизнь — значит уже сейчас почувствовать (познать) ее великолепие, радость, мир и святость.

Через познание Бога. Ведение, видение. Сейчас мы не видим (не ведаем).

1. Конечно, в слове γνώσις есть элемент познания разумом. Это меняет жизнь.

Язычники. Страх перед мириадами богов. Облегчение, когда узнают, что Бог - один, а еще большее, когда узнают, что Он добр.

«Чтущие Бога» —> из них - христиане.

2. «Познать» - глубже. Это интимное соединение (муж и жена). Это единение сердца, разума, внутреннего человека (внешнее единение - лишь чувственное подтверждение). Половой акт - не начало. Если начало, то это ложное единение.

Иисус открыл, что Бог - не далекое недосягаемое существо, а близкое любящее существо, познаваемое в любви к ближнему.

Не то, чтобы ближний был Богом. Но в нем - Бог; и Бога, не видя как Бога, мы познаем в любви (Иисус! Через Него!).

То есть наша земная любовь соединяет нас с Богом и вводит в вечную жизнь, дает ощущение блаженства.

Прощальная беседа с учениками завершается молитвой, которую Иисус произнес в их присутствии. В христианской традиции эта молитва часто именуется «первосвященнической», по-видимому, под влиянием богословия Послания к Евреям, где Иисус представлен как Тот, Кто «должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа» (Евр. 2:17). Называя Иисуса «Первосвященником великим, прошедшим небеса» (Евр. 4:14), автор Послания пишет: «Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение» (Евр. 5:7). По словам Кирилла Александрийского, Сын Божий «ходатайствует опять как человек, Примиритель и Посредник Бога и человеков (1 Тим. 2:5), и как истинно великий и всесвятой Первосвященник наш Своими молитвами умилостивляет Своего Родителя, Самого Себя священнодействуя за нас. Ведь Сам Он есть Жертва и Сам – Священник, Сам – Посредник, Сам – всенепорочное приношение, Агнец истинный, «берущий грех мира» (Ин. 1:29).

Иисус находился в постоянном молитвенном общении со Своим Отцом. Это явствует из упоминаний синоптиков о том, как Он восходил на гору, чтобы помолиться (Мф. 14:23;Мк. 6:46); уходил для молитвы в пустынные места (Лк. 5:16); воссылал Богу благодарение (Мф. 26:27;Мк. 14:23;Лк. 22:17); возводил взор на небо (Мф. 14:19;Мк. 6:41; 7:34 Лк. 9:16). Иоанн приводит два случая, когда Иисус обращается к Отцу с молитвой: перед воскрешением Лазаря (Ин. 11:41) и во время беседы с иудеями (Ин. 13:28). Во втором случае ответом на молитву Иисуса становится голос Бога Отца, который слышат многие присутствующие. Все три синоптика приводят слова молитвы Иисуса в Гефсиманском саду (Мф. 26:39, 42;Мк. 14:36;Лк. 22:42), а Матфей и Марк – Его молитвенный вопль на кресте (Мф. 27:46;Мк. 15:34). Наконец, произнесенные Им в последние минуты перед смертью слова, согласно Луке, были обращены к Отцу (Лк. 23:46).

Молитва, которую Иисус вознес Отцу в завершение Своей прощальной беседы с учениками – самая продолжительная из всех, донесенных до нас Евангелистами: она занимает целую главу в четвертом Евангелии. Эта молитва справедливо считается кульминацией Евангелия от Иоанна, поскольку в ней мы видим Иисуса, Который уже выходит за пределы времени и переступает порог вечности, возвращаясь из земного бытия в славу, извечно присущую Ему как Сыну Божию.

Хотя молитва совершается в присутствии учеников, она представляет собой личную встречу между Сыном, завершающим Свою миссию на земле, и Отцом, пославшим Его с этой миссией. Ученики не участвуют в беседе: они – лишь свидетели и невольные слушатели того, что происходит между Отцом и Сыном. Беседа выражает ту особую близость между Ними, которая не имеет аналогов в человеческих взаимоотношениях.

В то же время, Иисус не случайно молится в присутствии учеников. Когда Он захочет помолиться наедине, Он отойдет от них на расстояние брошенного камня (Лк. 22:41), но сейчас Он не делает этого, потому что молится не только о Себе, но и о них. И он хочет, чтобы они знали, о чем Он молится и чего просит для них у Отца. Он хочет, чтобы то нерасторжимое и сверхчеловеческое единство, которое присуще Отцу и Сыну по природе, по благодати передалось также Его ученикам.

В молитве много повторяющихся слов и выражений. Обращение «Отче» (Πάτερ) повторяется 6 раз, существительное «мир» (κόσμος) – 18 раз, глагол «дать» (δίδωμι) – 12 раз, термин «слава» (δόξα) вместе с однокоренными глаголами «прославить» и «прославиться» – 8 раз, числительное среднего рода «едино» (ἕν) – 5 раз, существительное «любовь» (ἀγάπη) вместе с глаголом «любить» – 5 раз, словосочетания «имя Твое» и «жизнь вечная» – 4 и 2 раза соответственно.

Один этот список повторяющихся слов и словосочетаний (который можно продолжить) показывает, что молитва, во-первых, обладает внутренним единством, во-вторых, тематически связана со многими ранее звучавшими речами Иисуса.

Бросается в глаза сходство многих выражений молитвы с формулировками из беседы с иудеями на празднике обновления: «Я и Отец – одно» (Ин. 10:30); «…Которого Отец освятил и послал в мир» (Ин. 10:36); «Отец во Мне и Я в Нем» (Ин. 10:38). Некоторые выражения по содержанию близки к молитве «Отче наш»: обращение к Богу как Отцу, упоминание об имени Божием, прошение об избавлении от зла.

Молитву можно весьма условно разделить на три части. В первой доминирует тема славы: Иисус просит Отца прославить Сына той славой, которую Он имел у Отца прежде бытия мира (Ин. 17:1–5). Вторая часть – молитва об учениках: Иисус просит Отца соблюсти их в единстве, освятить их истиной, сохранить от зла (Ин. 17:6–19). Наконец, в третьей части Иисус молится о тех, кто уверует по слову учеников, то есть обо всех будущих поколениях Своих последователей (Ин. 17:20–26).

Евангелист не говорит, где была произнесена молитва – в комнате, где совершалась Тайная вечеря, или уже на пути к Гефсиманскому саду. Возможен и тот, и другой варианты. Первый подкрепляется тем, что лишь после окончания молитвы «Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его» (Ин. 18:1). Второй вариант основывается на предположении, что та часть беседы с учениками, которая следует за словами «Встаньте, пойдем отсюда» (Ин. 14:31), была произнесена на пути в Гефсиманский сад.

Лейтмотивом прощальной беседы Иисуса с учениками была мысль о Его восхождении к Отцу. Это восхождение, отмечает современный богослов, не может быть сведено к какому-либо конкретному событию, происшедшему во времени и пространстве, будь то смерть Иисуса на кресте, Его воскресение или Его вознесение на небеса. Восхождение Сына к Отцу начинается после того, как от беседы с учениками Он обращается к беседе с Отцом.

Начало молитвы созвучно словам, которые Иисус обратил к Отцу, когда душа Его возмутилась при мысли о предстоящем «часе» страданий и смерти: «Отче! прославь имя Твое» (Ин. 12:27–28). Оно также напоминает о первых словах беседы с учениками: «Ныне прославился Сын Человеческий» (Ин. 13:31).

Как мы помним, термин «слава» в языке Иисуса и Евангелиста Иоанна обладал богатым богословским смыслом. «Славой» Евангелист называет то, что присуще Иисусу как Единородному Сыну Божию и что было явлено людям в Его пришествии в мир, Его земном служении (Ин. 1:14) и Его страданиях (Ин. 12:41). Первое чудо – претворение воды в вино в Кане Галилейской – интерпретируется как явление славы Иисуса (Ин. 2:11). Сам Иисус говорит о том, что не принимает славы от человеков (Ин. 5:41) и ищет славы не Себе, а Пославшему Его (Ин. 7:18). Он не славит Себя – Его прославляет Отец (Ин. 7:54). Своих противников Иисус обвиняет в том, что не ищут славы, которая от единого Бога (Ин. 5:44), ибо «возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12:43).

В молитве после Тайной вечери Иисус просит Отца прославить Его той славой, Которой Он изначально обладает как Единородный Сын Божий. Но разве Он потерял эту славу, став человеком? Разве Отец отнял ее у Него? Богословский смысл молитвы заключается в том, что раньше, до воплощения, Сын Божий обладал этой славой только Сам, и обладал ею по Своей божественной природе. Теперь Он хочет, чтобы эта слава была явлена и в Его человеческом естестве. Для чего это необходимо? Чтобы Он мог через Свое человеческое естество поделиться этой славой с учениками, передать ее им, ввести их в нее.

Иисус прославил Отца среди людей и хочет теперь, чтобы среди людей же Отец прославил Его. Благодаря этому люди смогут познать Отца как «единого истинного Бога» и посланного Им Сына как Мессию-Христа. Отец дал Ему власть «над всякой плотью», и теперь Он хочет всему, что дал Ему Отец, передать жизнь вечную, наполнить мир Своим присутствием и знанием об истинном Боге.

Жизнь вечная проистекает от познания Бога. В прологе Евангелия от Иоанна мы читали о том, что Свет истинный «в мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал» (Ин. 1:14). Иисус говорил иудеям: «Вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего» (Ин. 8:19). Он предлагал им путь к познанию истины – через пребывание в Его слове (Ин. 8:31–32). Но они отказались от этого пути. Сейчас Иисус молится о том, чтобы, несмотря на сопротивление, которое встретила Его проповедь, плоды Его пребывания на земле распространились на всякую плоть.

Слова «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» некоторые толкователи воспринимают как авторский текст Евангелиста, вставленный в молитву Иисуса в качестве пояснительно «комментария в скобках». Считают, что было бы странно, если бы Иисус, говоря о Себе в третьем лице, называл Себя «Иисусом Христом».

Сам текст Евангелия, однако, не дает оснований для такого предположения, поскольку фраза обращена к Отцу и является частью молитвы. Более того, она – отнюдь не «комментарий в скобках». В нескольких словах она суммирует все учение Иисуса, отраженное на страницах Евангелий:

Все богатство христианского Откровения, вся глубина Новозаветной Истины здесь сконцентрированы в нескольких словах. В чем смысл жизни и тайна бытия? Судьба каждого человека зависит от того, как отвечает он на эти вопросы. И от того, насколько верны или ошибочны ответы, зависит само существование личности… Словами Первосвященнической молитвы Господь утверждает, что смысл бытия – в вечной жизни. Приняв эту истину, каждый человек должен в соответствии с нею определить цель своего земного существования. Такой целью не может стать нечто преходящее и необязательное. Подлинной целью человеческого бытия должно быть то, что открывает жизнь вечную… В этих немногих словах заключена вся полнота Нового Завета, весь смысл истинно религиозного взгляда на жизнь. Жизнь вечна, она не исчерпывается временным земным бытием. Чтобы войти в эту жизнь, нужно знать Бога. А Бога узнать невозможно иначе, как через посланного Им Иисуса Христа. Через общение с Богом во Христе мы входим в жизнь вечную, достигаем подлинной и конечной цели бытия.

Выражение «всякая плоть» имеет библейские корни. Будучи типичным семитизмом, в еврейском языке оно обозначает весь род человеческий, иногда вместе со всем животным миром. В Книге Бытия рассказывается о том, как «всякая плоть извратила путь свой на земле» (Быт. 6:12): здесь выражение «всякая плоть» относится к людям. Далее, в рассказе о потопе, то же выражение включает в себя людей и животных (Быт. 6:13, 19; 7:15, 16; 8:17, 21–22). После того, как земля обновилась водами потопа, Бог обещает Ною и его потомству: «Поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа» (Быт. 9:11).

Бог является источником жизни для всякой плоти: «Если бы Он… взял к Себе дух ее и дыхание ее, вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах» (Иов. 34:14–15). Бог слышит молитву, к Нему прибегает всякая плоть (Пс. 64:3). Псалмопевец молится о том, чтобы всякая плоть восхваляла святое имя Божие во веки (Пс. 144:21). А пророк Исаия предсказывает день, когда «явится слава Господня, и узрит всякая плоть спасение Божие» (Ис. 40:5). Этот день наступил, когда Бог послал в мир Своего Единородного Сына, Которому «дал власть над всякой плотью». В Его лице слава Господня была явлена, и всякая плоть узрела спасение.

Некоторые комментаторы видят в выражении «всякая плоть» указание на то, что объектом церковной проповеди станут не только иудеи, но и язычники. Об этом говорит Иоанн Златоуст, который в первых стихах молитвы видит подтверждение добровольного характера искупительной смерти Иисуса на кресте:

Снова показывает нам, что Он не против воли идет на крест. Иначе как бы Он стал молиться о том, чтобы это сбылось, и называет крест славою не для самого только Распинаемого, но и для Отца? Так действительно и было: не Сын только прославился, но и Отец. До креста даже и иудеи не знали Его… а после креста прибежала (к Нему) вся вселенная… Этим показывает, что дело проповеди не ограничится одними иудеями, но прострется на всю вселенную, и полагает начало призванию язычников…

 О последней молитве Иисусовой (Ин. 17) дерзновенно и говорить языком человеческим: так она всеобъемлюща, величественна, Божественна! После нее, вероятно, и Филипп не сказал бы: Господи, покажи нам Отца! Ибо в ней для верующего виден Отец более, нежели в целом мире. Здесь-то надлежало Петру сказать: Го споди, глаголы живота вечного имаши (Ин. 6:68)! Это молитва Великого Первосвященника по чину Мельхиседекову перед входом Его во Святая Святых. Кто прочитал ее со вниманием хотя бы один раз, у того она останется в сердце на всю жизнь; а кто одушевился духом ее, тот не может не принадлежать навсегда Иисусу.

Здесь Господь указывает, в чем состоит жизнь вечная, которую Он даст уверовавшим в Него, и жизнь именно в отношении к прославлению Отца (ст. 1). Эта жизнь, Господь говорит, состоит в познании (да знают Тебя) Отца Небеснаго, как единаго истиннаго Бога. — в противоположное гь ложным или мнимым богам язычников (1 Кор. 8:5), и в познании посланнаго (Им) (Тобою) Его, И. Христа, — в противоположность неверия иудеев в Него, как обещаннаго Мессию. Разумеется познание, которое происходит от веры и основывается на вере. Чрез таковое познание усвояюгся познающими или, лучше, верующими искупительныя заслуги посланнаго от Бога, Спасителя; такое познание дает жизнь вечную, потому что поставляет человека в духовное единение с Источником сей жизни — Богом и Христом. (Ин. 3:14—16. Мих.).

 Люди своими грехами отпали от Бога и стали плотию: Быт. 6:3; но Бог не хотел погибели - рода человеческаго, а хотел его вразумления и спасения. Посему Отец и предал Сыну весь род людской, чтобы Он устроил их спасение и дал им живот вечный. Основанием и началом жизни вечной служит познание Бога-Отца и посланнаго Им в мир И. Христа; кто уверовал во Христа и крестился, тот спасен: Мк. 16:16; а неуверовавший осужден: Ин.12, 48; но и уверовавший должен до конца сохранить свою веру: Мф. 10:22; Евр. 3:6.

Закончив свою Прощальную беседу с учениками, Господь вознес молитву к Отцу (гл. XVII). Это молитва, за которой установилось название Первосвященнической молитвы, представляет собою прямое продолжение Прощальной беседы и в богослужебном употреблении составляет с нею одно евангельское чтение: первое в последовании Страстей Христовых.

Вопрос о ее делении. Толкователи часто сопоставляют Первосвященническую молитву Христову с той, которую Первосвященник Ветхого Завета возносил в день Очищения, входя в Святое Святых¹, ветхозаветный Первосвященник молился за себя, за священников и левитов и за весь народ. Эти же три части толкователи старались усмотреть и в Первосвященнической молитве Христовой. В ст. 1–8 видели молитву Христову за Самого Себя, в ст. 9–19 – Его молитву за учеников и в ст. 20–26 – за всю Церковь. Деление это должно быть признано условным. Анализ молитвы покажет нам, что она от начала и до конца сосредоточена на учениках.

XVII. 1–3

Молитва начинается со свидетельства Христова о наступлении часа (ст. 1), того часа, который, как час Его Страстей, а в Иоанновской терминологии, час Его Славы, неизменно стоял пред Ним как последняя цель Его земного пути. Перфектная форма έλή–λυθεν показывает, что этот час отныне стал действительностью. Иисус молит Отца о явлении Славы: «Отче, ...прославь Твоего Сына, чтобы Сын... прославил Тебя» (Ин. 17:1b). Эта молитва о взаимном прославлении Отца и Сына возвращает мысль читателя к первым словам Прощальной беседы (ср. XIII. 31), которая тоже начинается, и в том же порядке, со взаимного прославления Сына Человеческого и Бога, с тем только существенным различием, что от созерцания вне времени в Прощальной беседе Господь переходит теперь к молитве, которая мыслится во времени, еще точнее – в историческом времени. И вне времени аорист уступает место повелительному наклонению, которое по самому своему смыслу относится к будущему. Молитвенно взывая к Отцу, Иисус посвящает Себя на Страсти и Славу. Совпадение идет еще дальше. В Прощальной беседе прославлением Бога Сыном Человеческим – в той же аористной форме – обусловлено прославление Сына Человеческого Богом (XIII. 32), в форме уже не аориста, а будущего времени, которое было нами истолковано как второе явление Славы в ниспослании Святого Духа. Это толкование было нами проведено на всем протяжении Прощальной беседы. В Первосвященнической молитве взаимное прославление Отца и Сына в Страстях Сына должно привести Сына к дарованию жизни вечной ученикам. При этом жизнь вечная мыслится как познание Бога и Христа, выраженное через глагол γννώσκω и предполагающее единение познающего с Познаваемым (Ин. 17:3). И чередование прошений молитвы даровать жизнь ученикам занимает то же место, какое в Прощальной беседе принадлежит второму явлению Славы, истолкованному нами в смысле ниспослания Духа. Делом Духа будет дарование жизни и богопознания. Как уже было сказано, с первых же слов молитвы, мысль Иисуса сосредоточена на учениках.

Веру поставил матерью вечной жизни, и сила истинного Боговедения, говорит, будет причиною вечного пребывания, очевидно, в нетлении, блаженстве и святости. А истинным Боговедением называем то, которое свободно от обвинения в обращении к другому к чему-либо и в уклонении к неподобающему (богослужению). Ведь некоторые стали служить «твари вместо Творца» (Рим. 1:25) и дереву осмелились сказать: «Отец мой – ты, и камню: ты меня родил» (Иер. 2:27). Эти несчастные дошли до такой степени невежества, что лишенным чувства веществам глупо давали божеское имя и усвояли неизреченную славу превышающего все Существа. Итак, «единым» и «истинным» называет «Бога» Отца, как истинного противопоставляя Его лжеименным и противополагая ложно называемым богам. Таков смысл этого изречения. Но, называя Отца единым и истинным, благополезно упоминает и о Своей славе, говоря: «и Кого послал Ты, Иисуса Христа». Никто ведь не может получать совершенного знания об Отце, если рядом и вместе с ним нет знания и о Сыне, ибо кто узнал, что есть Отец, вместе с тем узнал конечно и Сына. Поэтому, назвав Бога и Отца истинным, не исключил и Себя Самого. Будучи в Нем и из Него по природе, Он также будет и истинным и единым в едином. Ведь, кроме Него, не может быть никакого другого Бога истинного и единого, «ибо боги язычников суть демоны» (Пс. 95:5). А тварь служебна, которой, не знаю зачем, поклоняются некоторые, увлекшись в недоброе и безрассудное настроение. Итак, многим, признанным в мире по заблуждению за богов и получившим подложное название, противопоставляется единый и истинный Бог и сущий в Нем и из Него по природе Сын, раздельно и вместе соединенно по природному единству. Раздельно – потому что мыслится имеющим существование Сам по Себе, ибо есть Сын, а не Отец. Но также и соединенно – потому что существование Отца, конечно, должен сопровождать Родившийся от Него по природе (Сын). Вместе существуют Отец и Сын, и если существует и называется Отец, то потому, конечно, что Он мыслится родившим. Итак, «сия есть», говорит, «вечная жизнь, да знают Тебя единого истинного Бога и, Кого послал Ты, Иисуса Христа». Но неужели же – спросит кто из любознательных, которые не легкомысленно стараются усвоять Божественные догматы, – мы должны знание признавать вечною жизнью и будет достаточно знать о действительном и истинном существовании Бога по природе, чтобы иметь всю твердость надежды, и ничего другого не потребуется? Но в таком случае как же это «вера без дел мертва есть» (Иак. 2:26)? Ведь когда мы называем веру, то обозначаем истинное знание о Боге, а не другое какое, ибо чрез веру знание. Это засвидетельствовал Исаия, говорящий: «Если не уверуете, (то) и не уразумеете» (Ис. 7:9). А что знание, состоящее в одних только голых рассуждениях, писания святых объявляют нам делом совершенно бесполезным, это, думаю, можешь понять и из следующего. Один из святых учеников сказал: «Ты веруешь, что един Бог: хорошо делаешь, – (но) и демоны веруют, и трепещут» (Иак. 2:19). Что же скажем на это? Как окажется истинным Христос, называющий вечною жизнью познание Единого и Истинного Отца и Бога и с Ним Сына? На это, полагаю, надо отвечать, что слово Спасителя должно быть, конечно, истинным, ибо знание есть жизнь, как бы рождающая всю силу таинства и вносящая причастие таинственной Евхаристии, посредством которой мы вступаем в общение с Живым и Животворным Словом. По этой, думаю, причине и Павел называет язычников сотелесными и сопричастными Христу (Еф. 3:6), как приобщившихся Святой Его Плоти и Крови. Таким же образом и наши члены должны представляться как члены Христа (1 Кор. 6:15). Итак, знание есть жизнь, вносящая притом благословение чрез Духа, ибо Он обитает в наших сердцах, преобразуя принимающих Его к всыновлению и воссозидая к нетлению и благочестию посредством евангельской жизни. Поэтому Господь наш Иисус Христос, ведая, что знание о Боге едином и истинном является причиною и как бы залогом названных благ, говорит, что оно есть вечная жизнь, как матерь и кормилица вечной жизни, как бы рождающая собственною силою и природою то, что служит причиною жизни и ведет к ней. Надо, полагаю, направить свое любопытство и на то, каким образом, по слову Христа, получается в нас совершеннейшее знание единого и истинного Бога. Заметь, что оно бывает не без знания о Сыне и, конечно, о Святом Духе. Таким ведь образом мыслится и веруется, согласно Писаниям, Единица в Троице. иудеи, Моисеевыми заповедями руководимые к удалению от многих и лжеименных (богов), привлекались к служению Единому и Истинному (Богу), ибо закон говорит: «Господу Богу твоему поклонишься и Ему Единому послужишь» (Втор. 6:13; Мф. 4:10). Но служившие и уже поклонявшиеся Единому и Истинному, как не имевшие еще совершенного знания о Поклоняемом, теперь чрез слова Спасителя нашего призываются к нему (знанию), научаясь не тому (только), что Создатель всего есть един и истинен, но и тому, что Он есть Отец, и Кого родил, даже более – уже и точно созерцая Его в неизменном образе, то есть Сыне. Ведь чрез отпечаток каждый весьма легко может доходить до точного созерцания первообразов. Поэтому Господь наш Иисус Христос считает необходимым, чтобы призванные чрез веру к сыновству и жизни вечной не только узнали то, что Бог един и истинен, но и что Он есть и Отец и Кого есть Отец – очевидно Того, Кто ради нас стал плотью и послан для исправления испорченной природы разумной, то есть человечества.

***
Если, в противоположность лжеименным языческим богам, единственным истинным Богом является Отец, соединенный, конечно же, по тождественности природы с Сыном, то пусть посмотрят называющие Его творением, не выходят ли они за пределы всякого нечестия, говоря, что сотворенным является Тот, Кому поистине присуще быть Богом вместе с Родившим Его?

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 388++

О знании Бога см. в коммент. к Ин. 10:4, 5. В других еврейских текстах, написанных по-гречески, знание Бога также отождествляется с вечной жизнью (напр.: Прем. 15:3); здесь же условием вечной жизни являетсязнание Бога через Иисуса Христа.

Познание Христа: Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, Единого Истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа. Мало сказать, что такое познание предназначено лишь для жизни вечной. Оно и есть вечная жизнь. В нем она и заключается, и потому начинается вечная жизнь здесь, на земле. Это познание есть время и вечность, спаянные воедино. Единый Истинный Бог и посланный Им Иисус Христос — не два объекта познания. Ибо только в Иисусе мы познаем Отца Иисуса и Духа Иисуса. Видевший Меня видел Отца.

Знание истиннаго Бога, то есть вера, не есть жизнь вечная, но виновно и руководительно к жизни вечной. Вместо убо сего: познание истиннаго Бога бывает виною и руководством к жизни вечной, – сказал Богочеловек переносно, что знание Бога есть жизнь вечная. Таким же образом переносно и на других местах говорил Господь: глаголы, яже Аз глаголах вам, Дух суть и живот суть (Ин. 6:63), – вместо сего: глаголы, яже Аз глаголю, подают вам Духа Божия и живот. Аз есмь воскрешение и живот (Ин. 11:25), – вместо того: Я даю воскресение и жизнь: заповедь Его живот вечный есть (Ин. 12:8), – вместо сего: заповедь Его ведет в жизнь вечную. Аз есмь путь, и истина и живот (Ин. 14:6) – вместо сего: Я наставляю на путь спасения, истинныя веры и жизни вечной. Поелику же те наследуют жизнь вечную, кои знают единаго точию истиннаго Бога, и Егоже Он послал Иисуса Христа: то явствует, что чрез спасение верующих прославляется и Отец, и Сын. Итак вся связь в смысле слов Господних есть сия: прослави Сына Твоего, да и Сын Твой Тя прославит, якоже прославил еси Его, и Им прославился, егда дал еси Ему власть всякия плоти (Ин. 17:1–2), а Он дал верующим жизнь вечную. Виждь же, како и единству Божества научил, сказав: да знают Тебе единаго истиннаго Бога. К сему ж еще предал и догмат спасительнаго Своего воплощения: и Егоже послал еси Иисус Христа. Не сказал: еже послал еси Слово, – дабы кто нибудь, отсюду взяв повод, не подумал, что разлучает и разделяет Божество Свое от Божества Отча; но сказал: Егоже послал еси Иисус Христа, да всяк уразумеет, что Он говорит о Своем вочеловечении, откуду отделяет Он едино токмо Божество от Своего человечества, многобожие всеконечно исторгая. Да знают, говорит, и веруют в единаго токмо истиннаго Бога, и воплощеннаго Христа. Не в двух богов, но во единое точию Божество Отца и Сына и Святаго Духа, хотя Сын воплотивыйся бысть и человеком. О чем же молися глаголал, то самое паки в нижеследующих объясняет словах...

В заключение прощальной беседы с апостолами Господь Иисус Христос предсказал им победу над неверующим и озлобленным миром. Но вместе с тем Он не скрыл от них, что им предстоит тяжелая борьба с царством тьмы и злобы. В пред ведении этой борьбы Христос в присутствии апостолов, дабы ободрить их и укрепить их веру, возносит горячую молитву к Богу Отцу. С глубокой христианской древности называют эту молитву первосвященнической, потому что в ней Христос, как первосвященник, молится за Себя (ст. 1–5), за Своих учеников (ст. 6-19) и за Свою Церковь (ст. 20–26) и посвящает Самого Себя на искупительную (жертвенную) смерть. В молитве о Себе Христос испрашивает Божественного прославления, как естественного завершения спасительного служения Своего на земле и для торжества истинной веры, ведущей к жизни вечной. О малом стаде Своем – апостолах, которых посылает Он на борьбу в мир, Христос молится, чтобы Отец Небесный охранил их веру от всяких искушений и колебаний, чтобы освятил их истиной Своей и удостоил их, по совершении земного подвига, блаженства в Царстве Небесном в единении с Ним, Христом. О всех верующих, привлеченных проповедью апостолов в Церковь Христову, Он молится, чтобы они пребывали в постоянном единении как друг с другом, связанные взаимной самоотверженной любовью, так и с Ним и с пославшим Его Отцом: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (ст. 21, ср. 22–23). Первосвященническая молитва Христа Спасителя, в художественном изложении изображающая сущность искупительного служения Его миру, возвышенна по чувству и глубока по мыслям, но вместе с тем в высшей степени проста и ясна для усвоения верующей душой.

да знают Тебя... и Иисуса Христа. Жизнь заключается в общении с Богом, который, по словам Августина, "сотворил нас для Себя, так что наша душа не находит себе покоя, пока не обретет покой в Нем". Знание здесь, как и во многих других местах Писания, означает нечто гораздо большее, чем просто понимание. Знать — значит "соответствовать своему знанию". См. статью "Истинное богопознание".

В Библии знание Бога – это глубокая неразрывная связь с Ним, без чего невозможна истинная жизнь. Знание и вера не противопоставляются, но дополняют друг друга, ср. Ос. 4:6; Авв. 2:14.   

Первосвященническая молитва (Ин. 17) является продолжением и завершением Прощальной беседы. Название Первосвященнической эта молитва получила в библеистике по двум причинам.

Первое, что отметим, эта молитва позволяет понять служение Христа как служение священническое. Основная функция ветхозаветного священства – принесение жертв. Христос – единственный, кто мог принести настоящую Жертву, которая исправила отношения между Богом и людьми (см.: Евр. 3:1; 4:14–15; 5:1–10; 7 и далее). Говоря в молитве о приносимой Им Жертве и ее значении, Спаситель открывает Себя как Великий Архиерей, утверждающий Новый Завет в Своей Крови. И этот завет вечный, как вечен Сам Сын Божий: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5).

В прошении о прославлении той же славой, которую Спаситель уже имел предвечно, подразумевается прославление Его человеческой природы, возведение ее в божественную славу посредством страданий, Смерти, Воскресения и, наконец, Вознесения.

Плодом искупительной жертвы Христовой будет дарование ученикам жизни вечной, то есть Царства Божия: «Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную» (Ин. 17:1–2), познание верующими Бога : «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» ///(Ин. 17:3) – это познание отчасти возможно уже на земле, но совершенным оно будет только в жизни будущего века: «Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть|||» (1 Ин. 3:2), а также включение учеников в единство жизни Святой Троицы.

Видишь, христианин, сколько свидетелей о Боге, и они непрестанно увещевают веро­вать, почитать и славить Создателя нашего. Почтим Его и мы верою, страхом, любовью, покорностью и послушанием. Познаем Его, как Создателя, Бога, Господа, Промыслителя и Высочайшего нашего Благодетеля и единое наше Блаженство и высочайшее Добро, да и Он познает и признает нас за людей Своих. В этом состоит и жизнь вечная. Сия же есть жизнь веч­ная, да знают Тебя, Единого Истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа, – говорит Господь 

Цель посольства Сына Божия в мир есть дарование жизни вечной людям. В чем же заключается жизнь вечная? В познании единаго истиннаго Бога и посланнаго Им Иисуса Христа. Таким образом связь всего сказаннаго есть следующая: Отче! просдавп Сына Твоего, дабы и Сын прославил Тебя: поелику Ты дал ему власть над человечеством, чтобы верующие получили жизнь вечную, которая состоит в познании Тебя и Тобою Посланнаго.

Да знают Тебе единаго истиннаго Бога. Единый истинный Бог есть тот, котораго не знали язычники, Бог, кроме котораго все именуемые боги суть вымысл испорченных людей, единый живый, к которому надобно обращаться от идолов (1 Фес. 1:9.), единый истинный (1 Ин. 5:20.), как и единый премудрый (1 Тим. 1:17.). Это тот же истинный Бог, Кем послан Иисус Христос, отвергаемый Иудеями. Два заблуждения должен был оставить мир древний — язычество, которое не знало истиннаго Бога, и испорченное иудейство, которое, увлекаясь мечтами о земном царстве Мессии, не хотело принять Мессии в лице Иисуса Христа (Ин. 5:37—38, Ин. 8:42—43, 54—55.); два заблуждения должен и всегда иметь в виду мир, как самыя пагубныя для него, как лишающия его жизни вечной: это боготворение твари, отрекающееся от веры в личное бытие Бога, и отрицание нужды в Спасителе грешнаго человечества. Сия есть заповедь Его, да веруем во имя Сына Его Иисуса Христа (1 Ин. 3:23.).

Да знают Тебе... и Егоже послал еси... Сии слова Христа Иисуса не заключают ни малейшаго противоречия Его Божественному достоинству, равно как и прежде Им сказанныя: веруйте в Бога, и в Мя веруйте (Ин. 14:1.). Он отнимает славу Божества, как видели только у ложных богов, вымышленных человечеством; о Себе же говорит только как о Мессии: вот существенная мысль Его! Если хотят знать вечныя свойства Его: могут узнать их из сей самой молитвы, где Он называет Себя Сыном Божиим (ст. 1.); приписывает себе бытие предвечное миру (ст. 5.), говорит о Своем равенстве с Богом-Отцем (ст. 1, 21, 22.).

Да знают Тебе... «Познанием, говорит св. Кирилл, называет не простое знание Бога, но веру, открывающуюся в добрых делах». ¹ Замечание верное. Познание на языке священнаго Писания означает не одно действие мысли, а заключает в себе действие ума с соответствующими тому расположениями всей души, или принятие истины всею душею. «Если кто думает, что он знает что нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать: но если кто любит Бога, тому дано знание от Него»: (1 Кор. 8:2—3.). Так учит св. Павел; так учит все св. Писание (Гал. 4:9. 1 Ин. 4:1.). Прилагая живое познание к великим предметам познания, указываемым в наставлении Господа, находим, что живое познание Бога есть тоже, чтó раскаяние пред истинным Богом, а живое познание Христа Иисуса есть любовь к Господу Иисусу. Отселе понятно и то, почему в познании Бога и Христа Иисуса указывает Господь Иисус жизнь вечную. '

По слову Христову (Ин. 17:3), живот вечный, или вечное блаженство заключается в том, чтобы знать единого истинного Бога, и посланного Им Иисуса Христа. По слову Апостольскому «веровати... подобает приходящему к Богу» (Евр. 11:6). Но Бог непостижим; и Христос есть «тайна сокровенная от веков и родов в Боге, ныне же явленная святым Его» (Кол. 1:26), не в мерцании разума естественного, но в свете откровения благодатного. Отсюда необходимо происходит вопрос Апостола: «как... уверуют, егоже не услышаша? како же услышат без проповедующаго» (Рим. 10:14)? – Надобен проповедник истины Божией, наставник в вере, строитель таин благодатных.