Евангелие от Иоанна 13 глава 1 стих

Пасха, братья, не является, как считают некоторые, греческим названием. Оно — еврейское, хотя наблюдается удивительное созвучие между словами этих двух языков. Поскольку греческое слово paschein означает «страдать», то и полагали, что Пасха значит страдание, словно бы это название происходило от страданий Христа. Но в собственном языке, то есть в иврите, Пасха означает «прохождение мимо, переход», поскольку пасху впервые праздновал народ Божий, когда он, выходя из Египта, перешел Чермное море (см. Исх. 12). Тот пророческий образ исполнился в истине теперь, когда Христос как агнец идет на заклание (см. Ис. 53:7): чтобы кровью Его, пролитой на косяки наши, то есть знамение Его креста, запечатленное на наших челах, мы спасены были от погибели, ожидающей сей мир, подобно тому как и Израиль спасен был от ига и уничтожения Египтян. Мы совершаем спасительный переход, когда от диавола переходим к Христу, из этого непрочного мира в Его самое прочное Царство. Итак, название это, то есть Пасха, которое, как я сказал, по-латыни значит «переход», разъясняется, можно сказать, благословенным евангелистом, когда он говорит: Перед праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу. Вот и Пасха, вот и переход.

***

Что значит до конца, как не до Христа? Конец закона — Христос, — говорит апостол, — к праведности всякого верующего (Рим. 10:4). Конец совершенствующий, не истребляющий. Конец, к которому стремимся, а не в котором погибаем. Именно так надо понимать слова: Пасха наша, Христос, заклан за нас (1 Кор. 5:7). Он — наш конец, в Него мы переходим. Я вижу, что эти евангельские слова могут быть поняты в каком-то человеческом смысле, будто Христос возлюбил Своих вплоть до смерти и будто таково значение слов: до конца возлюбил их. Однако это понимание человеческое, не к Богу относящееся, потому что не только до сего момента любил нас Тот, Кто любит всегда и безгранично. Да не будет того, чтобы смерть остановила любовь Того, Кто не может быть остановлен смертью! И даже после смерти гордый богач любил пятерых своих братьев (см. Лк. 16:27-28). А о Христе следует думать, что Он любил нас только до смерти? Не дай Бог, возлюбленные! Он напрасно пришел бы с любовью к нам, которая продолжалась только до смерти, если бы этим она и окончилась. Но возможно, что слова до конца возлюбил их означают, что возлюбил настолько, чтобы умереть за них. Ведь об этом Он свидетельствует, когда говорит: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13).

***

Вечеря Господня, по Иоанну, должна быть раскрыта с Его помощью в ходе необходимого числа рассуждений и должна быть разъяснена по мере тех сил, которые Он даровал нам. Пред праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их. « Пасха», братия, является не греческим словом, как считают некоторые Ср.: Свт. Мелитон Сардийский. О Пасхе. 46. — Ред., но еврейским. И все же в этом слове весьма кстати присутствует некое согласие двух языков. В самом деле, греческое πάσχειν означает «страдать» (pati), поэтому «Пасха» понималась как «страдание», как если бы это слово было образовано от «страдания». Col. 1785 На своем же языке, то есть на еврейском, «Пасха» означает «переход», потому что народ Божий тогда справил первую Пасху, когда евреи, бежав из Египта, перешли Чермное море (см. Исх. 14:29). И вот теперь, когда тот пророческий образ исполнился в истине, когда Христос, как овца, веден был на заклание (ср. Ис. 53:7), мы, словно помазывая ее кровью наши дверные косяки, то есть осеняя знаком Его креста наши лица, освобождаемся от погибели этого века, словно от египетского плена или от уничтожения ими (см. Исх. 12:22), и совершаем спасительный переход (когда переходим от диавола ко Христу) от этого неустойчивого века в прочнейшее Царство Его. Потому мы идем к вечно сущему Богу, чтобы не прейти нам вместе с преходящим миром. Славя Бога за эту, помогающую нам благодать, апостол сказал: «Он избавил нас от власти тьмы и привел в Царство Сына, Своей любви» (ср. Кол. 1:13).

Итак, блаженный евангелист как бы поясняет нам это слово, то есть «Пасха», которое, как я сказал, на латинский язык переводится как transitus (переход), — говоря: пред праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу. Смотри — Пасха. И смотри — переход. Откуда и куда? Разумеется, от мира сего к Отцу. Надежда членам была дана в Елаве, что они, без сомнения, последуют за Ним, перешедшим к Отцу. Что же неверующие, чуждые и Елаве, и Телу Его? Неужели и они переходят, ведь они не остаются здесь? Конечно, переходят и они, но одно дело — перейти от мира, другое — перейти вместе с миром; одно — к Отцу, другое — ко врагу. Ведь и египтяне перешли, но все же они перешли не в Царство через море, но в море к погибели.

Итак, Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их Конечно, для того, чтобы и через любовь Его они также перешли из мира сего, где пребывали, к своей Елаве, Которая перешла оттуда. Что еще значит до конца, если не «ко Христу»? Потому что конец закона — Христос, — говорит апостол, — к праведности всякого верующего (Рим. 10:4). Это конец завершающий, но не уничтожафщий; конец, до которого мы должны дойти, а не тот, где должны исчезнуть. Так именно следует понимать Пасху: «Пасха наша — Христос, закланный за нас» (ср. 1 Кор. 5:7). Он Сам — конец наш, к Нему переход наш.

Ведь я вижу, что эти евангельские слова могут быть восприняты также неким человеческим образом, так что может показаться, будто слова: до конца возлюбил их — значат, что Христос вплоть до смерти возлюбил Своих. В таком смысле речение оказывается человеческим, а не Божественным1, но ведь Он возлюбил нас не только до того момента смерти, но и навечно, без конца. Нельзя, чтобы смертью исчерпывал любовь Тот, Кто не исчерпывается смертью. Даже после смерти тот горделивый и нечестивый богач любил пятерых своих братьев (см. Лк. 16:27—28), а мы должны думать, будто Христос возлюбил нас только до смерти? Отнюдь, возлюбленные! Он никоим образом не пришел бы к нам из любви вплоть до смерти, если бы Он исчерпывал любовь Свою к нам смертью. Может быть, так должны быть поняты слова: до конца возлюбил их, — что Он настолько возлюбил их, что готов был умереть за них? Ибо об этом Он свидетельствует, сказав: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13). Итак, ничего не мешает нам понимать слова Col. 1786 до конца возлюбил их именно таким образом, то есть что эта любовь привела Его на смерть.

Если все синоптические Евангелия сообщают, что последняя вечеря с учениками была пасхальной трапезой (Мф. 26:17-30; Мк. 14:12-26; Лк. 22:7-23), то у евангелиста Иоанна присутствует ряд указаний, подтверждающих, что трапеза происходила накануне Пасхи (Ин. 18:28; 19:14, 31, 42). Крестная смерть в четвёртом Евангелии приурочена ко второй половине дня 14 Нисана, к часу заклания пасхальных агнцев в Иерусалимском храме. Иисус занимает место пасхальной жертвы (Ин. 19:36). В начале Евангелия мы слышали свидетельство Иоанна Крестителя об Иисусе как об Агнце Божием (Ин. 1:29, 36). Для него Он стал Агнцем, кость которого не должна была сокрушиться (Ин. 19:33-36).

Указание, с которого начинается тринадцатая глава: «А перед праздником Пасхи, зная, что пришел Его час перейти от мира сего к Отцу...», подразумевает, что смерть Иисуса Христа станет Пасхой. На Иудейскую Пасху, бывшую воспоминанием исхода, освободившего евреев из египетского рабства, Иисус совершает Свой собственный исход, «переход» из этого мира к отцу: «А перед праздником Пасхи, зная, что пришел Его час перейти от мира сего к отцу, Иисус, возлюбив Своих, находящихся в мире, до конца возлюбил их. И во время вечери, когда диавол уже заронил в сердце Иуды Симонова Искариота намерение предать Его, Он, зная, что Отец всё дал Ему в руку, и что Он от Бога иcшел и к Богу идет...».

Итак, первые три стиха главы указывают на неизбежность грядущей смерти и объясняют ее значение:

1. Настал её час. Если до этого мы не раз слышали слова Самого Иисуса Христа (Ин. 2:4; Ин. 7:6; Ин. 8:30; Ин. 12:23), что этот час ещё не наступил, то сейчас смерть приблизилась к Нему вплотную.

2. Смерть – это переход к Отцу, Его Пасха. Иисус возвращается туда, откуда пришёл.

3. Она станет высшим проявлением Его любви («до конца»).

4. Иуда, понуждаемый диаволом, уже согласился на измену. Евангелист отмечает активную деятельность сатаны во время предстоящих Страстей¹.

5. Евангелист говорит не только о добровольности будущей смерти, но и о том, что всё происходящее находится в руках Самого Христа.

Предположению, что умовение ног было пред вечерею, нисколько не препятствует выражение ев. Иоанна (2): δείπνου γενομενου¹, потому что это выражение само но себе может значить только: „когда вечеря уже была приготовлена». Поэтому дело можно представлять так: после того как вечеря уже началась и Иисус возлег за трапезою, Он однако не открыл самаго пасхальнаго торжества, по, по поводу спора учеников о первенстве, встал с вечери (ст. 4) и приступил к умовению ног ученикам. Если, далее, справедливо предположение, что упоминаемый ев. Лукою спор о первенстве учеников был для И. Христа поводом умыть им ноги, то мы здесь будем иметь такое различие между евв. Луки и Иоанна: первый имеет в виду передать лишь учение И. Христа о смирении и потому лишь кратко указывает на спор учеников о первенстве как на повод к этому учению, не раскрывая подробно, откуда начался этот спор, и не передавая об умовении ног; ев. Иоанн главное свое внимание обращает на то, что в умовении ног ученикам, кроме урока смирения, совершилось высшее проявление любви И. Христа к „Своим», имеющим остаться после Него в мире. Тогда как в среде Его учеников был враг-ученик, уже окончательно порешивший в сердце своем предать своего Господа, тогда как Он вполне сознавал Свое божественное полномочие и достоинство, Он, однако, желая научить учеников собственным примером Своим самоотверженной любви и смирению, принимает на себя должность раба, умывает ноги Своим ученикам, не исключая и Своего предателя, и тем являет Свою любовь к ним до конца (1—3).

Чтобы иметь полный по возможности взгляд на события священного вечера, предшествовавшего дню страдания и крестной смерти Господа нашего Иисуса Христа, надо изучать настоящую 13 главу св. Иоанна Богослова совокупно с Евангелиями Матфеея, Марка и Луки, повествующих о том же вечере Мф. 26:18–29; Мк. 14:13–26; Лк. 22:8–39.. Св. Иоанн Богослов, как мы говорили во вступлении, не повторял повествования о тех событиях, которые были занесены в священные сказания других Евангелистов. Ему повелено было Духом Святым дополнить сии сказания и раскрыть духовное учение о высших тайнах для полноты разумения христианской церкви, которая начала уже распространяться в мире и овладевать душами людей. В настоящей главе св. Иоанн Богослов хотя повествует именно о том вечере, в который учреждено было Господом таинство св. Евхаристии, но он не повторяет сказания об этом событии – явно в виду того, что учреждение таинства хорошо было известно не только из Евангелистов, но и из самого Богослужения, совершаемого еженедельно пред общиной Христовой, как в Ефесе, так и в других городах Ср. 1 Кор. 11:23–26; а послания Апостола Павла считаются начертанными ранее Евангелия св. Иоанна, и притом св. Иоанн Богослов гораздо позже Павла был в Ефесе. Ср. Гал. 2:9 и ср. гл. ХV Деяний.. Из других же мест Евангелиста Иоанна мы ясно видим, что он указывает на таинство св. Евхаристии как на совершенно известное христианам таинство и посему без всяких объяснений приводит в главе 6 слова Господа нашего Иисуса Христа: «Я хлеб живый сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек: хлеб же, который Я дам, есть плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (ст. 51). «Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо плоть Моя истинно есть пища, и кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь пребывает во Мне и Я в нем » (ст. 54–56).

В то время, когда св. Иоанн Богослов начертал свое боговдохновенное Евангелие, христиане конца первого века были уже вполне подготовлены и первыми Евангелиями и установившимся церковным Богослужением к восприятию значения слов Господа, в 6 главе Иоанна записанных. Но в сказании первых Евангелистов о тайной вечери недоставало многих подробностей, дополненных Иоанном, и недоставало той умилительной последней беседы Господа с учениками, в которой милосердый Агнец, закалаемый за грех мира, ободрял, успокаивал и укреплял тех, которым на другое утро предстояло страшное потрясающее зрелище Господа, обвиненного врагами и умирающего в страшных страданиях на кресте.

Беседу Господа с учениками мы постараемся изучить ниже. Здесь мы должны попытаться уяснить себе, как и в каком порядке происходили события тайной вечери.

Во-первых, мы должны сказать, что не все согласны в том, на какой день падала в этот год пасха Иудейская, т. е. 15 Низана – день опресноков. Вопрос ставился многими: совершал ли Господь Пасху в законное время, т. е. 14 Низана вечером, накануне 15-го, – или же сутками ранее, 13-го Низана вечером? Все однако указания сводятся к тому, что Господь совершил пасху иудейскую и после неё установил таинство св. Евхаристии в вечер 13-го Низана, – Сам же заклан был 14-го Низана, в тот вечер, когда Иудеи совершали законную пасху, «ибо Пасха наша за ны пожрен бысть Христос» 1 Коринф. 5:7. Господь, как мы знаем, совершил Пасху в четверг, следующий день – пятница – был днем страдания и смерти Господа, а самый день опресноков 15-е Низана падал в этот день в субботу: «бе бо велик день тоя субботы» Ин. 19:31..

Разбирая ближе вопрос о том, когда именно Господь совершил последнюю пасху, которая по Исх. 12:3, 6 должна была совершаться вечером 14-го Низана Агнец избирался в десятый день месяца, а закалался четырнадцатого вечером. Его съедали с горькими травами, стоя, с препоясанными чреслами и с посохами в руках., – мы, во-первых, укажем, что если бы тайная вечеря была совершена в вечер, законом для пасхи назначенный, – то не могло бы быть указано в Евангелии Иоанна, что в пятницу утром первосвященник и фарисеи и слуги храма «не внидоша в претор, да не осквернятся, но да ядят пасху... изыде же Пилат к ним ...» 18, 28–29.. Стало быть законное время есть пасхального агнца для Иудеев еще не наступило, а должно было наступить лишь в пятницу вечером. Этого обстоятельства совершенно уже достаточно, чтобы разрешить окончательно вопрос о дне тайной вечери и о том, что 15-е Низана падало на субботу, а Господь страдал 14-го Низана Мы напоминаем, что Низан был лунный месяц, первый весенний, соответствующий Марту, Апрелю. Подробнее см. в специальных исследованиях о календаре евреев и христиан. Пасха не могла быть ранее весеннего равноденствия.. Но желая вполне уяснить вопрос, мы приложим и другие указания. В настоящей главе 13 Иоанна в стихе 1-м Иоанн Богослов говорит о вечере омовения ног (и пасхи, совершенной Господом): «пред праздником пасхи», а в главе 19:14, еще прямее говоря о пятнице, называет ее «пятница пред пасхою». Пасха же Иудейская, как мы видели, должна была совершиться в пятницу вечером 14-го Низана.

И древнейшие отцы церкви были того мнения, что Господь совершил пасху 13-го вечером. Иустин мученик в диалоге с Трифоном указывает, что Господь был распят в день совершения Иудеями пасхи, а св. Климент Александрийский прямо говорит: «Господь совершил последнюю свою вечерю не в законный день пасхи, но в предыдущий 13-й день месяца, а страдал в следующий день, ибо Он сам и был Пасха» Fragm. apud Chron. Paschal. p 14 ed. Dindorf Заметим, что Иустин мученик скончался около 168 года, а св. Климент Алекс. В 217 году. Таково мнение и Златоуста в беседе 83 на Иоанна (ниже цитата приведена)..

Мы считаем полезным и интересным привести еще два отрывка из весьма малоизвестного писателя второго века Аполлинария, епископа Гиерапольского Не смешивать сего Аполлинария (около 170 года) с Аполлинарием, епископом Лаодикийским (около 375), против которого писал св. Афанасий, и который впал в ересь, утверждая, что у Господа вместо души человеческой было Божество., об этом предмете: «Есть некоторые люди, говорит Аполлинарий, которые по невежеству возбуждают споры об этом предмете... Они говорят, что в четырнадцатый день (месяца) Господь вкушал от агнца со своими учениками, а пострадал в великий день опресноков, т. е. пятнадцатого Низана. Они толкуют, что яко бы Евангелист Матфей так говорит: отсюда видно, что понятия их не согласны с законом, и им кажется, что и Евангелия между собою разнствуют».

«Четыренадесятое число (говорит тот же писатель) есть истинная пасха Господня; великая жертва, Сын Божий, связан взамен агнца. Он источил из пречистого бока Своего две очищающие реки, воду и кровь, слово и Дух. Он и погребен в день пасхи с камнем, приваленным на верх гроба» Эти выписки почерпнуты нами из комментария на Ев. Матфея главу 26 покойного декана Манселя (Additional note), который и сам заимствует их из Hefele, Historiy of the couneils р. 311. Отрывков из Аполлинария немного; они были собраны в 1814 и напечатаны в Оксфорде в сборнике Кута Reliquiae Sacrae См. Smit’s Dict. of Biography et Vapereau ad voc. Apollinaire)..

Мы не будем выписывать из Евсевия Кесарийского Канон. Хрон. кн. 5, главы 23 н 24. довольно обширное повествование его о том споре, который возник между западом и востоком относительно дня, когда следует праздновать пасху христианскую. Мы здесь упомянули об этом повествовании только потому, что из Евсевия ясно видно, что азиатские церкви твердо помнили, что Господь страдал четырнадцатого числа месяца Низана, в тот самый вечер, когда Иудеи закалали и ели пасхального агнца. Посему сначала и христианскую пасху праздновали в церквах востока в четырнадцатый день месяца, на какой бы день недели она ни приходилась. Но для нас важен здесь не отмененный церковью обычай Мы находим указания, что обычай праздновать пасху Христову 14 Низана в какой бы день она ни приходилась (и притом поститься в этот день) – был отменен еще в 190–191 году окружным посланием поместного собора епископов под председательством Феофила Кесарийского и Нарцисса Иерусалимского, указавшего, что празднование христианской пасхи должно непременно совершаться в день Господень, т. е. в воскресенье и притом с отменой поста, ибо мы воспоминаем светлое Христово Воскресение. Но находились некоторые продолжавшие держаться старого обычая (их называли квартодесиманами). Окончательно установлено празднование христианской пасхи никейским собором и опубликовано это решение в послании императора Константина Великого ко всем церквам, которое сохранено в церк. истории Сократа (Scholasticus) в кн. 1 § 9. Постановлено между прочим, чтобы пасха никогда не праздновалась ранее весеннего равноденствия. Ср. в изд. св. Синода кн. прав. св. Апост. и соборов 1862. Прав. св. Апост. § 7. В соборах см. вселенский Никейский и поместный Антиохийский Пр. 1-е (Ср. еще Лаодикийский и Карфагенский)., а предание, что Господь страдал 14-го числа, а совершил тайную вечерю 13-го Низана. Этим указанием положительно могут быть соглашены между собою все Евангелия и отстраняется ложное мнение, возникшее между некоторыми, преимущественно немецкими, богословами, что тайная вечеря синоптических Евангелий есть другая трапеза, чем та, на которой Господь совершил омовение ног учеников Своих Таковое мнение высказано Бенделем Крафтом и другими, в Англии Лейтфутом. Мансель в Speaker’s Bible очень метко замечает, что нелепо допустить, чтобы Иуда на двух разных трапезах изобличаем был как предатель, а Петр на двух разных трапезах предупрежден был Господом о предстоящем его отречении. Омовение ног и тайная вечеря с учреждением Евхаристии суть один и тот же вечер..

Ко всему тому, что мы сказали о дне, в который совершена была тайная вечеря, мы прибавим еще, что если бы Господь праздновал иудейскую пасху в законный вечер кануна опресноков (что опровергается, как мы видели, словами Ин. 18:28 и Ин. 19:14), – то как можно объяснить и собрание синедриона, и самое распятие в такой великий праздник, который и соблюдался как суббота (Лев. 23:7) и даже в этот год падал на субботу? Если бы даже можно было утверждать, что злоба фарисеев могла преодолеть строгость обрядового соблюдения субботы, то остается все-таки необъясненным, как могли быть в этот день распяты два разбойника? Поэтому нет возможности допустить какого-либо другого толкования, кроме того, что Господь страдал и вкусил смерть накануне 15 Низана, великаго дня опресноков и испустил дух до наступления сумерек, а потому и торопились Иудеи, «понеже пяток бе да не останут на кресте телеса в субботу, бе же великий день тоя субботы, – молиша Пилата, да пребиют голени их и возьмут» Ин. 19:31

Можно бы указать и на массу других побочных обстоятельств, которые все подтверждают этот взгляд, напр., в ночь закалания пасхального агнца Иудеи не выходили из дома В воспоминание Исх. 12:22. и конечно не послали бы в эту ночь взять Господа. И Иосиф мог купить плащаницу Марк. 16:46. в пятницу и в канун праздника, но не в субботу или день опресноков; тоже можно сказать и о Никодиме, принесшем состав мирры и алоя Ин. 19:39.; точно также и жены мироносицы «уготоваша (в пятницу, в канун опресноков) ароматы и миро и в субботу убо умолчаша по заповеди» Лк. 23:56 .

Необходимо еще упомянуть об одном обстоятельстве, на которое указывает св. Иоанн Златоуст На Мф. бесед. 81; в изд. 1864 т. 3, стр. 486.: «Если Христос и ученики Его ели пасху, то как ели противозаконно? Ибо не должно было возлежать, когда они ели. Что сказать на это? То, что они возлежали уже во время совершения вечера, после того, как ели пасху. А другой Евангелист Лк. 22:15. говорит, что Христос в оный вечер не только ел пасху, но еще говорил: «желанием вожделех сию пасху ясти с вами».

И в другом месте Златоуст На Ин. бесед. 83; в изд. 1862 ч. 2, стр. 472. говорит: «Христос совершил пасху одним днем прежде, дабы Его заклание было в Пяток, когда совершалась и ветхозаветная пасха».

На другой день, 10 Низана в понедельник, возвратился в Иерусалим и продолжал поучать народ Мф. 21:18-23, 39. Ученикам же Своим Он в это время говорил о кончине мира Мф. 24:1–51, 25:1–46. В среду 12-го Низана Господь был в Вифании в доме Симона прокаженного, где женщина (Мария) помазала Его на погребение Мф. 26:1–13; Ин. 12:1–8. Заметим, что Господь приходит в Вифанию по Иоанну за 6 дней до пасхи, но трапеза была по Матфею за два дня до пасхи. Еще укажем, что и наша православная церковь читает в Великую Среду об этом событии. Мф. 26:6–16.. В Евангелии от Матфея отмечено, что в день трапезы, после неё, Иуда отправился в Иерусалим совещаться с фарисеями, как предать Господа, а исполнено это было на другой день 13-го, после вечери. Здесь кстати сказать о выражении в Евангелии Матфея ХХVI, 17, которое было причиною недоразумения относительно дня, в который Господь совершал тайную вечерю. Выражение это следующее: «в первый же день опресночный» приступили ученики с вопросом, где приготовить пасху. Пресный хлеб был обязателен по Исх. 12:18 с 14-го вечером И Фл. Иос. Др. Иуд. кн. 3, гл. 10., но иудейское предание требовало, чтобы весь дом был очищен от квасного ранее наступления 14-го Низана, дабы закон был исполнен с самой строгой точностью В статье Smit’s Dict. Of the Bibly ad voc. Possaver р. 716. Статья Гоусона (Hovson) со ссылкой. на Талмуд тр. Песахим и на тракт. Маймонида de Fermentato et Azymo.. Лейтфут Lightfoot on Mare. 14, 12, апd Temple Servise 12, § 1 еще указывает, что хотя это не было указано законом, но Иудеи, по установившемуся обычаю, с вечера 13-го и все 14-е Низана уже воздерживались от квасного хлеба. Отсюда понятно, почему в обыкновенном разговорном языке первым опресночным днем называлось тринадцатое число Низана и это выражение употреблено Евангелистом Матфеем. Господь, после вечери в Вифании 12-го Низана, утром 13-го в четверг посылает самых преданных Ему учеников Петра и Иоанна Лк. 22:8–9. к лицу, которое вероятно Господь Петру и Иоанну назвал по имени Мф. 26:18: „пойдите к такому-то“., но которое при других учениках (в числе которых был предатель) обозначено особой приметой Марк. 14:13, Лк. 22:10. Примета была человек с кувшином воды. Надо помнить что, Евангелист Марк был близкий Петру Апостолу человек., дабы раньше времени не огласилось местопребывание в этот вечер Господа. Мы очень склоняемся к мысли, что это был дом Иосифа Аримафейского См. ниже 19:41 и др.. У хозяина дома Петр и Иоанн приготовляют в большой Норов (Вт. пут. Изд. 1878 стр. 22) заметает, что быть может надо читать верхняя комната. Он еще указывает, что писатели времен крестовых походов думали, что в нижней комнате сего дома совершено было омовение ног, а в верхней совершилась Тайная Вечеря и сошествие Св. Духа., убранной и устланной коврами комнате с большим столом все, что нужно было для совершения пасхи, т. е.: агнца, вино, горькие травы и хлеб, по всей вероятности квасной, ибо Господь не держался предания, а исполнял закон, а законное время еще не наступало Посему то наша церковь употребляет квасной хлеб для бескровной жертвы на основании древнейшего христианского предания. Любопытно, что ученый Dom Calmet art. Azymes (в Библ. Слов.), хотя католик не говорит, что если Господь совершал Пасху 13-го, то конечно на столе был квасной хлеб.. Кроме припасов должны были быть приготовлены сосуды с водой и тазами и утиральники для омовения рук, так как умывание рук и уст после трапезы есть общий обычай востока.

Когда Господь пришел с учениками, то, может быть, прежде всего совершил пасху иудейскую Фаррар в прилож. 10 «жизнь Иисуса Христа может быть не без основания сомневается, была ли совершена в день 13-го Низана в великий Четверг настоящая Пасха Иудейская, т. е. был ли на столе агнец с опресноками и горькими травами (стр. 497–98 изд. 1885). Это была новая пасха, пасха любви, учреждаемая Господом. Что так понимала это место церковь, явствует и из кислого хлеба, на котором совершается у нас св. Евхаристия. и окончив ее, возлег с учениками Своими. Когда же они возлежали, тогда Господь «встал с вечери» и совершил омовение ног (см. Ин. 13:4) Иоанн Злат. (на Мф. бесед. 81 т. 3, стр. 481) думает, что омовение могло быть совершено и до начала трапезы по сравн. с Лк. 7:44.. После же омовения ног Господь опять возлег (Ин. 13:12), и тогда-то Он указал, что один из них предаст Его (Мф. 26:20–25; Мк. 14:18–21 и Ин. 13:21–30). После сего (Мф., Марк) указано на преломление хлеба и преподание вина ученикам, с произнесением Господом священных слов, учреждавших таинство: «сие есть плоть Моя... Сие есть кровь Моя... Сие творите в Мое воспоминание».

Таков порядок событий по Евангелиям Матфея и Марка; но в Евангелии от Луки прежде описано учреждение св. Евхаристии, а потом упомянуто об указании предателя (Лк. 22:17–23). В Евангелии от Иоанна, как мы знаем, нет описания учреждения св. Евхаристии. Сопоставляя Евангелия Матфея и Марка с Евангелием от Луки, мы видим, что вопрос заключается в том, участвовал ли Иуда в учрежденном священном таинстве. Нет сомнения, что омоченный кусок, поданный Господом Иуде по Ин. 13:26, не имеет ничего общего с священным таинством, но весьма трудно решить, вышел ли Иуда ранее трапезы любви или после неё. В Евангелии от Иоанна можно предположить, что таинство Евхаристии преподано между 32 и 33 стихом 13 главы, после выхода Иуды в ст. 30, когда Господь обращается к ученикам с особою любовью, называя их дети мои (ст. 33). Точно также в Евангелии Матфея, гл. ХХVI, после 25 стиха, а в главе ХIV, Марка, после 21-го стиха, обличенный предатель должен был, по-видимому, уйти (как в Ин. 13:30), и тогда Евхаристия преподается только верным ученикам Господа. Есть и другое обстоятельство, как бы подтверждающее этот взгляд: чтобы идти к первосвященникам и, сделав все нужные распоряжения о страже, поспеть потом на гору Елеонскую, в сад Гефсиманский, Иуда предатель должен был иметь перед собою довольно продолжительное время и потому уйти в начале вечера. Может быть Евангелист Лука не строго держался порядка событий, которые он начертал по сказаниям других, не быв сам их очевидцем, и оттого только произошло разногласие его с другими Евангелистами. Так, после указания предателя, Евангелист Лука упоминает о споре за старшинство (Лк. 22:24–30); но слова Господа о том, что Он посреди их как служащий (id ib. 27), тожественны с поучением Господа и словами и действием, в омовении ног выраженном, в Ев. Иоанна (13:13– 17). За сим несомненно из Евангелия от Иоанна 13:36 – 38 по сравнению с стихом 30-м, что Петру предсказано его отречение после ухода Иуды. В Евангелии от Луки также пророчество об отречении Петра рассказано после указания о предателе, хотя не оговорено, что Иуда ушел.

Естественно, что мы не смеем прийти к решительному выводу, что Иуда предатель вышел ранее преподания таинства Св. Евхаристии и после омовения ног, когда Господь снова возлег и только после выхода Иуды преподал таинство любви и общения с Ним. Великие отцы церкви держались противоположного мнения На основ. Лик. 22:21: „Се рука предающего Мя со Мною есть на трапезе“. Св. Иоанн Златоуст, св. Кирилл Иерусалимский и св. Феофилакт Болгарский Иоанн Злат. на Иоанна бесед. 70 о 71 стр. 300 и 312 (1862, ч. 2). Его же на Мф. бесед. 81 и 82 стр. 480 и 496 (1864 ч. 3). Св. Кирилл Иерусалим. (в изд. 1855) слово 13, стр. 197. Феофилакт Болг. (в изд. 1748) на Иоанна 13, лист 101-й на обороте. указывали на восприятие недостойным Иудою великих и страшных тайн Христовых, обратившихся ему в осуждение, и предупреждали христиан об опасности приближаться к священным тайнам «недостойно и не испытав себя предварительно», как учит Апостол Павел (1Кор. 11:28); ибо страшно приступить к приобщению Тела и Крови Христовых, не сознавая всего величия этой тайны бесконечной любви Божией. «Велико было ослепление предателя, говорит Златоуст (in ‘Matth). Приобщаясь тайн, он оставался таким же, каким был, и, наслаждаясь страшною трапезою, не изменялся». Кирилл Иерус. говорит: «Предал Господа Иуда... и едва только оставив трапезу, после того, как пил из чаши благословения, за спасительное питие пожелал пролить кровь праведную»... Феофилакт Болгарский говорит об Иуде в благовестнике: «Яко и трапезы приобщение не умили его».

Во всяком случае не подвержено сомнению, что таинство святой Евхаристии было преподано Господом по окончании трапезы. Несомненно также то, что любвеобильная беседа Господа с учениками начинается, по Евангелию от Иоанна, после ухода Иуды. Беседа эта начинается словами: «Дети, недолго уже быть Мне с вами» (33)... «Любите друг друга, как Я возлюбил вас».

Эти слова так связуются тесно с учреждением таинства св. Евхаристии, что мы сознаемся, что мнение, допускающее уход Иуды ранее учреждения таинства и помещающее совершение таинства между 32 и 33 стихами 13 главы Иоанна имеет для нас особую привлекательность.

Упразднение Пасхи иудейской совершилось установлением таинства Тела и Крови Христовой в воспоминание вечное жертвы единожды принесенной... для ожидающих Его во спасение» Евр. 9:24–28, ср. 11–14.. Агнец, взявший на Себя грех мира, на другой день в величайших страданиях человеческих умирал на кресте, чтобы как Бог восприять жертву сию за грех перед Своим судом милосердия.

«Прежде праздника Пасхи». Это выражение, по-видимому, подтверждает высказанный нами во вступлении взгляд, что священный вечер Четверга приходился 13-го Низана, за сутки до совершения законной Пасхи.

Но остановимся с особым вниманием на выражении: «ведый Иисус, яко прииде ему час». Надобно твердо помнить, что всякое событие земной жизни Господа нашего Иисуса Христа совершалось во время, установленное премудростью Божией Ср. о начале чудес Господа Ин. 2:4 и мысли об этом.. До тех пор, пока не настал час, враги Господа были бессильны: они не могли ни схватить Его, ни бросить в Него камней Ин. 7:30, 8:20, 59 и др. они могли только проявить злобную волю свою, но волю бессильную до попущения Божия.

Когда же пришло время, в которое Богу угодно было назначить совершение великой жертвы искупления, то Он Сам во плоти указывает на наступление сего часа, ради которого, как Он Сам сказал: «приидох на час сей» Ин. 12:27; и в другом месте перед взятием Его: «пришел час; прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя» Ин. 17:1.

Эта мысль о пришествии на землю Господа в определенное высшею премудростью время и о совершении всех сих великих событий лишь тогда, когда наступило для них Божие время, выражена Апостолом Павлом в послании к Галатам (4:4) словами: «когда пришла полнота времени» πλήρωμα τού χρόνου . Эти пределы времен для наступления великого события пришествия Господа на землю несколько раз указываемы в Ветхом Завете, как напр. в Быт. XLIX, 10: «не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель». Или в пророчестве Даниила 9:24: «Семьдесят седмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк и помазан был Святый Святых ...(26). И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос и не будет; а город и святилище разрушены будут ...»

В стихе 1 главы 13 Иоанна обратим еще внимание на выражение: «Господь прейдет от мира сего ко Отцу». Господь не уходит; Он только преходит, оставляя за Собою двери отверзтыми для всех верующих, созидая единый мир духовный, соединяющий в себе небо и землю. Восхождение или прехождение к Отцу выражает только полное единство Его с Тем, к Которому Он преходит: не подчинение, а единство. Любовь и единство Господа Иисуса со Отцом отражается и на бесконечной любви Богочеловека к ученикам Своим (и ко всем верующим): «возлюбил своя сущия в мире, до конца возлюбил их»; и позже в молитве Своей: да вси едино будут: якоже ты Отче во мне и аз в тебе, да и тии в нас едино будут» Ин. 17:21.

Многие, по-видимому не без основания, в 1 ст. 13 главы «возлюбил своя сущия в мире» видят еще косвенное указание на учреждение таинства Евхаристии, о котором, как мы выше видели, Иоанн Богослов не рассказывает, имея в виду известное всем повествование первых Евангелистов, которое он дополняет раскрытием великого учения о дарах Духа Святого, изливаемых учрежденным таинством.

В сем таинстве, как в следующем за ним учении Господа и в обещании Утешителя и в священной молитве «нашего Первосвященника» Евр. 4:14. за учеников и верующих, – получено человеком высшее откровение любви и благодати – последнее слово учения Господа к людям. После совершения великой Жертвы наступило время даров Духа Святого ради сей Жертвы.

Иисус, «зная εἰδὼς, что… Он от Бога исшел и к Богу отходит», — говорится в начале этого текста. Итак, перед праздником Пасхи Иисус уже знает, что «пришел час Его» — час выбора, принятия решения, час, когда Он должен совершить самое главное, что в оригинале выражено греческим глаголом «перейти» (μεταβῇ). Но ведь Пасха — это и есть переход, переход от рабства к свободе. В арамейском прототипе этого греческого текста дважды повторяется слово, обозначающее переход. Праздник Пасхи иудейской, праздник перехода от рабства к свободе, становится днем перехода Иисуса к Отцу. Иисус шествует на Крест и затем переходит «от смерти в жизнь», как говорит Иоанн Богослов.

«…Пришёл час Его перейти от мира сего к Отцу… возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их». Это место не только по содержанию, но и по употребляемой здесь лексике очень напоминает третью главу Евангелия от Иоанна. Там Иисус говорит Никодиму: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3: 16). Можно сказать, что в 13-й главе явный повтор: в 3-й главе — Бог возлюбил мир, в 13-й — Иисус возлюбил сущих в мире. С момента, когда наступает час Его перехода к Отцу, существительное «любовь» и особенно глагол «любит» становятся ключевыми в рассказах о прощальной беседе Иисуса с учениками и страстях Христовых в Евангелии от Иоанна. Примечательно, что в четвертом Евангелии гораздо больше глаголов, чем существительных, это отличает язык Иоанна от языка любого другого евангелиста и вообще языка любого другого писателя. Любовь — это не что-то застывшее, она являет себя в динамике, и эту динамику может передать только глагол. И дальше, когда речь будет идти о любви, Иоанн постоянно будет употреблять не существительное «любовь», но именно глагол «любить».

«До конца возлюбил их…» Слово «конец» играет очень большую роль в Евангелии. Оно употреблено здесь не в значении «прекращение чего-либо», а в смысле «доведение до конца, завершение». «До конца» — это значит «до полноты»: конец наступает тогда, когда сосуд наполняется чем-либо до краев. Иисус возлюбил до максимума, до такой степени, что больше уже невозможно.

Наступал праздник пасхи, установленный в воспоминание освобождения евреев от ига египетского. По закону (Исх. 12:2—20), в четырнадцатый день первого весеннего лунного месяца, нисана, каждая еврейская семья (или две малых семьи вместе) обязана была испечь на огне годовалого агнца (ягненка или козленка) и в ночь того же дня съесть его с пресным хлебом и горькими травами; этот агнец и назывался пасхой. На другой день начинался семидневный праздник опресноков, названный так потому, что как в эти дни, так и в день пасхи, евреям предписывалось есть пресный хлеб и даже не держать в домах своих ничего квасного. Из повествований первых трех Евангелистов (Мф. 26:17, Мк. 14:12, Лк. 22:7) мы знаем, что Иисус накануне Своей смерти, то есть в четверг, ел со Своими Апостолами пасху. А из Евангелия Иоанна нам известно, что члены синедриона, приведя в пятницу утром Иисуса к Пилату, не вошли к нему, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху (Ин. 18:28); следовательно, они, а с ними и все евреи, ели пасху в пятницу вечером, уже после погребения Иисуса¹. Надо полагать, что если Иисус признал необходимым в последний раз совершить ветхозаветную пасху, то совершил ее в тот самый вечер, в какой и надлежало, то есть 14-го нисана. Не следует забывать, что у евреев день (то есть сутки) начинался с заходом солнца; следовательно, 14-е нисана началось не в нашу пятницу, а в наш четверг после захода солнца, но этот вечер нашего четверга у евреев считался началом пятницы. Поэтому следует считать, что Тайная Вечеря происходила по еврейскому счету — в самом начале пятницы, а по нашему счету — в конце четверга, после захода солнца. И распят Иисус в пятницу же, 14-го нисана, в девять часов утра по нашему счету или в три часа по еврейскому. В тот год все евреи ели пасху, по нашему счету, в пятницу вечером, после погребения Иисуса, а по еврейскому счету это было уже начало субботы, 15-е нисана. Полагают, что всенародное празднование пасхи в тот год было отложено до 15го нисана для того, чтобы первый день опресноков не приходился в канун субботы. Правильно ли это последнее предположение или нет — для нас безразлично; достаточно знать, что Иисус со Своими Апостолами ел пасху 14-го нисана, а все прочие евреи — 15-го нисана.
<...>
Да, Христос так любил людей, что под конец не погнушался примером Своим показать им, насколько смирение и кротость необходимы для вступления в Царство Божие.

1. Иисус знал, что близок Его час унижения и час прославления. Такого рода знание обычно переполняет гордостью. А Иисус проявил смирение. Такова любовь.

Болезнь... Радость самых непривлекательных услуг.

Господь - моет ноги ученикам.

2. Он вышел от Бога и идет к Богу. Это могло бы отторгнуть от мира. Но именно тогда, когда Бог близок, Иисус достиг предельной близости к миру (служение).

Омывали ноги рабы. Ученикам это и в голову не пришло бы делать. Близость к Богу приближает к людям - вот нравственный урок христианства.

3. Иисус знал о предательстве. Обычно это вызывает ненависть. У Иисуса обратное - любовь.

Естественно возмущаться обидой. Сверхъестественно любить в таких случаях.

У Лк: «Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим» (Лк. 22:24). Вот что их интересует, даже ввиду креста!

«Вы меня называете учителем и Господом», «Я дал вам пример». Сколько обид вызывает то, что нас ставят ниже, не замечают, лишают почестей и премий.

Иисус: есть только один вид величия - величие служения.

Мир полон людей, отстаивающих свои права и достоинство. Это естественно. При малейшей обиде взвиваются во гневе либо неделю ходят надутые, планируя месть. В таких случаях надо вспоминать сцену омовения ног.

Смирение делает царя слугой, а слугу царем.

Еще один момент, с Петром. Здесь, конечно, намек на крещение. «Не имеешь части со Мной» = без крещения человек не участвует в жизни Церкви. Только омытые входят в дом. Ты умылся дома и в этом больше не нуждаешься. Здесь же нужно, чтобы войти, особое омовение.

Это не значит, что без крещения нет спасения. Пример: разбойник. Но если есть возможность, человек должен засвидетельствовать свою веру во Христа крещением.

«Перед праздником Пасхи»

О прощальном ужине Иисуса с учениками, впоследствии получившем в церковной традиции наименование Тайной вечери, говорят все четыре Евангелиста. Рассказы синоптиков, отличаясь один от другого в деталях, имеют сходную структуру и в целом близки по содержанию (Мф.). Рассказ Иоанна, напротив, существенно отличается по содержанию от свидетельств синоптиков, пересекаясь с ними лишь в некоторых деталях.

Наиболее разительное расхождение между свидетельством синоптиков и свидетельством Иоанна касается времени происходивших событий. Согласно синоптикам, Тайная вечеря была пасхальной трапезой, и все последующие события совпадали по времени с праздником еврейской пасхи. Согласно Иоанну, Тайная вечеря происходила «перед праздником Пасхи», и все основные события истории Страстей – арест Иисуса, суд у Каиафы, суд у Пилата, распятие и смерть Иисуса – также предшествовали Пасхе.

Повествования синоптиков и четвертого Евангелия о Тайной вечере расходятся не только в хронологии описываемых событий. У Иоанна отсутствует рассказ о приготовлении к вечере, который мы находим у синоптиков. Отсутствует также какое-либо упоминание о преломлении хлеба и благословении вина – важнейшей части Тайной вечери. При этом только Иоанн рассказывает об омовении ног учеников и только он приводит прощальную беседу Иисуса с учениками, завершающуюся Его молитвой к Отцу. Столь разительное несовпадение синоптической и Иоанновой традиций в повествовании о Тайной вечере на протяжении многих веков будоражит умы ученых.

С другой стороны, в обеих традициях есть немало общих пунктов. Два пункта являются общими для Иоанна и трех синоптиков: предсказание о предательстве Иуды (Мф. 26:20–25;Мк. 14:17–21;Лк. 22:22–23;Ин. 13:18–19, 21–30) и предсказание об отречении Петра (Мф. 26:33;Мк. 14:29–31;Лк. 22:31–34;Ин. 13:38). Во всех четырех Евангелиях упоминается плод виноградной лозы, хотя у Иоанна (Ин. 15:1–6) это упоминание помещено в иной контекст, чем у синоптиков (Мф. 26:29;Мк. 14:25;Лк. 22:18). Тема новой заповеди у Иоанна (Ин. 13:34; 15:12, 17) перекликается с темой Нового Завета у синоптиков (Мф. 26:28;Мк. 14:24;Лк. 22:20), хотя, опять же, общий контекст отличен.

Общим для Матфея, Марка и Иоанна является предсказание Иисуса о том, что Его ученики рассеются (Мф. 26:31;Мк. 14:27;Ин. 16:32). Общей для Иоанна и Луки является тема смирения: у Иоанна Иисус умывает ноги ученикам (Ин. 13:1–17), у Луки говорит о Себе как о служащем среди возлежащих (Лк. 22:27). И у Иоанна, и у Луки Иисус обещает ученикам, что они будут вместе с Ним в Царстве Отца Его (Лк. 22:30;Ин. 14:2 – 3).

Наличие общих пунктов позволяет говорить о рассказе Иоанна как дополняющем рассказ синоптиков, а не противоречащем ему. Тем не менее, необходимо отдельно остановиться на вопросе о времени распятия Иисуса Христа: произошло ли оно на Пасху, как утверждают синоптики, или до Пасхи, как утверждает Иоанн? От этого зависит ответ на вопрос, была ли Тайная вечеря пасхальной трапезой или нет.

Расхождение между синоптиками и Иоанном касательно даты распятия представляет собой одну из самых широко обсуждаемых в научной литературе и трудноразрешимых и проблем, связанных с евангельской историей Иисуса Христа.

Книга Левит дает следующие предписания относительно даты празднования пасхи:

В первый месяц, в четырнадцатый день месяца вечером Пасха Господня; и в пятнадцатый день того же месяца праздник опресноков Господу; семь дней ешьте опресноки; в первый день да будет у вас священное собрание; никакой работы не работайте; и в течение семи дней приносите жертвы Господу; в седьмой день также священное собрание; никакой работы не работайте (Лев. 23:5–8).

Евреи пользовались лунным календарем, в котором первым месяцем считался весенний месяц нисан (евр. ניסןnîsān). Пасхальная трапеза, согласно предписанию Книги Левит, должна была совершаться на исходе 14-го нисана, после чего наступало 15-е нисана: счет суткам велся с вечера.

Согласно Иоанну, Тайная вечеря была совершена до пасхи, и к моменту наступления первого дня пасхи, то есть к исходу 14 нисана, когда евреи садились за пасхальный стол, Иисус был уже мертв. Ключевым является следующее указание, относящееся к тому моменту, когда Иисуса привели к Пилату: «Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху» (Ин. 18:28). Речь идет об утре того дня, в вечер которого совершалась пасхальная трапеза, то есть об утре 14 нисана. Говоря об осуждении Иисуса Пилатом, Евангелист пишет: «Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестый» (Ин. 19:14). Смерть Иисуса и снятие Его тела с креста, согласно Иоанну, происходит в тот же день: «Но так как тогда была пятница, то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, – ибо та суббота была день великий, – просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их» (Ин. 19:31). Речь идет все еще о пятнице 14 нисана, которая должна вот-вот смениться субботой.

Согласно синоптикам, Тайная вечеря была пасхальной трапезой и, следовательно, была совершена в канун 15 нисана, а последовавшие за ней события – арест Иисуса, суд над Ним, распятие и погребение – произошли в первый день пасхи, 15 нисана. Этот день синоптики тоже называют пятницей (Мф. 27:62;Мк. 15:42;Лк. 23:54), но из их рассказа следует, что пасхальный агнец был съеден накануне.

Если исходить из того, что Тайная вечеря была ритуальной пасхальной трапезой, на ней должны были предлагаться пресные хлебы вместо обычных квасных. Если считать, что Тайная вечеря была совершена до наступления праздника опресноков, на ней быть предложен квасной хлеб. Данное различие легло в основу разной литургической практики: на христианском Западе издревле совершали Евхаристию на пресном хлебе (этот обычай сохраняется в Католической Церкви доныне), на Востоке – на квасном (этот обычая сохраняется в Православной Церкви).

Ученые предлагают три варианта решения проблемы: 1) правы синоптики; 2) прав Иоанн; 3) необходимо гармонизовать обе традиции. Те, кто придерживаются третьего взгляда, выдвигают различные гипотезы относительно празднования пасхи во времена Иисуса. Некоторые считают, что пасхального агнца закалали два дня подряд – в канун пасхи и в самый день пасхи. Другие утверждают, что в год смерти Иисуса фарисеи праздновали пасху в канун субботы, то есть в ночь с 13 на 14 нисана, саддукеи в саму субботу – в ночь с 14 на 15 нисана. Третьи полагают, что фарисеи и саддукеи по-разному вычисляли начало месяца нисана, из-за чего фарисеи праздновали пасху на один день раньше фарисеев. Четвертые утверждают, что ввиду огромного наплыва паломников невозможно было за один день принести в жертву большое количество агнцев, а потому галилеяне совершали жертвоприношения 13-го нисана, а иудеи 14-го.

Попытки гармонизации двух традиций – той, что отражена у синоптиков, и той, которой следует Иоанн, – часто основываются на гипотезе об одновременном использовании в Иудее времен Иисуса двух календарей. Предполагают, например, что, наряду с «официальным» календарем, использовался также «древний священный» календарь: соответственно, «Иисус совершил пасхальный ужин вечером во вторник – время пасхальной трапезы по древнему священному календарю. Будучи арестован в ночь со вторника на среду, Он умер в пятницу 14 нисана – время пасхальной трапезы по официальному календарю».

Гипотезы о двух календарях придерживается и К. Хамфриз, автор одной из недавних реконструкций последних дней земной жизни Иисуса. Он утверждает, что до вавилонского плена в Израиле использовался один календарь, а после плена другой. В первом исчисление суток начиналось утром и заканчивалось утром следующего дня, во втором счет суткам велся с вечера. Древний календарь, использовавшийся до вавилонского плена, продолжал употребляться некоторыми группами во времена Иисуса, в частности, самарянами, зилотами и по крайней мере некоторыми ессеями. Не было ничего удивительного в том, что Иисус решил совершить пасхальную трапезу по этому древнему календарю, по которому пасха праздновалась несколькими днями ранее, чем по официальному (послепленному) календарю. Ученый доказывает, что Тайная вечеря была совершена в среду 1 апреля 33 года, а распятие произошло в пятницу 33 апреля.

Перенос прощального ужина Иисуса с учениками с вечера четверга на вечер среды позволяет ученому решить вопрос о том, как за сравнительно короткий срок – с вечера четверга до вечера пятницы – могло произойти так много событий, описанных в Евангелиях: Тайная вечеря, продолжительная прощальная беседа Иисуса с учениками (занимающая четыре с половиной главы Евангелия от Иоанна), арест Иисуса, допрос у первосвященника Анны, допрос у Каиафы, допрос у Пилата, встреча Иисуса с Иродом, повторный допрос у Пилата, бичевание, вынесение смертного приговора, путь на Голгофу, распятие, смерть Иисуса, снятие Его тела с креста. Если учесть, что эти события происходили в разных местах, и из одного места надо было идти в другое пешком (из Гефсимании к Анне, от Анны к Каиафе, от Каиафы к Пилату, от Пилата к Ироду, от Ирода снова к Пилату, от Пилата на Голгофу), кажется почти неправдоподобным, чтобы столько событий могли произойти менее чем за одни сутки.

Вопрос о точной хронологии событий последних дней земной жизни Иисуса в научной литературе остается нерешенным. Каждая из гипотез имеет свои сильные и слабые стороны. Господствующей в современной научной литературе, однако, остается представление о том, что Тайная вечеря произошла в четверг 2 апреля, арест Иисуса и суд над Ним – в ночь с четверга на пятницу, распятие–в пятницу 3 апреля 33 года.

«Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу…»

С самых первых страниц Евангелия от Иоанна мы слышим, как Иисус упоминает о Своем «часе» или «времени». На браке в Кане Галилейской Он говорит Своей Матери: «Еще не пришел час Мой» (Ин. 2:4). На предложение братьев отправиться из Галилеи в Иерусалим на праздник кущей Он отвечает: «Мое время еще не настало» (Ин. 7:6); «Мое время еще не исполнилось» (Ин. 7:8). Евангелист, говоря о пребывании Иисуса в Иерусалиме, отмечает: «И искали схватить Его, но никто не наложил на Него руки, потому что еще не пришел час Его» (Ин. 7:30). Однако за шесть дней до Своей последней пасхи Иисус говорит народу: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел» (Ин. 12:27).

Мотив вознесения на крест присутствует в том же Евангелии почти с самого начала. В беседе с Никодимом Иисус предсказывает: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14–15). Этот же мотив звучит в словах, произнесенных за шесть дней до последней Пасхи: «И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе». Приводя эти слова, Евангелист поясняет: «Сие говорил Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет» (Ин. 12:32–33).

«Возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их»

В греческом оригинале первая фраза первого сегмента необычна по своей сложной грамматической конструкции. Авторам Синодального перевода понадобилось добавить несколько дополнительных слов, чтобы прояснить ее смысл. В греческом оригинале отсутствуют слова «явил делом, что…», и фраза в буквальном переводе звучит так: «Перед праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их». Иоанн Златоуст обращает внимание на необычную конструкцию фразы «возлюбив, до конца возлюбил». Он толкует ее как указание на особенно сильную любовь Иисуса к Своим ученикам.

Вставка, сделанная авторами Синодального перевода, сводит проявление любви Иисуса к ученикам исключительно к событию омовения ног. Между тем, эта фраза может быть понята шире – как вводящая во всю историю Страстей. То, что Иисус «до конца возлюбил» Своих учеников, проявилось не только в омовении ног, но и в последующей беседе с учениками, а в особенности – в страданиях и смерти Иисуса. «Относится ли проявление любви только к омовению ног, которое следует сразу же, или к смерти Иисуса на кресте?», спрашивает исследователь. И отвечает: «Безусловно, оно относится прежде всего ко второму, не исключая и первого».

Омовение ног становится, согласно Евангелию от Иоанна, прелюдией ко всей истории Страстей, в которой наивысшим образом была явлена любовь Иисуса к «Своим сущим в мире». По словам Кирилла Александрийского, вочеловечение Слова Божьего «еще не указывало бы на то, что Он до конца возлюбил, если бы не захотел пожертвовать Своею жизнью за всех». Но Он «возлюбил до конца, не отказавшись подвергнуться и этому, хотя и предвидя, что пострадает, ибо не было неведомо Спасителю Его страданье. Итак, говорит, имея возможность избежать неистовства иудеев и нечестия распинателей, Он явил совершеннейшую любовь к Своим, сущим в мире, ибо отнюдь не отказался положить за них жизнь Свою».

Кроме того, св. Иоанн, как любвеобильнейший наблюдатель последних действий своего Божественного Учителя и Друга, предваряет повествование свое о прощальной вечери особенным, глубоким указанием на необыкновенное в продолжение ее состояние духа Иисусова, заставляя смотреть на Него как на Единородного от Отца, исполненного благодати и истины, Который совершенно знает, откуда пришел и куда грядет, вполне уверен, что Отец вся предаде в руки Его, и потому в самые мрачные и опасные минуты (как сейчас) действует со всем спокойствием и величием Сына Божьего и по беспредельной любви Своей к оставляемым ученикам (возлюбль Своя сущия в мире, до конца возлюби их) не стыдится, для вразумления их, омыть им ноги, яко слуга, и потом все делает, чтобы ободрить, утешить и оградить их от искушений, кратких, но ужасных, во время предстоящей разлуки; хотя, судя по человечеству, Он Сам должен был иметь нужду в утешении (Ин. 13:1-4). Действительно, мы не видим, чтобы в продолжение всего трехлетнего служения Иисуса Христа обнаружено было Им так ясно для учеников чувство Своего великого предназначения, Своего Божественного достоинства, Своего единства со Отцом, как на последней тайной вечери и в последних беседах с учениками. Несмотря на глубочайшее смирение Его, по которому Он омоет ноги ученикам, на кроткий, исполненный любви язык друга, разлучающегося со своими возлюбленными, Он является здесь преисполнен светом Божества Своего, блистающим в каждом Его действии и слове, окруженным каким-то неизъяснимо-трогательным величием, в котором срастворено Божественное с человеческим, соединен Фавор с Голгофой. Из среды этого срастворения будет веять на учеников дух хлада тонка (в каком только Божество может открываться смертным) и по временам возгревать и в их сердце пламень чистой любви и веры. Но только по временам. Не очистившись еще от некоторых слабостей, они не могли носить и вместить многого (Ин. 16:12). А непостижение тайны креста, которая откроется им после, делало их вообще не способными разделять вполне чувства своего Учителя и Господа. Если бы им известно было будущее так, как его знал их Учитель! Не такими, без сомнения, они показали бы себя на вечери! Не спор о первенстве занял бы их душу! Не сон овладел бы ими в саду Гефсиманском! Но Учитель с намерением не открывал им во всей подробности будущего, а когда открывал что-либо из него, если они не понимали откровения во всей его ужасной действительности, — не настаивал с силой на полноте понятия. Таким образом, не об одном омовении, почти о всех действиях и словах Господа можно было сказать теперь каждому из учеников: Не веси ныне, уразумевши же по сих. Одному из среды учеников принадлежало плачевное преимущество знать нечто более, нежели знали все прочие, — предателю. Потому он, с этой точки зрения, на плане Божественной картины представляет ужасно значительное, особенное лицо, противоположное лицу Сына Божьего. Это был в образе человеческом представитель области тьмы, которая обладает немалыми тайнами знания, но не имеет ни одной искры и луча святой любви. При всех озарениях от Божественного лица Иисусова душа Иуды останется хладна и мрачна, как уголь. Понадеясь, вероятно, на успех над несчастным предателем, дух тьмы простер теперь нелепые надежды свои до того, что, по свидетельству Самого Богочеловека, дерзнул у Верховного Правителя судеб человеческих просить позволения сеять и прочих учеников Христовых яко пшеницу (Лк. 22:31), то есть иметь к ним доступ со всеми возможными для него искушениями. Другое выражение, употребленное Спасителем при указании на это адское прошение, показывает, что духу тьмы, в настоящем случае, действительно попущено было Премудростью Божьей сделать в отношении к апостолам нечто подобное тому, что дано было ему сделать над Иовом, то есть поставить их в особенно затруднительные и особенно опасные для веры и добродетели обстоятельства. Ибо Спаситель говорит, что Он молился, чтобы при этом адском веянии не оскудела вера Петрова и чтобы он, восстав от падения сам, утвердил колеблющуюся братию; но нисколько не показывает, чтобы плодом и даже предметом молитвы Его было удаление самого веяния, устранение самых искушений и соблазнов.

  Не погрешим, если к этому тайному искушению учеников отнесем открывшийся теперь между ними и такой неуместный и безвременный спор о первенстве.

Евангелист Иоанн из обстоятельств тайной вечери, совершенной И. Христом накануне Своих страданий, подробно описывает только одно,— именно умовение Им ног Своим апостолам, так как другия все описаны прочими евангелистами, а это опущено ими (Мф. 26:20. Мк. 14:17. Лк. 22:14 и дал.).

О еврейском празднике Пасхи чит. в объясн. Ин. 2:12. Явил делом, что возлюбив (возлюбль) Своих сущих в мире, до конца возлюбил (возлюби) их. Этими словами выражает св. евангелист, какое чувство особенно наполняло сердце Господа пред наступлением времени Его страданий. И. Христос, как воплощенная любовь, всегда любил всех, особенно же последователей Своих: но эта любовь в последние дни и часы Его жизни возросла до высшей степени — до конца возлюбил; и она выразилась тут во всех действиях Его по отношению к ним. Первый пример таковой любви евангелист указывает в событии умовения Им ног Своим ученикам на тайной вечери. Каким же образом на тайной вечери, именно в умовении ног, выразилась особенная любовь Господа к Своим ученикам? Тут Господь показал то, что проникало все дело Его служения, т. е. крайнее смирение, по которому Он отдал Себя человечеству, и вместе с тем то. что высшее величие для человека заключается в смирении. Вот почему Господь., как низший из рабов, опускается на колени, чтобы умыть ноги Своим ученикам. Сущих в мире, т. е. остающихся еще на земле, тогда как для Господа Самого пришел (прииде) час перейти (да прейдет) из (от) мира сего к Отцу. 

Ночь восхождения Сына к Отцу начинается большим отрывком гл. XIII-XVII, представляющим собою и внешне, и внутренно одно целое. Он открывается повествованием об омовении ног, тем толкованием, которым его сопровождает Господь, и указанием предателя (Ин. 13:1–30). В построении гл. XIII-XVII эта повествовательная часть имеет значение символического акта, от которого отправляется последующее учение, начинающееся с Ин. 13и обнимающее гл. XIV-XVII, из которых отрывок XIII. 31 – XVI. 33 содержит Прощальную беседу Господа с учениками, а гл. XVII – внутренне и внешне с нею связанную Первосвященническую молитву. Это построение совершено подобно тому, которое мы наблюдали в гл. V и VI, где в обоих случаях отрывок начинается с повествовательного эпизода, имеющего значение символической исходной точки для последующего учения. Однако учение не ограничивается простым раскрытием символа, оно его углубляет и возводит читателя на такие догматические высоты, которые символ позволял предвидеть только отчасти.

XIII. 1–3

Повествование об омовении ног вводилось Ин. 13:1–3, которые, имея ближайшее отношение к омовению, могут быть понимаемы и как общее заглавие ко всему отрывку Ин. XIII-XVII. Прежде всего нашего внимания заслуживает указание на Праздник Пасхи. В Ин. 11отмечается близость Пасхи. В Ин. 12 Вифанское помазание вводится хронологическим указанием: »...за шесть дней до Пасхи». В Ин. 13:1 стоит просто: «перед Праздником Пасхи». Пасха наступала. Наступил и «час» Иисуса. Но здесь «час» Иисуса определяется как час перехода Его от мира сего к Отцу. В мире – диавол, заронивший в сердце Иуды намерение предать Иисуса. В мире и ученики. И «Иисус, возлюбив своих, находящихся в мире, до конца возлюбил их». Ближайшим выражением этой любви является омовение ног. Но символический акт омовения ног вводит последующее учение, а вместе с ним и все повествование о Страстях. Оно все ставится под знак любви Господа к ученикам. Но Иисус знал не только то, что наступил час Его перехода от мира сего к Отцу. Он знал и то, что «Отец все дал Ему в руки и что Он от Бога исшел и к Богу идет». Переход Иисуса к Отцу Он мыслит как свое возвращение. Но если Отец все дал Ему в руки, то это «все» относится прежде всего к ученикам и Его восхождение есть и возведение учеников.

13-я глава представляет собой рассказ о последнем ужине Иисуса с учениками. Если у синоптиков наставления Иисуса Своим ученикам располагаются в разных местах повествования, Иоанн, который в первой части Евангелия уделял ученикам мало внимания, сделал тему ученичества главной в повествовании о последней трапезе Иисуса и свел здесь воедино разнообразные традиции. Оно начинается с рассказа о любовном служении Иисуса Своим ученикам, наиболее полно выразившемся в омовении их ног. Этому тут же противопоставлено предательство одного из них. Затем следует новая заповедь – о взаимной любви учеников и предсказание об отступничестве Петра. Таким образом, в основном здесь та же сюжетная линия, что и у синоптиков. Но на этом сходство заканчивается. Во-первых, евангелист дополняет основное повествование длинными речами Иисуса (гл. 14-17), в которых содержатся наставления и предостережения ученикам, предсказания об их судьбе и молитва за них Отцу. Структура и содержание этих речей удивительно похожи на традиционные в Библии прощальные предсмертные речи патриархов с их благословениями сыновьям и с предсказаниями их участи. Вероятно, речи в Евангелии от Иоанна претерпели несколько этапов редактирования, что в некоторых случаях не может не броситься в глаза.

Кроме того, у Иоанна есть и другие, более значительные расхождения с синоптиками. Во-первых, рассказ о последней трапезе в 4-м Евангелии в несколько раз длиннее, чем у синоптиков. Но главное не это. У синоптиков смысловой акцент падает на установительные евхаристические слова, которые Иисус произносит над хлебом и чашей, заключая Новый Договор между Богом и человечеством и являясь его посредником. Но у Иоанна нет ничего подобного. Это загадка, которая пока что так и не разрешена, хотя толкователи предложили целый ряд объяснений. Так, одни утверждают, что Иоанн по какой-то причине перенес их в 6-ю главу, где действительно есть похожие слова, но они находятся в совершенно другом контексте. По мнению других, опущением евхаристической формулы евангелист выразил свой протест против широко распространившегося уже в его время магического понимания евхаристии. Но если евангелист хотел исправить подобное ложное понимание, у него были другие способы это сделать. Третьи считают, что он поступил так, чтобы сохранить disciplina arcani (обязательное соблюдение тайны): христиане охраняют священную формулу таинства, чтобы о ней не узнали непосвященные. Конечно, евхаристические слова понятны только в контексте пасхальной трапезы с ее медитациями над пасхальным хлебом и символизирующим кровь красным вином. У Иоанна же есть и второе чрезвычайно важное отличие от синоптиков: согласно его рассказу, последняя трапеза не была пасхальным седером, как у синоптиков, но состоялась на день раньше Пасхи.

Ст. 1 – Это случилось как раз перед праздником Пасхи. Иисус знал, что настал для Него час покинуть этот мир и вернуться к Отцу. Он любил тех, кто принадлежал Ему в этом мире, и теперь показал всю силу Своей любви к ним – В оригинале это одно длинное предложение с довольно корявым синтаксисом: «А перед праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел Его час, чтобы Он перешел из этого мира к Отцу, полюбив Своих в этом мире, до конца полюбил их». А так как в древних рукописях не было знаков препинания, некоторые издания ставят точку только в конце ст. 3, что делает этот невероятно тяжелый с синтаксической точки зрения период своего рода вступлением ко второй части Евангелия. Действительно, здесь собраны воедино главные темы Иоаннова богословия: Иисус знает о Своем часе, Он любит Своих, Отец все отдал в Его руки, Он знает, что Он пришел от Отца и возвращается к Отцу, дьявол противодействует Божьим целям, которые осуществляет Иисус.

Перед праздником Пасхи – Евангелист не уточняет время, когда именно состоялось это событие, но из. 18:28; 19:14, 31, 42 очевидно, что это было за день до праздника. У синоптиков Иисус отпраздновал последнюю в Своей жизни земную Пасху, но, согласно Иоанну, это был не пасхальный седер, а совместная трапеза Иисуса с учениками, как они это делали обычно, и разница лишь в том, что она была прощальной. Настал час – См. 12:23, 27. Вернуться к Отцу – См. коммент. на. 7:33; ср. 17:5. Тех, кто принадлежал Ему в этом мире – то есть всех «Своих овец» – христиан всего мира, представителями которых являются Его ученики. Этот мир – См. коммент. на. 8:23. Здесь речь идет не просто об уходе: смерть Иисуса символически приводит к концу этот мир и вводит Новый Век. Всю силу Своей любви – дословно: «до конца»; это может значить: а) совершенно; б) до конца Своей жизни. Ср. Мф. 10:22; 1 Фес. 2:16. Скорее всего, в этом словосочетании присутствуют оба значения, потому что любовь Иисуса совершенна и действительно проявилась до конца. Эта любовь выразилась в готовности умереть за них, что отразилось в смиренном служении Учителя и Господа Своим ученикам и слугам.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 326-328++

Рассказ о последней Пасхе и о Страстях начат в четвертом Евангелии так: Иисус... возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их. До конца — не только земной своей жизни возлюбил людей Иисус, но возлюбил их совершенно, полностью, навечно. И в Страстях Своих явил полноту Своей любви. Именно здесь познание любви Иисуса учениками Его делается наиболее глубоким, наиболее плодотворным. Там я открою, как я любим и какая цена заплачена за это. Агнец Божий — таким открывается Он мне в момент заклания; теперь Он дает узреть Себя в высочайшей мере. Господи, сподоби меня увидеть Агнца сего.

«Пред праздником же Пасхи Иисус зная, что пришел час Его о перейти от мира сего к Отцу, движимый любовью (точнее: подвигнувшись любовью – ἀγαπήσας) к Своим, остающимся в мире, всецело (εἰς τέλος – всю до конца, исключительно) на них излил любовь Свою». – При таком чтении а) удерживается оттенок временности, всегда присущий аористу (ἀγαπήσας, ἠγάπησεν) в противоположность формам praesens и perfectum, указывающим на непрерывность действия или состояния, б) становится ясным смысл частицы δὲ (же): πρὸ δὲ τῆς ἑορτῆς. До последних дней пред страданиями Своими Господь разделял любовь Свою и с народом иудейским вообще (12:12, 18) и в частности с его начальниками (12:42) и даже с эллинами (ст. 20 и 30). Пред праздником же Пасхи (за два дня до страданий и за три до субботы См. Мф. 3:17 и приложение 4-е.) Господь посвятил Себя всецело ученикам Своим, потому что не ходил уже явно между иудеями, а удалился с учениками в страну близь пустыни в город Ефраим (11:54).

- 17,26 В этих пяти главах описывается Тайная Вечеря. В параллельных местах других Евангелий указывается, что в тот вечер была учреждена Вечеря Господня, но Иоанн ничего не сообщает об этом.

Отношение, в котором Евангелие от Иоанна находится к рассказам синоптиков, служит темой широкой дискуссии. Синоптические Евангелия ясно указывают, что эта вечеря была пасхальной трапезой (Мф. 26:17-30; Мк. 14:12-26; Лк. 22:7-23). С другой стороны, в повествовании Иоанна присутствует ряд моментов, указывающих, что трапеза происходила накануне Пасхи и что смерть Иисуса имела место точно в то самое время, когда заколались пасхальные агнцы (Ин. 13:1, 29; Ин. 18:28; Ин. 19:14, 31, 42).

до конца возлюбил их. В гл. 13-17 любовь Христа высшее свое проявление находит в том, что Сын Божий пожелал воплотиться в человеческое тело и умереть заместительной смертью за "своих". Ожидание этой смерти чувствуется и в сцене омовения ног, когда Сын Божий не счел ниже Своего достоинства совершить самую низкую работу, считавшуюся уделом слуг (Флп. 2:7, 8).

Вечеря продолжалась. Господь Иисус Христос был окружен двенадцатью учениками, между которыми находился также предатель Иуда симонов искариотский, уже таивший в себе ужасный замысел. Богочеловек ясно зрел будущее, видел своего предателя, знал, что наступает время земной разлуки с теми, которых он приготовлял для продолжения своего дела в мире. Дальнейшие действия и слова Его запечатлены тем величием сына Божия, которое ясно давало разуметь, что, по выражению святого евангелиста, Отец вся даде Ему в руце, и яко от Бога изыде и к Богу грядет (13, 3). Он, возлюбил Своя сущия в мире, до конца возлюби их (ст. 1) и в последние часы пребывания с ними «не упустил ничего, что следовало сделать тому, кто сильно любит» (свт. Иоанн Златоуст), в трогательной беседе открыл им все, что они могли вместить (16, 12) и что должно было «усилить их привязанность к нему и приготовить им великое утешение в наступающих бедствиях».

Божественный Учитель знал, что ученики Его особенно нуждаются в уроке смиренномудрия, чтобы быть истинными учениками того, кто кроток и смирен сердцем (Мф. 11:29), а посему решился преподать им наставление в трогательном и знаменательном примере, который оставил бы в них неизгладимое впечатление.

Приближающаяся Пасха стала последней в служении Господа и явилась наступлением «часа» Христова. Час Христа – это время Его страданий и Крестной смерти. Неоднократно в Евангелии говорилось, что иудеи хотели схватить Его, но не могли, потому что время страданий еще не приблизилось. Теперь же «пришел Его час». Евангелист Иоанн смерть Христа называет переходом: «А перед праздником Пасхи, зная, что пришел Его час перейти от мира сего к Отцу…» (Ин. 13:1). «Переходом называет смерть Христа по причине вознесения Его по воскресении» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 13: 1.. Именно в этот час ветхозаветная Пасха встретилась с Пасхой новозаветной, Пасхой Христовой. Слово «Пасха» (евp. слово «пэсах») переводится как «прохождение мимо», «переход». Ветхозаветный праздник Пасхи связан с чудесным исходом из Египта и избавлением от смерти и рабства (см.: Исх. 12) и назван Богом установлением вечным: «И да будет вам день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу во все роды ваши; как установление вечное празднуйте его» (Исх. 12:14). Но Пасха Ветхого Завета лишь прообразовывала новую Пасху, как пасхальный агнец прообразовал подлинного агнца – Иисуса Христа. В спасительных Страстях Христовых прообраз получает свое исполнение: Сын идет к Отцу, и этот переход освобождает человечество от рабства сатаны и смерти.

Ранее указывалось, что служение Христово, в частности многие чудеса, являют победу Его над сатаной, лишение последнего тотальной власти над человеком. В преддверии Страстей Господь указал на то, что и в самих Страданиях Его будет явлена слава этой победы: «Ныне князь мира сего изгнан будет вон» ///(Ин. 12:31).

Контрастом жертвенной («до конца возлюбил») и добровольной («зная… что Он от Бога исшел и к Богу идет», см. Ин. 13:1–3) любви Христовой предстает совершившееся добровольное согласие Иуды Искариота на предательство: «...во время вечери, когда диавол уже вложил в сердце Иуде Симонову Искариоту предать Его|||» (Ин. 13:2).

Апостол Петр был импульсивен и горяч. В его сознании мучительной занозой сидела уверенность, что существует некая иерархия допустимых видов деятельности и занимаю­щий высокое положение не может услужить младшим по чину, поскольку этим унизит себя. В тех же самых категориях привыкли рассуждать и мы. Вокруг можно увидеть бес­численное количество примеров такого отно­шения к труду и к иерархии. Мы замечаем это и в самих себе. Особенно те из нас, кто постав­лен Богом на административную должность, которая вместе с обязанностями и ответствен­ностью предполагает кабинет, водителя и се­кретаря. Конечно, можно утешать себя тем, что мы подобны в этих мыслях апостолу Петру. Но, значит, к нам относятся и слова Господа о том, что мы не будем иметь «части» с Ним, если не изменим своей логики.

«Не иметь части со Христом» означает не что иное, как отлучение от Спасителя. Это от­лучение грозит всякому, кто мыслит в ветхоза­ветных категориях, делит работу на достойную и недостойную. От такого видения собственно­го достоинства необходимо всеми силами из­бавляться.

Евангельское чтение Великого Четверга показывает нам, что есть только один подлин­ный вид величия — это величие служения. Сле­дуя примеру Христа, мы будем Ему подобны. Невозможно представить что-то более достой­ное, чем уподобление Богу. И всякий раз, когда нам захочется думать о нашем авторитете и по­ложении, давайте вспоминать Сына Божьего, препоясанного полотенцем, на коленях у ног Своих учеников.