Евангелие от Иоанна 10 глава 4 стих

И между тем это – вожди народа! Но надобно же знать несколько и народу, кто эти руководители его и кто его истинный пастырь!

Слепота фарисеев тем была пагубнее, что они были вожди народа. В самом деле, чего надлежало ожидать от народа при таких руководителях? Видя все пред Собою, Господь приточно изобразил, Кто Он, кто эти мнимые руководители, где Его стадо, и что ожидает его в будущем?

Соберем черты этих образов, разрозненные у Евангелиста: вор или разбойник входит во двор овчий не дверью, но перелазывает инде ст. 1, он кличет овец, но овцы нейдут за ним, а бегут от него, потому что не знают чужого голоса ст. 5. Он приходит только за тем, чтобы украсть, убить и погубить ст. 10. – Напротив пастырь 1, входит дверью, 2, ему отворяет придверник и 3, овцы слушают голоса его, 4 и он кличет своих овец по имени и вводит их; 5, и когда выведет своих овец, идет перед ними, а овцы за ним идут, потому что знают голос Его ст. 2–4.  

Под образом разбойников, перелазящих ограду двора и убивающих овец, Спаситель изобразил, как Сам Он объявил сие, всех тех, которые приходили (в двор овчий) перед Ним.  

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 177-179++

Безусловно, в девятой главе не только прослеживается путь веры слепорождённого, но и выявляется продолжающееся неверие фарисеев. Они не хотят признать совершившееся чудо, а безупречная логика исцелённого приводит их лишь к вспышке ярости и негодования. Вопрос слепорожденного, не хотят ли они сделаться учениками Иисуса, вызывает у них раздражение и всплеск самодовольства: «Мы Моисеевы ученики». И даже те фарисеи, которые окружали Иисуса Христа, всё равно не верили в Него. В этом смысл Его последних слов в девятой главе.

Таким образом, в девятой главе проводится четкая грань между теми, кто готов верить, и теми, кто верить не желает, между учениками (безусловно, что изгнанный фарисеями исцелённый слепец становится учеником Иисуса Христа) и теми, кто учениками не хочет быть или ими подлинно не является. И мы можем сказать, что 9-ая глава является своего рода наглядной иллюстрацией к тому учению Иисуса Христа, которое Он излагает в следующей, 10-й главе, проводя различие между Своими овцами, которых дал Ему Отец, и теми, кто Его овцами быть не может.

Глава начинается с притчи. В отличие от синоптических авторов, которые используют слово раrаbоlе, у Иоанна используется слово paroimia. Оба греческих термина соответствуют еврейскому слову mashal, которое обозначает большой спектр литературных жанров: притчу, сравнение, аллегорию, загадку. Притча в четвёртом Евангелии – это не столько краткий поучительный рассказ, как у предыдущих евангелистов, сколько форма речи Иисуса, непонятная слушателям¹ (Ин. 10:6).

Притча о Добром Пастыре

Притча (Ин. 10:1-6) состоит из двух сюжетов. Первый связан с тем, что пастухи на ночь оставляли своих овец в закрытом помещении под присмотром привратника, а утром приходили к сторожу и выкликивали своих овец. Пастырь – не вор и не разбойник. Он известен привратнику, и тот отворяет перед ним дверь. Каждую из своих овец пастырь знает по имени и выводит их. Вторая картина – путь к пастбищу. Овцы следуют за знакомым голосом. Чужой же голос напугал бы их, и они бы разбежались.

В притче (ст. 1-6) пастырь противопоставлен ворам, разбойникам и другим пастухам. Нет необходимости в объяснении, кто они такие. Кто такой сторож, который открывает пастырю дверь, или кто те волки, которые желают погубить стадо Христово? Что означает, что все предшественники Иисуса Христа «суть воры и разбойники»? Конечно, Господь отличает себя от ложных пастырей, какими были фарисеи и иудейские религиозные вожди. Но конкретизация всех образов² не всегда возможна.

Те, кто Христовы, знают Его голос и идут за Ним, но они никогда не пойдут за чужим. Они бегут от него, потому что не узнают голос чужого. Те, кто подлинно Христовы овцы, будут следовать Своему Пастырю внимательным оком веры и будут очень осторожными к приближению чужих. Христос зовет Своих овец по имени и ведет их к зеленым пастбищам, к райскому цветению жизни. Пастырь добрый питает Своих овец словом истины, таинствами, благодатью, любовью.

Эта речь произнесена была И. Христом вслед за обличением слепоты фарисеев, пастырей народных. Нею речь можно разделить на две части: 1—5 стихи заключают в себе, собственно, притчу *), а ст. 7—18 — изъяснение ея чрез И. Христа. Последнюю можно подразделить на два отделения: в первом (7—10) И. Христос сравнивает Себя с дверию во двор овчий и противополагает Себе воров и разбойников, не входящих этою дверию во двор овчий, а прелазящих инде; во втором (11—18) — с пастырем добрым и противополагает Себе наемника.

Ст. 1—5. Образ притчи заимствован из пастушеской жизни в Палестине. Для загона овец в ночное время там иногда устрояются загороди, которыя часто сверху бывают открыты. В эти загороди часто загоняют не одно, а несколько стад. Но как пастух очень хорошо знает овец своего стада, из которых почти каждая имела у него, сообразно с своим видом или нравом, особую кличку, так я овцы по виду и голосу очень хорошо распознавали своего пастуха и только за ним охотно следовали. Вор, когда приходил, разумеется, должен был перелезать через забор, потому что у двери оставался один из пастухов („придверник»).

«Сын человеческий, изреки пророчество на пастырей Израилевых, изреки пророчество и скажи им пастырям: так говорит Господь Бог: горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри?» (Иез. 34:2).

«Горе пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей, говорит Господь» (Иер. 23:1).

В словах Господа, записанных Евангелистом Иоанном в главе десятой, заключается установление на вечно общины Христовой взамен древней ветхозаветной общины, которой пастыри оказались недостойными своего призвания.

Но независимо от того, что пастыри ветхозаветной церкви оказались недостойными, пришло время, Господом Богом назначенное для устроения на земле царства Божия, в коем Царь и Пастырь есть Сам Господь. Он же Господь, Сын человеческий есть Дверь в сие царство Божие, ибо никто не может перейти из мира материальных интересов к миру горнему духовному,– к миру высоких нравственных стремлений, к пренебрежению земных радостей и к светлым радостям духа, – иначе, как чрез ту Дверь, которая находится на рубеже двух миров, ибо Слову Божию, второй Ипостаси Святыя Троицы, угодно было спуститься до земли и человека и восприять плоть человека, дабы встретить человека с милосердием Сына человеческого, – когда он волею своею пойдет к воплотившемуся Богу, – и ввести его в мир духовный, в мир абсолютной правды и добра и чистой любви и в радостную жизнь вечную.

Таково значение Пастыря и Двери в нашей жизни, уже сложившейся под христианским влиянием, хотя конечно далеко еще не совершенной. Но перенесемся мыслию в церковь ветхозаветную, в церковь, которая в особенности в последние четыре века, до Рождества Христова От Mалахии до Иоанна Крестителя было четыре века молчания пророческого духа в Израиле. превратилась в общину, пасомую – как выражались и прежде пророки – пастырями для себя, при чем пастыри эти губили и разгоняли овец паствы Господней. Вместо духа Господня пастыри эти ввели дух казуистики, мелочной обрядности, и понизили уровень чувства и мышления души человеческой, или – говоря словами Самого Господа – «взяли ключ разумения, сами не вошли и входящим воспрепятствовали» Лк. 11:52..

Тогда Господь удаляет этих пастырей, Сам становится единым Пастырем стада Своего и учреждает церковь Христову, глаголя ей: «Аз есмь Пастырь»; «Аз есмь Дверь»; и «Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» Мф. 28:20..

Речь Господа не прерывается от последнего стиха предыдущей главы Так Иоанн Златоуст, ч. 2, стр. 153–154 (бес. 59 на Иоанна). и связуется с указанием Его фарисеям и книжникам, что они слепы, но что утверждая будто бы видят, – сим самым подвергают себя осуждению. Вместе с сим ясно, кого Господь называет вором и разбойником: «здесь Христос указывает, говорит Златоуст, и на тех, которые были прежде Его (лжеучителями) и на тех, которые явятся после Него» Иоанн Златоуст бес. 59 ч. 2, стр. 154.. Далее св. Иоанн Златоуст говорит, что в первых двух стихах Господь называет Писание дверьми, ибо оно приводит нас к Богу и отверзает путь Богопознания и охраняет овец и не позволяет приходить волкам. Заметим, что в этом смысле Дверь есть тоже Слово Божие, которое глаголало: «многочастне и многообразне во пророцех, в последок же дний сих глаголало в Сыне» Евр. 1:1, 2.: Посему Господь и говорил Иудеям: «аще бысте веровали Моисеови, веровали бысте убо и Мне» Ин. 5:46.. Но в этом и было значение фарисеев и книжников, как воров и разбойников в стаде Божием, что они не веровали Моисею и пасли стадо для себя Выше цитата во вступлении из Иезекииля 34:2., а не для Бога, «учаще учением, заповедем человеческим» Мф. 15:9, смотри весь стих Ис. 29:13., как упрекал их в том Господь, указуя на пророчество Исайи, который от имени Бога говорил народу, что он – народ сей – приближается к Господу устами своими и языком чтит Его, сердце же его далеко отстоит от Господа и благоговение его пред Господом есть только изучение заповедей человеческих. Эти люди, не хотевшие знать Духа Господня в писании, суть «перелазившие инде», они вносили в стадо мысли и стремления человеческия, а не Божии, а потому «перелазили инде», ибо Дверью войти не могли, так как истина охраняла собою стадо. Дверь во двор овчий есть Сам Господь; и никто не может вносить своих измышлений в писание, как осмелились то сделать фарисеи и книжники из властолюбия и хищничества, в чем упрекал князей и ученых народа и Иеремия (Иер. 23:1), и как то делали после Господа Иисуса представители разных сект из кичливой самонадеянности и гордости своей мысли.

Дверник отверзает дверь тому лишь пастырю, который входит дверьми, т. е. Господом, и этого должы слушать овцы. Здесь, как прекрасно замечает Златоуст Loco supra cit. стр. 156., «Господь Себя называет и дверью и Пастырем (и агнцем), указывая на различные стороны Своего служения. Когда приводит нас ко Отцу, – называет Себя дверью, а когда выражает Свое попечение о нас, – пастырем. Он Сам «пред овцами ходит»...

Но сим не исчерпывается все глубокое значение сей притчи, которую и не поняли сначала (ст. 6) слышавшие Господа. Она устанавливала во-первых то, что только Дверью истины, т. е. Самим Господом может войти пастырь; во-вторых она указывала на главенство Самого Господа как Пастыря, но в-третьих она устанавливала и Христианскую Иерархию слуг Господних, которые также суть пастыри Его стада, под непременным условием входить Дверью во двор овчий, т. е. получив власть и повелевие управлять стадом Божиим от Самого Господа нашего Иисуса Христа. «Так и было (говорит Златоуст l. cit. стр. 158) с апостолами, которые свободно входили и исходили, как бы владели всей вселенной, и никто не мог изгнать их».

С точки зрении христианской притча сия с последующим развитием (см. ниже) знаменует церковь Христову, в которой пастыри, входящие не иначе как Дверью, т. е. Господом, пасут стадо не для себя, и не от себя, а лишь как доверенные Господа, который есть единый Пастырь. Сии пастыри при поставлении в звание «домоправителей Господа» «Кто убо есть верный раб и мудрый, его же постави господин его над домом своим». Мф. 24:45. освящаются Духом Святым в таинстве священства и, говоря именем Господа, представляют на земле «глас Господа, его же слышат овцы» (ст. 3): «Подобно тому, как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать» Мк. 13:34. так Господь, отходя с земли, видимым Своим образом приуготовляет тех слуг пастырей, кои будут пасти стадо Его. Посему Господь и сказал трижды в лице Петра всем Апостолам и рукоположенным ими епископам, и получившим от них священство (и диаконат, как особое служение О последнем Деян. 6:3–6.), – «паси агнцев Моих, паси овец Моих» Ин. 21:15–17. Вообще же об епископах ср. Деян. 20:28, 1 Тим. 4 и 5; Титу 1 и др.. При этом Господь многознаменательно спрашивал в лице Петра Надо отделить то, что лично касается Петра и очищения его от греха отречения, от того, что в словах Господа относится ко всем пастырям (о первом см. ниже при изучении Ин. 21:15–17). всю преемственную рукоположением линию пастырей – «любишь ли ты Меня?» Это необходимое условие, равносильное вполне выражению: «Аз есмь Дверь» и «входяй дверьми пастырь есть овцам». Не может быть пастырем тот, кто не любит Господа; если он не любит Господа, он конечно тать и разбойник, перелазяй инде, ибо он не может войти дверью, которая есть Сам Господь. Поэтому чудовищное явление представляли собою книжники и фарисея, руководившие народом, «не имея в себе любви к Богу» Ин. 5:42., и таковое же явление, когда оно по несчастью случалось в христианском мире, было причиною ересей и несчастий церкви. Сохрани Боже, да не увидит когда-либо церковь Христова пастыря, лицемерящего атеиста Что было не редкостью в Риме., или пастыря думающего, будто благочестие служит для прибытка 1 Тим. 6:5. Ср. 1 Пет 5:2–3.. «Внимайте себе и всему стаду, в немже вас Дух Святой постави епископы пасти церковь Господа и Бога, юже стяжа кровию Своею», говорил Апостол Павел, прощаясь с мало-азийскими епископами. «Дух же ясно говорит, что в последния времена отступят некоторые от веры, внимая учениям бесовским, чрез лицемерие лжесловесников» 1 Тим. 4:1–2., ибо, говорит и в другом месте Апостол 2 Кор. 11:13., являются иногда и лжеапостолы, принимающие вид Апостолов Христовых». Все сии предсказаны Господом в читаемой нами притче под именем татей и разбойников, перелазящих инде и не входящих Дверью, которая есть Христос.

Мы должны сказать несколько слов о слове παροιμὶα (притча), которое употреблено в сем месте Евангелия св. Иоанна. Слово сие в Вульгате proverbium, в Biblia Sacra similitudo не то слово παραβολὴ, которое употребляется в Синоптических Евангелиях и которое в латинских переводах передается словом parabola. Со словом παροιμὶα соединяется понятие о более таинственном речении, чем со словом παραβολὴ. Сопоставление двух этих слов мы встречаем в 17 стихе 47 главы греческого текста кн. прем. Иис. сына Сирахова Стих этот соответствует 19-му стиху русского перевода 1872 г. Греч. текст мы читаем по Синод. изд. 1821 г.. В стихе этом читаем: «Имя твое (Соломона) пронеслось»... «за песни и изречения (παροιμὶαις); за притчи (παραβολαῖς) и изъяснения тебе удивлялись страны» Ср. в той же главе Прем. Иис. сына Сирахова ст. 15–17 о загадочной, или таинственной параболе.. Пароимиа по-видимому отличается от притчи тем, что она содержит в себе учение высшее о действиях Божиих, а парабола, притча, есть учение Божие о действиях человеческих. В настоящем отделе Евангелия Иоанна Господь, как мы видели, указует на Себя, как на Дверь и как на Пастыря, и о действиях человеческих упоминает лишь для того, чтобы уберечь стадо Свое от вредных деятелей, влазящих инде».

Основную часть десятой главы Евангелия от Иоанна составляют слова Иисуса о добром пастыре, который полагает душу свою за овец. Они напоминают о новозаветной притче о ста овцах, одна из которых потерялась (Мф. 18:12). Пастух оставляет 99 овец на пастбище в горах и идет искать заблудившуюся. Сопоставив это с Ветхим Заветом, мы убедимся, что образ Бога как Пастыря, Который покоит Свой народ, Свое стадо на злачных пажитях и водит к тихим водам, Который оберегает и охраняет овец Своей пажити, пасёт Израиль, спасает заблудившуюся овцу, — тема коренная в ветхозаветной гимнографии. Она звучит в самом начале псалма 74 (73): «Для чего, Боже… возгорелся гнев Твой на овец пажити Твоей?», в конце псалма 95 (94): «…ибо Он есть Бог наш, а мы — народ паствы Его и овцы руки Его», в последнем стихе 119 (118)-го псалма: «Я заблудился, как овца потерянная: взыщи раба Твоего…» Можно сослаться и на другие тексты Писания, где о Боге говорится как о Пастыре, прежде всего на 34-ю главу книги пророка Иезекииля, ибо в целом слово о Добром Пастыре, которое обращает к своим ученикам Иисус, представляет собой «мидраш» или толкование именно на этот текст Иезекииля.

В притче, открывающей десятую главу, Иисус сначала говорит просто о пастыре и овцах, а потом восклицает: «Я есмь пастырь добрый…» Здесь в скрытой форме уже, безусловно, присутствует «формула», которую мы потом найдем в Послании апостола Павла к Колоссянам, — что в Иисусе «обитает вся полнота Божества телесно» (Кол 2:9). Обратим внимание на то, что в десятой главе неоднократно употребляется глагол «выводить». Этот же глагол употреблен в Септуагинте, греческом переводе Библии (в том числе и в тексте первой из заповедей Декалога!), когда речь идет о Боге, Который выводит Свой народ из дома рабства, из земли Египетской. Значит, добрый пастырь выводит своих овец подобно тому, как Бог вывел Свой народ из Египта. В десятой главе все теснейшим образом связано с ветхозаветными текстами, и прежде всего — с поэтическими книгами Ветхого Завета.

Читая в Евангелии от Иоанна слова Иисуса: «Я есмь пастырь добрый», мы должны понимать: это может и не означать того, что Он произносил их в Своей проповеди. Так от Его имени говорит община Его первых учеников. В этих словах содержится и наше исповедание: «Господи! Ты еси наш Пастырь Добрый!» Это очень важно иметь в виду. Слова Евангелия часто воспринимают как «стенограмму» проповеди Иисуса, как точный «отчет» о том, что Он делал и говорил. Конечно же это не так. Все Евангелие, от начала до конца, нужно воспринимать как словесную икону Христа. Об этом очень хорошо сказал отец Сергий Булгаков в своей книге «Икона и иконопочитание». Об этом же свидетельствует и церковный чин: Евангелие мы лобызаем, как икону, тогда как никакую другую книгу не целуем. Более того, когда Евангелие во время воскресной всенощной кладется на аналой, икону Спасителя, обычно находящуюся там, на это время убирают.

Итак, когда мы читаем слова Иисуса «Я есмь пастырь добрый», это означает только одно: евангелист обратил внимание на этот аспект и подчеркнул его, изобразив Иисуса в словесной иконописи именно как Доброго Пастыря — подобно иконописцу, выделяющему те или иные черты образа. Нельзя не вспомнить, размышляя об этом, знаменитую мозаику из Равенны «Добрый Пастырь», прекрасная копия которой находится в Музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина в Москве, или другого «Доброго Пастыря», из Эрмитажа, — мраморную фигуру пастуха, держащего на плечах овечку.

Следует обратить внимание и на то, что в первых десяти стихах Иисус говорит о добром пастыре, и только в 11-м восклицает, что добрый пастырь — это Он Сам. В этом стихе есть чрезвычайно важное место. Иисус говорит, что Он душу Свою отдает за овец: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец». Перед словом «овец» здесь стоит тот же самый греческий предлог ὑπέρ — «за», «ради», что и в евхаристической формуле: «Сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое… Сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многие изливаемая во оставление грехов». Применительно к смерти Иисусовой, смерти крестной этот предлог употреблен в Новом Завете около тридцати раз. И когда Иисус говорит, что Он душу Свою полагает за овец, то совершенно ясно, что речь идет о крестной смерти и обо всем том, что связано для нас с таинством Евхаристии. Таким образом, в этом тексте уже присутствует в неявной форме, но вполне ясное воспоминание о Тайной Вечери.

Притча о добром пастыре

Фарисеи считали себя непогрешимыми руководителями еврейского народа и истолкователями данного Богом закона; потому-то они с насмешкой и спросили у Иисуса: неужели и мы слепы? Объяснив им ответственность их за то, что они видя не видят, Христос в иносказательной, не сразу понятой ими, форме разъясняет им, что они не могут считаться добрыми пастырями народа, так как думают больше о своих личных выгодах, нежели о благе пасомых ими, и потому ведут их не к спасению, а к гибели. Для наглядности Он сравнивает народ со стадом овец, а руководителей народа — с пастырями этого стада. В восточных странах стада овец загоняли на ночь для охранения от воров и волков в пещеры или нарочно устроенные для того дворы, причем в один двор нередко загоняли стада, принадлежащие разным хозяевам; утром привратники открывали пастухам двери двора, пастухи входили в них, отделяли свои стада от чужих, называя своих овец по именам, и выходили на пастбища; овцы узнавали своих пастухов по голосу и виду, слушались их и выходили за ними. Воры же и разбойники не смели войти в охраняемые стражею двери двора, а перелезали тайно через ограду. Все это было прекрасно известно фарисеям. И вот, беря такой общеизвестный пример, Христос говорит: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазить инуде, тот вор и разбойник; а входящий дверью есть пастырь овцам. Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его. За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса.

Пастырь и овцы

Один из образов Иисуса - Добрый Пастырь. Древнейшие изображения пасторальны. Это обычный библейский образ. Иудея - пастушеская страна.

Овцы разбредаются, могли скатиться с обрыва. Надо охранять от волков, от воров. Пастырь - символ бдительности, бесстрашия и заботливой, терпеливой любви к стаду.

Псалмы постоянно говорят о Боге как о Пастыре.

Пс. 22:1: «Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться»

Пс. 99:3: «Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас, и мы - Его, Его народ и овцы паствы (стада) Его». Моисей - пастух;

Мессия - пастырь, Ис. 40:11;

Вожди - пастыри, Иер. 23:1-4.

Лжепастыри у Иез. 34:2: «горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри»? Все это используется и развивается в Новом Завете. Иисус, руководители, апостолы, епископы.

По имени? Но стадо большое, они овцы все похожи. Дело в том, что овец разводили в основном ради шерсти, так что овца много лет жила с пастухом, откликалась на имя. Коричневая нога, черное ухо и т.д. Пастух всегда идет впереди, чтобы убедиться в безопасности. Знали голос, и ни за что не откликнутся на чужой.

//«А входящий дверью есть пастырь овцам»

Слово «пастырь», перекочевавшее в русский язык из славянского, употребляется ныне только в переносном смысле – прежде всего, по отношению к священнослужителям. В православной традиции пастырями принято называть священников, «архипастырями» – епископов. Латинское слово «пастор» стало основным наименованием, употребляемым по отношению к служителям культа в протестантской традиции.

Между тем, греческий термин ποιμήν, как и еврейский רעה rō‘ē, означает не что иное, как «пастух». В Библии скотоводство и земледелие представлены как две древнейших профессии: старший сын Адама Каин был земледельцем, а младший – «пастырем овец» (Быт. 4:2). Профессия пастуха была одной из наиболее востребованных. Древний человек не мог прожить без стада овец, так как мясо овцы употреблялось в пищу, а из ее шерсти изготавливалась одежда. Овца стала постоянным спутником человека сразу после того, как он был изгнан из рая; соответственно, и выпас овец стал неотъемлемой частью человеческого быта и бытия.

Уже в Книге Бытия образ пастуха применяется к Богу (Быт. 49:24). В Псалтири говорится о Боге как Пастыре, который покоит человека «на злачных пажитях и водит его к водам тихим (Пс. 22:1–2), а о народе – как «овцах пажити Его» (Пс. 78:13), «овцах руки Его» (Пс. 94:7), «овцах паствы Его» (Пс. 99:3). Псалмопевец обращается к Богу с молитвой: «Пастырь Израиля! внемли; водящий, как овец, Иосифа, восседающий на Херувимах, яви Себя» (Пс. 79:2). О царе Давиде говорится: «…И взял его от дворов овчих и от доящих привел его пасти народ Свой, Иакова, и наследие Свое, Израиля. И он пас их в чистоте сердца своего и руками мудрыми водил их» (Пс. 77:70–72).

В пророческих книгах образ пастыря нередко применяется к духовным и политическим вождям Израильского народа. Иеремия обличает пастырей Израиля за то, что они уклонились от Бога и разогнали принадлежащих Ему овец:

Священники не говорили: «где Господь?», и учители закона не знали Меня, и пастыри отпали от Меня (Иер. 2:8).

Ибо пастыри сделались бессмысленными и не искали Господа, а потому они и поступали безрассудно, и все стадо их рассеяно (Иер. 10:21).

Горе пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь. Посему так говорит Господь, Бог Израилев, к пастырям, пасущим народ Мой: вы рассеяли овец Моих, и разогнали их, и не смотрели за ними; вот, Я накажу вас за злые деяния ваши, говорит Господь (Иер. 23:1–2).

Похожие обличения содержатся в Книге пророка Иезекииля, в которой Бог угрожает пастырям Израиля, что отнимет у них стадо:

Так говорит Господь Бог: горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри? Вы ели тук и волною одевались, откормленных овец заколали, а стада не пасли. Слабых не укрепляли, и больной овцы не врачевали, и пораненной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали, а правили ими с насилием и жестокостью. И рассеялись они без пастыря и, рассеявшись, сделались пищею всякому зверю полевому. Блуждают овцы Мои по всем горам и по всякому высокому холму, и по всему лицу земли рассеялись овцы Мои, и никто не разведывает о них, и никто не ищет их. Посему, пастыри, выслушайте слово Господне. Живу Я! говорит Господь Бог; за то, что овцы Мои оставлены были на расхищение и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих, и пасли пастыри самих себя, а овец Моих не пасли, за то, пастыри, выслушайте слово Господне. Так говорит Господь Бог: вот, Я – на пастырей, и взыщу овец Моих от руки их, и не дам им более пасти овец, и не будут более пастыри пасти самих себя, и исторгну овец Моих из челюстей их, и не будут они пищею их (Иез. 34:2–10).

Грозным обличениям в адрес пастырей Израиля сопутствует обетование Бога о том, что «Кто рассеял Израиля, Тот и соберет его, и будет охранять его, как пастырь стадо свое» (Иер. 31:10). Сам Бог возвратит Израиль на пажить его (Иер. 50:19) и будет пасти народ Свой (Иез. 34:11–16) через «Давида», которого поставит над всем стадом сынов Израилевых:

И поставлю над ними одного пастыря, который будет пасти их, раба Моего Давида; он будет пасти их и он будет у них пастырем. И Я, Господь, буду их Богом, и раб Мой Давид будет князем среди них. Я, Господь, сказал это. И заключу с ними завет мира и удалю с земли лютых зверей, так что безопасно будут жить в степи и спать в лесах. И узнают, что Я, Господь Бог их, с ними, и они, дом Израилев, Мой народ, говорит Господь Бог, и что вы – овцы Мои, овцы паствы Моей; вы – человеки, а Я Бог ваш, говорит Господь Бог (Иез. 34:23–25, 30–31).

Под Давидом здесь понимается потомок Давида – могущественный царь народа Израильского, с которым связываются мессианские ожидания и надежды. Он объединит два царства – Иудейское и Израильское, при нем народ отвергнет идолов, возвратится к истинному богопочитанию. Однако речь не идет об обычном человеческом царе. Как и в пророчестве Нафана (2 Цар. 7:12–16), речь идет о Мессии – царе, чье владычество над Израилем будет вечно:

…И очищу их, и будут Моим народом, и Я буду их Богом. А раб Мой Давид будет Царем над ними и Пастырем всех их, и они будут ходить в заповедях Моих, и уставы Мои будут соблюдать и выполнять их. И будут жить на земле, которую Я дал рабу Моему Иакову, на которой жили отцы их; там будут жить они и дети их, и дети детей их во веки; и раб Мой Давид будет князем у них вечно. И заключу с ними завет мира, завет вечный будет с ними» (Иез. 37:23–26).///

В Книге пророка Исаии обетованный Мессия, наряду с чертами пастыря, приобретает также черты овцы,обреченной на заклание: «Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. 53:6–7).

Похожий мотив звучит у пророка Захарии, где о Мессии говорится: «О, меч! поднимись на пастыря Моего и на ближнего Моего, говорит Господь Саваоф: порази пастыря, и рассеются овцы!» (Зах. 13:7). В той же книге изображен дом Давидов, рыдающий о пронзенном Мессии: «А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце» (Зах. 12:10). Первый из этих пророческих текстов Иисус применит по отношению к Себе в ночь ареста, предсказывая, что ученики оставят Его (Мф. 26:31;Мк. 14:37). Второй будет применен к Нему, умершему на кресте и пронзенному копьем, Евангелистом Иоанном (Ин. 19:37).

Это — продолжение притчи Господа о настоящем пастыре, и здесь изображаются черты настоящаго и ненастоящаго пастыря. Ему привратник отворяет (дверник отверзает) и пр. Чтобы объяснить это, нужно знать, что на востоке но нескольку стад загоняется на ночь в один общий загон. Поутру приходят пастухи каждаго стада, придверники отворяют дверь каждому из них: они входят в загон, и все овцы слышат их зов, как знакомый им голос. Тут каждый из них зовет (глашает) своих овец по имени (на востоке — в особенном употреблении давать животным стада особыя имена), выводит (изгонит) их из загона, идет (ходит) впереди пред ними) и ведет на пастбище. За чужим (по чуждем) же не идут и пр. Здесь конечно разумеются не тати и разбойники, о которых говорилось выше, — а вообще всякий пастух известных овец, котораго они не знают, и потому не следуют за ним, а разбегаются (бегут от него)

 Как это божественно! Люди, как говорит Псалмопевец, суть овцы пажити Божией. Вот когда пришел их Господь и Владыка, овцы узнали Своего Господина, как обыкновенные овцы знают своего хозяина; и бессловесных овец не обманешь – идти за чужим человеком как за своим хозяином, и они чуют, так сказать, своего благодетеля, знают питающие их руки, ласкающий их взор, ухаживающие за ними ноги. Тем более не обманешь следовать за наемником как за пастырем словесных овец: их души понимают любящую душу доброго пастыря, равно как хитрую, алчную и своекорыстную душу наемников; потому-то по добром пастыре овцы идут, потому что знают голос его, то есть по голосу знают, что это он; за чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса. Господь дверьми, то есть законным путем, вошел во двор овчий. Всегда с удовольствием, с радостию слышат глас Господа в Его Евангелии добрые овцы стада Его. Своих овец зовет Он по имени (это слышат, чуют зовомые), то есть все Ему известны, потому что обо всех Он промышляет, всех выгоняет на Свою пажить. И когда выгонит на пажить овец Своих, впереди их ходит, чтобы они, смотря на Него, не заблудились и смело шли за Ним. И они, действительно, за Ним идут, потому что знают Его голос.

Дверью входят те пастыри и учители церковные, о которых сказано в Писании: Мф. 10:1 — 6; Ин. 20:21-22; Деян. 6:6; 14, 23; 1 Тим. 4:14; Тит. 1:5; а „прелазящие инде", не дверью, т. е. воры и разбойники религиозной жизни, познаются на основании следующих мест Писания: 1 Ин. 4:1— 3; 2 Пет. 2:1-2; их нужно беречься (остерегаться): Мф. 7:15; 24, 4—5; Иер. 23:16.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 264++

Сын Мой, Мне столько нужно сказать тебе! Так хотелось бы поговорить с тобой, явить Себя. Если бы только ты захотел повернуться ко Мне и слушать Меня в безмолвии! Но как мало ты даешь мне возможностей открыть тебе Мое сердце! Хочешь побеседовать со Мною? Пусть хоть несколько минут каждый день?

Когда слушаешь Иисуса, вскоре привыкаешь к Его голосу. Обретаешь способность, я бы сказал, к улавливанию тона Иисуса, присущей Ему манеры разговора. В ней есть простота, невозмутимая ясность. Подлинное слово Спасителя совсем не похоже на отзвуки нашего подсознания или лукавые наущения врага. В каждом Его слове чувствуется какая-то глубина неколебимого покоя, нечто окончательное, то, что ставит предел метаниям и спорам.

...И они услышат голос Мой. Слыша Иисуса, привыкаешь к звучанию голоса Учителя, который раскрывает в Учителе пастыря, и становишься частью стада Его. Отношение между пастухом и овцой — иное, нежели между учителем и учеником. Пастух кормит своих овец, укрывает их, носит на собственных плечах. Такому отношению присуща особая теплота.

Грубое насилие, с которым фарисеи отнеслись к слепорожденному, было одним лишь из меньших злоупотреблений властью, с которыми эти гордыя лицемеры, обыкновенно, относились к простому народу. И ничто ее могло еще больше огорчить душу Божественнаго Учителя, как это печальное зрелище лицемерия, выступавшаго под знаменем ревности об истине; зрелище ложнаго благочестия, закрывавшаго уста всякому чувству веротерпимости, эгоизма, вытеснявшаго благородную преданность. Невольно вспоминались некоторыя ветхозаветныя пророчества (Иез. 34, Зах. 11). Он видел, как безконечная благость, наполнявшая Его собственное сердце, повсюду была встречаема злобой ложных пастырей Израиля, и это сопоставление их деспотизма с Его законным иосланничествоы послужило поводом к величественной беседе о добром пастыре. На востоке, как в отдаленных гористых округах и всякой другой страны, отношения между пастухом и его стадом бывают совершенно непохожими на механическое и бездушное отношение, замечаемое в других местах. Уединенность пастушеской жизни в этих странах настолько сближает человека и пасомых им животных, настолько связывает их между собою чувством товарищества, при котором они вместе делят и опасности, и удовольствия, что восточный пастух часто забывает различие между собою и своим стадом, и становится другом своих овец, И это чувство не ограничивается только его стороною. Сами овцы настолько же привыкают к своему пастуху и сдружаются с ним, как и он с нимии. Оне становятся его немыми друзьями, совместно разделяют безмолвие и одииакое величие гор или пустыни. Мы научаемся любить то, за что часто подвергаемся опасности. И отсюда различныя опасности от разбойников, волков и т. и. делают для пастуха дорогим то стадо, с которым приходится ему жить. Поэтому, ничего не могло быть трогательнее в такой пастушеской стране, какою была Палестина, чем та картина нежности и взаимнаго попечения из пастушеской жизни, какую изложил Христос в Своей беседе о добром пастыре. Ведь Он пришел в мир для того, чтобы собрать в одно великое стадо новый Израиль, и Христос сравнивает народы со стадами овец. Уже в ветхом завете Иегова, устами пророка Иезекииля (Иез. 34:31), говорил, обещая избавить Свой народ от тирании дурных пастырей: «вы — овцы Мои, овцы паствы Моей; вы человеки, а Я Бог ваш, говорит Господь Бог». В овчарню, обыкновенно, ведет дверь, которой и должен входить к своим овцам истинный пастырь. Ни один пастух не может заявлять притязания на овец, если он не избран, не уполномочен, не послан отцом семейства, действительным владельцем стада. Кто приходит без позволения обыкновенно и не входит дверью, потому что его не пустили бы туда. Он поэтому должен прибегать к хитрости или насилию, чтобы как - нибудь проникнуть в овчарню, а вторгаясь в стадо, производит среди него лишь разрушение и смерть. Такова именно и секта фарисеев, которая, благодаря своему лицемерию и наглости, пользовалась над властью народом Божиим, без всякаго полномочия со стороны истиннаго владельца овец. Не имея божественнаго посольства, как это часто и доказывалось их делами, они расхищали овец в интересе своей гордости, своих предразсудков и своего эгоизма. Их злоба не знала границ. Не только они с ревностью распространяли самое омерзительное учение, но вместе с тем они распространяли и клеветы, чтобы воспрепятствовать Израилю придти к истине. Даже в этот самый момент разве они не дошли до того, что угрожали отлучить Того, Кто был един истинным Пастырем, направлявшим овец Своего Отца небеснаго на истинныя пажити? Отсюда «кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде, тот вор и разбойник. А входящий дверью есть пастырь овцам. Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени, и выводят их. И когда выведет своих овец, идет перед ними, а овцы за ним идут, потому что знают голос его. За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса».

знают голос его. Бог, знающий Своих, открывает им Себя таким образом, что они отвечают Ему. Он не принуждает их следовать за Собой против их воли, но делает так, что они сами охотно следуют за Ним.

Вслед за грозным обличением духовно слепот-ствующих фарисеев, Господь наш Иисус Христос в иносказательной речи представил им, что они не истинные руководители и учители народа, a скорее вредоносные губители, отвращающие вверившиеся им души от единого Пастыря Христа. Образ, которым пользуется небесный Учитель, заимствован от пастушеской жизни на востоке. Для безопасности от разбойников и хищных зверей пастухи обыкновенно загоняли свои стада на ночь в обширное, огороженное стеной пространство; к двери становился вооруженный страж, который не впускал в овчарню неизвестных и подозрительных людей. Утром приходили к этому загону пастухи, проводившие ночь в окрестности: знакомым голосом каждый звал своих овец, которые выходили из ограды и вслед за своим пастухом отправлялись на пастбище. Вне овчарни стадо было уже небезопасно от нападения зверей, но тут-то, среди опасности, видно было, кто истинный хозяин стадa и кто только наемный пастух: хозяин защищал стадо, не щадя своей жизни, а наемник, заметив приближающегося хищного зверя, оставлял овец и убегал. Применительно к этим обычаям, понятным для людей, близких к сельскому быту, каковы и были слушатели Господа, он сказал: аминь, аминь глаголю вам: не входяй дверми во двор овчий, но прелазя инуде, той тать есть и разбойник, а входяй дверми, пастырь есть овцам. Сему дверник отверзает, и овцы глас его слышат, и своя овцы глашает по имени, и изгонит их. И егда своя овцы ижденет, пред ними ходит и овцы по нем идут, яко ведят глас его, по чуждем же не идут, но бежат от него, яко не знают чуждаго гласа.

После истории слепорожденного Евангелие от Иоанна приводит притчу о Пастыре добром. На первый взгляд может показаться странным переход от разговора о слепоте и прозрении к теме пастырства. Но связь есть. Девятая глава заканчивается вопросом иудеев: «...неужели и мы слепы?» – заданным не без лукавства, так как утвердительный ответ Христа можно было использовать как повод осудить Его за оскорбление вождей и поношение начальства. Но, обвинив их прямо в духовной слепоте, Господь далее в притче показывает, что достоинство руководителей народа не может принадлежать тем, кто вследствие корыстолюбия или самочинного восхищения начальственного места недостоин власти.

В первой части притча о Пастыре добром имеет параллели с обличительными речами Христа в синоптических Евангелиях, где о фарисеях и книжниках говорится, что они «взяли ключ разумения» Закона, так что и сами не входят (не понимают его правильно), и других не пускают. Эта черта делает начальственное положение фарисеев и книжников опасным: имея духовную власть над народом, своим учением они губят не только себя, но и других людей. В притче о Пастыре начальники иудейские, прежде всего фарисеи, подразумеваются под отрицательными образами воров и разбойников, самочинно восприявших не делегированную им Богом власть и стремящихся расхитить овец. Образ их действий описан пророками: они «царствовали, но не чрез Меня, властвовали, но не чрез Духа Моего» (Ос. 8:4; Ис. 30:1). Господь Иисус говорит, что фарисеи и иные руководители народа израильского по собственной вине стали чужими для народа Божия: овцы будут убегать от них и следовать за пастырями, поставляемыми Богом. Коротко говоря, к благой судьбе богоизбранного народа фарисеи, как лжепастыри, больше не имеют никакого отношения. Незаконное поведение иуде ев обнаруживается в их попытке проигнорировать Христа: воры и разбойники пытаются пролезть через ограду, а не войти, как порядочные люди, в дверь. А дверь – это Христос: «Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет» (Ин. 10:9). Это не первый и не последний раз, когда Господь говорил о Себе как о единственном пути спасения (например, в Ин. 14:6: ««Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня») и стяжания подлинных духовных благ. Под пажитью толкователи понимают изобилие благодатных даров Духа Святого.

Видим в этом мире, что люди скот поручают пастухам для того, чтобы его пасти и охранять. Так и овцы Христовы, христиане, поручаются Христом Господом пастырям, епископам и иереям для того, чтобы их пасли и охраняли. Пастухи выбираются от всего села или деревни, чтобы пасли их скот. Так и пастыри, епископы и пресвитеры избираются от Церкви, чтобы пасли души христианские. Пастухи выбираются добрые и разумные, чтобы не погубили скота. Так и пастырей нужно избирать добрых и разумных, чтобы не погубили словесных Христовых овец, чтобы и на них не сбылось писанное: «если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Мф. 15:14). Пастухи выгоняют скот на поле, на траву и на доброе пастбище, и там пасут его. Пастыри должны питать овец Христовых Словом Божиим и Тайнами Святыми. Пастухи стадо свое берегут и защищают от волков и прочих зверей. Так и пастыри должны стадо овец Христовых беречь и защищать от диавола, демонов, еретиков, и прочих душевных зверей. Пастухи скотину, от стада отлучившуюся и заблудшую, ищут и загоняют в стадо. Так и пастыри должны заблудившегося христианина искать и обращать к стаду Христову. Заблуждается же всякий христианин, который не по-христиански живет.
            Пастухи пригоняют стадо свое с поля в дома к хозяевам. Так и пастыри должны стадо овец Христовых от мира сего предпосылать во ограду небесную; чтобы им самим потом, явившись, сказать: «Вот я и овцы Твои, которых Ты дал мне, Господи!» Пастухи за труды, за то, что пасут скот, получают от хозяев плату. Так и пастыри от Христа Господа за труды и за то, что пасут стадо Его, примут плату, «неувядающий венец славы» (1 Пет. 5:4). У пастухов, если какой скотины не пригонят в дом, хозяева спрашивают: «Где моя такая-то скотина?» Так и от пастырей, если какой христианин погибнет и не явится в небесной ограде, спросит Христос Господь: «Где Моя такая-то овца? Где овца, которую Я не серебром и золотом, но Своей Кровью стяжал? Где овца, которую ты принял, чтобы пасти и хранить?» Пастух не может сказать хозяину: «Не знаю где», – потому что он был сторожем стада. Так и пастырь не может сказать Христу Господу: «Не знаю, где овца», – потому что был сторожем стада Христова (См. Иез. 34:8-31). Хозяин за потерю скотины лишает пастуха платы. Так и пастырь лишается от Христа платы за погубление словесной овцы и отдается в наказание. Пастух бывает не виновен, если не из-за его нерадения, но каким-либо другим образом скотина погибнет. Так и пастырь будет невиновен, когда христианин не из-за его нерадения и недосмотра погибнет, но из-за своего небрежения и своеволия, то есть если пастырь его учил, наставлял, увещевал и образ добрых дел ему показывал, но тот его, пастыря своего, не слушал.
            Пастухам стадо скота повинуется, поэтому туда идет, куда его гонят. Так и христиане должны пастырям своим повиноваться и делать то, чему они учат, по увещеванию апостольскому: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая» (Евр. 13:17). Пастырь! Помни, что ты сторож стада овец Христовых. Люди! Внимайте, что Христос говорит о пастырях, которые учат, но не делают: «на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи. Итак, все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23:2-3).