Евангелие от Иоанна 10 глава 30 стих

Услышь и то, и другое: и одно¹ и мы суть², и освободись от Харибды и Сциллы. В этих двух словах: одно — освобождает тебя от Ария³; мы суть освобождает тебя от Савелия⁴... Значит, и Отец, и Сын... Но и одно Он не сказал бы о различном.

***

И когда Бог пас, то и Отец, и Сын, и Святой Дух пас. Теперь будто бы выдвигается и появляется другой пастырь. Но не другой. Не другой согласно образу Бога, ибо в образе Бога и Сам Он, и Отец — один Бог. Но в образе раба будто бы другой выдвигается, чтобы пасти, ибо Отец — больше. Слушай одного пасущего и Христа пасущего: Я и Отец — мы суть одно.

***

По божеству Сын равен Отцу, по воплощению — подчиняется Отцу.

***

Или же мы считаем, что Отец не есть что-либо Сам по Себе и даже не только то, что Он есть Отец, но также и то, что Он вообще есть, говорится лишь в отношении к Сыну.

Но каким же тогда образом Сын той же сущности, что и Отец, ведь Сам по Себе Отец не есть сущность, и Он вообще не есть Сам по Себе, но само бытие Его есть лишь по отношению к Сыну? Однако же, напротив, в гораздо большей степени Он одной и той же сущности, поскольку Отец и Сын суть одна и та же сущность, поскольку бытие Отца не есть само по себе, но по отношению к Сыну, то есть к сущности, каковую Он родил и посредством каковой Он есть все, что Он есть. Следовательно, ни одно из Лиц не есть отдельно Само по Себе, но каждое высказывается относительно друг друга.

Сими словами Господь выражает не то, что Он есть Отец, и не то, что два естества, различныя ипостасию, составляют одно, но то, что Сын — Отчий точно и совершенно удерживает и сохраняет единство с Отцем, имеет в Себе отпечатленное самым естеством подобие Его, ни в чем от Него неотличное, есть совершенный Образ Отца, самое выразительнейшее отображение (χαρακτήρ) Первообраза.

* * *

«Я и Отец одно есть. Как сказал Господь, не Отцом самого себя провозглашая, и не представляя две природы ипостаси, однойприродой¹, но что именнокак отеческое подобие произведен спасать Сын Отечь, все подобие из природы Его отпечатлевший, и неизменным образом Отца являющийся и прообраза запечатленным начертанием»

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 181++

Для того чтобы стать овцами Христа, надо, услышав Его учение, поверить в Его единство с Богом. Таких овец вручил Ему Отец. Поэтому они одновременно принадлежат как Сыну, так и Отцу. Из руки Отца их не смогут похитить, так как Отец больше всех. «Я и Отец – одно», – заключает Иисус.

«Я и Отец — одно», — говорит Христос. Иудеи думали, что Он делает Себя равным Богу. И Христос не отрицает этого. Никто не может похитить верных Богу из руки Христовой, потому что никто не может похитить Его из руки Отца. Накануне Крестных страданий Господь молится за всех, кто идет за Ним: «Отче Святый! Соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и мы» (Ин. 17, 11). Христос — единосущен и равночестен Богу Отцу. Его любовь к Отцу и послушание Ему — совершенны. И Он пришел к нам, чтобы мы по дару Его уподобились Ему.

Пророчествуется пришествие Господа Спасителя; Он грядет на землю, чтобы сказать: Я и Отец — одно (Ин. 10:30), то есть: Мы один свет, как одно Имя; через единство света и имени Мы оба одно; Троица — одна в единстве сущности, но в различии каж­дого Лица. Троица означает различие Лиц, а единство обознача­ет власть. И об Отце можно сказать: Иво у Тебя источник жизни, то есть из Тебя произошла жизнь, явилось Слово, Которое всегда было, потому что Оно было у Тебя. Все через Него и в Нем начало быть (Ин. 1:3), и Он есть жизнь всех, и Он нам Тебя явил, чтобы просветить сердца людей для познания Твоего величия.

ИЖЕ ВО СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО АФАНАСИЯ СВИДЕТЕЛЬСТВА ИЗ ПИСАНИЯ ОБ ОБЩНОСТИ ПО ПРИРОДЕ ОТЦА, СЫНА И СВЯТОГО ДУХА СЛЕДУЮЩЕЙ ИЗ ПРИЗНАНИЯ ИХ ПОДОБИЯ И ОБЛАДАНИЯ ЕДИНЫМ ДЕЙСТВИЕМ, ХОТЯ ЭТО И ТРУДНОПРЕДСТАВЛЯЕМО ДЛЯ УМОЗРЕНИЯ

20.    О том, что иногда Писание называет Духа то Духом Отца, то Сына, то Его как Самого по Себе, ибо Он проповедуется не в слиянии, но нераздельно
 Еретики же говорят, что Божество составляется по чину и соподчинению . Мы же скажем, что написано: Первый человек — из земли, перстный; второй человек — с неба, небесный (1 Кор. 15:47). И опять-таки: прежде, говорит, душевное, потом духовное (1 Кор. 15:46). Посему если второе соподчиняется первому, то соподчиняемое менее достойно по сравнению с тем, кому соподчиняется, и, по-вашему, духовный менее достоин, чем душевный, а небесный — перстного. Но никто не не знает, что Богом Авраама, и Богом Исаака, и Богом Иакова именует Писание Бога. Но для поставляющих Духа Святого на третье место Он им в Ветхом Завете говорит в обратном порядке (потому что в Вавилон был изгнан народ), и говорит так: И Я вспомню завет Мой с Иаковом и завет Мой с Исааком, и завет Мой с Авраамом (Лев. 26:42). Другое: Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех (1 Кор. 12:6). И другое: Камо пойду от Духа Твоего? И от лица Твоего камо бежу? (Пс. 138:7).

21.    О том, что Сын поставляется перед Отцом
Спаситель говорит: «Я и Отец придем и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23). Другое: Я и Отец — одно (Ин. 10:30). И вновь апостол: Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святаго Духа со всеми вами (2 Кор. 13:13).

И. Христос, конечно, не мог говорить о Себе в духе фарисеев. И даже именно вследствие того, что они с именем Мессии соединяли ложныя представления и ожидания, Он и прежде и теперь не употребляет для наименования Себя этого имени. Однакоже на данный Ему вопрос: Христос ли Он? Иисус довольно ясно и прямо отвечает, что Он есть Мессия, Христос, как Он и говорил им всегда. Но в то же время, напоминая речь Свою о добром пастыре, Он обличает неверие иудеев, говоря, что Он и словом Своим так о Себе свидетельствовал и делами Своими подтвердил это свидетельство о Себе. Следовательно, если при всем том они остаются в неверии, то значит они не принадлежат к числу призванных ко спасению, которые по духовно-нравственному своему состоянию способны и достойны были того, чтобы Бог Отец призвал их к Сыну Своему. Ибо если бы таково было их внутреннее состояние, то Его слово нашло бы себе отголосок в их сердцах, и тогда Он сохранил бы их пред всякими искушениями к неверию; данных Ёму Отцом никакая вражеская сила не может похитить из Его рук, ибо нет больше, могущественнее Бога никого и ничего, а Он — един по существу с Богом, следовательно, един с Ним и по могуществу.

В двух параллельных поучениях Господь Иисус указует, что Он дарует жизнь овцам Своего стада, и что во-первых никто не может восхитить их от руки Его, и далее – что никто не может восхитить их от руки Отца: но сии два указания суть единое указание, ибо Отец и Сын воплощенный суть одно.

Прежде всего обратим внимание на обещания Господа. Тем, кои пребывают верными Ему, Он дарует жизнь вечную, и им нечего бояться, ибо они ограждены силою высшею Господа нашего Иисуса Христа: но чтобы еще более утвердить в вере слушающих, Господь еще более и яснее раскрывает единство Свое с Богом Завета, чтимым и поклоняемым по закону Моисееву. Указуя на известное евреям величие Бога Завета, Творца вселенной, и на то, что Он единый есть властелин мира, Господь Иисус в образе человеческом глаголет об овцах: «Мне даде их Отец», и прибавляет, что от руки давшего мне сих овец кто же может восхитить?

Сим Господь на веки успокаивает Христианина, давая ему разуметь, что над ним бодрствует и его охраняет высшая сила, доколе он остается верным Господу. А с сим убеждением христианин смело встречает временные скорби и страдания, ведая, что Господу угодно было попустить их для его же пользы.

Но высший пункт поучения Господа выражается в величественном слове Его:

«Аз и Отец едино есма»: ἒν ἐσμεν, unum sumus. Здесь полное откровение тайны, что Сам Бог восприяв плоть, глаголет к людям. Здесь полное откровение любви Божией, ибо Сын единый со Отцом, восприяв образ человеческий, как человек возводит братьев Своих по человечеству к подножию престола славы Отца, а как Бог усыновляет их ради воплощенного Бога Слова. Посему и говорит Господь Иисус: Отец даде Мне сих овец, оне Мои и оне Отца, ибо Я и Отец одно. «Отец и Сын суть два, и вместе нераздельная и не различаемая Единица Божества», говорит св. Афанасий Великий Аф. Вел. Слово на Apиан 4-е изд. 1852 ч. 2, стр. 478..

В десятой главе Иисус говорит о Своем равенстве Отцу: «Я и Отец — одно». И иудеи хватают камни, чтобы побить Его за богохульство, за то, что Он, будучи человеком, называет Себя Богом. Здесь Иисус выступает как шалиа — посланный, а, согласно иудейской традиции, посланный равен тому, кто его посылает. Иисус действительно выступает здесь как равный Богу во всем. Раз Он послан, значит, равен. Он полностью представляет Отца. Вот что такое полнота Божия, которая пребывает в человеческой природе Иисуса. Вот что такое боговоплощение. Зачастую удивительный по своей глубине и современности его формулировки Халкидонский догмат о боговоплощении принимают упрощенно. Нам проще, подобно язычникам, считать, что Бог во плоти ходит по земле, как Юпитер или Зевс, Афина или Афродита, о которых мы знаем из Гомера, Вергилия и других античных поэтов и из мифологии. В Евангелии же — совсем иное. Боговоплощение, богочеловечество Иисуса — это не хождение Бога среди людей во плоти. Это Его Присутствие через Его «шалиа», Им Посланного Его Единородного Сына. В Иисусе как Посланнике полнота Божия присутствует телесно. Посланный Отцом, Он полностью представляет Отца. Он приносит людям то, что хочет сказать Сам, и то, что Отец говорит через Него как Человека. Таким образом, через Иисуса в человечество входит полнота Божия.

Прекрасно пишет об этом феномене Бенедикт Спиноза (1632–1677) в «Богословско-политическом трактате»: «В самом деле, я нигде не читал, чтобы Бог являлся Христу или говорил с Ним, но читал, что Бог через Христа открылся апостолам и что Он есть путь ко спасению». Спиноза подчеркивает, что никто не достигал «такого совершенства перед другими, кроме Христа, Которому Божественные изволения были открыты не в словах или видениях, но непосредственно, так что Бог чрез душу Христа открыл себя апостолам, как некогда открылся Моисею посредством голоса». В дальнейшем он вновь возвращается к этой теме и снова подчеркивает, что «Бог открыл Себя Христу или Его душе непосредственно, а не через слова и образы, как пророкам». Исходя из личного опыта чтения Священного Писания, Спиноза, который формально не был христианином (и поэтому казался чужим как христианам, так и иудеям), сумел обратить внимание на этот чрезвычайно важный момент, проводящий резкую грань между тем местом, что занимают в истории Откровения пророки, и миссией Иисуса, но, главное, сразу и в высшей степени выпукло обнаруживающий уникальность Его миссии: Бог открывается Иисусу непосредственно, а не через слова или в видениях, как пророкам.

Овец этих дал Мне Отец Мой; а Он больше, могущественнее всех, и потому никто не отнимет их у Него. Никто не отнимет их и у Меня, потому что Я и Отец — одно

В первые годы Своей проповеди Иисус запрещал уверовавшим в Него разглашать, что Он есть Христос. Он хотел, чтобы народ сам уверовал в Него, и для этого Он дал народу много знамений. Теперь же, когда служение Его приходило к концу, Он нашел своевременным открыто, всенародно объявить Себя Сыном Божиим, Единосущным Отцу, дабы евреи не могли оправдывать себя неведением. Когда Он сказал: Я и Отец — одно, то враги Его прекрасно поняли эти слова и тут же засвидетельствовали это, сказав: Ты, будучи Человек, делаешь Себя Богом. Отвечая озлобленным врагам Своим, Господь сказал: Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий? (Ин. 10:36). Словом, на празднике обновления, когда фарисеи и книжники сами спросили Его, Он ли Христос, Он рассеял всякие недоумения, провозгласив Себя Сыном Божиим, равным Отцу.

И, несмотря на это, многие неверующие решаются утверждать, что Иисус ни разу не назвал Себя Сыном Божиим. К сожалению, эти противохристианские мысли идут и от графа Л. Н. Толстого, который своими прежними трудами заслужил всеобщую известность; сочинения его о Христе читаются нашей интеллигенцией, и сказанному в них верят, как словам новоявленного пророка. Но пусть же сами поклонники Толстого прочтут внимательно и без предвзятых мыслей все, что говорилось на празднике обновления! Тогда они поймут, что нельзя слепо верить даже и таким современным кумирам, как граф Л. Н. Толстой. А если они пожелают прочесть все Евангелие, то узнают, что в нем записано 39 случаев, когда Иисус обнаруживал Свое богосознание, то есть объявлял Себя Богочеловеком, Сыном Божиим¹

«Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех; и никто не может похитить их из руки Отца Моего. Я и Отец - одно».

Здесь выражено единство Иисуса с Богом Отцом.

Ст. 28: из руки Моей

Ст. 29: из руки Отца Моего

Это не самоуверенность, а уверенность в Отце.

«Я и Отец - одно»

Споры о символах. Но здесь у Иоанна «чтобы они были едино, как и мы едино» (Ин. 17:11). Это единство в разнообразии. Единство любви. Любовь - сущность Бога-Троицы. Иисус един с Отцом, потому что Он любит Его.

Любить - соблюдать заповеди Иисуса. Итак, это не метафизика и не абстракция. Речь о личных отношениях.

«Одна сущность» (единосущно) - не всем понятно. Но единодушие, единство сердец понятны всем.

Слова «Я и Отец – одно» вызывают очередной взрыв негодования иудеев: вновь они берутся за камни. Между тем, эти слова указывают на то «сущностное и природное единение», которое Сын имеет с Отцом. Поскольку Он рожден от Отца, то «мыслится из Него и в Нем сущим, причем хотя и признается имеющим отдельное и особое личное бытие, однако же и представляется по соприрожденному тожеству сущности как единое нечто с Отцом». В Евангелии от Иоанна эти слова являются логическим завершением целой цепочки утверждений, касающихся единства между Сыном и Отцом. Напомним наиболее важные из них:

Отец Мой доныне делает, и Я делаю (Ин. 5:17).

Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего: ибо, что творит Он, то и Сын творит также (Ин. 5:19).

Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его (Ин. 5:22–23).

Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе (Ин. 5:26).

Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен; ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца (Ин. 5:30).

Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день (Ин. 6:40).

Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною (Ин. 6:57).

Никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего (Ин. 6:65).

Я знаю Его, потому что Я от Него, и Он послал Меня (Ин. 7:29).

Я Сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец, пославший Меня (Ин. 8:18).

Вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего; если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего (Ин. 8:19).

Пославший Меня есть со Мною; Отец не оставил Меня одного, ибо Я всегда делаю то, что Ему угодно (Ин. 8:29).

Я говорю то, что видел у Отца Моего (Ин. 8:38).

Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто. Меня прославляет Отец Мой (Ин. 8:54).

Я знаю Его и соблюдаю слово Его (Ин. 8:55).

Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца (Ин. 10:15).

Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее (Ин. 10:17).

Из одной беседы в другую, от одного праздника к другому, Иисус проповедует иудеям одни и те же истины о Своем единстве с Отцом, и с каждым разом их негодование только увеличивается, и они все более укрепляются в своей решимости покончить с Ним (Ин. 5:17–18; 8:58–59). В Его словах они слышат богохульство и утверждают, что именно за это хотят побить Его камнями, в соответствии с законом Моисеевым (Чис. 15:30–31;Втор. 21:22), а именно – за то, что Он, «будучи человек, делает Себя Богом», а не за Его дела. Между тем, Его дела тоже вызывали их острое недовольство, в частности, исцеления, которые Он совершал в субботу. Слова и дела были двумя взаимосвязанными сторонами миссии Иисуса: те, кто верили Его делам, как правило, верили и Его словам; а кого не убеждали слова, те с недоверием воспринимали и совершаемые Им чудеса.

Здесь Господь указывает причины, почему никто не похитит из рук овец Его, потому, 1) что Бог Отец Его, Который дал Ему овец, больше всех, — но силе и могуществу, иначе сказать, всемогуща, так что никакой враг не может одолеть Его, и 2) потому, что Он (Я) и Отец одно, — по той же силе и могуществу. А если одно по всемогуществу, толкует св. Златоуст, то и по всем другим Божеским свойствам, но природе, существу. Следов. в этом выражении содержится учение Самого И. Христа о Своем Божестве. Так эти слова Его поняли и иудеи, как видно из дальнейшаго (ст. 34), и Господь не только не указал им на неправильность понимания ими слов Его, но, напротив, и подтверждает и оправдывает, что действительно Он Сын Божий (ст. 36) и едино со Отцем (38). 

Потом, чтобы ты не подумал что сам Он бессилен, но овцы находятся в безопасности по причине силы Отца, Он присовокупил: «Я и Отец — одно». Как бы так говорил: не потому Я сказал, что ради Отца никто не похитит овец, будто сам Я не силен охранить их: «Я и Отец — одно», — то есть по отношению к могуществу, так как вся речь у Него была о могуществе. Если же одно и тоже могущество, то, очевидно, и существо. Так как иудеи вооружались бесчисленными средствами, строили ковы, отлучали от синагоги, то Он говорит, что все это они предпринимали напрасно и бесполезно; овцы находятся в руке Отца Моего, как и пророк говорит: «Вот, Я начертал тебя на дланях Моих» (Ис. 49:16). Потом, показывая, что рука одна, Он называет ее то Своею, то Отчею. А когда ты услышишь слово: «рука», не представляй себе ничего чувственного, но силу, власть. Если же потому никто не мог восхитить, что (Отец) облек Его силою, в таком случае излишне было бы дальнейшее изречение: «Я и Отец — одно». Если бы Он был меньше (Отца), то это изречение было бы очень дерзновенно, потому что оно показывает не что другое, как равенство могущества.

* * *

И обрати внимание на различие. Где употребил "одно", там не сказал: "пославший Меня", но: "Отец". Где желал доказать единство и тождество, там не сказал: "Я и Тот, Кто послал Меня – одно", но: "Я и Отец". Между Отцом и Сыном нет ничего промежуточного. А где имеет место: "более", там присоединяет: "пославший Меня". Послать – дело домостроительства; и быть посланным – не изъяснение Божества, но изъяснение домостроительства. Ведь Бог ни посылает телесно, ни посылается. А каким образом это – слушай. Тот, кто посылает, посылает в те места, в которых сам не находится лично. Поэтому покажи место, где не было бы Отца, покажи место, где не присутствовал бы Сын, укажи место, свободное от Святого Духа. Конечно, можно указать место, если бы ты буквально понял, что один послал, а другой послан. Следовательно, слово: "послан" обозначает не переход с места, но воплощение. Когда Писание говорит: "Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн" (Ин. 1:6), то мы не думаем, конечно, что Иоанн пришел с небес. Если он там был, то как он послан? Но так как ему была поручена известная задача, то ее Писание и назвало посланничеством. Исайя в Иерусалиме в самом храме видел "Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном" (Ис. 6:1). Находясь в городе и в храме, созерцая видение и удостоившись видеть Бога, насколько это возможно человеку, он услышал, что Бог говорил: "кого Мне послать?" (кого послю к людем сим) (Ис. 6:8). Он был среди народа, и каким образом посылается к народу? Таким образом, посланничество обозначает не местный переход и не рабское служение, но определяемое человеку назначение. Иначе же, если ты – раб буквы, то и постыдись ее. Если Господь послан, то как же Он говорит: "Пославший Меня есть со Мною" (Ин. 8:29? Никто, посылая, не идет вместе с посланным, так как иначе значило бы не послать, а вместе идти. "Я в Отце и Отец во Мне" (Ин. 14:10). Где тут посланничество? И чтобы кто-либо не подумал, что изречение "пославший Меня Отец со Мною есть" произнесено в отношении к деятельности и помощи, Господь говорит: "Отец во Мне пребывает" (Ин. 14:10) и: "Я в Отце и Отец во Мне" (Ин. 14:11). Это изречение предвозвестил Исайя, говоря: "труды Египтян и торговля Ефиоплян, и Савейцы, люди рослые, к тебе перейдут и будут твоими; они последуют за тобою, в цепях придут и повергнутся пред тобою, и будут умолять тебя, говоря: у тебя только Бог, и нет иного Бога" (утрудися Египет, и купли Ефиопские, Саваимстии мужи высоцы и к тебе прейдут, и в след тебе пойдут связани узами ручными, и поклонятся тебе, и в тебе помолятся, яко в тебе Бог есть, и несть Бога разве Тебе" (Ис. 45:14). Как возможно это? Если в нем находится иной, то таким образом, кроме него, нет другого? "В тебе Бог, и нет иного Бога" (несть Бога разве Тебе). Разве это не толкование того Евангельского благовестия, которое говорит: "Я в Отце и Отец во Мне, и Я и Отец – одно"? Выражение "В тебе Бог, и нет иного Бога" (несть Бога разве Тебе) есть толкование слов "Я и Отец – одно". И заметь мудрость этого изречения и полноту его силы. Изречение "Я и Отец – одно" (Аз и Отец – едино есма) – обоюдуострый меч, рассекающий еретиков. Слово "одно" (едино) изобличает безумие ариан, а слово "есма" — Савеллиево слияние. "В тебе Бог, и нет иного Бога" (Яко в тебе Бог есть, и несть Бога разве Тебе). И чтобы показать, что один и тот же Бог — в Боге, пророк присоединяет: "Ты Бог сокровенный" (Ты бо еси Бог, и не ведехом) (Ис. 45:15). Ты не знал, что Он – Бог? Разве не предвозвестил этого до тебя Моисей? Ты пришел не после ли двадцать первого рода от Моисея? От Моисея до Давида семь поколений. От Давида же до Исайи двенадцать поколений. Ведь Исайя был за два поколения до вавилонского плена. Итак, каким же образом о Том, Кого проповедали за пятнадцать поколений ранее пророки, что Он – Бог, о Ком Моисей говорил: "Слушай, Израиль, Господь Бог твой – Господь един", о Ком то же самое восклицал Самуил, о Ком это же проповедовал, конечно, и Давид, о Ком тоже именно предсказывал и всякий пророк, – повторяю: каким же образом о Нем говорит пророк Исайя: "Ты Бог сокровенный" (Ты бо еси Бог, и не ведехом), если только поистине не намекает на Спасителя, Который был, конечно, тогда, но оставался незнаемым? Словами "Ты Бог сокровенный" (Ты бо еси Бог, и не ведехом) пророк порицает не свое неведение, но воспринимает на себя лицо народа. Учение "Ты Бог сокровенный" (Ты бо еси Бог, и не ведехом) стоит в соответствии со словами: "Господи! рука Твоя была высоко поднята, но они не видали ее" (Господи, высока Твоя мышца, и не ведеша) (Ис. 24:11). И, однако, что он мог сказать: "Истинно Ты Бог сокровенный, Бог Израилев, Спаситель" (Ты бо еси Бог, и не ведехом, Бог Исраилев, всех Спас) (Ис. 45:15); послушай ангелов, говорящих и благовествующих пастырям: "не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам Спаситель Который есть Христос Господь" (Лк. 2:10, 11). "Ты Бог Израилев, всех Спаситель. Будут постыжены и посрамлены противящиеся Тебе; и со стыдом пойдут" (Ис. 45:15, 16), потому что станут подобными несуществующим и обветшают, как одежда. "Противящимися" он называет тех, которые проявляют противодействие слову. Если ты скажешь эллину или кому-либо другому, чуждому истинной религии, что есть Бог, то он не спорит; а если скажешь, что есть Христос, то он приходит в неистовство, как говорит в одном месте и блаженный Давид: "Господь царствует: да трепещут народы! Он восседает на Херувимах: да трясется земля!" (Господь воцарися, да гневаются людие; седяй на херувимех, да подвижится земля) (Пс. 98:1. Кто "восседает"? Не ясно ли, что Тот, к Которому говорит тот же самый пророк (т. е. Исайя): "Сидящий на херувимах (Ис. 37:16), явись, возбуди могущество Свое и приди, чтобы спасти нас"? Видишь ли, что коварство, проявляемое еретиками, ввиду слов такого рода не имеет места? Но там, где имеется в виду равночестность, говорится: "Я и Отец"; а где – домостроительство, читаем: "пославший Меня более Меня", ввиду посланничества Его Господь меньше по сравнению с Отцом, но не ввиду Божеского Их единения.

Невозможно, как писал ты, увидеть света, сокровенного в Писании, из объяснения, тобою даннаго; напротив того, тебя, скорее, ослепляют возсиявающие из Писания лучи. Ибо сказать, будто бы из Писания видно, что ипостась Отца и Сына одна — признак великого неразумия, лучше же сказать, бессмыслия. Если с точностью исследуешь написанное, не подвергающееся сомнению, то найдешь непогрешительное изложение тайны. Сказано: Аз и Отец едино есма, а не Аз и Отец едино есмь. Посему словом: едино выражается единая сущность, а словом: есма (двойственное число) означаются две ипостаси.

Его овцы – это те, которых дал Ему Отец. Мы узнаем мысль гл. VI об Отце, привлекающем учеников к Сыну (ср. Ин. 6:44, 65). Они идут за Иисусом, который и дает им жизнь вечную, и из Его рук никто не может их похитить, потому что Ему дал их Отец. «Я и Отец – одно» (ст. 27–30)¹. В ст. 38 эта последняя мысль выражена так: «...и во Мне Отец, и Я в Отце», Накануне Страстей мысль о единении Отца и Сына провозглашена с такой ясностью, с какой она не была еще провозглашаема в Иоанновских речах.

Оставив человеческое, Христос восходит к Божескому своему достоинству, выставляя на вид присущие Ему по природе преимущества для пользы верующих и здравой веры, которая требует, чтобы отнюдь не считали Сына меньшим Отца. Так, показывает Себя точным образом Отца, сохраняющим в Себе всецелое и совершеннейшее отражение Отца.

Впрочем, изречения Спасителя нашего в Евангелиях не разделяем ни на ипостаси две, ни на лица, ибо не двойственен один и единый Христос, хотя и мыслится из двух и различных природ (πϱαγμάτων) соединенным в нераздельное единство, подобно как человек ведь из души и тела (состоит), однако ж не двойственен, а, напротив, один из двух. Но мы правильно думаем, когда утверждаем, что и человеческие и Божеские (свойственные человеческой и Божеской природам) изречения высказываются Одним. Так, когда говорит о Себе то, что свойственно Божеству: «Я и Отец одно есмы», мы разумеем здесь Его Божескую и неизреченную природу, по которой Он и есть одно со своим Отцом благодаря тожеству сущности, как образ и отражение и отблеск славы Его. Когда же, не пренебрегая мерою человечества, обращается к иудеям с словами: «Ныне же ищете Меня убить – человека, что истину вам сказал» (Ин. 8:37), то опять и при человеческой Его ограниченности признаем Его, однако же, нисколько не менее (пребывающим) в равенстве с Отцом. Ведь если веруем, что, будучи Богом по природе, Он стал человеком или как человек, одушевленный разумною душою, то какое основание будет у нас стыдиться тех речей Его, которые соответствовали Его человечеству? Если бы Он отказывался от подобающих человеку слов, то кто принудил Его сделаться подобным нам человеком? Низведя Себя ради нас в добровольное уничижение, по какой причине Он стал бы отказываться от слов, подобающих этому состоянию уничижения? Поэтому к одному лицу (πϱοσώπῳ) должно относить все изречения в Евангелиях, к единой ипостаси (ὑποτάσει) воплотившегося Слова, ибо един есть Господь Иисус Христос, по этим изречениям.

Кроме того, если Отец больше всех, то есть как обладающий Божеским превосходством над творениями должен быть и вне всего и над всем и, имея такую природу и такое достоинство, есть одно с Сыном, то каким образом Рожденный будет тожествен по сущности с Нерожденным Отцом? Или как Больший всех вместе с Отцом, и именно Больший настолько, насколько Бог по сравнению с тварями, может быть как тварь причислен ко всем?

«Я и Отец одно есмы». Словом «одно» обозначает тожество сущности, а словом «есмы» делит мыслимое на двойство и снова связывает в одно Божество.

Впрочем и на то надо сослаться против ариан, что в словах Я и Отец одно есмы содержится указание не на тожеволие (ταὐτοβουλία), но на единство сущности, как это поняли и иудеи, то есть что, говоря это, называет Себя Богом и равным Отцу. И Христос не отрекся от того, что сказал это в том именно смысле, как они понимали.

***

Одно же говорим об Отце и Сыне, не смешивая их в числе, как некоторые называют Отца и Сына одним и тем же (лицом), но веруя, что особо (ипостасно) существует Отец и особо Сын, сводя Двоих в одно тожество сущности и считая Их имеющими одну силу, так что Каждый является в Другом неизменно и всецело.

– А Я и Отец – одно – Эти слова сыграли очень важную роль в становлении христианского богословия, послужив ключевым аргументом в христологических спорах III и IV веков. Современные христиане также принимают этот догмат, веруя в троичность Божества и в равенство и единство Божественных ипостасей. Но вопрос заключается в том, какой смысл вкладывал в эти слова евангелист. Вопрос о равенстве Иисуса с Богом уже ставился в. 5:17-30. И там Иисус говорил о том, что Он не соперничает со Своим Небесным Отцом, но с сыновним послушанием исполняет Его волю, совершая те дела, которые повелел совершать Ему Отец. Как известно, библейское богословие никогда не интересовалось природой Бога, а только Его действиями по отношению к миру. Поэтому вряд ли здесь евангелист рассуждает о природах Отца и Сына. Скорее всего, его внимание сосредоточено на единстве действий и целей Отца и Сына, хотя, конечно, это единство не есть временное сотрудничество, основанное лишь на одинаковости целей, но является постоянным и непреходящим. См. также. 1:1 и комментарий. Кроме того, надо помнить о том, что в тексте не говорится, что Отец и Сын – Один, но утверждается, что Они – одно, то есть Они действуют одинаково, как если бы Посланный представлял собой Пославшего. Такой вывод был подготовлен целым рядом важных христологических речей в предыдущих главах, а дальнейшее истолкование взаимоотношений Отца и Сына будет дано в. 10:38. Иисус действительно есть одно с Богом, потому что Он – совершенное воплощение Божьего откровения. Единство Отца и Сына – это единство любви и послушания. Таким образом, здесь изложено то же богословие, что и в. 5:17-30. Ср. также. 14:28.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 274++

«Я и Отец одно» — торжественно прибавил Он. Значение этих слов было ясно. В них Он объявлял Себя не только Мессией, но и Богом. Фарисеи несомненно поняли это, и в глубине своего сердца, насколько в нем оставалось чувства правды, не могли не признавать истины этих слов на основании всего совершеннаго Христом. Но это разрушало их земныя мечты, а земныя выгоды были для них важнее всего, важнее самой истины, и как жалкие рабы мира сего они не могли снести такого возвышеннаго свидетельства и опять как и на празднике Кущей, яростно схватились за камни, которых было много около неоконченных построек храма. Еслибы уже настал час Его, то Ему не избегнуть бы мучительной смерти, которой подвергся впоследствии Его первомученик Стефан.

Хотя Иисус в беседах с иудеями не называл Себя еще ни разу Христом, но зато Он называл Себя Сыном Божиим, бывшим прежде Авраама, и недаром фарисеи хотели Его побить камнями на празднике Кущей. Видя злой умысел фарисеев, может быть в злобе сжимавших уже в руках припасенные камни, Христос и теперь не отвечает прямо на их вопрос, а в доказательство Своего Божественного достоинства ссылается на Свои чудеса (ст. 25) и, наконец, говорит: Я и Отец – одно (ст. 30), т. е. свидетельствует о Своем Единосущии, а следовательно, и равенстве с Богом Отцом.

Возражение (латинян): Но, говорит, Отец и Сын — не два начала, а одно. Ибо Сам Сын говорит: «Я и Отец одно». Говорить же, что «от Одного» исходит один Дух, не составляет нелепости; напротив, даже необходимо. Потому что если скажем, что Дух исходит от Отца, а от Сына не исходит, то будем противоречить Сыну, говорящему: «Я и Отец одно». А те не одно, из коих от одного исходит, а от другого не исходит.

Решение: Не совсем так, говорим: но и одно, и не одно. По естеству или сущности, или как ни назвать преестественную и пресущественную сущность субстанцию Божества, одно — Отец и Сын и Дух; а по Лицам или Ипостасям — не одно, но три. Из них одно признавать происходящим от двух — весьма нелепо. Ибо скажи, как, говоришь, исходит Дух, от Отца и Сына, или от одного естества? От Отца, конечно, и Сына, то есть, от двух Лиц одно; потому что Отец и Сын и Дух суть имена Лиц. Если же говоришь — от Отца и Сына, но не как Лиц, а как сущих одно по естеству, то что мешает соединяющему с двумя Лицами и третье, так как и Три — по естеству одно, говорить — от Отца и Сына и Духа, так что ты допустишь исхождение Духа и от Него Самого? Или опять. Тогда как Дух и Отец одно, почему на этом основании не говоришь, что и от Духа рождается Сын, рождающийся от Отца? По-твоему же следовало бы таким образом говорить (но богохуление падает на твою голову), что и Отец рождается и исходит от Сына и Духа. Потому что Три — одно, и говоримое о каком-либо из них необходимо, по твоему уставу, говорит и о прочих. Но в действительности, когда допущена одна нелепость, будто на том основании, что Отец и Сын одно, и Дух исходит от Отца, не составляет разницы говорить, что Он и от Сына исходит, то необходимо последовали и другие. А надлежало тебе принимать во внимание не «одно» только, а и «есмы», и в этом усматривать различие Лиц. Потому что, разделяя Лица, сказал: «Я и Отец»; потом, соединив по естеству, опять разделил: «одно есмы», — вместе указав на общность сущности и на различие Ипостасей, тем и другим наперед отринув твое смешение Лиц на основании выражения «одно». Поскольку и вообще существа, составляющие одно по природе, суть многие по числу, как, например, отдельные люди, будучи одно по естеству, по числу не ограничены. Только здесь, хотя многие люди и одно по естеству, но не один человек, а многие люди; а там, хоть и три счисляемые, но не три Бога, а один Бог в Троице, как и Моисей боговидец возвещает, говоря: «Слушай, Израиль! Господь Бог твой Господь един есть» (Втор. 6:4). И Авраам прежде Троице оказывает гостеприимство, и однако же называет Ее в единственном числе Господом (Быт. 18); но через это Троица не перестает быть и Троицей. Но хотя и один Бог есть, и называется один Господь по совершенной тождественности и неизменности сущности, по собезначальности и совечности, по равночестности и общности славы, по единству власти и хотения, по естественной силе и действию, но признается и Троицей, и Ее имена суть Отец и Сын и Дух Святый, которые открыл нам единородный Сын и один из Троицы. Если бы и ты последовал Ему и различал Лица при неслитном Их единении, и соблюдал особенность (личное свойство) каждого, то ни с начала не полагал бы ничего нелепого, ни за этим первым положением не следовали бы другие нелепости.

Это не может быть голосом какого-либо человека. Я и Отец — одно; один только Христос произнес это о понимании Божественности.

***

Но так как нам часто предлагают то место, где было написано: Я и Отец — (мы суть) одно ego et pater unum sumus¹, то и в этом мы их легко победим. Ведь если, как считают еретики², Отец был Христом, то следовало говорить: «Я и Отец — (я есть) одно» ego pater unus sum. Но так как Он говорит «Я», а затем вводит Отца, говоря «Я и Отец», то отделяет и отличает Свою личность, то есть Сына, от Отчего авторитета не только по звуку имени, но даже по порядку распределенной силы, Тот, Кто мог бы сказать «Я — Отец», если бы думал, что Он — Отец.

И так как сказал «одно», пусть еретики думают, что не сказал «один». Ведь «одно», поставленное в среднем роде, означает единодушие сообщества, а не единство личности. Ведь говорится «одно», а не «один», так как речь идет не о числе, Одно, как Он говорит, относится к единодушию и к той же самой мысли и к самой общности благодати, так что по справедливости Отец и Сын — одно по согласию, и по желанию, и по любви. И хотя от Отца есть все, что есть, Сын есть, однако остается различие, что Отец не Тот, Кто Сын, ибо и Сын не Тот, Кто Отец. Он не добавил бы «мы суть», если бы думал, что Он один и один Отец оказались Сыном.

Я и Отец — одно. Иисус и Отец — не идентичные личности, а Личности, единые по Своей сущности.

Так наш Спаситель и Господь с Отцом и Богом всяческих есть не единая плоть и не единый дух, но то, что выше плоти и духа, — единый Бог. Ибо следовало к людям, прилепляющимся друг к другу, приложить имя «плоть»; к человеку праведному, прилепляющемуся ко Христу, приложить имя «дух»; а ко Христу, пребывающему в единении с Отцом, приложить имя не «плоть» и не «дух», но то, что почетнее их — «Бог». Отсюда слова: Я и Отец — одно, будем понимать так.

Припоминая недавно произнесенную, весьма живописную и поразительную притчу о добром Пастыре и овцах, где так наглядно представлены отношения взаимности, какие естественно устанавливаются между Ним и последователями Его, спаситель продолжал: вы не веруете, несте бо от овец Моих, якоже рек вам. Овцы Моя гласа Моего слушают, и Аз знаю их и по Мне грядут. Аз живот вечный дам им, и не погибнут во веки, и не восхитит их никтоже от руки Моея. «когда слышишь слово: рука, – толкует святитель Иоанн Златоуст, – не представляй себе ничего чувственного, но разумей силу и власть». и эта власть, превышающая всякое могущество человеческое, принадлежит Ему наравне с Богом отцом: Отец Мой, Иже даде Мне, болий всех есть, и никтоже может восхитити их от руки Отца Моего. Господь называет отца своего большим, «поколику он – отец, виновник и начало» (свт. Василий великий), а относительно же общих свойств Божества они совершенно равны, ибо, – замечает святитель Кирилл александрийский, – «если никто равно не может исхитить ни из руки сына, ни из руки отца, то здесь нет места большему; и как, потому что отец болий всех, никто не может исхитить из руки Его, так и сын болий всех, потому что точно так же никто не может исхитить и из Его руки». Наконец, чтобы еще яснее представить истину своего единосущия с отцом, спаситель высказал решительно: Aз и Отец едино есма, – "едино по Божескому достоинству, потому что Бог родил Бога, – едино по царственной власти, потому что не над иными царствует отец, а над иными сын, – едино, потому что нет между ними никакого paзногласия, разделения, не иные изволения у отца, а иные у сына, – едино, потому что не иные создания Христовы, а иные отчие, но одно создание всяческих, все сотворил отец чрез сына» (свт. Кирилл Иерусалимский).

Господь разоблачает попытку иудеев представить Его самого виновным в том, что они до сих пор за Ним не пошли (якобы это Он не говорил прямо, Он держал их в недоумении). Иисус говорит, что Он Мессия, потому что Его дела это доказывают: «Я сказал вам, и не верите; дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне» (Ин. 10:25), а их неверие доказывает только одно – они не Его овцы, потому что не хотят ими быть. Они стоят лицом к лицу с Богом и отказываются Ему верить и поэтому теряют то, что получат верующие: «Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей. Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех; и никто не может похитить их из руки Отца Моего. Я и Отец – одно» (Ин. 10:28–29). Иудеи поняли, что Иисус объявил Себя единосущным Богу, равным Ему по естеству и власти, поэтому схватились за камни, чтобы казнить Его за богохульство.

Отвлечемся ненадолго от неистовствующих иудеев и подумаем над последними словами Христа. История Церкви (и даже круг апостолов Христовых) знает историю отпадений и гибели верующих для вечности. Почему же Господь говорит, что нет силы, которая могла бы похитить человека из руки Божией? В другое время Иисус ученикам обещал сделать Церковь неприступной для сил ада, и мы веруем, что это так, потому что «верен Обещавший» (Евр. 10:23). Ап. Павел перед лицом всей вселенной свидетельствовал, что «...ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:38–39). Это наводит на мысль, что единственной силой, отлучающей человека от Бога и как бы похищающей его из крепкой руки Божией, является свободное произволение людей, которое «удобно преклоняется к общению с противниками нашими, в особенности произволение неопытных, новых в подвиге, как еще обладаемых демонами. Бесы находятся вблизи и окружают новоначальных и самочинных, распростирая сети помыслов и пагубных мечтаний, устраивая пропасти падений» Григорий Синаит, прп. О прелести и проч. См.: Игнатий (Брянчанинов), свт. Аскетические опыты. О молитве Иисусовой. Беседа старца с учеником, II // Полн. собр. творений: В 8 т. Т. 1. М.: Паломник, 2007. С. 219.. Только своевольный выбор греха может лишить человека охраняющей благодати Божией и привести к вечной погибели.

Такой неправильно ориентированный выбор мы наблюдаем в иудеях, поднявших камни на Христа.

Мы — одно, а не «Мы — один», сказал Он. Если бы Он сказал: «Мы — один», то я смог бы поддержать их точку зрения, ибо «один» оказывается значением единственного числа. Хотя до сих пор были двое мужского рода, Он говорит «одно» слоном среднего рода (что не относится к одиночеству, но к единству, к подобию, к связи, к любви Отца, Который любит Сына, и к послушанию Сына, Который подчиняется воле Отца).