Евангелие от Иоанна 10 глава 11 стих

Он не добавил бы «добрый», если бы не было злых пастырей. Но злые пастыри — сами воры и разбойники или, действительно, самое большее — наемники.

***

Сам Он — дверь к Отцу; ибо невозможно прийти к Отцу как-либо иначе, кроме как через Него... И при этом, братья. Свое пастырство Он дал и членам своим: ведь и Петр — пастырь, и Павел — пастырь, и прочие апостолы — пастыри, и добрые епископы — пастыри. Но никто из нас не называет себя дверью...

***

Господь Иисус, обращаясь к овцам Своим — и к нынешним, и к будущим, из числа тех, которые тогда присутствовали, ибо присутствовали там и те, кто уже были овцами Его, и те, которые еще станут овцами Его, равным образом и к нынешним, и к будущим, и к тем, и к нам, и ко всем, которые после нас станут овцами Его, — открыл, Кто послан к ним. И вот все слушают голос Пастыря своего, говорящего: Я есмь пастырь добрый (Ин. 10:11). Он не добавил бы добрый, если бы не было пастырей злых. Но злые пастыри — это те, которые воры и разбойники или, в лучшем случае, наемники.

Да, конечно, мы должны отыскивать, распознавать и понимать все образы, Col. 1728 которые Он использовал здесь. В самом деле, Господь уже раскрыл два вопроса, которые изложил неким таинственным образом. Мы уже знаем, что Он — дверь, знаем, что Он — пастырь. Кто такие воры и разбойники, стало ясно в ходе вчерашнего чтения. Сегодня же мы услышали про наемника, а также услышали про волка. Помимо этого, вчера был упомянут привратник. Итак, в числе хо-роших образов — дверь, привратник, пастырь и овцы; в числе плохих — воры, разбойники, наемники, волк.

Мы понимаем в качестве двери, а также в качестве пастыря Господа Христа. Но кто же привратник? В самом деле, йервые два образа разъяснил Он Сам, привратника же оставил для поиска нам. А что он говорит о привратнике? Ему, — говорит Он, — привратник открывает (Ин. 10:3). Кому открывает? Пастырю. Что он открывает пастырю? Дверь. А кто является дверью? Сам пастырь. Неужели, если бы Господь Христос не открыл и не сказал Сам: Я есмь пастырь и Я есмь дверь, кто-то из нас дерзнул сказать, что Христос Сам есть и пастырь, и дверь? Ибо если бы Он сказал Я есмь пастырь и не сказал Я есмь дверь, мы пытались бы разузнать, что такое дверь, и, возможно, ошиблись бы, стоя перед дверью. Благодать Его и милосердие открыли нам Пастыря: Он Самого Себя так назвал. Они открыли нам и Дверь: Он Самого Себя так назвал. Но привратника Он оставил для поиска нам.

Так кого же мы можем назвать привратником? Кого бы мы ни нашли, надо быть осмотрительными, чтобы не счесть его большим, чем сама дверь. Ведь в человеческих домах привратник более важен, чем дверь. Ведь привратник ставится перед дверью, а не дверь перед привратником, поскольку привратник охраняет дверь, а не дверь привратника. Но я не осмелюсь сказать, что кто-то более значим, чем дверь, ведь я услышал, что это за Дверь. Это уже не сокрыто от меня, я не остаюсь в своем предположении, и во мне нет места человеческой предубежденности. Ибо Бог сказал это. Истина сказала, и не может быть изменено то, что сказал Неизменный.

В связи с глубиной этого вопроса я скажу, как мне он видится. Пусть всякий сделает выбор, какой предпочтет, но пусть думает благоговейно, как написано: мыслите о Господе в благости и в простоте сердца ищите Его (ср. Прем. 1:1).

Быть может, нам следовало бы видеть в при-вратнике Самого Господа. Ведь в делах человеческих пастырь и дверь разнятся между собой гораздо больше, чем привратник и дверь, и все же Господь назвал Себя пастырем и дверью. Почему же мы не можем разуметь Его и как привратника? Ведь если мы рассмотрим свойства конкретных фигур, то Господь Иисус не является пастырем, как мы обычно понимаем пастухов и какими мы видим их. И дверью Он не является, потому что Его не смастерил плотник; разве что, сообразно некоему подобию, Он и пастырь, и дверь. Я дерзну сказать, что Он и овца. Разумеется, овца находится под пастырем, и все же Он и пастырь, и овца. Где Он — пастырь? Вот здесь, прочти Евангелие: Я есмъ пастырь добрый (Ин. 10:11). А где Он — овца? Внемли пророку: как овца, веден был Он на заклание (Ис. 53:7). Спроси друга Жениха: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1:29). Я скажу еще кое-что более удивительное сообразно этому уподоблению.

В самом деле, и агнец, и овца, и пастырь дружны между собой; овцы обычно охраняются пастырями от львов. И все же мы читаем написанное о Христе, хотя Он Овца и Пастырь: победил лев из колена Иудина (Откр. 5:5). Col. 1729 Все это, братья, воспримите по подобию, а не по свойствам. Мы обычно видим пастыря сидящим на камне и оттуда охраняющим вверенное ему стадо. Разумеется, пастырь более ценен, чем камень, на котором сидит пастырь. И все же Христос и Пастырь, и Камень. Все это — по подобию. Если же ты спросишь меня о Его сути, то в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин. 1:1). Если ты о сути меня спросишь, то Он — Единородный у Отца для вечности и от вечности, равный Родившему, через Которого все было сотворено, неизменный с Отцом, не изменившийся, принявший образ человека, по Воплощению человек, Сын Человеческий и Сын Божий. Все это, что я сказал, не подобие, но суть.

Так вот, не сочтем мы, братья, постыдным воспринимать Его в смысле некоторого подобия и дверью, и привратником. Ибо что такое дверь? То, через что мы входим. Что такое привратник? Тот, который ее открывает. Кто же открывает самого себя, если не тот, кто самого себя показывает? Вот Господь говорил про дверь, и мы не понимали; пока мы не понимали, Он оставался закрыт. Тот, Кто открыл это, и есть привратник.

Поэтому нет нужды искать какой-то другой смысл, нет в этом нужды, было бы желание.

Если есть желание, то не отклоняйся в сторону, не отступай от Троицы. Если ты станешь искать другую личность привратника, пусть воспрепятствует этому Святой Дух, ибо Святой Дух не презрит быть привратником, когда Сын счел достойным Себя быть дверью. Смотри, что привратник, возможно, Святой Дух; Господь Сам говорит ученикам о Святом Духе: Он наставит вас на всякую истину (Ин. 16:13). Что значит дверь? Христос. Что есть Христос? Истина. Кто же откроет дверь, если не Тот, Кто наставляет во всякой истине?

 И если еще этот пастырь сам хозяин стада, то когда он увидит волка приходящего, то не пощадит положить жизнь свою за овец ст. 11.

Итак, в этой притче два полных образа, два собственно объясняются и Спасителем: разбойников и истинного пастыря. Черты пастыря Господь относит к Себе, только вместо прямого приложения первой, второй и третьей черты сего образа употребляет новое сравнение: сравнивает Себя с дверью двора. 

Объяснив таким образом притчу свою, Господь останавливается еще несколько времени во 1) на мысли о самом стаде, которое должно получить новое приращение и во 2) на мысли о пожертвовании своей жизнью для овец своих. 

И потому Пастырь добрый душу Свою, жизнь Свою полагает за овцы, чтобы дать им Свою жизнь. Церковь Божия, словесное стадо, каждая Христова овца куплена для Него дорогою ценою. И мы должны быть готовы души свои положить за Него.

Говоря о Себе, как о пастыре добром, И. Христос прежде всего выражает ту черту истиннаго пастыря, в отличие от наемника, что первый оберегает своих овец до пожертвования за них своею жизнию, а последний, как только заметить приближение опасности для своего стада, тотчас убегает и оставляет овец без защиты (11—12).  

«Господь пришел да живот имут»: но какою же великою ценою 1 Кор. 6:20.: ценою крови Пастыря, положением души Его за овцы Мы напоминаем, что св. Aфанасий великий учит: «Душа полагаемая за овец есть дух... Сего то духа разлучение с телом совершилось на кресте». Слово второе на Aполлинария ч. 3, стр. 407. Подробнее см. в конце 1-й гл. о Сыне человеческом.. Прикровенны еще для слушающих слова Господа, еще не открыта для них завеса грядущих великих событий; еще ученики не знают, что они «восплачут и возрыдают, но что «печаль их в радость обратится», а мир не знает, что он возрадуется и вслед за тем сознает свое беззаконие и ужас охватит его Ин. 16:20; и ср. об ужасе, охватившем мир Мф. 27:45, 51–54. Лк. 23:48.; Господь глаголет здесь только слова любви, слова успокоения и милосердия, раскрывая однако людям, что Он, единый вечный Пастырь, берет на себя грех мира и подчиняет Себя горечи смерти да живот имут овцы стада Его.

«Все мы блуждали как овцы, совратились каждый в свою дорогу; и Господь возложил на Него грехи всех нас», восклицал пророк Исайя Ис. 53:6., о Том, «Кто был презрен и наказуем и уничижен и изъязвлен за грехи наши и мучим за беззакония наши, и ранами которого мы исцелились///» Ис. 53:3–5..

Основную часть десятой главы Евангелия от Иоанна составляют слова Иисуса о добром пастыре, который полагает душу свою за овец. Они напоминают о новозаветной притче о ста овцах, одна из которых потерялась (Мф. 18:12). Пастух оставляет 99 овец на пастбище в горах и идет искать заблудившуюся. Сопоставив это с Ветхим Заветом, мы убедимся, что образ Бога как Пастыря, Который покоит Свой народ, Свое стадо на злачных пажитях и водит к тихим водам, Который оберегает и охраняет овец Своей пажити, пасёт Израиль, спасает заблудившуюся овцу, — тема коренная в ветхозаветной гимнографии. Она звучит в самом начале псалма 74 (73): «Для чего, Боже… возгорелся гнев Твой на овец пажити Твоей?», в конце псалма 95 (94): «…ибо Он есть Бог наш, а мы — народ паствы Его и овцы руки Его», в последнем стихе 119 (118)-го псалма: «Я заблудился, как овца потерянная: взыщи раба Твоего…» Можно сослаться и на другие тексты Писания, где о Боге говорится как о Пастыре, прежде всего на 34-ю главу книги пророка Иезекииля, ибо в целом слово о Добром Пастыре, которое обращает к своим ученикам Иисус, представляет собой «мидраш» или толкование именно на этот текст Иезекииля.

В притче, открывающей десятую главу, Иисус сначала говорит просто о пастыре и овцах, а потом восклицает: «Я есмь пастырь добрый…» Здесь в скрытой форме уже, безусловно, присутствует «формула», которую мы потом найдем в Послании апостола Павла к Колоссянам, — что в Иисусе «обитает вся полнота Божества телесно» (Кол 2:9). Обратим внимание на то, что в десятой главе неоднократно употребляется глагол «выводить». Этот же глагол употреблен в Септуагинте, греческом переводе Библии (в том числе и в тексте первой из заповедей Декалога!), когда речь идет о Боге, Который выводит Свой народ из дома рабства, из земли Египетской. Значит, добрый пастырь выводит своих овец подобно тому, как Бог вывел Свой народ из Египта. В десятой главе все теснейшим образом связано с ветхозаветными текстами, и прежде всего — с поэтическими книгами Ветхого Завета.

Читая в Евангелии от Иоанна слова Иисуса: «Я есмь пастырь добрый», мы должны понимать: это может и не означать того, что Он произносил их в Своей проповеди. Так от Его имени говорит община Его первых учеников. В этих словах содержится и наше исповедание: «Господи! Ты еси наш Пастырь Добрый!» Это очень важно иметь в виду. Слова Евангелия часто воспринимают как «стенограмму» проповеди Иисуса, как точный «отчет» о том, что Он делал и говорил. Конечно же это не так. Все Евангелие, от начала до конца, нужно воспринимать как словесную икону Христа. Об этом очень хорошо сказал отец Сергий Булгаков в своей книге «Икона и иконопочитание». Об этом же свидетельствует и церковный чин: Евангелие мы лобызаем, как икону, тогда как никакую другую книгу не целуем. Более того, когда Евангелие во время воскресной всенощной кладется на аналой, икону Спасителя, обычно находящуюся там, на это время убирают.

Итак, когда мы читаем слова Иисуса «Я есмь пастырь добрый», это означает только одно: евангелист обратил внимание на этот аспект и подчеркнул его, изобразив Иисуса в словесной иконописи именно как Доброго Пастыря — подобно иконописцу, выделяющему те или иные черты образа. Нельзя не вспомнить, размышляя об этом, знаменитую мозаику из Равенны «Добрый Пастырь», прекрасная копия которой находится в Музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина в Москве, или другого «Доброго Пастыря», из Эрмитажа, — мраморную фигуру пастуха, держащего на плечах овечку.

Следует обратить внимание и на то, что в первых десяти стихах Иисус говорит о добром пастыре, и только в 11-м восклицает, что добрый пастырь — это Он Сам. В этом стихе есть чрезвычайно важное место. Иисус говорит, что Он душу Свою отдает за овец: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец». Перед словом «овец» здесь стоит тот же самый греческий предлог ὑπέρ — «за», «ради», что и в евхаристической формуле: «Сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое… Сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многие изливаемая во оставление грехов». Применительно к смерти Иисусовой, смерти крестной этот предлог употреблен в Новом Завете около тридцати раз. И когда Иисус говорит, что Он душу Свою полагает за овец, то совершенно ясно, что речь идет о крестной смерти и обо всем том, что связано для нас с таинством Евхаристии. Таким образом, в этом тексте уже присутствует в неявной форме, но вполне ясное воспоминание о Тайной Вечери.

Но Он не только дверь, Он — Пастырь. Он вывел Своих овец из старой ограды Моисеева закона и зовет их к Себе; они идут за Ним, и Он, как Пастырь добрый, ведет их к блаженству вечной жизни, и любовь Свою к ним доказывает тем, что жизнью Своею жертвует за них. Пастырю доброму Иисус противопоставляет воров и разбойников, которые думают только о том, как бы поживиться на счет овец, а также наемника, которому овцы не дороги, который не любит их и думает только о своем личном благополучии. Ворами и разбойниками Он называет всех лже-пророков, лже-мессий, наемниками — фарисеев и подобных им мнимых руководителей народа, а волком — диавола.

***

К заблудшему пришел Пастырь добрый, полагающий душу за овцы, — пришел на те горы и холмы, на которых приносил ты жертвы (Ин. 5:35), и обрел заблудшего, и обретенного восприял на те же рамена (Лк. 15:4-5), на которых понес крестное древо, и воспринятого опять привел к горней жизни, и приведенного сопричислил к пребывающим в чине своем.

Амос (сам пастух): «как иногда пастух исторгает из пасти львиной две голени или часть уха, так спасены будут сыны Израилевы, сидящие в Самарии в углу постели и в Дамаске на ложе» (Ам. 3:12) - должен доказать. Это требование смелости. Давид рассказывает Саулу, как он гнался за медведем и львом (1 Цар. 17:35). Риск жизнью. Часто пастухи гибли, особенно от разбойников.

Наемник - пастух не по призванию, а за плату.

Волки. Иисус ученикам: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков» (Мф. 10:16).

Трудно осуждать, но нельзя не вспомнить эмигрантскую церковь. Зачем они-шо осуждают? Конечно, пастыри нужны были и там, но не осуждайте тех, кто остался с волками.

«Добрый Пастырь» - не άγαθός, а καλός, т. е. прекрасный, симпатичный, привлекательный.

«Стадо» - Церковь. «Знать» - быть в единении с... Я един с Церковью, и она со Мною. Отец един со Мною.

У Церкви две опасности: извне - волки, изнутри - наемники, которые делают карьеру.

В образе пастыря Иисус представил Себя, а в образе овец – Своих учеников, то самое «малое стадо», которое в зародыше представляет Церковь, призванную охватить собой весь мир. Единство между Иисусом как Пастырем и Церковью как пасомыми раскрывается через серию утверждений: 1) «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком»; 2) «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец»; 3) «Я есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня». Каждое из этих утверждений имеет самостоятельный смысл.

Во-первых, Иисус приносит людям «жизнь с избытком». Греческие выражения ἵνα ζωὴν ἔχωσιν καὶ περισσὸν ἔχωσιν можно перевести так: «чтобы имели жизнь и имели избыток». В речи Иисуса термин «жизнь» всегда указывает на жизнь вечную – то духовное измерение, которое привносит в жизнь человека Сам Иисус и которое преображает его жизнь изнутри. Термин «избыток» содержит в себе представление о неограниченной полноте духовных даров, которую невозможно измерить человеческими мерками. Об этой же полноте Иисус говорил Никодиму, когда утверждал, что «не мерою дает Бог Духа» (Ин. 3:34). Полнота духовных даров дается человеку через жизнь в Церкви, символически изображаемой двором для овец, со всех сторон окруженным крепкими стенами.

Во-вторых, добрый пастырь «полагает жизнь свою за овец». Здесь Иисус прямо говорит о предстоящей Ему смерти и о ее значении для Своих последователей. Он умирает за них, приносит Себя в жертву ради искупления их грехов. Он не боится диавола, но вступает с ним в рукопашный бой. Вся земная жизнь Иисуса сопряжена с борьбой против диавола, начиная от искушения в пустыне, включая многочисленные случаи изгнания бесов, и кончая тем временным и кажущимся торжеством диавола, которое обернулось победой над ним: смертью Иисуса на кресте. Он принимает эту смерть добровольно, потому что чувствует Свою ответственность за овец и потому что никто другой не может спасти их от волка.

В буквальном переводе с греческого слова Иисуса звучат так: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает душу свою за овец… Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца; и душу Мою полагаю за овец». Слово ψυχή («душа») в языке Иисуса обычно означает «жизнь» (например, в Мф. 16:25: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее»). Этим и обусловлен выбор слова «жизнь» в русском Синодальном переводе для передачи греческого ψυχή. Термин ζωή («жизнь»), как мы говорили, в четвертом Евангелии употребляется преимущественно для обозначения жизни вечной.

В-третьих, Иисус знает Своих овец, а они знают Его: глагол γινώσκω («знать») функционирует здесь в обоих направлениях, подчеркивая, что путь богопознания – это не улица с односторонним движением: по этому пути человек идет навстречу Богу, а Бог идет навстречу человеку. Знание Иисусом Своих учеников метафорически изображается в образе пастуха, зовущего овец «по имени». На языке Библии имя – не просто кличка: оно отражает внутреннюю суть человека. Звать кого-то по имени – значит, проникать в его душу и сердце. В этом основной смысл истории о том, как первозданный Адам нарекал имена животным (Быт. 2:19–20): давая им имена, он проникал в их внутреннюю суть. Иисус, по словам Евангелиста, «знал всех и не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, чтό в человеке» (Ин. 2:24–25). Но и люди, соприкасаясь с Ним, начинали познавать Бога, прикасаться к Его внутренней сути.

Глагол «знать» в рассматриваемой речи употреблен не только для описания взаимосвязи между Иисусом и Его последователями. Он также указывает на взаимоотношения между Отцом и Сыном: «Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца; и жизнь Мою полагаю за овец». Если рассматривать эту фразу целиком, то в ней просматривается прямая логическая связь между крестной смертью Иисуса и знанием об Отце, которым Он обладает: необходимость Его жертвенной смерти вытекает из этого знания. В то же время, есть прямая связь между тем знанием друг о друге, которым обладают Отцец и Сын, и знанием, которое связывает Иисуса с Его овцами.

Притча о добром пастыре оказала влияние на формирование той экклезиологии (учения о Церкви), которая в своих основных чертах сложилась уже в первом христианском поколении. Апостол Петр в своем 1-м послании пишет: «Ибо вы были, как овцы блуждающие, но возвратились ныне к Пастырю и Блюстителю душ ваших» (1 Пет. 2:25). Термин «пастырь» применяется в послании Петра и к Христу, и к руководителям местных церковных общин – христианским священнослужителям:

Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы. Также и младшие, повинуйтесь пастырям; все же, подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (1 Пет. 5:1–5).

Сходная терминология встречается в Послании к Евреям, где Христос назван «Пастырем овец великим» (Евр. 13:20). В Послании к Римлянам Павел употребляет термин «пастыри» применительно к священнослужителям: «И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова» (Рим. 4:11–12). В Послании к Ефесянам Павел говорит: «Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего‑либо подобного, но дабы она была свята и непорочна» (Еф. 5:25–27). Хотя основным в данном тексте является образ Церкви как невесты Христовой, выражение «не имеющая пятна, или порока» заимствовано из пастушеского словаря и связано с образом овцы.

В святоотеческой литературе образ пастыря из притчи толкуется прежде всего применительно к миссии священнослужителя. Григорий Богослов говорит:

. .Я не думал, и теперь не думаю, чтобы одно и то же значило – водить стадо овец или волов и управлять человеческими душами. Там достаточно и того, чтобы волы или овцы сделались самыми откормленными и тучными. А в этом случае пасущий их будет выбирать места, обильные водой и злаками, перегонять стада с одного пастбища на другое, давать им отдых, поднимать с места и собирать, иных жезлом, а большую часть свирелью. У пастыря овец и волов нет другого дела, разве иногда придется ему повоевать немного с волками и присмотреть за больным скотом… А о добродетели овец или волов никто никогда не позаботится. Ибо что у них за добродетель? И кто из пастухов предпочитал собственному удовольствию полезное для стада? Но человеку, который с трудом умеет быть под начальством, еще, кажется, гораздо труднее – уметь начальствовать над людьми, особенно – иметь такое начальство, каково наше, которое основывается на Божием законе и возводит к Богу, – в котором, чем больше высоты и достоинства, тем больше опасности даже для имеющего ум.

Иоанн Златоуст также сравнивает миссию священнослужителя с трудом пастуха:

Стадо идет вслед за своим пастырем, куда он поведет его; если же какие-то овцы уклонятся от прямого пути и, удалившись от хорошей пажити, будут блуждать по неплодным и скалистым местам, то ему следует только закричать сильнее, чтобы опять собрать отделившихся и присоединить к стаду. Если же человек совратится с пути правой веры, то пастырю предстоит много трудов, усилий, терпения. Человека нельзя ни силою влечь, ни страхом принуждать, но должно убеждением опять приводить к истине, от которой он раньше отпал. Посему нужна душа мужественная, чтобы не ослабеть, чтобы не отчаяться в спасении заблуждающихся…

Обычно не склонный к аллегориям, Златоуст дает аллегорическое толкование притчи о добром пастыре. Под дверью он предлагает понимать ветхозаветные Писания, под ворами и разбойниками книжников – «потому что они учили заповедям и преданиям человеческим, а закон нарушали». Пастырь – это Иисус: «А что Он впоследствии Себя самого называет дверью, то этим опять не должно смущаться. Он называет Себя и пастырем и овцою, указывая на различные стороны Своего служения. Когда приводит нас ко Отцу, – называет Себя дверью; а когда выражает Свое попечение о нас, – пастырем». Обычно пастухи идут позади стада, отмечает проповедник, «но Он, показывая, что всех приведет к истине, поступает не так, как они. Точно так же, и посылая овец, Он посылал их не в сторону от волков, но в среду волков (Мф. 10:16;Лк. 10:3). Это пастырство гораздо удивительнее, чем то, какое бывает у нас». Под ворами и разбойниками понимаются «возмутители» и «лжехристы, которые будут прельщать впоследствии».

Толкование некоторых деталей притчи оставляется на усмотрение читателя (слушателя): «Если же хочешь разбирать в притче и каждое слово, то ничто не препятствует разуметь здесь под придверником Моисея, потому что ему вверены были слова Божии». Под волком можно понимать тех же возмутителей, но «можно здесь разуметь и волка мысленного, – потому что и ему Он не попустил расхищать овец. Хотя это не только волк, но и лев: «противник ваш диавол, – говорит Писание, – ходит, как рыкающий лев» (1 Пет. 5:8). Это змей и дракон: наступайте «на змей и скорпионов» (Лк. 10:19)».

Блаженный Августин под «придверником» понимает Святого Духа. По другому толкованию, придверник – это Иоанн Креститель, чья проповедь предваряла миссию Иисуса. Напомним, что, согласно четвертому Евангелию, первыми учениками Иисуса стали ученики Иоанна Крестителя (Ин. 1:35–40). И именно Креститель первым возвестил миру о том, что Иисус – «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29, 36).

Пастырь добрый. Добрый — то же, что истинный, т. е. такой, каким следует быть пастырю. Таким пастырем изображен Мессия у пророков (Пс. 22, Ис. 40:11. Иез. 34. Зах. 11). Долг добраго пастыря требует, чтобы он, в случае угрожающей опасности, готова, был пожертвовать своею жизнию для защищения Своих овец: полагает жизнь (душу) Свою за овец. Так Господь всегда, во время Своей жизни, защищал Своих последователей от опасностей и наконец принял крестную смерть для спасения Своих верующих. Не такова, наемник, не настоящий (иже несть) пастырь, которому (ему же) овцы не свои. Он лишь издали завидит опасность, — приходящаго (грядущаго) волка, бросает (оставляет) овец и заботится только о сохранении собственной жизни, — бежит. Наемник в противоположность доброму, истинному пастырю, есть тот, кто только ради, платы, следовательно только из своекорыстия становится учителем и руководителем народа. Для него овцы — не свои. Правда, овцы свои в высшем смысле сего слова, по искуплению (Деян. 20:28. Тит. 2:14), только для одного пастыря добраго — Христа; но кто ходит дверью, т. е. чрез Него — Христа (ст. 9), тог и сам становится таким же добрым пастырем, и овцы знают и любят его, как посланника Христова (2 Кор. 5:20). и он — между ними, как Сам его Господь и Учитель. Под волком прежде всего разумеется диавол, потом его пособники, — злые люди и еретики (Деян. 20:29), те самые, которые выше названы ворами и разбойниками, или вообще всякая, отвне грозящая Церкви, опасность. Еп. Михаил под наемниками разумеет иерархию иудейской Церкви времен Христовых, а под волком — фарисеев. «Иерархия тогдашняя, пишет он, исполняя закон, службою при храме, совершением жертв, обрядов, праздников, вообще всех постановлений богодарованнаго закона, делала дело Божие, но делала — вследствие выродившагося духа, до того выродившагося, что возстала против Христа, — как делает наемник, а не истинный пастырь, более-заботилась о себе, чем об овцах, наблюдала более свои интересы, чем духовную пользу пасомых». Слова разгоняет (распудит) овец относятся к цельному стаду: от страха все стадо разбегается. Таковы, замечает еписк. Михаил, и враждебныя действия фарисеев в отношении к стаду Божию или членам Церкви; своими ложными учениями и действиями они губили души их и разгоняли все стадо: страх пред враждебною силою их был таков, что боялись открыто исповедывать веру в Господа (Ин. 12:42—43; Ин. 9:22 и др.).

– Я – хороший пастух – Слово хороший употреблено здесь в смысле «настоящий, истинный, образцовый». В Библии образ пастуха встречается очень часто, он является символом любви и заботы. Так назван Бог, который предстает Пастырем Своего народа (Пс 23(22).1; 80:1 (79:2); Ис. 40:11; Иер. 31:9). Пастухами были Давид и Моисей, причем в раввинистической литературе говорится, что Моисей был сделан пастухом, чтобы проверить, сможет ли он «пасти» народ Божий. Филон Александрийский утверждает, что Бог, будучи Пастырем народа, назначает пастухом Своего первородного Сына, каковым является Логос (см. коммент. на. 1:1). Но были и плохие пастухи, которые пасут не овец, а себя (см. Зах. 11:4-9; Иез 34). Ср. Мк. 14:27; Ин. 21:15-19.

Ведь хороший пастух отдает свою жизнь за овец – Если вор отнимает жизнь, то настоящий пастух готов отдать за овец свою собственную. Отдает свою жизнь – дословно: «кладет свою душу» (душа в Библии означает жизнь); это выражение характерно для 4-го Евангелия и 1-го Письма Иоанна (10:11, 15, 17-18; 13:37-38; 15:13; 1 Ин 3:16). Это новая мысль, подобной идеи не было ни в Писании, ни в других источниках. Таким образом, Иисус предсказывает Свою искупительную и заместительную смерть.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 267++

Я есмь пастырь добрый... В греческом подлиннике: пастырь «прекрасный». Для эллинизма доброе и прекрасное неразделимы. Доброта пастыря — не только внутренняя. Она излучает себя вовне. Она сияет и притягивает, она дает проявиться в себе красоте. В раннехристианском искусстве Пастырь Добрый обладает изяществом и обаянием юности. От его изображений веет весною. Юность Иисуса вечно обновляется.

Иисус, назвав Себя пастырем добрым, тотчас говорит: Пастырь добрый полагает жизнь свою за овец. Он не прибавляет здесь какой-то новой черты к определению доброго пастыря, но раскрывает то, что оно в себе несет. Не говорится: Я — пастырь добрый и, помимо того, отдаю жизнь свою за овец. Но: Я — пастырь добрый и потому именно отдаю жизнь свою за овец. Жертва жизнью входит в само понятие доброго пастыря. Пастырское служение неотделимо от жертвенного. Щедрость души (доводящая и до смерти) — это какая-то часть доброты — красоты пастыря. Христос-пастушок, как Его изображают на картинках, это не только безмятежная идиллия. К ней примешивается и капля Крестных мук.

Тот, кто не входит таким образом чрез Меня, старается проникнуть в стадо только для своих эгоистических и злых целей, подобно вору, который, избегая двери, перелазит как-нибудь иначе в овчарню, чтоб воровать, убивать и разрушать. В противоположность таким ложными пастырям, Христос есть не только дверь, но и пастырь добрый, потому что Он пришел не разгонять или разрушать стадо Божие, а давать ему истинную жизнь в царстве Божием, чтобы они имели жизнь, и имели с избытком.

пастырь добрый. Иисус вновь возвращается к метафоре, с которой Он начал Свою речь (ст. Ин. 10:2-5).

полагает жизнь свою. Пастырское служение Христа требует жертвенности, которая в конечном счете приводит к смерти (ст. Ин. 10:15, 17). Он не просто рискует Своей жизнью (ср. 1 Цар. 17:34-36), Он отдает Свою жизнь, принимая смерть, предназначенную для людей, виновных во грехе. Именно в этом заключено значение титула "Агнец Божий", данного Иисусу Иоанном Крестителем (Ин. 1:29), и именно это подразумевает Сам Иисус в ряде Своих высказываний (Ин. 2:19; Ин. 3:14; Ин. 6:51).

за овец. Иисус жертвует Собой за "овец", т.е. за тех, кого дал Ему Отец (Ин. 17:2, 6, 24).

Фарисеи не поняли, о чем он говорил, не уразумели смысла этого иносказания, направленного против них, а посему в дальнейшем течении речи спаситель прямо указал им на себя как на единственную дверь, которою только и можно прийти к стаду Божию, и как на истинного Пастыря, которому должны подражать все пастыри и руководители народа Божия. Аминь, аминь глаголю вам, яко Аз ecмь дверь овцам: вси, елико их прииде прежде Мене, та-тие суть и разбойницы, но не послушаша их овцы. Эти воры и разбойники, не входящие дверью, а прелазящие инуде, – не те истинные и призванные Богом руководители народа, как, например, святые пророки, которые проповедовали откровенное учение Божие и приготовляли путь Христу, но ложные и самозванные учителя, развращавшие народ, и в частности, фарисеи: «сказано, – замечает преподобный Исидор Пелусиот, – не о пророках и не о законе, но о лжепророках». Словесные овцы стада Божия, истинные израильтяне, с верою ожидавшие и приявшие Христа, не послушали голоса их. Усиливая свое слово повторением, Господь продолжал: Аз есмь дверь; Мною аще кто внидет, спасется, и внидет, и изыдет, и пажить обрящет. В благодатном Царстве Христовом верующий получает удовлетворение всех высших потребностей духа: на тучной пажити слова Божия и святых таинств веры он обретает истинную духовную пищу и истинное питие, которыми укрепляется и достигает жизни вечной. Прилагая к себе образ пастыря, Господь противопоставил себя, по выражению святителя Василия великого, «тем, к кому тогда обращал речь, пастырям-наемникам, не ради истины, но ради собственной корысти приявшим на себя власть пастырства». «наемник, занимая место пастыря, пользы душ не ищет, жаждет земных выгод, увеселяется почестями высокого достоинства, услаждается временными корыстями, утешается людским уважением» (св. григорий Двоеслов). Незаслуженно пользуясь своим положением, он то же, что вор пагубный в своих действиях. Тать не приходит, разве да украдет и убиет и погубит: Аз приидох, да живот имут и лишше имут, чтобы, как говорит в другом месте святой евангелист, прияли благодать возблагодать (Ин. 1:16). Аз есмь Пастырь добрый: Пастырь добрый душу свою полагает за овцы, а наемник, иже несть пастырь, емуже не суть овцы своя, видит волка грядуща, и оставляет овцы, и бегает, и волк расхитит их и распудит овцы, а наемник бежит, яко наемник есть и нерадит о овцах.

Второй, и главный, образ, относящийся в притче к Самому Христу – Пастырь добрый: «Аз есмь пастырь добрый» (Ин. 10:11). Смысл этого образа для иудеев был прозрачен. Ветхий Завет знает много примеров, когда отношения Бога и Израиля уподоблялись отношениям Пастыря и паствы. Иисус к Себе относит хорошо известный иудеям из Писания образ Бога как Пастыря доброго, и прежде всего мессианское обетование о Пастыре у пророка Иезекииля: «Это говорит Господь Бог: О пастыри Израилевы! Не пасут ли пастыри самих себя? Не овец ли пасут пастыри? Вот, молоко едите, и шерстью одеваетесь, и откормленных закалаете, а овец Моих не пасете! Ослабевших не укрепляли, больных не врачевали и пораненных не перевя зывали, заблудившихся не отыскивали, а крепких изнуряли трудом! И рассеялись овцы Мои, ибо нет пастырей, и стали пищею для всех зверей диких, и рассеялись овцы Мои по вся кой горе, и по всякому холму высокому, и по лицу всей земли, и не было отыскивающего, ни возвращающего. …Так говорит Господь Бог: вот Я – на пастырей, и взыщу овец Моих от рук их, и отставлю их от пасения овец Моих, и не будут уже их пасти пастыри, и отниму овец Моих из уст их, и уже не будут им в пищу. …И восставлю над ними пас тыря единого, и будет пасти их, и раба Моего Давида, и будет их пастырем, и Я Господь буду им Богом, и Давид начальник посреди их. Я Господь изрек. И завещаю Давиду завет мира, и уничтожу зверей злых с земли, и будут обитать в пустыне, и будут спать в дубравах. И дам им вокруг горы Моея, и дам дождь вам, дождь благословения. И деревья полевые дадут плод свой и земля даст плод свой» (Иез. 34:2–6, 10, 23–27). Здесь пророком возвещено и оставление от начальства фарисеев над народом и что после них подлинным пастырем над словесными овцами станет Мессия – происшедший по плоти от Давида Христос.

Кроме приточного, но ясного откровения Иисуса о Себе как о Боге и Мессии тут важна и другая, сопутствующая первой мысль: отношения Бога и Израиля вступают в новую фазу отношений, отныне союз, завет заключается кровью Пастыря. Время жертв-прообразов прошло, добровольной и настоящей жертвой за овец становится Сам Пастырь: «Пастырь Добрый душу свою полагает за овцы» (Ин. 10:11). Господь акцентирует добровольность этой жертвы: «Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин. 10:18). Таким образом Иисус показывает, что Он – Начальник Жизни (ср.: Ин. 1:4): в отличие от других людей, Христос не мог бы пострадать без Своего на то желания, соизволения, но добровольно приняв смерть, Он воскреснет. В Воскресении Христос явит Себя как источник жизни, которую Он может дать и верующим в Него – тем, кто дверью входит во двор: «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10:10).