Евангелие от Иоанна 1 глава 3 стих

См. Быт. 2:4 и другие толкования на Бытие.

***

Пусть сейчас выйдет какой угодно нечестивый арианин и скажет, что Слово Божие сотворено¹. Каким образом может быть, чтобы Слово Божие было сотворено, когда Бог через Слово сотворил все? Если и само Слово Божие сотворено, через какое другое Слово Оно сотворено? Если ты говоришь это, что есть Слово Слова, через Которое Оно сотворено, то я говорю, что это единственный Сын Божий. Если же ты не говоришь, что есть Слово Слова, согласись, что не сотворено То Слово, через Которое сотворено все. Ибо не могло быть Само через Себя То Слово, через Которое сотворено все.

***

Мы обрели истинного Нищего, мы обрели благочестивого и смиренного, истинного Нищего и Нищего лишь отчасти, Который ради нас сделался нищим, хотя был богат¹. Смотри, каков наш Богач: все чрез Него было сотворено и без Него не было сотворено ничто (Ин. 1:3). Большего стоит сотворить золота, чем иметь его. Ты богат золотом, серебром, скотом, челядью, землями, плодами: но сотворить все это себе ты не смог. Смотри, каков тот Богач: все через Него было сотворено. Смотри, каков тот Нищий: Слово стало плотью и обитало среди нас (Ин. 1:14). Кто оценит по достоинству Его богатства? Как творит, Кто не был сотворен; как созидает Несозданный, придает вид Тот, Кому не было придано вида, в изменчивом — пребывающий неизменным, во временном — вечный? Кто оценит по достоинству Его богатства?

Помыслим о Его нищете, чтобы нам, хотя и нищим, ее воспринять.

***

Грех сотворен не через Него, и ясно, что грех есть ничто и в ничто превращаются люди, которые грешат. И идол сотворен не через Слово, ибо он имеет образ как бы человеческий, но сам человек через Слово Божие сотворен, ибо образ человеческий в идоле не через Слово Божие сотворен, и написано: ...мы знаем, что идол в мире ничто (1 Кор. 8:4). Стало быть, это не сотворено через Слово, но все то, что сотворено сообразно законам природы, что существует как творение, все без исключения, что находится на самом небе, сверкает свыше, что летает под небом, и что движется во всей природе вещей, всякое творение, без исключения, выражусь яснее, братья, чтобы вы поняли, от ангела до червя.

***

И если Он не создан, Он не есть творение; если же Он не есть творение, то Он одной со Отцом сущности. Ибо всякая сущность, которая не есть Бог, есть творение, и, что не есть творение, есть Бог. И если Сын не той же сущности, что и Отец, следовательно, Он — сущность сотворенная, а если сущность сотворенная, то не все через Него сотворено; а если все через Него сотворено, то стало быть, Он одной со Отцом сущности. И потому Он не только Бог, но и истинный Бог.

***

10. (1) Ну что же, братья, смотрите, чтобы сказанное далее: «Все чрез Него было сотворено, а без Него — ничто» (ср. Ин. 1:3), — не поняли вы так, будто «ничто» — это «нечто». Ибо многие, неверно понимая фразу: «без Него — ничто», — имеют обыкновение полагать, что «ничто» (nihil) — это «нечто» {aliquid). При этом грех создан не через Него, и очевидно, что грех — это ничто, и люди, когда грешат, превращаются в ничто. И идол создан не через Слово, хотя он имеет некую человеческую наружность, однако посредством Слова создан сам человек , а не идол. Ведь человеческая наружность у идола создана не посредством Слова, к тому же написано: «Мы знаем, что идол есть ничто» (ср. 1 Кор. 8:4). Итак, это То есть грех, идол и т. п. — Пер. создано не через Слово, однако посредством Него создано все, что относится к природе, все, что входит в число творений, вообще все, что закреплено на небе, что сияет с высот, что летает под небом и что движется в мироздании, вообще всякое творение.

Я скажу яснее, скажу, братья, чтобы вы уразумели: от Ангела до червя все создано через Слово. Что из творений прекраснее Ангела? Что из творений хуже червя? Через Него сотворен Ангел, через Него сотворен и червь.

(2) Но Ангел достоин неба, а червь — земли. Определил это Тот, Кто сотворил. Если бы Он поместил червя на небо, ты был бы недоволен. Если бы Он захотел, чтобы Ангелы рождались из растлевающейся плоти, ты был бы недоволен. И все же Бог почти так и делал, и Его не следует порицать. Ведь чем еще являются все люди, рож-денные из плоти, если не червями? И Ангелов Он создал из червей Блж. Августин имеет здесь в виду призвание человека стать равноангельным и войти в Небесный Град, чтобы пребывать вместе с Ангелами (см.: Блж. Августин Гиппонский. О граде Божием. XXII, 17; Толкования на избранные псалмы. 90, 2, 1; Исповедь. XIII, 3). — Ред. . Ведь если Сам Господь говорит: Я же червь, а не человек (Пс. 21:7), то кто усомнится сказать то, что написано также у Иова: «Тем более человек — тлен, и сын человеческий — червь» (ср. Иов. 25:6)? Сначала Он сказал: «человек — тлен», а затем: «сын человеческий — червь»: поскольку червь рождается из тлена, то человек — тлен, а сын человеческий — червь.

Вот смотри, чем решил стать ради тебя Тот, Кто в начале был Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин. 1:1). Col. 1386 Зачем это было содеяно ради тебя? Чтобы ты, коль скоро не можешь есть твердую пищу, пил молоко. Стало быть, так целиком и воспримите: «Все чрез Него было сотворено, а без Него — ничто» (ср. Ин. 1:3). Ибо всякое творение было создано через Него — вели-кое и малое; через Него были созданы обитающие наверху и внизу; духовное и плотское были также созданы через Него. Ибо никакая внешность, никакая связь, никакое согласие частей, никакая сущность, которая может обладать весом, числом, мерой, не существует иначе, как через это Слово, и существует благодаря этому Творцу-Слову, к Кому было обращено: Ты все расположил мерою, числом и весом (Прем. 11:21).

11. (1) Итак, да никто пусть не введет вас в за-блуждение, когда вас вдруг начинают раздражать мухи. Ведь над некоторыми из вас насмехался ди- авол, и они были пойманы на мух. Ибо птицеловы обычно кладут в свои ловушки мух, чтобы заманить голодных птиц, так и этих братьев ваших диавол заманил на мух.

(2) Допустим, кого-то замучили мухи, в этом раздражении нашел его манихей, и когда тот сказал манихею, что терпеть не может мух и совершенно ненавидит их, манихей тотчас же в ответ : «А кто создал мух?» И поскольку тот человек был раздражен и ненавидел их, то не дерзнул сказать: «Их сотворил Бог», — ведь он же был пра-вославный (catholicus). Манихей же тотчас же возразил: «Если Бог их не создавал, то кто их создал?» «Я, — говорит тот, — совершенно уверен, что мух сотворил диавол». А тот немедленно: «Если муху сотворил диавол, как (насколько я вижу) ты признаешь, — а понимаешь ты правильно, то кто создал пчелу, которая чуть больше мухи?» Тот не дерзнул сказать, что пчелу создал Бог, коль скоро Он не создал муху, ведь они схожи. От пчелы манихей перевел разговор на кузнечика, от кузнечика — на ящерицу, от ящерицы — на птицу, от птицы — на мелкий скот, оттуда на быка, с него на слона, наконец — на человека и внушил человеку, что не Бог сотворил человека По учению манихеев материальный мир, включая человеческое тело, создан не высшим Богом, а диаволом. И в качестве доказательства приводилось несовершенство и агрессивность существ этого мира, признавая которую, церковные авторы относили ее к следствиям грехопадения первых людей. — Ред.

'Далее блж. Августин приписывает такое прочтение ма- нихеям и от их лица приводит рассуждение, которое может быть опасным для христианина. — Пер. . И вот тот несчастный, будучи раздражен на мух, стал мухой, когда его пленил диавол.

(3) Ведь говорят, что «Вельзевул» переводится как «повелитель мух», и о нем написано: «Мертвые мухи портят благовонный елей» (ср. Еккл. 10:1).

12. (1) Так что же, братья? Заткните уши сердца вашего пред происками врага, уразумейте, что Бог сотворил все и поставил все на свое место. Почему же мы претерпеваем столько зла от творения, созданного Богом? Потому что мы оскорбили Бога. Разве Ангелы претерпевают такое зло? Вероятно, и мы не должны были бы в этой жизни бояться этого. За наказание свое упрекай грех свой, а не Судию. Ибо вследствие высокомерия нашего Бог утвердил эту крохотную и самую что ни на есть низкую тварь, чтобы она терзала нас: чтобы, когда человек возгордится и станет превозносить себя перед Богом, когда он, хотя сам смертен, будет наводить страх на смертного, когда он, хотя сам человек, не будет признавать ближнего человеком, когда он сам себя вознесет, — подвергался бы укусам блох.

(2) Почему ты исполняешься человеческой надменностью? Человек сказал тебе грубость, и ты вскипел и разъярился: Col. 1387 повоюй- ка ночью с блохами, чтобы уснуть, и узнай, кто ты есть. А чтобы вы знали, братья, что ради обуздания нашего высокомерия созданы те твари, которые досаждают нам, помните, что Бог мог обуздать надменный народ Фараона медведями, львами, змеями, но наслал на них мух и лягушек (см. Исх. 8:2—21), чтобы высокомерие было укрощено самыми ничтожными существами.

13. (1) Итак, братья, все, абсолютно все чрез Него было сотворено, а без Него — ничто (ср. Ин. 1:3). Но каким образом через Него было все сотворено? «Что было сотворено, в Нем есть жизнь» (ср. Ин. 1:3—4).

Это Слово, в начале бывшее у Бога т. е. пребывавшее до создания мира с Богом Отцем Своим сокровенно, потом явившее себя Богом в сотворении ( вся тем быша и без него ничтоже быть еже бысть), открывшее в себе для совершеннейших из сотворенных существ более, нежели только источник бытия, – но и жизнь ( в том живот бе: – здесь невольно припоминается – дыхание жизней, древо жизни...), – это Слово, когда человек лишился уже богодарованной жизни, хотело по крайней мере остаться для него светом ( и живот бе свет человеком), из внутреннего перейти во внешнее; оно не могло уже более быть его душею, – хотело по крайней мере озарять его светом своим по временам подобно солнцу. И свет во тьме светится; чем далее человек отходил от начала своего бытия, тем более сгущалась тьма в нем и над ним; сделалось око его темно и все тело его стало темно; но эта тьма разрежалась по временам сиянием Слова; оно просиявало – то внутренними озарениями духа, то внешними явлениями и откровениями; мало того, оно возжигало постоянный светильник в откровении письменном; это было второе слово Божие; словом, оно так разделяло между людьми свет свой, что никого не лишало его в своей мере ( бе свет истинный, просвещаяй всякаго человека, грядущаго в мир)

Согласно книге Бытия мир был создан Словом, которое осуществило замысел Божий. Значит, Слово обладает колоссальной творческой силой. Оно способно творить, но никогда не делало это обособленно. На протяжении Евангелия многократно повторяется, что Бог всегда действует через Сына и без него не совершает ничего.

 «Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть». От высшего Ангела до нижайшего червя ничто не было сотворено Богом Отцом без Бога Сына и Бога Духа Святого. И это — доказательство единственной истинности нашей веры. Творец и Основатель нашей Церкви есть Тот, Кто Творец и Основатель мира. И мы видим, как надежно совершено дело нашего искупления и спасения. Тот, Кто из небытия в бытие нас привел, «не отступил, вся творя, пока не возвел нас к полноте Своего вечного блаженства и Царство даровал нам будущее». Возрадуемся и возвеселимся! 

К миру Слово стоит в том отношении, что все чрез Него произошло, что Оно есть зиждительная сила миротворения по воле Отца αυτου: Слово не есть первовиновная причина происхождения мира, но посредствующая; мир произошел от Бога, чрез Слово. — Чтобы точнее выразить это отношение Слова к миру, чтобы показать решительнее, что ничто из сущаго, кроме и вне Бога, не исключается из означеннаго отношения к Слову, еванг. положительно выраженную мысль повторяет отрицательно.

"Вся (πὰντα) тем Быша». Здесь употреблено выражение «вся» во множественном числе, дабы дать понять, что каждая часть вселенной вышла непосредственно из рук Творца, и чтобы удалить всякую мысль о создании вселенной как чего-то целого, которое могло бы потом развиваться самобытно. Не зародыши вселенной созданы Творцом, а вся, вся та вселенная во всех частях ее, которую мы видим и знаем, насколько дано видеть и знать человеку.

С одной стороны в глубине необъятной вечности Творец мира, с другой во времени вызывается из небытия в бытие мир. Мир этот творится Отцом через Сына Слово, единосущное Отцу, – причина появления всякого бытия, как Отец – источник всякого бытия (Cp. 1 Кор. 8:6). Апостол Павел (Кол. 1 со ссылк. на ст. 13) говорит о Сыне: «Яко тем создана Быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая… всяческая тем и о нем создашася».

Об Отце глаголет Апостол «Бог… глагола нам в Сыне… им же и веки сотвори» (Евр. 1:2).

И об обоих Ипостасях вместе говорит Апостол: «Нам един Бог Отец, из Него же вся и мы у Него; и един Господь Иисус Христос, им же вся, и мы тем» (1 Кор. 8:6).

Посему да не дерзается допустить еретическую мысль о демиурге, которого некоторые секты ставили посредником между Богом и Его творением, стараясь смешать с Христианскими догматами разные языческие и философские учения. Бог воплощается во второй Ипостаси Святой Троицы, но Святая Троица и есть Единый Бог. Творение есть действие Единого премудрого Бога. Он же соизволил дать человеку Духом Святым понятие о непостижимом существе Своем в Сыне и через Сына, «без Него ничто же бысть, еже бысть».

«Не трех возвещаем мы Богов, – восклицает св. Кирилл Иерусалимский Слово 16, § 4; стр. 276., а напротив того со Святым Духом, через единаго Сына возвещаем единаго Бога».

Все, что существует, получило свое бытие чрез Него; все чрез Него начало быть; то есть весь мир создан Богом чрез Него.

Выражение всяозначает, что ни на небе, ни на земле (Кол. 1:16. 20) нет такого существа, и такой вещи, которая получила бы свое бытие не через Него. „Солнце, восходящее утром на тверди небесной, луна и безчисленное множество звезд небесных, земля со всем, что находится на ней, со всеми горами, со всеми долинами, с широкими морями, с реками, со всеми растениями, со всеми животными, все человечество: все это Его дело. Безчисленное множество блаженных духов, серафимы и херувимы, окружающие Его престол; сам враг Его, сатана, и он создан Им, как чистый дух». Глагол быша(έγένετο) заключает в вебе ту мысль, что мир получил начало как по форме, так и по материи, как в делом, так и в частях, и притом единственно через Слово (δι αύτου—Тем или чрез Него).

В выражении темили чрезНего— δι αύτου—) предлогом δια (чрез)—указывается на отношение, в каком находится Слово, как Творец мира, к Богу Отцу. Причинное отношение Божества к миру выражается предлогами έκ—из и δια — чрез (Рим. 11:36. 1 Корине. 8:6), теми же самыми предлогами обозначается и ипостасное отличие Бога Отца от Бога Сына. Это — в том смысле, что Отцу принадлежит мысль о сотворении мира, но приводит в исполнение эту мысль Слово. Поэтому говорится, что мир из Отпа чрез Сына. Но этим выражением (δι αύτου)—Тем или чрез Него нисколько ни унижается достоинство второго Лица и не дается мысли, что Бог сотворил мир Словом, как художник орудием. Напротив, Слово есть такой же самостоятельный Творец мира, как и Бог Отец (срав. Кол. 1:16).

Последния слова: еже быст, по замечанию св. Златоуста, прибавлены с особенною целию: „дабы кто не подумал, что если вся тем быша, то и Дух Святый, — евангелист нашел нужным прибавить: еже бысть,т. е. то, что сотворено; но Дух не есть существо сотворенное». (См. Пр. Соб. 1878 г. апр.).

Итак в разсмотренных нами стихах говорится о вечности Слова, и об отношении Егр к Богу Отцу, и о творении Им мира.

Свидетельствовать об этом св. евангелист имел действительное и настоятельное побуждение. К концу перваго века было весьма распространено учение гностиков и один из них (Коринф) учил и действовал в одно время и в одном месте (в Малой Азии) с евангелистом Учение же гностиков, по основному своему началу, не могло допустить ни равенства, ни совечности Слова с Отцем Поэтому евангелист и говорит, что Слово было в начале (с Отцем), что, следовательно, Оно совечно Отцу. А так как те же тостики учили, что мир сотворен не Словом Божиим, а одним из низших духов или сил (δυνάμεις); то в третьем стихе евангелист учитуже, что все до малейшей иоты сотворено Словом Божиим, а в четвертом и пятом стихах представляет на это доказательство, состоящее в том, что в Слове Божием заключена сама жизнь и что для людей жизнь эта есть не только жизнь, но и свет, побеждающий облежа- щую их тьму. Этим св. евангелист дает разуметь, что заблуждения не могут затмить истины. (См. „Чтение греч. текста св. евангелий^ А. Некрасова. Стр.,80).

У художника золотых изделий есть искусство, но не хочет придать золоту чего-нибудь большего, потому что само оно не допускает этого. Так и Бог, хотя и может, однако же не простирается далее, потому что нет способного вместить Его. Дай вещество, которое бы имело в себе нечто большее, нежели золото, и художник готов придать ему свойственную красоту. Ибо ни один художник, представляя в уме что-нибудь превосходнейшее золотого вещества, не возьмется сам собой подобным этому сделать данное вещество. И Бог, уразумев все чудеса, познал, что вещество не может быть подобной Ему природой. Все превысил богатством Своим в тварях, но чтобы получившее бытие стало не получившим бытия, этого Он и не помышлял, и не изобретал, и не делал. Если из получившего бытие произвел Он не получившее бытие, то обличает Свою собственную природу, что и она произошла, и что все сотворенное Им произвел Он по нужде, а не по премудрости Своей. Бог непостижим в могуществе Своем, о человеки! Он мог явить в тварях нечто большее, но совершил над ними только то, что было для них вместительно.
Знаю, что многие купцы могут производить торг обширнее того, сколько у себя имеют в наличности. Но что есть у них в наличности, за то вполне уважаются, хотя без труда покупают и не имея у себя в наличности денег. Если и Бог не без труда сотворил существующее, то вы, желающие возражать, вправе заключить тогда, что не может Он сотворить большего. Но хотите ли видеть, с какой несказанной легкостью творит Он? И небеса и все, что на них, сотворил Он словом. А этим доказывается, что может Он сотворить ещё многое и лучшее, но не творит, потому что тварная природа не вмещает этого.
Знаю, что художники примышляют (изобретают) нечто такое, чего не имеет в себе вещество, и чем-нибудь обыкновенным, украсив то, производят приятное впечатление. Тем более несомненно, что это возможно для Бога, Который явил в существах столько благолепия. В какой мере дело прочнее слова, в такой же до бесконечности несравнимой мере сила Божия преизбыточествует перед сотворенным. Итак, Бог все сотворил соразмерно с потребностью каждой твари, и не по нужде какой изобрел разности тварей. Сотворивший природы этим самым показывает, что Он же создал и разности их, потому что последним дал доказательство в рассуждении первых. Причина стольких красот не вынужденна, иначе они окажутся делом кого-либо другого, а не Бога, потому что необходимость исключает произвол. Но Бог, как выразило Писание, вся елика восхоте… сотвори на небеси и на земли (Пс. 134:6).
И если твари в удалении своем от порядка служат к хвале Божией, то, конечно, зло — не причина совершенства, а бывает препятствием благочестию. А если бы зло было первоначально, то не попустило бы оно произойти доброму; иначе и доброе принадлежало бы ему. Если вещество произвело беспорядок вопреки Богу, то великое заблуждение — думать, что неодушевленное может вступить в борьбу. Если в веществе деятельность есть душа беспорядка, то великое неразумие — движение при действии почитать душой, потому что ни в одном из нас то, что он делает, не есть душа. Да, скажут: деятельность вещества произошла от чего-либо существующего в нем. Очень недалекому уму свойственно думать, что в веществе, всегда умаляющемся и изменяющемся, есть нечто вечное. И как изменяющееся стало вечным? Поэтому ничто не начало быть, что начало быть (Ин. 1:3). Ничто, кроме единого Бога, не было всегда. Потому-то все и имеет в Нем нужду. Ибо Он сотворил это, восхотев, а не по нужде; и сотворил каждую тварь, как восхотел. Имел же собственную Свою волю, не подлежащую необходимости, и не сотворил совечных Себе тварей. Ибо, если бы хотеть было для Него необходимостью, то твари были бы совечны Ему, и действо было бы сообразно с хотением. Ибо действо Его было не по необходимости, иначе твари были бы совечны Ему.

Творческое слово.

Πάντα δι αυτοΰ έγένετο

«Все» - это космос. Все «стало», пришло в бытие - контраст с ήν (imperfect).

Это из Книги Бытия. Всякий творческий акт начинается словами: «И Бог сказал...». Ср. Пс. 32:6: «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его - все воинство их».

Эту иудейскую концепцию развил Филон.

3 Езд. 6:38: «Ты сказал, да будет сотворено небо и земля, и слово Твое было совершившимся делом».

Для Иоанна акцент на этом моменте важен в связи с гностицизмом: Бог <-» материя (извечная, в ней семя порчи). Хуже: Бог свят, Он Дух, Он не мог касаться материи. Создала мир эманация - Демиург, злой Бог.

Новый Завет: Кол. 1:16; Евр. 1:2.

Отсюда:

1. Бог сотворил мир из ничего. Рядом с Богом ничего не было. За всем стоит только Бог.

2. Этот мир несмотря ни на что - мир Божий. Бог близок ему. Вина за несовершенство мира лежит не на Боге, но на человеке (Адам - все люди). Это дает ощущение мира и его смысла.

3. Пользуясь миром, мы не должны забывать, что он не наш, а Божий. Во Христе Бог возвращает себе то, что Ему принадлежало всегда.

Ст. 36: και χωρίς αυτοΰ έγένετο ουδέ έν.

Отрицательная параллель характерна для иудейской поэзии. «Помимо (независимо от Него) ничто не пришло к бытию». Это исключает:

а) вечность материи,

б) причастность к творению ангелов или эонов.

(продолжение толкования на Ин. 1:1) Смысловое и даже вербальное сходство некоторых формулировок Филона и Иоанна Богослова давно замечено учеными. В 1955 году на него обратил внимание крупнейший английский исследователь Нового Завета Ч. Додд (1884–1973). В своем фундаментальном труде «Интерпретация четвертого Евангелия» он указал на то, что в этом Евангелии «присутствует целый ряд идей, имеющих замечательное сходство с идеями эллинистического иудаизма, представленного в трудах Филона». Однако идеи эти развиты по-иному: Логос, который у Филона никогда не является личным, за исключением серии неустойчивых метафор, в Евангелии представлен как личность, находящаяся в личных взаимоотношениях как с Богом, так и с людьми, и имеющая свое место в истории... Логос Филона никогда не является объектом веры и любви. Воплощенный Логос четвертого Евангелия – одновременно любящий и любимый: любить Его и верить в Него – в этом заключается суть того богопознания, которое дает вечную жизнь Dodd C. Н. The Interpretation of the Fourth Gospel. P. 73. .

За семьдесят лет до Додда всестороннее исследование связи между Филоном и Евангелием от Иоанна сделал профессор Московской духовной академии М.Д. Муретов (1851–1917). В своем труде, увидевшем свет в 1885 году и оставшемся незамеченным на Западе (как это часто бывало с трудами русских ученых), Муретов подчеркивает, что для Филона Логос – одно из творений Божиих, а отнюдь не предвечный, изначально присущий Богу нетварный Сын Божий. Муретов сводит характеристики Логоса у Филона к четырем основным: 1) Логос как иманентно-безличная форма самооткровения Божества; 2) Логос как тварно-личный посредник между Богом и миром; 3) Логос как средняя между Богом и человеком богочелоческая природа; 4) Логос как универсальный искупитель мира, первосвященник, ходатай и молитвенник, непрестанно предстоящий перед престолом Божиим. Ученый приходит к выводу о том, что, несмотря на внешнее сходство, идеи Филона скорее созвучны некоторым раннехристианским ересям (в частности, евионитству и докетизму), чем собственно христианству Муретов М. Д. Учение о Логосе. С. 339–440, 443. .

Параллели между Филоном и четвертым Евангелием не исчерпываются темой Логоса. Есть по крайней мере еще три образа, общие для двух авторов: Бог как свет, Бог как источник воды и Бог как пастырь Муретов М. Д. Учение о Логосе. С. 339–440, 443. . По словам Филона, «Бог есть свет... и не только свет, но и архетип всякого другого света, даже старейший и высший всякого архетипа» Филон Александрийский. О сновидениях 1. 75 (Opera. Vol. 3. P. 221). . Греческий писатель называет Бога «вечным источником жизни» Филон Александрийский. О бегстве и обретении 198–199 (Opera. Vol. 3. P. 152). , а божественный Логос – «источником премудрости» Филон Александрийский. О бегстве и обретении 97 (Opera. Vol. 3. P. 131). . Земля, вода, воздух, огонь, растения и животные, согласно Филону, «ведóмы согласно правде и закону Богом, Пастырем и Царем, Который поставил над ними Своего истинного Логоса и первородного сына, принявшего заботу об этом священном стаде, словно некий наместник великого царя» Филон Александрийский. О сельском хозяйстве 51 (Opera. Vol. 2. P. 105–106). .

При этом остается недоказанным существование прямой связи между Филоном и ранним христианством. На вопросы о том, мог ли Филон быть знаком с христианскими идеями и мог ли Иоанн Богослов заимствовать свою терминологию у Филона, напрашиваются отрицательные ответы Ср.: Keener C. S. The Gospel of John. Vol. 1. P. 343–347. . Вместе с тем можно говорить об общем корне, из которого проистекают многие идеи Филона и Иоанна Богослова: этим корнем является Ветхий Завет, в особенности повествование Книги Бытия о сотворении мира Evans C. A. Word and Glory. P. 112–113. , которое Филон подробно комментирует. Все образы, используемые Филоном, заимствованы им из Ветхого Завета; для автора четвертого Евангелия, как и для Самого Иисуса, Ветхий Завет также является первоисточником, к которому он постоянно обращается.

Истоки учения Иоанна о Логосе можно найти в ветхозаветной традиции, а именно, в упоминаниях о Слове Божием у пророков, в псалмах, в исторических и учительных книгах Библии. Согласно Ветхому Завету, Слово Господа пребывает вечно (Ис. 40:8), оно навеки утверждено на небесах (Пс. 118:89). Оно является той силой, посредством которой Бог управляет природой и всем мирозданием: «Посылает слово Свое на землю; быстро течет слово Его; дает снег, как вóлну; сыпет иней, как пепел; бросает град Свой кусками; перед морозом Его кто устоит? Пошлет слово Свое, и все растает; подует ветром Своим, и потекут воды» (Пс. 147:4–7). Слово Господа не подобно слову человеческому: оно подобно огню или молоту, разбивающему скалу (Иер. 23:29). Слово Божие никогда не возвращается к Богу тщетным (Ис. 55:11); ни одно слово Божие не остается неисполненным (Нав. 21:45;23:14–15). Слово Божие действует без промедления: «Он сказал, – и сделалось; Он повелел, – и явилось» (Пс. 32:9). Слово Божие обладает целительной силой (Пс. 106:20). В то же время, всемогущее слово Божие, как грозный воин с мечом в руках, является инструментом Божиего суда и наказания (Прем. 18:15–16).

Слово Божие связано с Духом Божиим: «Дух Господень говорит во мне, и слово Его на языке у меня» (2 Цар. 23:2). При сотворении мира Слово и Дух действуют совместно: «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его все воинство их» (Пс. 32:6). Этот стих псалма привлек особое внимание христианских толкователей, которые увидели в нем указание на участие Слова Божия и Святого Духа в сотворении мира.

Еще одной параллелью к учению четвертого Евангелия является образ Премудрости Божией в иудейской литературе Премудрости Под «литературой Премудрости» понимаются семь библейских книг: Иова, Псалтирь, Притчи Соломоновы, Экклезиаст, Песнь Песней, Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова (последние две не включены в еврейский канон). . На эту связь обращают внимание многие исследователи См., в частности: Rochais G. La formation du Prologue (Ин. 1. 1–18). P. 173–182; Keener C. S. The Gospel of John. Vol. 1. P. 352–355. . Иногда Премудрость описывается в Библии как одно из качеств Бога: «у Него премудрость и сила, Его совет и разум» (Иов. 12:13), «у Него могущество и премудрость» (Иов. 12:16), «дивны судьбы Его, велика премудрость Его» (Ис. 28:29). Однако в трех библейских книгах – Притчей Соломоновых, Премудрости Соломона и Премудрости Иисуса, сына Сирахова – Премудрость предстает как сила Божия, наделенная чертами живого духовного существа:

Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов, когда еще Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной. Когда Он уготовлял небеса, я была там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли: тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время, веселясь на земном кругу Его, и радость моя была с сынами человеческими (Притч. 8:22–31).

Здесь Премудрость представлена как присущая Богу изначально творческая сила, которая «искони» пребывала с Богом и участвовала в процессе сотворения мира. Она также служила связующим звеном между Богом и людьми. О том, что Премудрость присуща Богу от века, не имеет начала и конца, что она была помощницей Бога при сотворении мира и человека, говорится и в других библейских книгах (Прем. 9:1–2, 9;Сир. 24:1–10). Это сближает Премудрость со Словом Божиим, как оно представлено в Ветхом Завете.

Об участии Слова Божия в сотворении мира говорят слова Евангелиста: «Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1:3) и «мир чрез Него начал быть» (Ин. 1:10). Эти слова перекликаются с цитированным стихом псалма о сотворении небес Словом Господа (Пс. 32:6), а также с приведенными словами из Книги Притчей о Премудрости как изначально присущей Богу созидательной силе (Притч. 8:22–31).

Выражение «что начало быть» (ὃ γέγονεν) стоит на стыке двух фраз. В наиболее древних рукописях разделительный знак, соответствующий современной точке, поставлен не после него, а перед ним: соответственно, по смыслу оно относится не к тому, что ему предшествовало, а к тому, что за ним следует. В этом случае текст должен быть переведен следующим образом: «Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть. То, что начало быть в Нем, было жизнью (ὃ γέγονεν ἐν αὐτῷ ζωὴ ἦν)». Такому пониманию следовали некоторые древние толкователи Ashton J. Understanding the Fourth Gospel. P. 152; Aland K. Synopsis quattuor Evangeliorum. P. 1. . Однако Иоанн Златоуст считал это понимание неправильным и еретическим, поскольку им пользовались те, кто, отрицая божество Святого Духа, видел в слове «жизнь» указание на Духа: «После слова «ничто» мы не будем ставить точку, как делают еретики. Они, желая доказать, что Дух Святой есть тварь, читают так: «что начало быть, в нем была жизнь». Но в таком чтении нет смысла» Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Иоанна 5, 1 (PG 59, 53). Рус. пер.: С. 43. .

Здесь говорится, что Бог — Слово, второе лице Св. Троицы, есть такой же Творец всего существующаго, как и Бог Отец. Вся (все), т. е. все, что есть на небе и на земле, в мире духовном и вещественном. Им создано все, пишет св. Апостол о Сыне Божием Иисусе Христе, что на небесах, и что на земле , видимое и невидимое, престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли (Кол. 1:16). Что произошло. „Дабы кто не подумал, замечает св. Златоуст, что если все произошло чрез Бога Сына, то и Дух Святый, евангелист нашел нужным прибавить слова: что произошло, т. е. то, что сотворено, но Дух не есть существо сотворенное".

Все чрез Него (Ипостасное Слово) начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.

 Все, что действительно существует в мире, пребывает в нем по желанию и слову Божьему, по воле Которого ///"все… начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть"/// (Ин. 1:3). 
 Но грех не есть нечто жизненное (реальное), а есть только призрачная противоположность действительности, ее призрак, тень, ничто. Грех существует по одному именованию несовершенства лжи и лукавства неповинующихся Богу сотворенных Им разумно свободных существ. Потому грех и произошел первоначально и ныне происходит против желания Божьего, не от Бога, по Его, однако, попущению. Причина попущения греха скрывается до времени в тайне совершенства и непогрешимости Божьего управления миром или Его Промысла.  

3–5. Логос как посредник Творения и Откровения. Свет и Тьма

Вторая мысль Пролога есть мысль о Логосе как о посреднике Творения (Ин. 1:3–5). Со статьями 3 и 4 снова связана текстуальная проблема, точнее говоря проблема пунктуации, которая разными критиками текста и разными толкователями Евангелия решается по-разному. Но при всяком ее решении мысль евангелиста, в основных ее линиях, остается неизменной: для всего, что получило бытие чрез Логоса, Он был началом жизни и света, сияющего во тьме. Мысль о жизни, сосредоточенной в Логосе, и о свете, противополагаемом тьме, выводит нас за пределы учения о Логосе как посреднике Творения. Посредник Творения, Он есть и Посредник Божественного промышления, шире и точнее – Откровения. Как посредник Творения и Откровения, Логос теснейшим образом связан с миром, получившим и сохраняющим свое бытие чрез Него. Эта связь, вытекающая из того, что сказано в первом концентре, мыслится как наличная во втором концентре. Мир есть τα ᾿ίδια Логоса (ст. 11а): Его собственность, Его достояние, то, что Ему принадлежит. Во второй половине ст. 11 безличное τά ίδια уступает место личному οι ίδιοι. Речь уже идет не о мире в общем смысле, а о людях, связанных как живые личности с Логосом. Но свет светит во тьме. О происхождении тьмы не сказано ничего. Тьма противостоит свету. И для учения о Логосе противостояние Ему тьмы не менее существенно, чем представление о Нем, как о Посреднике Творения и Откровения. При этом известно, что ή σκοτία αυτό ού κατέλαβεν в ст. 5 допускает, а может быть, и требует два толкования. Одно из них дано в синодальном (и славянском) переводе: «и тьма Его не объяла». Это значит, что тьма не могла «осилить», иначе говоря «подавить», «потушить» свет. Но возможно и другое понимание: тьма не охватила, то есть не приняла, не вместила света. Тьма осталась не просветленной светом. Каждое понимание имеет своих защитников в экзегетической науке. Покойный С. Л. Франк¹ сделал удачную попытку совместить оба. Как бы то ни было, представление о тьме, непроницаемой для света, получает свое развитие в мысли второго концентра о мире, который не принял Логоса (ст. 10–11), а противоположение света и тьмы дает исходную точку для символики, которая проходит через все Евангелие и была уже предметом нашего внимания. При этом свет и тьма понимаются в первую очередь, в переносном смысле, как реальности духовные, но только в первую очередь. Как раз на примере света и тьмы было в свое время показано, что в Ин. символ сливается с его толкованием. Можно напомнить о приведенных тогда текстах Ин. 13и Ин. 20:1: ночь предательства и ночь Воскресения, и то и другое в прямом и в переносном смысле. Эти наблюдения получают подтверждение в общем контексте Нового Завета и в духовном опыте Церкви. Явление светоносной Славы сопровождало не только Воскресение Христово (см. Мф. 28:3; Мк. 16:5; Лк. 24:4), но и Его Рождество (Лк. 2:9), Преображение (Мф. 17и парал.) и Вознесение (Деян. 1:9, 10). В день Пятидесятницы Дух Святой сошел на апостолов в виде «языков как бы огненных» (Деян. 2:3: ώσεϊ πυρός). Это было явление иного бытия, доступное, однако, чувственному опыту человека (ср. ώφθησαν, в синодальном переводе – "явились", буквально – «стали видимы»). Явлением светоносной Славы сопровождалось и обращение Савла (ср. Деян. 9:3, 22:6, 11, 26:13) и Патмосское откровение апостолу Иоанну (ср. Откр. 1:13–17). Как я сказал, этот опыт не ограничивался первым христианским поколением. Фаворский свет видели не только апостолы на горе Преображения, но и средневековые византийские мистики. И что иное, как не Фаворский свет показал Мотовилову преподобный Серафим? Позволительно думать, что в этом смысле должен быть понимаем и огонь в амулете Паскаля². Символ света в Ин. в приложении ко Христу надо толковать в этом общем контексте, и нельзя забывать, что с первых же слов Пролога ему противостоит другой символ – символ тьмы. Он и раскрывается уже во втором концентре как образ мира, неприявшего (буквально – «непознавшего») Логоса.

Вся Тем (чрез Него) быша, и без Него бысть ничтоже¹ Опровергнув хитросплетенные возражения нечестивых еретиков и соткав нам тонкое и точнейшее слово о Единородном, блаженный Евангелист переходит к другой сети дьявола, составленной из исконного обмана и навлекающей на нас жало многобожного заблуждения, которая многих уязвивши низверже (Притч. 7:26) — и, изобретши путь погибели и раскрыв широкую и просторную дверь смерти, собрала в ад великое множество человеческих душ, предоставляла дьяволу как бы обильную пищу и пищи приносила ему избранным (Авв. 1:16). Поелику дети эллинов, изучая мудрость мира и в свой ум обильно внедряя дух князя века сего, увлекались в многобожное заблуждение и отвращались от красоты истины — одни, подобно ходящим в слепоте и тьме, низвергались в яму от собственного невежества, служа бездушным идолам и дереву говоря: бог² мой еси ты, и камню: ты мя родил еси (Иер. 2:27), а другие, впадая хотя также и в родственные тем ошибки, но предаваясь более тонкому заблуждению, думали, что должно служить твари вместо Творца (Рим. 1:25), и одной только Божественной природе подобающую славу воздавали созданным ею стихиям; то Богослов почел необходимым указать нам на Единородного, как на Творца и Создателя по природе, сказав, что все чрез Него было, и без Него ничто не перешло в бытие, дабы преградить их обманам дальнейший ход и незнающим показать Творца всех бытии — а чрез то, что тварь называет созданною, чрез это самое ясно научить, что другой есть отличный от нее Тот, Кто призывает к бытию и неизреченною силою переводит из несуществующего существующее к бытию. Ведь таким образом было уже возможно от красоты тварей соответственно созерцать и Художника и познавать истинного Бога, чрез Коего все как произошло уже, так и происшедшее сохраняется. Вот это-то Евангельское учение я и почитаю нужным выставить против лжеслужений эллинов, и по этой именно причине, думаем, святым гласом (Евангелиста) Единородный введен как Творец и Создатель. Поелику же нам следует иметь в виду и превратные толкования еретиков, то почитаю должным немного сказать опять и против находящихся под их влиянием. Все, — говорит, — чрез Него быстъ, и без Него быстъ ни что же.³ И сие свойственное Божеству достоинство усвояет Сыну, показывая Его во всех отношениях единосущным Родителю Богу и говоря, что все присущее Тому (Отцу) по природе есть и в Сыне, дабы Он (Сын) мыслился Богом из Бога по истине, а не имея, как мы, приобретенное прозвание и даруемое нам по одной только благодати, согласно сказанному: Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго еси (Пс. 81:6). Ведь если все чрез Него быстъ, то Сам должен быть другим отличным от всего, ибо в слове "все" нет ничего, что не содержится во всем, как без сомнения и блаженный Павел понимал слово "все". Так, в одном из Посланий говоря о Спасителе нашем и сказав, что все подчинено под ноги Его, весьма хорошо присоединяет: ибо, сказав⁴ "все", ничего не оставил Ему неподчиненным (Евр. 2:8). Итак, поелику веруем, что все произошло чрез Сына, то мы не должны думать, что Сам Он есть один из всего, но будем считать Его лежащим вне всего и, выделяя Его из природы и однородности тварных бытии, должны исповедать, что Он есть наконец не другое что, как Бог из Бога по природе. В самом деле, какой можно бы допустить промежуток между Богом и тварью — разумею не по отношению сущности, ибо в этом отношении промежуток громадный, но по одному только мысленному представлению чего-либо другого из существующего⁵? Или какое другое место будет иметь Сын, превышающий природу тварей, даже более — Сам будучи Творцом? Ведь все произошло чрез Него, как чрез силу, как чрез премудрость Бога и Отца, не в природе Родившего скрывающуюся, как скрывается, например, в человеке присущая ему премудрость и сила, но существующую особо и саму по себе (ипостасно) и притом, однако же, происходящую из Отца по несказанному образу рождения, дабы сила и премудрость Отца понимались, как истинно существующий Сын. Но если блаженный Евангелист и говорит, что все чрез Него произошло, то это выражение (δί αὐτοῦ), полагаю, не нанесет никакого вреда истинному о Нем учению. Ведь если говорится, что существующее произошло чрез Него, то поэтому Сын отнюдь, конечно, не будет представлен нам как слуга или исполнитель чужой воли, так чтобы уже не мог быть мыслим как по природе сущий Творец, — или как от другого кого-либо получающий силу совершать творение, но наоборот — Сам и Один будучи Силою Бога и Отца как Сын, как Единородный, все содевает, при содействии очевидно и соприсутствии Ему Отца и Святаго Духа, ибо все из Отца чрез Сына во Святом Духе. А соприсутствует Сыну Отец, думаем, не как бессильному сотворить что-либо из существующего, но как всецело сущий в Нем (Сыне) по тожеству сущности и по непосредственной близости Его к тому, что из Него произошло по природе, — подобно тому, как, например, можно сказать, что и благоуханию цветка соприсутствует по действию благовония и сам цветок, так как оно происходит из него по природе. Но в этих предметах пример имеет конечно лишь малое значение, Верховная же Природа должна быть выше и этого сравнения, допуская из него (для сравнения с собою) только малые черты созерцаний. В противном случае как будем понимать изречение: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю (Ин. 5:17)? Ведь Сын говорит, что Бог и Отец не отдельно и Сам по Себе совершает что-либо касательно существующего, подобным же образом и Сам Он, говорит, совершает без Отца и при безучастии, так сказать, сущности, от которой Он существует. В таком случае были бы конечно два, а не один Творец, как скоро особо каждый из двух и отдельно совершает. И кроме того возможно будет допустить, что Отец мог не иметь всегда Сына в Себе, а Сын подобным же образом окажется не всегда имеющим Отца в Себе, если всецело допускается для каждого из Них возможность действовать относительно чего-либо из существующего особо и отдельно так, как мы уже прежде сказали, — и Сын, конечно, окажется сказавшим неистинно: Аз во Отце и Отец во Мне (Ин. 10:38). Конечно, не по одному только подобию сущности, как начертание, мы должны созерцать Сына в Отце или обратно — Отца в Сыне как первообраз, — но должны принимать как Сына, из сущности Отца чрез рождение воссиявшего и как в ней и из нее самолично существующего и как самоипостасного Бога-Слова, — также (мы должны представлять) и Отца в Сыне, как в единосущном порождении, соприродно, и по одному только тому, по чему Он есть и мыслится другим (именно как Отец), то есть отдельно. Отец именно остается тем, что Он есть (Отцом), хотя и существует соприродно в Сыне, подобно как солнце, говорим, существует в отблеске. Также и Сын не может быть мыслим как что-либо другое, отличное от того, что Он есть (Сын), хотя и существует соприродно в Отце, подобно тому как в солнце — отблеск его. Таким образом, как скоро Отец есть и мыслится как воистину Отец и Сын также есть и мыслится как Сын, очевидно вместе со Святым Духом, то посему число Святой Троицы восходит к одному и тому же Божеству. В противном случае как же бы вообще и можно было мыслить, что Бог существует один, если каждое из лиц Святой Троицы будет выделяться в совершеннейшую особность и, всецело отделившись от соприродности с другим лицом и единства сущности, может называться Богом? Итак, по отношению к самоипостасности бытия мы должны различать Отца, Сына и Духа, не смешивая различия лиц и имен Каждого, но сохраняя Каждому особо быть и называться тем, что Он есть, и так именно веруя, — но при этом возводя Их к единству Божества по природе и отказываясь представлять их бытие совершенно различным, так как Сын называется Словом, премудростию, отблеском, начертанием и силою Отца (1 Кор. 1:24 и Евр. 1:3). Словом и премудростию называется потому, что Он — из ума и в уме непосредственно и нераздельно, и по причине, так сказать, вникновения ума, премудрости и слова друг в друга, ибо ум в слове и премудрость и слово в уме взаимно открываются, без всякого посредства или разделения между друг другом. Силою же опять (называется), так как она нераздельно присутствует в тех, кои по природе своей имеют ее, и отнюдь не может быть от них отделена, как бы в качестве случайной принадлежности, без уничтожения обладающего ею предмета. Начертанием также называется потому, что оно всегда соприродно и не может отделиться от сущности, коей есть оно начертание. Итак, поелику один существует в другом природно и необходимо, то, когда действует Отец, очевидно действует и Сын, как Его сила природная, существенная и ипостасно существующая. Точно таким же образом и когда действует Сын, то Действует и Отец, как источник Созидающего Слова, присущий природно Собственному Порождению, подобно тому как огонь присутствует в исходящей из него теплоте. Очевидно отсюда, что тщетным оказывается обвинение противников на Сына, представляющих Его нам Творцом по научению⁶, более того — даже и слугою, на основании слов блаженного Евангелиста: все чрез Него произошло и без Него не произошло ничто. Удивляться мне, и очень много, приходится нечестивым еретикам. Все то, что, по их мнению, будто бы уменьшает достоинство Единородного и являет Его вторым по достоинству и низшим Родителя, соответственно своей цели они за все таковое хватаются с великим рвением и отовсюду собирают снадобья своей закоснелости. Напротив, все то, что сказано здраво и право и возносит Сына в славу Отца, все таковое они покрывают весьма глубоким молчанием, имея, таким образом, только ту одну и единственную цель, чтобы подвергать напрасному поношению Сына, славословимого всею тварью. Так, слушая слова, что все чрез Него произошло, они охотно прилагают Ему имя служебности, грезя Сына рабом вместо свободного и слугою вместо владыки. Наоборот, узнавая, что без Него не произошло ничто, они не восходят ни к какому о Нем великому и досточудному представлению, — а между тем, так как Бог и Отец не обык творить иначе, как чрез Собственного Сына, Который есть Его премудрость и сила, то Евангелист говорит, что совершенно ничто без Него не произошло. Поэтому же Единородный есть и слава Бога и Отца, ибо, как Творец, Он прославляется чрез Сына, все совершая (чрез Него) и не сущее приводя к бытию. Еще лучше можно уразуметь это "без Него быстъ ничтоже", если хорошенько обдумать сказанное при устроении человека: сотворим человека, — говорит, — по образу нашему и по подобию (Быт. 1:26). В этом изречении со всею ясностью можно усмотреть, что ничего нет в Сыне унизительного, как в слуге, по их учению; ибо Бог и Отец не приказывает Слову: "сотвори человека", но как соприсущего по природе и как нераздельно сосуществующего сотрудника делал Его сообщником и Своего намерения о человеке, не предваряя каким-либо размышлением познание Сына⁷, но как ум открываясь нераздельно и вневременно начертанным и сосуществующим Словом. Впрочем, в отношении к Божеству рассуждение это может быть применено опять в значении, превышающем это сравнение. А соделывает Отец с Сыном Своим, утверждаем, не как два мыслящие отдельно, так что разумеются не два бога, — и не как тот и другой едино, так что ни Сын в Отца, ни Отец в Сына не сокращается, но напротив — именно так, как, можно признать, отблеску от света соприсутствует свет, из коего он (отблеск) излучается. Здесь в нашем умопредставлении кажется, что рождающее как бы отделяется от рождаемого и происходящего нераздельно, но то и другое есть одно и то же по природе и одно без другого отнюдь не существует. Но Бог опять должен быть выше и этого, так как Он даже и сверхсущен, и между тварными предметами нет ни одного совершенно подобного Ему, так чтобы можно было что-либо взять за совершенно точный образ Святой Троицы, согласно точному учению догматов. Если же думают, что выражение чрез Него, употребленное о Сыне ("все чрез Него произошло"), ставит сущность Его ниже равенства с Отцом и природного подобия, так что Он скорее есть слуга, чем Творец; то пусть рассмотрят неразумцы и дадут нам ответ: что же мы должны думать и об Отце Самом и каким мы будем представлять Его, когда Священное Писание и о Нем употребляет тоже чрез Него? Так, говорится: "верен Бог, чрез Коего вы призваны в общение Сына Его" (1 Кор. 1:9), — и: "Павел Апостол Иисуса Христа чрез волю Бога" (2 Кор. 1:1) и (Еф. 1:1), — и еще к некиим Павел пишет в Послании: темже уже неси раб, но сын: аще ли же сын, и наследник чрез Бога (Гал. 4:7)⁸. Все это говорится в отношении к лицу Бога и Отца, и никто, конечно, не дойдет до такого безумия, разве только единомыслящий с прежде названными (еретиками), чтобы решиться утверждать, что даже сама слава Бога и по имени и на деле подлежит служебности, как скоро это "чрез него" применяется и к Нему (Богу). Священное Писание иногда употребляет речения безразлично, нисколько не вредя предмету, но прилагает выражения к обозначаемым предметам как бы применительно и такие, посредством коих желает уяснить предмет наилучшим образом. Впрочем, при этом полезно сказать и то, что слава Господня крыет слово (Притч. 25:2), ибо вся сила слов мала для точного изъяснения неизреченной и боголепной славы. Посему и не должно соблазняться малолепием слов, но следует признавать, что Божественная и неизреченная Природа превышает и силу языка, и остроту всякого ума, — и таким образом мы нимало не впадем в нечестие. См. Ин. 1:4

Если изволение предшествует Сыну, и необходимо, чтобы во времени возникла мысль о Нем, хотя бы оно было и малым, и весьма кратким, то как Сын будет Творцом всех времен? Или как нам веровать Писанию, гласящему, что вся Тем быша, когда прежде Него оказывается время, в которое совершилось изволение о Нем, тогда как из Писания следует, что не было времен прежде Него?

***

 Если при произнесении слова «всё» вовсе ничего не обретается, что бы оказалось не включенным в число возникших (τών γεγονότων), то, значит, является иным по отношению ко всему прочему призвавший всё в бытие Бог Слово. Но как же Он иной, если является сродным им и вместе с ними сотворенный? Поскольку же Он — иной, то, стало быть, не сродный. Следовательно, Он не творение, но, скорее, Творец и Создатель, как Бог.

Если, по их мнению, Сын есть творение и создание, <75.536> а всё оказывается возникшим благодаря Ему, то тварь созидает сама себя, и напрасно хвалится как Создатель говорящий: «Рука Моя сотвори сия вся» (Ис. 66:2). Но ни одно из сотворенных не является Создателем, а Бога тварь провозглашает Творцом. Стало быть, Сын не есть ни создание, ни одно из творений, как безрассудно и вместе с тем нечестиво мыслят заблуждающиеся.

Через Него все было сотворено, ничто не было сотворено без Него – Мысль повторена дважды: первый раз через утверждение, второй – через отрицание. Логос, как и Мудрость, был посредником в творении. Как уже говорилось выше, Слово/Мудрость в Библии всегда мыслится как творческая сила Бога. Ср. Притч. 8:27-30: «Когда Он утверждал небеса – я Мудрость там была, когда чертил круг на поверхности бездны, когда Он водружал облака наверху, когда укреплял источники бездны, когда Он полагал морю предел, которого не преступят воды, когда устанавливал основания земли – я была при Нем строительницей». См. также Прем. 9:9: «Вместе с Тобою мудрость, она дела Твои знает, рядом с Тобой была, когда Ты творил мироздание». Ср. Кол. 1:16: «Потому что через Него было создано все – и небесное, и земное, и видимое, и невидимое... Все было создано через Него и для Него». Ср. также 1 Кор. 8:6; Евр. 1:2. Было сотворено – дословно: «стало». Совершенный вид глагола противопоставлен несовершенному в ст. 1 и 2. В отличие от Логоса все остальное имело начало, было сотворено, причем при участии Логоса, что делает Его неизмеримо выше всего сотворенного. См. также коммент. на ст. 1.

Возможно, тем, что евангелист так усиленно подчеркивает существенную роль Логоса в творении мира, он полемизирует с зарождавшимся гностицизмом, в котором творение приписывалось не Отцу, но некоему злому Богу Демиургу (греч. «Творец»). Гностики отрицали материю, считая ее злом, не поддающимся исцелению, и, следовательно, Христос, по их мнению, не мог иметь ничего общего ни с творением, ни с искуплением мира.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 34++

Ст. 1–5. В этих стихах, на основании нижеизложенных соображений, осмеливаюсь сделать только некоторые видоизменения, сравнительно с русским и славянским текстами, именно:

Ст. 1. Слово было в начале (искони), и было Оно словом к Богу, и Слово это – Бог.

Ст. 2. В начале Оно было (словом) к Богу.

Ст. 3. (Но) чрез Него же (δι᾿ αὐτοῦ – чрез самое это Слово) произошло все: и из того, что произошло, без Него не произошло даже и одной йоты (οὐδὲ ἕν).

Ст. 4. (Потому что) жизнь в Нем, и жизнь эта – свет для людей;

Ст. 5. И свет этот светит во тьме, и тьма не объяла его.

Во всех пяти стихах мы допустили размещение слов, не соответствующее размещению их в греческом тексте, на том основании, что греки ставили впереди глагола слова, которым придавали какое-либо особое значение, тогда как мы оставим такие слова большею частью позади глагола, например: к тебе пришел не какой-нибудь посторонний человек, а отец твой. Фразу эту грек передал бы даже без местоимения твой, а только с членом, так: отец (ὁ πατήρ), а не какой-нибудь посторонний человек пришел к тебе. В частности – в первом стихе слово: в начале, поставлено нами после глагола по тому соображению, что русское выражение: в начале было Слово, заключает в себе такой оттенок, как будто бы в начале было одно только Слово, тогда как Оно нераздельно с Отцом и Духом. Если же мы слово: в начале, поставим после глагола: Слово было в начале; то придадим фразе тот оттенок, что Слово было искони, от века, т. е. что не было времени, когда не было Слова.

Свидетельствовать об этом св. евангелист имел действительное и настоятельное побуждение. К концу первого века было весьма распространено учение гностиков и один из них (Керинф) учил и действовал в одно время и в одном месте (в Малой Азии) с евангелистом. Учение же гностиков, по основному своему принципу, не могло допустить ни равенства, ни совечности Слова с Отцом. Поэтому евангелист и говорит, что Слово было в начале (с Отцом), что, следовательно, Оно совечно Отцу. А так как те же гностики учили, что мир сотворен не Словом Божиим, а одним из низших духов или сил (δυνάμεις); то в третьем стихе евангелист учит уже, что все до малейшей йоты сотворено Словом Божиим, а в четвертом и пятом стихах представляет на это доказательство, состоящее в том, что в Слове Божием заключена сама жизнь и что для людей жизнь эта есть не только жизнь, но и свет, побеждающий облежащую их тьму. Этим св. евангелист дает разуметь, что заблуждения не могут затмить истины. – Предлогу πρὸς (καὶ ὁ λόγος ἦν πρὸς τὸν Θεόν) мы придали, согласно славянскому переводу, значение: к; потому что св. евангелист часто употребляет πρὸς в этом именно значении (4:48, 49 – 5:45 – 7:7, 50 – 8:31, 57 – 11:21 – 19:24 – Слич. Мк. 12:12; Лк. 23:22). Всякий, сколько-нибудь знакомый с греческим языком, знает, конечно, что предлог этот означает и: у (при), и указывает на близость отношений; но эту близость гораздо сильнее выражают следующие затем слова: и Бог бе Слово. Здесь евангелист учит, что Слово не только что – у Бога или при Боге, но что Оно Само – Бог. Καὶ ὁ Λόγος ἦν πρὸς τὸν Θεόν, по нашему мнению, значит: и Слово было (словом) к Богу. Евангелист свидетельствует, что до сотворения мира Слово Божие было обращено к Богу. А как только Оно стало словом ко вне. Оно неизбежно должно было вызвать творчество: рече и быша (Пс. 32:2). – Третий член пред Λόγος (καὶ Θεὸς ἦν ὁ Λόγος) мы перевели местоимением: этот; потому что всякий греческий член дозволяется отмечать, при переводе на русский язык, каким-либо определяющим слово или выражаемое им понятие местоимением: мой, твой, его, этот, тот и т. п. Если мы подобно тому, как заметили относительно евангелия от Марка, предположим, что и евангелист Иоанн также предпослал своему евангелию предисловие или послание, в котором излагал причины, побудившие его к написанию своего благовествования; то для нас станет ясным, что была бы возможность перевести и все три члена пред Λόγος, если бы и в наше время предшествовало евангелию послание или предисловие. Одною из побудительных причин к написанию евангелия, как видно из самого евангелия, было предостережение христиан от увлечения гностическим учением о Слове (Логосе). Поэтому, после выяснения побуждений к написанию евангелия, святому евангелисту всего естественнее было предисловие к нему закончить указанием на свое намерение изложить истинное учение об истинном Слове и самое Евангелие начать словами: «Слово это (истинное) было в начале и было это Слово (словом) к Богу, и Слово это – Бог». В последнем предложении, равно как и в стихе четвертом мы оставили без перевода слово ἦν т. е. придали ему значение, соответствующее русской форме настоящего времени, на том основании, что форма ἦν заменила собой все формы прошедших времен греческого глагола, в том числе и древнейшую форму перфекта, – был и есмь. Формы перфекта греческого глагола, как мы не раз уже замечали, указывают на такой совершившийся факт, который находится пред глазами, и передаются по-русски преимущественно формами настоящего времени; таковы, например, формы: ἧμaι – сижу (собственно: я сел), ἕστηκα, См. ст. 26. ἕστᾶκα и ἕσταα – стою (собственно: я стал и стою), οἶδα – знаю (собственно: я увидел или узнал); стих пятнадцатый начинается словами: Ἰωάννης μαρτυρεῖ περὶ αὐτοῦ καὶ κέκραγε... т. e. Иоанн свидетельствует о Нем и восклицает... И глагол εἰμὶ в глубокой древности также имел форму перфекта (ἦα) с значением: был и есмь. У Гомера Одиссей говорит о себе: ἠγαγόμην δὲ γυναῖκα πολυκλήρων ἀνθρώπων, ἐπεὶ οὐκ ἀποφώλιος ἦα οὐδὲ φυγοπτόλεμος, Од. 14, 212. т. е. женился я на женщине из очень богатого рода, так как я (был и есмь) – человек не без талантов и не без храбрости. Но форма эта весьма рано вышла из употребления: ни историки (за исключением Геродота), ни философы, ни ораторы греческие её уже не знают; её заменила одна общая для всех прошедших времен глагола εἰμὶ форма ἦν, подобно тому, как наша форма: был, заменила собой все древние формы глагола: быть, каковы: бых, бех, бях, беях. В тех случаях, когда она заменяет собою перфект (ἦα) её следует, по нашему мнению, переводить настоящим временем: Слово – Бог (т. е. было и есть); жизнь – в Нем (т. е. заключается, была и есть). Что действительно форма ἦν заменяла собою форму перфекта, самую близкую по значению к форме настоящего времени, подтверждение тому найдем у самого св. евангелиста Иоанна, стоит только сличить стихи пятнадцатый и тридцатый той же первой главы: οὗτος ἦν ὃν εἶπον, и: οὗτός ἐστιν περὶ οὗ ἐγὼ εἶπον, т. е. это – Тот, о Ком я сказал (в первом случае – ἦν был и есть, во втором – ἐστὶ, есть).

Все чрез Него начало быть. Этот стих подчеркивает божественность Слова, поскольку творение — род деятельности, являющейся отличительным свойством Бога (см. ст. 10 и Кол. 1:16, 17). См. статью "Бог — Творец".

Последнее выражение второго члена Символа веры взято святыми Никейскими отцами из слов евангелиста Иоанна: вся Тем быша, и без Него ничтоже быст, еже быст (ст. 3). Мир вещественный и мир духовный, – всяческая, по выражению святого апостола Павла, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, ащеПрестоли, ащеГосподствия, ащеНачала, аще Власти, – всяческая Тем и о Нем создашася (Кол. 1:16). Вся Тем быша – нельзя понимать так, что Бог сотворил мир Словом, как художник орудием. Святой апостол Павел прямо относит к Сыну Божию слова Псалмопевца, в которых Он представляется Творцом мира: в начале Ты, Господи, землю основал ecu, и дела руку Твоею суть небеса (Пс. 101:26; ср. Евр. 1:10). Бог Отец невидимый (Ин. 1:18), живущий во свете непреступнем (1 Тим. 6:16), является и всегда действует в Сыне, и Сын никогда не действует, как бы отрешившись или отделившись от Отца, так что творческая деятельность Сына есть точное выражение воли невидимого Отца и воля Отца есть вместе и воля Сына (Ин. 5:19–20). «Поелику, – говорит святитель Григорий Богослов, – для благости не довольно было упражняться в созерцании себя самой, и надлежало, чтобы благо разливалось, шло далее и далее, чтобы число облагодетельствованных было как можно большее (ибо сие свойство высочайшей благости); то Бог измышляет, во-первых, Ангельские и Небесные Силы; и мысль стала делом, которое исполнено Словом и совершено Духом». По той же благости Бог измышляет мир видимый и человеческий, и Слово осуществляет или исполняет мысль невидимого Отца. Слова: еже быст, по замечанию святых Отцов, прибавлены евангелистом с особенною целью: «присовокупив еже быст, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – он обнял все твари, даже и умопостигаемые, и исключил из них Святаго Духа; сказал: все, еже быст, т. е. все сотворенное, но Дух не сотворен»; «меня не устрашит, – выражается святитель Григорий Богослов, – то, что, по сказанному, все получило бытие Сыном, как будто под словом все заключается и Дух Святой, ибо не просто сказано: все, но все еже быстц не Сыном Отец, не Сыном и все то, что не имело начала бытия».

Показав, что такое есть Слово в отношении к Божеству, евангелист низводит взор конечного к конечному, показывает, чем было Слово в отношении к миру?

Вся тем быша. – Вся быша, это заменяется далее словами: мир тем бысть ст. 10. Итак вся то же, что мир, а не человек, спасаемый Словом, о чем особо говорится ст. 4. Быша – εγενετο означает то же, что создано, напр. тем кленем человеки, бывшия по подобию Божию Иак. 3:9. Быт. 2:4. Пс. 146:5; Пс. 30:6. Или у самого Иоанна: без Него ничтоже быть, еже быть. Тем, ближе к подлиннику чрез Того. – Это оттеняет мысль о личном участии в творении, какое принимало Слово вместе с Отцем и св. Духом: но отнюдь не исключает мысли о всемощном творчестве Слова. Выражение – чрез Него употребляется не только тогда, когда говорится о Сыне, что Им сотворен благодатный мир, или вообще мир 1 Ин. 3:17; Рим. 1:5; Кол. 1:16, 20, но и когда то же говорится об Отце, напр. верен Бог, им же (δὶα) званы бысте 1 Кор. 1:9; Рим. 11:35. Евр. 2:10, и о Духе св. Рим. 5:5; 1 Кор. 12:6. Мысль свою евангелист точнее выразил во втором полустишии.

И без Него ничто же бысть, еже бысть. Здесь та же мысль, что в первом полустишии, но выраженная с отрицательной стороны, – по еврейскому образу выражения Иер. 42:4; 4 Цар. 4:4., – включает в область созданного Словом все, кроме Бога. Тем получило бытие все, что только получило бытие; помимо Его не создавалось – ничто в круге созданий. Ап. Павел так говорит о том же: тем создана быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая тем и о Нем (для Него) создашася Кол. 1:16.