Бытие 1 глава 27 стих

И сотвори Бог человека - см. Быт. 1:26. Глава XXII. Мнение некоторых, что словами: и сотвори Бог, и проч. обозначается сотворение души, а словами: и созда Бог, и проч. сотворение тела. А некоторые высказывают и такое предположение, что теперь сотворен внутренний человек, тело же человека создано позднее, когда Писание говорит: и созда Бог человека, персть взем от земли; так что слово сотвори имеет отношение к духу, а слово созда — к телу. Но при этом они не принимают во внимание, что человек мог явиться только по телу мужчиной и женщиной. Ибо хотя и высказывается весьма утонченное соображение, что самый уже ум, в рассуждении которого человек сотворен по образу Божию, т. е. некая разумная жизнь, приурочивается, с одной стороны, к истине вечного созерцания, а с другой — к управлению временными предметами и, таким образом, человек является как бы мужчиной и женщиной, потому что в первом отношении ум является силою совещательною (consulente), a в последнем — исполнительною (о'temperante): однако, и при этом разграничении, образом Божиим называется, строго говоря, та только сторона ума, которая имеет отношение к созерцанию непреложной истины. С точки зрения этого образа Апостол Павел называет образом и славою Божиею одного только мужа: жена же, говорит он, есть слава мужа (1 Кор. 11:7). Итак, хотя внешним образом, по телу, двумя лицами (hominibus) разного пола изображается то, что внутренне разумеется об одном уме человека, однако, и женщина, будучи женщиной по телу, обновляется также в духе ума своего в познание Бога, по образу создавшего ее; в чем нет ни мужеского, ни женского пола. А как от благодати обновления и восстановления образа Божия не устраняются и женщины, хотя их полом изображается нечто иное, почему образом и славою Божией называется один только мужчина; так точно и при сотворении человека, в виду того, что и женщина сотворена человеком же, она. конечно, имела тот же самый разумный ум, со стороны которого сотворена и она по образу Божию. Но в виду единства союза Бог, говорит бытописатель, сотвори человека по образу Божию. А чтобы кто-нибудь не подумал, что сотворен один только дух человека, хотя человек создан по образу Божию только по духу, бытописатель говорит дальше: мужа, и жену сотвори их, давая понять, что при этом сотворено и тело А чтобы, с другой стороны, кто-нибудь не подумал, что в единично сотворенном человеке заключались оба пола, подобно тому, как рождаются гермафродиты (androgynos), бытописатель показывает, что единственное число он поставил ради единства союза; а так как жена произошла от мужа (как передает об этом бытописатель ниже, когда подробнее рассказывает о том, о чем говорит теперь вкратце), то дальше ставит множественное число, говоря: сотвори их и благослови их. — Но, как уже сказал я, этот предмет подробнее мы исследуем при дальнейшем повествовании Писания о сотворении человека. Глава XXIV. Почему о человеке не сказано особо, как об остальных животных: виде Бог, яко добра. Исследования заслуживает и то, что о творении человека бытописатель не говорит особо, как об остальном: и виде Бог, яко добра, а сказав о его сотворении и даровании ему власти или господствовать или вкушать в пищу, он прибавляет обо всем вообще: виде Бог вся, елика сотвори, и се добра зело. В самом деле, можно ведь было сначала сказать отдельно и о человек то же, что порознь говорилось обо всем, созданном раньше, а потом уже сказать обо всем, что сотворил Бог, в связи с сотворенным в шестой день: се добра зело. Почему же о скотах, зверях и гадах земных сказано то, что принадлежит шестому дню? Неужели — потому, что все это заслуживало названия добрым и каждое порознь, в своем роде, и вместе с остальным, а человек, сотворенный по образу Божию, заслужил это название только вместе с остальным? Или, может быть, — потому, что он еще был несовершенен, так как еще не был помещен в раю. как если бы пропущенное здесь сказано было после. когда он был помещен в раю? Что же сказать нам? Разве не потому ли Бог захотел назвать человека не особо, а вместе с остальными тварями, добрым, что предвидел, что человек согрешит и не устоит в совершенстве образа Божия, т. е. как бы внушая, чем он будет? Ибо когда сотворенное остается таким, каким оно сотворено, как напр. то, что или не подвергалось греху или не может грешить, оно в отдельности хорошо, а в общем весьма хорошо. Ведь не напрасно же прибавлено: зело. И члены тела, хотя они в отдельности хороши, однако в целом составе гораздо лучше. Если бы напр. красивый глаз мы увидали отделенным от тела, то, конечно, не нашли бы его уже таким красивым, каким находили его в составе членов, когда он занимал свое место в телесном организме. Впрочем, и то, что вследствие греха теряет свою красоту, ни в каком случае не доходит до того, чтобы даже и при помощи промысла не быть добрым в связи в целом и в общем составе. Человек до греха был, без сомнения, добрым, но Писание об этом умалчивает, а говорит напротив о том, что будет, нечто предуказует. И так сказано о нем верно. Ибо раз он хорош в отдельности, то, конечно, еще более хорош и в общем (cum omnibus). А раз не хорош в общем, надобно, чтобы хорош был и в отдельности. Таким образом, сохраняется равномерность — говорится то, что уже в настоящем верно, и служит предуказанием будущего. Бог есть преблагой создатель всех природ и правосуднейший промыслитель грешников; так что хотя что-нибудь в отдельности, вследствие греха, и становится безобразным, однако вселенная прекрасна и с ним. Но о дальнейшем поведем речь уже в следующей книге.
* * * Бог сказал: «Сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему», — а ниже сказано: «И сотворил Бог человека по образу Своему». В отношении к «Нашему» множественное число было бы употреблено неверно, если бы человек был сотворен по образу одного Лица: Отца, либо Сына, либо Святого Духа. Но так как он был сотворен по образу Троицы, сказано: «...по образу Нашему...» С другой стороны, мы не должны считать, что в Троице три Бога, ибо Троица есть единый Бог: «И сотворил Бог человека» по образу Бога, то есть «по образу Своему».

«И сотвори Бог человека». Не – сотворили. Здесь Моисей избежал множественности лиц. Первым вразумляя иудея, а последним исключая язычество, он безопасно возвратился к единству, чтобы ты вместе с Отцем разумел и Сына и избег опасности многобожия. Во образе Божии сотвори его. Опять вводит лице Содейственника. Ибо не сказал: во образе Своем, но во образе Божием. В чем же человек имеет образ Божий и как участвует в подобии, о сем, если даст Бог, будет сказано в следующих беседах. Теперь же скажем только: если образ один, откуда пришла тебе мысль так нестерпимо нечествовать и говорить, что Сын не подобен Отцу? Какая неблагодарность! Сам ты сделался причастником подобия и сего-то подобия не приписываешь Благодетелю! Данное тебе по милости почитаешь собственно себе и навсегда принадлежащим, а Сыну не позволяешь иметь естественно Ему принадлежащего подобия с Родившим! Однако вечер, давно уже приведший солнце на запад, предписывает нам молчание! Посему и мы упокоим здесь слово, удовольствовавшись сказанным. Ибо ныне коснулись мы слова, сколько сие нужно было к возбуждению вашей ревности, и совершеннейшее исследование сего предмета, при содействии Духа, предложим в следующих беседах. Идите же с радостью вы, христолюбивая церковь, и вместо дорогих припасов, вместо разнообразных приправ, украсьте честные свои трапезы припоминанием сказанного! Да постыдится аномей, да посрамится иудей, да увеселяется догматами истины благочестивый; да славится Господь! Ему слава и держава во веки веков. Аминь!
* * * «И создал Бог человека. – Создадим!» И не сказано: «И создали», чтобы у тебя не было основания впасть в многобожие. Если бы лицо было по своему составу множественным, то у людей было бы основание сделать себе множество богов. Теперь же выражение «создадим» употреблено, чтобы ты познал Отца и Сына и Святаго Духа. «Бог создал человека», чтобы ты признавал (уразумел) единство Божества, не единство Ипостасей, а единство в силе, чтобы ты прославлял Бога единого, не делая различия в поклонении и не впадая в многобожие. Ведь не сказано «сотворили боги человека», но «сотворил Бог». Особая Ипостась Отца, особая – Сына, особая – Духа Святаго. Почему же не три Бога? Потому что Божество одно. Какое Божество я созерцаю в Отце, такое же – в Сыне, и какое в Духе Святом, такое же – в Сыне. Поэтому образ (μορφη) в Обоих один, и власть, исходящая от Отца, остается той же в Сыне. Вследствие этого наше поклонение, а также и прославление одинаковы. Предвестие нашего создания – это истинное Богословие. <...> «И сотворил Бог человека». Так что же такое человек? Сделаем заключение на основании того, что узнали и услышали. У нас нет нужды заимствовать чуждые определения и к рассуждению об истине примешивать нечто суетное. Человек есть разумное творение Бога, созданное по образу его Творца. Если что в этом рассуждении упущено, то те, кто потратил (силы) на постижение преходящей мудрости, пусть займется исследованием. Человек создан по образу Бога. <...> «И создал Бог человека; по образу Божиему создал его». Не заметил ли ты, что это свидетельство неполное?* «Создадим человека по образу Нашему и по подобию». Это волеизъявление содержит два элемента: «по образу» и «по подобию». Но созидание содержит только один элемент. Решив, одно, не изменил ли Господь Свой замысел? Не возникло ли у Него в ходе творения раскаяние? Не проявляется ли в этом немощь Творца, раз Он замышляет одно, а делает другое? – Или это суесловие? Может быть, это то же самое, что и: «Создадим человека по образу и по подобию»; ведь здесь Он сказал «по образу», но не сказал «по подобию». Какое бы объяснение мы ни выбрали, наше толкование написанного было бы неверным. Если речь идет об одном и том же, то не стоило бы дважды повторять одно и то же. Заявлять, что в Писании находятся пустые слова, – опасное богохульство. Да и на самом деле (Писание) никогда не говорит (ничего) пустого. Итак, неоспоримо, что человек создан по образу и по подобию. Почему не сказано: «И создал Бог человека по образу Божиему и по подобию». Что же, Создающий бессилен? – Нечестивая мысль! Что же, Устроитель раскаялся? Рассуждение еще более нечестивое! Или Он сначала сказал, а потом переменил мнение? – Нет! Писание не говорит этого; Творец не бессилен и решение не было пустым. Так какой же смысл в умолчании? «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию». Одно мы имеем в результате творения, другое приобретаем по своей воле. При первоначальном творении нам даруется быть рожденными по образу Божиему; своей же волею приобретаем мы бытие по подобию Божиему. Тем, что зависит от нашей воли, мы распоряжаемся в полную силу; добываем же мы это себе благодаря своей энергии. Если бы Господь, создавая нас, не сказал предопределительно: «Сотворим» и «по подобию», если бы нам не была дарована возможность стать «по подобию», то своими собственными силами мы бы не стяжали подобия Божиего. Но в том-то и дело, что Он сотворил нас способными уподобляться Богу. Одарив нас способностью уподобляться Богу, Он предоставил нам самим быть тружениками в уподоблении Богу, чтобы мы получили за (этот) труд вознаграждение, чтобы мы не были инертными вещами, подобно портретам, созданным рукой художника, чтобы плоды нашего уподобления не принесли похвалы кому-нибудь другому. В самом деле, когда видишь портрет, в точности передающий модель, то не портрету воздаешь хвалу, а художником восхищаешься. Итак, чтобы восхищение относилось ко мне, а не к кому-то другому, Он предоставил мне самому позаботиться о достижении подобия Божиего. Ведь, «по образу» я обладаю бытием существа разумного, «по подобию» же я делаюсь, становясь христианином. «Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный совершен есть» (Мф. 5:48) Понял теперь, в чем состоит дарование нам Господом (бытия) по подобию? «Ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми, и посылает дождь на праведных и неправедных». Если ты станешь врагом зла, забудешь прошлые обиды и вражду, если будешь любить своих братьев и сочувствовать им, то уподобишься Богу. Если от всего сердца простишь врагу своему, то уподобишься Богу. Если ты относишься к брату, погрешившему против тебя, так же, как Бог относится к тебе, грешнику, ты своим состраданием к ближнему уподобляешься Богу. Таким образом, ты обладаешь тем, что «по образу», будучи (существом) разумным, «по подобию» же становишься, стяжевая благость. «Облекись в милосердие и благость, дабы облечься во Христа». Делами, которыми ты облекаешься в милосердие, ты облекаешься во Христа и благодаря близости к Нему становишься близким Богу. Таким образом, история (творения) есть воспитание жизни человеческой. «Сотворим человека по образу». Пусть он с момента создания владеет тем, что «по образу», и пусть (сам) становится тем, что «по подобию». Бог дал ему для этого силу. Если бы Он создал тебя и «по подобию», то в чем была бы твоя заслуга? Ради чего ты увенчан? Если бы Создатель все тебе даровал, то как бы открылось тебе Царство Небесное? И вот одно тебе дано, а другое оставлено незавершенным, дабы ты совершенствовался и стал достойным исходящего от Бога воздаяния. – Каким же образом мы достигаем того, что «по подобию»? – Через Евангелие. – Что такое христианство? – Это уподобление Богу в той мере, в какой это возможно для природы человеческой. Если ты по милости Божией решил быть христианином, торопись стать подобным Богу, облекись во Христа. Но как ты облечешься, не будучи отмечен печатью? Как ты облечешься, не восприняв крещение? Не надев одежду нетления? Или ты отказываешься от подобия Божиего? Если бы я сказал тебе: «Давай, стань подобным царю», не счел ли бы ты меня благодетелем? Теперь же, когда я предлагаю тебе стать подобным Богу, неужели ты побежишь от слова, которое тебя обожает, неужели ты заткнешь уши, чтобы не слышать спасительных слов? «И сотворил Бог человека по образу Своему». «Человека, – говорит жена, – но какое это имеет отношение ко мне? Сотворен был муж, – продолжает она, – ведь не сказал Бог: «Та, которая есть человек», но определением «человек» Он показал, что речь идет о мужском существе. – Далеко не так! Чтобы никто по незнанию не подумал, что определением «человек» обозначается только мужской пол, (Писание) добавляет: «мужчину и женщину сотворил их». Жена наравне с мужем имеет честь быть сотворенной по образу Божиему. Природа того и другого равночестна, равны их добродетели, равны награды, одинаково и возмездие. Пусть (женщина) не говорит: «Я бессильна». Бессилие ведь присуще плоти, а сила – в душе. Поскольку образ Божий, конечно, почитается в них одинаково, пусть будут равночестными и добродетели их обоих и проявление благих дел. Нет никакого оправдания тому, кто ссылается на телесную слабость. Но разве тело такое уж слабое? Напротив, при сострадании оно проявляет выносливость в лишениях, бодрость в бессоннице. Как может мужская природа состязаться с женской, проводящей жизнь в лишениях? Как может мужчина подражать выносливости женщины во время поста, ее упорству в молитве, обилию ее слез, прилежанию в добрых делах? Я сам видел, как женщина тайком совершала с благими целями воровство: без ведома мужа она оказывала благодеяния ради мужа, ради блага дома, ради счастья детей. Не ставя в известность мужа, она творила милостыню, расходуя средства ради его блага втайне от него. Но она творила это на глазах Того, Кто видит тайное, и не разглашала своего благодеяния. Добродетельная женщина обладает тем, что «по образу». Не обращай внимания на внешнего человека: это только видимость. Душа находится как бы под покровом слабого тела. Все дело в душе, а душа равночестна; разница лишь в покрове. И вот ты стал подобный Богу своей добротою, терпением, послушанием, любовью к брату и ближним; ты ненавидишь зло и подавляешь греховные страсти, дабы приобрести право владычествовать.

Обстоятельное описание того, как сотворены первые люди, сообщено во второй главе книги Бытия; здесь же только кратко упоминается о происхождении их от Бога, именно говорится вообще о сотворении человека, как су­щества богоподобного, и сим богоподобием превознесен­ного над животными, прежде него сотворенными; потом присовокуплено, что сие существо сотворено не в одной особи, но и в двух: «мужа и жену сотвори их».

- Бог есть смирение, любовь и терпение... Знаете, почему спустился святой Шио в пещеру?.. Из-за большой любви к людям... Сам Бог есть любовь. Как Отец любит Сына и Духа Святого, так Сын любит Отца и Духа Святого и также Дух Святой любит Отца и Сына. Поскольку знал Бог, как велика радость этой любви, потому и создал существа и все вокруг них, чтобы и они радовались.

Естество жены, победившее в общем подвиге спасения естество мужей¹ и показавшее, что жена отлична от мужа не по душе, а только по телу!

Итак, если кто принимает на себя имя Христово, а того, что умопредставляется с сим именем, не являет в жизни, тот ложно носит сие имя; по представленному нами примеру, оно бездушная личина с чертами человеческого образа, наложенная на обезьяну. Ибо как Христос не может быть Христом, если Он не есть правда, и чистота, и истина, и отчуждение от всякого зла, так не может быть и христианином (то есть истинным христианином) тот, кто не обнаруживает в себе общения и с этими именами. Итак, если бы нужно было кому-либо истолковать смысл слова «христианство» посредством определения, то мы скажем так: христианство есть подражание Божескому естеству. И никто пусть не порицает этого определения как чрезмерного и превышающего смирение нашего естества; ибо определение это не выходит за пределы естества. Если кто размыслит о первом состоянии человека, тот из учения Писаний найдет, что определение не вышло из меры нашего естества. Ибо первое устроение человека было по подражанию подобию Божию (так любомудрствует о человеке Моисей, когда говорит, что «сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его» (Быт. 1:27), а название «христианство» выражает возведение человека в древнее благополучие. Если же древле человек был подобие Божие, то, может быть, мы сделали не бесцельное определение, сказав, что христианство есть подражание Божескому естеству. Значение названия, таким образом, велико. * * * Сказано: «Сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его», творение созданного по образу приводится к окончанию. Потом делается повторение сказанного об устроении и говорится: «Мужа и жену сотвори их». Для всякого, думаю, понятно, что это следует разуметь, не относя к Первообразу, ибо во Христе Иисусе, как говорит апостол, «несть мужеский пол ни женский» (Гал. 3:28). Однако же слово сказывает, что человек разделен на эти полы. Поэтому устроение естества нашего есть некое двоякое: одно уподобляемое естеству Божественному и другое разделяемое на разные полы. Нечто подобное этому дает подразумевать Писание словосочинением написанного, сперва сказав: «Сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его» – и потом присовокупив к сказанному: «Мужа и жену сотвори их», что чуждо умопредставляемому о Боге. Ибо думаю, что Божественным Писанием в сказанном преподается некий великий и возвышенный догмат, и он таков: человеческое естество есть среднее между двух некоторых, одно от другого разделенных и стоящих на самых крайностях, между естеством Божественным и бестелесным и между жизнью бессловесной и скотской, потому что в человеческом составе можно усматривать часть того и другого из сказанных естеств, из Божественного – словесность и разумность, что не допускает разности в мужском и женском поле, и из бессловесного – телесное устроение и образование, разделяемое на мужской и женский пол. То и другое из этих естеств непременно есть во всяком причастном человеческой жизни. Но, как дознаем от изложившего по порядку происхождение человека, умное в нем первенствует, прирождено же человеку общение и сродство с бессловесным. Ибо Писание сперва говорит: «Сотвори Бог человека по образу Божию», показывая этими словами, как говорит апостол, что в таковом несть мужеский пол ни женский; потом присовокупляет отличительные свойства человеческого естества, а именно: «Мужа и жену сотвори их». Поэтому что же узнаем из этого? Да не понегодует на меня кто-либо, что издалека поведу речь о настоящей мысли. Бог по естеству Своему есть всякое то благо, какое только можно объять мыслью, или, лучше сказать, будучи выше всякого блага и мыслимого, и простираемого, Он творит человека не но чему-либо иному, а только потому, что благ. Будучи же таковым и поэтому приступив к созданию человеческого естества, не в половину показал могущество благости, дав нечто из того, что у Него есть, и поскупившись в этом общении. Напротив того, совершенный вид благости в Боге состоит в том, что приводит человека из небытия в бытие и соделывает его нескудным в благах. Поскольку же подробный список благ велик и обозначить их числом неудобно, то Божие слово, в кратком изречении совокупив все блага, обозначило их, сказав, что человек создан по образу Божию. Ибо это значит то же, что и сказать: соделал естество человеческое причастным всякого блага, потому что, если Божество есть полнота благ, а человек Его образ, то, значит, образ в том и имеет подобие Первообразу, что исполнен всякого блага. Следовательно, в нас есть представление всего прекрасного, всякая добродетель и мудрость, все, что только есть умопредставляемого о наилучшем. Одним из числа всего необходимо является и это – быть свободным, не подчиняться какому-либо естественному владычеству, но иметь самовластную, по своему усмотрению решимость, потому что добродетель есть нечто неподвластное и добровольное, принужденное же и невольное не может быть добродетелью. Итак, поскольку образ во всем носит на себе черты первообразной красоты, то, если бы не имел в чем-либо различия, был бы уже, конечно, не подобием, но казался бы по всему тем же самым, во всем неотличным. Поэтому какое же различие усматриваем между самим Божеством и уподобляемым Божеству? То, что Божество не создано, а подобие произведено творением. А различие такого свойства сопровождалось опять различием других свойств. Ибо всеми непременно признается, что естество несотворенное непременно и всегда таково же; естество же тварное не может пребывать без изменения, потому что сам переход из небытия в бытие есть некоторое движение и изменение в существующее несуществовавшего, прелагаемого по Божественному изволению. И, как черты кесаря на меди Евангелие называет образом, из чего дознаем, что, хотя по внешнему виду в изображении есть подобие кесарю, однако же в действительности имеется различие, так и, согласно с настоящим словом, разумея вместо черт то из усматриваемого в Божественном и человеческом естестве, в чем есть подобие, на самом деле находим различие, какое примечается в несотворенном и сотворенном. Итак, поскольку несотворенное пребывает одинаковым, и притом всегда, а приведенное в бытие творением начинает и существование изменением и сродственно такому образу бытия, то «Сведый вся прежде бытия их» (Дан. 13:42), как говорит пророчество, соображаясь с тем или, лучше сказать, подразумевая силой предведения, к чему склонно движение человеческого произвола по самоуправству и самовластию (поскольку знал будущее), изобретает для образа различие мужского и женского пола, которое не имеет никакого отношения к Божественному Первообразу, но, как сказано, присвоено естеству бессловесному. Причину же такого примышления могут знать одни самовидцы истины и «слуги словесе» (Лк. 1:2), а мы, сколько возможно, в неких гаданиях и образах представляя себе истину, пришедшее на мысль не излагаем утвердительно, а в виде упражнения предложим благопризнательным слушателям. Итак, что же придумали об этом? Слово Божие, сказав: «Сотвори Бог человека», неопределенностью выражения указывает на все человеческое, ибо твари не придано теперь это имя – Адам, как говорит история в последующем; напротив того, имя сотворенному человеку дается не как какому-либо одному, но как вообще роду. Поэтому общим названием естества приводимся к такому предположению, что Божественным предведением и могуществом в первом устроении объемлется все человечество. Ибо надлежит думать, что для Бога в сотворенном Им нет ничего неопределенного, а, напротив того, для каждого из существ есть некоторый предел и мера, определенные премудростию Сотворившего. Поэтому, как один человек по телу ограничивается количеством и количественность есть мера телесного у него состава, определяемая поверхностью его тела, так, думаю, по силе предведения как бы в одном теле сообъята Богом всяческих полнота человечества, и этому-то учит слово, изрекшее: «Сотвори Бог человека, и по образу Божию сотвори его». Ибо не в части естества образ, и не в ком-либо одном из усматриваемых таким же благодать, но на весь род равно простирается такая сила, а признак этого тот, что всем равно дарован ум, все имеют способность размышлять, наперед обдумывать и все прочее, чем изображается Божественное естество в созданном по образу Его. Одинаково имеют это и явленный при первом устроении мира человек, и тот, который будет при скончании Вселенной; они равно носят в себе образ Божий. Поэтому целое наименовано одним человеком, потому что Для Божия могущества нет ничего: ни прошедшего, ни будущего, но и ожидаемое наравне с настоящим содержится всесодержащей Действенностью. Поэтому все естество, простирающееся от первых людей до последних, есть единый некий образ Сущего. А различие рода относительно к мужскому и женскому полу дано твари впоследствии по следующей, как думаю, причине (см. Быт. 1:28).
*** В мужчине и женщине - образ Божий Мы должны обратиться к исследованию следующего вопроса: почему, в то время как Божественное естество блаженно, а человеческое находится в бедственном состоянии, в Писании последнее именуется подобным первому? Следует внимательно изучить соответствующие высказывания, и тогда мы обнаружим, что созданное по образу отличается от того, что ныне пребывает в бедственном положении. Сотворил Бог, говорит Писание, человека по образу Божию сотворил, его. Творение созданного по образу обретает конец. Затем повторяется слово об устроении, и оно говорит: мужчину и женщину сотворил их. Думаю, всякому видно, что это сказано не по отношению к архетипу: во Христе Иисусе, как говорит апостол, нет мужеского пола, ни женского (Гал. 3:28). Но слово Писания говорит, что человек разделен на мужской пол и женский. Следовательно, устроение нашей природы как-то двойственно: одно в нем уподобляется Божественному, а другое разделено этим различием. Ведь на нечто такое намекает слово Писания самим порядком того, что написано: сначала - Сотворил Бог человека, по образу Божию сотворил его, потом же добавляет к сказанному - мужчину и женщину сотворил их, что отлично от известного о Боге.
*** Образ и подобие, мужчина и женщина Я думаю, что в словах Божественного Писания преподается некое великое и возвышенное учение. И учение это таково. Человеческая природа есть середина между двумя крайностями, отстоящими друг от друга: природой Божественной и бесплотной - и жизнью неразумной и животной. Ведь в человеческом составе можно усматривать и то и другое из названного: от Божественного - словесное и мыслительное, что не допускает разделения на мужское и женское, а от неразумного животного - телесное устроение и расположение, расчлененное на мужское и женское. Ведь то и другое из этого обязательно есть во всем, причастном человеческой жизни. Но, как мы узнали от рассказавшего по порядку о происхождении человека, первенствует в нем умное, а вместе с ним прирождено человеку общение и сродство с неразумными животными... ...Приведший все в бытие и собственною волею сформировавший всего человека по Своему образу... предвидел провидческою силою, что по своему произволению человеческая природа не пойдет прямой дорогой к прекрасному и поэтому отпадет от ангельской жизни. Тогда, чтобы множество душ человеческих не сократилось при утрате того способа, которым ангелы размножаются до множества, Он устраивает в природе такой способ размножения, какой соответствует соскользнувшим в грех, вместо ангельского благорождения насадив в человечестве животный и неразумный способ взаимного преемства.

По учению многих св. Отцев образ и подобие Божие в человеке различаются тем, что образ не истребим и присущ даже осужденным на вечные муки, а подобие достигается силой Духа через исполнение добродетелей. Св. Иоанн Дамаскин говорит: "Выражение "по образу" указывает на способность ума и свободу, тогда как выражение "по подобию" означает уподобление Богу в добродетели, насколько это возможно для человека" Откровение подтверждает это святоотеческое учение, ибо сказав о повелении Господнем: "сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему", далее повествует: "И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их" Таким образом, Господь умалчивает о сотворении "по подобию", указывая этим, что творение человека еще не закончено, он не достиг еще полного совершенства и может сам силою Божьею завершить незавершенное. В чем же заключается богоподобие? Ап. Павел отвечает: "Плод Духа: Любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. " (Гал. 5:22-23). Последним же пределом богоуподобления является усыновление Богу. Человек должен стать по благодати тем, что есть Бог по природе. Однако, у внимательного читателя Писания возникнет вопрос, - если человек создан лишь по образу, а подобия он должен достичь сам, то как понимать слова ап. Иакова: "(языком) проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию".(Иак. 3:9) Для протестантского и монофизитского сознания, не признающего самодвижимости человеческой природы к добру, здесь неразрешимое противоречие. Однако, православные отцы всегда знали, что добродетели естественны для нас. Как пишет св. Иоанн Лествичник: "Зла и страстей по естеству нет в человеке, ибо Бог не Творец страстей. Добродетели же многие даровал Он нашей природе, из которых известны следующие: милостыня, ибо и язычники милосердствуют; любовь, ибо часто и бессловесные животные проливают слезы, когда их разлучают; вера, ибо все мы от себя ее порождаем; надежда, потому что мы и взаим берем, и взаим даем, и сеем, и плаваем, надеясь обогатиться. Итак, если, как мы здесь показали, любовь есть добродетель естественная нам, а она есть союз и исполнение закона (Рим. 13:10): то значит, добродетели недалеки от нашего естества. Да постыдятся же те, которые представляют свою немощь к исполнению их. " (Лествица Слово 26;67) Именно, благодаря этим естественным добродетелям, человек отчасти и сейчас причастен подобию Божию, о чем и говорит ап. Иаков. Вернемся к свящ. повествованию. "По образу Божию сотворил его, мужчину и женщину сотворил их." (Быт. 1:27) Св. Отцы, особенно св. Григорий Нисский, подчеркивали, что разделение на мужской и женский пол не является чертами образа Божия. Священный текст подтверждает это мнение. Слова "мужчину и женщину" в буквальном переводе с еврейского (захар у-нкева) и греческого (арсен кай тэлю) означает "самца и самку", показывая этим, что деление на полы роднит нас не с Богом, а с животным миром. Это учение весьма важно для нас, ибо предохраняет нас с одной стороны от обожествления пола (муниты видят мужское и женское начало в самом Боге) и связанных с ним астартических культов, а с другой стороны низводит на супружеское общение благословение Божие, ибо Он ничего нечистого не творил.

После устроения и приведения в порядок всего видимого горнего и дольнего создания и насаждения рая Бог Троица, Отец, Сын и Св. Дух, в Божественном Своем совете рек: "Сотворим человека по образу Нашему и по подобию; да обладает рыбами морскими и птицами небесными, и зверьми, и скоты, и всею землею, и всеми гадами пресмыкающимися по земли. И сотвори Бог человека" (Быт. 1:26-27). Образ и подобие Божие Образ Божий и подобие не в теле человеческом создается, но в душе, ибо Бог не имеет тела. Бог есть Дух бесплотный, и душу человеческую Он создал бесплотной, Себе подобной, свободной, разумной, бессмертной, сопричастной вечности, и соединил ее с плотью, как святой Дамаскин к Богу говорит: "Дал ми еси душу Божественным и животворящим вдохновением, от земли ми тело создав" (Погребальные пения). Душа есть образ Божий потому, что имеет тройственную силу, а естество единое. Силы же человеческой души следующие: память, разум и воля; по памяти она уподобляется Богу Отцу, по разуму — Богу Сыну, а по воле — Богу Духу Святому. И как во Святой Троице хотя и три лица, но не три, а един Бог, так и в душе человеческой хотя, как сказано, и три душевных силы, однако не три души, но одна душа. Святые отцы делают различие между образом и подобием Божиим в человеческой душе. Святой Василий Великий в беседе 10-й Шестоднева своего, Златоуст в толковании на Книгу Бытия в беседе 9-й и Иероним в толковании на пророчество Иезекиилево 28-ю главу устанавливают следующую разность: образ Божий душа принимает от Бога во время своего создания, а подобие Божие в ней созидается в крещении. Образ в разуме, а подобие в произволении; образ в свободе, самовластии, подобие же в добродетелях, как и Христос в Евангелии говорит: "Будите подобии Отцу вашему, Иже есть на небесех" (Мф. 5:48), подобны же крепостию, благостию, незлобием и т. п. Святой Василий Великий рассуждает следующим образом: "Сотворим, говорит Бог, человека по образу Нашему и по подобию". Одно мы имеем созданным от Бога, другое же приобретаем нашим произволением; в первом случае мы — образ Божий, а во втором — произволением должны быть подобными Богу". И еще: "Мне предоставил Бог, чтобы я был Ему подобен: я создан по образу, чтобы быть словесным, и по подобию, чтобы стать христианином. "Будите, — говорит Христос, — совершении, якоже и Отец ваш Небесный совершен есть". Видишь ли, в чем Господь дает нам быть Ему подобными? В том, когда мы уподобляемся Тому, "Иже солнце Свое возсиявает на злыя и благия и дождит на праведныя и на неправедныя" (Мф. 5:45). Если ты ненавидишь лукавства, если ты не памятозлобив, не вспоминаешь вчерашней вражды, если ты отличаешься братолюбием и состраданием, то ты уподобился Богу; если как Бог относится к тебе, грешнику, так и ты относишься к согрешившему против тебя брату, то ты уподобился Богу милосердием. Итак, ты имеешь образ Божий в том, что ты словесное создание, и бываешь подобен Ему, когда творишь благостыню". Да будет нам известно и то, что образ Божий есть и в душе неверного человека, но подобие имеется только в добродетельном христианине. И когда христианин совершает смертный грех, он лишается только подобия Божия, а не образа; и если он осуждается на вечные мучения, то и тогда при нем остается навеки образ Божий, но подобия уже в нем не имеется. Были некоторые еретики, называвшиеся антропоморфитами, о которых вспоминает святой Епифаний и которые, объясняя слова Божий: "Сотворим человека по образу и по подобию", говорили, что Бог имеет тело, главу, браду, руки, ноги и все прочие члены и что по таковому подобию Своему Он создал человека. Но как тогда антропоморфиты были безумцами и сочтены еретиками, и от Церкви отвержены, так и ныне неразумны, еретичествуют и достойны отвержения от Церкви те, которые не ведают и не веруют, что глава Божия и руки с ногами не были вещественными, телесными, но были невещественными, духовными и суть Его Божественное всемогущество и власть, и сила, и начальство над всем, и вседержительство, и вездесущие. Антропоморфитов изобличает и святой Василий Великий в своем Шестодневе, беседе десятой, говоря к ним следующее: Так как мы созданы по образу Божию, то очистим сердце невежественное, неправое разумение, ложные о Боге мнения. Если мы созданы по образу Божию, то сообразен ли нам Бог? Есть ли у Бога уши и глаза, и глава, и часть, на которой сидит? Ибо в Писании Бог называется сидящим. Есть ли у Него ноги, которыми ходит? Таков ли Бог? Отринь мечтания нелепые, отвергни от себя помысл, не достойный величия Божия! Бог не имеет образа, ибо прост, не величествен (возрастом), не количествен. Не возмечтай создавать Его образ и да не унизишь по-иудейски Великого! Ты не обымешь Бога своими телесными очами, не опишешь Его своим умом, ибо необъятен Он по Своему величию. Помысли о Величайшем и к этому присоедини много большее, а к много большему еще множайшее, и увещевай твою мысль, что она не может постигнуть бесконечного, образа же да не помыслиши. В силе Бог познается, и в Нем нет ничего такого, что есть в нас. Хотя мы созданы по образу Божию, но не имеем Его образ в нашем теле: когда тело истлевает, то и образ наш исчезает, и не в тленном изображено нетленное. Тело возрастает, умаляется, стареет, изменяется; иное оно в юности, иное в старости; иное в благоденствии, иное в злостраданиях; иное оно при боязни и иное при веселии; иначе оно в мирное время выглядит и иначе во время брани; иной вид у бодрствующего и иной у спящего. Каким же образом изменяемое может быть подобно неизменяемому? Если же говорит Бог: "Сотворим человека по образу Нашему", то Он имеет в виду внутреннего человека, о котором и Апостол говорит: "Аще внешний наш человек истлеет, но внутренний обновляется во вся дни" (2 Кор. 4:16). Внутри мы имеем человека, и тем не менее мы не двойственны, и истинно то, что говорится о внутреннем нашем бытии. Я есть внутренний человек, внешнее же — не я, но мне принадлежащее, ибо я не есть рука, но я словесное души, рука же часть человека. Тело человеческое есть орудие души, человек же как господин в самой душе". И еще (в той же беседе) он говорит: "И жена создана по образу Божию, как и муж, единочестна по естеству и хотя немощна плотию, но в душе ее та же мощь, ибо единочестен образ Божий". Так рассуждает святой Василий Великий. Из его слов и нынешние антропоморфиты-раскольники могут вразумляться и познать, что образ Божий не в лице, очах, устах, бороде и прочих видимых членах тела, но в невидимой душе словесной, разумной, свободной, бессмертной. * * * После устроения и приведения в порядок всего видимого горнего и дольнего создания и насаждения Рая Бог Троица, Отец, Сын, Святой Дух, в Божественном Своем совете рек: Сотворим человека по образу Нашему и по подобию; да обладает рыбами морскими и птицами небесными, и зверьми, и скоты, и всею землею, и всеми гадами пресмыкающимися по земли. И сотвори Бог человека. Образ Божий и подобие не в теле человеческом создается, но в душе, ибо Бог не имеет тела. Бог есть Дух бесплотный, и душу человеческую Он создал бесплотной, Себе подобной, свободной, разумной, бессмертной, сопричастной вечности и соединил ее с плотью, как святой Дамаскин к Богу говорит: «Дал ми еси душу Божественным и животворящим вдохновением, от земли ми тело создав» (Погребальные пения). Святые отцы делают различие между образом и подобием Божиим в человеческой душе. Святой Василий Великий в беседе 10-й Шестоднева своего, Златоуст в толковании на книгу Бытия в беседе 9-й и Иероним в толковании на пророчество Иезекиилево, 28-ю главу, устанавливают следующую разность: образ Божий душа принимает от Бога во время своего создания, а подобие Божие в ней созидается в крещении. Образ в разуме, а подобие в произволении; образ в свободе, самовластии, подобие же в добродетелях... День, в который Бог создал Адама, как уже упоминалось, был шестым, называемым нами пятницей. В тот же день, когда Бог создал зверей и скотов, Он сотворил и человека, который имеет с животными общее в чувствованиях. Человек со всем созданием – видимым и невидимым, вещественным, говорю, и духовным – имеет что-либо общее. С нечувственными вещами общее у него в бытии, со зверями, скотами и всяким животным – в чувствовании, с Ангелами же в разуме.

Словами же: мужа и жену сотвори их, - Моисей дает знать, что Ева уже была в Адаме, в той кости, которая взята от Адама. Хотя Ева была в нем не по уму, но по телу, однако же и не по телу только, но и по душе, и по духу, ибо Бог ничего не присовокупил к взятой от Адама кости, кроме красоты и внешнего образа. Поскольку же в самой кости заключалось все, что нужно было для образования из нее Евы, то справедливо сказано: мужа и жену сотвори их.

Бог сотворил человека по образу и подобию Своему. Под словом образ должно разуметь, что самое существо человека есть снимок (портрет) с Существа Божия; а подобием выражается сходство в самых оттенках образа или его качествах. Очевидно, что образ и подобие, сопряженные вместе, составляют полноту сходства; напротив того, утратою или искажением подобия нарушается все достоинство образа. Бог сотворил человека по образу и подобию Своему: следовательно, сотворил его совершенным образом Своим. Человек был отпечатком Божества не только по существу своему, но и по нравственным качествам — по премудрости, по благости, по святой чистоте, по постоянству в добре. Зло или недостаток не могли иметь никакого места в человеке: несмотря на свою ограниченность, он был совершен; несмотря на свою ограниченность, он имел полноту сходства с Богом. Полнота сходства необходима была для того, чтоб человек удовлетворял своему назначению — назначению быть храмом Всесовершенного Бога. Ум человека долженствовал быть Умом Божиим (1 Кор. 2:16), слово его долженствовало быть Словом Божиим (1 Кор. 7:12; 2 Кор. 13:3), дух его должен быть соединен с Духом Божиим (1 Кор. 6:17), его качества должны быть Богоподобными (Мф. 5:48). Вселение Бога в человека есть вместе и теснейшее соединение Бога с человеком; человек-тварь соделывается причастником Божественного естества (2 Пет. 1:4)! Человек, достигший такого состояния, называется богом по благодати! К такому состоянию призваны все мы Творцом при сотворении, в прародителях наших, как возвестил Сам Творец: Аз рех: бози есте (Пс. 81:6). В таком состоянии находился наш праотец немедленно по сотворении его, так что слова, сказанные им о жене, Спаситель мiра прямо назвал Словами Божиими (Быт. 2:24; Мф. 19:4, 5). Священное Писание представляет Бога совещавающимся с Самим Собою пред сотворением человека. Сотворим человека, — произнесло непостижимым образом Непостижимое Божество, — по образу Нашему и по подобию; и да обладает рыбами морскими и птицами небесными, и зверьми и скотами, и всею землею, и всеми гады, пресмыкающимися по земли (Быт. 1:26). В этих словах, предшествовавших сотворению дивного образа Божия, открывается и свойство Самого Первообраза — Бога, открывается Троичность Лиц Его. Совещание Божественное, предшествовавшее созданию человека-мужа, предшествовало и созданию человека-жены. И рече, — говорит Писание, — Господь Бог: не добро быти человеку единому: сотворим ему помощника по нему (Быт. 2:18). Жена, подобно мужу, создана по образу и подобию Божиим; создание ее, как и создание мужа, почтено совещанием, в котором проявляются Три Лица Единаго Божества и произносят величественное сотворим, изображающее едину волю и одинаковое достоинство Лиц Всесвятой Троицы, действующих нераздельно и неслитно. Троичность Лиц Божества при единстве Божественного Существа отпечаталась и на образе Божием — человеке — с поразительною ясностью. Представителем человечества, его деятелем поставлен муж: по этой причине Священное Писание упоминает о нем одном при взятии человека в рай и при изгнании человека из рая (Быт. 2:15; Быт. 3:22, 23, 24), хотя ясно видно из того же Писания, что в том и другом обстоятельстве участвовала и жена. Она вполне участвует в достоинстве человека и в достоинстве образа Божия: Сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их (Быт. 1:27).
*** «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию», – таинственно совещался в Самом Себе и с Самим Собой Бог-Троица перед сотворением человека. Человек – образ и подобие Бога. Бог, неприступный в величии Своем, Бог, превысший всякого образа, изобразился в человеке, изобразился с ясностью и славой. Так изображается солнце в смиренной капле воды. Существо человека, верховная его сила, которой он отличается от всех земных животных, которой он равен ангелам, дух его, есть образ существа Божия; свойства духа человеческого служат в состоянии непорочности своей подобием свойств Бога, Который, начертав всемогущей десницей Свое подобие на человеке, пребывает превыше всякого подобия и сравнения. Какое же превосходное, исполненное многообразного достоинства, многообразной красоты, существо – человек?! Для него создана Создателем вся видимая природа, вся она назначена в служение ему, вся она – его чудная обстановка. Когда Создатель извлекал в бытие из ничтожества все прочие творения, довольствовался тем, что произносил Свое всемогущее повеление. Когда же восхотел завершить дело мироздания сотворением изящнейшего, совершеннейшего создания, Он предваряет сотворение совещанием. Громадное вещество в его необозримом и неисчислимом разнообразии, созданное прежде человека, было – скажем утвердительно, потому что скажем справедливо – созданием приготовительным. Так земной царь устраивает и украшает великолепный чертог для того, чтобы в нем поставить свое изображение. Царь царей и Бог богов приготовляет всю видимую природу со всем ее убранством, со всем зримым нами изумительным великолепием. Потом в этот чертог поставляет, как конечную причину всего, Свой образ. По окончании мироздания, перед созданием человека, Бог осматривает сотворенное Им и находит его удовлетворительным: «виде Бог, яко добра» (Быт. 1:25). По сотворении человека, снова Бог осматривает все сотворенное Им и уже находит творение Свое изящным, полным, совершенным: «и виде Бог вся, елико сотвори: и се добра зело» (Быт. 1:31). Человек! Пойми твое достоинство. Взгляни на луга и нивы, на обширные реки, на беспредельные моря, на высокие горы, на роскошные древа, на всех зверей и скотов земных, на всех зверей и рыб, странствующих в пространствах воды, взгляни на звезды, на луну, на солнце, на небо: это все – для тебя, все назначено тебе в услужение. Кроме видимого нами мира, есть еще мир не видимый телесными очами, несравненно превосходнейший видимого. И невидимый мир – для человека. Как Господь почтил образ Свой! Какое предначертал ему высокое назначение! Видимый мир – только предуготовительное преддверие обители, несравненно великолепнейшей и пространнейшей. Здесь, как в преддверии, образ Божий должен украситься окончательными чертами и красками, чтобы получить совершеннейшее сходство со своим всесвятейшим, всесовершеннейшим Подлинником, чтобы в красоте и изяществе этого сходства войти в тот чертог, в котором Подлинник присутствует непостижимо, как бы ограничивая Свою неограниченность, для явления Себя Своим возлюбленным, разумным тварям. Образ Троицы-Бога – троица-человек. Три лица в троице-человеке – три силы его духа, которыми проявляется существование духа. Мысли наши и духовные ощущения проявляют существование ума, который, проявляясь со всей очевидностью, вместе пребывает вполне невидимым и непостижимым. В Священном Писании и в писаниях святых Отцов иногда вообще душа называется духом, иногда называется духом отдельная сила души. Отцы называют эту силу души словесностью или силой словесности. Они разделяют ее на три частные силы: ум, мысль или слово и дух. Умом они называют сам источник, само начало и мыслей, и духовных ощущений. Духом, в частном значении, называется способность духовного ощущения. Нередко в Отеческих писаниях словесная сила или дух называются умом, нередко называются умами сотворенные духи. Целое получает имя от главной своей части. Самое существо души нашей – образ Бога. И по падении в грех, душа пребывает образом! И вверженная в пламень ада, душа грешная, в самом пламени ада, пребывает образом Божиим! Так учат святые Отцы Св. Димитрий Ростовский. Летопись.. Воспевает святая Церковь в своих песнопениях: «Образ есмь неизреченныя Твоея славы, аще и язвы ношу прегрешений» Тропари по Непорочных в субботу, гл. 5. Псалтирь с возследованием.. Ум наш – образ Отца; слово наше (непроизнесенное слово мы обыкновенно называем мыслью) – образ Сына; дух – образ Святого Духа. Как в Троице-Боге три Лица неслитно и нераздельно составляют одно Божественное Существо, так в троице-человеке три лица составляют одно существо, не смешиваясь между собой, не сливаясь в одно лицо, не разделяясь на три существа. Ум наш родил и не перестает рождать мысль, мысль, родившись, не перестает снова рождаться и вместе с тем пребывает рожденной, сокровенной в уме. Ум без мысли существовать не может, и мысль – без ума. Начало одного непременно есть и начало другой; существование ума есть непременно и существование мысли. Точно также дух наш исходит от ума и содействует мысли. Потому-то всякая мысль имеет свой дух, всякий образ мыслей имеет свой отдельный дух, всякая книга имеет свой собственный дух. Не может мысль быть без духа, существование одной непременно сопутствуется существованием другого. В существовании того и другого является существование ума. Что – дух человека? – Совокупность сердечных чувств, принадлежащих душе словесной и бессмертной, чуждых душам скотов и зверей. Сердце человека отличается от сердца животных духом своим. Сердца животных имеют ощущения, зависящие от крови и нервов, не имеют ощущения духовного – этой черты Божественного образа, исключительной принадлежности человека. Нравственная сила человека – дух его. Наш ум, слово и дух, по единовременности своего начала и по своим взаимным отношениям, служат образом Отца, Сына и Святого Духа, совечных, собезначальных, равночестных, единоестественных. «Видевый Мене, виде Отца, – возвестил Сын, – Аз во Отце, и Отец во Мне есть» (Ин. 14:9-10). То же можно сказать об уме человеческом и мысли его: ум, невидимый сам по себе, является в мысли, ознакомившийся с мыслью, ознакомился с умом, произведшим эту мысль. Господь наименовал Дух Святой «Силою свыше» (Лк. 24:49), «Духом Истины» (Ин. 14:17); Истина – Сын. Свойство силы имеет и дух человеческий; он есть и дух мыслей человека, истинны ли они или ложны. Он проявляется и в тайных движениях сердца, и в образе мыслей, и во всех действиях человека. Духом человека обнаруживается и ум его, и образ мыслей; дух каждого поступка обнаруживает мысль, руководившую человеком при поступке. Милосердый Господь украсил Свой образ и подобием Своим. Образ Бога – самое существо души, подобие – душевные свойства. Был новосотворенный образ Божий – человек, подобно Богу, бесконечен, премудр, благ, чист, нетленен, свят, чужд всякой греховной страсти, всякого греховного помышления и ощущения. Искусный художник сперва изображает форму, черты того лица, с которого снимает портрет. Изобразив с точностью эти черты, он дает лицу, самой одежде цвет и краски подлинника, тем усовершает сходство. Бог, сотворив Свой образ, украсил его Своим подобием: свойственно образу Божию иметь по всему сходство с Богом. Иначе образ был бы недостаточен, недостоин Бога, не выполнял своего назначения, не соответствовал ему. Увы! Увы! Восплачьте небеса! Восплачь солнце, восплачьте, все светила, восплачь, земля, восплачьте, все твари небесные и земные! Восплачь, вся природа! Восплачьте святые Ангелы! Возрыдайте горько, неутешно! Облекитесь, как в одежду, в глубокую печаль! – Совершилось бедствие, бедствие, вполне достойное назваться бедствием: образ Божий пал. Почтенный самовластием от Бога, как одним из ярких, живых цветов Богоподобия, обольщенный ангелом, уже падшим, он сообщился мысли и духу темным отца лжи и всякой злобы. Сообщение это осуществил действием: разъединением с волей Божией. Этим отогнал от себя Дух Божий, исказил Божественное подобие, сделал самый образ непотребным. Живо и точно изобразил Екклезиаст бедствия падения: «развращенное, – сказал он, – не может исправиться, и лишение не может исчислиться» (Еккл. 1:15). Расстройство образа и подобия удобно каждому усмотреть в себе. Красота подобия, состоящая из совокупности всех добродетелей, осквернена мрачными и смрадными страстями. Черты образа лишены своей правильности, своего взаимного согласия: мысль и дух борются между собой, выходят из повиновения уму, восстают против него. Сам он – в непрестанном недоумении, в омрачении страшном, закрывающем от него Бога и путь к Богу, святой, непогрешительный. Ужасным мучением сопутствуется расстройство образа и подобия Божия. Если человек внимательно, в уединении, в течение значительного времени, постоянно будет смотреть в себя, то он убедится, что это мучение действует непрерывно – раскрывается и закрывается, смотря по тому, много или мало заглушает его развлечение. Человек! Твои развлечения, твои увеселения – обличители живущей внутри тебя муки. Ты ищешь заглушить ее чашей шумных забав и непрерывного развлечения. Несчастный! Едва выпадет для тебя минута трезвения, как ты снова убеждаешься, что мука, которую ты старался уничтожить развлечением, живет в тебе. Развлечение служит для нее пищей, средством укрепления: отдохнув под сенью развлечения, мука просыпается с новыми силами. Она – свидетельство, живущее в самом человеке, свидетельствующее ему о его падении. Печатью, свидетельством падения запечатлено тело человека. С самого рождения своего оно во вражде, в борьбе со всем окружающим и с самой живущей внутри него душой. Наветуют против него все стихии; наконец, утомленное внутренними и внешними бранями, поражаемое недугами, угнетаемое старостью, оно падает на косу смерти, хотя и сотворено бессмертным, рассыпается в прах. И снова является величие образа Божия! Оно является в самом падении его, в способе, которым человек извлечен из падения. Бог, одним из Лиц Своих, восприял на Себя образ Свой: вочеловечился; Собой извлек его из падения, восстановил в прежней славе, возвел к славе несравненно высшей, нежели та, которая была ему усвоена при сотворении. В милости Своей праведен Господь. При искуплении Он возвеличил образ Свой более, нежели при создании: человек не сам себе изобрел падение, как изобрел его падший ангел, – привлечен в падение завистью, обманут злом, прикрывшимся личиной добра. Все Лица Троицы-Бога участвуют в деле вочеловечения, каждое в свойстве Лица своего. Отец пребывает родившим и рождающим, Сын рождается, действует Дух Святой. И здесь опять видно, какой точный образ – человек Бога. Принимает человечество Сын; чрез Него вся Троица-Бог вступает в общение с человеком. Мысль наша, чтобы сообщиться с человеками, облекается в звуки: невещественная – сопрягается с веществом; через посредство ее входит в общение дух, является ум. Вочеловечился Сын – Божие Слово, Божия Истина. Истиной исправлена, очищена наша мысль, наш дух сделался способным к общению со Святым Духом. Святым Духом оживлен умерщвленный смертью вечной дух наш. Тогда ум вступил в познание и видение Отца. Троица-человек исцеляется Троицей-Богом: Словом исцеляется мысль, переводится из области лжи, из области самообольщения, в область Истины, Духом Святым оживотворяется дух, переводится из ощущений плотских и душевных в ощущения духовные; уму является Отец – и ум соделывается умом Божиим. «Ум Христов имамы» (1 Кор. 2:16), – говорит Апостол. До пришествия Святого Духа, человек, как мертвый духом, вопрошал: «Господи, покажи нам Отца» (Ин. 14:8). По принятии Духа сыноположения, ощутив сыновство свое, ожив духом для Бога и спасения, от действия Святого Духа, он относится к Отцу, как к знаемому, как к Отцу: «Авва Отче» (Рим. 8:15-16)! В купели крещения восставляется падший образ, человек рождается в жизнь вечную водой и духом. Отселе Дух, отступивши от человека при падении его, начинает соприсутствовать ему во время его земной жизни, исцеляя покаянием повреждения, наносимые человеку грехом после крещения, и таким образом соделывая ему возможным спасение, посредством покаяния до последнего издыхания. Красота подобия восстановляется Духом, как и образ при крещении. Она развивается, усовершается исполнением евангельских заповедей. Образец этой красоты, полнота этой красоты – Богочеловек, Господь наш Иисус Христос. «Подражателе мне бывайте, якоже и аз Христу» (1 Кор. 11:1), – возвещает Апостол, призывая верных к восстановлению и усовершенствованию в себе Божественного подобия, указывая на Священнейший Образец совершенства новых человеков, воссозданных, обновленных искуплением. «Облецытеся Господем нашим Иисус Христом» (Рим. 13:14). Бог-Троица, при искуплении образа Своего – человека, дал такую возможность к преуспеянию в усовершенствовании подобия, что подобие обращается в соединении образа с Подлинником, бедной твари с всесовершенным Творцом ее. Дивен, чуден образ Божий, тот образ, из которого светит, действует Бог! Тень Петра Апостола исцеляла! Солгавший перед ним пал внезапно мертвым, как солгавший перед Богом! Убрусцы и головные повязки Апостола Павла совершали знамения! Кости Елисея Пророка воскресили мертвеца, которого телу неосторожность погребателей допустила прикоснуться к давно покоившимся в гробе костям Духоносца! Ближайшее подобие, соединение получается и, по получении, удерживается пребыванием в евангельских заповедях. «Будите во Мне, – заповедует Спаситель ученикам Своим, – и Аз в вас. Аз есмь лоза, вы же рождие, и иже будет во Мне и Аз в нем, той сотворит плод мног» (Ин. 15:4-5). Блаженнейшее соединение доставляется, когда с чистой совестью, очищаемой удалением от всякого греха, точным исполнением евангельских заповедей, христианин приобщается святейшего тела Христова и святейшей Его крови, а вместе и соединенного с ними Божества Его. «Ядый Мою плоть, – сказал Спаситель, – и пияй Мою кровь во Мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6:56). Разумный образ Божий! Рассмотри: к какой славе, к какому совершенству, к какому величию ты призван, предназначен Богом! Непостижимая премудрость Создателя предоставила тебе сделать из себя то, что пожелаешь сделать. Разумный образ Божий! Неужели ты не захочешь пробыть достойным образом Божиим, захочешь исказить себя, уничтожишь подобие, превратишься в образ диавола, низойдешь к достоинству бессловесных? Не всуе излил Бог свои блага, не напрасно совершил чудное мироздание, не тщетно почтил предварительным совещанием создание Своего образа, не безотчетливо Собой искупил его, когда он пал! Во всех дарах Своих Он потребует отчета. Он будет судить, как употреблены Его щедроты, как оценено Его вочеловечение, как оценена кровь Его, пролитая за нас при нашем искуплении. Горе, горе тварям, пренебрегшим благодеяниями Бога, Создателя-Искупителя! Огонь вечный, бездна огненная, зажженная давно, неугасимая, приготовленная для диавола и ангелов его, ожидает образы Божии, искаженные, сделавшиеся непотребными. Там они будут гореть вечно, не сгорать вечно! Братия! Доколе мы странствуем на земле, доколе мы в преддверии к вечности – в этом видимом мире – постараемся привести в правильность черты образа Божия, напечатленного Богом на душах наших, дать оттенкам и цветам подобия красоту, живость, свежесть, и Бог, на испытании страшном, признает нас способными к вступлению в Его вечный, блаженный чертог, в Его вечный день, в Его вечные праздник и торжество. Ободримся, маловерные! Подвигнемся, ленивые! Подобострастный нам человек, сперва в омрачении своем гнавший Церковь Божию, бывший противником, врагом Бога, столько исправил в себе, по обращении своем, Богоданный Божественный образ, столько усовершенствовал подобие, что с дерзновением возвещает о себе: «Живу же не ктому аз, но живет во мне Христос!» (Гал. 2:20). Никто да не усомнится в истине этого гласа! Этот глас был столько преисполнен всесвятой Истины, столько содействовал ему Дух Святой, что на глас Павла воскресали мертвецы, демоны исходили из мучимых ими людей, умолкали бесовские прорицалища, враги Света Божия лишались света очей, язычники отвергли своих идолов, познали Христа – истинного Бога, и поклонились Ему. Аминь.

1. Меньше у нас сегодня собрание и не многочисленно стечение пришедших. Отчего же и почему это? Может быть, иные постыдились придти к духовному этому пиршеству после чувственной трапезы, и это стало для них причиною отсутствия. Но пусть они послушают некоего мудреца, который говорит: «Есть стыд, ведущий ко греху, и есть стыд — слава и благодать» (Сир. 4:25). Не стыдно, приняв телесную пищу, придти к этому духовному пиршеству. Духовные дела не приурочены, как дела человеческие, к определенным временам; для беседы о духовном всякое время дня удобно. И что я говорю о дневном времени! Пусть наступит ночь, и она не послужит препятствием для духовного поучения. Поэтому и Павел говорил, писав Тимофею: «Настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай» (2 Тим. 4:2). Послушай еще, что говорит блаженный Лука: «Павел, намереваясь отправиться в следующий день, беседовал с ними и продолжил слово до полуночи» (Деян. 20:7). Препятствовало ли сколько–нибудь время, скажи мне, или прервало оно слово поучения? Внимательный слушатель, и после обеда, может (с пользою) быть в этом духовном собрании, тогда как нерадивый и беспечный, хотя бы оставался и без пищи, не вынесет отсюда никакой пользы. И это говорю я не с тем, чтобы ослабить строгость поста, — да не будет! — напротив, я весьма хвалю и одобряю постящихся, только хочу внушить вам, чтобы вы совершали духовные дела с здравым рассуждением, а не следуя только обычаю. Постыдно не то, чтобы придти к этому духовному поучению по принятии пищи, а (приходить сюда) с беспечною душою, подчиняться страстям и не укрощать плотских вожделений. Не ядение худо, — да не будет! — а вредно объядение и пресыщение до обременения чрева; чрез это уничтожается и удовольствие от пищи. Равно как и не то худо, чтобы употреблять вино в меру, но предаваться пьянству и вследствие неумеренности утрачивать здравый смысл. Если же ты, возлюбленный, не можешь оставаться (целый) день без пищи по телесной немощи, никто из благомыслящих не станет винить тебя за это: Владыка у нас — кроткий и человеколюбивый, не требует от нас ничего свыше силы. Он и поста и воздержания требует от нас не просто для того только, чтобы мы пребывали в неядении, но для того, чтобы, удаляясь от житейских дел, употребляли все свободное от них время на занятия духовные. Если бы мы устрояли жизнь свою внимательно и всякую свободную минуту посвящали духовным занятиям, если бы пищу принимали только для удовлетворения потребности, и всю жизнь проводили в добрых делах, то не было бы нам нужды и в пособии от поста. Но так как человеческая природа нерадива и более склонна к невоздержанию и роскоши, поэтому человеколюбивый Господь, как любящий отец, изобрел для нас врачевство в посте, дабы и отвлечь нас от (мирских) удовольствий, и обратить от забот житейских к делам духовным. Итак, если некоторые из приходящих сюда чувствуют телесную слабость и не могут оставаться без пищи, таким советую, чтобы они и телесную слабость свою подкрепляли, и не лишали себя этого духовного поучения, а о нем тем более заботились. 2. Кроме воздержания от пищи, есть много путей, могущих отворять нам двери дерзновения пред Богом. Кто вкушает пищу и не может поститься, тот пусть подает обильнейшую милостыню, пусть творить усердные молитвы, пусть оказывает напряженную ревность к слушанию слова Божия; здесь нисколько не препятствует нам телесная слабость; пусть примиряется с врагами, пусть изгоняет из души своей всякое памятозлобие. Если он будет исполнять это, то совершит истинный пост, такой, какого именно и требует от нас Господь. Ведь и самое воздержание от пищи Он заповедует для того, чтобы мы, обуздывая вожделения плоти, делали ее послушною в исполнении заповедей. А если мы решимся не принимать помощи от поста ради слабости телесной и будем предаваться большей беспечности, то, сами не ведая того, причиним себе величайший вред. Если и при посте оказывается у нас недостаток выше сказанных добрых дел, то тем более покажем мы нерадения (о них), когда не будем пользоваться врачевством поста. Узнав это от нас, вы, могущие поститься, сами по возможности усиливайте, прощу вас, это доброе и похвальное свое усердие. «Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2 Кор. 4:16). Пост смиряет тело и обуздывает беспорядочные вожделения, душу же просветляет, окрыляет, делает легкою и парящею горе. А что касается до братьев ваших, которые не в состоянии поститься ради телесной немощи, их увещевайте не оставлять этой духовной пищи, поучая их, передавая им слышанное от нас, и показывая, что внимать этим наставлениям не достоин не тот, кто ест и пьет умеренно, а человек беспечный, преданный удовольствиям. Напоминайте им и об апостольском изречении: «Кто ест, для Господа ест, … и кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога» (Рим. 14:6). Итак, и постящийся благодарит Бога за то, что имел довольно сил повести постный труд; и едящий также благодарит Бога, потому что это нисколько не повредит ему в спасении души, если он захочет. Человеколюбивый Бог открыл нам неисчислимое множество путей, которыми мы, если только захотим, можем достигнуть самого высокого дерзновения (пред Богом). Об этом мы достаточно побеседовали ради отсутствующих, отняв у них повод к стыду и показав, что этого (т. е., принятия пищи в пост до вечернего богослужения) не должно стыдиться, так как подвергает нас стыду не ядение, по делание зла. Великий стыд — это грех! Если мы сделаем его, то должны не только стыдиться, но и закрывать лицо свое и называть себя несчастными, как погрешившие. А вернее — и тогда не нужно унывать, но спешить к покаянию и исправлению. Наш Владыка таков, что, если мы, по беспечности, сделаем грех, Он не требует от нас ничего другого, как только того, чтобы мы исповедали свои согрешения, остановились на этом и не впадали в те же грехи. Если употребляем пищу с умеренностью, не будем стыдиться, потому что Господь соединил нас с таким телом, которое не может существовать иначе, как принимая пищу; только пусть не будет неумеренности; это весьма много способствует здоровью и крепости нашего тела. Не видите ли каждый день, что от роскошных столов и неумеренного насыщения происходят бесчисленные болезни? Откуда болезни в ногах? Откуда болезни головные? Откуда умножение испорченных мокрот? Откуда бесчисленное множество других болезней? Не от неумеренности ли, не от того ли, что мы вливаем в себя вина больше надлежащего? Как судно переполненное скоро погружается и тонет, так и человек, предавшись объядению и пьянству, несется в бездну, потопляет свой разум и лежит, наконец, как живой труп, часто могущий еще сделать что–либо худое, а на добро способный не более мертвых. 3. Поэтому молю, подобно блаженному Павлу, «попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:14), но укрепитесь и умножьте ревность и заботу о совершении духовных дел. Говоря обо всем этом с своими братьями, убеждайте их отнюдь не лишать себя этой духовной пищи; пусть они, и после обеда, приходят сюда со всем усердием, дабы, приняв здесь наставление, могли крепко стать против козней диавола. Теперь предложим вам обычную трапезу и наградим и любовь вашу за усердие к слушанию, а равно и уплатим долг, какой должны вам. Вы, конечно, знаете и помните, что мы, начав говорить о сотворении человека, по краткости времени не могли рассмотреть все чтение, но окончили поучение рассуждением о зверях, показав, что человек вначале имел над ними власть, но лишился ее за грех преслушания. Поэтому сегодня хотим сообщить вам и остальное, и с тем отпустить вас отсюда. А чтобы слово наше было для вас ясно, нужно напомнить вам, на чем мы тогда остановили поучение, дабы, начав с того места, нам таким образом докончить и остальное. На чем же мы тогда остановились? При объяснении слов: «Сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными», — так как беседа наша значительно распространилась и у нас родилось великое море мыслей, — нам уже нельзя было идти далее, и мы, остановившись на этом, не коснулись последующего. Поэтому нужно теперь прочесть вашей любви, что следует далее, дабы вы могли знать, о чем мы намерены говорит вам. Божественное Писание вслед (за вышеприведенными словами) прибавляет: «и сотвори человека Бог по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их. И благослови их Бог, глаголя: раститеся и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими, и птицами небесными, и всеми скотами, и всею землею, и всеми гадами, пресмыкающимися по земли» (Быт.1:27–28). Не много слов, но великое сокровище заключено в этих кратких словах. Блаженный пророк, говорящий по внушению Св. Духа, хочет теперь научить нас чему-то таинственному. Сказав: «сотворим человека» и употребив, так сказать, совещание и рассуждение, Создатель всего этим образом речи указал уже на достоинство того, кого намеревался создать, и еще до создания его показал нам, какую великую власть хотел Он вручить этому будущему творению. Сказав: «сотворим человека по образу нашему и по подобию», (Бог) присовокупил: «и да обладают рыбами морскими». Смотри, как в самом начале открывает нам скрытое сокровище. Говоря Духом Божиим, пророк видит несуществующее, как существующее и совершившееся. Для чего же, скажи мне, Бог, сказав: «сотворим человека», говорит теперь: «и да обладают»? Он открывает нам некоторое сокровенное таинство. Кто такие «и да обладают»? Не ясно ли, что это сказал Он, намекая на создание жены? Видишь, что в божественном Писании ничего не сказано просто и напрасно, но и незначительное слово заключает, в себе скрытое сокровище. 4. И не изумляйся, возлюбленный, сказанному. Таков у всех пророков обычай – говорить о небывшем еще, как уже о совершившемся. Они духовными глазами видели уже то, что имело совершиться спустя много лет; поэтому и говорили обо всем так, как будто бы созерцали то пред глазами. И чтобы тебе ясно было это, послушай, как блаженный Давид, за столько поколений, пророчествует и вопиет о крестных страданиях Христовых: «ископаша руце мои и нозе мои» Пс. 21:17, и еще: «разделиша ризы моя себе», Пс. 21:19. Видишь, как о том, что имело быть спустя много времени, он предсказал, как уже о сбывшемся? Так и этот блаженный пророк (Моисей), намекая нам уже на создание жены, говорит загадочно: «и да обладают рыбами морскими». Далее затем говорит яснее: «и сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его, мужа и жену сотвори их». Смотри, какую употребляет он, тщательность, и неоднократно повторяет одно и то же, чтобы слова его укоренились в уме слушателей. Если бы не это было у него в виду, то довольно было бы сказать: «и сотвори Бог человека». Но он еще прибавляет: «по образу Божию сотвори его». Уже и прежде он показал нам, что значит: «по образу», так вот и теперь повторяет то же слово, и говорит: «по образу Божию сотвори его». Чтобы не оставить и самого ничтожного предлога к оправданию тем, которые захотели бы противоречить церковным догматам, он, простершись несколько далее, опять учит тому же, т. е. что выражение: «по образу» употреблено им для означения власти и господства (человека) над всеми тварями. Теперь посмотрим, что он говорит: «и сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их». На что выше намекнул словами: «и да обладают», о том здесь говорит яснее. Впрочем и это открыл нам еще не вполне, потому что еще не сказал нам о создании (мужа и жены), еще не показал, откуда произошла жена, а уже говорит: «мужа и жену сотвори их». Видишь, как о небывшем еще он повествует как о совершившемся? Таковы-то духовные очи! Не столько могут эти телесные глаза видеть видимое, сколько духовные (видят) невидимое и несуществующее.
*** «И создал» — в русском переводе: «сотворил Бог человека». Не просто сказано: «сотворил», а: «образовал». «Образование» употребляется, когда говорится о благовидности. Так, когда кто-нибудь видит красивое лицо, то говорит: прекрасный образ. Бог ничего не сотворил в теле без красоты, а все создал для красоты и для пользы. Например, глаз имеет две цели — пользу и красоту: он и видит, и красит лицо; украшает внешность, и все видит. Ухо служит на пользу и для красоты, так как оно, представляя как бы вазу, украшает человека. Равным образом, нос имеет необходимое обоняние; но у человека сравнительно с другими животными, он образует как бы разделяющую стенку и дополняет красоту. Это — у одного лишь человека; другие животные носа не имеют, а только простые места ноздревых отверстий. Вот почему Бог и образовал человека. Потому и Давид говорит: «устроивший ухо не слышит ли? Или Создавший глаз не ...видит ли» (Пс. 93:9)? Точно также и землю Бог создал для красы и для пользы. Но чтобы не указывать тебе многочисленных красот, скажу только об одной. Бог дал человеку, разумею мужчину, вместе с дру­гими и сосцы. Зачем мужчине сосцы? Для красоты. Пусть женщине нужны сосцы по необходимости природы, для образо­вания молока. Для чего они мужчине? Для благовидности, для красоты. Как в домах одни вещи существуют ради нужды, другие ради красоты, так и Бог одно дал человеку для красоты, другое — для пользы.

Кто лукаво и скверно, низко смотрит на мужчину или женщину, тот сквернит себя, ругается Создателю своему, прекрасно, пречисто, добро зело создавшему всё, особенно челове­ка — образ и подобие Свое.

Но жидовин упорствует и говорит, что слова: «Сотворим человека по образу и по подобию Нашему» – Бог сказал ангелам. Мы так ответим жидовину: если бы Бог обращался к ангелам, то не было бы написано: «Сотворил Бог человека, по образу и по подобию Божию сотворил его», но было бы написано, что человек создан по подобию и образу Божию и по подобию и образу ангелов. Никто не осмелится сказать, что подобие Божие и ангельское – едино; ибо нигде не написано, что Бог сотворил ангелов по образу и по подобию Божию. Когда Бог создал тьмы тем ангелов и тысячи тысяч архангелов, Ему не нужен был советник. Когда же Он захотел создать маленького и слабого человека – неужели Богу потребовался ангел для совета? Ангелы, создания Бога, не принимали участия в творении мира вместе с Богом, как Бог свидетельствует в книге Иова, говоря: «Когда Я сотворил звезды, громко восхвалили Меня все ангелы и воспели Меня» (См. Иов. 38:7.*)... И еще сказано: «И сотворил Бог человека... по образу Божию сотворил его». Если бы у Божества было одно Лицо, в книгах было бы сказано: «Сотворил Бог человека, по образу Своему сотворил его». Но Бог перед созданием человека сказал: «Сотворим человека»; после творения Он сказал: «Вот, Адам стал как один из Нас» (Быт. 3:22); и еще: «И сотворил Бог человека... по образу Божию сотворил его». И так во многих местах Священное Писание указывает на то, что Божество не одноипостасно, но Триипостасно!

Ты, премудрый и остроумный муж, просил известную эту задачу истолковать тебе и кратко, и ясно, и без всяких околичностей. Но одно несовместимо с другим: ясность требует многих слов, а краткость — немногих. Посему, сколько мог, соединив ясность с краткостью, посылаю я тебе ответ. Наилучшим образом поступают те, которые наилучшей части человека приравнивают наилучшее. Если же сказанное кажется не ясным, то пусть будет сказано яснее. Лучше делают те, которые лучшей части человека, то есть разумной душе, представляют подобным Божество. Но признающие Божество человекообразным в полном смысле неразумны, потому что принимают за самую истину сказанное применительно, и не в состоянии представить в мыслях что-либо более божественное. Ибо, почему сказано: в крове крилу Твоею покрыеши мя (Пс. 16:8), и: седмь очеса Господня, призирающая на всю землю (Зах. 4:10), когда человек не имеет ни крыльев, ни семи очей? Почему Павел утверждал, что Божество не подобно и смышлению человечу (Деян. 17:29)? Почему Исаия сказал: аще вси языцы, яко капля от кади, и аки плюновение вменятся, дубрава же Ливанова не довольна на сожжение и вся четвероногая не довольна на всесожжение. Кому уподобисте Господа (Ис. 40:15-18)? Почему и Моисей, изречение которого покушаются перетолковать в худую сторону, сказал: и снабдите души своя зело, яко не видесте всякаго подобия в день, в он же глагола к вам (Втор. 4:15)? Впрочем и таковые, как думаю, не выдают учения своего за точное, потому что человек есть образ начальства и царственной власти, а не сущности; если же поступает хорошо, то — и добродетели. Ибо если и утверждаем, что разумная душа бессмертна, то не говорим, что она одинакова по сущности с оным пребожественным и безначальным естеством, а напротив того, признаем ее столько отстоящею от Божества, сколько следует отстоять твари от Творца. Если душа по образу, то, конечно, и душа жены. Почему же Павел сказал: муж убо не должен есть прикрывати главу, образ и слава Божия сый, жена же слава мужу есть (1 Кор. 11:7)? Душа жены так же бессмертна и нетленна, как и душа мужа, почему же Павел выразил сие с каким-то различением? Если же, вооружая Моисея на Павла, противопоставят сему сказанное: сотворим человека по образу Нашему и по подобию, — то, хотя всего более возможно отвечать, что изречено это в числе единственном, и сказано не об обоих, то есть муже и жене; однако же не ответим так. Но если приведут и сказанное в след за этим: и да обладают, то сие служит в нашу пользу, ибо ясно показывает, что отличительная черта сего: по образу — состоит в праве обладания. Если же скажут: почему же Павел мужа назвал образом Божиим, а жену — образом мужа? Мы ответим: в начале жена была равночестна и удостоена того же права обладания; поскольку же она пала, то умалено и ослаблено право ее, и она подчинена власти мужа. Не вынесла ты равночестия, сказано ей, поэтому приими умаление. К мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет (Быт. 3:16). Посему, как книга мироздания дает видеть принадлежавшее жене до греха право обладания, так апостольское слово — подчинение ее по падении. А что сие: по образу — сохраняется в человеке поставлением его обладателем всего земного, о сем послушай Песнопевца, который истолковывает Божественные предписания и царственные сложения и говорит: славою и честию венчал еси его, и поставил еси его над делы руку Твоею (Пс. 8:6, 7). Как Божество царствует над всем, так и человек — над тем, что на земле. Посему, сохраняя в себе право обладания, имеет он царский образ. А сие: по подобию, если не признавать, по мнению иных, выражением, означающим то же, что и по образу, подобно сказанному: аз уснух и спах (Пс. 3:6), и: блажен разумеваяй на нища и убога (Пс. 40:1), то должно быть истолковано так: Бог вручил человеку право обладания, чтобы доказывал он свою добродетель и сохранял подобие. Принял ты честь, сказано ему, докажи же свою добродетель, чтобы одно приписано было созданию, а другое — произволению созданного. А, может быть, дает сие разуметь и следующее. Вначале сказано: сотворим человека по образу Нашему и по подобию, а в последствии говорится: и сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его (27) без прибавления: по подобию. Сказано же так или потому, что, как заметил я, выражение сие значит то же самое, или потому, что добродетель зависит от произволения. И сказанное будет иметь такой смысл: сотворим человека по образу Нашему, чтобы он по произволению приобрел и сие: по подобию. Потому до создания было сказано то и другое, а по создании — одно из двух. Так Единородный Бог, придя на землю, говорит: "будьте подобны Отцу вашему Небесному" (Мф. 5:48); так одно — по образу — сохраняется по созданию, а другое — по подобию — по произволению. Иные скажут: если человек получил право обладания всем, что есть на земле, то почему же он боится зверей? Тогда, отложив в сторону то оправдание (будет ли оно истинно или нет), которое представляли иные, указывая, что в Божественных книгах не было упомянуто о праве обладания зверями, но в последствии приложено сие кем-то, представлю оправдание прямым путем. Вначале, когда сиял в человеке образ, все ему было подвластно, почему и зверям он нарек имена. Но когда человек преслушал заповедь, по всей справедливости умалено его право обладания; и хотя не лишен человек всего права, чтобы милость не оказалась совершенно охладевшею, однако же ограничен в нем. Ибо справедливость требовала побежденного не увенчивать, но уцеломудрить страхом пред зверьми. А что сие истинно, явствует из следующего: когда Ной обновил в себе образ тем, что возлюбил правду, все звери пришли к нему, признавая первоначальное свое рабство и как бы укоряя человека, согрешившего вначале и утратившего часть своего права на обладание. Да и Даниила почтили львы, и трех отроков уважил огонь, и Павлу не сделала никакого вреда ехидна. Посему, так как они возобновили прародительское право обладания; то явствует из сего, что и прародитель принял оное вполне, утратил же отчасти. Вот наш ответ. Если же кто может сказать что-либо лучшее, то пусть скажет, и мы послушаем его.

Образ и подобие Божие в человеке. 1. Самое важное преимущество в ряду прочих созданий Божиих состоит в том, что Творец благоволил украсить его своим образом и подобием. И сказал Бог, повествует священный Бытописатель: сотворим человека по образу Нашему, и по подобию... И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их (Быт. 1:26-27; срав. Быт. 5:1). Об этом преимуществе свидетельствует потом сам Бог, говоря Ною: кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию (Быт. 9:6). И в Новом Завете свидетельствует апостол Иаков, замечая о нашем языке: Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию (Быт. 3:9). Действительность образа Божия в человеке всегда признавали святая Церковь, последуя столь ясному учению Священного Писания. В некоторой степени истина эта известна была даже язычникам. 2. В чем же состоит в нас образ Божий? «Церковное учение, отвечает святой Епифаний, верует, что человек вообще сотворен по образу Божию, но в какой именно части находится то, что по образу, не определяет.» Потому что сами Отцы и учители Церкви решали предложенный вопрос неодинаково, хотя мысли их и не исключают одна другой, касаясь только разных сторон предмета. Напротив, если снести эти мысли вместе и расположить при свете правильного понятия о Боге, нашем прообразе, то со всей полнотой определится, что такое в нас образ Божий. а) Бог, по природе своей, есть чистейший Дух, не облеченный никаким телом и непричастный никакой вещественности. Итак, образ Божий надобно полагать не в теле человека, а в его невещественной душе: мысль, которую старались раскрывать Климент Александрийский, Ориген, и потом против анфропоморфитов Епифаний, Евсевий, Григорий Нисский, Амвросий, Августин, Феодорит и другие. б) Бог, как Дух, имеет и существенные свойства духа, — ум, свободу, и по самой природе своей бессмертен: потому, в частности, можно полагать образ Божий, вместе с одними учителями Церкви, в уме человека; вместе с другими — в его свободной воле; вместе с третьими — в неразрушимости его души и бессмертии. в) Бог, чистейший Дух, есть един по существу, но троичен в Лицах; и в этом отношении некоторый слабый образ Божий можем находить, вслед за учителями Церкви, в единичности нашей души при тройственности ее существенных сил, как бы кто ни называл их, памятью ли, разумом и волей, или умом, словом и духом, или умом, волей и чувством. «Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой, — говорит, например, святой Амвросий, — но не три Бога, а один Бог, имеющий три Лица: так точно душа — ум, душа — воля, душа — память; но не три души в одном теле, а одна душа, имеющая три силы (dignitates), и в этих-то трех силах наш внутренний человек по природе своей удивительно отражает образ Божий.» «Яко же Бог в трех лицах, — рассуждает святой Димитрий Ростовский, — так и душа человеческая в трех силах — ума, слова и духа. И яко же слово от ума, и яко дух от ума: тако Сын и Дух Святой от Отца. Яко ум без слова и духа быть не может, так Отец без Сына и Духа Святого не был никогда и быть не может. И яко же ум, слово и дух три силы душевные разные, а едина душа, не три души, так Отец, Сын и Святой Дух — три Лица Божия, а не три Бога, но един Бог.» г) Бог по отношению ко всем другим существам есть их Господь, Царь и Владыка; в этом смысле, вместе со святыми Иоанном Златоустом, Григорием Нисским и другими, можно полагать образ Божий в даровании человеку, при творении, царственной власти и владычества над всеми земнородными, — тем более, что такая мысль согласна с ходом слов самого Создателя, который лишь только изрек: сотворим человека по образу нашему и подобию, непосредственно присовокупил: и да обладает рыбами морскими, и птицами небесными, и зверями, и скотами, и всею землею, и всеми гадами пресмыкающимися по земле (Быт. 1:26). Но очевидно, что владычество человека над земнородными есть только следствие и внешнее выражение образа Божия, находящегося в самой душе человека, в ее разуме, в ее свободе, которые одни дают нам полное преимущество пред всеми животными неразумными. А в подобном смысле, по примеру некоторых учителей Церкви, отражение образа Божия можно находить даже в человеческом теле, потому что в его благороднейшем устройстве и величественном виде, обращенном горé, очень ясно выражаются и свойства души разумно-свободной и царственное достоинство человека в кругу всех земнородных. Следовательно, можно сказать, что не в какой либо части, или силе, или способности, но во всем человеке, более или менее, отражается образ Божий. 3. Есть ли различие между образом и подобием Божиим в человеке или нет? Наибольшая часть Отцов и учителей Церкви отвечали, что есть, и говорили, что образ Божий находится в самой природе нашей души, в ее разуме, в ее свободе; а подобие — в надлежащем развитии и усовершенствовании этих сил человеком, в частности — в совершенстве его разума и свободной воли, или того и другого вместе, в добродетели и святости, в стяжании даров Святого Духа. Следовательно, образ Божий получаем мы от Бога вместе с бытием, а подобие должны приобретать сами, получив к тому от Бога только возможность. Это мнение о различии между образом и подобием Божием в человеке имеет основание и в Священном Писании. Так — а) Изображая совет Триипостасного о сотворении человека, Моисей свидетельствует: и сказал Бог: сотворим человека по образу нашему и по подобию (Быт. 1:26); а говоря затем о самом сотворении, выражается: и сотворил Бог человека, по образу Божию сотворил его (ст. 27). «Почему же, спрашивает святой Григорий Нисский, не сделано того, что было в намерении? Почему не сказано: и сотворил Бог человека по образу Божию и по подобию? Обессилел Творец? Но так говорить нечестиво. Переменил намерение Совещавшийся? Но нечестиво так и подумать. Сказал и переменил намерение? — Нет. Ни Писание не говорит этого, ни Создатель не обессилил, ни намерение не осталось без исполнения. Какая же причина умолчания? Сотворим человека по образу нашему и по подобию. Первое (κατ’ είκόνα) мы имеем по сотворению; а последнее (καθ’όμοίωσιν) мы сами совершаем по произволению. Быть по образу Божию свойственно нам по первому нашему сотворению; но сделаться по подобию Божию зависит от нашей воли. И это зависящее от нашей воли существует в нас только в возможности; приобретается же нами на самом деле посредством нашей деятельности. Если бы Господь, намереваясь сотворить нас, не сказал предварительно: сотворим человека и по подобию, и если бы не даровал нам возможности быть по подобию, то мы собственной силой не могли бы быть по подобию Божию. Теперь же мы в сотворении получили возможность быть подобными Богу. Но, дав нам эту возможность, Бог нам самим предоставил быть деятелями нашего подобия с Богом, чтобы удостоить нас приятной наградой за деятельность; чтобы мы не были подобны изображениям бездушным, делаемым живописцами.» Б) в некоторых местах Писания предполагается, что образ Божий есть и в падшем человеке, каково, например, изречение Бога к Ною после потопа: кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека, ибо человек создан по образу Божию (Быт. 9:6; Иак. 3:9), — а между тем, заповедуется христианам облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины (Еф. 4:24). Что же это значит, если не то, что в первом случае разумеется собственно образ Божий, положенный в самой нашей природе, не отдельный от нее и, подобно ей, неизменный; а в последнем — имеется ввиду только подобие Божие или уподобление Богу, зависящее от нашей воли, которое, следовательно, мы можем приобретать, но можем и терять через свои грехопадения? «Образ Божий, говорит святой Димитрий Ростовский, есть и душе неверного человека, подобие же только в добродетельном христианине; и когда согрешает смертно христианин, тогда подобия только лишается Божия, а не образа. И если и на муку вечную осудится, образ Божий тот же в нем во веки, подобия же уже быть не может.» «В самом моем сотворении, рассуждает святой Григорий Нисский, я получил — по образу, а по собственной воле бываю — по подобию... Одно дано, а другое оставлено недовершенным, дабы ты, усовершенствовав сам себя, сделался достойным мздовоздаяния от Бога. Как же мы делаемся — по подобию? Через Евангелие. Что есть Христианство? Уподобление Богу, сколько то возможно для природы человеческой. Если ты решился быть христианином, то старайся сделаться подобным Богу, облечься во Христа.» * * * Истина троичности Лиц в Боге, при единстве существа, со всей ясностью открыта в Новом Завете; но в некоторой степени была известна и в Ветхом. Начиная с первых глав книги Бытия в писаниях ветхозаветных есть много намеков на это высочайшее таинство, которые хотя не могут быть названы вполне ясными, но понятны были отчасти и для древних иудеев, а тем более понятны нам, Христианам, при свете новозаветного откровения... В одних выражается только, что в едином Боге не одно, а несколько Лиц. Сюда относятся слова Божьи: а) перед сотворением человека: и сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему; б) перед изгнанием падших прародителей из рая: и сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно (Быт. 3:22); в) перед смешением языков и рассеянием людей по столпотворении: и сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого (Быт. 11:6-7). Во всех этих местах Бог, очевидно, представляется совещающимся или беседующим с кем-то. С кем же именно? Нельзя допустить, будто он совещался с ангелами, как утверждают иудеи. Такая мысль — а) противна даже простому смыслу человеческому, который не может вообразить, чтобы Бог, существо бесконечно-премудрое и всемогущее, стал совещаться, перед сотворением ли человека или перед каким либо другим действием, с своими слугами — ангелами, как будто Он имеет нужду в их содействии; б) противна вместе с тем и Священному Писанию, которое все дело творения приписывает исключительно одному Богу (Ис. 44:24), и вообще отрицает, чтобы кто либо и в чем либо был Ему советником (Ис. 40:13-14; Рим. 11:34). Нельзя также согласиться и с другой мыслью иудеев, будто в упомянутых местах Бог беседует один сам с собой, как поступают иногда люди, желая возбудить себя к какому либо действию, и говорит об одном Себе во множественном числе, по примеру сильных земли. Ибо — а) странно представить, чтобы Бог нуждался в подобном возбуждении Себя к действиям: «подлинно, странное пустословие, замечает святой Василий Великий, утверждать, что кто-нибудь сидит и сам себе приказывает, сам над собой надзирает, сам себя понуждает властно и настоятельно;» б) обычай сильных земли говорить о себе во множественном числе явился в последующее время, а во дни Моисея еще не существовал, как видно из всего его пятикнижия, — следовательно, Моисей не мог последовать этому обычаю, чтобы изобразить и Бога говорящим об одном Себе подобным образом; в) но что всего важнее, при таком предположении в высшей степени странным является смысл слов Божьих: вот, Адам стал как один из Нас (Быт. 3:22); их надобно будет понимать так: вот, Адам стал как один из Меня!!... Других существ, с которыми Бог мог бы совещаться в трех означенных случаях, иудеи и вообще неправомыслящие указать не в состоянии, и действительно не указывают. Остается теперь еще одно, последнее мнение, — мнение святых Отцов и учителей Церкви, которого держатся все правомыслящие Христиане, — что в означенных случаях Бог, точно, совещался сам с Собой, но только Бог, понимаемый не как одно лице, а как единый по существу и троичный в Лицах. Это мнение имеет все признаки истины. Оно а) совершенно устраняет всякую несообразность в совещании Бога с самим Собой: если в Боге, при единстве существа, три самостоятельные и равночестные Лица, то совещание в Нем и возможно, и естественно, и вполне Его достойно; б) совершенно соответствуем образу повествования Моисеева в рассматриваемых нами местах, где видим, что Бог говорит один, но говорит во множественном числе и притом сам с Собой, или в самом Себе: и сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему и сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас...; и сказал Господь: … сойдем же и смешаем там язык их...; в) наконец, подтверждается связью речи. Приведя слова Божьи: сотворим человека по образу Нашему, святой бытописатель продолжает: и сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его. Следовательно, слово: сотворим относится к Тому же, о ком сказано: и сотворил, и выражение: по образу нашему значит тоже, что по образу Божию. Во втором месте слова Божьи: вот, Адам стал как один из Нас, очевидно, указывают на те слова, коими только что обольщены были наши прародители: будете, как боги (Быт. 3:5). Следовательно, выражение: как один от нас не может быть отнесено ни к кому, как только к Богу, или к Божеским Лицам. Это же самое должно повторить и касательно третьего места: сойдем же и смешаем там язык их. Ибо несколько прежде Моисей заметил: и сошел Господь посмотреть город и башню (Быт. 11:5), а несколько после присовокупил: и рассеял их Господь оттуда по всей земле (Быт. 11:8). Значит, к Тому же относится: и сойдем..., ο ком сказано и сошел; к тому же относится: смешаем, о ком присовокуплено: и смешал.
* * * Допускающие существование преадамитов, и следовательно, не признающие Адама праотцем человеческого рода, представляют следующие доказательства в подтверждение своего мнения: “Сам Моисей в первой главе книги Бытия иначе изображает происхождение первозданной человеческой четы, нежели потом во второй – происхождение Адама и Евы: в первой главе он повествует, что муж и жена созданы вместе, и созданы по образу Божию; а во второй пишет, что сначала создан был один Адам из земли, а уже через несколько времен создана из ребра его Ева, не приписывая им образа Божия.” Но Моисей говорит не о двух творениях, и об одном и том же: только в первой главе говорит вообще, что Бог сотворил человека по образу своему, мужа и жену сотворил их, отнюдь не определяя, вмести или не вместе; а во второй подробно рассказывает, как именно создал Бог мужа и жену. Так объяснял эти два сказания святой Василий Великий: “иногда говорится нам вообще, а иногда повествуется подробно, каким именно образом что произошло. И так выше, в 1-й главе, сказано только о том, что сотворил Бог, но об образе совершенно умолчено, а здесь, во 2-й главе, показано и то, как сотворил. Ибо, если бы сказано было только просто: сотворил (человека), то можно было бы подумать, что сотворил так, как зверей, как траву. Посему, чтобы избежать тебе такого обобщения с животными, Слово передало, каким образом Богу угодно было сотворить собственно тебя: взял Бог персть от земли. Там сказано только что сотворил, а здесь – и как сотворил: взял персть от земли и создал собственными руками.”¹ Для совершенной же очевидности того, что в первой главе говорится о сотворении Адами и Евы, а не кого-либо другого, довольно снести с этим сказанием первые слова пятой главы Бытия: Вот родословие Адама: когда Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его, мужчину и женщину сотворил их.

Что значит, что сперва говорится сотворим человека по образу Божию и подобию (Быт. 1:26: LXX), а чуть ниже и сотворил Бог человека, по образу Божию сотворил его (Быт. 1:27: LXX) слова же по подобию опускаются? Поскольку первой целью Бога было создать человека по образу Божию и подобию – а по образу означает нетленность, бессмертие, невидимость,¹ то есть то, что отображает Божество, – Он передал это душе, передав ей вместе с этим владычество и самовластие², качества, которые все являются отображениями Божией сущности. А по подобию означает бесстрастие, кротость, великодушие и остальные черты Божией доброты, которые все являются составляющими Божией энергии направленной на творение. Так вот то, что относится к Его сущности – то, что обозначают слова по образу – это Он естественным образом передал душе. То же, что относится к Божией энергии, – это то, что отображается словами по подобию, — это Он оставил нашему самовластному разуму,³ ожидая конца человека: сделает ли он себя подобным Богу, воспроизводя в себе богоугодные черты добродетели? Поэтому Священное Писание и опустило во втором случае слова по подобию.⁴

«И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его; мужа и жену сотвори их». Применяя, вопреки законам логики, способ обратного умозаключения, находят в этих словах Библии поддержку к мысли о таинственности «Софии» в Боге, как женской ипостаси. «Что означается словом «образ?» И как в образе есть мужской и женский пол, когда нет их в Первообразе?» – читаем в заголовке 16 главы названного выше сочинения святителя (Григория Нисского «Об устройстве человека»). Передадим в кратком виде содержание этой и последующих глав. Некоторые из язычников говорили: «Человек есть малый мир», состоящий из одних и тех же со вселенною стихий. Но громким этим именованием сами того не заметили, что почтили человека свойствами комара и мыши... Ибо что важного в этом – почитать человека образом и подобием мира, когда и небо приходит и все сущее в нем? По церковному же учению, величие человеческое не в подобии тварному миру, но в том, чтобы быть по образу естества Самого Сотворившего все. Что же обозначается словом «образ?» Ведать это ясно принадлежит одной самой Истине. А мы, сколько можем, только догадками и предположением думаем так. С одной стороны, жалкая бедность естества человеческого не уподобляется блаженству бесстрастной Божественной жизни; а с другой стороны, – Слово, изрекшее эти слова, не изрекает ложь. Почему же Божественное естество Блаженно, а человеческое бедственно, если в Писании последнее именуется подобным первому? Исследуем с точностью сами эти речения. Сказано: «Сотворим человека по образу нашему и по подобию. И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его». Творение по образу приводится к окончанию. Потом делается повторение сказанного уже, и говорится: «мужа и жену сотвори их», что чуждо удобопредставляемому о Божестве. Посему устроение естества нашего есть как-бы двоякое: одно уподобляемое естеству Божественному, а другое – иное, разделяемое на разные два пола... «Ибо думаю, что Божественным Писанием в сказанном преподается некий великий и возвышенный догмат, и он таков: Человеческое естество есть среднее между двух неких, одно от другого разделенных и стоящих на самых крайностях между естеством Божественным – бестелесным и между жизнью бессловесной и скотской: из Божественного – словесность и разумность; а из бессловесного – телесное устроение, с разделением его на мужской и женский пол...» «Да не прогневается на меня кто-либо о последующей мысли. Бог, по естеству Своему, есть всякое благо, какое только можно обнять мыслью, и выше всякого блага, мыслимого и постигаемого. Он творит человека только потому, что благ..., и соделывает его не скудным в благах. И слово Божие, совокупив все блага, данные человеку, обозначало их кратко: создан «по образу Божию». Если Божество есть полнота благ, а человек его образ, следовательно, нам предоставлена возможность всего прекрасного, всякой добродетели и мудрости; и одно из этих благ – быть свободным, потому что добродетель есть нечто неподвластное, свободное». Таковым является все человечество, наименованное, в лице первого человека, «Адамом» (перстным). Принужденное же и невольное не может быть добродетелью. С большой осторожностью святитель отзывается на вопрос: почему для человечества избран данный способ размножения, а «не подобный жизни ангелов», и отвечает: «Наше мнение таково», и рассуждает так: «Поскольку вперед «всеведующей силой» предусмотрел Творец, что произволение человеческое не пойдет прямым путем к прекрасному, и потому отпадет от равноангельской жизни, то, чтобы не сделалось малым число душ человеческих, утратив тот способ, каким ангелы возросли до множества, – Творец промышляет иной способ размножения, сообразный для впавших в грех, насадив в человеке способ взаимного преемства скотского и бессловесного. Потому то, кажется мне, и великий Давид, сожалея о бедности человека, такими словами оплакивает человеческое естество: «Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают» (Пс. 48:21)». «Думаю, – продолжает св. Григорий, – что и всякая страсть от сего начала, как из некоего источника, наводняет нашу жизнь... Сластолюбие, имея началом уподобление бессловесным, возросло в человеческих поступках при содействии помыслов. Отсюда мстительность, зависть, лживость, злоумышленность, лицемерие. Все это произращено худым деланием ума. Но и наоборот, если рассудок воспримет власть над таковыми движениями, то каждое из них превратится в вид добродетели. Так, раздражительность производит мужество, робость – осторожность, страх – покорность, ненависть – отвращение от порока, сила любви – вожделение истинно прекрасного, а величавость нрава (сознание своего достоинства) возвышает над страстями... Так великий апостол повелевает постоянно мудрствовать «горняя» (Кол. 3:2). Тогда возвышенность мысли сообразуется с красотою того, что по образу Божию. В ком не померкла красота, теми ясно подтверждается верность сказанного, что человек сотворен, как Божие подобие». Правящий всеми Бог предусмотрел достижение полноты человеческого рода, и тогда кончится сей способ рождения людей; а тогда кончится и время, и совершится обновление вселенной, а с изменением целого последует и переход человечества от тленного и земного к бесстрастному и вечному, когда прозвучит труба воскресения. Итак, хотя человек и грешит после своего падения в раю, однако образа Божия не утратил, имея ум (разум) причастный к Первообразу своему. «Поскольку прекраснейшее и превосходнейшее над всеми благами есть само Божество, то ум украшается подобием первообразной красоты, как зеркало, отражая то, что стоит пред ним, а тогда и вся его душевная природа держится ума и сама украшается подобной ему красотой, делаясь как бы зеркалом зеркала; а этим путем далее охраняется и поддерживается и вещественная сторона человека. Так, «пока одно другого держится, происходит соразмерно во всем отражение истинной красоты: посредством высшего украшения непосредственно за ним следующее, низшее. А когда произойдет некое расторжение этого доброго единения, или когда высшее будет следовать за низшим, тогда, как только это само низшее вещество отступит от своей нормы, обнаруживается его безобразие (потому что вещество само по себе безобразно и не устроенно), а отсюда, по безобразию его, портится красота естества, украшенного умом. Происходит передача нечистоты самому уму, так что в чертах творения уже не усматривается образа Божия. Ум, сам в себе оставаясь образом доброты, подобно кривому зеркалу, не отражает светлых черт добра, а отражает безобразие вещества. Отсюда, изъятием прекрасного, совершается вход зла». Мы же, опасаясь такого углубительного исхода, – заканчивает святитель свой труд, – «по призыву Павла апостола: «Совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется по образу Создавшего его» (Кол. 3:9–10), – да возвратимся к той боговидной благости, с которой в начале сотворил Бог человека, сказал: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию». Когда знакомимся с творениями святых отцов, особенно IV–V веков, нам остается только преклоняться перед тем, как отцы Церкви в совершенстве знают и пользуются своим знанием Священного Писания, а с другой стороны, удивляться иногда, как иные из них обнаруживают при этом богатую осведомленность в науках их времени: исторических, в естествознании (как в данном примере), в философии и даже языческой мифологии (как у св. Григория Богослова), поскольку это шло в пользу для создания мировоззрения чисто христианского. Данный краткий экскурс в одно из творений св. Григория Нисского, конечно, не предназначен для того, чтобы представить, в каких подробностях он рассматривает в нем анатомическое строение человеческого организма и всех его органов, основываясь на знаниях его времени, чтобы показать благоприятные условия у человека, для исполнения своего призвания «быть другом Божиим», как назван в Библии пророк Моисей, и сохранить при этом свое царственное положение на земле. Не такова наша современность. Подобно тому, как человек наших дней относится к природе с практическим и деловым умом, с таким же практическим воззрением современные руководители общечеловеческого сознания рассматривают психику человека, принимая ее наличную действительность за должную, совершенную норму, способную лишь к отклонениям в одну или другую сторону. Такова нынешняя экспериментальная психология, сосредоточившаяся на изучении разных отклонений, болезненных состояний, а, может быть, и искусственных душевных состояний, а отсюда – на исследовании подсознательной психики, ее темных источников, туманной ее сферы, выявляющейся в сновидениях или в неких полусознательных душевно-телесных склонностях. Нет речи о том, чтобы психология сама собой оказалась бы воспитательной помощью для морального возвышения людей. Ведь история хранит память гениев человечества, давая богатый материал как психологический, так и для анализа и выяснения условий, благоприятных и неблагоприятных, к духовному совершенствованию человека. О связи с областью религиозной нечего и говорить. – По тому же упадочному пути идет и художественная литература. Вполне выявила себя уже наша эпоха. Не явит ли новая, близко-грядущая, силы духовные для того, чтобы восстановить возможность единения научного знания и веры христианской, для создания целостного мировоззрения, первые шаги к чему сделали отцы Церкви? – Или же так и останется вере и науке, каждой из них, продолжать идти разобщенно своей дорогой? Апологетические Заметки См. также Толкование на ст. 26

В этом месте надлежит рассмотреть, почему Писание говорит: мужчину и женщину сотворил их, хотя женщина еще не была сотворена. Полагаю, это могло быть сказано по причине благословения - Бог благословил их, сказав: Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и тем самым упредил будущее, о котором сказано: мужчину и женщину сотворил их. Ибо не может мужчина плодиться и размножаться без женщины. А чтобы не было никакого сомнения в том, что это благословение исполнится, сказано: мужчину и женщину сотворил их. И человек, видя, что плодиться и размножаться он может только потому, что ему дана в супруги женщина, смог бы сильнее уповать на благословение Божие. А если бы в Писании было сказано: Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, но не было добавлено: мужчину и женщину сотворил их, человек мог бы и не поверить Божиему благословению… Наш внутренний человек состоит из духа и души. Мужчиной называется дух; женщиной может именоваться душа. Если они имеют согласие и мир между собой, то в силу самого этого согласия плодятся и размножаются, и порождают детей - здравый смысл и разумение, или полезные помыслы, которыми они наполняют землю и обладают ею. Иначе говоря, подчиненное себе телесное чувство они обращают к лучшему установлению и господствуют над ним, чтобы ни в ком плоть не восставала против воли духа.
См. также Толкование на Быт. 1:26

В самом отрывке из книги Бытия, который описывает сотворение человека, сказано, что Бог «мужа и жену сотвори их». В таком случае, не является ли это различие частью образа Божия? Свят. Григорий Нисский объясняет, что Писание здесь имеет в виду двойственное сотворение человека: «Нечто иное произошло по образу, и иное ныне оказывается бедственным. «Сотвори Бог», говорит, «человека, по образу Божию сотвори его». Творение созданного по образу обретает конец. Затем повторяется слово об устроении, и оно говорит: «мужа и жену сотвори их». Думаю, всякому видно, что это разумеется вне прототипа: «О Христе Иисусе», как говорит Апостол, «несть мужеский пол, ни женский» (Гал. 3:28). Но Слово говорит, что человек разделен на мужской пол и женский. Следовательно, устроение нашей природы как-то двойственно: одно в нем уподобляется Божественному, а другое разделено этим различием. Ведь на нечто такое намекает Слово порядком написанного, сначала говоря: «Сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его», потом же добавляет к сказанному: «Мужа и жену сотвори их», что отлично от известного о Боге. Потому думаю я, что в говоримом Божественным Писанием преподается некое великое и возвышенное учение. И учение это таково. Человеческая природа есть середина между двумя крайностями, отстоящими друг от друга, природой божественной и бесплотной и жизнью бессловесной и скотской (это подобно представлениям свят. Григория Богослова, которые мы уже цитировали – прим. авт.). Ведь в человеческом составе можно усматривать и то, и другое из названного: от божественного – словесное и разумевательное, что не допускает разделения на мужское и женское, а от бессловесного – телесное устроение и расположение, расчлененное на мужское и женское. Ведь то и другое из этого обязательно есть во всем, причастном человеческой жизни. Но, как мы узнали от рассказавшего по порядку о происхождении человека, первенствует в нем умное, а вместе с ним прирождено человеку общение и сродство с бессловесными... ...Приведший все в бытие и собственною волею сформировавший всего человека по Своему образу... Он предвидел зрительною силою, что по своему произволению она (т.е. человеческая природа – прим. пер.) не пойдет прямой дорогой к прекрасному и поэтому отпадает от ангельской жизни; тогда, чтобы множество душ человеческих не сократилось при утрате того способа, которым ангелы размножаются до множества, Он устраивает в природе такой способ размножения, какой соответствует поползнувшейся в грех, вместо ангельского благорождения насадив в человечестве скотский и бессловесный способ взаимного преемства» (Об устроении человека, гл. 16, 17)*. * То есть вся половая функция (в человеке) зрится взятой от животного творения. Не было задумано, чтобы так обстояло дело изначально. Итак, образ Божий, который, как учат св. Отцы, следует искать в душе, а не в теле человека, не имеет никакого отношения к разделению на мужа и жену. В Божией идее человека, можно сказать, – человека как гражданина Небесного Царствия – нет различия на мужа и жену; но Бог, заранее зная, что человек падет, устроил это различие, являющееся неотделимой частью его земного существования. Однако реальность половой жизни не появлялась до грехопадения человека. Комментируя отрывок Бытия: «Адам же позна Еву жену свою, и заченши роди Каина» (Быт. 4:1) – что произошло после грехопадения – свят. Иоанн Златоуст говорит: «После преслушания, после изгнания из рая, – тогда начинается супружеское житие. До преслушания первые люди жили, как ангелы, и не было речи о сожитии. И как это могло быть, когда они были свободны от телесных потребностей? Таким образом, вначале жизнь была девственная; когда же по беспечности первых людей явилось преслушание, и вошел в мир грех, девство отлетело от них, так как они сделались недостойными столь великого блага, а вместо того вступил в силу закон супружества» (Беседы на книгу Бытия , XVIII, 4, сс. 160-161). А преп. Иоанн Дамаскин пишет: «В Раю процветало девство... После преступления... брак был изобретен ради того, чтобы человеческий род не был стерт с лица земли и уничтожен смертию, чтоб чрез деторождение род людской сохранялся в целости. Но, быть может, скажут: итак, что хочет (выяснить) изречение: «мужа и жену...»; и это: «раститеся и множитеся»? На это мы скажем, что изречение: «раститеся и множитеся» не обозначает непременно умножения чрез брачное соединение. Обо Бог мог умножить род людей и другим способом, если бы они сохраняли заповедь до конца неповрежденною. Но Бог, который, вследствие предведения Своего, «сведый вся прежде бытия их» (Дан. 13:42), зная, что они имеют оказаться в преступлении и быть осуждены, наперед сотворил «мужа и жену» и повелел расти и умножаться» (Точное изложение Православной Веры, IV, 24, сс. 260-261). В этом, как и в других отношениях, как мы увидим позже, человек – подобно прочему творению – до грехопадения находился в состоянии, некоторым образом отличном от того, в которое он пришел после грехопадения, хотя из-за Божия предведения грехопадения между этими двумя состояниями и имеется преемство. Не должно, однако, думать, что кто-либо из св. Отцов смотрел на брак как на «необходимое зло» или отрицал, что это состояние благословлено Богом. Они расценивают его как добрую вещь в нынешнем нашем падшем состоянии, но добрая эта вещь вторична после высшего состояния девства, в котором Адам и Ева жили до грехопадения, и которое даже сейчас разделяют те, кто последовал совету Апостола Павла быть «якоже и аз» (1 Кор. 7:8). Свят. Григорий Нисский, тот самый Отец, который так ясно учит о том, что брак имеет начало в нашем сродстве с животными, также защищает учреждение брака наияснейшим образом. Так, в своем трактате «О девстве», он пишет: «Никто... не должен заключить, что мы отвергаем установление брака: ибо не безызвестно нам, что и он не лишен благословения Божия... Мы же относительно брака думаем так, что должно предпочитать оному заботу и попечение о Божественном, но и не презирать того, кто может воздержно и умеренно пользоваться учреждением брака... ...Тем, которые возвращаются ко Христу, (следует) оставить прежде всего, как бы последний какой ночлег, брак, поелику он оказывается последним пределом нашего удаления от райской жизни» (О девстве, гл. 8, 12, Творения, ч. 7, М, 1868, сс. 323, 326, 347).

Поелику естество человеческое потеряло свое благобытие чрез преступление Адамово, то необходимо узнать нам, что такое был Адам прежде потери благобытия, и в чем состояло это благобытие, или то доброе и божественное состояние, какое имел человек прежде преступления. Святые отцы говорят нам, что Бог соделался человеком для того, чтобы чрез вочеловечение Свое опять возвесть естество человеческое в благобытие. Почему надобно нам узнать, каким это образом чрез воплощенное домостроительство Христово человек опять приходит в благобытие. Бог в начале, когда создал человека, создал его святым, бесстрастным и безгрешным, по образу и подобию Своему, и человек точно был тогда подобен Богу, создавшему его. Ибо святой, безгрешный и бесстрастный Бог и творения творит святые, бесстрастные и безгрешные. Но поелику непременяемость и неизменяемость есть свойство одного безначального и несозданного Божества, то созданный человек естественно был пременяем и изменяем, хотя имел способ и возможность, при помощи Божией, не подвергнуться пременению и изменению. Так свят был человек и, как святой, не имел нужды ни в каком законе, ибо для праведника закон не нужен. Какая нужда в законе для святого, бесстрастного и чистого? Закон повелевает делать добро и не делать зла. Но Писание говорит, что виде Бог вся, елика сотвори, и се добра зело (Быт. 1:31). Итак, поелику все было добро зело, то какая была нужда человеку в научении, что хорошо и что не хорошо? Поелику не было ничего, что не было бы крайне хорошо, то и не имел нужды в законе божественный оный человек.

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; В самом повторении параллельных понятий – «по образу Своему», «по образу Божию» нельзя не видеть некоторого намека на участие различных Лиц Святой Троицы в акте творения человека, главным образом на Бога-Сына, бывшего Его непосредственным совершителем (по образу Своему). Но, в силу того, что Сын является сиянием славы Божьей и образом Ипостаси Его, творение по Его образу было вместе с Тем и творением по образу Бога-Отца (по образу Божию). Обращает здесь на себя внимание также и то, что человек сотворен лишь «по образу» Божию, а не добавлено и «по подобию», чем окончательно утверждается правильность вышеуказанного нами мнения, что только один образ Божий составляет врожденное свойство его природы, богоподобие же – нечто отличное от сего и состоит в той или другой степени свободного, личного человеком развития свойств этого божественного образа по пути их приближения к Первообразу. человека... мужа и жену сотворил их. Ошибочно толкуя данное место, некоторые (особенно раввины) хотят видеть в нем основания для теории андрогинства первого человека (т. е. совмещения в одном лице мужского и женского пола). Но это заблуждение всего лучше опровергается стоящим здесь же местоимением «их», которое в том случае, если бы речь шла об одном лице, должно было бы иметь форму единственного числа – «его», а не «их» – множественное число.

Трактат 36. В каком смысле сказано: «Сотворим человека по образу Нашему» (Быт. 1:26), и что здесь образ, и каков прообраз? Ибо вместе со всяким образом по необходимости рассматривается и первообраз. То, что человек возник по образу Божию, некоторым пришло на ум понимать как разумность и свободу воли, а другим – как главенство и высоту господства, ибо создание может отображать Создателя и в том, и в другом, и можно называть человека образом, а если угодно, и говорить, что он возник по образу Божию. Так что отсюда можно знать и образ, и первообраз, потому что Прообраз природный, а вернее сверхъестественный и изобилующий превышающей разум причиной дарований, предоставляет человеколюбиво сотворенному подобие по благодати. Посему Григорий, которому присвоено прозвание Богослова главным образом за то, чтоб он боголепно мыслил и учил о Духе, оставив без внимания разницу в один слог, сводит воедино наименования «образ» и «по образу». Почему? Потому что и он не видел в этом извращения какого-либо священного догмата, и слух людей, о спасении которых старался сей муж, охотно принимал от него то, что оба выражения имеют одно и то же значение. Впрочем, поскольку жадный слух, считающий любопытство мудростью, ищет разницу между «образом» и «по образу», не будет чуждо снисхождения и сочувствия сказать и о ней. Но скажем это после нижеследующего, чтобы не прерывать последовательности изложения. Дело в том, что у некоторых есть противостоящее вышесказанному воззрение, которое, обнаружив, что мышление и разумность присущи также ангелам, силится отказать в истинности тем, кто говорит, что человек возник по образу Божию в смысле мышления и разумности. И вывод, по видимости, таков, что, поскольку это не есть особенность человеческой природы, то и «по образу» неприменимо, как будто бы какая-то необходимость заставляет утверждать, что отображающее не по собст­вен­ной особенности, даже если оно обнаруживает явственно запечатленный образ, вообще не может отображать отображаемое. Таким же образом они считают, что и главенство должно быть отвергнуто по той же причине, хотя священные Речения ясно показывают продолжением повествования, что «по образу» означает главенствующее достоинство. Ибо последовательность такова: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею» (Быт. 1:26). Они же, не устыдившись даже этого, говорят, что «по образу» не обозначает главенства, потому что и ангельская природа имеет начальственную должность – ведь пророк Даниил во всеуслышание провозглашает князя ассирийцев и князя иудейского племени (Ср. Дан. 10:13), и Боговидец где-то говорит: «Поставил пределы языков по числу ангелов Божиих» (Втор. 32:8)¹. Стало быть, как разумность и свобода воли общие у людей и ангелов, так и владычество и царственность. Ну и что? Если бы слово утверждало, что только человек возник по образу Божию, то, наверное, ангельская природа этому бы воспротивилась, потому что и у них есть то, в чем можно было бы напечатлеть Божественные черты. Если же в Писании нельзя найти ничего такого, то общность с ангелами не только не отнимает у человеческой природы достоинство сотворения, но и способна как образец удостоверить истину. Посему точно так же из-за того, что природа ангела разумная и мыслящая, у человека эта способность не отнимается. Однако одержимые стремлением возражать правильным мнениям, по крайней мере, на мой взгляд, не столько затрагивают их, сколько обращают обвинение против самих же себя. Ибо в особенности там, где наши блаженные отцы потрудились о правильности смысла и о соответствующем предмету умозрении, благоразумным и не лишенным понятливости людям нужно приходить на помощь, если что-то пропущено, и по возможности поддерживать их – а у кого на уме порча хорошо устроенного, и кого честолюбие заставляет искать новизны, те незаметно от себя, охотясь за видимостью хитроумия, идут даже против священного и врожденного смысла. Ибо, как мы видим, они позволили обличить себя самих в том, что впали в страсть оскорбления, свойственную душе, одержимой неразумными фантазиями. Но оставим их. К тому же ряду, объясняющему причины сотворения человека по образу, относится, пожалуй, и бестелесность души. Не только потому, что сверхсущественная и сверхъестественная красота сверхсущественной сущности бестелесного отражается в ней так же, как и в ангелах по причастности, но потому также, что и в троическом тождестве усматривается инаковость, сохраняющая неслитность, – а если угодно, и потому, что слово выходит из души, соблюдая однородность производящей его природы и соответствие ей, показывая, что одновременно исходит и равноправная ипостась духа. В этом смысле то, что человек изначально был устроен по некоему образу Сотворившего, можно было бы понимать как особенность. Исходя из этого, ты получишь в изобилии и много других примеров, ибо мудрость, творчество и бессмертие несут в себе запечатленное в природе изображение той первой и превышающей ум премудрости, созидания и вечности. Если же кто-нибудь захочет словно разными красками нарисовать единый боговиднейший образ и станет утверждать, что все это образует и очерчивает прекраснейший и наилучший облик – человека, то он, кроме того, что позволит усматривать в нашей природе особенный образ, по-моему, не пройдет мимо наиболее искусного ответа на вопрос о причине. Посему ничуть не трудно из вышесказанного и понять «образ», и помыслить прообраз и то, что сотворено по образу Божию. Ведь можно было бы мыслить образом Божиим каждую из перечисленных добрых и ценных вещей, например, разумность человека, его самостоятельность, мудрость, творчество, и все, что уже упоминалось – ибо это отображает созерцаемую в Боге превышающую слово и мысль царственность, премудрость, созидание и нетекучее, бесстрастное и единосущное устроение. И человек создается по творческому, царственному, разумному и причастному премудрости образу, не сам будучи таков (если уж кто-то считает нелишним входить в тонкости и пристрастно исследовать значение имен), но сотворенный по такому образцу, чтобы нам яснее рассмотреть «образ» и «по образу» и не остаться в неведении о первообразе. Если же кто-нибудь захочет свести это к образу и первообразу, то и он не ошибется, ибо свойства, которые усматриваются только у Бога, суть Божии, и о том, кто воспроизводится в соответствии с ними, можно небезосновательно сказать, что он воспроизводится по Богу. Так же и если присущее человеку получило силу отображать Произведшего, как произведение, и как в веществе – невещественное, и благодатью и дарованием Божиим это стало принадлежать человеку, то по верном рассуждении можно было бы сказать, что и человек стал образом Божиим. Потому и божественный Григорий говорил: “От Себя же вложил дуновение, которое слово знает за мыслящую душу и образ Божий” Ср. Дан. 10:13. Ибо освященный этот человек, любитель сжатого стиля, выражавший содержание многих мыслей в кратком сплетении слов, едва ли не придает своей речи свойственную этому роду многозначность³. Поэтому и здесь, сказав: “вложил дуновение”, что имело созидательную силу по отношению к душе, он, вместо того, чтобы развить эту мысль истолкованием, разобрав ее по частям, выразился очень сжато: “которое слово знает за мыслящую душу и образ Божий”. Разворачивая же смысл, он сказал бы: “каковое создало и произвело мыслящую душу, которую слово знает за образ Божий”. Вот так и возможно свести толкование вопроса к двум и вновь развернуть в три, а вернее, если кто-нибудь захочет доискиваться и разбирать каждую подробность в настоящем умозрении, то можно будет увидеть четыре способа, которыми отношение изображаемого к запечатлевающему сохраняет качество образа. Ибо есть Божество, в котором сияет боголепное совершенство сил, превышающих всякую причину и постижение, а есть отблески этих сил, отражающие исходящую от Него по человеколюбию благодать и потому усвояющие наименование образа, – и человек есть четвертое, творимое по только что указанному образу. Так что разыскивающие «образ» и «по образу» в различиях не останавливают поиск на тройке, но присоединяют и четвертое, которого не искали. Посему, я полагаю, и прославленный в богословии Григорий в таком смысле, не вдаваясь в великую точность, удовольствовался образом и образцом, потому что в его намерения и не входило разделять речение и умножать его настолько, насколько оно может простираться, но в праздничную общественную речь он включил рассуждение, отвечающее потребности, полезной для большинства. Некоторые же понимают «по образу» как «через образ», ибо Пресвятой Дух, по их словам, как и Сын, есть «сияние» и «образ» (Евр. 1:3) и верное отображение Отца, и поскольку рядом сказано о создании человеческой души через Духа, то есть через дуновение, справедливо было бы говорить, что человек обрел целостность через образ и возник по образу Божию, то есть стал делом и искусным произведением Божественного Образа. И выражение переносится беспрепятственно, потому что и некоторые из тех, кто занимался изданием священного нашего Писания, приняли сотворение человека «образом»⁴ Божиим, вместо «по образу». Но даже если удостоить это рассуждение одобрения, оно ничем не огорчит истину – и, заняв второе место после изложенного ранее, оно, на мой взгляд, никоим образом не будет притязать и искать предпочтения перед ним. А можно найти и таких, которые утверждают, что Слово изрекло это речение, чтобы «по образу» сразу же, еще прежде постижения, проявлялось как особенность⁵, и что оно переходит на воплощение и пришествие Слова. Ибо они говорят: «если Слово стало плотию и обитало с нами» (Ин. 1:14) и сделалось человеком во всем, кроме греха, то правильное рассуждение никак не воспрепятствует и думать, и говорить, что по этому священному и безгрешному, и, более того, истребляющему всякий грех изображению был создан и первочеловек Адам. И вот тебе другой способ, который проистекает из такого умозрения в виде следствия, и образ, и первообраз, и по какому образу Адам был сформирован как человеческая природа. Ибо Сын, будучи верным и соприродным образом Отца, но став и человеком, как мы, и соединившись с воспринятым в одно лицо и одну ипостась, явил человека единоприродным Себе, и по этому облику и виду Божия Премудрость, видящая и устрояющая грядущее, словно оно уже наступило, по преизбытку человеколюбия решила вылепить родоначальника нашего рода пречистыми Своими и созидательными руками. Но это было рассмотрено, я полагаю, яснейшим и удобопонятным образом, а бредни антропоморфитов отбросим на их же головы. Они, обезумев до того, чтобы совлечь невообразимого, неописуемого и непостижимого Бога к своему облику и виду, не пожелали принять во внимание даже такую простую и легкодоступную вещь, что если Божество имело человеческий облик от века, а не по причине снисхождения и человеколюбия, то принятие нашего состава Сыном в последние времена произошло бы понапрасну. И Божество не было бы чисто (о разум, впавший в последнее безумие!) от разделения на мужское и женское. Ведь и священное речение, объявив, что Он «по образу Божию сотворил» их, сразу прибавляет: «мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:27), потому что образ подобает не только Адаму, но равночестно относится и к Еве, а через них и ко всему человеческому роду. Ибо если человек был сотворен по телесному виду и облику Бога, то из изначально нечестивого заблуждения следует и вышесказанное нечестие, поругание непоругаемого Божества как подверженного человеческим страстям – ведь человекоподобное ниоткуда не получило избавления и от человеческих страстей. Таковы святыни заблуждения, и ничуть не боятся эти сумасброды смешивать и насильственно сводить в одно и боголепное и пречистое наше богословие, и еллинское суеверие. При том, что отсюда следует и много других богохульств, эти заметны лучше других и полностью изобличают тех, кто несчастным образом вверг сам себя в такие воззрения. В сходном безумии повинны и басни многозаблуждающихся иудеев, которые, не принимая Сына единосущным Отцу и не желая признавать за Духом природное достоинство Божества, не замечают, как возводят в Божественное естество сонмы бестелесных сил. Ведь они ничуть не постыдились утверждать, что «по образу Нашему» сказано бестелесным чинам. Ибо допускающий, что один и тот же образ есть у Бога и у бестелесных сил, сводит воедино природу Того и другого, Создателя и создания, уничтожив всякое различие, потому что природа тех, чей образ одинаков и неотличим, не может принимать никакой инаковости. Но и об этом достаточно – ибо рассуждение и вовсе не касалось бы этих вещей, но чтобы от сравнения с нелепыми мнениями красота истины воссияла ярче, оно взяло на себя изложение того, что даже изначально скатившимся до такого гораздо лучше было бы не иметь и в мыслях.