1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 13 глава 1 стих

Используя метафору, апостол Павел убедительно показывает бесполезность любых дарований, когда нет любви: «Если я языками человеческими говорю и ангельскими, но любви не имею, — сделался я медью звучащею и кимвалом звенящим. И если я имею пророчество и постигаю все тайны и всё знание, и если имею всю веру так, чтобы и горы переставлять, но любви не имею, — я ничто. И если я раздам всё имение мое, и если предам тело мое на сожжение, но любви не имею, — нет мне никакой пользы» (13:1—3). «Языки человеческие», вероятно, дар говорить на иностранных языках (Деян. 2:4—11). «Языки ангельские», скорее всего, преувеличение, наравне с выражениями «постигаю все тайны» (см. 8:2, 13:9), могу «горы переставлять», «отдам тело мое на сожжение».

Апостол описывает этот высочайший путь: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий».

Апостол начинает с того дара, о котором позднее будет говорить, что этот дар особенно популярен был в Коринфской Церкви: «Даже если я буду говорить на всех языках, которые есть на этой планете, более того, даже если я буду знать языки ангелов, а любви не буду иметь, то мне это всё будет бесполезно». Здесь возникает вопрос: что такое «языки ангелов»? Иногда приходилось слышать от пятидесятников, харизматов, что ангельские языки — это бессмысленные бормотания, которые они изрекают. Нет, ангельские языки — это особая форма мысленного общения, которое имеют ангелы между собою. Мы знаем, что пророки видели, как ангелы отвечают один другому.

Серафимы поют: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! Исполнь Небо и земля славы Твоея». Мы помним это из шестой главы Книги пророка Исаии. «Вокруг Него стояли серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!» (Ис. 6:2—3).

Еще мы с вами помним из Апокалипсиса про херувимов, стоящих вокруг престола Божия. «И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет» (Откр. 4:8).

Но, передавая друг другу откровения, они не пользуются человеческой речью, потому что, будучи бесплотными духами, они просто обмениваются мыслями. Грубо говоря, общаются телепатически. «И даже если человек умеет телепатически общаться, но не имеет любви, это никакой пользы не приносит», — говорит апостол Павел. Если кто-то умеет общаться, как ангелы, то толку ему от этого никакого нет, если он не умеет любить. И здесь Феофан Затворник говорит так: «Любовь — внутренняя сила жизни. Погружаясь в Боге и Богом исполняясь, она и Божие всё, и свое иждивает на братий, в которых также живет не мыслию, а сердцем, всё, их касающееся, почитая касающимся себя. Это самораспятая жизнь, неистощимый источник всякого добра. Говорение на языках — совсем внешнее дело, и в естественном порядке им занята разве только память, а в благодатном и того нет».

То есть в обычной жизни, когда человек говорит на разных языках, они только память занимают, и всё. Если человек знает много иностранных языков, ума ему это не добавляет. Помню, во время реформы наших духовных школ семинаристы говорили, что у нас плохо учат в духовных школах, потому что мало уделяют внимания иностранным языкам. В результате, когда стали больше уделять внимания иностранным языкам, резко понизился уровень знания вероучения. Спрашивается, и зачем это надо было делать? Какой смысл в изучении иностранных языков? Просто набрать себе инструментов, которыми не умеешь пользоваться? Ну, умеешь ты разговаривать на иностранном языке, тебе легче за границей общаться. Но если тебе не о чем говорить, то это бесполезное занятие. Тем более это бессмысленно в духовном, в благодатном устройстве жизни — в Церкви Божией. В Церкви Божией дар говорения на иностранных языках, если он не используется для миссии, для проповеди, — дар бесполезный, бессмысленный.

Феофан Затворник пишет: «Ибо и ослица могла говорить, когда то нужно было, и камение возопиют, говорит Господь, когда некому будет изречь волю Божию. Говорящий без присутствия внутренней жизни точно есть медь звенящая, или кимвал звяцаяй. Первым выражается однотонный звук, как удар по куску меди, или по медной вещи, а вторым и перемены тонов, но без значения. По-гречески — αλαλάζον — лалачит, а ничего определенного не сказывает».

Поэтому говорение на иностранных языках без любви, которым так гордились коринфские христиане, — подобно битью в металлические предметы или использованию какой-то трещотки, железяки, которая звуки без толку издает. Причем Златоуст говорит так: «Видишь ли, как он возвысил этот дар и как после низвел и уничижил его? Не просто сказал: тогда я ничто, но: бых яко медь звеняща, нечто бесчувственное и бездушное, издающее звук попусту, без цели и без всякой пользы, и не только пользы никому не приносящее, но для многих кажущееся беспокойным, тягостным и несносным».

Слово «кимвал» означает и железную тарелку, и трещотку. Точно так же человек, который «треплется» на разных иностранных языках (а при этом никто ничего не понимает), действительно, как трещотка, только утомляет людей. Поэтому «если узнаю все человеческие языки, а сверх того и языки невидимых Сил, но любви к ближнему иметь не буду, то ничем не отличусь от неодушевленных орудий», — добавляет Феодорит Кирский.

языками человеческими и ангельскими - Разговор о превосходстве любви над другими духовными дарами Павел начинает с языков, поскольку этот дар ценился коринфянами наиболее высоко. «Человеческие языки» - дар говорить на языках, о котором речь шла в. 12:10, 28 (см. комм, к. 12:10). Выражение же «ангельские языки» можно понимать по-разному: (а) согласно некоторым иудейским текстам, ангелы действительно имеют свой собственный язык, которым человек может овладеть с помощью Духа; (б) коринфяне могли считать, что в своей духовной жизни они стремятся достигнуть ангельского состояния, и это Павел ассоциирует здесь с владением ангельским языком. Этим можно объяснить и их аскетическое отношение к сексуальной жизни (ср. 7:1-7), и отрицание будущего телесного существования (15:12,35), а также особый интерес к мудрости и знанию, доступному лишь ангелам.

медь звенящая или кимвал звучащий - различные виды ударных металлических музыкальных инструментов, которые могли использоваться в языческих религиозных церемониях.

Какая похвала будет тому, кто чрез Духа получил дар говорить одним, или другим языком? Ибо, если бы я языками людей говорил или Ангелов, любви же не имел бы, то я сделался (бы) потом как бы медь звенящая, или кимвал звучащий. Как медь или кимвал суть бездушные предметы и издают звуки с чужого голоса и тона, так и всякий, говорящий языком, поелику не знает того, что говорит, — подобен меди, так как не понимает значения голоса.

Мы не говорим, что мысль о вечном наказании или обещанном святым блаженнейшем воздаянии ни к чему не служит; напротив, такие мысли полезны, поскольку приводят руководствующихся ими к началу блаженства. Но что касается любви, то она, будучи преисполнена большим дерзновением и непрестанной радостью, возводит преданных ей со степени рабского страха и наемнической надежды на степень сыновней любви к Богу и из совершенных делает их некоторым образом более совершенными. Ибо «в доме Отца Моего, – говорит Спаситель, – обителей много» (Ин. 14:2). И хотя все светила видятся на небе, но между светлостью солнца и луны, также денницы и прочих звезд различие большое (1 Кор. 15:41), так и по отношению к любви апостол, предпочитая ее не только страху и надежде, но и всем великим и чрезвычайным дарованиям, показал, что она превосходит все прочие добродетели. Именно, по исчислении всех духовных дарований, желая описать свойства этой добродетели, он говорит: «я покажу вам путь еще превосходнейший. Если я говорю языками человеческими и ангельскими... Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять... И если раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 12:31, 13:1–3). Итак, видите, что нельзя найти ничего драгоценнее, ничего совершеннее, ничего выше и ничего, так сказать, долговечнее любви. Ибо «любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:8); без нее не только все превосходнейшие роды дарований, но и слава самого мученичества ничто.

В плане 1 Кор. гимн любви гл. 13 имеет место в связи с учением о дарах духовных. Если дары духовные позволительно понимать, как предвосхищение грядущей полноты, частичное преодоление тварной ограниченности, которому придет конец, когда наступит полнота (ср. стт. 8–12), то любовь выше даров (ср. стт. 1–3), оттого что ей не будет конца (ст. 8), и по этой же причине она выше и веры и надежды (ст. 13). 

Не слышишь ли, что говорит Павел? Если имею все дарования, «аще предам тело мое, во еже сжещи е, аще языки ангельскими глаголю, любве же не имам, ничтоже есмь». Ибо дарования сии руководствуют только к совершенству; и достигшие оных, хотя и во свете, однако же еще младенцы. Многие из братии восходили на сию степень, и имели дарования исцелений, откровение и пророчество; но, поелику не пришли еще в совершенную любовь, в которой «соуз совершенства» (Кол. 3:14), то восстала в них брань, и они, вознерадев, пали. Но кто достигает совершенной любви, тот делается уже узником и пленником благодати. А кто приближается постепенно к совершенной мере любви, но не дошел еще до того, чтоб стать узником любви, тот находится еще под страхом, ему угрожают брань и падение; и если не оградит он себя, то низлагает его сатана.

Собрание рукописей типа II. Беседа 26.

***

Вопрос: В каком смысле Апостол говорит: ежели имею всякое ведение и всякое пророчество, и «языки глаголю Ангельскими, ни что же есмь»?

Ответ: Не так должны мы понимать сие, будто бы Апостол есть ничто; но в сравнении с тою любовию, которая совершенна, сии дарования еще малы; и кто стоит на сей степени, тот падает; а кто имеет любовь, тот не может падать. Сказываю же тебе, что видел я людей, имевших все дарования и соделавшихся причастниками Духа, и не достигнув совершенной любви они падали. Некто, человек благородный, отрекшись от мира, продал имение свое, дал свободу рабам; и как благоразумный и смысленный прославился уже честною жизнью, и между тем, предавшись самомнению и надменности, впал, наконец в распутство и в тысячи зол.

Другой, во время гонения, предал тело свое, и быв исповедником, впоследствии, по наступлении мира, освобожден и был в уважении: у него повреждены были вежди от того, что его томили в сильном дыму. И он прославляемый, будучи позван на молитву, взяв хлеб, дал оный отроку своему; и ум его пришел в такое состояние, как будто бы никогда не слышал он Божия слова. Другой предал на мучение тело свое во время гонения, был повешен и строган, потом ввергнут в темницу. Ему по вере прислуживала одна инокиня, и сблизившись с нею, пока был в темнице, впал он в блуд. Смотри же, почему пали — и этот богатый, продавший имение свое, и этот, предавший тело свое на мучение?

А другой некто благоразумный подвижник, живя со мною в одном доме и молясь вместе со мною, так богат был благодатью, что, молясь подле меня, приходил в умиление; потому что кипела в нем благодать. Ему дано было дарование исцелений; и не только изгонял бесов, но и связанных по рукам и ногам, имевших жестокие болезни, исцелял возложением рук. Потом, вознерадев, прославляемый миром, и услаждаясь сам собою, возгордился он и впал в самую глубину греха. Смотри же и имеющий дар исцеления пал. Видишь ли, как падают непришедшие в меру любви? А кто достиг любви, связан и упоен ею, тот погружен и отведен пленником в иной мир, как бы не чувствуя собственной своей природы.

"Духовные беседы". Беседа 27.

В главе тринадцатой. (о любви христианской, как самом высочайшем даре) Св. Апостол сначала сравнивает любовь со всеми благодатными дарами и подвигами благочестия; потом описывает ее собственные свойства и действия и, наконец, говорит о ее непреставаемости.

а) Сравнение любви с другими нашими благами и подвигами благочестия.

1 Кор. 13:1. Без любви ничего не значат все те чрезвычайные дары, о которых так ревновали Коринфяне, не исключая и того дивного дара, о котором они ревновали паче всего, т. е. дара языков. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая, или кимвал звучащий» и проч. (1 Кор. 13:2, 3). Любовь – внутренняя сила жизни, а говорение на языках совсем внешнее дело. И ослица говорила, когда то нужно было (Еп. Феофан).

Сказавши в конце предшествующей (12) главы, что кроме необычайных даров есть еще другие дары и притом высшие, ап. Павел здесь указывает такой высший дар в любви, служащей наивысшим средством или вернейшим и кратчайшим путем к царству Божию. Так как Коринфяне смотрели на все дары сравнительно, то и Апостол говорит о любви сравнительно. Прежде всего он сравнивает любовь с даром языков, который особенно ценили Греки, и вообще высоко смотрели на словесную речь. Смотря на язык, как на проявление звуков, Апостол сравнивает бессердечную речь с монотонным звоном меди и неопределенною трескотнею бубна, или трещотки. Попятно, что орудия таких звуков ничтожны. Но этого мало. И самые совершенные, самые духовные выражения мыслей, как напр. ангельские, и те не могут придать истинного достоинства бездушной речи. Следовательно, если бы кто, подобно прор. Исаии, Даниилу и другим, услышал то мысленное славословие, посредством которого песнословят Бога Ангелы и беседуют между собою, и сумел бы передать словом людей их красоту речей, но без всякого выражения любви, то и в таком случае дар этот был бы не высоким, сравнительно с даром любви, даром внутренно-духовной силы жизни, тогда как словесная передача мыслей есть дело внешнее. По замечанию св. Иоанна Златоуста, «Апостол, говоря о языке ангельском, не приписывает Ангелам тела, но выражает следующее: хотя я буду говорить так, как обыкновенно беседуют Ангелы между собою, без любви я ничто, и даже тягостен и несносен».

 Сущность христианства – любовь. Этот путь и есть самый высший, для получения всех даров и блаженства. Погружаясь в Боге и Богом исполняясь, любовь все, и Божье и свое, изливает на братьев, в которых так же живет не мыслью, а сердцем, считая, что все, что касается их, касается и себя. Это – самораспятая жизнь, неистощимый источник всякого добра. Самые дары, не руководимые любовью к ближним, бесполезны. Так, имеющий дар языков, могущий говорить не только на всех человеческих языках, но и на языке ангелов, на каком они говорят между собою, как духи, но не имеющий в себе любви, для ближних будет как бесчувственная медь звенящая, или как даже неприятный для слуха кимвал звучащий, расстроенный. Способность говорить на разных языках, совсем внешнее дело, и в естественном порядке им занята разве только память, а в благодатном и того нет, ибо и ослица могла говорить, когда было нужно, и камень возопиет (Лк. 19:40), говорит Господь, когда некому будет изречь волю Божию. Говорящий без любви, без присутствия внутренней жизни, подобен или однотонному звуку, удару по куску меди, или звуку трещотки, какой издает расстроенный кимвал. Без любви и дар пророчества, и даже самая вера не имеют значения.
 Дары пророчества и веры коренятся глубже, в душе человека, внутреннее, и указывают на большую близость к Богу. Но и они не касаются нашей природы, и не означают самой глубины и существенного сочетания с Богом. Пророчество с полным ведением тайн Божиих в устроении Царства благодати, и с полным сознанием устройства мира и всех тварей, то есть того, что касается их происхождения, жизни и назначения, и такое пророчество все же имеет свое место в голове, и когда нужно, Бог может преподать его уму, не соображаясь с тем, что происходит в сердце, так же как заставить говорить ослицу. Следовательно, и при пророчестве внутреннейшее, сердце, может быть чуждо Бога и ближних, чуждо истинной жизни. Чудодейственная вера, горы переставляющая, предполагает великую близость к Богу.
Так как дела веры Апостолом указаны внешние, и притом Божии, Бог же, по целям промышления, может действовать и через несовершенные орудия, имея в виду не их, а других, то и этот дар может обнаружиться совершенно внешним образом, не быть решительным удостоверением о внутреннейшем единении с Богом, и с братьями в Боге. Возможность таких явлений и сам Господь подтвердил, когда сказал: Многие скажут Мне в тот день(судный) Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не твоим ли именем многие чудеся творили? И тогда объявлю им. Я никогда не знал вас, отойдите от Меня делающие беззаконие (Мф. 7:22-23). Этим ясно сказано, что пророчества и чудотворения возможны и при беззаконии, и без любви.
Наконец, и самые высокие подвиги нравственной жизни – раздаяние имения и предание себя на сожигание без любви, не приносят никакой пользы подвижнику.
 Добровольное обнищание и мученичество за веру – величайшие подвиги христианской жизни (см. Мф. 19:21; Ин. 15:13). Апостол смотрит на них как на дела, совершаемые внешним образом, при которых внутреннее настроение может и не соответствовать достоинству внешнего. Можно все раздать без любви и решиться на смерть, тоже не имея любви. Если Бог смотрит на сердце и по нему ценит дела (цена же дел вся от любви), то может статься, что и такого рода всякие дела не будут иметь пред Богом никакой цены, то есть никакой пользы не принесут подвижнику. Но как возможны такие подвиги без любви? Блаженный Феодорит отвечает на это. «Надлежит знать, что Праведный Судия взирает не только на праведное дело, но и на цель сего дела. Многие же весьма много делают ради славы человеческой. Как можно, не имея любви, страдать. Пример этому представил некто Саприкий, иерей Антиохийский. Он был в самых дружеских отношениях к одному мирянину, Никифору. Потом они из-за чего-то очень разладили. Никифор, впрочем, скоро опомнился и искал примирения, но безуспешно. В этом состоянии застало их гонение. Взяли Саприкия. Он твердо стоял в вере, и за это был разнообразно мучим, и наконец осужден на отсечение главы. Никифор, узнав об этом, пришел к мученику и просил примирения. Но Саприкий отказал ему в этом. За то отступила от него благодать, и он отрекся от Христа, под простертым над ним мечом палача. Так, без любви, он страдал, и не получил для себя никакой пользы от страданий» (Четьи-Минеи, 9 февраля).

-3 С помощью гиперболы (преувеличения) Павел убедительно доказывает бесполезность дарований, если ими пользуются без любви. "Языки человеческие", - вероятно, дар говорить на иностранных языках (Деян. 2:4-11; "языки ангельские" - скорее всего, гипербола (наравне с выражениями "знаю все тайны" и "могу горы переставлять"). Выражение "отдам тело мое на сожжение" в некоторых древних рукописях выглядит так: "отдам тело мое, чтобы мне похвалиться", что можно счесть указанием на полную отдачу Павла своему служению в ожидании похвалы от Бога в день Христов (Флп. 2:16).

Апостол показывает вначале превосходство любви над дарами языков, пророчества, знания, над верой и милосердием, причем берет их в экстремальном значении: «если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» Говорить «языками человеческими» означает владеть языками всех народов мира. Не довольствуясь этим, Апостол прибавил: «и ангельскими, т. е. неким мысленным языком, на котором ангелы песнословят Бога; но без любви и этот дар – пустой звук.

Дар пророчества, как ведания сокровеннейших тайн Божиих, дар веры, могущей переставлять горы – эти дары, обнаруживающиеся внешним образом, еще не удостоверяют о высоте духовной жизни и могут быть преподаны Богом с особой целью, а потому сами по себе, без любви они ничто. Также и величайшие подвиги: раздаяние всего имущества, предание всего себя в жертву Богу вплоть до сожжения – без любви не имеют никакой цены перед Богом, потому что Бог смотрит не только на дело человека, но и на сердце его и по нему оценивает дела его, цена же дел – вся в любви. Златоуст добавляет, что «если мы положим душу свою даже за Бога, и не просто положим, но будем сожжены, то и тогда не будет нам никакой пользы, если ми не любим ближнего|||».