1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 13 глава 2 стих

Используя метафору, апостол Павел убедительно показывает бесполезность любых дарований, когда нет любви: «Если я языками человеческими говорю и ангельскими, но любви не имею, — сделался я медью звучащею и кимвалом звенящим. И если я имею пророчество и постигаю все тайны и всё знание, и если имею всю веру так, чтобы и горы переставлять, но любви не имею, — я ничто. И если я раздам всё имение мое, и если предам тело мое на сожжение, но любви не имею, — нет мне никакой пользы» (13:1—3). «Языки человеческие», вероятно, дар говорить на иностранных языках (Деян. 2:4—11). «Языки ангельские», скорее всего, преувеличение, наравне с выражениями «постигаю все тайны» (см. 8:2, 13:9), могу «горы переставлять», «отдам тело мое на сожжение».

Воистину, нет блага без любви. Ибо во славу Божию пророчествование, как о том говорит пророк Давид: Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, ради милости Твоей, ради истины Твоей (Пс. 113:9). Ведь и Валаам пророчествовал (Чис. 23:8), хотя и был гадатель, а не пророк; и Каиафа пророчествовал (Ин. 11:51), не из заслуг, но по чину жреческого сословия; и Саул пророчествовал (1 Цар. 19:23), когда по причине непослушания был преисполнен злого духа от Бога, но по промыслу Бога не мог понять Давида, которого хотел убить.

И знаю все тайны. Иуде не во благо пошло пребывание с апостолами и знание таинств. Ибо, враг любви, он предал Спасителя (Мф. 26:47-50). И пророк Иезекииль указал на знание вероломным таинств небесных, когда ему было явлено громогласным голосом из Едема, сада Божия (Иез. 28:12-19); и апостол Павел завещает драгоценные камни, которыми он таинства божественного учения обозначил (1 Кор. 3:12): и вероломному ничто не пошло во благо, ибо, позабыв о любви, в гордыню впал.

И имею всякое познание и всю веру, а не имею любви, — то я ничто. Ибо книжникам и фарисеям ничто не пошло во благо, как о том сказал Спаситель: Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли, и входящим воспрепятствовали// /(Лк. 11:52). Через ненависть любовь погубили, и знание низвели в ничто. Ведь и Новациан и Тертуллиан были немалого знания, но через ревнование любви союз потеряли, в раскол впали, к погибели своей произвели ереси¹.

Сказал здесь не о вере верных, всеобщей и вселенской, но о даре веры. Ибо был некий вид дарования, который одноименно называли верой, поэтому при обнаружении духовной причастности он подавался многим тогдашним благочестивым людям.

«Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто». Заметьте, если ты даже пророк, это не означает, что ты существенно с Богом соединился. Очень часто люди, читая эти слова, думают, что здесь есть какое-то преувеличение. Но святые отцы говорят, что нет, не преувеличение: бывают пророки без любви, не любящие пророки. Но толку от этого никакого нет. Апостол говорит: «Представьте себе, что я имею всё пророчество, я знаю, как Бог устраивает свое Царство в Царстве Благодати, знаю, как было в прошлом, что будет в будущем… Такое возможно для не любящего? В принципе, возможно». Феофан говорит об этом подробно: «Эти дары внутренне, и указывают на большую близость к Богу. При всем том они не самой глубины естества нашего касаются, и не существенное сочетание с Богом означают». «Пророчество — с полным ведением таин Божиих в устроении царства благодати и с полным познанием устройства мира и всех тварей, в начале их, в течении времени и в целях, к чему всё ведется, — и такое пророчество всё же в голове имеет свое седалище, и, когда нужно, Бог может преподать его уму, не соображаясь с тем, что происходит в сердце, так же, как заставить ослицу говорить».

То есть Бог может говорить даже через неочищенный человеческий разум, когда Богу это нужно в Его устройстве мира. Потому мы знаем, что, например, и царь Навуходоносор, нечистый, богохульный, пророчествовал, знал будущее и видел пророческий сон. Саул пророчествовал. Пророческий сон видел и фараон, царь Египетский, при Иосифе. Когда это было нужно в целях Божьего домостроительства, даже языческие цари пророчествовали, как нечестивый Саул. «Следовательно, и при этом внутреннейшее может быть чуждо Бога и ближних, чуждо истинной жизни. Вера чудодейственная, горы преставляющая, предполагает великое пред Богом дерзновение; но как дела, ею совершаемые, суть внешние, и не ее собственно, а Божии, Бог же по целям промышления может действовать и чрез несовершенные орудия…».

Апостол Павел цитирует слова Святого Евангелия: «Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: “перейди отсюда туда”, и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф. 17:20).

То есть даже если я буду иметь всю веру и буду горы переставлять, а любви не буду иметь, — то я ничто. Феофан говорит, что даже если человек такую веру имеет, это не является гарантией того, что он имеет внутри любовь.

«Обычным порядком духовной жизни ни такого пророчества, ни такой веры иметь нельзя без совершенной чистоты и приискреннего богообщения, — добавляет Феофан, — но Бог, по целям Своим, когда нужда належит, может сообщить то и другое и таким лицам, которые по внутреннему своему строю и не могли бы иметь их. Отсюда выходит, что деяния такого рода не суть удостоверители в духовном истинном совершенстве, которое совмещается всё в любви, то есть можно и при них быть без любви, и, следовательно, быть ничем. Возможность таких явлений и Сам Господь подтвердил, когда сказал: мнози рекут Мне в день он: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем им, яко николиже знах вас: отъидите от Мене делающии беззаконие (Мф. 7:22—23). Я никогда не знал вас, скажет, так как весть Господь сущая Своя. Этим выразил Господь, что, несмотря на такие знамения, творившие их не были свои Ему, а не были свои Ему потому, что воли Его не творили, или, что тоже, любви не имели. Так слово апостола сходится со словом Господа. Мысль апостола не та, чтобы сказать, что такие дары никогда не указывают на приискреннюю близость к Богу проявляющих их, но та, что и при них возможно отсутствие такой близости, а без нее всё ничто».

тайны ... познание - Эти слова часто встречаются вместе в иудейских апокалиптических текстах, где относятся к различным тайным подробностям эсхатологических времен. Павел же говорит здесь об эсхатологических тайнах Божьих, открытых христианам Духом Святым.

я ничто - Именно любовь, а не духовные дары сами по себе, знак Святого Духа.

Мы не говорим, что мысль о вечном наказании или обещанном святым блаженнейшем воздаянии ни к чему не служит; напротив, такие мысли полезны, поскольку приводят руководствующихся ими к началу блаженства. Но что касается любви, то она, будучи преисполнена большим дерзновением и непрестанной радостью, возводит преданных ей со степени рабского страха и наемнической надежды на степень сыновней любви к Богу и из совершенных делает их некоторым образом более совершенными. Ибо «в доме Отца Моего, – говорит Спаситель, – обителей много» (Ин. 14:2). И хотя все светила видятся на небе, но между светлостью солнца и луны, также денницы и прочих звезд различие большое (1 Кор. 15:41), так и по отношению к любви апостол, предпочитая ее не только страху и надежде, но и всем великим и чрезвычайным дарованиям, показал, что она превосходит все прочие добродетели. Именно, по исчислении всех духовных дарований, желая описать свойства этой добродетели, он говорит: «я покажу вам путь еще превосходнейший. Если я говорю языками человеческими и ангельскими... Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять... И если раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 12:31, 13:1–3). Итак, видите, что нельзя найти ничего драгоценнее, ничего совершеннее, ничего выше и ничего, так сказать, долговечнее любви. Ибо «любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:8); без нее не только все превосходнейшие роды дарований, но и слава самого мученичества ничто.

В плане 1 Кор. гимн любви гл. 13 имеет место в связи с учением о дарах духовных. Если дары духовные позволительно понимать, как предвосхищение грядущей полноты, частичное преодоление тварной ограниченности, которому придет конец, когда наступит полнота (ср. стт. 8–12), то любовь выше даров (ср. стт. 1–3), оттого что ей не будет конца (ст. 8), и по этой же причине она выше и веры и надежды (ст. 13). 

Не слышишь ли, что говорит Павел? Если имею все дарования, «аще предам тело мое, во еже сжещи е, аще языки ангельскими глаголю, любве же не имам, ничтоже есмь». Ибо дарования сии руководствуют только к совершенству; и достигшие оных, хотя и во свете, однако же еще младенцы. Многие из братии восходили на сию степень, и имели дарования исцелений, откровение и пророчество; но, поелику не пришли еще в совершенную любовь, в которой «соуз совершенства» (Кол. 3:14), то восстала в них брань, и они, вознерадев, пали. Но кто достигает совершенной любви, тот делается уже узником и пленником благодати. А кто приближается постепенно к совершенной мере любви, но не дошел еще до того, чтоб стать узником любви, тот находится еще под страхом, ему угрожают брань и падение; и если не оградит он себя, то низлагает его сатана.

Собрание рукописей типа II. Беседа 26.

***

Вопрос: В каком смысле Апостол говорит: ежели имею всякое ведение и всякое пророчество, и «языки глаголю Ангельскими, ни что же есмь»?

Ответ: Не так должны мы понимать сие, будто бы Апостол есть ничто; но в сравнении с тою любовию, которая совершенна, сии дарования еще малы; и кто стоит на сей степени, тот падает; а кто имеет любовь, тот не может падать. Сказываю же тебе, что видел я людей, имевших все дарования и соделавшихся причастниками Духа, и не достигнув совершенной любви они падали. Некто, человек благородный, отрекшись от мира, продал имение свое, дал свободу рабам; и как благоразумный и смысленный прославился уже честною жизнью, и между тем, предавшись самомнению и надменности, впал, наконец в распутство и в тысячи зол.

Другой, во время гонения, предал тело свое, и быв исповедником, впоследствии, по наступлении мира, освобожден и был в уважении: у него повреждены были вежди от того, что его томили в сильном дыму. И он прославляемый, будучи позван на молитву, взяв хлеб, дал оный отроку своему; и ум его пришел в такое состояние, как будто бы никогда не слышал он Божия слова. Другой предал на мучение тело свое во время гонения, был повешен и строган, потом ввергнут в темницу. Ему по вере прислуживала одна инокиня, и сблизившись с нею, пока был в темнице, впал он в блуд. Смотри же, почему пали — и этот богатый, продавший имение свое, и этот, предавший тело свое на мучение?

А другой некто благоразумный подвижник, живя со мною в одном доме и молясь вместе со мною, так богат был благодатью, что, молясь подле меня, приходил в умиление; потому что кипела в нем благодать. Ему дано было дарование исцелений; и не только изгонял бесов, но и связанных по рукам и ногам, имевших жестокие болезни, исцелял возложением рук. Потом, вознерадев, прославляемый миром, и услаждаясь сам собою, возгордился он и впал в самую глубину греха. Смотри же и имеющий дар исцеления пал. Видишь ли, как падают непришедшие в меру любви? А кто достиг любви, связан и упоен ею, тот погружен и отведен пленником в иной мир, как бы не чувствуя собственной своей природы.

"Духовные беседы". Беседа 27.

Не только дар языков, но и самые высокие дары не имеют значения без любви, как напр. дар предведения, дар прозорливости и широкого ведения всех возможных тайн природы и духовной жизни, дар крепкой веры, дар милосердия и даже дар полнейшего мужества, готового на все жертвы мученичества. Здесь мысль Апостола заключается не в том, что обладающие такими дарами не имеют близости к Богу, а в том, что можно иметь эти дары и не иметь любви; между тем недостаток любви лишает достоинства все эти дары, тогда как при ней они все получают великое достоинство. Отсюда понятно, что имеющие разные дары, но не имеющие любви совершенно напрасно тщеславятся ими, как бы по-видимому ни велико было внешнее значение проявления этих даров. Напр., о имеющих дар пророчества без любви еще Сам Иисус Христос сказал: мнози рекут Мне во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы, многи сотворихом? И тогда исповем им: яко николиже знах вас: отъидите от Мене делающие беззаконие (Мф. 7:22, 23). Как можно иметь мученическое мужество и быть чуждым любви, это показал Саприкий, непростивший друга своего Никифора пред самым мучением и отрекшийся от Христа в то время, когда преклонил голову на отсечение. Так же могут быть ничего незначущими для вечной жизни дела милосердия и нестяжательности и вообще самая по-видимому исправная жизнь, если нет в них любви. «Надлежит знать», говорит блаж. Феодорит, «что Праведный Судия взирает не только на праведное дело, но и на цель сего дела. Многие весьма многое делают ради славы человеческой».

 Сущность христианства – любовь. Этот путь и есть самый высший, для получения всех даров и блаженства. Погружаясь в Боге и Богом исполняясь, любовь все, и Божье и свое, изливает на братьев, в которых так же живет не мыслью, а сердцем, считая, что все, что касается их, касается и себя. Это – самораспятая жизнь, неистощимый источник всякого добра. Самые дары, не руководимые любовью к ближним, бесполезны. Так, имеющий дар языков, могущий говорить не только на всех человеческих языках, но и на языке ангелов, на каком они говорят между собою, как духи, но не имеющий в себе любви, для ближних будет как бесчувственная медь звенящая, или как даже неприятный для слуха кимвал звучащий, расстроенный. Способность говорить на разных языках, совсем внешнее дело, и в естественном порядке им занята разве только память, а в благодатном и того нет, ибо и ослица могла говорить, когда было нужно, и камень возопиет (Лк. 19:40), говорит Господь, когда некому будет изречь волю Божию. Говорящий без любви, без присутствия внутренней жизни, подобен или однотонному звуку, удару по куску меди, или звуку трещотки, какой издает расстроенный кимвал. Без любви и дар пророчества, и даже самая вера не имеют значения.
 Дары пророчества и веры коренятся глубже, в душе человека, внутреннее, и указывают на большую близость к Богу. Но и они не касаются нашей природы, и не означают самой глубины и существенного сочетания с Богом. Пророчество с полным ведением тайн Божиих в устроении Царства благодати, и с полным сознанием устройства мира и всех тварей, то есть того, что касается их происхождения, жизни и назначения, и такое пророчество все же имеет свое место в голове, и когда нужно, Бог может преподать его уму, не соображаясь с тем, что происходит в сердце, так же как заставить говорить ослицу. Следовательно, и при пророчестве внутреннейшее, сердце, может быть чуждо Бога и ближних, чуждо истинной жизни. Чудодейственная вера, горы переставляющая, предполагает великую близость к Богу.
Так как дела веры Апостолом указаны внешние, и притом Божии, Бог же, по целям промышления, может действовать и через несовершенные орудия, имея в виду не их, а других, то и этот дар может обнаружиться совершенно внешним образом, не быть решительным удостоверением о внутреннейшем единении с Богом, и с братьями в Боге. Возможность таких явлений и сам Господь подтвердил, когда сказал: Многие скажут Мне в тот день(судный) Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не твоим ли именем многие чудеся творили? И тогда объявлю им. Я никогда не знал вас, отойдите от Меня делающие беззаконие (Мф. 7:22-23). Этим ясно сказано, что пророчества и чудотворения возможны и при беззаконии, и без любви.
Наконец, и самые высокие подвиги нравственной жизни – раздаяние имения и предание себя на сожигание без любви, не приносят никакой пользы подвижнику.
 Добровольное обнищание и мученичество за веру – величайшие подвиги христианской жизни (см. Мф. 19:21; Ин. 15:13). Апостол смотрит на них как на дела, совершаемые внешним образом, при которых внутреннее настроение может и не соответствовать достоинству внешнего. Можно все раздать без любви и решиться на смерть, тоже не имея любви. Если Бог смотрит на сердце и по нему ценит дела (цена же дел вся от любви), то может статься, что и такого рода всякие дела не будут иметь пред Богом никакой цены, то есть никакой пользы не принесут подвижнику. Но как возможны такие подвиги без любви? Блаженный Феодорит отвечает на это. «Надлежит знать, что Праведный Судия взирает не только на праведное дело, но и на цель сего дела. Многие же весьма много делают ради славы человеческой. Как можно, не имея любви, страдать. Пример этому представил некто Саприкий, иерей Антиохийский. Он был в самых дружеских отношениях к одному мирянину, Никифору. Потом они из-за чего-то очень разладили. Никифор, впрочем, скоро опомнился и искал примирения, но безуспешно. В этом состоянии застало их гонение. Взяли Саприкия. Он твердо стоял в вере, и за это был разнообразно мучим, и наконец осужден на отсечение главы. Никифор, узнав об этом, пришел к мученику и просил примирения. Но Саприкий отказал ему в этом. За то отступила от него благодать, и он отрекся от Христа, под простертым над ним мечом палача. Так, без любви, он страдал, и не получил для себя никакой пользы от страданий» (Четьи-Минеи, 9 февраля).

-3 С помощью гиперболы (преувеличения) Павел убедительно доказывает бесполезность дарований, если ими пользуются без любви. "Языки человеческие", - вероятно, дар говорить на иностранных языках (Деян. 2:4-11; "языки ангельские" - скорее всего, гипербола (наравне с выражениями "знаю все тайны" и "могу горы переставлять"). Выражение "отдам тело мое на сожжение" в некоторых древних рукописях выглядит так: "отдам тело мое, чтобы мне похвалиться", что можно счесть указанием на полную отдачу Павла своему служению в ожидании похвалы от Бога в день Христов (Флп. 2:16).

Апостол показывает вначале превосходство любви над дарами языков, пророчества, знания, над верой и милосердием, причем берет их в экстремальном значении: «если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» Говорить «языками человеческими» означает владеть языками всех народов мира. Не довольствуясь этим, Апостол прибавил: «и ангельскими, т. е. неким мысленным языком, на котором ангелы песнословят Бога; но без любви и этот дар – пустой звук.

Дар пророчества, как ведания сокровеннейших тайн Божиих, дар веры, могущей переставлять горы – эти дары, обнаруживающиеся внешним образом, еще не удостоверяют о высоте духовной жизни и могут быть преподаны Богом с особой целью, а потому сами по себе, без любви они ничто. Также и величайшие подвиги: раздаяние всего имущества, предание всего себя в жертву Богу вплоть до сожжения – без любви не имеют никакой цены перед Богом, потому что Бог смотрит не только на дело человека, но и на сердце его и по нему оценивает дела его, цена же дел – вся в любви. Златоуст добавляет, что «если мы положим душу свою даже за Бога, и не просто положим, но будем сожжены, то и тогда не будет нам никакой пользы, если ми не любим ближнего|||».